Kitabı oxu: «Исчезновения и другие вредные привычки»

Глава 1

Собака в кепке

Maroon 5 —Goodnight

«Какое скучное видео».

Я перечитала комментарий трижды, словно при следующем прочтении он мог стать менее обидным. Чуда не произошло.

Бу осторожно положил морду мне на колено и посмотрел снизу вверх.

— Даже не начинай, — сказала я, не отрывая взгляда от экрана. — Это было не скучное видео. Это было глубокое исследование преступного поведения.

Пёс моргнул и сильнее прижался мордой к моей ноге, требуя внимания.

— Ладно, возможно, на сорок восьмой минуте я немного увлеклась статистикой, — признала я, почесав его между ушами. — Но без неё нельзя понять мотив.

Бу тяжело вздохнул и улёгся у кресла. Я вернулась к комментариям. Под последним роликом набралось всего тридцать семь комментариев. Восемь человек написали, что эту историю уже все слышали, трое предлагали накрутить просмотры, двадцать один обсуждал Бу. Остальные пять хотя бы заметили, что в ролике присутствовала я.

На превью пёс сидел в маленькой полицейской кепке и смотрел в камеру так серьёзно, будто лично раскрыл дело и теперь ждал награду.

Видео набрало пятьдесят тысяч просмотров — лучший результат за всё время существования канала. Вот только моё лицо, мои теории, три бессонные ночи монтажа и десятки открытых вкладок с архивами местных газет никого особенно не волновали. Зато Бу оказался «пушистым детективом», «главной звездой выпуска» и «единственной причиной досмотреть видео до конца».

— Надо было сразу заводить канал тебе, — сказала я, повернув ноутбук к нему. — Ты бы уже давно разбогател и купил нам нормальную кровать.

Бу лениво завилял хвостом и отвернулся, словно успех давно перестал его впечатлять.

Надувной матрас, гордо исполнявший обязанности моей кровати, тихо скрипнул, будто тоже оскорбился. В маленькой квартире в Бронксе мы жили втроём: я, Бу и моя подруга Лекси. Нам с Бу принадлежала одна комната, хотя по количеству его игрушек складывалось впечатление, что хозяином здесь был только он.

Эта же комната служила мне студией, редакцией и складом оборудования, которое я когда-нибудь обязательно заменю на профессиональное. Кольцевая лампа с треснувшей ножкой стояла в углу, провода от микрофона приходилось прятать от Бу, а письменный стол почти исчез под блокнотами, распечатками и кружками с недопитым мятным чаем.

В кадр попадала только самая приличная часть комнаты. Остальное честно отражало состояние моей карьеры.

Почти всю противоположную стену занимал старый книжный стеллаж. На полках теснились книги по криминальной психологии, криминалистике, исчезновениям и серийным убийцам. Их было столько, что любой случайный гость либо решил бы, что я работаю в полиции, либо осторожно ушёл, стараясь ни к чему не прикасаться.

Хотя когда-то я действительно хотела работать в полиции.

В детстве я мечтала стать агентом ФБР: входить в комнату, замечать неправильно поставленную чашку или едва различимый след ботинка и сразу понимать, что произошло.

Мечту похоронил школьный зачёт по физкультуре. Я не пробежала и километра, прежде чем потеряла сознание на глазах у всего класса. Пришлось признать: худощавая девочка, которая заикается, стоит кому-нибудь повысить голос, и падает в обморок после пробежки, в полиции долго не продержится.

Поэтому я поступила на факультет журналистики.

Почти то же самое: искать правду, задавать неудобные вопросы — и никаких забегов на время. После университета я устроилась в местную газету, но продержалась там недолго. Отчёты с заседаний городского совета оказались скучнее, чем я могла вынести.

Дверь комнаты приоткрылась, и внутрь заглянула Лекси.

Даже после долгой смены она выглядела до обидного красивой. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько прядей. Большие голубые глаза и выразительные скулы делали её похожей на девушку из рекламы косметики, а не на человека, проводившего дни в лаборатории. Усталость выдавали только лёгкие тени под глазами, но даже они смотрелись на ней лучше, чем на мне полноценный макияж.

Лекси задержалась в дверях, переводя взгляд с меня на Бу.

— Ты опять разговариваешь с собакой?

— Мы обсуждаем мою карьеру.

Лекси перевела взгляд на пса. Тот лежал у кресла, положив морду на лапы, и выглядел единственным участником разговора, довольным его результатами.

— Судя по его лицу, переговоры проходят не очень, — заметила она, входя в комнату.

— Он просто не умеет поддерживать в трудные минуты, — ответила я и легонько подтолкнула Бу носком тапка.

Пёс демонстративно отвернулся.

Лекси улыбнулась, но спорить с ним не стала. Она прислонилась плечом к дверному косяку и кивнула на ноутбук.

— Как ролик?

Вместо ответа я развернула к ней ноутбук. Лекси подошла и пробежалась глазами по статистике.

— Пятьдесят тысяч просмотров, — произнесла она, выпрямившись. — Вэл, это же больше, чем обычно.

Я поджала губы и прокрутила страницу до комментариев.

— Теперь почитай, ради кого они его смотрели.

Пока Лекси читала комментарии, я следила за её лицом, ожидая, когда она осознает масштаб трагедии. Через несколько секунд уголки её губ дрогнули.

— Не смейся, — предупредила я, забирая ноутбук.

Она прикрыла рот ладонью, но улыбка никуда не исчезла.

— Я не смеюсь. Просто «Бу заслуживает собственное шоу» — хороший комментарий.

— Особенно приятно читать это после трёх ночей монтажа, — пробормотала я, возвращая ноутбук на стол.

Услышав своё имя, Бу поднялся и подошёл к Лекси. Она наклонилась и провела ладонью по его спине.

— Люди посмотрели ролик, — сказала она, продолжая гладить пса. — Какая разница, почему они его открыли?

Бу довольно подставил ей голову.

— Потому что я хочу, чтобы они слушали меня, а не ждали, когда в кадре появится собака в смешной кепке.

Бу ткнулся носом в ладонь Лекси, требуя продолжения.

— Без обид, солнышко, — добавила я.

Пёс даже не посмотрел в мою сторону. Всё его внимание теперь принадлежало человеку, который не ставил под сомнение его вклад в развитие канала.

Улыбка Лекси погасла.

— Тебя правда так задел один комментарий?

Я закрыла вкладку со статистикой, но слово «скучно» продолжало стоять перед глазами.

— Дело не в одном комментарии. Я постоянно рассказываю о том, что уже разобрали другие. Нахожу старое дело, трачу неделю на материалы, а потом кто-нибудь пишет, что видел то же самое у десяти блогеров до меня.

Лекси провела пальцем по корешкам книг, будто искала среди них подходящий ответ.

— Тогда найди историю, которой ни у кого ещё не было.

Я развернула кресло к ней и скрестила руки на груди.

— Спасибо. А я-то думала, что нужно продолжать искать ту, которую пересказали уже двадцать раз.

Она замерла возле стеллажа и бросила на меня предупреждающий взгляд.

— Я вообще-то пытаюсь помочь.

Ответ прозвучал резче, чем я хотела. Я опустила руки и потёрла ладонями лицо.

— Знаю. Прости.

Лекси помолчала, затем вытащила с полки новую книгу и изучила тёмную обложку с мужским силуэтом.

— Опять маньяки?

Я поднялась с кресла и протянула руку, но книгу она не отдала.

— Это исследование по криминальной психологии.

Лекси пролистала несколько страниц. Между ними торчали цветные закладки, а на полях виднелись мои заметки.

— Ты же начала её позавчера.

— И закончила сегодня утром.

Она посмотрела на меня поверх книги. В этом взгляде без труда читался вопрос, спала ли я вообще последние две ночи, поэтому отвечать на него я не стала.

— Некоторые детали могут пригодиться для канала, — добавила я вместо этого.

Лекси опустила взгляд и открыла страницу с загнутым уголком.

— «Идиот», — прочитала она. — Очень серьёзная заметка.

— Он хранил чеки за верёвку и скотч вместе с фотографиями жертв. Другого определения я не нашла.

Обычно этого хватало, чтобы её рассмешить. На этот раз Лекси лишь закрыла книгу и протянула её мне.

— Ты постоянно говоришь, что всё это для канала.

Я прижала книгу к груди.

— Потому что так и есть.

— Знаю.

Она произнесла это слишком спокойно. Без привычной усмешки и попытки снова надо мной пошутить.

Я вернула книгу на полку, аккуратно выровняв её корешок с остальными. Лекси отошла от стеллажа и села на край матраса, предварительно убрав с него резиновую игрушку Бу.

— Может, тебе просто нужен небольшой перерыв? Выйти из комнаты, познакомиться с живым человеком.

Я поправила книгу, убедившись, что её корешок стоит на одном уровне с остальными.

— Зачем?

— Хотя бы будет оригинальный материал, — ответила Лекси и бросила игрушку подбежавшему Бу.

Пёс поймал её у самого пола и тут же принёс обратно. Пока Лекси снова замахивалась, я вернулась в кресло и посмотрела на закрытый ноутбук.

— Я не хочу бросать канал, — тихо произнесла я. — Просто не понимаю, что ещё нужно сделать, чтобы люди наконец начали воспринимать меня всерьёз.

Лекси перестала играть с Бу. Она положила игрушку рядом и опёрлась ладонями о край матраса.

— Тогда перестань пытаться угадать, что им понравится. Найди историю, от которой сама не сможешь оторваться.

Я подняла на неё взгляд. Совет раздражал своей очевидностью — и именно поэтому спорить с ним было нечем.

Лекси поднялась, поправила смятое покрывало и направилась к двери. Бу проводил её до самого порога, всё ещё надеясь на продолжение игры.

— И выйди сегодня хотя бы на кухню, — добавила она, обернувшись. — Я начинаю забывать, как ты выглядишь вне этой комнаты.

Я сняла с полки резиновую игрушку и бросила её в сторону двери. Лекси успела закрыться раньше, чем та долетела.

Оставалось понять, где найти историю, от которой я действительно не смогу оторваться.

Я снова открыла ноутбук, но вместо того, чтобы зайти на привычный Reddit, первым делом создала новый документ.

Белая страница терпеливо ждала чего-нибудь гениального. Я положила пальцы на клавиатуру и написала:

«История, от которой невозможно оторваться».

Несколько секунд полюбовалась заголовком, затем добавила ниже:

«Никто ещё не рассказывал».

Так уже было сложнее. В интернете рассказывали обо всём. Если кто-нибудь хотя бы подозрительно смотрел на соседа, через неделю появлялись подкаст из восьми выпусков, документальный фильм и девушка в TikTok, обещавшая раскрыть всю правду за три минуты.

Я задумчиво постучала пальцами по столу и вписала ещё один пункт:

«Должна быть настоящей».

Бу подошёл к креслу и положил рядом со мной Мистера Пикла.

— Это важное уточнение, — объяснила я, поднимая игрушку. — В прошлый раз мне прислали историю про женщину, которая якобы двадцать лет жила с призраком мужа. Потом выяснилось, что муж был жив и просто жил в подвале.

Пёс внимательно следил за огурцом в моей руке.

— Да, знаю. Звучит интересно, — продолжила я и бросила игрушку в сторону матраса. — Но это уже разобрали в трёх подкастах.

Бу метнулся за ней, а я вернулась к документу.

Три строчки не особенно походили на план, но с чего-то нужно было начинать. Я открыла страницу канала и набрала короткое сообщение для подписчиков:

«Расскажите о малоизвестном деле из вашего города. Возможно, это исчезновение, странная смерть или история, о которой давно перестали говорить. Пожалуйста, присылайте только то, что можно подтвердить».

Перед публикацией я перечитала текст несколько раз. Просить помощи у собственной аудитории казалось почти признанием поражения. С другой стороны, тридцать семь комментариев уже нанесли моему самолюбию достаточно сердечных ран на один день, поэтому я всё-таки нажала кнопку.

Первые ответы появились через несколько минут. Кто-то предложил расследовать исчезновение носков из общей прачечной. Другой прислал длинное сообщение о голубях, которые следят за ним по поручению правительства.

Я закрыла глаза и медленно сосчитала до пяти.

— Возможно, Лекси была права насчёт перерыва.

Бу вернулся с Мистером Пиклом в зубах и уронил его мне на ногу. Я подняла игрушку и на этот раз бросила немного сильнее.

Каждый из следующих трёх дней начинался одинаково: я заваривала мятный чай, открывала сообщения и убеждалась, что люди либо не понимают значения слова «подтвердить», либо намеренно проверяют прочность моей нервной системы.

Некоторые истории поначалу казались интересными. Я находила старые газетные статьи, выписывала имена и даты, искала родственников, но каждый раз упиралась во что-нибудь слишком очевидное. Одно дело уже подробно разобрали несколько лет назад. В другом автор сообщения перепутал исчезновение с переездом в соседний штат. Третья история оказалась пересказом фильма, причём не особенно точным.

К вечеру третьего дня на столе стояли четыре пустые чашки, а рядом с клавиатурой лежал блокнот, заполненный перечёркнутыми именами. Бу спал под столом, положив голову на мои ступни.

Я открыла статистику канала. Количество просмотров почти не изменилось, зато под роликом появился новый комментарий:

«Когда уже следующее видео с Бу?»

Я задержала на нём взгляд, затем закрыла страницу.

Лекси постучала и вошла с двумя кружками. Одну поставила передо мной, отодвинув стопку книг.

— Мятный чай, — сказала она и окинула взглядом открытые вкладки. — Ты вообще сегодня вставала?

Я обхватила горячую кружку ладонями.

— Ходила в туалет.

Лекси опустилась на край матраса и осторожно убрала с него собачью косточку.

— Уже достижение.

Я сделала глоток и поморщилась, обжёгши язык.

— Ничего нет. То есть истории есть, но либо о них уже сняли всё, что можно, либо их придумал человек, который давно и успешно поссорился с реальностью.

Лекси потянулась к блокноту, но я накрыла страницу ладонью. Она остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Там мои неудачи. Они ещё не готовы к публичному прочтению.

— Ты занимаешься этим всего три дня, Вэл, — напомнила она.

Я убрала руку с блокнота и начала собирать разбросанные листы в одну стопку.

— За три дня можно пересмотреть всю фильмографию Тарантино. Некоторые даже успевают познакомиться, влюбиться и начать совместно ненавидеть родственников друг друга.

Лекси забрала у меня несколько листов и аккуратно выровняла их края.

— А ещё за три дня можно ничего не найти. Это тоже нормально.

Я хотела возразить, но она уже положила стопку рядом с ноутбуком и поднялась с матраса.

— Выпей чай и ложись спать. Возможно, утром интернет станет немного нормальнее.

— Ты сама в это не веришь, — сказала я, проводив её взглядом.

Лекси задержалась в дверях и улыбнулась.

— Ни капли.

Когда дверь закрылась, я посмотрела на чай, затем на ноутбук. Последовать совету Лекси было самым разумным решением.

Поэтому я открыла сообщения ещё раз.

Новых историй не появилось — только несколько реакций на публикацию и уведомление об очередном подписчике. Я уже собиралась закрыть страницу, когда заметила непрочитанный запрос в папке «Спам».

У отправителя не было фотографии, а имя пользователя состояло из случайного набора цифр. Открыть его страницу не получилось: аккаунт уже удалили. Я открыла переписку.

«Тебе нужна история, о которой ещё никто не рассказывал?»

Через минуту пришло следующее:

«Начни с Холлинтауна».

И ещё одно:

«Найди группу поддержки и спроси, куда исчезают её участники».

Я перечитала последнюю строчку.

Бу выбрался из-под стола, потянулся и подошёл ко мне. Я машинально положила ладонь ему на голову, не отрываясь от экрана.

Сообщения пришли, пока мы с Лекси разговаривали. Отправитель успел создать аккаунт, написать мне и удалить его прежде, чем я открыла переписку.

Я всё равно набрала ответ:

«Кто вы?»

Рядом с сообщением появился красный восклицательный знак.

Я откинулась на спинку кресла и ещё раз прочитала переписку. Возможно, это была очередная выдумка. Ни имени группы, ни доказательств, ни даже объяснения, в каком штате находился Холлинтаун.

Но в отличие от историй о двойниках и правительственных голубях отправитель ничего не пытался мне доказать. Он указал место и исчез.

Лекси велела найти историю, от которой я сама не смогу оторваться.

Кажется, одна такая только что нашла меня.

Я открыла новую вкладку и медленно ввела в строку поиска:

«Холлинтаун».

Глава 2

Собирай чемодан и захвати вкусняшки

Холлинтаун оказался разочаровывающе обычным.

Поиск выдал фотографии главной улицы, сайт городской администрации и статью о ежегодном фестивале тыкв. На одной фотографии улыбающиеся дети стояли рядом с тыквой размером с небольшую машину. На другой пожилой мужчина держал приз за лучший яблочный пирог. Третья запечатлела открытие новой автобусной остановки.

Я пролистала результаты ещё раз.

— Возможно, в этом и заключается тайна, — сказала я, повернув экран к Бу. — Человек попадает туда и умирает от скуки.

Пёс лежал на матрасе, прижав к животу Мистера Пикла, и не проявлял никакого интереса к Холлинтауну.

Я открыла карту. Маленький город находился примерно в пяти часах езды от Нью-Йорка. Несколько тысяч жителей, одна главная улица, пара кафе, книжный магазин и мотель с пугающе низкой ценой.

Ничего, что объясняло бы загадочные сообщения.

Я добавила к названию города слова «группа поддержки». Поиск предложил страницы районного психологического центра и старую публикацию о благотворительном вечере — ничего о конкретной группе или её участниках.

Следующий запрос я сформулировала точнее:

«Холлинтаун исчезновения участников группы поддержки».

Поиск предложил мне убрать часть слов. Я отказалась и просмотрела несколько страниц результатов, но нашла только объявления о пропавших домашних животных и старую статью об исчезнувшем туристе, которого через два дня обнаружили в соседнем городе.

— Очень подозрительно, — пробормотала я, закрывая ненужные вкладки. — Особенно кот Дин. До сих пор не вернулся.

Бу поднял голову и посмотрел на меня.

— Да, я тоже надеюсь, что с ним всё хорошо.

На часах было почти четыре утра. Даже по меркам моего режима, давно превратившегося в необязательную рекомендацию, это считалось поздно.

Я ещё раз открыла переписку. Сообщения пришли больше пяти часов назад, и время отправки ещё могло оказаться важным. Я сделала снимок экрана и сохранила его в отдельную папку.

Если неизвестный решил удалить аккаунт и исчезнуть, это ещё не означало, что я должна помочь ему избавиться от следов.

Я закрыла ноутбук и встала. Ноги затекли, поэтому путь до матраса получился не особенно уверенным. Бу проснулся, потянулся и неохотно освободил мне небольшое место с краю.

— Не беспокойся, — пробормотала я, забираясь под одеяло. — Я как-нибудь помещусь.

Пёс положил голову на мою подушку и закрыл глаза.

Я последовала его примеру, но странное сообщение продолжало крутиться в голове. Почему именно Холлинтаун? Что это за группа? Если её участники действительно исчезали, почему в интернете не было ни одного упоминания?

Через несколько минут я снова открыла глаза.

Ноутбук лежал на столе.

Я посмотрела на него, затем на спящего Бу и натянула одеяло до подбородка.

Нет, поиски подождут до утра.

Хотя технически утро уже наступило.

Дверь тихо скрипнула. В комнату заглянула одетая в светлую рубашку Лекси. Её волосы ещё оставались влажными после душа, а в руке она держала дорожную кружку с кофе.

Увидев меня с открытыми глазами, она остановилась.

— Ты уже проснулась или ещё не ложилась?

Я задумалась, какой ответ прозвучит менее тревожно.

— Смотря что ты хочешь услышать.

Лекси прикрыла глаза и прислонилась лбом к дверному косяку. Несколько секунд она молчала, словно собиралась с силами.

— Вэл, сейчас четыре утра.

Я бросила взгляд на телефон, лежавший возле подушки.

— Уже почти пять.

Лекси подняла голову и посмотрела на меня так, будто именно это уточнение окончательно доказало мою невменяемость.

— Ложись спать.

Я приподнялась на локте и потянулась к ноутбуку.

— Подожди. Мне кое-что прислали.

Лекси вошла и поставила кружку на стол. Я открыла переписку и показала ей три сообщения, объяснив исчезновение аккаунта.

Она перечитала сообщения и просмотрела открытые вкладки.

— И ты ничего не нашла?

Я села на матрасе, придерживая сползающее с плеча одеяло.

— Только группу людей, которым не нравится обычное молоко, и гигантскую тыкву. Возможно, они как-то связаны.

Лекси не улыбнулась. Она снова посмотрела на сообщения и провела пальцем по времени отправки.

— Может, кто-то просто решил над тобой пошутить?

— Для шутки слишком много усилий. Нужно было создать аккаунт, написать мне, а потом сразу удалиться.

Лекси закрыла ноутбук и повернулась ко мне.

— Это не так уж много усилий для человека с интернетом и свободными десятью минутами.

Она отодвинула ноутбук подальше от края стола, забрала свою кружку и направилась к двери.

— Поспи хотя бы несколько часов. Если после этого Холлинтаун всё ещё покажется тебе загадочным, продолжишь искать.

Я опустила ноги на пол и посмотрела ей вслед.

— А если за это время там произойдёт что-нибудь важное?

Лекси остановилась на пороге. По её лицу было видно, что она очень старается ответить терпеливо.

— Тогда интернет обязательно сообщит тебе об этом утром.

Дверь за ней закрылась.

Я дождалась, пока шаги Лекси стихнут в коридоре, и снова посмотрела на ноутбук.

Лекси была права. Вероятнее всего, неизвестный просто решил надо мной посмеяться, а недостаток сна превратил три коротких сообщения в начало большого расследования.

Я легла и закрыла глаза.

Бу придвинулся ближе, устроил тяжёлую голову у меня на животе и окончательно лишил возможности подняться.

Наверное, именно этого Лекси от него и ожидала.

Проснулась я почти в полдень.

Солнечный свет пробивался сквозь занавески и падал прямо на лицо. Бу сидел у двери с поводком в зубах и смотрел на меня без особой нежности.

— Мог бы разбудить раньше, — сказала я, выбираясь из-под одеяла.

Пёс подошёл и положил поводок мне на колени.

— Да, понимаю. Мои проблемы тебя не интересуют.

После прогулки и слишком крепкого чая Холлинтаун уже не казался началом большой тайны. Он снова выглядел обычным маленьким городом, название которого незнакомец выбрал по неизвестной причине.

Но сообщение всё ещё не давало мне покоя.

Я села за стол и решила провести последний поиск. Если ничего не найду, закрою вкладки и больше не буду тратить на него время.

На этот раз я открыла Reddit. Если отправитель нашёл меня после публикации с просьбой присылать малоизвестные истории, возможно, он оставил упоминание о Холлинтауне где-нибудь ещё.

Я ввела название города и отсортировала результаты по дате.

Первые несколько публикаций не представляли никакого интереса. Люди спрашивали, где лучше остановиться по дороге через город, жаловались на обслуживание в местном мотеле и обсуждали ежегодный фестиваль тыкв.

Один пользователь посвятил длинный пост тому, что в местном кафе ему принесли обычное молоко вместо овсяного.

Я уже собиралась закрыть страницу, когда заметила новую публикацию.

Она появилась меньше часа назад и успела собрать всего четыре комментария.

«Убийство или суицид? Участник местной группы поддержки найден мёртвым».

Я медленно убрала руку с сенсорной панели.

Название города могло оказаться совпадением. Группа поддержки — уже вряд ли.

Бу подошёл к столу и ткнулся носом в моё колено. Я положила ладонь ему на голову и открыла публикацию.

Автор прикрепил ссылку на короткую заметку в местной газете. Прежде чем открыть её, я прочитала текст поста:

«Сегодня рано утром в Холлинтауне нашли тело мужчины. Полиция рассматривает версию самоубийства, но незадолго до смерти его видели спорящим с другим участником местной группы поддержки. Кто-нибудь знает, что там происходит?»

Ниже находились четыре комментария. Два человека спорили о том, можно ли считать ссору доказательством убийства. Третий требовал не распространять слухи до завершения расследования. Последний комментарий состоял всего из одной фразы:

«Люди из этой группы раньше исчезали».

Я почувствовала, как Бу сильнее прижался к моей ноге.

— Спокойно, — сказала я, хотя успокаивала скорее себя.

Перейдя по ссылке, я оказалась на сайте местной газеты. Заметку опубликовали сегодня в восемь утра. В ней почти не было подробностей: тело тридцатилетнего Алекса Картера обнаружили возле заброшенного здания на окраине города. Следователи пока не сообщали официальную причину смерти, но признаков нападения на месте не нашли.

В конце статьи упоминалось, что накануне вечером Алекс посещал встречу местной группы поддержки. После неё свидетели видели, как он ссорился с одним из участников. Полиция разыскивала этого человека для дачи показаний, однако его имя в заметке не называли.

Я перечитала статью ещё раз, затем открыла сохранённый снимок переписки.

Неизвестный написал мне вчера вечером.

Тело Алекса обнаружили только сегодня рано утром, а первая заметка появилась ещё позже.

Получается, отправитель указал на группу за несколько часов до того, как о смерти Алекса стало известно.

Я откинулась в кресле, не сводя глаз с переписки.

Человек, который направил меня в Холлинтаун, написал о группе поддержки за несколько часов до того, как одного из её участников нашли мёртвым.

Первым желанием было разбудить Лекси и показать ей статью. Я уже потянулась к телефону, но остановилась, вспомнив, что она сейчас на работе.

Вместо этого сохранила страницу, сделала несколько снимков экрана и открыла профиль автора публикации на Reddit. В отличие от отправителя сообщения, этот аккаунт существовал несколько лет. Его владелец обсуждал городские новости, жаловался на цены в местной аптеке и регулярно выкладывал фотографии своего кота.

Похоже, самый обычный житель Холлинтауна. Я вернулась к последнему комментарию.

«Люди из этой группы раньше исчезали».

Пользователь, оставивший его, не отвечал на вопросы. На странице не было имени, фотографии или других публикаций. Аккаунт создали сегодня.

Слишком много новых аккаунтов для одного маленького города.

Я написала автору комментария:

«О каких исчезновениях вы говорите?»

Сообщение было отправлено, но ответа не последовало.

Пока я ждала, нашла страницу Алекса Картера. Она была открытой и выглядела совершенно обычно. Фотографии еды, старых фильмов, утреннего кофе и редких встреч с друзьями. Последнюю запись он опубликовал два дня назад — фотографию заката с крыши какого-то здания.

