Kitabı oxu: «Собаки книжного магазина на краю света»

Посвящается моей дорогой сестре Джилл, которая влюбляется в каждую кошку и собаку на своем пути

Ruth SHAW

Bookshop Dogs

© Ruth Shaw, 2023

© Обатуров Е. О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри^®

Предисловие

В нашей семье были одни кошатники. Сколько себя помню до того, как я ушла из дома, чтобы служить на флоте, у нас всегда была кошка, а то и две.

Всё изменилось, когда мне исполнилось двадцать лет и меня как раз уволили из Королевского военно-морского флота Новой Зеландии. Тогда друг подарил мне мою первую собаку – немецкую овчарку среднего размера по кличке Рева. В отличие от меня она была более спокойной, простодушной. Она ехала со мной на переднем сиденье крошечного «форд-префекта» 1946 года из Окленда на остров Стюарт. По пути на юг она пристально наблюдала за сельской местностью. Но Рева привязалась к моим родителям, чей образ жизни был ей по душе, поэтому я уехала с острова без нее.

Моей следующей собакой была дворняжка Бука, вся в коричневых пятнах, с черным носом-пуговкой, темно-карими глазами и жестким как палка хвостом. При этом с виду она сильно напоминала поросенка. Тогда мне было двадцать девять, и я жила вместе с Тони, моим мужем, на небольшой ферме у Северного плато в Новом Южном Уэльсе. Бука всегда была готова угодить, и ей, очевидно, нужен был товарищ по играм: договориться с нашей сварливой беременной свиноматкой, Говардом-Разрушителем, ей было очень трудно. Мы посетили приют и забрали оттуда Джерико, золотистую дворнягу среднего размера с лохмами вокруг мордочки и глаз, заостренными ушами и хвостом, явно унаследованным от золотистого ретривера.

Джерико, которую вскоре стали называть просто Джерри, была моей постоянной спутницей. Позже она стала моей опорой, когда мне пришлось выживать в абьюзивном браке. Когда я наконец ушла от Тони после этих четырех лет, Джерри отправилась со мной в путь по восточному побережью Австралии на девятиметровом судне «Мэджик» (этот и другие эпизоды моей насыщенной жизни описаны в книге «Хозяйка книжного магазина на краю света»). Как и подобает корабельной собаке, Джерри любила свежую рыбу. Ее ничто не беспокоило: она безмятежно спала во время любого шторма, свернувшись калачиком среди парусов у рундука; она никогда не мочилась под палубой – всегда возле вантов, а по-большому она неизменно ходила в моток старой веревки, который я свернула у основания мачты.

Джерри осталась у моего друга в Коффс-Харборе, где она забеременела от красивого австралийского голубого хилера по кличке Банджо. Она была предана ему и часто сидела рядом, глядя на него в восхищении. Я не сомневалась: она понимала, что когда я уеду, то оставлю ее.

Когда я обняла ее на прощание, она слизала слезы с моих щек и посмотрела мне прямо в глаза, словно говоря: «Спасибо за всю рыбу!» Энергично виляя хвостом, Джерри повернулась и убежала к своему красавцу-здоровяку Банджо.

Прошу любить и жаловать: Хунза

Хунза

Спустя четыре года я вернулась в Новую Зеландию и начала жить с Лэнсом в Манапоури. Меня взяли в городской совет Инверкаргилла работать с проблемной молодежью. Ключевое слово – «проблемная», на этом и держалась моя свобода. Регулярные отчеты от меня требовал лишь комитет, но больше я не отчитывалась никому – ни органам социального обеспечения, ни полиции. Поэтому я могла свободно работать. Уже через несколько месяцев я поняла, что мне нужна собака, я очень хотела ее. И не просто в качестве компаньона – я была убеждена, что многим молодым людям, с которыми мне пришлось встречаться, нужен был питомец, которого они могли бы полюбить и который безоговорочно ответил бы им взаимностью.

Мы с Лэнсом поехали в Крайстчерч в поисках немецкой овчарки – не щенка, а собаки, уже переставшей вечно грызть обувь, но все же достаточно молодой, чтобы ее еще можно было чему-то обучить. Я искала собаку, на которую могла положиться. Мы посмотрели нескольких, и Лэнс пришел к выводу, что ему лучше продолжить поиски в одиночестве, потому что я влюблялась в каждую собаку на нашем пути:

– БОЖЕ, какая красавица!

– Лэнс, смотри, он хочет поехать домой с нами!

– Да как мы можем не взять эту собаку с собой?!

