Kitabı oxu: «Падение»
Тощая пугливая кошка, без хвоста и ушей, осторожно ступала по запыленному натяжному потолку, оставляя на нем темные углубления. Она с трудом перепрыгнула через притолоку в длинный общий коридор и чуть не угодила на острие расколотой лампочки. Ржавый патрон со следами запекшейся крови, словно ядовитый гриб, угрожающе торчал из балки, словно стремясь вспороть кошке живот. Она инстинктивно распушила холку и обошла опасное место.
В помещении было холодно и сухо, а через одинокое окно без стекла задувал ветер. На грязно-белом бетоне, покрытом облупившейся масляной краской, кошка заметила две пары следов. Детский след был вполовину меньше того, между шашками грубого протектора которого четко читалось слово «САТ». Однако кошка не умела читать. Ее больше заинтересовало пятно крови, размазанное в причудливую гримасу.
Она сделала еще с два десятка шагов, опустила голову и, сделав серию коротких вдохов, уловила знакомый запах. Это был запах хозяина, и кошка огляделась. Слева от разбитого окна она заметила металлическую дверь, изогнутую с угла и вырванную вместе с косяком. К двери тянулся широкий багровый след. Маленьких следов больше нигде не было видно.
Кошка свалилась с притолоки металлической двери на сносно освещенный потолок внутрь следующей квартиры, зажмурилась. Кровяной след петлял через коридор в небольшую комнату. В глубине комнаты, спиной к кошке стоял старик и мочился через разбитое окно, в затухающее октябрьское небо. За плечом старика на срезе облаков красное закатное солнце стремилось вверх за горизонт из частокола многоэтажек.
Животное приблизилось к ногам хозяина, без интереса обогнув светильник, беспомощно прикованный позолоченной цепью к центру комнаты и привычно потерлась о тощие икры старика, зачехленные в засаленные джинсы.
Пахло пылью и снегом. Хозяин аккуратно застегнул ширинку и подошел к отверстию в стене на том месте, где когда-то была электрическая розетка. Рядом с отверстием, стояла толстая труба, зазубренная и смятая на торцах от ударов по бетону. Отверстие было прорублено на уровне глаз и по размеру казалось чуть меньше человеческой головы. Старик посмотрел через него в соседнюю квартиру. Там, у противоположной стены, он увидел груду тряпья, в которой с трудом угадывался силуэт сидящего человека. Это была женщина, мертвая и почти мумифицированная. Старик поднялся на цыпочки, чтобы разглядеть. У ее ног он увидел собранное в сверток крупное тело пластиковой куклы с головой взрослого ребенка, лет тринадцати на вид. Голова была цела, но засохла, как и его мать.
– Не успел. – вслух произнес старик, сделал шаг от стены и поднял голову к полу. Массивная кровать, две прикроватные тумбы и маленькая детская кроватка, покрытые наметенным снегом прилипли к полу над его головой. Он убедился, что кошка на безопасном расстоянии и не без труда подпрыгнув задел рукой одну из тумб. Тумба с грохотом рухнула на потолок у его ног. Старик поставил ее на ножки, встал сверху. Двумя пальцами вдоль плинтуса собрал засохших мух, и подавив желание сунуть их в собственный рот, бросил кошке. Она ела. Затем зачерпнул пятерней снег и начал медленно задумчиво пережевывать, утоляя жажду. Дожевав, ткнул пальцем в кроватку, она упала, похоронив под собой прикованную люстру. Из нее выкатился скелетированный труп младенца, завернутый в клетчатое одеяло. Старик, спустился, взял одеяло и уселся на потолок. Голову с редкими поседевшими волосами опустил между коленей, обхватил их руками и накрывшись одеялом замер. Джинсы пахли запекшейся кровью. Ветер порывами врывался в комнату посвистывая между стеклянных зубов оскалившегося окна.