Я увеличила снимок. На переднем плане стоял бумажный стаканчик, а вдали виднелась выцветшая городская вывеска. Ничего тревожного. Никакого прощального сообщения или намёка на то, что через несколько часов этот человек погибнет.

Под фотографией уже начали появляться соболезнования.

Я медленно прокручивала комментарии, пока не заметила один вопрос:

«Кто-нибудь сообщил остальным из группы?»

Ответа под ним не было.

Значит, группа существовала. Но почему у неё не было страницы, расписания или хотя бы названия?

Я открыла блокнот и написала имя Алекса. Под ним указала время публикации статьи и отдельно обвела строчку:

«Анонимное сообщение отправлено до обнаружения тела».

Рука замерла над бумагой.

Мне было жаль погибшего человека. По-настоящему. Но рядом с жалостью уже просыпался знакомый азарт. Тот самый, из-за которого я могла несколько часов читать архивы, забывая поесть и ответить на сообщения.

История была свежей. О ней ещё никто не снял видео. Возможно, я действительно первой заметила связь между смертью Алекса и исчезновениями.

В груди вспыхнуло торжество — и почти сразу сменилось стыдом.

Я отложила ручку и посмотрела на фотографию Алекса. Ещё вчера он не был «делом». Он был человеком, который пил кофе, смотрел старые фильмы и фотографировал закаты.

А сегодня я уже представляла, как выстраиваю события на временной шкале.

— Это работа, — тихо произнесла я.

Бу, лежавший рядом со столом, поднял голову.

— Почти работа, — поправилась я и закрыла фотографию.

Ответа от анонимного пользователя всё ещё не было. Я продолжила искать упоминания группы и вскоре наткнулась на несколько старых публикаций в городском сообществе.

Первая появилась два года назад. Женщина искала взрослого сына, который однажды не вернулся домой и перестал отвечать на звонки. В комментариях кто-то написал, что незадолго до исчезновения он начал посещать встречи группы поддержки.

Через несколько недель публикацию удалили, но её копия сохранилась в архиве.

Во второй истории девушка пыталась найти подругу, внезапно бросившую работу и съехавшую из квартиры. Телефон был отключён, страницы в социальных сетях исчезли, а бывший работодатель не знал, куда она могла уехать. Один из пользователей утверждал, что незадолго до этого видел её возле здания, где проходили встречи группы.

Я нашла ещё несколько похожих упоминаний. Люди переставали выходить на связь, не появлялись на работе и будто вычёркивали себя из прежней жизни. Никто из родственников и знакомых не знал, где они находятся и что с ними произошло.

По двум случаям удалось найти официальные объявления о розыске. В остальных оставались только публикации близких и фотографии, разошедшиеся по городским сообществам. Все пропавшие были совершеннолетними, а признаков преступления полиция, судя по открытой информации, не обнаружила.

По отдельности каждое исчезновение ещё можно было объяснить.

Вместе они начинали тревожить.

Я выписала даты и сохранила ссылки. Пять человек за последние несколько лет. Возможно, существовали и другие, но подтверждений пока не было.

В дверь снова постучали.

Я оторвалась от блокнота и увидела Лекси. Она стояла на пороге, сняв рабочую рубашку и переодевшись в свободную футболку. В одной руке она держала тарелку с нарезанным яблоком, во второй — маленькую банку арахисовой пасты.

— Я принесла еду, потому что уверена, что сама ты про неё не вспомнила.

Лекси поставила тарелку рядом с ноутбуком и посмотрела на исписанные страницы.

— Ты всё-таки что-то нашла?

Я подвинулась вместе с креслом, освобождая ей место возле стола.

— Сначала прочитай статью.

Лекси наклонилась к экрану. Пока она читала, я взяла кусочек яблока и обмакнула его в пасту. Есть действительно хотелось сильнее, чем я предполагала.

Закончив, Лекси выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Когда это произошло?

Я перевернула блокнот и показала ей выписанное время.

— Тело нашли сегодня утром. А сообщение пришло вчера вечером.

Лекси перевела взгляд с записей на статью.

— Скажи, что ты не собираешься туда ехать.

Я отложила недоеденное яблоко.

— Я ещё ничего не сказала.

— Вэл, я тебя знаю.

Лекси отошла от стола и села на край матраса. Бу сразу подошёл к ней и положил морду на колени, но она не отвела от меня взгляда.

— Человек написал тебе о городе, а через несколько часов там кого-то нашли мёртвым. Это не приглашение на фестиваль тыкв.

Я развернула к ней блокнот и провела пальцем по выписанным историям.

— Дело не только в смерти. За последние несколько лет как минимум пять человек исчезли после встреч этой группы.

Лекси взяла блокнот и внимательно прочитала записи.

— Откуда ты знаешь, что они действительно связаны с группой?

— В каждом случае кто-то из близких или знакомых упоминал группу незадолго до исчезновения. После этого люди просто пропадали. Никто не знает, где они сейчас.

Лекси вернула блокнот на стол и погладила Бу по голове.

— Полиция их ищет?

Я открыла сохранённые объявления и развернула ноутбук к ней.

— По двум случаям есть официальные ориентировки. По остальным — только публикации родственников и друзей. Все они взрослые, следов насилия нет, поэтому полиция могла решить, что люди уехали добровольно.

Лекси нахмурилась и приблизила одну из фотографий.

— Возможно, так и было.

— Возможно, — согласилась я, закрывая изображение. — Но ни один из них больше ни с кем не связался. Они оставили семьи, работу, друзей и исчезли примерно после одного и того же события.

Лекси ничего не ответила. Она перевела взгляд на фотографию Алекса, всё ещё открытую в соседней вкладке.

— Полиция уже занимается его смертью.

Я снова открыла статью.

— Полиция пока даже не считает это убийством. Человека нашли возле заброшенного здания и решили, что он мог покончить с собой. Аноним написал о группе ещё до того, как обнаружили тело. Эту связь пока никто не заметил.

— Или тот, кто тебе написал, как-то к этому причастен.

Пальцы замерли над клавиатурой.

Я посмотрела на сохранённую переписку. До этого отправитель казался мне источником. Человеком, который хотел, чтобы кто-нибудь наконец обратил внимание на происходящее.

Но он мог оказаться и причиной происходящего.

— Тем более нужно выяснить, кто это был, — сказала я, хотя мой голос прозвучал уже не так уверенно.

Лекси медленно поднялась с матраса.

— Нет, Вэл. Тем более нужно отправить сообщения полиции и держаться от этого города подальше.

Она взяла мою кружку, понюхала остатки давно остывшего чая и поморщилась.

— Я серьёзно. Ты не агент ФБР.

Эта фраза задела сильнее, чем должна была. Я отвернулась к ноутбуку и начала закрывать ненужные вкладки.

— Я помню.

Лекси несколько секунд стояла за моей спиной. Затем поставила кружку обратно и осторожно коснулась моего плеча.

— Я не говорю, что ты ничего не можешь. Просто не хочу, чтобы желание кому-то что-то доказать заставило тебя полезть в опасную историю.

Я положила ладонь поверх её руки.

— Я никуда не еду. Пока только смотрю.

Она слегка сжала моё плечо, после чего забрала пустую тарелку и вышла из комнаты.

Я проводила её взглядом и вернулась к экрану.

«Пока только смотрю» прозвучало достаточно убедительно.

Жаль, что это уже было неправдой.

До позднего вечера я перепроверяла каждую найденную историю. Пыталась связаться с родственниками пропавших, отправила письмо в редакцию местной газеты и сохранила контакты полицейского участка Холлинтауна.

Ответил только один человек — бывшая коллега девушки, исчезнувшей полтора года назад.

«Мы до сих пор не знаем, где она. В тот день она не пришла на работу и не ответила ни на один звонок. Из квартиры пропали некоторые вещи, но всё остальное осталось на месте. Она никому не сказала, что собирается уехать».

Я перечитала сообщение несколько раз.

Следом пришло ещё одно:

«Если вы что-нибудь узнаете, пожалуйста, напишите мне».

Я сохранила переписку и добавила имя девушки в блокнот. Теперь одно из пяти имён перестало быть просто строчкой: за ним стоял живой человек, который всё ещё ждал ответа.

Около полуночи на сайте местной газеты появилось обновление. Полиция подтверждала, что незадолго до смерти Алекс конфликтовал с другим участником группы. Этого человека пока не удалось найти, однако его имя следователи не раскрывали.

Я сохранила обновление и переключилась на вкладку с дешёвым мотелем.

До Холлинтауна было пять часов езды.

В мотеле разрешали останавливаться с собаками. Свободные номера имелись уже на завтра, а цена выглядела так, будто в комплекте с ключом выдавали хотя бы одну страшную историю.

Я открыла приложение банка и посмотрела на остаток денег. Поездка была плохой идеей. Бензин, жильё и еда съедят большую часть моих накоплений. Никто не гарантировал, что я вообще найду группу или узнаю хоть что-нибудь полезное.

Зато если останусь дома, продолжу смотреть на эти вкладки и думать о человеке, который написал мне ещё до того, как о смерти Алекса стало известно.

Я закрыла приложение и посмотрела на Бу.

Пёс спал на матрасе, раскинув лапы и заняв почти всё свободное место. Рядом лежал маленький собачий рюкзак, который мы использовали во время редких поездок.

— Только посмотреть, — сказала я, будто он мог подтвердить разумность моего решения. — Поговорим с людьми, переночуем и вернёмся.

Бу открыл один глаз.

— Никаких заброшенных зданий. Никаких убийц. Никаких попыток внедриться в подозрительные группы.

Пёс снова закрыл глаз.

Я посмотрела на фотографии мотеля и нажала кнопку бронирования.

Утром я стояла посреди комнаты с раскрытым чемоданом и пыталась понять, сколько одежды требуется человеку, который собирается отсутствовать всего два дня.

Судя по набитой сумке, не меньше половины гардероба.

Бу сидел рядом и внимательно наблюдал, как я в третий раз перекладываю свитер. Возле его лап уже лежали поводок, складная миска, корм и Мистер Пикл.

Я взяла игрушку и попыталась убрать её в рюкзак. Пёс сразу же вцепился зубами в другой конец.

— Бу, отпусти. Он едет с нами.

Пёс потянул огурец на себя.

— Именно это я и пытаюсь сделать.

После короткой борьбы мне удалось забрать игрушку и положить её поверх корма. Бу проверил содержимое рюкзака носом и, кажется, остался доволен.

Я застегнула чемодан и посмотрела на доску над столом. На ней висели распечатанная статья, пять имён и снимок переписки с удалённым аккаунтом.

Плана у меня почти не было. Приехать в город, поговорить с местными, найти группу и понять, что связывало её с исчезновениями. Если повезёт — узнать, кто написал мне и что произошло с Алексом.

Если не повезёт — провести два дня возле гигантской тыквы и вернуться домой с пустыми руками.

Я сняла со спинки кресла куртку и надела её.

— Собирай чемодан, напарник.

Бу насторожил уши.

Я закинула сумку с ноутбуком на плечо и подняла его рюкзак.

— И захвати вкусняшки.

Глава 3

Собачий капучино, пожалуйста

Taylor Swift — Sparks Fly

Через пять часов, три остановки и один подозрительный хот-дог на заправке мы въехали в Холлинтаун.

За дорогу я успела дважды усомниться в своём решении, один раз почти развернуться и ещё раз проверить, точно ли мотель принимает постояльцев с собаками. За час до приезда навигатор потерял сигнал и предложил свернуть на дорогу, которой, судя по зарослям, не пользовались со времён Гражданской войны.

Когда впереди наконец показалась вывеска Холлинтауна, я выдохнула и убавила музыку.

Город встретил нас тишиной. Витрины блестели под солнцем, вывески лениво покачивались на ветру. Пожилая женщина у аптеки проводила взглядом мой красный Dodge Challenger. Чуть дальше мужчина с метлой остановился посреди тротуара и тоже посмотрел нам вслед.

Я поправила зеркало заднего вида.

— Либо здесь редко бывают туристы, либо ты опять привлекаешь слишком много внимания.

Бу сидел на пассажирском сиденье, высунув язык, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.

Мы проехали мимо закусочной, книжного магазина и небольшой площади с аккуратно подстриженными клумбами. Если забыть о настороженных взглядах местных, Холлинтаун выглядел таким же мирным, как на фотографиях. Трудно было поверить, что совсем недавно здесь нашли тело.

Мотель «СаллиЛэнд» стоял у самой дороги. Облупленные стены когда-то были жёлтыми, половина букв на вывеске выцвела, а сбоку тянулся заросший пустырь. Через дорогу виднелось придорожное кафе. Я припарковалась у входа и заглушила мотор.

— Зато тут можно с собаками, — сказала я, повернувшись к Бу. — А значит, формально это уже пятизвёздочный сервис.

Пёс протянул мне лапу.

Я немедленно её пожала.

— Абсолютно согласна. Заселяемся, находим чай и спокойно думаем, что делать дальше.

Последняя часть предназначалась скорее мне, чем ему.

Я пристегнула голубой поводок к ошейнику Бу, достала чемодан и направилась ко входу. Пёс шёл впереди, обнюхивал каждую урну и всем видом показывал, что расследование уже началось.

В мотеле пахло пылью, освежителем воздуха и чем-то жареным. За стойкой регистрации никого не было. Над ней висели отстававшие на двадцать минут часы и фотография улыбающейся пожилой женщины в футболке с названием мотеля.

Должно быть, это и была Салли.

Я поставила чемодан у ног и нажала на звонок. Он жалобно звякнул, но никто не вышел.

— Есть кто живой? — позвала я в проход за стойкой.

Где-то в глубине здания хлопнула дверь, но к нам никто не вышел. Я снова нажала на звонок и подождала.

Бу сел рядом, обернув хвост вокруг лап, и посмотрел на меня так, будто предлагал просто забрать ключи и не усложнять.

— Нет, — сказала я, заметив его взгляд. — Мы законопослушные граждане.

Прошла ещё одна минута. Затем ещё одна.

Законопослушность постепенно теряла привлекательность.

Я поднялась на носки и перегнулась через стойку. По другую сторону царил беспорядок: обёртки от фастфуда, стопки непонятных бумаг, маленькая бутылка виски и открытая коробка с ключами.

На одном из брелоков я разглядела номер, указанный в брони.

Мне нужно было всего лишь взять ключ и оставить записку. Технически это даже не кража, если номер уже оплачен.

Я вытянула руку.

— Вам помочь?

Мужской голос раздался совсем близко.

Я дёрнулась, едва не ударилась подбородком о стойку, и поспешно отпрянула.

В нескольких шагах стоял парень в чёрном спортивном костюме — с бритой головой, тёмно-карими глазами. Он перевёл взгляд с меня на коробку с ключами, а затем вопросительно поднял бровь.

Важный факт: мой язык всегда начинает работать раньше мозга, особенно когда я нервничаю.

— Сразу хочу сказать: оснований вызывать полицию нет.

Парень сунул руки в карманы и молча ждал продолжения.

Я указала на коробку с ключами. Объяснение стремительно становилось хуже.

— Не пойман — не вор. И вообще я ничего не успела взять, поэтому отпечатков на ключе нет. По крайней мере, новых. Наверняка там полно чужих, но ни один из них не мой.

По его лицу было видно: он искренне не понимал, зачем я продолжаю говорить.

— Следовательно, состава преступления тоже нет.

Он помолчал, затем перевёл взгляд на мой чемодан.

— Я не собирался вызывать полицию.

Голос у него был тихим и немного хриплым.

— Отлично, — выдохнула я. — Тогда это не преступление, а обычное недоразумение на почве ужасного сервиса.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Салли нет. Она на собрании жителей города и вернётся часа через два.

Я покосилась на пустую стойку.

— А оставить кого-нибудь вместо себя она не догадалась?

Парень пожал плечами.

— Видимо, нет.

Разговор грозил закончиться, так и не став нормальным. В попытке спасти первое впечатление я указала на Бу.

— Это Бу, а я Вэл.

Я протянула руку.

Он взглянул на мою ладонь, но рук из карманов не вынул.

Я опустила руку, лихорадочно придумывая достойный выход из ситуации.

— Ну… Здесь где-нибудь можно купить собачий капучино?

Он нахмурился.

Я тут же пожалела, что не выбрала молчание.

— Это обычное молоко или сливки без кофе, — пояснила я, натягивая поводок, когда Бу потянулся к его кроссовкам. — В некоторых заведениях такое делают специально для собак.

Незнакомец взглянул на пса, потом на меня.

— «Домик на дереве», — ответил он после короткой паузы.

— Что?

Он вытащил руку из кармана и указал в сторону выхода.

— Кофейня в центре. Там можешь спросить.

Название я помнила по карте, но решила не признаваться, что изучила Холлинтаун лучше некоторых его жителей.

— Спасибо. Значит, хотя бы один человек здесь заботится о собаках.

Парень оттолкнулся от стены и направился в коридор.

Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом.

Не самый общительный человек, но после моего выступления возле стойки сложно было его винить.

Я посмотрела на Бу. Пёс обнюхивал пол в том месте, где только что стоял незнакомец.

— Даже не думай, — предупредила я, поднимая ручку чемодана. — Мы не будем приставать к каждому мужчине, который отказывается пожимать мне руку.

Бу тихо фыркнул.

— Потому что у нас уже есть дело.

Вернув чемодан в машину, я открыла карту и нашла кофейню «Домик на дереве». До неё было всего несколько минут езды.

Салли всё равно не вернётся раньше чем через два часа. За это время я могла выпить чай, осмотреться и попытаться разговорить кого-нибудь из местных.

Я завела двигатель.

— Начнём с собачьего капучино.

Бу довольно завилял хвостом.

Через десять минут мы были у кофейни.

«Домик на дереве» занимал первый этаж старого кирпичного здания. Над входом висела деревянная вывеска, обвитая плющом, а в больших окнах отражалась почти пустая улица. Возле двери стояли два металлических столика, но оба были свободны.

Я укоротила поводок Бу и толкнула дверь.

Над головой тихо звякнул колокольчик.

Кофейня оказалась небольшой — всего пять или шесть столиков. Кирпичные стены были увешаны портретами писателей, по потолку и деревянным балкам тянулся густой плющ, а на каждом столе стояла маленькая ваза с засушенной гипсофилой. Пахло свежемолотым кофе, выпечкой и чем-то пряным.

У входа я невольно замедлила шаг. После мотеля с его пылью и одинокой бутылкой виски кофейня казалась частью другого города.

— С животными можно. Проходите.

Мужской голос заставил меня повернуться к стойке.

За ней стоял высокий мужчина в чёрной футболке и тёмном фартуке. Он вытирал кружку, и несколько прядей тёмных волос падали ему на лоб. На предплечьях виднелись татуировки, а короткая борода делала его лицо ещё серьёзнее.

Он поднял глаза, и на несколько секунд я забыла, зачем вообще пришла.

Вот же чёрт. Как будто одного расследования мне было недостаточно.

Бу натянул поводок, возвращая меня к реальности. Я подошла к стойке и уставилась в меню — куда безопаснее, чем на мужчину за ним.

— У вас есть собачий капучино?

Кружка замерла в его руках.

— Собачий что?

Я положила ладони на край стойки и слегка наклонилась вперёд.

— Капучино для собак. Без кофе, разумеется. Просто немного молочной пены или сливок.

Мужчина посмотрел на Бу. Пёс сел возле моей ноги и поднял голову, будто прекрасно понимал, что сейчас решается его судьба.

— Он не привык заказывать сам? — спросил бариста, возвращая кружку на полку.

— Обычно сам, но сегодня стесняется.

Я взглянула на Бу. Тот продолжал молча смотреть на мужчину.

— Видите? Даже зрительный контакт установил.

Бариста сдержанно улыбнулся, опёрся ладонью о стойку и снова взглянул на пса.

— Сделаю. Что-нибудь ещё?

Я изучила меню над его головой. От одного запаха кофе язык будто обдало знакомой горечью, поэтому я сразу нашла раздел с чаем.

— Мятный чай с мёдом, пожалуйста.

Мужчина взял стаканчик и повернулся к кофемашине.

— Здесь или с собой?

Я оглядела пустые столики.

— Здесь.

Пока он готовил напитки, мы с Бу устроились у окна. Я достала камеру и сняла несколько кадров: портреты на стенах, растения под потолком, витрину с выпечкой. Для будущего ролика нужен был хотя бы небольшой запас материала о городе.

Потом я навела объектив на барную стойку.

Бариста стоял боком и сосредоточенно взбивал молоко. Среди чёрных линий и цветов на его предплечье виднелась татуировка крысы. Я приблизила изображение, пытаясь рассмотреть рисунок.

Он неожиданно поднял голову и посмотрел прямо в объектив.

Я тут же перевела камеру на стену.

Очень красивая стена. Особенно кирпичи — никогда раньше не видела ничего подобного.

Опустив камеру, я обнаружила, что он всё ещё смотрит на меня. Я сделала вид, будто проверяю настройки; щёки предательски вспыхнули.

Прекрасное начало расследования. Не прошло и часа, а один местный уже поймал меня за стойкой мотеля, второй — за съёмкой без разрешения.

Через несколько минут бариста подошёл к столику, поставил передо мной чай, затем присел и опустил второй стаканчик перед Бу.

— Особый заказ для самого важного гостя.

Пёс немедленно сунул морду в молочную пену.

— Теперь он будет требовать такое дома, — предупредила я, размешивая мёд в чае. — Вы только что создали мне финансовую проблему.

Мужчина провёл ладонью по голове Бу и поднялся.

— Похоже, не первую.

Его взгляд скользнул к камере, лежавшей на столе.

Я накрыла её рукой.

— Я снимаю всё в поездках.

Он ничего не ответил и вернулся за стойку.

Бу слишком энергично ткнул стаканчик носом. Тот опрокинулся, и остатки пены растеклись по полу.

— Бу, аккуратнее, — прошептала я, быстро поднимая стакан.

Пёс облизал пену с носа и посмотрел на меня без малейшего раскаяния.

Я схватила со стойки салфетки и вытерла пол. Бариста наблюдал за нами, скрестив руки на груди, но промолчал.

Собачий капучино был получен. Пора было вспомнить о настоящей причине моего приезда. Я выбросила мокрые салфетки, взяла чай и вернулась к стойке.

— У вас очень милый город.

Мужчина продолжил расставлять чистые стаканы.

— Спасибо.

Я поднесла чай к губам, но он оказался слишком горячим, и пришлось довольствоваться запахом мяты.

— Что здесь можно посмотреть?

Бариста кивнул в сторону стенда возле входа.

— Там есть карта и туристические маршруты.

Я проследила за его взглядом. На стенде лежали брошюры с фотографиями озера, площади и той самой гигантской тыквы.

Совсем не то, что мне требовалось.

— А что-нибудь, чего нет в туристических брошюрах?

Мужчина поставил стакан на полку и посмотрел на меня внимательнее.

— Например?

— Не знаю. Места, куда ходят местные. Интересные истории. Городские легенды.

На последних словах я изо всех сил постаралась скрыть интерес. Без особого успеха.

— Ты приехала снимать городские легенды?

Его взгляд снова скользнул к камере.

Я крепче обхватила стаканчик.

— Нет. Просто собираю материалы о поездке. Для семейного архива.

Он молчал достаточно долго, чтобы даже мне стало ясно, насколько плохо это прозвучало.

Я решила сменить тему.

— Я Вэл. А это Бу, но вы уже познакомились.

Бариста вытер ладони о фартук.

— Бэк.

Маленькая, но всё-таки победа: у подозрительно красивого и неразговорчивого бариста появилось имя.

— Есть советы для новичка, Бэк?

Он кивнул на стенд с туристическими материалами и снял с полки очередную кружку.

— Почитать брошюру.

Я провела пальцем по краю стаканчика, пряча раздражение.

— А если я не умею читать?

Бэк замер с кружкой в руке.

— Это правда?

Под его взглядом ложь продержалась меньше секунды.

— Нет.

Он вернулся к кружке; в уголке губ пряталась едва заметная улыбка.

— Ложь — вредная привычка.

Я отпила чай, наблюдая за ним поверх стаканчика.

Следующие полтора часа я просидела у окна. Чай давно закончился, Бу уснул под столом, а я открыла ноутбук и попыталась упорядочить собранное.

Получалось плохо: вместо стройной временной линии на экране были пять исчезновений, смерть Алекса, неизвестный отправитель сообщения и группа поддержки, которой официально будто не существовало. Я несколько раз переставляла события местами, но яснее не становилось.

Бэк всё это время оставался за стойкой. Посетителей почти не было, поэтому он протирал стаканы, проверял какие-то бумаги и время от времени поглядывал в мою сторону.

Возможно, ждал, когда я уйду.

Я уходить не собиралась.

Бу вдруг поднял голову и выбрался из-под стола. Бэк как раз шёл к нам с графином воды. Пёс настороженно замер, затем подошёл и ткнулся носом в протянутую ладонь.

— Привет, красавчик, — тихо произнёс Бэк, присаживаясь перед ним.

— Он не очень любит незнакомых…

Я не успела договорить.

Бу радостно встал на задние лапы и принялся облизывать Бэку лицо. Тот рассмеялся, придерживая пса и даже не пытаясь увернуться.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула.

— Понятно. Значит, все эти годы он просто делал вид, что избирательно относится к людям.

Бэк чесал Бу за ушами. Пёс окончательно забыл о моём существовании и прижался к нему всем телом.

— Хороший мальчик, — сказал Бэк, потрепав его по голове.

— Между прочим, этот хороший мальчик сегодня пять часов ехал в машине и ни разу не предложил сменить меня за рулём.

Бэк поднял глаза. Улыбка ещё не исчезла, и без привычной серьёзности он выглядел моложе — и ещё привлекательнее, что совершенно не помогало расследованию.

— Безответственный напарник, — заметил он, поднимаясь.

— Ужасный. Все заслуги присваивает себе, а работу оставляет мне.

Бу сел у ног Бэка и прижался к его колену. Отпускать нового друга он явно не собирался.

— Надо было сразу начинать знакомство с него, — сказала я. — Возможно, тогда ты рассказал бы мне что-нибудь полезнее туристической брошюры.

Бэк посмотрел на экран, но сесть не торопился.

— Например?

Я пожала плечами, стараясь не выдать интереса.

— Где нормально поесть, постирать вещи, погулять с собакой. Обычные человеческие рекомендации.

После короткой паузы Бэк отодвинул соседний стул и сел. Бу тут же положил голову ему на колено, закрепляя успех переговоров.

— На Сорок третьей есть кафе «Каванна», — начал Бэк, продолжая гладить пса. — Продуктовый на Двадцать первой, прачечная на Тридцать четвёртой. Если захочешь погулять, в пятидесяти минутах отсюда есть озеро.