Лэнс был полностью сосредоточен на поисках правильной собаки для меня. Он отвез меня к тете и дяде, после чего отправился смотреть последних претендентов из нашего списка. Он вернулся с маленькой короткошерстной немецкой овчаркой на заднем сиденье машины. Песик выглядел напуганным, его уши свисали, глаза были широко раскрыты, а на его мордочке застыло выражение крайнего удивления. Он был самым слабым детенышем в выводке, и никто не хотел его забирать. Но мое сердце он завоевал сразу же. Я захотела его забрать.

Лэнс нашел его в приюте Dogwatch Adoption, где подписал официальные документы о том, что эта собака теперь наша. Кобеля звали Сэм, и ему было 12 месяцев. В его характеристике значилось: «Сэм еще не вышел из игровой стадии развития. Обладает веселым нравом, очень быстро учится. Быстро приспосабливается к новой обстановке».

Далее шел раздел особых отметок с рекомендациями: «Сэму нужна строгость, но любовь ему нужна не меньше. Еще ему требуется много упражняться, а также нужен хорошо огороженный двор, чтобы свободно бегать. Сэм все еще грызет все подряд, поэтому следует обзавестись либо старой обувью, либо резиновой косточкой. Его обязательно нужно держать подальше от бельевых веревок».

Лэнса спросили, почему мы хотим забрать эту собаку. В обязательном для заполнения поле «Требуется» было указано: «Сторожевая собака-компаньон для работника с проблемной молодежью в Инверкаргилле». Мы сделали пожертвование 10 долларов, и на протяжении всей девятичасовой поездки из Крайстчерча в Манапоури я разговаривала с моей новой собакой, крепко ее обнимала. Все это было невероятно трогательно.

Я дала собаке новое имя – Хунза.

Почему Хунза? Когда я стала вегетарианкой, я прочитала о людях, живущих в горной долине Хунза, расположенной у подножия Гималаев. Эти люди считались самыми счастливыми и здоровыми в мире, и среди них не было ни одного случая рака. Некоторые объясняют это потреблением витамина B₁₇, также известного под названием «амигдалин», содержащегося в абрикосовых косточках. Диета народа Хунзы в основном состояла из сырых фруктов и овощей, и мяса в их рационе было очень мало. Я сама часто ела пирог долины Хунза, который легко приготовить и который прекрасно подходит для вегетарианцев, ведь в нем много витаминов и минералов.

Делюсь с вами рецептом этого вкуснейшего пирога.

Пирог долины Хунза

1 кг картофеля

большой пучок шпината или мангольда

1 ч. л. соли

1 ч. л. сушеной ламинарии

2 ст. л. растительного масла

любая корзинка из теста

немного тертого сыра (по желанию)

Картофель отварите, разомните, добавьте к нему нарезанный шпинат или мангольд, соль, ламинарию и растительное масло. Выложите начинку ложкой поверх пирога, посыпьте сверху сыром (если вы его используете) и запекайте 45 минут при температуре 180 °C.

Так начались удивительные отношения. Хунзу полюбили многие, и он стал самой известной (в том числе и печально) собакой в Инверкаргилле. Любви в нем было хоть отбавляй, и он всегда был готов действовать. В то время Лэнс как раз ушел в море на десять дней, ведь он был капитаном судна департамента охраны природы Новой Зеландии «Ринаун» на побережье Фьордленда. После таких десятидневных вахт он проводил по пять дней дома. Чтобы подстроиться под его график, я сняла квартиру в Инверкаргилле и работала десять дней кряду, а затем брала пять выходных. Эта система устраивала нас обоих.

На посту соцработника по делам молодежи моей служебной машиной был фургон «тойота-хайс», и это было здорово, поскольку в него могли поместиться до восьми детей вместе с Хунзой. Фургон был полностью белым, и я подумала, что неплохо бы на нем что-то нарисовать, чтобы его было видно издалека. Я поговорила с одним из преподавателей в центре Армии спасения, и он заверил меня, что ребята в его мастерской что-нибудь придумают. Я оставила фургон им.

Он позвонил пять дней спустя и сообщил, что фургон готов. Посреди мастерской стоял мой безукоризненно чистый фургон с нарисованной над сдвижной дверью и на крыше огромной цветной застежкой-молнией. Это завораживало. Когда дверь открывалась, молния словно расстегивалась, и наоборот. Теперь мой фургон определенно стал узнаваемым.

Я работала с молодыми людьми в возрасте от девяти до двадцати лет. Поначалу, чтобы сделать себе имя, я выступала в школах, работала на улицах по ночам, смешивалась с бандами, взаимодействовала с группами «Львы» и «Женский институт», церковными общинами, полицией и органами социального обеспечения. Несмотря на то что у меня был маленький офис на втором этаже, аккурат над магазинами на главной улице города, основным моим местом работы стал фургон, где всегда был Хунза.