Кошка некоторое время обнюхивала комнату, семеня лапками, но ничего более съедобного, чем штаны хозяина не нашла. Легла между его ног и стала усердно грызть закоченевшую ткань. Старик смотрел равнодушно. Так, если бы, животное обыденно ело сухой корм из миски. Мысль о еде острой болью выстрелила в живот. Организм переваривал сам себя, питаясь из кровоточащей раны в двенадцатиперстной кишке. Покрытые язвами морщины собрались в гримасу, обнажив редкие, поломанные, зазубренные резцы, с которых коричневыми соплями свисала тягучая слюна. Из высохшей, согнутой дугой шеи торчали острые позвонки, напоминающие хребет древнего ящера. Кошка подставила купированные уши под нависающую ладонь хозяина. Старик изломанными ногтями сначала лениво потом все настойчивее погрузился в шерсть и поскреб кожу под ней. Глаза старика увлажнились. Он всхлипывал, подергивался и поскуливал, как раненное животное долгое время, пойманное в капкан, выбившееся из сил, но так и не решившееся отгрызть себе лапу.
Старик резко встал, опираясь одной рукой о стену, второй поднял и прижал животное к животу, оторвав ее от еды. Сделал несколько шагов к балконному окну и снова замер. Тощая кошка не роптала, ощущая немногое тепло, исходящее от чрева хозяина. Редкие кольца гардины без штор у самых ног напомнили о кусках свинины, нанизанных на шампур неумелым мангальщиком. “За такое отношение к мясу надо убивать” – подумал старик и новый всплеск боли отозвался внутри. Подступила тошнота и вновь наполнила рот слюной. Он сглотнул.
Почти стемнело. Мужчина сделал усилие, чтобы поднять ногу, переступил через невысокий порожек и вышел на совершенно голый балкон. Сделал еще полшага, уперся лбом в металлическое ограждение. Одной рукой обхватил промороженные перила, второй продолжал с силой сжимать костлявое тельце животного. Старик поднял веки. Головокружение, то ли от голода, то ли от пропасти звездного неба под ногами, заставило пошатнуться. Закостеневшие пальцы с болью врезались в перила, чтобы сохранить равновесие. Он увидел двор своего дома, со второго этажа. Вот, уже шесть месяцев и двенадцать дней ни один человек не ходил по его тротуарам. Дорожки и проезды покрыты метровым слоем снега. И если бы не следы крыс и редких диких животных, уже посещающих безлюдные улицы, взгляду не за что было бы зацепиться. Белая пустота над головой и черная пустота под ногами. Дом, напротив, и тот, что одной стеной граничил с его домом безжизненными шестнадцатиэтажными кубами, щурились на него слепыми окнами. Какие-то окна открыты, некоторые выбиты. Соседи, те, что послабее выбрасывались и их крики медленно терялись в небе. Другие долго стояли, глядя вниз на небо, отдаляя неизбежное. Но голод и страх заставляли их делать шаг. Дольше всех держались брошенные дети и старики. Редких из них старик находил окаменевшими в запертых квартирах и они дарили время ему и его кошке.
Старик пришел в себя. Кошка вцепилась когтями в руку, испугавшись высоты и прогнала воспоминания. Он взял животное обеими руками под передние лапы и вытянул перед собой, облокотив внутреннюю часть локтя о перила. Обглоданная культяпка хвоста животного беспомощно крутилась, силясь поймать равновесие. Руки старика кровоточили от царапин. Усилием воли заставил он себя посмотреть в морду кошки, она истошно сопротивлялась. “И откуда только сила” – подумал он и резко разжал пальцы. Тельце кошки предательски медленно, извиваясь и царапая воздух отдалялось от бесчеловечной земли в звездное небо.
Он кричал. Кричал искренне и истошно. Так, как кричали те, кто решали предпочесть небо плоти близких. Но крик его не терялся в небе, а рвал тишину вокруг на куски, метался от дома к дому. И из этих кусков рождались маски чудовищ. Взглядом хищника старик заметил движение и тут же заткнулся. “Голуби – летающие крысы” – со злостью подумал старик. Слишком быстрые и осторожные, прижавшись брюхом к снежному покрову, они перелетели на соседний дом. Там, за уцелевшим стеклом одного из окон пятого этажа, старик увидел женщину с маленькой собачкой. Такса с купированными ушами наивно махала обрубленным хвостом.
2023