Я быстро записала адреса.

— Вот видишь? Можешь же разговаривать с людьми.

Бэк нахмурился, но руку с головы Бу не убрал.

— Я разговариваю с собакой.

— А я выполняю обязанности переводчика.

Бэк покачал головой и встал. Бу проводил его таким преданным взглядом, будто вместе с ним уходил смысл жизни.

Я оглядела пустые столики и сверилась с часами. За всё время в кофейню заглянули только двое подростков — взяли напитки с собой и сразу ушли.

— Можно ещё один вопрос?

Бэк поставил графин возле кофемашины. По его лицу было ясно: разрешения он не давал. Но меня это редко останавливало.

— Почему здесь почти нет посетителей?

Он замер.

Я обвела рукой пустой зал.

— Для маленького города это место должно быть забито. Здесь красиво, чай вкусный, собакам рады. Даже владелец иногда разговаривает.

Бэк упёрся ладонями в стойку. От прежней лёгкости не осталось и следа.

— Тебе не всё равно?

— Я просто спросила.

— А ты часто задаёшь вопросы людям, которых видишь впервые?

Я закрыла ноутбук и сцепила пальцы на крышке.

— Только когда они очень старательно на них не отвечают.

Лицо Бэка стало непроницаемым. Он выпрямился и снял фартук.

— Мы закрываемся.

Я взглянула на часы.

— Сейчас только шесть.

— Сегодня закрываемся раньше.

Он перевернул табличку на двери. Спорить дальше было бессмысленно: разговор окончен.

Я убрала ноутбук, камеру и блокнот в сумку, пристегнула поводок и у выхода обернулась.

Бэк уже убирал стаканы за стойкой.

— Кстати, — позвала я.

Он поднял голову.

— Грубость тоже вредная привычка.

Я вышла прежде, чем он успел ответить.

До машины я дошла с гордо поднятой головой, села за руль и уставилась на кофейню.

— Отвратительный человек, — сообщила я Бу.

Пёс устроился на пассажирском сиденье и продолжил смотреть на вход.

— Даже не надейся. Мы к нему не вернёмся.

Бу тихо заскулил.

— Хорошо. Вернёмся, но исключительно ради расследования.

Несколько минут спустя Бэк погасил часть света и запер дверь изнутри. Я уже собиралась уезжать, когда к кофейне подошёл пожилой мужчина в джинсовой куртке. Он коротко постучал, и Бэк впустил его.

Следом появилась худая блондинка в сером худи, потом — темноволосый мужчина с оливковой кожей. Все трое заходили по одному и перед дверью оглядывались на улицу.

Я сползла ниже по сиденью.

— Кофейня закрыта, — прошептала я, доставая камеру. — А люди почему-то продолжают приходить.

Через объектив я разглядела лица. Пожилой мужчина расставлял в центре помещения стулья, блондинка помогала ему, а третий посетитель разговаривал с Бэком у стойки.

Я сделала несколько фотографий.

Бу попытался сунуть нос под мою руку, и кадр смазался.

— Не сейчас, пожалуйста.

Я снова навела камеру на окно.

К двери подошёл ещё один человек. Молодой парень в тёмной куртке долго топтался у входа. Несколько раз тянулся к ручке — и каждый раз отдёргивал руку.

Из-под капюшона, натянутого почти до глаз, выбивались короткие тёмные волосы; щёки у парня были впалыми. Он выглядел так, будто хотел войти и одновременно боялся, что дверь откроется.

Наконец он постучал.

В дверях появился Бэк. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом парень резко отступил.

Бэк вышел и что-то сказал ему, но тот уже развернулся и почти бегом направился прочь. Через несколько секунд он скрылся за углом.

— Очень нормально, — пробормотала я, опуская камеру. — Совсем не подозрительно.

Я потянулась к ручке, собираясь выйти и проследить за парнем.

В этот момент Бэк повернул голову к парковке.

Наши взгляды встретились через лобовое стекло.

— Чёрт.

Я пригнулась и попыталась утянуть Бу вниз. Пёс решил, что началась новая игра, и радостно принялся облизывать мне руки.

— Бу, лежать. Нас раскрыли.

В окно постучали.

Я медленно выпрямилась.

Бэк стоял у машины, сложив руки на груди. Я опустила стекло и улыбнулась так непринуждённо, словно последние несколько минут вовсе не фотографировала его тайную встречу.

— А мы уже собирались уезжать.

Бу тут же сунулся в открытое окно. Бэк придержал его и почесал за ухом.

— Парковка принадлежит кофейне, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — Мы закрыты.

Я указала на освещённые окна.

— Но туда только что зашли люди.

Бэк едва взглянул на кофейню.

— Это частная встреча.

— Какая?

Он убрал ладонь от Бу и выпрямился.

— До свидания, Вэл.

Бэк развернулся и пошёл обратно.

Я подняла стекло и посмотрела на пса.

— Что ты в нём нашёл?

Бу проводил Бэка взглядом, а затем улёгся на сиденье.

— Вот именно. Никакого ответа.

Я завела двигатель, но перед отъездом ещё раз взглянула на окна. Люди внутри усаживались в круг, а Бэк закрывал оставшуюся после разговора с молодым парнем приоткрытой дверь.

Теперь я хотя бы знала, где собирается группа.

Оставалось понять, почему один из её участников так испугался встречи.

Когда мы вернулись в мотель, стойка регистрации снова пустовала.

Я бросила сумку на стул и нажала на звонок. После сегодняшнего дня сил возмущаться уже не осталось.

— Если сейчас никто не появится, будем спать в машине, — сказала я Бу.

— Не советую.

Знакомый голос раздался из коридора. Парень в чёрном спортивном костюме подошёл к стойке и достал ключ с облупившимся брелоком.

— Салли вернулась, увидела бронь и попросила передать это тебе.

Он поднял ключ над головой. На брелоке был выведен номер тринадцать.

Я шагнула ближе и протянула руку, но парень поднял ключ ещё выше.

— Серьёзно?

Он улыбнулся.

Я подпрыгнула, но всё равно не дотянулась.

— Тебе что, пять?

Бу сел рядом и посмотрел на нас, не проявляя желания вмешиваться.

— Бу, помоги.

Парень взглянул на пса, который устало улёгся прямо на пол.

— Похоже, он на моей стороне.

— Он просто продался первому встречному за отсутствие физических нагрузок.

Наконец парень опустил руку и вложил ключ мне в ладонь.

— Тринадцатый номер. Второй этаж.

Я сжала ключ и подняла с пола сумку.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы с Бу направились к лестнице. На первой ступеньке я обернулась.

Парень по-прежнему стоял у стойки.

— Ты здесь работаешь?

Он покачал головой и указал в сторону коридора.

— Шестой номер. Просто давно живу и иногда помогаю Салли.

Я кивнула и пошла дальше. За спиной послышался тихий смешок.

Очень гостеприимный город: за один день меня выгнали из кофейни и поймали за слежкой.

Зато Бу получил свой капучино.

Глава 4

Лучший друг детектива — интернет

Taylor Swift — The Story Of Us

Вчера я уснула сразу после душа, даже не разобрав чемодан. Бу тоже счёл первый день достаточно насыщенным и почти мгновенно захрапел у моей подушки.

Проснулась я без будильника в половине седьмого утра.

Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, номер ещё хранил ночную прохладу, а Бу спал поперёк кровати, оставив мне узкую полоску на краю. Я осторожно выбралась из-под одеяла и первым делом потянулась к ноутбуку.

Вчерашние фотографии уже ждали меня.

На первом снимке за окном кофейни стоял пожилой мужчина. На втором — высокая худая блондинка и темноволосый мужчина. Лица вышли нечёткими, но узнаваемыми.

Отдельно я сохранила несколько кадров молодого парня, который так и не решился войти. Почти везде он отворачивался или опускал голову. На последнем снимке Бэк стоял в дверях, а парень торопливо уходил прочь.

Я увеличила последний кадр.

— Кто же ты такой?

Бу сонно приоткрыл глаз, но вставать не стал.

Я открыла поисковик и перебрала всё, что могло быть связано с кофейней: «Домик на дереве Холлинтаун», «Бэк Холлинтаун», «группа поддержки Холлинтаун». Ничего.

Даже у магазина шин на окраине была страница с фотографиями новых покрышек и восторженным комментарием какой-то Кэрол. У кофейни не нашлось даже расписания.

— Такое ощущение, что они намеренно не существуют в интернете.

Бу перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза.

Я вернулась к фотографиям. Вчера люди пришли после закрытия и расставили стулья в круг, а Бэк назвал встречу частной. Всё выглядело слишком очевидно, чтобы продолжать притворяться, будто я не понимаю.

Группа поддержки собиралась в кофейне.

Оставалось выяснить, какую роль играл Бэк. Возможно, он просто предоставлял помещение, но люди ждали именно его, а парень у двери испугался, едва его увидев.

Я открыла статью о смерти Алекса. За ночь в ней появилось обновление.

Согласно предварительным данным, Алекс погиб после падения с крыши заброшенного здания. Полиция по-прежнему не исключала самоубийство, однако разыскивала человека, с которым погибший встречался незадолго до смерти.

Имя не называли.

Я поставила рядом фотографию Алекса на крыше и снимок неизвестного парня у кофейни. Доказательств их связи не было — только группа, Бэк и моё разыгравшееся воображение.

Но парень испугался не встречи. Он испугался Бэка.

Я откинулась на спинку стула.

— Слишком мало информации.

Бу наконец поднялся с кровати, потянулся и подошёл ко мне. Я развернула ноутбук в его сторону.

— Согласен, что нам снова нужен собачий капучино?

Пёс завилял хвостом и принёс поводок.

— Рада, что у этой команды совпадают приоритеты.

Когда мы вошли в «Домик на дереве», внутри уже были посетители. За одним столиком двое подростков работали за ноутбуком, а у окна сидела вчерашняя блондинка.

Сегодня она казалась ещё худее. Серое худи висело на узких плечах, светлые волосы были собраны в свободный хвост. Перед ней стояли чай и нетронутый эклер.

Бэк был за стойкой. Заметив нас, он отложил полотенце, скользнул взглядом по мне и задержался на Бу.

— Молоко закончилось. Собачьего капучино не будет.

Пёс замер рядом со мной.

Я осторожно прикрыла ему уши ладонями.

— Нельзя говорить при нём такие вещи.

Бэк опёрся на стойку и приподнял бровь.

— Мятного чая тоже нет.

Я убрала руки с головы Бу и прищурилась.

— У вас очень странно заканчиваются продукты.

— Остался чёрный кофе.

Он произнёс это спокойно, но уголок его губ дрогнул. Издевался.

Нужно было попросить воду и уйти. Но тогда Бэк решил бы, что победил, а этого я допустить не могла.

— Отлично. Я люблю чёрный кофе.

Его брови поднялись чуть выше.

— Правда?

Я вздёрнула подбородок.

— Обожаю.

Бэк молча налил кофе и подвинул чашку ко мне.

Я уставилась на тёмную жидкость.

Даже запах был неприятным — горьким и тяжёлым, будто кто-то заварил в кипятке древесный уголь.

Бэк ждал.

Отступать было поздно.

Я сделала глоток. Горечь растеклась по языку, лицо свело, а организм потребовал немедленно избавиться от содержимого.

Я схватила стоявший у стойки стакан воды и выплюнула кофе в него.

Бэк усмехнулся и забрал чашку.

— Так и думал.

Я вытерла губы салфеткой.

— Это не кофе. Это наказание.

— Новые зёрна.

— Они совершили что-то ужасное в другой жизни ?

Бэк поставил чашку в мойку, уже не скрывая улыбки.

— Чего ты хочешь, Вэл?

Я опёрлась локтями о стойку, изображая человека, пришедшего исключительно ради приятной беседы.

— Узнать, как у тебя дела.

Улыбка исчезла.

— Зачем?

— Вчера ты показался расстроенным.

Бэк вышел из-за стойки. Бу тут же потянулся к нему, радостно виляя хвостом.

— С чего тебе интересоваться моими делами?

Пока пёс снова пытался облизать ему лицо, я лихорадочно искала нормальный ответ.

Признаться, что утром я изучала фотографии его тайной встречи, было нельзя.

— У меня пока нет друзей в городе, — сказала я после короткой паузы. — А ты понравился Бу.

Господи, пусть это прозвучало нормально.

Бэк потрепал пса по голове и выпрямился.

— У меня всё нормально, — коротко ответил он.

Затем вернулся за стойку, давая понять: разговор окончен.

Я покосилась на блондинку у окна. Она была на вчерашней встрече и, в отличие от Бэка, пока не пыталась выставить меня за дверь.

Пришло время сменить тактику.

Я оставила возле чашки доллар и направилась к её столику. На полпути Бэк окликнул меня:

— Кофе стоит три.

Я обернулась и указала на стакан с водой.

— Я не обязана платить полную цену за напиток, который покинул мой организм через две секунды.

Бэк собирался возразить, но заметил, к кому я иду, и замолчал. Вот это уже интересно.

Мы с Бу остановились у столика. Девушка подняла голову и вздрогнула.

— Привет, — сказала я, придерживая поводок. — Можно мы присядем?

Она перевела взгляд на Бу. Пёс уже тянулся носом к рукаву серого худи.

На лице девушки появилась робкая улыбка.

— Конечно.

Я села напротив, а Бу устроился у её ног.

— Это Бу. Можешь его погладить, он очень любит женское внимание.

Пёс тут же протянул ей лапу. Девушка осторожно пожала её, и улыбка стала увереннее.

— Он милый.

Она говорила тихо, почти не глядя на меня. Всё внимание было отдано собаке.

— Вижу, ему приглянулся Бэк.

Я машинально покосилась на стойку. Бэк наблюдал за нами, даже не пытаясь это скрыть.

— У Бу в последнее время сбоит внутренний компас на хороших людей.

Девушка перестала гладить пса и впервые взглянула мне в глаза. Зелёные радужки резко выделялись на бледном лице. Под глазами залегли тёмные круги, пальцы слегка дрожали, когда она поправляла рукав худи.

— Бэк самый добрый и честный человек из всех, кого я знаю.

Её голос стал твёрже и теплее.

— Он помог мне, когда больше никто не хотел.

Меня кольнуло стыдом.

Передо мной сидела не подозреваемая и не удобный источник. Она выглядела так, будто держалась из последних сил, а я собиралась использовать её доверие ради информации.

Бу положил морду ей на колени. Она провела ладонью по его голове, и напряжение в плечах немного ослабло.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Она протянула руку.

— Ванесса.

Я осторожно пожала холодную сухую ладонь.

— Я Вэл. Приехала буквально вчера и пока почти никого здесь не знаю.

Ванесса снова погладила Бу.

— Надолго?

— Пока не решила. Хотела посмотреть город, но туристические брошюры оказались не особенно разговорчивыми.

Она тихо рассмеялась.

Задавать вопросы о группе я не стала. По крайней мере, не сразу.

— Может, покажешь нам что-нибудь интересное? Или просто погуляешь с Бу. Ему явно не хватает местных друзей.

Ванесса подняла глаза. На лице мелькнуло сомнение, но Бу снова ткнулся носом в её ладонь.

— Я была бы рада.

В этот момент у столика появился Бэк и поставил перед Бу миску с водой. Ванесса сразу притихла, её пальцы замерли в шерсти пса.

— Показать что? — спросил он, глядя прямо на меня.

— Вэл попросила показать ей город, — ответила она. — Она только вчера приехала и совсем ничего здесь не знает.

— Я всего лишь предложила прогуляться, — добавила я с самой безобидной улыбкой.

Бэк перевёл взгляд на Ванессу, и его лицо немного смягчилось.

— Тебе пора домой. Ты говорила, что хотела отдохнуть перед встречей.

— Я помню, — тихо сказала она.

Ванесса опустила глаза и взяла сумку. Её плечи поникли, и меня кольнула вина.

— Мы ещё можем погулять в другой день, — поспешила заверить я. — Если захочешь.

Девушка снова улыбнулась и погладила Бу между ушами.

— Я буду рада.

Бэк дождался, пока Ванесса снова опустила взгляд к Бу, затем кивнул на дверь за стойкой.

— Нам нужно поговорить.

— Обычно после этой фразы не происходит ничего хорошего.

Я осталась сидеть, надеясь, что он передумает. Не передумал. Бэк молча придерживал дверь, и мне пришлось подняться.

— Бу, я скоро, — предупредила я.

Пёс даже не обернулся, с энтузиазмом лакая воду, которую принёс Бэк. Вот же предатель.

За дверью оказался узкий служебный двор, зажатый между кирпичными стенами и двумя ржавыми калитками. Над входом мигала одинокая лампочка, у мусорного контейнера размокали картонные коробки. Воздух пах дождём, кофе и чем-то сладким из кухни.

Бэк вышел следом и прикрыл дверь.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Я скрестила руки на груди.

— Знакомлюсь с людьми. Иногда так бывает, когда два человека разговаривают.

— Вы знакомы десять минут, а ты уже предлагаешь ей гулять вместе.

Он говорил спокойно, но на скулах напряглись желваки.

— И что в этом такого? Она показалась мне милой. К тому же Бу ей понравился.

— Бу всем нравится.

—А вот это прозвучало почти как комплимент.

Я ожидала хотя бы намёка на улыбку, но Бэк остался серьёзен.

— Ты скоро уедешь, Вэл.

— Когда-нибудь обязательно. Я не собиралась селиться в твоей кофейне, если ты об этом.

Бэк провёл ладонью по затылку и отвернулся, явно подбирая слова.

— Ванесса сейчас проходит реабилитацию, — наконец сказал он. — У неё непростой период. Она легко привязывается к людям и принимает всё слишком близко.

Моя злость поутихла. Я вспомнила тонкие пальцы Ванессы, нетронутый эклер и то, как менялось её лицо рядом с Бу.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

Резкость ушла из его голоса, но напряжение осталось.

— Если ты позвала её из вежливости, лучше скажи об этом сейчас.

— Это было не из вежливости, — ответила я, опуская руки. — Мне действительно хотелось с ней поговорить.

Бэк всмотрелся в моё лицо, проверяя ответ на искренность.

— Хорошо. Тогда я ошибся.

— Подожди. Ты умеешь признавать ошибки?

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Не привыкай.

Я повернулась к двери, но Бэк упёрся в неё ладонью, прежде чем я коснулась ручки.

— И ещё кое-что.

Я снова оказалась лицом к нему. Между нами почти не осталось пространства, и мне пришлось поднять голову.

— Если Ванесса не захочет о чём-то говорить, не дави на неё.

— Я не собиралась.

— Ты задаёшь много вопросов.

— Я любознательная.

— Очень удобное слово.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и заготовленное возмущение куда-то исчезло. Бэк всё ещё держал ладонь на двери возле моего плеча; от его одежды пахло кофе и чем-то свежим, похожим на мяту.

— Ты мог сказать всё это внутри, — произнесла я уже тише.

— Мог.

— Тогда зачем вывел меня сюда?

— Не хотел говорить о Ванессе при ней.

Вполне разумный ответ. Даже обидно.

Мы замолчали. В тусклом свете глаза Бэка казались почти чёрными. Он смотрел слишком внимательно, а я никак не могла понять, почему до сих пор не отступила.

Бэк тоже не двигался. Его взгляд опустился к моим губам и снова поднялся к глазам.

Сердце забилось быстрее.

В складках его худи что-то шевельнулось.

Бэк опустил глаза, затем снова посмотрел на меня.

— Вэл…

Его голос прозвучал непривычно мягко.

Решив, что он наконец собирается сделать хоть что-нибудь, кроме замечаний, я закрыла глаза и слегка подалась вперёд.

— Вэл, подожди.

Я замерла.

Что-то коснулось подбородка.

Я открыла глаза — прямо передо мной были розовый нос и две чёрные бусины глаз. Большая крыса сидела на плече Бэка и внимательно меня разглядывала.

— А-а-а!

Я отшатнулась и едва не врезалась в мусорный контейнер. Бэк успел схватить меня за локоть, но сам не выдержал и рассмеялся.

— Э-эта к-к-крыса…

Слово застряло в горле. Я попыталась снова, но паника только усилила заикание.

Смех Бэка мгновенно оборвался.

— Прости. — Он осторожно отступил, оставляя между нами больше пространства. — Я не знал, что ты так испугаешься.

Он снял крысу с плеча и прижал к груди. Та спокойно устроилась на его ладони, будто ничего не произошло.

— Это Кафка. Он обычно сидит в капюшоне и не показывается незнакомым.

Я глубоко вдохнула несколько раз. Бэк не торопил меня и больше не улыбался.

— Он огромный, — наконец выговорила я.

— Кафка считает себя компактным.

Крыса шевельнула усами и уставилась на меня так, будто оскорбили именно её.

— И ты постоянно носишь его в одежде?

— Не постоянно.

Я всё-таки рассмеялась. Напряжение понемногу отпускало, но щёки всё ещё горели — и уже не только из-за Кафки.

Бэк внимательно посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

— Нет. Меня только что чуть не поцеловала крыса.

— Вообще-то Кафка просто хотел познакомиться.

— Мог бы сначала протянуть лапу.

Бэк посадил его обратно на плечо. Кафка забрался под капюшон, оставив снаружи длинный хвост.

— Я правда не хотел тебя напугать, — повторил Бэк.

— Ну ты и козёл.

Он приподнял брови, но спорить не стал.

— Заслужил.

Я снова потянулась к ручке, однако Бэк не сразу убрал ладонь.

— Значит, прогулка с Ванессой была не из вежливости?

— Нет. И если она не захочет о чём-то говорить, я не стану её заставлять.

Сомнение ещё оставалось на его лице, но спустя несколько секунд он открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Кафка выглянул из капюшона и проводил меня внимательным взглядом.

Похоже, хотя бы один из них всё ещё считал меня подозрительной.

Катастрофа

БЭК

Дверь за Вэл закрылась, а я ещё несколько секунд смотрел на облупившуюся краску.

Что это сейчас было?

Кафка завозился в капюшоне и перебрался мне на плечо. Я встретился с его невозмутимым взглядом.

— Даже не начинай.

Он пошевелил усами.

Со стороны наверняка казалось, будто я специально вывел Вэл в тёмный двор, прижал к двери и решил напугать ручной крысой. Оставалось только погасить лампочку и засмеяться, как злодей из дешёвого фильма.

Я провёл ладонью по лицу.

Когда Вэл закричала, я не удержался. Но стоило услышать её заикание, и ситуация перестала казаться смешной.

В её глазах был настоящий испуг — не похожий на привычное возмущение, с которым она реагировала почти на каждое моё слово. Несколько секунд она не могла произнести даже «крыса», а я чувствовал себя последним идиотом.

Кафка спустился по рукаву и устроился на сгибе локтя.

— Это ты во всём виноват.

Он принялся умываться, полностью снимая с себя ответственность.

Впрочем, без него всё могло закончиться ещё хуже.

Вэл закрыла глаза и потянулась ко мне, а я не сразу отступил.

Это раздражало сильнее всего. Я должен был остановить её сразу, но вместо этого смотрел, как свет мигающей лампы ложится на рыжие волосы. Ещё немного — и пришлось бы объяснять самому себе, почему я целую незнакомую девушку, которая второй день подряд действует мне на нервы.

Я достал из кармана помятую пачку красного «Мальборо», вытянул сигарету и закурил, прикрывая огонёк ладонью.

Курение оставалось моей последней вредной привычкой — по крайней мере, последней из тех, в которых я был готов признаться.

Я затянулся слишком глубоко. Дым обжёг лёгкие, зато мысли наконец выстроились в порядок.

Вэл появилась в Холлинтауне вчера. Сначала снимала кофейню, потом осталась возле неё после закрытия, а сегодня вернулась с утра и каким-то образом уже успела очаровать Ванессу.

Обычные туристы спрашивали, где поесть, фотографировались у старой ратуши и уезжали, разочарованные отсутствием сувенирных лавок.

Вэл фотографировала людей, задавала слишком много вопросов и замечала то, мимо чего остальные проходили.

Я пока не понимал, что ей нужно.

Возможно, она и правда была просто любопытной. Некоторые не могли пройти мимо закрытой двери, не попытавшись заглянуть внутрь. Вэл явно относилась к таким.

И всё же после смерти Алекса её интерес к закрытым встречам мне совершенно не нравился.

Я стряхнул пепел и посмотрел на служебную дверь.

Особенно не нравилось, что она выбрала Ванессу.

Та впервые за долгое время начала улыбаться. Возвращалась в кофейню по собственному желанию, снова общалась с людьми и даже согласилась прийти на следующую встречу. Одно неосторожное слово могло отбросить её назад.

Вэл, похоже, этого не понимала.

Но, когда я объяснил, она перестала спорить. В её взгляде мелькнула вина, а обещание не давить на Ванессу прозвучало искренне.

Я затушил сигарету и убрал окурок в пепельницу.

Может быть, я действительно поспешил с выводами.

Кафка снова забрался под худи и устроился возле плеча.

— Но следить за ней всё равно придётся, — тихо сказал я.

Он зашуршал тканью, будто согласился.

Вернувшись в кофейню, я увидел Вэл у столика Ванессы. Она торопливо написала что-то на салфетке и протянула девушке.

Ванесса прочитала и улыбнулась — не натянуто и не из вежливости, а по-настоящему.

Вэл сказала ей что-то ещё, затем наклонилась к Бу и поправила голубой поводок. Пёс тут же ткнулся носом в её ладонь.

Картина выглядела совершенно безобидно, и именно это настораживало сильнее всего.

Словно почувствовав мой взгляд, Вэл обернулась. Несколько секунд мы смотрели друг на друга через весь зал. Затем она прищурилась и демонстративно отвернулась.

Я едва удержался от улыбки.

Глава 5

Раунд

Вернувшись в кофейню, я сразу направилась к столику Ванессы. Она всё ещё сидела рядом с Бу и медленно гладила его по спине.

Я подошла слишком быстро. Девушка вздрогнула, улыбка сменилась настороженностью.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да, конечно.

Я заставила себя замедлиться и села на край соседнего стула. Злость на Бэка ещё не прошла, но рядом с Ванессой вдруг потеряла значение.

Девушка казалась хрупкой не только из-за тонких запястий и острых ключиц. В каждом движении чувствовалась готовность отступить, будто одно неосторожное слово могло заставить её закрыться.

Бэк оказался прав хотя бы в одном: я ничего о ней не знала.

И всё же, предлагая прогулку, я не притворялась. Рядом с Бу Ванесса успокаивалась: плечи расслаблялись, взгляд переставал метаться по залу.

— Я хотела оставить тебе свой номер, — сказала я.

Я достала из сумки ручку, подтянула чистую салфетку и написала свой номер.

— Если захочешь погулять с Бу или просто выбраться куда-нибудь, позвони. Но только если сама захочешь.

Я протянула салфетку. Ванесса прочитала номер и улыбнулась так искренне, что мне стало неловко за прежние подозрения.

— Обязательно позвоню.

Она аккуратно сложила салфетку пополам и убрала в сумку.

— Тогда буду ждать.

Краем глаза я заметила Бэка в дверном проёме. Он прислонился плечом к косяку и наблюдал за нами. Кафку видно не было, но теперь я знала: хвостатый маньяк наверняка прячется под худи.

Я пристегнула поводок и поднялась.

— Спасибо за воду, — сказала я, проходя мимо Бэка.

— Не тебе приносил.

Он перевёл взгляд на пса. Бу тут же радостно завилял хвостом.

— Даже не сомневалась.

Бэк придержал дверь. На этот раз я прошла мимо, не задерживаясь, хотя при воспоминании о служебном дворе щёки снова вспыхнули.

Уже на улице я заглянула в окно. Ванесса осталась за столиком; перед ней лежал нетронутый эклер, а пальцы перебирали край сложенной салфетки.

Бэк подошёл и что-то сказал. Ванесса подняла голову и улыбнулась ему.

Возможно, он и правда просто пытался её защитить.

От этого становилось только хуже. Гораздо удобнее было считать его грубым подозрительным козлом без единого положительного качества.

— Не смотри на меня так, — пробормотала я, заметив внимательный взгляд Бу. — Он всё ещё подозрительный.

Пёс чихнул.

— Вот именно.

Вернувшись в номер, я снова открыла вчерашние фотографии. Кофейня, Бэк за стойкой, участники вечерней встречи и тёмноволосый парень, который так и не решился войти.

Его лицо везде было смазано: на одном кадре он стоял боком, на другом отвернулся, а на третьем от него остался только силуэт у угла здания.

Я увеличила снимок, но изображение рассыпалось на разноцветные квадраты.

— Прекрасно.

Бу устроился рядом с кроватью и положил морду на лапы.

— Нет, правда. Просто великолепная работа, Вэл. Может, в следующий раз сразу закроешь объектив ладонью?

Пёс тяжело вздохнул.

Я вернулась к странице Алекса Картера. Большинство публикаций было закрыто, но старые фотографии и отметки оставались доступными. На снимках Алекс почти всегда улыбался: возле машины, на городском празднике, за столиком с людьми, чьи имена мне ничего не говорили.

На нескольких фотографиях повторялось одно место: деревянная стойка, кирпичные стены, красноватый свет. За последние полгода Алекс отмечался там как минимум четыре раза.

Я нажала на геометку.

Бар находился в пятнадцати минутах езды от мотеля. Собственной страницы у него не было — только адрес, старые фотографии посетителей и несколько отзывов. Туристы сюда почти не заглядывали, зато местные собирались каждый вечер.

Именно то, что мне было нужно.

В кофейне Бэк следил за каждым моим движением, а в городе меня пока никто не знал. Если Алекс часто бывал в баре, кто-нибудь мог помнить, с кем он общался перед смертью, или хотя бы слышать местные слухи.

Я записала адрес и проверила время.

До вечера оставалось несколько часов.

Я провела их за старыми публикациями Алекса, но ничего полезного не нашла. Он редко писал о себе, почти не отвечал на комментарии и не отмечал друзей. О группе поддержки — ни слова, только обычная жизнь. Тем страннее было смотреть на человека, которого больше не было.

К семи я закрыла ноутбук и открыла чемодан.

Когда идёшь в бар наводить справки, желательно выглядеть как человек, который иногда добровольно выходит из дома. С этим возникли сложности. Мой гардероб представлял собой каталог увлечений: футболки с рок-группами, лонгсливы с героями сериалов, худи с дурацкими надписями и одна рубашка, купленная Лекси в безуспешной попытке добавить мне женственности.

Я разложила на кровати несколько вариантов.

Бу тут же лёг поверх чёрной кофты.

— Спасибо. Очень помогаешь.

Бу приподнял голову, оценил мои усилия и снова улёгся.

На дне чемодана обнаружилась футболка с Гомером Симпсоном, державшим кружку пива. Я приложила её к себе и посмотрела в зеркало.

Бар. Пиво. Гомер.

Вполне логично.

Я переоделась, собрала волосы в небрежный хвост и снова взглянула на отражение. Рыжие пряди всё равно выбивались, а футболка выглядела так, будто я собралась не расследовать смерть человека, а покупать чипсы в круглосуточном магазине.

С другой стороны, это могло помочь. Женщина в строгом костюме с блокнотом насторожила бы местных. Девушка с Гомером на груди вряд ли казалась угрозой.

После третьей попытки справиться с волосами я оставила всё как есть.

Бу наблюдал за приготовлениями с кровати.

— Тебе придётся остаться здесь.

Уши пса сразу опустились.

— Даже не начинай. В бар с собаками наверняка нельзя, а мне нужно всего несколько часов.

Я наполнила миску, проверила воду и оставила включённым телевизор. Бу спрыгнул с кровати и подошёл, явно почуяв неладное.

— Я скоро вернусь.

Я присела перед ним и обняла за шею. Оставлять Бу одного не хотелось: обычно он ходил со мной почти везде, и без него я чувствовала себя так, будто забыла важную часть себя.

Пёс лизнул меня в подбородок.

— Вот и договорились. Никаких вечеринок и звонков Бэку.

Бу завилял хвостом при одном упоминании его имени.

— Это начинает меня беспокоить.

Я заперла номер. В коридоре было тихо, только возле лестницы гудел старый автомат с шоколадками.

Рядом стоял парень из зоны регистрации. Он несколько раз нажал на кнопку, постучал по корпусу, и внутри что-то щёлкнуло. Батончик с глухим стуком упал вниз.

— Вообще-то это похоже на ограбление, — заметила я, подходя ближе.

Парень выпрямился, перевёл взгляд с шоколадки на меня, достал батончик и вложил его мне в ладонь.

— Теперь ты соучастница.

— Очень удобно.

Я осмотрела упаковку и всё-таки открыла её. Парень вытащил себе ещё одну шоколадку и прислонился к стене.

— Ты так и не представился, — напомнила я.

Он откусил кусочек и только после этого ответил:

— Рон.

— Вэл.

Я протянула руку. На этот раз знакомство прошло успешнее: Рон пожал её, не оставив меня стоять с вытянутой ладонью.

Потом его взгляд опустился на мою футболку.

— Идёшь в прачечную?

Я посмотрела на Гомера.

— Почему именно в прачечную?

— Обычно так одеваются, когда стиральная машина находится в соседнем здании.

— Вообще-то я иду в бар.

Рон ещё раз осмотрел футболку, теперь внимательнее.

— Тогда всё ещё хуже.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Мне показалось забавным надеть Гомера в бар.

— Возможно, к концу вечера кто-нибудь это оценит.

— Вот увидишь. Я стану самой стильной в заведении.

— Даже не сомневаюсь.

Рон произнёс это совершенно серьёзно, но уголки губ дрогнули.

Снаружи просигналила машина. Я выглянула в окно и увидела заказанное такси.

— Кажется, это за мной.

Я доела шоколадку, выбросила упаковку и направилась к выходу. Рон отступил от стены, освобождая проход.

— Если кто-нибудь предложит текилу, отказывайся.

— Это совет?

— Скорее статистика.

Я взялась за ручку входной двери и обернулась.

— И что говорит статистика?

— Что наутро люди обычно жалеют обо всех решениях, принятых после третьего шота.

— Очень обнадёживает.

— Стараюсь.

Рон поднял шоколадку в прощальном жесте, и я вышла на улицу.

Холодный воздух тут же забрался под куртку. Я плотнее запахнула ее и пошла к машине. Впервые за долгое время я направлялась в бар одна — без Бу и без Лекси.

Зато с Гомером Симпсоном на груди и адресом места, где ещё совсем недавно проводил вечера мёртвый человек.

Наверное, бывало и хуже.

Глава 6

Шот за Кларка

Richard Price — Im On My way

Такси остановилось у невысокого здания на окраине города. Я расплатилась с водителем, выбралась наружу — и сразу почувствовала себя неуютно без Бу.

Обычно он ходил со мной почти везде: в магазины, кафе и даже в небольшой кинотеатр возле дома, где работала удивительно добрая администраторша. Без него казалось, будто я забыла в отеле не собаку, а собственную руку.

Я посмотрела на телефон.

Адрес совпадал.

Бар выглядел не слишком презентабельно. Неоновая вывеска мигала через раз, словно заведение само ещё не решило, работает сегодня или уже закрылось навсегда. Стены у входа покрывали граффити, окна были заклеены тёмно-красной плёнкой, а дверь защищала металлическая решётка.

В голове тут же возникло несколько разумных причин вызвать такси и вернуться к Бу.

К сожалению, любопытство снова оказалось громче.

Я толкнула дверь и вошла.

Внутри бар выглядел гораздо уютнее, чем снаружи. Под потолком горели маленькие лампы, кирпичные стены были увешаны полароидными снимками, а над деревянной стойкой тянулась полка с разноцветными бутылками. В углу негромко играла старая рок-песня. Посетителей было немного: пожилая пара у окна, трое мужчин за дальним столом и девушка, сосредоточенно листавшая что-то в телефоне.

Я достала телефон и незаметно сделала несколько снимков интерьера. Не для публикации — по крайней мере, пока. Позже я хотела сравнить их с фотографиями со страницы Алекса и убедиться, что не ошиблась.

Место определённо было тем же.

Убрав телефон, я подошла к стойке и заняла свободный стул.

На другом конце стойки стоял мужчина лет сорока пяти. Седые волосы он аккуратно зачёсал назад, а ухоженная борода и клетчатая рубашка делали его похожим на человека из рекламы дорогого пива.

Он заметил меня и подошёл ближе. Его взгляд сразу опустился на футболку с Гомером.

— Хороший выбор. — Мужчина одобрительно кивнул на рисунок.

Наконец-то хоть один человек с чувством прекрасного.

— Спасибо. А то меня пытались убедить, что в таком ходят только в прачечную, — сказала я, расправляя край футболки.

Он усмехнулся и опёрся ладонями о стойку.

— Не слушай этого человека. Что тебе налить?

Я посмотрела на выставленные бутылки. Заказывать сладкий коктейль показалось несерьёзным, а признаться, что почти не разбираюсь в алкоголе, — ещё хуже.

— Тёмное пиво, пожалуйста. — Я постаралась произнести это так, будто точно знала, чего хочу.

Последний раз я пробовала тёмное пиво года три назад. Оно показалось мне горьким, тяжёлым и совершенно бессмысленным напитком.

Возможно, за прошедшие годы мои вкусы изменились.

Бармен достал бутылку, открыл её одним движением и поставил передо мной. Я обхватила холодное стекло ладонью и сделала небольшой глоток.

Нет, не изменились.

Горечь моментально растеклась во рту, но я удержалась и аккуратно вернула бутылку на стойку.

— Нравится? — поинтересовался мужчина, наблюдая за моей реакцией.

— Очень насыщенный вкус, — ответила я, с трудом проглотив пиво.

Он прищурился и достал чистый стакан.

— То есть не нравится.

— Настолько заметно? — Я провела языком по губам, пытаясь избавиться от горечи.

Вместо ответа мужчина наполнил стакан водой и поставил рядом с бутылкой.

— На всякий случай.

Я подвинула воду ближе, но постаралась сделать это незаметно.

— Я Брендон, — представился он, убирая открывашку под стойку. — Это мой бар.

— Вэл. А это Бу. — Я по привычке указала на пустое место рядом с собой.

Брендон замер, а затем медленно оглядел свободные стулья.

— Бу — привидение?

Я закрыла глаза и на секунду прижала пальцы к переносице.

Отличное начало.

— Бу — мой пёс. Он остался в отеле, — объяснила я, неловко улыбнувшись. — Просто обычно я представляю нас обоих.

Брендон перевёл взгляд на почти нетронутую бутылку.

— Жаль, что не пришёл. Он тоже пьёт тёмное?

— У него хороший вкус. — Я сделала глоток воды, окончательно отставив пиво в сторону.

Брендон тихо рассмеялся и отошёл к кассе, чтобы принять заказ у другого посетителя. Я воспользовалась паузой и стала рассматривать полароидные снимки за его спиной.

На стене были десятки лиц. Люди обнимались, поднимали бокалы, корчили рожицы в камеру. Некоторые фотографии выглядели совсем старыми, другие появились всего несколько месяцев назад.

На одном из снимков я узнала Алекса.

Он стоял возле стойки с бутылкой в руке и смеялся, отвернувшись от камеры. Рядом стояли ещё несколько человек, но их лица скрывал яркий блик.

Я задержала взгляд на фотографии чуть дольше, чем следовало.

Вернувшийся Брендон заметил это. Он поставил на полку чистый стакан и поправил снимок.

— Алекс терпеть не мог эту фотографию.

— Почему? — Я чуть подалась вперёд, продолжая рассматривать снимок.

Брендон провёл пальцем по краю полароида.

— Говорил, что выглядит так, будто не спал неделю. Хотя примерно так оно и было.

Голос звучал тепло, но к концу фразы в нём проступила грусть.

— Твой друг? — осторожно спросила я, переводя взгляд на мужчину.

Он опустил руку.

— Постоянный посетитель. Алекс.

Брендон произнёс имя сам, и мне не пришлось старательно изображать случайный интерес.

— Тот парень, о котором сейчас говорят в городе? — Я нахмурилась, словно только сейчас связала имя с новостью.

Он коротко кивнул и взял со стойки полотенце.

— Да.

— Мне жаль. — Я слегка поджала губы.

— Спасибо. — Брендон ещё раз взглянул на фотографию, а затем отвернулся к полке со стаканами.

Я не стала задавать следующий вопрос.

Вместо этого сделала ещё один глоток отвратительного пива и спросила, давно ли он открыл бар. Напряжение в его плечах немного ослабло. Брендон рассказал, что купил помещение почти пятнадцать лет назад, потом показал первый полароид на стене и объяснил, почему возле кассы висит сломанный дорожный знак.

Разговор постепенно становился легче.

Я спрашивала о городе, посетителях и музыке. Брендон отвечал, время от времени отвлекаясь на заказы. К Алексу мы больше не возвращались, хотя мужчина несколько раз посматривал на его фотографию.

Примерно через полчаса я снова обвела бар глазами.

— Здесь и правда уютно. Совсем не похоже на то, что снаружи, — заметила я, разглядывая маленькие лампы над столиками.

Брендон складывал чистые салфетки в деревянную подставку.

— Вывеска отпугивает слабых духом.

— Или людей с нормальным инстинктом самосохранения. — Я покосилась на зарешечённую дверь.

Закончив с салфетками, он взял мою почти полную бутылку и посмотрел на уровень пива.

— Они всё равно мало пьют.

— Я старалась, — пробормотала я, наблюдая, как он возвращает бутылку.

— Неубедительно. — Брендон достал из-под стойки водку и две небольшие рюмки.

Я сразу подняла ладони.

— Нет. Крепкое я не пью.

Он наполнил только свою и закупорил бутылку.

— Тогда не пей.

— И буду смотреть, как ты напиваешься в одиночестве? — Я придвинула к себе воду.

Брендон кивнул на оставленное пиво.

— Можешь продолжить мучить его.

Я посмотрела на бутылку. Она совершенно точно заслуживала страдания, но почему-то страдала только я.

Брендон поднёс рюмку к губам, но остановился, заметив мою реакцию.

— У тебя с алкоголем личные счёты?

— Последний раз, когда я напилась, пострадал невинный человек. — Я опустила взгляд на свои пальцы, обхватившие стакан.

Он вернул рюмку на стойку.

— Насколько серьёзно?

— В основном психологически, — призналась я и неловко потёрла ладонью шею.

Брендон заинтересованно приподнял брови и придвинул к себе свободный стул с другой стороны стойки.

— Теперь я обязан услышать эту историю.

— Нет, не обязан. — Я попыталась спрятаться за стаканом воды.

Он устроился напротив и терпеливо сложил руки на стойке.

— Уже поздно отступать. Ты сама начала.

Пришлось поставить стакан обратно.

— Это было на свадьбе подруги. Меня познакомили с другом жениха. Его звали Кларк.

Брендон задумчиво покрутил рюмку между пальцами.

— Подходящее имя для трагической истории.

— Сначала всё было нормально, — продолжила я, проведя ногтем по этикетке пивной бутылки. — Потом начались конкурсы с алкоголем, и я украла у чьего-то дедушки очки.

Он перестал двигать рюмку.

— Зачем?

— Чтобы надеть их на Кларка. Мне показалось невероятно смешным, что он станет похож на Кларка Кента. — Я развела руками, словно это объясняло абсолютно всё.

Брендон откинулся на спинку стула.

— Уже чувствую приближение катастрофы.

— Потом я привязала ему на шею красную скатерть.

Он прикрыл рот ладонью, но тихий смешок всё равно вырвался наружу.

— В качестве плаща?

— Разумеется. — Я выпрямилась и постаралась сохранить остатки достоинства. — Я была пьяна, а не лишена воображения.

— И он позволил это сделать? — Брендон опустил ладонь и посмотрел на меня с искренним недоумением.

— Кларк был очень вежливым человеком. Это его и погубило.

Я отпила воды, собираясь с духом перед самой позорной частью истории. Брендон не торопил меня, но по тому, как он подался вперёд, было понятно: уйти от продолжения уже не получится.

— Потом я забрала микрофон у ведущего, объявила, что среди гостей скрывается Супермен, и заставила Кларка подняться на сцену.

Брендон опустил голову, безуспешно пытаясь сдержать смех.

— Что сделал Кларк?

— Попытался уйти. — Я прикрыла глаза, вспоминая тот вечер. — Но плащ зацепился за стул, стул потянул за собой декоративную арку, а арка упала прямо перед молодожёнами.

Брендон согнулся над стойкой. Его плечи задрожали, и несколько секунд он не мог ничего сказать.

— Никто не пострадал, — поспешила добавить я, подняв указательный палец. — Если не считать Кларка. Утром я обнаружила сорок семь фотографий, на которых он стоит в очках и скатерти, пока я кричу в микрофон: «Не раскрывай тайную личность!»

Брендон выпрямился и вытер выступившие на глазах слёзы.

— Вы после этого общались?

Я покачала головой и провела пальцем по краю стакана.

— Кларк заблокировал меня ещё до завтрака.

— Разумно. — Брендон поднялся со стула, всё ещё посмеиваясь.

Он наполнил вторую рюмку и поставил её передо мной.

— За Кларка.

— Нет. — Я сразу отодвинула водку кончиком пальца.

Брендон взял свою рюмку и торжественно приподнял её.

— За человека, который не побоялся надеть скатерть.

— Не то чтобы у него был выход, — напомнила я, снова придвигая рюмку к нему.

— Это делает его подвиг ещё значительнее. — Брендон вернул водку на прежнее место.

Я посмотрела на рюмку, потом на него.

Рон советовал отказаться от текилы.

Про водку он ничего не говорил.

— Только один шот. — Я всё-таки взяла рюмку.

Брендон серьёзно кивнул.

— Разумеется.

Мы чокнулись.

Водка обожгла горло. Я закашлялась и сразу схватилась за воду. Брендон отвернулся к полке, но его плечи снова начали подрагивать.

— Даже не смей, — предупредила я, сделав ещё несколько глотков.

Он поднял ладони и продолжил расставлять бутылки.

— Я молчу.

— Вот и продолжай. — Я вытерла губы салфеткой и отодвинула пустую рюмку.

Брендон убрал бутылку под стойку и вернулся к работе.

Я не стала снова расспрашивать об Алексе. Если начать давить, он быстро поймёт, что смерть совершенно незнакомого человека интересует меня сильнее, чем следовало.

Поэтому мы говорили о другом.

Брендон рассказал, как однажды посетители украли все стулья с летней террасы, а через неделю вернули их, перекрасив в розовый. Потом вспомнил местного оленя, который разбил окно, испугавшись собственного отражения.

Вторую рюмку я выпила почти через час — за оленя, пережившего столкновение с заведением. Третью Брендон налил ещё позже, когда я показала ему фотографию Бу в полицейской кепке.

Он взял мой телефон и приблизил снимок.

— Серьёзный парень.

— Лучший сотрудник в отделе. — Я с гордостью посмотрела на фотографию.

Брендон вернул телефон и поднял рюмку.

— Тогда за единственного полицейского, которому я доверяю.

С этим тостом спорить было невозможно.

К тому моменту музыка стала приятнее, бар — уютнее, а язык начал существовать отдельно от мозга. Брендон рассказывал истории о постоянных посетителях, а я сидела, подперев щёку ладонью, и слушала.

Он всё сильнее напоминал мне отчима. У них обоих было редкое умение разговаривать с человеком так, будто они знакомы много лет.

— Однажды здесь подрались двое друзей из-за песни в музыкальном автомате, — рассказывал Брендон, протирая стакан. — Один хотел поставить кантри, второй грозился разбить автомат табуретом.

— И кто победил? — Я повернулась к старому музыкальному автомату возле стены.

Брендон поставил стакан на полку и указал на него полотенцем.

— Автомат. А эти двое после драки не разговаривали почти год.

— Так и не помирились? — Я снова посмотрела на мужчину.

Он перевёл взгляд на полароид Алекса.

— Алекс помирил. Пригласил обоих в бар в один вечер, но каждому сказал, что второго не будет.

Я улыбнулась, представив эту картину.

— Сработало?

— Сначала они едва не подрались снова. — Брендон убрал полотенце на плечо. — Потом Алекс поставил ту самую песню, и оба начали смеяться.

Улыбка мужчины постепенно погасла.

Я проследила за его взглядом. Он снова смотрел на фотографию Алекса.

— Его, наверное, здесь не хватает, — тихо сказала я.

Брендон опустил глаза и провёл ладонью по краю стойки.

— Не хватает.

На несколько секунд мы замолчали. За соседним столом звякнули бутылки, кто-то громко рассмеялся, а из колонок заиграла другая песня.

— Говорят, он упал с крыши, — продолжила я, не сводя глаз со стакана воды. — Странная смерть.

Брендон снял полотенце с плеча и медленно сложил его вдвое.

— В этом городе много странного.

Я повернулась к нему, ожидая продолжения, но мужчина уже отошёл к кассе. Пришлось подождать, пока он рассчитает пожилую пару и уберёт их пустые бокалы.

Когда Брендон вернулся, я не стала повторять вопрос. Вместо этого рассказала ему о кофейне, в которой не оказалось ни собачьего капучино, ни мятного чая, зато нашлись грубый владелец и огромная крыса в капюшоне.

Он взял со стойки мою бутылку и убрал её в сторону.

— Кафка?

Я едва не подавилась водой.

— Ты знаешь эту крысу? — Я поставила стакан и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— В городе сложно не знать Кафку. — Брендон выбросил крышку от бутылки в урну.

— Прекрасно. У него ещё и местная известность.

Брендон задержался возле урны.

— Значит, ты познакомилась с Бэккетом.

Я сделала вид, что не заметила перемены в его голосе.

— С Бэком? Да. Не самый гостеприимный человек. — Я поправила сползший рукав куртки.

Брендон отвёл взгляд и начал собирать со стойки пустые стаканы.

— Держись от него подальше.

Я перестала вертеть в пальцах салфетку.

— Почему?

Он поставил один стакан в другой и отнёс их к мойке.

— Бесплатный совет.

— Обычно бесплатные советы самые бесполезные. — Я повернулась на стуле, чтобы продолжать видеть его.

Брендон включил воду и принялся споласкивать стаканы. Некоторое время был слышен только шум крана.

— Тогда считай, что я ничего не говорил, — произнёс он, не поворачиваясь.

Я покрутила стакан воды между ладонями. Спросить хотелось многое, но слишком явный интерес мог заставить его замолчать окончательно.

— Вы с ним не ладите? — всё же спросила я.

Брендон закрыл кран и поставил стаканы сушиться.

— Мы не общаемся.

Я выразительно огляделась, словно Кафка мог прятаться где-то рядом.

— Очень убедительно для человека, который знает имя Кафки.

Он посмотрел на меня через плечо, затем вытер руки полотенцем.

— Просто не суйся на его закрытые встречи.

Мои пальцы замерли на стакане.

— Какие встречи? — Я чуть нахмурилась, изображая растерянность.

Брендон сразу понял, что проговорился. Он бросил полотенце на стойку и потянулся за моим стаканом, хотя я всё ещё держала его в руках.

— Забудь.

Я накрыла стакан ладонью и не позволила его забрать.

— Сначала ты советуешь держаться от него подальше, потом говоришь о каких-то встречах и предлагаешь всё забыть.

Брендон осторожно высвободил стакан из-под моей ладони.

— Именно так это и работает.

Он снова наполнил его водой и поставил передо мной.

— Выпей.

— Это попытка отвлечь меня? — Я подозрительно посмотрела на воду.

Брендон кивнул на мою вторую руку, вцепившуюся в край стойки.

— Это попытка не дать тебе упасть со стула.

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но локоть соскользнул. Пришлось быстро ухватиться за стойку и вернуть себе равновесие.

Брендон молча подвинул воду ещё ближе.

— Стойка кривая, — объяснила я, поправляя куртку.

Он достал телефон и посмотрел на время.

— Разумеется.

Брендон не сразу убрал телефон. Несколько секунд он смотрел на экран, а потом перевёл взгляд на фотографию Алекса.

— Он тоже ходил на эти встречи, — произнёс мужчина.

Я замерла, не донеся стакан до губ.

В новостях это уже упоминалось, но Брендону необязательно было знать, что я в курсе.

— Алекс? — Я осторожно поставила воду обратно.

Брендон кивнул, продолжая смотреть на снимок.

— Ему тоже казалось, что он понимает, во что лезет.

— И что он пытался понять? — спросила я, наблюдая за мужчиной.

Брендон медленно повернулся ко мне — уже без прежней лёгкости.

— На сегодня хватит, Вэл.

— Но ты сам заговорил об этом. — Я подалась вперёд, надеясь удержать его в разговоре.

Он разблокировал телефон и нашёл номер местной службы такси.

— Поэтому сейчас и останавливаюсь.

Брендон сделал заказ, после чего убрал телефон в карман.

— Машина будет через пять минут.

— Ты так и не рассказал, что происходит на этих встречах. — Я разочарованно откинулась на спинку стула.

Он собрал пустые рюмки и отнёс их к мойке.

— И сегодня уже не расскажу.

Я медленно поднялась.

Бар тут же качнулся, а музыка почему-то стала громче. Пришлось снова схватиться за стойку и переждать.

Брендон обошёл её и придержал меня за локоть.

— Осторожнее.

— Я совершенно трезвая. — Я попыталась уверенно встать на обе ноги.

Он помог мне снова сесть и вложил в руки стакан воды.

— Тогда докажи это и попади трубочкой в стакан.

Я посмотрела на трубочку, лежавшую рядом.

Потом на воду.

Попыталась соединить их и промахнулась.

Брендон предусмотрительно отвёл взгляд, делая вид, что ничего не заметил.

Продолжить разговор всё равно не получилось бы: собственный язык становился всё менее управляемым, а мужчина окончательно закрылся.

Я послушно сделала несколько глотков. Информации было немного.

Брендон знал Алекса. Не доверял Бэку и не хотел говорить о закрытых встречах.

Перед смертью Алекс посещал одну из них. Для ответа этого пока не хватало.

Зато вполне хватало для новых вопросов.

Глава 7

Язык мой — враг мой

Halfcocked — Bad Reputation

Я буквально вывалилась из такси возле отеля. Было уже далеко за полночь. Город накрыла густая темнота, и только редкие фонари разливали по дороге бледные лужицы света.

Захлопнув дверцу, я обернулась, собираясь поблагодарить водителя, но машина уже тронулась с места.

Похоже, он не хотел задерживаться.

За пятнадцать минут поездки я успела рассказать ему как минимум три истории о маньяках-таксистах. После второй он перестал поддерживать разговор, а после третьей заметно прибавил скорость.

Зато доехали быстро.

Я поправила сползающую с плеча сумку и осторожно двинулась к отелю. Земля под ногами слегка качнулась.

Нужно было просто дойти до номера.

Прямая линия.

Ничего сложного.

— Да ты пьяная.

Мужской голос донёсся откуда-то справа.

Я остановилась и медленно повернула голову. На скамейке возле входа сидел Рон. Он вытянул ноги, прислонился спиной к стене и держал в руке незажжённую сигарету.

Прищурившись, я попыталась сфокусироваться на нём.

— Рон?

Он вставил сигарету между губами и достал из кармана зажигалку.

— Рад, что ты меня узнала.

Я кое-как добралась до скамейки и плюхнулась рядом. Сумка соскользнула с плеча и упала между нами.

— Я прекрасно соображаю, — заверила я, пытаясь поднять её с земли.

С первой попытки схватить ремешок не получилось. Со второй тоже.

Рон наклонился, поднял сумку и поставил рядом со мной.

— Вижу.

Он щёлкнул зажигалкой. Огонёк на секунду осветил его подбородок и тёмные волосы.

— Я говорил не пить текилу.

— Это была водка. — От одного слова желудок неприятно сжался. — Совершенно другое.

Рон затянулся и отвернулся, чтобы дым не летел на меня.

Я откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. Прохладный воздух приятно касался разгорячённой кожи.

— Как сходила? — спросил Рон, стряхивая пепел в металлическую урну.

Пришлось открыть глаза и собрать разбежавшиеся мысли.

Бар.

Брендон.

Кларк.

Закрытые встречи.

Кафка.

Нет, Кафка был раньше.

— Вопросов стало больше, чем ответов, — произнесла я и разочарованно прижала ладони к щекам. — Какой же странный город.

Рон повернул голову в мою сторону.

— Ты здесь меньше двух дней.

— Мне хватило.

Я попыталась сесть ровнее, но снова привалилась плечом к стене.

— Как давно ты тут?

Рон опустил сигарету и посмотрел на тлеющий кончик.

— Около двух месяцев.

— Два месяца, — важно повторила я, словно эта информация что-то объясняла.

Не объясняла вообще ничего.

— А ты? — спросил он, снова затянувшись.

— Что я?

— Надолго приехала?

Я задумалась. Сначала я планировала снять материал и уехать через несколько дней. Теперь же у меня появились Бэк, закрытые встречи, исчезнувшие люди и мёртвый Алекс.

— Пока не разберусь.

Рон потушил сигарету и бросил окурок в урну.

— С чем?

Вопрос прозвучал совершенно обыденно.

Но мой пьяный мозг воспринял его как приглашение к большой и очень важной речи.

Я наклонилась к Рону и понизила голос, хотя на улице, кроме нас, никого не было.

— Слышал про парня, которого нашли возле заброшенного здания?

— Что-то читал. — Рон убрал зажигалку в карман. — В городе только об этом и говорят.

— Вот именно.

Я подняла указательный палец и едва не ткнула его в плечо.

— Все говорят, но никто ничего не знает.

— А ты знаешь?

В голосе Рона послышалась лёгкая насмешка — кажется, разговор наконец его заинтересовал.

— Я узнаю, — заявила я и гордо выпрямилась.

Мир тут же качнулся, поэтому пришлось снова прислониться к стене.

Рон придержал мою сумку, не позволив ей упасть.

— Зачем?

Мозг попытался придумать нормальное объяснение. Но алкоголь уже добрался до языка и принял решение без моего участия.

— Я журналистка.

Вот же чёрт.

Слово вылетело раньше, чем я успела его поймать. Рон несколько секунд смотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Журналистка.

— Именно.

Я уверенно сложила руки на груди. Получилось не очень, потому что один рукав куртки зацепился за ремешок сумки.

Пришлось потратить несколько секунд на освобождение.

— И что ты расследуешь? — спросил Рон, наблюдая за моей борьбой с одеждой.

— Возможное убийство.

Наконец справившись с рукавом, я снова посмотрела на него.

— Потому что никакой это не простой несчастный случай.

— Почему?

Я сразу прижала палец к губам.

— Тайна следствия.

Рон опустил взгляд, скрывая усмешку.

— Разумеется.

— Не веришь?

— Верю, — ответил он и поднял руки, показывая, что не собирается спорить.

Не верил.

Я придвинулась ближе.

— Вообще-то у меня уже есть подозреваемый.

— Так быстро? — Рон поднял брови.

— Он очень подозрительный.

— Убедительно.

— Высокий. Грубый. Постоянно что-то запрещает.

Я начала загибать пальцы.

— Владеет кофейней. Проводит закрытые встречи. Носит в одежде огромную крысу.

Рон немного помолчал.

— Крыса — самая веская улика.

— Вот! — Я победно ткнула пальцем в его сторону. — Наконец-то хоть кто-то понимает.

Он отвернулся и тихо кашлянул в кулак.

— Как зовут подозреваемого?

Я уже открыла рот, но остатки здравого смысла всё-таки проснулись.

— Не скажу.

— Почему?

— Журналистская тайна. — Я постучала пальцем по виску. — Всё хранится здесь.

Рон посмотрел на меня внимательнее.

— Это меня и беспокоит.

— Напрасно. У меня отличная память.

Он достал телефон и проверил время.

— Тогда скажи, сколько сейчас времени.

Я тоже достала телефон. Экран оказался слишком ярким, поэтому пришлось зажмурить один глаз.

Цифры немного расплывались.

— Семнадцать.

Рон наклонился к экрану.

— Семнадцать?

Я нахмурилась и перевернула телефон набок, надеясь, что так станет понятнее.

— Просто семнадцать.

Он осторожно забрал устройство из моей руки и погасил экран.

— Тебе пора спать.

— Я не пьяная. — Я попыталась подняться со скамейки самостоятельно.

Ноги не поддержали эту версию.

Рон успел схватить меня за предплечье и помог выпрямиться.

— Конечно, журналистка.

— Не говори так, будто сомневаешься в моей квалификации.

Я поправила сумку и направилась к входу. После третьего шага стало ясно, что дорожка возле отеля тоже была кривой.

Рон шёл рядом, придерживая меня за локоть.

— Я сама могу.

Он ослабил хватку. Я тут же качнулась в сторону клумбы.

Рон снова поймал меня.

— Вижу.

До номера мы добрались без серьёзных происшествий. Я достала ключ, но замочная скважина никак не хотела оставаться на одном месте.

После третьей попытки Рон молча забрал ключ из моих рук.

— Она двигается, — предупредила я.

— Конечно.

Он открыл дверь.

Бу ждал сразу за ней. Увидев меня, пёс сначала радостно завилял хвостом, а потом прижал уши и внимательно обнюхал мои джинсы.

— Бу! — Я опустилась перед ним на колени и обняла за шею. — Ты даже не представляешь, что я узнала.

Пёс лизнул меня в щёку.

Рон остался в коридоре и положил ладонь на дверную ручку.

— Присмотри за ней.

Бу посмотрел на него и коротко гавкнул.

— Не сговаривайтесь против меня, — пробормотала я, поднимаясь с пола и цепляясь за край кровати.

Рон вернул ключ и положил его на тумбочку возле двери.

— Выпей воды и ложись спать.

Я сняла сумку и бросила её на кресло. Она соскользнула на пол, но поднимать её сил уже не осталось.

— У Бэка крыса, — зачем-то сообщила я, поворачиваясь к Рону. — Огромная.

— Я запомню.

Он потянул дверь на себя.

— И я не блогер, — добавила я, вспомнив о своей новой профессии. — Я журналистка.

Рон задержался на пороге и кивнул с совершенно серьёзным видом.

— Ни секунды не сомневался.

Дверь закрылась.

Я посмотрела на Бу.

— Кажется, всё прошло хорошо.

Пёс сел и склонил голову набок.

До кровати оставалось всего несколько шагов. Я преодолела их, не раздеваясь, рухнула на покрывало и закрыла глаза.

Перед сном я успела подумать, что утром обязательно запишу всё, что рассказал Брендон.

Очень оптимистичная мысль для человека, который уже не помнил, куда положил телефон.

Утром Бу разбудил меня, проведя холодным шершавым языком по щеке.

— Бу-у-у… — простонала я и попыталась натянуть подушку на голову.

Пёс воспринял это как игру. Он упёрся носом в край подушки, откинул её в сторону и снова добрался до моего лица.

Голова раскалывалась. Во рту было сухо, шея затекла, а футболка с Гомером перекрутилась так, будто ночью я участвовала в драке.

Память решила, что сейчас самое подходящее время устроить показ вчерашних ошибок.

Бар.

Брендон.

Водка.

Шот за Кларка.

Такси.

Рон.

Расследование.

Я резко подскочила на кровати.

— Гав! — Бу от неожиданности отступил и громко залаял.

Лай эхом ударил прямо в мозг. Я схватилась за голову и снова опустилась на подушку.

— Тише, пожалуйста. Во мне сейчас умирает очень маленький и очень несчастный человек.

Бу подошёл ближе и положил морду мне на живот.

Нужно было вспомнить, что именно я узнала вчера. И желательно сделать это раньше, чем память добралась до разговора с Роном.

Я медленно села, нащупала на тумбочке бутылку воды и сделала несколько жадных глотков. Стало не лучше, но хотя бы язык перестал напоминать кусок наждачной бумаги.

Ноутбук лежал в сумке возле кресла — примерно в двух метрах от кровати.

Сейчас это расстояние казалось непреодолимым.

Вместо ноутбука я подтянула к себе блокнот с тумбочки и открыла чистую страницу. Посередине написала имя Алекса, затем провела вертикальную линию, разделив лист пополам.

Слева появилась надпись:

ФАКТЫ.

Справа:

ДОГАДКИ.

— Работаем профессионально, — сообщила я Бу.

Пёс закрыл глаза.

Я начала с того, что уже знала наверняка.

Анонимное сообщение пришло ещё до смерти Алекса. Он посещал закрытые встречи в кофейне Бэка. Несколько человек, связанных с группой, исчезли.

Полиция искала человека, с которым Алекс встречался незадолго до гибели.

Брендон хорошо знал Алекса и не хотел говорить ни о Бэке, ни о его встречах.

Я остановилась и пожевала кончик ручки.

К последнему пункту пришлось добавить уточнение:

БРЕНДОН НЕ ДОВЕРЯЕТ БЭКУ.

Но это оставалось мнением одного человека, а не доказательством — особенно если учесть, что Брендон тоже пил и мог недоговаривать из-за старой обиды, о которой я ничего не знала.

В колонке с догадками я написала:

Брендон знает больше, чем говорит.

Тёмноволосый парень возле кофейни мог быть тем, кого ищет полиция.

Аноним связан с группой.

Ручка замерла над листом.

Хотелось провести жирную стрелку от имени Бэка прямо к смерти Алекса, но для этого у меня не было никаких оснований. Пока он только проводил закрытые встречи, не любил вопросы и носил в худи крысу.

Подозрительно?

Да.

Доказательство убийства?

К сожалению, нет.

На свободном месте я машинально написала:

КЛАРК — СУПЕРМЕН.

Я несколько секунд смотрела на эту важную деталь, а затем старательно зачеркнула.

Бу приоткрыл один глаз.

— Между прочим, установление лишних фактов тоже часть расследования.

Пёс снова закрыл глаз.

Я ещё раз изучила записи. Картина не стала понятнее, зато теперь хотя бы было видно, сколько в ней пустых мест.

Главный вопрос оставался прежним: кто отправил мне сообщение и почему сделал это ещё до смерти Алекса?

Телефон нашёлся под кроватью. Пришлось лечь на живот и дотянуться до него кончиками пальцев. Экран встретил меня несколькими пропущенными уведомлениями и фотографией Бу на заставке.

Никаких новых сообщений от удалённого аккаунта, разумеется, не появилось.

Я открыла заметки, собираясь записать выводы, и увидела запись, которую точно сделала не на трезвую голову:

Я ЖУРНАЛИСТКА. НЕ ЗАБЫТЬ.

Память наконец распахнула дверь ногой.

Скамейка возле отеля.

Рон.

«Я журналистка. Расследую возможное убийство».

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в матрас.

— Нет.

Бу поднял уши.

— Я сказала ему, что я журналистка.

Пёс завилял хвостом.

— Не поддерживай это.

Если Рон расскажет кому-нибудь, что я вынюхиваю информацию, Бэк узнает об этом максимум через час. В маленьких городах слухи передвигались быстрее интернета.

Оставалось надеяться, что Рон либо не запомнил разговор, либо не придал ему значения.

Вероятность первого была ничтожно мала.

Он был совершенно трезвым.

Кое-как поднявшись, я отправилась в душ. Прохладная вода немного облегчила головную боль, но чувство надвигающегося позора никуда не делось.

После душа я натянула широкие джинсы и первую попавшуюся футболку. Мокрые волосы я собрала в хвост, надела солнечные очки и посмотрела на себя в зеркало.

Выглядела я как вампир.

Только вампирам было плохо от солнца, а мне — от водки.

И немного от пива.

Бу ждал возле двери с поводком в зубах. Я пристегнула его к ошейнику, и мы вышли в коридор.

Возле автомата со снеками стоял Рон. Он нажал кнопку, и вниз с глухим стуком упала бутылка колы.

Заметив нас, Рон достал бутылку из автомата и выпрямился.

— Доброе утро, журналистка.

Я остановилась так резко, что Бу натянул поводок. Рон запомнил всё — каждое слово.

Рон открыл колу, сделал глоток и спокойно прислонился плечом к автомату. Бу подошёл к нему, обнюхал кроссовки и дружелюбно завилял хвостом.

— Предатель, — пробормотала я псу.

Рон протянул мне бутылку.

— Держи. Тебе нужнее.

— Я не хочу, — сказала я, не отрывая взгляда от колы.

Горло пересохло ещё сильнее.

Он слегка покачал бутылкой, и капли конденсата скатились по пластику.

— Убедительно.

Я сдалась, забрала колу и сделала несколько больших глотков. Сахар почти мгновенно вернул меня к жизни.

— Полегче, — предупредил Рон, убирая руки в карманы.

Я хотела ответить, но напиток пошёл не в то горло. Пришлось отвернуться и несколько раз закашляться.

Рон дождался, пока я снова смогу дышать.

— Получше?

— Намного, — хрипло ответила я и вытерла выступившие слёзы. — Особенно после того, как ты решил напомнить мне обо всём сразу.

— Ты сама рассказала.

— Я была пьяна. — Я прижала холодную бутылку ко лбу.

— Это многое объясняет. — Рон перевёл взгляд на мои солнечные очки.

Я сняла их и посмотрела на него.

— Ты никому не говорил?

Он вытащил из кармана шоколадный батончик, открыл упаковку и откусил небольшой кусок.

— Не успел. Утро только началось.

Я напряглась.

Рон прожевал шоколадку и всё-таки усмехнулся.

— Шучу. Мне незачем кому-то рассказывать.

— Правда? — Я опустила бутылку и попыталась понять, насколько серьёзно он говорит.

Он пожал плечами, доел батончик и бросил обёртку в урну.

— Ты называешь себя журналисткой, а не серийной убийцей. Пока причин для паники нет.

— Именно «пока» меня и беспокоит.

Рон отступил к автомату, пропуская мужчину с корзиной белья.

— Ты действительно журналистка?

Вопрос прозвучал без особого интереса, но сердце всё равно забилось быстрее.

Отступать было поздно.

— Внештатная, — ответила я, поправляя поводок в руке. — Работаю сама на себя.

— Поэтому приехала без оператора?

— И без редакции, которая оплачивает отель.

Рон кивнул на облупившиеся стены коридора.

— Это многое объясняет.

Я посмотрела в сторону лестницы. Чем дольше мы стояли на одном месте, тем сильнее мне казалось, что нас вот-вот услышат.

— Я правда хочу разобраться в смерти Алекса, — тихо сказала я. — Но пока мне не хотелось бы, чтобы об этом знал весь город.

Рон сунул руки в карманы спортивных штанов и тоже оглядел пустой коридор.

— Хорошо. Считай, что вчерашнего разговора не было.

Я наконец расслабила плечи.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он кивнул на колу. — Лучше верни остатки.

Я прижала бутылку к груди.

— Уже моя.

— Быстро ты освоилась с преступной жизнью.

Бу потянул поводок в сторону выхода. Я сделала шаг за ним, но затем остановилась.

— Ты знаешь Бэка?

Рон взглянул на меня, открыл дверь и придержал её для нас.

— Знаю, кто он. Здесь все знают владельца единственной нормальной кофейни.

— Единственной нормальной? У него не было мятного чая.

— Тогда беру свои слова обратно.

Мы вышли на улицу. Утренний свет сразу ударил по глазам, и я поспешно вернула солнечные очки на место.

— А про закрытые встречи ты слышал? — спросила я, пока Бу обнюхивал ближайший куст.

Рон остановился возле скамейки, на которой мы сидели ночью.

— Слышал, что в кофейне собирается группа поддержки. В маленьком городе сложно сохранить такое в тайне.

— И больше ничего?

Он посмотрел на дорогу, где медленно проехал старый пикап.

— Я не ходил на их встречи, поэтому судить не могу.

Ответ прозвучал спокойно — без таинственности и желания поскорее сменить тему.

— Разумно, — признала я, хотя надеялась услышать что-нибудь полезнее.

Рон кивнул на Бу, который уже нетерпеливо переступал с лапы на лапу.

— Твой напарник сейчас начнёт расследовать куст без тебя.

Пёс снова натянул поводок.

— Мы ещё продолжим этот разговор, — предупредила я, отходя к дорожке.

Рон направился к входу в отель.

— Сначала поешь. И выпей воды.

— Ты не мой врач.

Он открыл дверь и обернулся.

— Тогда это бесплатный совет соседа.

Рон скрылся внутри, а я посмотрела на Бу.

— В этот раз обойдёмся без критики.

Пёс радостно потянул меня вперёд.

Несмотря на похмелье и утренний позор, всё складывалось не так плохо. Рон обещал молчать, но список вопросов стал длиннее.

Теперь нужно было решить, кому задать их первым.

Глава 8

Крыса, собака и протокол задержания

Sixpence None The Richer — Kiss Me

Мы с Бу отправились гулять по городу. Заодно я могла снять немного материала для будущего ролика и окончательно прийти в себя после вчерашнего вечера.

Сначала Холлинтаун показался мне довольно мрачным. Но чем дальше мы уходили от отеля, тем приятнее всё выглядело. На центральной улице тянулся ряд небольших частных магазинов. Витрины украшали цветы, тротуары оказались почти идеально чистыми, а над дверями висели аккуратные деревянные вывески.

Я достала телефон и сняла несколько коротких видео. Бу деловито шёл впереди, обнюхивая каждую скамейку и фонарный столб.

Мне даже начал нравиться этот городишко.

Что, конечно, было крайне подозрительно.

По моему опыту, все неприятности обычно начинались сразу после мысли:

«Да тут, в общем-то, довольно мило».

Прогулка закончилась возле небольшой бургерной. Внутрь с Бу было нельзя, поэтому я заказала еду через окно и вернулась к машине.

Забравшись с ногами на водительское кресло, я развернула бумажный пакет. Бу занял пассажирское сиденье и внимательно следил за каждым моим движением.

— Даже не надейся. Тебе такое нельзя.

Пёс перевёл взгляд с меня на бургер.

Я откусила кусок и положила блокнот на руль. Похмелье постепенно отступало, а мозг снова начинал выполнять свои прямые обязанности.

То есть паниковать и строить теории заговора.

Нужно было понять, что делать дальше.

Напрямую попасть на встречу группы не получится. Бэк скорее добровольно отдаст мне свою почку, чем позволит переступить порог кофейни после закрытия.

Я открыла блокнот и снова посмотрела на составленную утром схему.

Алекс.

Группа поддержки.

Бэк.

Брендон.

Анонимное сообщение.

Тёмноволосый парень возле кофейни.

И где-то на краю страницы — зачёркнутый Кларк в плаще из скатерти.

Рядом с группой я написала имя Ванессы, но почти сразу остановилась.

Она могла рассказать мне больше остальных. Но после вчерашнего разговора с Бэком мне было неприятно даже думать о том, чтобы специально вытягивать из неё информацию.

У Ванессы был мой номер. Если захочет увидеться, позвонит сама.

Я не собиралась преследовать её по городу или изображать дружбу только ради расследования.

По крайней мере, хотелось верить, что не собиралась.

Бу воспользовался моей задумчивостью, быстро вытянул шею и выхватил из бургера кусок помидора.

— Эй!

Пёс спрыгнул с сиденья и принялся жевать добычу на полу перед пассажирским креслом.

Я посмотрела на оставшийся бургер.

— Ты ведь знаешь, что там была котлета?

Бу довольно облизнулся.

— Ладно. У каждого свои преступные наклонности.

Я вернулась к блокноту.

Официальное расследование для меня тоже оставалось закрытым. Полиция вряд ли станет рассказывать подробности случайной девушке из другого города. Даже если эта девушка накануне назначила себя снова журналисткой.

Особенно если она назначила себя журналисткой после третьей рюмки водки.

Оставался Бэк.

Не потому, что я уже считала его виновным. Просто он проводил встречи, знал Алекса и явно беспокоился за участников группы. Если у кого-то в этой истории и было больше кусочков пазла, чем у остальных, то у Бэка.

Правда, задавать прямые вопросы пока не стоило.

Вчера я едва убедила Бэка, что не собираюсь использовать Ванессу. Если сегодня ворвусь в кофейню и начну расспрашивать о смерти Алекса, он окончательно закроет передо мной дверь.

Нужно было просто наблюдать — спокойно и ненавязчиво.

Я посмотрела на Бу, который продолжал искать остатки помидора.

— Зайдём за собачьим капучино?

Пёс мгновенно поднял голову.

— Так и знала, что ты поддержишь.

Я убрала блокнот в сумку, доела бургер и завела машину.

Через несколько минут мы остановились возле «Домика на дереве».Ванессы внутри не было. За барной стойкой стоял Бэк. Он заполнял какие-то бумаги, а Кафка сидел у него на плече, обернув длинный хвост вокруг шеи хозяина.

— Куда вообще смотрит санитарная служба? — пробормотала я.

Бу завилял хвостом и потянулся к двери.

— Да иду я. Не задушись от любви.

Колокольчик звякнул над головой.

Бэк поднял взгляд от бумаг. Заметив нас, он отложил ручку и тяжело выдохнул.

Очень тёплый приём.

— Как дела? — спросила я, подходя ближе. — Мы с Бу гуляли по главной улице.

Пёс уже тянул поводок в сторону своего ненаглядного бариста. Бэк присел перед ним и протянул ладонь. Бу тут же прижался головой к его руке.

— Предатель, — тихо сказала я.

Бэк почесал пса за ухом.

— Хоть кто-то здесь умеет нормально здороваться.

— Я поздоровалась.

Он поднял на меня взгляд.

— Ты вошла и сразу заговорила про свою прогулку.

— Это и было приветствие. Очень подробное.

Бэк выпрямился и вернулся за стойку. Кафка перебрался с его плеча в капюшон, оставив снаружи только хвост.

Я устроилась на высоком стуле и положила сумку рядом.

— Мы нашли книжный магазин, две лавки с антиквариатом и удивительно наглую белку. Бу стоял перед ней минут пять, а она даже не убежала.

Бэк открыл кофемолку и засыпал внутрь зёрна.

— Потрясающе.

— Вот и я так подумала. Обычно при виде белок он забывает всё, чему его учили.

Бэк нажал кнопку. Кофемолка взревела, заглушив мой голос.

Я замолчала и прищурилась.

Он даже не попытался скрыть, что сделал это специально.

— Очень по-взрослому! — крикнула я сквозь шум.

Бэк невозмутимо взял металлический питчер и открыл подачу пара. К рёву кофемолки добавилось громкое шипение.

Бу прижал уши и попятился. Поводок натянулся, а сам пёс прижался боком к моей ноге.

Я сразу забыла о споре с Бэком.

— Всё хорошо, мальчик. — Я опустилась рядом с Бу и погладила его по шее.

Пёс продолжал смотреть на кофемашину. Шум не прекращался.

— Бэк! — позвала я, подняв голову.

Он не услышал. Или не понял, что я обращаюсь к нему.

— Выключи!

Бэк обернулся, но в этот момент кофемолка загудела ещё громче. Я показала на Бу, однако он только нахмурился, не разобрав жеста.

Терпение лопнуло.

Придерживая пса за ошейник, я обогнула край стойки и открыла маленькую дверцу.

— Ты куда? — Бэк поставил питчер и шагнул ко мне.

— Бу боится!

Я оказалась перед огромной кофемашиной с десятком кнопок. Какая из них отвечала за шум, понятия не имела.

Красная выглядела многообещающе.

Я потянулась к ней, но ладонь Бэка накрыла мою руку раньше, чем я успела нажать.

— Не трогай.

Он протянулся через моё плечо, выключил кофемолку, а затем закрыл подачу пара.

Шум оборвался.

В кофейне стало неожиданно тихо. Только музыка продолжала негромко играть из колонок, а где-то на стене тикали часы.

Я стояла спиной к Бэку. Он всё ещё держал мою руку, а его грудь почти касалась моего плеча.

— Я пыталась её выключить, — произнесла я, внезапно забыв, что только что кричала.

— Ты собиралась нажать кнопку очистки.

Его голос прозвучал совсем близко.

Бэк убрал вторую руку с панели, но пальцев на моём запястье так и не разжал. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.

В этот раз между нами не было ни мигающей лампочки, ни мусорного контейнера.

Зато где-то в его капюшоне сидела крыса — полезное напоминание.

— Можешь отпустить, — сказала я и посмотрела на его ладонь.

Бэк будто только сейчас заметил, что продолжает меня держать. Он сразу разжал пальцы и отступил.

Я вышла из-за стойки и присела возле Бу. Пёс уже успокоился и с большим интересом наблюдал за хвостом Кафки, свисающим из капюшона.

Всё страдание длилось примерно тридцать секунд.

— Ты его напугал. — Я обняла Бу за шею и посмотрела на Бэка.

Он перевёл взгляд на пса. Раздражение исчезло, уступив вине.

— Не заметил.

— Потому что был слишком занят попыткой заглушить меня.

Бэк провёл ладонью по затылку.

— Я готовил заказ.

— Слишком громко.

Он посмотрел на кофемолку, потом снова на Бу.

— Собачий капучино за мой счёт.

Я задумалась, продолжая гладить пса.

— Два.

— Почему два?

— Один в качестве компенсации за моральный ущерб. Второй — потому что ты напугал его ещё сильнее вопросом о количестве.

Бэк несколько секунд смотрел на меня, затем всё-таки усмехнулся.

— Один сейчас. Второй в следующий раз.

— Значит, ты уже рассчитываешь, что мы вернёмся?

Он взял чистый питчер и налил в него молоко.

— Бу вернётся. Насчёт тебя ничего не говорил.

Вот же козёл.

Я устроилась на стуле и наблюдала, как он вспенивает молоко. На этот раз Бэк включил пар на минимальную мощность. Бу сидел возле меня, внимательно следя за каждым движением.

Вскоре на стойке появился ярко-жёлтый стаканчик.

— Держи. — Бэк поставил его передо мной и посмотрел на пса. — Только дай немного остыть.

Я опустила стакан на пол. Бу понюхал молочную пену, но пить пока не стал.

— Видишь? — Я указала на пса. — Умеет ждать.

Бэк опёрся ладонями о стойку.

— В отличие от тебя.

— Я тоже умею. Просто редко вижу смысл.

Он посмотрел на оставленную возле меня бутылку воды.

— Почему ты вообще не пьёшь кофе?

— Потому что он невкусный.

— Вчера ты утверждала обратное.

Я вспомнила чёрный кофе и то, как выплюнула его в воду.

— Вчера я защищала свою честь.

— От напитка?

— От тебя.

Бэк скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

— И кофеин действует на меня странно, — призналась я. — Сначала я становлюсь слишком активной, говорю ещё быстрее обычного и не могу усидеть на месте. Потом энергия внезапно заканчивается, и я могу уснуть где угодно.

— Ещё быстрее? — переспросил он, приподняв бровь.

— Именно поэтому я его и не пью.

Бэк наконец улыбнулся по-настоящему — широко, без привычной усмешки и раздражённого подёргивания уголка губ. Суровое выражение исчезло так резко, что я несколько секунд просто смотрела на него.

Оказывается, он умел выглядеть почти милым.

Вот же зараза.

— Тасманский дьявол, — произнёс Бэк, убирая питчер.

— Что?

Он взял полотенце и вытер несколько капель молока со стойки.

— Ты описала тасманского дьявола из «Луни Тюнз».

— Я знаю, кого описала.

— Тогда Тазз тебе подходит.

Я выпрямилась на стуле.

— Не называй меня Тазз.

Бэк аккуратно сложил полотенце и положил возле кофемашины.

— Хорошо, Тазз.

— Я серьёзно. — Я постучала пальцем по стойке.

Он поднял на меня взгляд, и в нём снова мелькнуло веселье.

— Учту.

— Тогда ты Даффи Дак.

Бэк замер над бумагами.

— Утка?

— Самая раздражённая утка в истории человечества.

Он положил ручку поверх листов.

— Это характеристика?

— Диагноз. — Я довольно скрестила руки на груди.

Бэк помолчал, а затем кивнул на жёлтый стаканчик.

— Тазз, у Бу пена остыла.

Я возмущённо открыла рот, но пёс уже начал лакать собачий капучино, поэтому спор пришлось отложить.

Кафка выбрался из капюшона и снова устроился на плече хозяина. Бу оторвался от стаканчика и настороженно посмотрел на крысу.

— Даже не думай, — предупредила я обоих.

Бэк осторожно снял Кафку и посадил на полку за стойкой.

— Кафка собак не боится.

— А зря. Бу только выглядит милым.

Пёс закончил пить и тут же подошёл к Бэку, требуя внимания. Тот вышел из-за стойки и присел перед ним.

— Как дела, дружок? — Бэк почесал Бу за ушами.

Пёс с энтузиазмом облизал его подбородок.

Я наблюдала за ними и изо всех сил старалась не улыбаться. К сожалению, выглядело это очень мило.

Звон колокольчика над дверью разрушил момент.

Мы одновременно повернули головы.

На пороге появились двое полицейских и сразу вошли в кофейню.

Первый был невысоким плотным мужчиной лет пятидесяти. Он снял фуражку, быстро осмотрел зал и задержал взгляд на Бэке.

Второй оказался заметно моложе — высокий блондин с ярко-голубыми глазами. Форма идеально сидела на широких плечах, а закатанные рукава подозрительно хорошо подчёркивали мышцы.

Мне немедленно захотелось совершить что-нибудь небольшое, но противозаконное. Например, кинуть в Бэка стаканом — чисто ради эксперимента.

Старший полицейский направился к нам. Бэк поднялся с корточек, и Бу недовольно заворчал, когда его перестали гладить.

— Бэккет. — Мужчина остановился возле стойки и зажал фуражку под мышкой.

Улыбка Бэка исчезла, а плечи заметно напряглись.

— Офицер Куил. — Он коротко кивнул вместо приветствия.

Значит, они уже были знакомы.

Куил посмотрел на меня, затем на Бу и снова перевёл взгляд на Бэка.

— Тебе нужно проехать с нами в участок.

Бэк медленно обошёл стойку.

— По какому поводу? — спросил он, останавливаясь напротив офицера.

Куил вынул из нагрудного кармана небольшой блокнот, но открывать его не стал.

— Обсудим это в участке.

— Я уже дал показания по делу Алекса. — Бэк скрестил руки на груди, продолжая наблюдать за полицейским.

— Значит, дашь ещё раз. — Куил убрал блокнот обратно в карман. — Появились новые вопросы.

В кофейне будто стало тише.

Я опустила ладонь на ошейник Бу. Пёс почувствовал напряжение и встал ближе к моей ноге.

Бэк посмотрел на настенные часы.

— Мне нужно закрыть кофейню.

Куил перевёл взгляд на почти пустой зал. За дальним столиком сидела только пожилая женщина с книгой и делала вид, что не прислушивается к разговору.

— Закроешь потом.

— Я не оставлю помещение открытым, — твёрдо произнёс Бэк и указал на кофемашину. — Здесь оборудование, касса и документы.

Офицер вернул фуражку на голову.

— Пусть подружка закроет.

Он небрежно кивнул в мою сторону.

Какая ещё подружка?

Я даже возмутиться не успела.

Бэк медленно повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд он молчал, словно мысленно выбирал между двумя одинаково ужасными вариантами.

Оставить кофейню открытой.

Или доверить её мне.

Если честно, я тоже не знала, что звучит хуже.

— Она не моя подружка, — наконец произнёс Бэк, снова поворачиваясь к Куилу.

— Мне всё равно, кем она тебе приходится. — Полицейский отступил к двери и взялся за ручку. — Мы ждём в машине две минуты. Потом вернёмся за тобой.

Куил вышел на улицу. Колокольчик над дверью звякнул слишком весело для такой напряжённой сцены.

Молодой блондин остался возле входа. Он посмотрел на Бу и слегка присел.

— Привет, дружок.

Пёс насторожился. Шерсть на его холке приподнялась, а из груди донеслось тихое рычание.

— Бу, спокойно, — сказала я, поглаживая его по шее. — Он ничего плохого не делает.

Полицейский не стал приближаться. Вместо этого медленно достал из кармана небольшое печенье в форме косточки и показал его мне.

— Можно? Такие лакомства мы даём служебным собакам.

Я посмотрела на Бу. Тот уже перестал рычать и внимательно следил за угощением.

Вся его преданность держалась на еде.

— Можно. — Я немного ослабила поводок.

Блондин протянул раскрытую ладонь. Бу осторожно приблизился, понюхал печенье и аккуратно забрал его зубами.

— Вот так. — Полицейский поднялся и вытер ладонь о брюки. — Обычно помогает.

— Он просто очень избирательный, — объяснила я, пока Бу с удовольствием хрустел печеньем.

Бэк посмотрел на пса.

— Или продажный.

Я повернулась к нему через плечо.

— Не завидуй. Тебе печенье не предложили.

Молодой полицейский усмехнулся и отступил к двери, оставляя нас поговорить. Бэк провёл ладонью по затылку, затем посмотрел на ключи, лежавшие возле кассы.

— Мне нужна твоя помощь.

Я насторожилась и подтянула Бу к ноге.

— Что я?

— Других вариантов нет. — Он взял со стойки связку ключей.

— Очень приятно быть последним вариантом.

Бэк подошёл ближе и протянул ключи. Я не спешила их забирать.

— Нужно перевернуть табличку на двери, проводить посетительницу и закрыть кассу. Ничего пересчитывать не надо, просто опустишь крышку и повернёшь маленький ключ.

Он показал на один из ключей в связке.

Я наконец протянула руку, и холодный металл лёг в ладонь.

— Свет выключается возле служебной двери, — продолжил Бэк, указывая в глубину кофейни. — Сначала зал, потом кухня. Входную дверь проверь дважды.

— Почему дважды?

— Потому что замок старый и иногда не закрывается с первого раза.

Я посмотрела на связку ключей, затем на Бэка.

— Ты правда оставляешь мне кофейню?

Он задержал на мне взгляд.

— С тобой Бу.

— То есть доверяешь ему?

— Исключительно ему.

Я прижала свободную ладонь к груди.

— Очень обидно.

Бэк пропустил это мимо ушей и посмотрел на Кафку. Крыса всё ещё сидела на полке за стойкой и спокойно доедала кусочек сушёного яблока.

— Кафку посадишь в домик.

Я медленно перевела взгляд на зверька.

— Что сделаю?

Кафка устроился поудобнее и пошевелил усами.

— Его домик под стойкой. Посади туда и закрой дверцу.

— Руками? — Я посмотрела на собственные ладони, словно впервые их увидела.

Бэк нахмурился.

— А чем ещё?

— Не знаю. Может, у него есть специальный лифт. Или свисток, на который он приходит.

— Он не собака.

Бэк подошёл к полке и протянул Кафке палец. Тот перестал жевать и положил передние лапы на его руку.

— Он не кусается, — сказал Бэк, осторожно поглаживая крысу по спине. — Просто подхвати под живот и перенеси в домик.

— Ты говоришь это так, будто предлагаешь переложить булочку с тарелки на салфетку.

— Примерно так и есть.

— Булочки не смотрят мне в душ.

Кафка перестал жевать и уставился на меня.

Мы несколько секунд изучали друг друга.

Доверия между нами не возникло.

— Почему ты не посадишь его сейчас? — спросила я, отступая подальше от полки.

Бэк показал на яблоко в лапах Кафки.

— Если забрать еду, он будет злиться.

— А если оставить его здесь?

— Он доест и пойдёт искать меня.

Я снова посмотрела на крысу.

Кафка продолжал жевать, но теперь делал это подозрительно быстро.

— Не оставляй его одного в зале, — добавил Бэк и направился к двери. — В прошлый раз он перегрыз провод от лампы.

— У него уже есть криминальное прошлое, а ты говоришь, что он безобиден?

Бэк остановился возле выхода и обернулся.

— Тазз, постарайся хотя бы полчаса ничего не сломать.

— Я взрослый ответственный человек. — Я сжала ключи в ладони.

Его взгляд переместился на кофемашину, которую я недавно пыталась выключить первой попавшейся красной кнопкой.

— Поэтому и предупреждаю.

— Иди уже отвечай на свои дополнительные вопросы.

Бэк взялся за дверную ручку, но задержался ещё на секунду.

— Если Кафка заберётся в капюшон, не тяни его за хвост.

— У меня нет капюшона.

Он скользнул взглядом по моим волосам.

— Тогда постарайся, чтобы он не выбрал их.

Я сразу повернулась к крысе.

Кафка продолжал спокойно жевать яблоко.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас?

Бэк открыл дверь. Колокольчик звякнул над его головой.

— Тазз, только ничего не трогай.

В его голосе прозвучала почти мольба, будто он заранее знал, что я обязательно куда-нибудь полезу.

Вообще-то оскорбительно.

И совершенно справедливо.

— Увидимся, Бу. — Бэк присел на секунду и погладил пса по голове.

Бу завилял хвостом и сделал шаг следом. Я удержала поводок.

— Даже не думай. У тебя здесь другая миссия.

Бэк поднялся и вышел на улицу. Молодой полицейский придержал для него дверь, а затем обернулся к псу.

— До встречи, дружок. — Он помахал Бу и вышел следом.

Дверь закрылась.

Я сразу подошла к окну.

Куил стоял возле полицейской машины и о чём-то говорил с Бэком. Бэк ответил, открыл заднюю дверь и сел внутрь. Никто не надевал на него наручники и не подталкивал к автомобилю.

Значит, это пока не было арестом.

Полицейская машина тронулась и вскоре скрылась за поворотом.

Я осталась в кофейне.

С собакой.

С крысой.

Со связкой ключей.

И с просьбой ничего не трогать.

Я медленно повернулась к стойке.

Кафка доел яблоко и принялся умываться.

— Даже не смотри на меня так, — предупредила я.

Крыса перестала умываться. Бу натянул поводок в сторону стойки. Где-то внутри кофейни громко щёлкнул старый холодильник.

Глава 9

Тазз, ничего не трогай

Post Malone, Swae Lee — Sunflower

Я перевернула табличку на двери так, чтобы с улицы читалось «Закрыто».

Пожилая посетительница уже собирала вещи. Она убрала книгу в сумку, допила чай и подошла к выходу.

— Простите за неожиданное закрытие, — сказала я, придерживая для неё дверь. — Возникли непредвиденные обстоятельства.

Женщина посмотрела сначала на меня, потом на Бу и Кафку, всё ещё сидевшего на полке.

— Передай Бэккету, что за чай я заплачу завтра. — Она поправила ремешок сумки и вышла на улицу.

— Обязательно передам. — Я дождалась, пока посетительница отойдёт, и закрыла дверь.

Проверила замок один раз.

Потом второй.

Хотя бы одну инструкцию Бэка я выполнила без происшествий.

Отстегнув поводок, я позволила Бу свободно ходить по залу. Пёс сразу направился за стойку и принялся тщательно обнюхивать всё, до чего мог дотянуться.

— Ничего не ешь, — предупредила я, убирая ключи рядом с кассой. — Мы здесь ответственные взрослые.

Бу сунул нос в открытую коробку с салфетками.

— Хотя бы один из нас.

Теперь оставалось выключить свет и посадить Кафку в домик.

Свет мог подождать. Я осторожно заглянула под стойку и увидела большую трёхэтажную клетку. Внутри были деревянные лестницы, игрушки, миски и даже маленький синий гамак. Крыса жила лучше меня.

Мой надувной матрас в Бронксе даже отдалённо не напоминал личные апартаменты Кафки.

— Неплохо устроился, — сказала я, выпрямляясь.

Кафка сидел на полке и доедал яблоко. Услышав мой голос, он перестал жевать и посмотрел на меня.

— Нам обоим не нравится эта ситуация, — продолжила я, медленно приближаясь. — Но Бэк велел посадить тебя в домик, поэтому давай сделаем всё быстро и сохраним остатки достоинства.

Я протянула ладони.

Кафка продолжал наблюдать.

Нью-Йорк был полон крыс. Казалось бы, за годы жизни там можно было привыкнуть. Но дикие крысы в метро никогда не сидели у меня на руках и не смотрели так, будто заранее знали обо всех моих сомнительных решениях.

— Я просто подхвачу тебя под живот. Так сказал Бэк.

Кафка пошевелил усами.

— Не уверена, что ему можно доверять, но других инструкций у нас нет.

Я приблизила одну руку к его боку. Кафка напрягся, однако не убежал. Кажется, у меня получалось — ещё немного.

В этот момент Бу поставил передние лапы на стойку и радостно потянулся к новому знакомому.

— Бу, нет!

Кафка метнулся вперёд.

Он пробежал по моей руке, забрался на плечо и мгновенно скрылся в волосах.

Из меня вырвался такой громкий писк, что Бу испуганно спрыгнул со стойки.

Я замерла, боясь пошевелиться. Что-то тёплое перебирало лапками пряди возле затылка.

Крыса была у меня в волосах. Я закрыла глаза и медленно вдохнула.

— Кафка, нам обоим сейчас страшно.

Он продолжил устраиваться.

— Хотя нет. Тебе, судя по всему, очень удобно.

Подняв руки, я осторожно коснулась волос. Пальцы тут же встретились с тёплой шерстью, и по спине пробежали мурашки.

Кафка перебрался выше и уселся почти на макушке.

— Только не запутайся. Бэк меня убьёт, если придётся тебя выстригать.

Бу снова подошёл к стойке и посмотрел на меня снизу вверх.

— А ты вообще не помогай. Благодаря тебе он теперь считает мою голову недвижимостью.

Я открыла дверцу клетки и наклонилась к ней, надеясь, что Кафка сам поймёт намёк.

— Смотри, там гамак. Настоящий. Намного удобнее моих волос.

Кафка не пошевелился.

Пришлось наклониться сильнее.

— Домой, Кафка.

Он начал перебирать мои волосы передними лапами. Просто чудесно: теперь он собирался сделать там гнездо.

Я выпрямилась и посмотрела на часы. Неизвестно, сколько Бэка продержат в участке. Возможно, он вернётся через двадцать минут. Возможно, через несколько часов.

Но торчать всё это время над клеткой с крысой на голове я не собиралась.

— Ладно. Поработаем командой.

Закрыв дверцу домика, я осторожно поправила волосы, чтобы Кафка хотя бы не свалился, и оглядела кофейню.

Вокруг было идеально чисто. Ни одного случайного чека, забытого телефона или листка с надписью «спрятать тело до вторника».

Только документы возле кассы.

В них наверняка находились счета, накладные и прочие законные вещи, которые совершенно меня не интересовали.

Я посмотрела на входную дверь — заперта.

Потом на Кафку через отражение в металлической кофемашине.

Он смотрел на меня.

— Я ничего не трогаю.

Крыса шевельнула усами.

— Просто проверю, всё ли Бэк убрал перед уходом.

Я начала с ящика, куда он положил бумаги перед приездом полиции. Внутри оказались счета за электричество, накладные на кофе, расписание поставок и несколько заполненных налоговых форм. Сплошная скука.

Во втором ящике лежали запасные ручки, скотч, ножницы и упаковка кассовой ленты. В третьем обнаружились салфетки и одноразовые перчатки.

Ничего подозрительного.

Зато у Бэка было достаточно канцелярских принадлежностей, чтобы открыть второй магазин.

— Должно быть хоть что-то, — пробормотала я, возвращая бумаги на место.

Бу улёгся возле стойки и положил морду на лапы. Кафка по-прежнему сидел в волосах, время от времени напоминая о себе лёгкими движениями.

Я опёрлась ладонями о столешницу.

Пальцы случайно наткнулись на небольшое углубление с нижней стороны столешницы.

Я замерла и провела рукой по дереву ещё раз.

Под стойкой был спрятан узкий выдвижной ящик.

— Так-так.

Пришлось наклониться ниже. Кафка недовольно зашевелился, и я сразу придержала его одной рукой.

Ящик оказался почти незаметным. Без подсказки найти тайник было бы сложно.

Сердце забилось быстрее.

Я потянула за маленькую ручку. Ящик, разумеется, был заперт.

Я взяла оставленную Бэком связку и по очереди проверила ключи. Один открывал входную дверь, вторым открывалась касса, ещё два оказались слишком большими.

Ни один не открыл ящик.

Нормальный человек на этом остановился бы.

Нормальный человек вообще не стал бы проверять чужие ключи.

К сожалению, нормального человека в кофейне не было.

Я достала телефон и сфотографировала замок. Затем открыла своего любимого помощника с искусственным интеллектом.

«Как открыть такой замок? Он мой. Я просто потеряла ключ».

Ответ появился почти сразу:

«Я не могу помочь со взломом замков или обходом систем безопасности».

Я уставилась на экран.

— Предатель.

Кафка перебрал лапками волосы.

— Не ты. Хотя к тебе тоже есть вопросы.

Оставался любимый ТрубаТюб.

Там можно было найти инструкции на любой случай жизни: починить кран, испечь хлеб без духовки, собрать шкаф, пережить расставание и, судя по результатам моего поиска, принять несколько сомнительных решений посреди дня.

Я нашла короткий ролик, на заставке которого был похожий замок. Подробных объяснений мой взволнованный мозг всё равно не воспринимал. Мужчина в видео спокойно повторял, что главное — не торопиться и почувствовать механизм.

У него явно никогда не сидела на голове крыса.

Я достала из сумки две шпильки. Я поставила телефон рядом с ящиком и несколько раз попыталась повторить движения из ролика, но ничего не вышло. Пришлось снова посмотреть видео и попробовать ещё раз.

Замок не поддавался.

— Почувствовать механизм, — пробормотала я, продолжая возиться со шпилькой. — Я сейчас чувствую только приближение уголовной ответственности.

Бу начал вылизывать лапу. Кафка время от времени перебирал мои волосы, а мужчина из телефона всё так же спокойно объяснял, что нельзя нервничать.

Совет запоздал примерно на десять минут.

Я уже собиралась сдаться, когда внутри замка что-то щёлкнуло.

Рука замерла.

Бу перестал лизать лапу и посмотрел на меня.

Даже Кафка ненадолго прекратил двигаться.

Я осторожно потянула ручку. Ящик немного выдвинулся.

— Получилось.

Радость продержалась всего секунду: живот неприятно свело.

До этого момента всё происходящее можно было объяснить любопытством. Плохим, неуместным, почти преступным — но всё-таки любопытством.

Если я открою ящик, это уже будет настоящий выбор.

Бэк доверил мне кофейню. Оставил ключи и попросил только об одном.

Ничего не трогать.

Я посмотрела на закрытую дверь, потом на телефон, лежавший возле замка.

Я вспомнила Алекса на фотографии в баре и анонимное сообщение, отправленное ещё до его смерти.

Если Бэк действительно что-то скрывает, в ящике могла находиться первая настоящая зацепка.

А если не скрывает?

Тогда я просто вломилась в чужую жизнь ради будущего ролика.

От этой мысли стало неприятно.

Последние дни я врала, фотографировала людей без разрешения и цеплялась за каждое недосказанное слово. Убеждала себя, что хочу помочь, но где-то рядом постоянно маячили просмотры, подписчики и возможность наконец доказать, что я не скучная девушка с собакой в полицейской кепке.

Можно было закрыть ящик прямо сейчас, и Бэк никогда бы не узнал.

Кафка снова пошевелился в волосах.

— Не осуждай меня.

Я глубоко вдохнула и потянулась к ручке.

— Прости, Бэк.

Ящик открылся.

Сверху лежало водительское удостоверение. На фотографии Бэк выглядел моложе, но хмурился точно так же.

Бэккет Бейли.

Права были выданы в Калифорнии.

Я нахмурилась. Что привело человека из Калифорнии в небольшой город и заставило управлять кофейней?

Под удостоверением лежал полароидный снимок.

На нём Бэк стоял возле озера рядом с похожим на него мужчиной. Те же тёмные волосы, линия подбородка и скулы. Только незнакомец выглядел немного старше. Неужели брат?

Они оба смеялись. Бэк — широко и свободно, без привычной сдержанности.

Я перевернула фотографию.

Никакой подписи.

Положив снимок обратно, я достала небольшую чековую книжку. Несколько первых страниц относились к обычным расходам кофейни, но дальше начались имена и короткие пометки.

«Ванесса Х. — лекарства».

«К. Дойл — билет».

«А. Картер — долг».

«Реабилитационный центр — первый взнос».

«Дж. Уоллес — документы».

Я перечитала записи ещё раз.

На первый взгляд всё выглядело так, будто Бэк помогал людям деньгами. Оплачивал лекарства, реабилитацию, долги.

Но билет куда?

Какие документы понадобились Дж. Уоллесу?

И почему чековая книжка лежала в запертом тайном ящике?

Кафка зашевелился в волосах, но на этот раз я почти не обратила внимания.

Крыса внезапно перестала быть самой странной вещью в этой кофейне.

Я достала телефон и сфотографировала несколько страниц. Потом вернула чековую книжку на место, стараясь запомнить порядок вещей.

Лёгкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Телефон едва не выпал из рук.

Я быстро положила права и фотографию обратно, задвинула ящик и провернула замок. Шпильки отправились в сумку, телефон — в задний карман.

Стук повторился.

Бу поднялся и направился к двери.

Я посмотрела на своё отражение в кофемашине. Волосы растрепались, на макушке сидел Кафка, а взгляд был такой, будто меня застали на месте преступления.

Почти так и произошло.

За стеклом стоял пожилой мужчина в потёртой джинсовой куртке. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а в руках он держал бумажный пакет.

Увидев меня, мужчина улыбнулся и снова постучал.

Я глубоко вдохнула, подхватила поводок Бу и направилась к двери.

Главное — вести себя естественно.

Насколько это вообще возможно с крысой на голове.

Я открыла дверь и выглянула наружу, продолжая придерживать Кафку одной рукой. Мужчина заглянул мне за плечо.

— Бэка нет? — спросил он, заметив перевёрнутую табличку.

Крыса в моих волосах его совершенно не смутила. Ну и ладно: в этом городе границы нормы были намного шире, чем я предполагала.

— Он ненадолго отлучился по делам, — ответила я, не открывая дверь полностью.

Бу тут же просунул нос в образовавшуюся щель. Пришлось придержать поводок, одновременно следя, чтобы Кафка не решил перебраться на нового человека.

Мужчина нахмурился и посмотрел на часы.

— Странно. У нас сейчас встреча. Остальные скоро подойдут.

Вот оно.

Та самая группа.

Он тяжело вздохнул и уже собирался уходить. Разочарование на его лице было настолько явным, что я невольно задержала его.

— Подождите. — Я открыла дверь шире. — Бэк предупреждал, что вы придёте.

Враньё выскочило подозрительно легко.

Мужчина остановился.

— Предупреждал?

— Конечно. — Я постаралась улыбнуться уверенно. — Просто из-за полицейских всё вылетело из головы.

Вот же чёрт. Не стоило упоминать полицейских.

Брови мужчины поползли вверх.

— Каких полицейских?

— Обычных. — Я сразу отступила, пропуская его внутрь. — Ничего серьёзного. Заходите, на улице прохладно.

Он продолжал смотреть на меня с сомнением, но всё-таки переступил порог.

Бу тут же обнюхал его ботинки. Мужчина наклонился, дал псу себя обнюхать, а затем осторожно погладил его между ушами.

— Хороший мальчик, — произнёс он, выпрямляясь.

— Его зовут Бу. Он не кусается, если вы не белка и не пытаетесь отобрать у него резиновый огурец.

Мужчина усмехнулся и снова посмотрел на Кафку.

— А этот парень, похоже, нашёл новое место.

— Он отказывается переезжать. — Я осторожно коснулась волос возле затылка. — У нас сложные переговоры.

Кафка зашевелился и перебрался на плечо. Стало немного легче дышать.

Мужчина снял куртку и повесил её возле входа.

— Раньше я тебя здесь не видел.

— Я в Холлинтауне недавно. — Я закрыла дверь и снова повернула ключ. — Вроде как отдыхаю от Нью-Йорка.

Отличный отдых: в закрытой кофейне, после незаконного вскрытия чужого ящика.

С крысой на плече.

Очень оздоровительная поездка.

— Значит, Бэк наконец нашёл себе подружку, — решил мужчина, с улыбкой переводя взгляд с меня на ключи в моей руке.

Я едва не выронила связку.

— Нет. Мы не… Я просто…

Бу завилял хвостом. Кафка перебрал лапками ткань футболки. Вот же предатели — все до единого.

Мужчина тихо рассмеялся и подошёл к ближайшему столику.

— Понял. Больше не спрашиваю.

По его тону было ясно: ничего он не понял и уже всё решил.

— Я Вэл, — представилась я, убирая ключи возле кассы.

Он отодвинул один из столиков к окну и протянул руку.

— Скотт.

Мы пожали руки. Ладонь у него оказалась сухой и тёплой.

— Нужно освободить середину зала, — объяснил Скотт, берясь за следующий стол. — Обычно мы ставим стулья в круг.

— Давайте помогу. — Я поставила сумку под стойку и взялась за спинку ближайшего стула.

Пока мы двигали мебель, Бу ходил за нами следом и проверял каждый переставленный предмет. Кафка постепенно освоился на моём плече и даже начал умываться, будто сидеть на незнакомой женщине было частью его обычного распорядка.

— Вы давно приходите на эти встречи? — спросила я, поднимая стул.

Вопрос прозвучал достаточно нейтрально. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Скотт оттащил небольшой стол от стены.

— Около двух лет.

— Значит, группа существует давно.

Он поставил стол возле стойки и поправил рукава рубашки.

— Немного дольше, чем я сюда хожу.

Я перенесла ещё один стул и поставила рядом с остальными.

— Бэк ведёт все встречи?

Скотт посмотрел на меня чуть внимательнее.

На секунду мне показалось, что с вопросами я поспешила.

— Почти все, — ответил он, возвращаясь к столам. — Иногда мы собираемся сами. Но с ним спокойнее.

В голосе слышалась искренняя привязанность.

— Вы хорошо к нему относитесь, — заметила я, стараясь, чтобы это не прозвучало вопросом.

Скотт медленно кивнул.

— Он помог мне, когда больше никто не захотел.

Мне сразу вспомнилась Ванесса.

Она сказала почти то же самое.

— Чем помог? — спросила я и тут же пожалела.

Скотт не ответил. Он взял ещё один стул и поставил в круг, тщательно выравнивая расстояние между стульями.

Граница появилась мгновенно.

Я её почувствовала и не стала давить.

— Где обычно стоят чай и кофе? — спросила я, меняя тему.

Скотт расслабился и указал на нижний шкафчик.

— Стаканчики там. Чай рядом с сахаром. Алекса принесёт еду.

Мы поставили возле круга небольшой стол и разложили на нём стаканчики, пакетики чая и сахар. Я нашла электрический чайник, наполнила водой и включила.

— Много людей приходит? — спросила я, закрывая крышку.

Скотт сел на один из стульев и посмотрел на часы.

— По-разному. Есть несколько групп, но Бэк не делит людей строго по дням. Каждый приходит тогда, когда может. Или когда особенно нужно.

Он взял пустой стаканчик и принялся медленно вращать его между ладонями.

В этих словах не было ничего зловещего, скорее наоборот.

Группа всё меньше походила на секту и всё больше — на место, за которое люди держались обеими руками.

Это совершенно не помогало моему расследованию.

Через несколько минут в дверь снова постучали.

На пороге стояла женщина лет сорока с большим контейнером в руках. Тёмные волосы были собраны в низкий хвост, поверх светлой рубашки она надела мягкий серый кардиган.

Я открыла дверь.

— Алекса, — представилась женщина и показала контейнер. — Кексы с черникой.

— Вэл. — Я пропустила её внутрь и заперла дверь. — Временный смотритель кофейни и постоянный смотритель вот этих двоих.

Я указала сначала на Бу, затем на Кафку.

Алекса внимательно посмотрела на крысу у меня на плече.

— Кафка редко сидит на незнакомых.

— Он сначала выбрал волосы. Плечо стало результатом компромисса.

Она поставила контейнер на стол и впервые улыбнулась.

Следующим пришёл Карлос. Его я видела возле кофейни в первый день. Он вошёл, коротко поздоровался со Скоттом и Алексой, а заметив меня, остановился.

— А Бэк где? — спросил он, не снимая куртки.

Я закрыла за ним дверь и убрала ключ в карман.

— Скоро вернётся.

Карлос посмотрел на Кафку, потом на связку ключей, торчавшую из моего кармана.

— Кто ты?

— Вэл. — Я протянула ему руку.

Он не пожал её. Только перевёл взгляд на Скотта.

Очень дружелюбно.

— Она ждёт Бэка, — объяснил тот, расставляя кексы на столе.

Формально это даже было правдой.

Карлос снял куртку и занял стул ближе к двери.

Ещё двое участников написали Скотту, что не придут. В итоге участников оказалось трое, не считая меня, Бу и Кафки.

Все расселись по кругу.

Я осталась возле стойки.

В кофейне повисла тишина. Часы тикали на стене, Бу тяжело вздохнул возле моих ног, а Скотт всё чаще поглядывал на дверь.

Все ждали Бэка.

Если честно, я понятия не имела, что делать.

Нельзя было просто встать в центр круга и начать блиц-опрос на тему: «Кто из вас знал мёртвого Алекса, почему исчезают участники и насколько ваш бариста похож на главу секты?»

Хотя это сэкономило бы много времени.

— Может, кому-нибудь чай? — предложила я, подходя к столику.

Скотт вежливо покачал головой. Алекса взяла один из пакетиков, но не стала открывать. Карлос продолжал смотреть на часы.

— Я позвоню ему. — Он достал из кармана настоящий кнопочный телефон.

Вот это да.

Я думала, они исчезли где-то между дисками с фильмами и джинсами с экстремально низкой посадкой.

Карлос нажал одну кнопку и приложил телефон к уху. В помещении стало ещё тише.

Примерно через полминуты он опустил руку.

— Не отвечает.

Алекса плотнее запахнула кардиган.

— Мне это не нравится.

Скотт посмотрел на меня. В его взгляде не было подозрения, только беспокойство.

— Его забрал Куил?

Врать ему оказалось неожиданно трудно.

Я взяла со стола пустой стаканчик, просто чтобы занять руки.

— Бэка попросили проехать в участок и уточнить какие-то детали, — призналась я, рассматривая узор на картоне. — Он уехал сам. Без наручников и всего такого.

Карлос резко подался вперёд.

— Из-за Алекса?

— Мне не сказали.

На этот раз скрывать было нечего.

— Они просто приехали, поговорили и увезли его с собой.

Алекса побледнела и опустила руки на колени.

Скотт поставил стаканчик на пол.

— Если бы Бэка задерживали, ему бы не позволили оставить кофейню на тебя.

Звучало разумно.

Хотя Куилу, кажется, было совершенно всё равно, кому достанется кофейня.

— Он скоро вернётся, — сказала я, глядя на участников группы. — А пока можно просто подождать.

Карлос поднялся.

— Мы не проводим встречи без него тут.

Он потянулся за курткой.

— Необязательно проводить встречу, — поспешила добавить я. — Можно выпить чай. Поесть кексы. Поговорить о чём-нибудь обычном.

Карлос остановился, но садиться не стал.

— Мы и так можем поговорить об обычном дома.

— Не все могут, — тихо произнёс Скотт.

Карлос сжал куртку в руках. Несколько секунд он смотрел на пожилого мужчину, а затем тяжело выдохнул и вернулся на своё место.

Я потянулась к чайнику. Рядом стоял уже наполненный стаканчик. Не задумываясь, я взяла его и сделала большой глоток.

Горечь обожгла язык. Это был кофе.

Я замерла со стаканчиком возле губ.

Как это вообще получилось?

— Всё хорошо? — спросила Алекса, наблюдая за мной.

Пришлось проглотить.

— Отлично. — Я поставила кофе на стол и сразу схватилась за воду. — Просто горячо.

Было поздно: кофеин уже попал в организм.

Тазз загружается.

Нужно было срочно придумать, чем занять людей до возвращения Бэка. Желательно раньше, чем сердце начнёт отбивать чечётку, а язык окончательно отделится от мозга.

— Давайте поговорим о чём-нибудь лёгком, — предложила я, выходя к кругу. — Без личных вопросов и тяжёлых тем. Просто чтобы не сидеть в тишине и не представлять худшее.

Участники переглянулись.

Карлос скрестил руки на груди.

— Например?

Я оглядела стулья и заметила книгу, торчавшую из сумки Алексы.

— Фильмы. Музыка. Книги. Всё, что помогает отвлечься, когда день окончательно решил тебя добить.

Алекса коснулась края книги, но ничего не сказала.

— Бэк не проводит такие игры, — заметил Карлос, постукивая ботинком по полу.

— Меня сейчас совершенно не волнует, какие игры проводит Бэк. — Я почувствовала, как слова начинают вылетать быстрее. — Его нет, вы нервничаете, Скотт уже десять раз посмотрел на дверь, Алекса не открыла чай, который держит несколько минут, а ты надел куртку, снял куртку, снова надел и опять снял. Поэтому нам всем не помешает заняться чем-нибудь другим.

Карлос опустил взгляд.

Куртка действительно снова лежала у него на коленях.

Скотт прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку.

— Давайте попробуем, — предложил он и поставил стаканчик под стул.

Алекса немного расслабила плечи.

— Я тоже не против.

Карлос посмотрел на них обоих и нехотя отложил куртку.

— Только без глупых вопросов.

— Никаких глупых вопросов. — Я подняла ладонь, обещая. — Начну с себя. Мой любимый фильм — «С любовью, Рози».

Карлос нахмурился.

— Не смотрел.

— Ты многое потерял. — Я села на свободный стул и поправила Кафку на плече. — Это фильм о двух людях, которые любят друг друга всю жизнь, но вместо одного нормального разговора выбирают годами принимать ужасные решения.

Скотт заинтересованно наклонил голову.

— И чем заканчивается?

— Если расскажу, смотреть будет неинтересно. — Я взяла со стола кекс и сняла бумажную обёртку. — Но весь фильм хочется залезть в экран, схватить их обоих за плечи и заставить наконец поговорить. У них одна проблема. Одна. И решается бесплатно.

Карлос усмехнулся и покачал головой.

— Звучит глупо.

— Звучит как жизнь, — возразила я, откусывая кусочек кекса.

Алекса тихо рассмеялась.

— С этим сложно спорить.

Я посмотрела на Карлоса.

— Теперь твоя очередь.

Он напрягся и сразу потянулся к куртке.

— Я не соглашался отвечать.

— Ты согласился участвовать. Это юридически почти одно и то же.

Скотт подался вперёд.

— Назови любой фильм, Карлос. Здесь никто не будет смеяться.

Мужчина несколько секунд разглядывал свои ботинки.

— «Бриолин».

Я перестала жевать.

Карлос сразу поднял голову.

— Что?

— Ничего. — Я поспешно проглотила кекс. — Просто не ожидала.

— А что ты ожидала? — Он снова скрестил руки на груди.

Я скользнула взглядом по его тяжёлым ботинкам, тёмной куртке и постоянно нахмуренным бровям.

— Что-нибудь, где мужчина сорок минут молчит, а потом взрывает машину.

Алекса первой не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Следом улыбнулся Скотт.

Карлос пытался сохранить серьёзность, но вскоре тоже усмехнулся.

Напряжение в комнате немного ослабло.

В этот момент в дверь постучали.

Бу первым сорвался с места и подбежал к стеклу. Я поднялась, придержала Кафку и пошла открывать.

На пороге стояла Ванесса.

Увидев Бу, она сразу улыбнулась. Пёс завилял хвостом так сильно, что задняя часть его тела начала двигаться отдельно от передней.

— Бу, привет! — Ванесса присела, и он тут же положил передние лапы ей на плечи.

Я придержала дверь, пока они обменивались объятиями.

— Ванесса, заходи. Мы ждём Бэка.

Девушка переступила порог и оглядела круг стульев.

— А где он?

— Его попросили съездить в участок. — Я закрыла дверь и повернула ключ. — Он должен скоро вернуться.

Улыбка Ванессы померкла. Она посмотрела на остальных, но никто ничего не добавил.

Бу прижался к её ноге. Девушка машинально опустила ладонь ему на голову.

— Мы пока говорим о любимых фильмах, — объяснила я, возвращаясь к кругу. — Карлос только что признался в любви к «Бриолину».

— Я не признавался в любви, — возразил он, поправляя рукав куртки.

Ванесса посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло веселье.

— Ты каждый год смотришь его в день рождения.

Карлос бросил на неё недовольный взгляд.

— Это был секрет.

Ванесса села рядом с Алексой, а Бу сразу устроился у её ног.

— Не знала.

Скотт тихо рассмеялся. Карлос пробормотал что-то под нос, но уголки его губ снова приподнялись.

Разговор продолжился.

Алекса выбрала старую экранизацию «Маленьких женщин». Скотт признался, что каждый декабрь пересматривает «Эту замечательную жизнь». Ванесса долго не могла определиться, а затем назвала «Амели».

Мы спорили, перебивали друг друга и постепенно забывали смотреть на дверь.

Даже Карлос перестал держать куртку на коленях.

Кексы исчезали один за другим. Чай остывал в стаканчиках. Кофеин разогнал мои мысли до скорости света, и мне приходилось следить за собой, чтобы не перескакивать с фильмов на книги, с книг на музыку, а затем внезапно на теорию о том, почему главные герои хорроров никогда не включают свет.

Кафка перебрался с плеча на спинку моего стула и устроился возле шеи. Бу лежал у ног Ванессы, положив морду на её ботинок.

Я не узнала ничего об Алексе.

Не услышала ни слова об исчезнувших людях.

Не получила ни одной новой зацепки.

Но участники группы смеялись.

Неловко, осторожно, словно вспоминали, как это делается. И почему-то в этот момент их смех показался важнее всех вопросов, которые я подготовила.

Возможно, впервые с момента приезда я сделала что-то не ради расследования.

Примерно через час все кексы были съедены, чай выпит, а наш круг уже не напоминал собрание людей, ожидающих плохих новостей.

Даже Карлос расслабился. Он больше не смотрел на дверь каждые несколько минут и теперь спорил со мной о песнях The Beatles.

— И всё-таки я выбираю Hey Jude. — Я откинулась на спинку стула и поправила Кафку, который окончательно устроился на моём плече.

Крыса устало свесила передние лапы и прикрыла глаза. Карлос взял со стола последний кекс и снял бумажную обёртку.

— Слишком очевидный выбор.

— Очевидный не значит плохой, — возразила я и потянулась за водой.

Он откусил кусок и задумчиво прожевал.

— Значит, скучный.

— Карлос, ты выбрал «Бриолин». Не начинай войну, которую не сможешь выиграть.

Алекса тихо рассмеялась и убрала пустой стаканчик на стол.

— Она права. После «Бриолина» критиковать чужой вкус уже поздно.

Карлос посмотрел на неё с притворным возмущением.

— Я думал, мы здесь никого не осуждаем.

— Мы и не осуждаем, — ответил Скотт, складывая салфетки в небольшую стопку. — Только делаем выводы.

Ванесса улыбнулась и почесала Бу за ухом.

Алекса посмотрела на часы.

— Уже восемь.

Я тоже подняла голову. Время пролетело незаметно. Казалось, мы сели в круг всего несколько минут назад.

— Я вас совсем заболтала, — сказала я и неловко потёрла ладонью шею. — Это побочное действие кофеина. Я предупреждала Бэка, но он почему-то не составил для вас план эвакуации.

Карлос доел кекс и стряхнул крошки с пальцев.

— Полчаса мы слушали пересказ «С любовью, Рози». Эвакуация бы не помогла.

— Я объясняла важность нормального общения между людьми.

— Очень долго объясняла.

Ванесса рассмеялась, а затем осторожно положила ладонь мне на колено.

— Было правда весело, Вэл.

Я посмотрела на её тонкие пальцы.

Внутри неожиданно стало тепло.

Последний раз я чувствовала что-то похожее, когда одна подписчица написала, что ей нравится слушать именно мои мысли — не монтаж, не подбор материала и не Бу в полицейской кепке, а меня.

Принимать похвалу всегда было сложно. Особенно когда внутри всё становилось мягким, а ты совершенно не знала, куда это деть.

— Мне тоже было приятно, — ответила я и слегка сжала ладонь Ванессы.

Скотт поднялся и начал собирать пустые стаканчики.

— Спасибо, что осталась с нами.

— Я ничего особенного не сделала. — Я сняла Кафку с плеча, чтобы помочь убрать стулья, но он тут же вцепился лапами в футболку.

Пришлось вернуть его обратно.

— Просто много говорила.

— Иногда это именно то, что нужно, — произнёс Скотт и отнёс мусор к стойке.

Знакомый звон колокольчика разнёсся по кофейне.

Все разговоры оборвались почти мгновенно.

Я повернула голову.

В дверях стоял Бэк.

Волосы немного растрепались, под глазами залегли тени, а плечи были напряжены так, будто последние несколько часов он удерживал на них потолок.

Его взгляд медленно скользнул по стульям, пустым стаканчикам, остаткам кексов и остановился на Кафке, сидевшем у меня на плече.

Ничего хорошего это не обещало.

Ванесса первой поднялась со стула.

— Бэк! — Она быстро пересекла зал и обняла его.

Он застыл всего на мгновение, а затем крепко прижал девушку к себе. Ванесса уткнулась лбом ему в грудь, продолжая держаться за ткань куртки.

Я почему-то не могла отвести взгляд.

В груди неприятно кольнуло. Это было глупо — очень глупо.

Я самовольно оставила его кофейню открытой, взломала тайный ящик, а теперь сидела с его крысой на плече. Морального права на странные ощущения у меня не было.

Бэк поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

Я сразу вспомнила о ключах в кармане, фотографиях в телефоне и шпильках, которыми вскрыла замок.

Кафка пошевелился на плече.

— Вэл, — произнёс Бэк, продолжая меня рассматривать.

По одному имени невозможно было понять, собирался ли он меня выгнать, придушить или просто сесть на пол и сдаться.

Я подняла ладони.

— В мою защиту: все живы.

Карлос шумно выдохнул и потёр переносицу.

— Морально — не все. Она заставила нас обсуждать романтические фильмы.

Бэк перевёл взгляд на него.

— Тебя заставили?

— Не спрашивай. — Карлос предупреждающе поднял руку и откинулся на спинку стула.

На губах Бэка появилась короткая улыбка.

Значит, убивать меня прямо сейчас он, по крайней мере, пока не собирался.

Бу поднялся с пола и подбежал к нему. Бэк разжал руки, выпуская Ванессу, а затем присел и погладил пса.

— Как ты, дружок?

Бу с энтузиазмом облизал его подбородок.

Предатель даже не попытался скрыть, как сильно скучал.

Скотт подошёл ближе.

— Что произошло?

Бэк выпрямился и провёл ладонью по волосам.

— Ничего серьёзного. Задали несколько вопросов по делу Алекса.

— И отпустили? — спросила Алекса, прижимая к груди пустой контейнер из-под кексов.

— Как видишь. — Бэк снял куртку и повесил возле входа.

Карлос не сводил с него взгляда.

— Что они хотели узнать?

Бэк задержался возле вешалки, расправляя рукав куртки.

— Вернулись к моим показаниям. Уточнили время последней встречи с Алексом и спросили о группе.

Напряжение снова вернулось в зал.

Ванесса сделала шаг к нему.

— Они нашли Кола?

Имя прозвучало тихо, но я услышала: Кол. Я мысленно вписала его в блокнот и трижды подчеркнула.

Кто такой Кол?

Бэк замер. Его пальцы всё ещё держали край куртки.

— Нет. — Он отпустил ткань и повернулся к Ванессе. — Пока нет.

Девушка опустила глаза и обняла себя руками.

Карлос выругался себе под нос. Алекса прижала контейнер сильнее, а Скотт медленно вернулся к своему стулу.

Имя определённо было знакомо каждому из них.

Кроме меня.

Я сидела неподвижно, боясь выдать интерес. Даже Кафка, словно почувствовав перемену, перестал перебирать лапами футболку.

— Полиция считает, что он всё ещё в городе? — спросил Карлос и наклонился вперёд, уперев локти в колени.

Бэк подошёл к стойке и налил себе воды.

— Они не стали рассказывать, что считают.

Он сделал несколько глотков, а затем поставил стакан возле раковины.

— Я тоже ничего не знаю.

Карлос сжал ладони.

— Он не мог просто исчезнуть.

Ванесса подняла на него взгляд.

— Мог. Все могут.

После этих слов стало совсем тихо.

Я вспомнила людей, о которых читала перед поездкой. Тех, кто перестал отвечать на звонки, не вернулся домой и не оставил после себя ничего, кроме вопросов.

Бэк посмотрел на Ванессу, но она уже отвернулась.

Алекса первой поднялась и поправила кардиган.

— Расскажешь, когда сможешь.

Она подошла к Бэку и осторожно коснулась его плеча.

— Мы на твоей стороне.

Бэк коротко кивнул.

— Спасибо.

Алекса взяла контейнер и направилась к выходу. Проходя мимо меня, она остановилась.

— И тебе спасибо, Вэл.

Я подняла голову.

Она тепло улыбнулась и вышла. Колокольчик звякнул, когда дверь закрылась.

Скотт пожал Бэку руку.

— Если понадоблюсь, позвони. В любое время.

— Позвоню. — Бэк сжал его ладонь обеими руками.

Карлос тоже поднялся. Он надел куртку и посмотрел сначала на Бэка, затем на меня.

— Hey Jude всё равно переоценена.

— До встречи, Карлос. — Я помахала ему, стараясь не улыбаться.

Он фыркнул, но перед выходом всё-таки кивнул.

Скотт ушёл следом.

В кофейне остались я, Бэк и Ванесса.

А ещё Бу, Кафка и неловкость, которая заняла все свободные стулья.

Ванесса подошла к Бэку.

— Можно тебя на минуту?

Она кивнула в сторону улицы. Бэк сразу взял куртку и открыл дверь.

Они вышли наружу.

— Ну да, меня здесь нет, — пробормотала я и начала возвращать мебель на места.

Разговора за стеклом почти не было слышно. Ванесса говорила быстро и много жестикулировала. Бэк стоял напротив, засунув руки в карманы куртки, и не перебивал.

Я подвинула к окну один стол, потом ещё один, старательно избегая смотреть на улицу. Получалось плохо.

Ванесса указала куда-то в сторону дороги, затем прижала ладони к груди. Бэк ответил всего несколько слов. После этого девушка покачала головой и отступила.

На секунду наши взгляды встретились через стекло.

Я тут же схватилась за ближайший стул и сделала вид, что сейчас нет ничего важнее, чем поставить его ровно.

Когда снова решилась посмотреть, Ванесса уже уходила по улице.

Бэк остался возле входа. Он стоял неподвижно, опустив голову, а пальцы одной руки сжимали край рукава.

Через несколько секунд дверь открылась.

В кофейню ворвался прохладный вечерний воздух.

Бэк вошёл, закрыл дверь и молча опустился на ближайший стул. Затем провёл ладонями по волосам и наклонился вперёд, уперев локти в колени.

Что-то в разговоре с Ванессой окончательно его добило.

Я застыла возле стойки, не зная, стоит ли подходить.

Бу решил за меня. Он подошёл к Бэку и положил морду ему на колено.

Бэк машинально провёл рукой по шерсти пса.

Я осторожно сделала шаг вперёд.

— Эй, Даффи Дак…

Он не поднял головы.

Похоже, объяснение того, почему я не закрыла кофейню и устроила встречу без его разрешения, придётся немного отложить.

Я постояла возле стойки ещё несколько секунд, пытаясь понять, стоит ли вообще начинать разговор.

Бэк продолжал гладить Бу. Пёс тяжело вздыхал, будто именно ему пришлось последние несколько часов отвечать на вопросы полиции.

— Так получилось, — начала я, подходя ближе.

Бэк не поднял головы, но ладонь на спине Бу остановилась.

— Я пыталась посадить Кафку в домик. Как видишь, не очень удачно.

Крыса пошевелилась на моём плече и ещё крепче вцепилась лапами в футболку.

— Потом пришёл Скотт, — продолжила я и опустила взгляд на ключи в своей руке. — Он сказал, что у них встреча. Когда я попыталась его отправить домой, он выглядел так, будто весь день только ради неё и держался.

Бэк медленно провёл ладонью по голове Бу.

— Поэтому ты решила открыть дверь.

— Я подумала, что они могут просто подождать тебя. — Я подошла к ближайшему столу и положила ключи на край. — Правда. Никаких тайных планов по захвату группы у меня не было.

По крайней мере, до того, как Скотт постучал.

О тайном ящике сейчас лучше не вспоминать.

Особенно о фотографиях в телефоне.

— Потом пришли остальные, — добавила я, сцепив пальцы перед собой. — Они начали волноваться, потому что ты не отвечал. Я не знала, сколько тебя продержат, поэтому предложила поговорить о чём-нибудь обычном.

Бэк наконец посмотрел на меня.

Усталость в его глазах заставила заготовленные оправдания исчезнуть.

— Я не расспрашивала их о группе, — сказала я уже тише. — И не задавала личных вопросов. Мы говорили о фильмах, музыке и книгах. Карлос любит «Бриолин». Не знаю, насколько это секретная информация, но теперь ты тоже её знаешь.

На губах Бэка появилась слабая улыбка.

Совсем короткая, но я заметила.

— Он убьёт тебя, если узнает, что ты рассказала.

— Тогда у полиции появится еще одно дело.

Бэк опустил взгляд на Бу и снова погладил его между ушами.

Я перемялась с ноги на ногу.

— Прости, если перешла границу. Мне казалось, что я могу помочь.

Последнее слово прозвучало неуверенно.

Я действительно хотела помочь. Но в сумке лежали шпильки, которыми я вскрыла его ящик, а в телефоне хранились фотографии чековой книжки.

От чувства вины неприятно сжался желудок.

Можно было рассказать всё сейчас. Признаться, что я не журналистка, что приехала ради ролика, читала сообщения о пропавших людях, фотографировала участников и рылась в его вещах. Бэк разозлится, выгонит меня и, возможно, будет прав.

Я открыла рот, но Бэк заговорил первым.

— Я видел вас через окно.

— Давно? — спросила я и замерла.

— Достаточно.

Он откинулся на спинку стула и провёл ладонью по затылку.

— Карлос смеялся.

— Один раз. Совсем немного.

— Алекса тоже.

Я опустила руки.

— Мы просто разговаривали.

— Я знаю.

Бэк помолчал, продолжая смотреть на опустевший круг стульев.

— В последнее время встречи проходят тяжело. После смерти Алекса они почти не разговаривают. Сидят, смотрят на дверь и ждут, что произойдёт что-нибудь ещё.

Он сжал ладонь на колене.

— Сегодня они смеялись.

Я не нашлась с ответом.

Обычно слова появлялись раньше мыслей, но сейчас внутри стало непривычно тихо.

— Спасибо, — произнёс Бэк. Одно простое слово.

Он не стал выяснять, почему я не закрыла кофейню сразу. Не потребовал объяснить, как Кафка оказался у меня на плече. Не начал рассказывать, сколько правил я успела нарушить — просто поблагодарил.

От этого совесть укусила ещё сильнее.

— Не за что, — ответила я и опустила взгляд.

Кафка перебрал лапками ткань возле шеи. Я осторожно накрыла его ладонями и попыталась снять с плеча.

В этот раз страха почти не было.

Кафка позволил подхватить себя под живот и лишь недовольно шевельнул хвостом.

— Кажется, это твоё. — Я осторожно посадила Кафку Бэку на колено.

Он сразу перебрался хозяину на грудь, затем забрался на плечо и спрятался под воротом футболки.

Бэк заметно расслабился.

— Вы с ним подружились.

— Он два часа использовал меня как мебель.

— Для Кафки это и есть дружба.

Я взяла ключи со стола и протянула Бэку.

— Я проверила входную дверь дважды.

Он потянулся за связкой. Его пальцы коснулись моих, но ключи сразу не забрал.

Я подняла глаза.

Бэк смотрел на наши руки, будто сам не заметил, что задержал мою ладонь. Тепло его пальцев медленно разошлось по коже.

Сердце забилось быстрее. Нужно было просто отпустить ключи. Почему-то я продолжала их держать.

— Завтра после закрытия, — тихо произнёс Бэк. — В восемь.

— Что будет завтра? — спросила я, стараясь не смотреть на его руку.

Он немного сильнее сжал связку. Металл тихо звякнул между нашими пальцами.

— Нам нужно поговорить.

В животе всё сжалось.

Он узнал про ящик?

Заметил, что вещи лежат не так?

Увидел шпильки?

— О чём? — Я попыталась произнести вопрос спокойно, но голос слегка дрогнул.

Бэк наконец забрал ключи и убрал их в карман.

— Завтра узнаешь.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этими словами.

Не получилось.

— Хорошо. В восемь. — Я поправила ремешок сумки на плече.

Бу поднял голову с колена Бэка и посмотрел на меня.

— Пойдём, напарник.

Пёс не двинулся.

— Бу.

Он ещё сильнее прижался к Бэку.

Тот впервые за весь разговор тихо усмехнулся.

— Можешь оставить его здесь.

— Даже не мечтай. — Я пристегнула поводок к ошейнику и слегка потянула. — У нас номер оплачен на двоих.

Бу нехотя поднялся.

Я направилась к двери, но возле выхода обернулась. Бэк снова сидел, наклонившись вперёд. Кафка выглянул из-под воротника и устроился возле его шеи.

Вся усталость вернулась, как только мы перестали разговаривать.

— Бэк?

Он поднял голову.

— С тобой точно всё будет нормально?

Несколько секунд он молчал, перебирая ключи в кармане.

— Мне просто нужно немного побыть одному.

Слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась просьба.

Я кивнула и открыла дверь.

— Тогда до завтра, Даффи Дак.

— До завтра, Тазз.

На этот раз я не стала спорить.

Мы с Бу вышли на улицу. Колокольчик звякнул за спиной. Дверь закрылась, и Бэк остался один в тихой кофейне.

Я дошла до машины и только там поняла, что пальцы всё ещё помнят тепло его руки.

Гораздо сильнее, чем должны были.

Глава 10

Сэндвич из автомата

Sixpence None The Richer — Dont Dream Its over

Я припарковалась напротив отеля и выключила двигатель. Солнце уже село, а над пустой парковкой горел одинокий фонарь.

Бу сидел на пассажирском кресле и смотрел на меня.

Я отстегнула ремень безопасности, повернулась к нему и уткнулась носом в тёплую шерсть на шее. Пёс сразу положил голову мне на плечо.

Это всегда успокаивало.

— Что же делать, Бу? — спросила я, продолжая обнимать его.

Пёс лизнул меня в щёку.

— Очень полезный совет.

Я невольно улыбнулась.

Бу никогда не читал морализаторских лекций и не предлагал взвесить все последствия. Просто облизывал меня и полностью игнорировал личные границы.

Телефон завибрировал в кармане.

Разговаривать сейчас ни с кем не хотелось, но любопытство победило. На экране горело сообщение от Лекси:

«Куда ты пропала? Почему не отвечаешь? Я волнуюсь».

Я посмотрела на время.

Последний раз мы переписывались утром перед поездкой. Лекси была на работе. Отличная я подруга, очень ответственная.

Можно было написать правду:

«Привет. Владелец кофейни побывал в участке, его крыса несколько часов жила у меня в волосах, я незаконно открыла его тайный ящик, провела встречу группы поддержки, узнала о пропавшем Коле и, возможно, начинаю испытывать странные чувства к мужчине, который умеет одним спасибо снести мне нервную систему».

Очень успокаивающее сообщение. Лекси немедленно приедет и лично запихнёт меня в багажник.

Я набрала более безопасный вариант:

«Всё нормально. Просто дело оказалось сложнее, чем я думала. Я в Холлинтауне, отель СаллиЛэнд. Пришлю адрес. Не волнуйся».

Ответ появился почти сразу:

«Почему название отеля звучит как место, где тебя убьют в первой сцене фильма?»

Я посмотрела на облупившуюся вывеску.

Справедливый вопрос.

«Зато сюда пускают с собаками».

Лекси прислала три сердитых смайлика.

Я отправила адрес и пообещала позвонить утром. Мы с Лекси были очень разными. Она постоянно пропадала в лаборатории и не всегда понимала, зачем я часами читаю старые судебные документы или спорю с незнакомцами в комментариях.

Я тоже не понимала большую часть её работы.

Для меня профессия Лекси звучала как: «очень красивая умная женщина в халате занимается наукой, пока я пытаюсь объяснить собаке, почему ей нельзя есть резиновый огурец».

Забрав сумку, я отвела Бу в номер, насыпала корм и проверила воду. Пёс поел, запрыгнул на кровать и почти сразу улёгся возле подушки.

— Отдыхай. Я немного прогуляюсь.

Бу приоткрыл один глаз.

— Недалеко. Обещаю.

Я закрыла дверь и спустилась на улицу.

Напротив отеля находился небольшой сквер. Густые деревья окружали несколько старых скамеек, фонарь возле дорожки мигал через раз, а воздух пах мокрой травой и чем-то сладким из ближайшей закусочной.

Я выбрала самую дальнюю скамейку и вставила наушники. Заиграла Dont Dream Its Over.

Идеальная музыка для того, чтобы сидеть в темноте и делать вид, будто ты главная героиня драматического фильма, а не девушка, которая час назад вернула мужчине крысу и едва не расплавилась от случайного прикосновения.

Я провела пальцами по ладони. Всё это было полной глупостью.

Нужно было думать не о Бэке, а о чековой книжке.

«Ванесса Х. — лекарства».

«Реабилитационный центр — первый взнос».

«Дж. Уоллес — документы».

Все записи выглядели так, будто Бэк действительно помогал людям. Оплачивал лечение, долги и реабилитацию.

Но почему тогда спрятал книжку в запертом ящике?

И что означали билет и документы?

Я достала телефон и открыла фотографии. Снимки страниц получились чёткими. Стоило увеличить изображение — и можно было разобрать каждую пометку.

От стыда внутри снова всё сжалось.

Бэк поблагодарил меня.

А я задолго до этого я фотографировала его личные вещи.

Можно было удалить снимки.

Палец завис над экраном.

Не получилось.

Слишком многое оставалось непонятным.

Я заблокировала телефон и убрала его в карман.

С одной стороны, причин уехать было достаточно. Вернуться в Бронкс, рассказать Лекси, что анонимное сообщение оказалось странной шуткой, и забыть о Холлинтауне.

Так говорил здравый смысл.

А здравый смысл, к сожалению, иногда оказывался прав. Очень неприятная его черта.

С другой стороны, завтра Бэк сам хотел со мной поговорить

Свет от фонаря внезапно исчез. Кто-то остановился прямо передо мной.

Я резко подняла голову и вытащила один наушник.

— Напугал! — выдохнула я, прижимая ладонь к груди.

Рон стоял возле скамейки с двумя пластиковыми контейнерами в руках.

— Ты сидишь в самом тёмном углу парка, — заметил он и протянул один контейнер. — Тут любой напугает.

Я машинально взяла упаковку.

Под прозрачной крышкой лежал сэндвич.

— Вряд ли еда из автомата решит твои проблемы, — сказал Рон, садясь рядом. — Но хотя бы добавит новые.

Он открыл свой контейнер и без колебаний откусил сэндвич.

Я посмотрела сначала на него, потом на еду в своих руках.

— Боюсь, весело станет позже, когда мы выясним, сколько лет они там лежали.

Рон продолжил жевать и указал на мой контейнер.

— Тогда зачем открываешь?

— Потому что я журналистка. Плохие решения ради материала входят в обязанности.

Я сняла крышку и осторожно откусила уголок.

Сэндвич был… просто был. Ни вкусным, ни ужасным — таким середняком, который будто сам не понимал, зачем существует.

— Если я умру, подпиши его как улику номер один. — Я осмотрела начинку, пытаясь определить её происхождение.

Рон смял пустую упаковку и бросил её в урну возле дорожки. Она ударилась о край и упала внутрь.

— Показушник, — пробормотала я.

— Тренировки. — Он откинулся на спинку скамейки и вытянул ноги.

Я доела половину сэндвича и закрыла контейнер. Остаток можно было оставить на случай, если ночью захочется принять ещё одно плохое решение.

— Выглядишь расстроенной, — заметил Рон, глядя на дорожку перед нами.

— Был долгий день. — Я поставила упаковку рядом с собой.

Он достал из кармана пачку сигарет, но закуривать не стал. Только покрутил её в руках.

— Журналистские дела?

Я опустила взгляд на гравий и носком ботинка подвинула маленький камень.

— Думаю, не бросить ли всё и не уехать.

Рон повернул пачку другой стороной.

— Быстро ты сдалась.

— Я не сдалась. — Я пнула камень сильнее. — Просто пока не решила, имею ли право продолжать.

Он посмотрел на меня, ожидая объяснения.

— Люди, о которых я пытаюсь узнать, настоящие, — продолжила я. — У них есть проблемы, страхи и вещи, о которых они не хотят говорить. А я приехала со своим блокнотом и решила, что могу спокойно раскопать всё ради материала.

Рон убрал сигареты обратно в карман.

— Плохие люди обычно так долго не сомневаются.

— Зато сомнительные поступки иногда совершают.

Мы на несколько секунд замолчали. Где-то за деревьями проехала машина, осветив дорожку фарами.

— Но ты всё равно останешься, — произнёс Рон, когда свет исчез.

Я подняла на него взгляд.

— Почему ты так решил?

Он кивнул на контейнер возле меня.

— Ты съела половину этого сэндвича. Человек, способный на такое, явно не умеет вовремя останавливаться.

Я тихо рассмеялась и снова посмотрела на деревья.

— Возможно.

В памяти всплыл вопрос Ванессы.

«Они нашли Кола?»

Я повернулась к Рону.

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Кол?

Он немного подумал, перебирая пальцами край пачки.

— Кол Дойл?

Я замерла.

К. Дойл — билет.

Запись из чековой книжки.

Я постаралась не выдать реакцию и опустила взгляд на контейнер.

— Возможно. Фамилии я не знаю.

— В городе другого Кола не припомню. — Рон снова откинулся на спинку скамейки. — Слышал о нём в баре.

— Что именно? — Я повернулась к нему всем телом.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Журналистов ещё и командовать учат?

— Нет. Это врождённое.

Рон достал сигарету, но пока не прикурил.

— Говорят, Кол ходил на встречи в кофейне Бэка.

Это я уже знала по реакции группы.

Но теперь появилось полное имя.

— Почему «ходил»? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Рон пожал плечами и провёл пальцем по фильтру сигареты.

— Потому что его давно никто не видел. Полиция ищет его после смерти Алекса.

— Он тот человек, с которым Алекс ссорился?

— Так говорят местные.

Рон достал зажигалку и прикрыл огонёк ладонью.

— Но я бы не принимал барные разговоры за факты.

— Ты видел Кола сам?

Он сделал затяжку и выпустил дым в сторону от меня.

— Пару раз в баре. Мы не общались.

— Он приходил один?

Рон перевёл взгляд на меня.

— Вэл, я не следил за ним. Просто видел человека за стойкой.

Справедливое замечание.

Я снова посмотрела на гравий, прокручивая услышанное.

В чековой книжке рядом с инициалом К. Дойла стояло: «билет».

Кол состоял в его группе. Незадолго до смерти Алекс с кем-то поссорился.

Теперь Кола искала полиция, но никто не знал, где он.

— А Бэк? — осторожно спросила я. — Они были близки?

Рон затушил едва начатую сигарету о край урны.

— Понятия не имею. Если хочешь узнать, спроси у Бэка.

— Он обожает отвечать на вопросы.

— Тогда тебе повезло.

Я посмотрела на него с подозрением.

Рон поднялся со скамейки и поправил спортивную куртку.

— Я только повторил то, что слышал. Через неделю местные могут решить, что Кол улетел на Марс. Здесь любят слухи.

— Но имя настоящее?

Он кивнул и убрал руки в карманы.

— Кол Дойл.

Рон направился к выходу из сквера, но возле дорожки остановился.

— Не сиди здесь долго. Фонарь сейчас окончательно погаснет.

Я подняла контейнер с оставшимся сэндвичем.

— Спасибо за ужин.

— Если переживёшь ночь, утром оставишь отзыв.

Он пошёл к отелю, а я осталась на скамейке.

Кол Дойл.

Теперь запись в чековой книжке выглядела совсем иначе. Бэк оплатил ему билет. Но куда? И главное — успел ли Кол им воспользоваться?

Глава 11

Команда

Post Malone — Circle

Утро я провела в кровати, окружённая блокнотом, фотографиями и обрывками информации, которые успела собрать за последние дни.

Выглядело так, будто у меня началась последняя стадия расследовательного безумия.

То есть обычный вторник.

На одной стороне кровати лежал ноутбук, на другой — распечатанные фотографии Алекса и участников группы. Посередине устроился Бу, совершенно не уважавший организацию рабочего пространства. Его хвост закрывал половину записей, а морда лежала прямо на фотографии Бэка.

— Символично, — заметила я и попыталась вытащить снимок.

Бу прижал его подбородком.

— Отдай подозреваемого.

Пёс тяжело вздохнул, но голову поднял.

Я вернула фотографию к остальным и открыла блокнот. На новой странице появились имена:

Алекс Картер.

Бэк Бейли.

Ванесса.

Скотт.

Карлос.

Алекса.

Кол Дойл.

Последнее имя я обвела дважды.

Рядом лежал ноутбук с фотографиями чековой книжки. Я увеличила нужную страницу.

«К. Дойл — билет».

Теперь сомнений почти не осталось.

Запись в чековой книжке относилась к Колу.

Оставалось понять, куда и когда он собирался уехать.

Я приблизила снимок ещё сильнее, надеясь найти дату или дополнительную пометку. Ничего. Только имя, сумма и одно слово.

Билет.

На соседней странице находилась запись об Алексе Картере и каком-то долге.

Ещё дальше — лекарства для Ванессы, первый взнос за реабилитацию и документы для Дж. Уоллеса.

Всё это могло означать, что Бэк просто помогал участникам группы.

Но люди после его помощи исчезали.

А теперь полиция искала Кола.

Хуже всего было то, что спросить Бэка о чековой книжке напрямую я не могла. Для этого пришлось бы признаться, что вскрыла его ящик и сфотографировала личные записи.

Вчера он поблагодарил меня. Сегодня собирался сам рассказать что-то после закрытия.

От этого собственный поступок казался ещё отвратительнее.

— Может, удалить фотографии? — спросила я у Бу.

Пёс перевернулся на спину и вытянул лапы.

— Очень содержательно.

Палец завис над значком удаления, но я так и не решилась нажать.

Не раньше, чем я пойму, что означают записи. Вместо этого я открыла поиск и ввела полное имя Кола.

Результатов оказалось немного. Несколько однофамильцев, старое упоминание в комментариях к городскому празднику и ссылка на архив местной школы.

Никаких действующих страниц в социальных сетях.

Никаких фотографий за последние годы.

Никакого адреса или места работы.

Человек словно исчез из интернета раньше, чем исчез из города.

Я открыла школьный архив. Сайт выглядел так, будто его создали много лет назад и с тех пор боялись трогать, чтобы ничего не сломать. Фотографии загружались медленно, страницы постоянно перескакивали, а поиск работал только тогда, когда ему хотелось.

Пришлось просмотреть несколько выпускных альбомов вручную. За это время Бу успел уснуть, проснуться, поесть и снова уснуть.

К двум часам дня я нашла Кола Дойла в списке выпускников две тысячи шестнадцатого года.

Фотография загружалась почти минуту.

Когда изображение наконец появилось, я придвинула ноутбук ближе.

Короткие тёмные волосы, впалые щёки и неуверенная улыбка. На школьном снимке он выглядел моложе и здоровее, но его всё равно можно было узнать.

Тот самый парень.

Он пришёл к кофейне в первый вечер, остановился возле двери, увидел Бэка и убежал.

Я достала сделанную тогда фотографию. Снимок получился смазанным, но форма носа, подбородок и тёмные волосы совпадали.

Кол Дойл действительно был участником группы.

И он боялся войти в кофейню. Или боялся самого Бэка.

Я сохранила фотографию из школьного альбома и добавила к заметкам.

Вопросов становилось всё больше.

Почему Кол поссорился с Алексом?

Почему после смерти Алекса спрятался?

Зачем Бэк оплачивал ему билет?

И если Кол собирался уехать, почему полиция считала, что он всё ещё находится где-то рядом?

Я потянулась за ручкой и составила список вопросов для вечернего разговора.

Первый вариант:

«Привет, Бэк. Почему ты тайно оплачиваешь людям билеты и документы?»

Пришлось зачеркнуть.

Второй:

«Ты ведь знаешь Кола Дойла?»

Слишком прямолинейно. Бэк сразу спросит, откуда я узнала фамилию.

Третий:

«Что полиция хотела узнать об Алексе?»

На этот вопрос он, скорее всего, не ответит.

Я положила ручку и посмотрела на время.

Два часа двадцать минут. До встречи оставалось почти шесть часов.

— Как время может двигаться настолько медленно? — спросила я, обращаясь к Бу.

Пёс лениво потянулся.

Чтобы не сойти с ума, я вывела его на прогулку. Мы прошли по центральной улице, заглянули в небольшой книжный магазин и долго стояли возле витрины антикварной лавки.

На короткое время удалось забыть и об Алексе, и о Коле, и о Бэке.

Потом я посмотрела на часы.

Шесть тридцать.

Оставалось ещё полтора часа.

Мы вернулись к машине. Бу занял пассажирское сиденье и уставился в окно, а я принялась нервно постукивать пальцами по рулю.

Зачем Бэк позвал меня после закрытия?

Возможно, хотел объяснить, что произошло в участке.

Или попросить больше не приходить в кофейню.

Или сказать, что заметил вскрытый ящик.

Последняя версия казалась самой вероятной.

Я проверила время.

Шесть тридцать пять.

— Так мы до вечера не доживём.

Бу повернул голову и посмотрел на меня.

— Не осуждай.

Чтобы занять руки, я снова открыла ноутбук и перечитала всё, что удалось найти о Коле. Ничего нового не появилось.

В семь двадцать я сдалась и поехала обратно в отель переодеваться.

Хотелось выглядеть нормально. Как человек, которого пригласили на серьёзный разговор, а не на публичную казнь за незаконное вскрытие ящика.

Через двадцать минут на кровати лежала половина содержимого чемодана.

Платье показалось слишком нарядным.

Рубашка Лекси — слишком официальной.

Футболка с Гомером уже выполнила свой социальный долг.

В итоге я натянула чёрные узкие джинсы, мартинсы и любимое худи с Шелдоном из «Теории большого взрыва». На груди крупными буквами было написано:

«БУГАГАШЕНЬКА».

Я посмотрела на отражение. Просто прекрасно.

Если Бэк собирался признаться мне в любви, худи немедленно заставит его передумать.

Хотя никто не собирался признаваться мне в любви.

Вероятнее всего, меня собирались выгнать из города. В семь пятьдесят мы с Бу остановились возле кофейни.

Свет внутри был приглушён. Только небольшие лампы на стенах подсвечивали плющ, кирпич и деревянные полки. Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

Колокольчик звякнул над головой.

Бэк стоял за стойкой и протирал стакан. Сегодня на нём была простая белая футболка, открывавшая татуировки на предплечьях.

Тёмные волосы падали на лоб. Короткие рукава плотно облегали плечи.

Очень неудачный выбор одежды для человека, с которым мне предстояло вести серьёзный разговор.

Я невольно посмотрела на собственное худи.

«БУГАГАШЕНЬКА».

Что ж, убедительно.

— Ты пришла. — Бэк поставил стакан в ряд с остальными и посмотрел на меня.

— Ты сам позвал. — Я поправила ремень сумки, стараясь не пялиться на его руки.

Те самые руки, которые вчера задержали мои пальцы чуть дольше, чем требовалось для передачи ключей.

Опасное направление мыслей.

Бэк кивнул на дверь.

— Закрой на замок, пожалуйста.

Я перестала поправлять сумку.

— Зачем?

Он сложил полотенце и положил возле раковины.

— Не хочу, чтобы нам мешали.

Всё выглядело очень атмосферно, интимно и подозрительно.

Пустая кофейня. Поздний вечер. Запертая дверь.

Идеальные условия, чтобы закопать мою болтливую рыжую голову где-нибудь между мешками с кофейными зёрнами.

Я немного ослабила поводок Бу.

Если что, у меня была овчарка.

Правда, овчарка уже радостно тянулась к Бэку.

Помощи от неё можно не ждать.

— Хорошо. — Я подошла к двери и повернула замок.

Щелчок прозвучал слишком громко.

Когда я обернулась, Бэк уже вышел из-за стойки.

Я отстегнула поводок. Бу сразу бросился к нему, поднялся на задние лапы и попытался облизать подбородок.

— Привет, дружок. — Бэк рассмеялся и почесал пса за ушами.

Я опустилась на ближайший стул и стала наблюдать за их воссоединением.

Очень мило.

Совершенно не по делу.

— Кхм. — Я постучала пальцами по столу.

Бэк погладил Бу ещё раз.

— Подожди немного.

Пёс нехотя опустился на пол, но остался рядом с его ногой.

Бэк взял второй стул и поставил напротив меня. Сел не сразу: сначала убедился, что входная дверь заперта, а затем бросил короткий взгляд на окна.

От его осторожности мне стало не по себе.

— Что происходит? — спросила я, положив сумку с ноутбуком на соседний стул.

Бэк сел и провёл ладонями по коленям, словно собирался с мыслями. Веселье, с которым он несколько минут назад гладил Бу, окончательно исчезло. Теперь Бэк смотрел только на меня — спокойно и внимательно.

— Ты журналистка.

Я замерла.

Все заготовленные вопросы моментально вылетели из головы. Приехали.

— Я хочу предложить тебе сделку, Вэл.

Сделку? Я ожидала чего угодно: требования уехать из города, предупреждения не приближаться к группе и, возможно, небольшой лекции о неприкосновенности чужих ящиков. Но точно не этого.

— Слушаю, — произнесла я, поправляя ремень сумки на плече.

Бэк сцепил пальцы и немного подался вперёд.

— Ты рассказываешь мне всё, что успела узнать об Алексе и Коле. Взамен я делюсь тем, что знаю сам.

Я медленно поставила сумку на соседний стул.

— Почему ты решил, что мне вообще что-то известно?

Он выдержал короткую паузу, словно до последнего давал мне возможность признаться самой.

— Потому что ты журналистка.

На этот раз я действительно потеряла дар речи.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, откуда он мог узнать. Рон обещал никому не рассказывать. Кроме него, о моей внезапно воскресшей профессии не знал никто.

— С чего ты взял? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Бэк откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— В первый день ты снимала кофейню. После закрытия осталась в машине и наблюдала за встречей. Задаешь вопросы, бежишь знакомиться с каждым встречным. Везде носишь ноутубук.

Он кивнул на сумку.

— Для туристки ты слишком хорошо подготовилась.

Я отвела взгляд и провела ладонью по колену.

Значит, Рон ничего не говорил. Бэк просто оказался наблюдательнее, чем мне хотелось.

— Допустим, — осторожно произнесла я.

— Это означает «да»?

Я снова посмотрела на него. Отступать было уже поздно.

— Я внештатная журналистка. Работаю сама на себя.

Технически мой блог действительно принадлежал мне. На этом сходство с журналистикой заканчивалось, но Бэку об этом знать было необязательно.

Он немного нахмурился.

— И ты приехала из-за смерти Алекса?

— Не совсем.