О нас за короткое время узнали везде, и мой рабочий телефон практически ни на минуту не умолкал. О мобильных телефонах тогда еще даже не слышали, поэтому у меня был автоответчик, звучавший постоянно. Если Хунза не находился рядом со мной в офисе, он всегда сидел в фургоне, припаркованном на улице. Я никогда не запирала фургон, поэтому дети порой просто запрыгивали внутрь и весело проводили с ним время. Выглядывая из окна, я частенько видела Хунзу в окружении группы восторженных фанатов.

Один маленький мальчик-маори часто ждал меня в фургоне, свернувшись калачиком рядом с Хунзой, который тихонько лежал рядом с ним настороже. Однажды я все-таки познакомилась с этим мальчиком – ему было девять лет. Со мной он не разговаривал, но постоянно что-то говорил Хунзе. Отвозя его домой, я часто слышала, как он доверял моей собаке самые сокровенные тайны. А когда мы подъезжали к его дому, он выходил из машины очень неохотно и безмолвно двигался в сторону дома. Я очень беспокоилась о мальчике, но мне пришлось набраться терпения и дождаться, когда он будет готов поговорить со мной.

Несколько недель спустя, когда я в очередной раз отвозила домой этого мальчика, я услышала, как он тихо сказал:

– Хунза, хочешь пойти со мной? Мы можем заботиться друг о друге. Как думаешь, ты сможешь прогнать его? Я знаю, что ты сможешь.

Воцарилась тишина, и он обнял мою собаку.

Я остановила фургон, забралась назад и села напротив них.

– Дорогой, ты не можешь забрать Хунзу к себе домой. Но думаю, вместе мы сможем что-то сделать.

Он покачал головой, пытаясь скрыть слезы:

– Хунза должен пойти со мной, он всё понимает.

– Что он понимает?

– Всё.

– Когда твой отец приходит домой? – спросила я.

– К вечернему чаю.

Было уже почти пять вечера, времени до приезда его отца у нас оставалось совсем не много. Я поспешила к его дому и велела мальчику остаться с Хунзой в фургоне, а сама пошла поговорить с его матерью. Дверь открылась еще до того, как я успела постучать. На пороге стояла его мать. Лицо у нее было в синяках, а когда она заговорила, я заметила, что некоторые ее зубы выбиты.

– Меня зовут Рут. Ваш малыш в фургоне с моей собакой, с Хунзой. Он в безопасности…

– Я знаю всё о Хунзе, – перебила меня она. – Спасибо.

– Соберите всё необходимое, и я отвезу вас обоих в безопасное место. Я помогу вам.

Она смотрела на меня влажными пустыми глазами, крепко обхватив себя руками.

– Пожалуйста, позвольте мне помочь, – умоляла я.

Последовал едва заметный кивок, затем она повернулась и зашла в дом. Я последовала за ней. Мы быстро собрали сумки, захватив одежду, игрушки, обувь, прихватили даже зубную щетку и немного косметики, закрыли за собой дверь и побежали к фургону. Она обняла своего крошку, а затем обхватила Хунзу и заплакала.

– Спасибо, спасибо, спасибо тебе, благородная собака, – прорыдала она.

Я поговорила с полицией. Хоть отец и пытался вернуть свою семью, которую он подвергал насилию, ему это не удалось.

Это было первое успешное дело Хунзы. И далеко не последнее.

Два «Крошечных» книжных магазина и «Закуток»

Три моих книжных магазина в Манапоури стали довольно широко известными после выхода «Хозяйки книжного магазина на краю света». Люди приходили и приезжали толпами. Манапоури – это город в самой западной точке Новой Зеландии, граничащий с национальным парком Фьордленд. Его население – 222 человека.

Изначально в моих мыслях был только один маленький книжный магазин, отсюда и его название – «Крошечный», написанное на фасаде небольшого домика так, чтобы проезжающие могли его видеть с дороги. Поскольку я всегда любила книги и книголюбов, магазин дал мне возможность (и предлог) покупать еще больше книг. Всего через год я открыла второй магазин, домик для которого мне привезли в фургоне, и он удобно располагается напротив главного магазина, врастая в забор. Будто и этого было недостаточно, я открыла третий книжный магазин, еще меньший: его соорудили вокруг старинного английского бельевого шкафа. Эту маленькую веранду со скамейкой мы называем «Закуток». Все три магазина окрашены в яркие цвета – красный, синий, желтый, оранжевый и зеленый. А весной территория и вовсе становится волшебной благодаря цветам в саду. За фасадами трех прекрасных крошечных, наполненных книгами уголков скрывается гораздо большее – дружба, тихая гавань, место, где можно расслабиться, посмеяться или поплакать.

Однажды утром мой замечательный муж Лэнс, как обычно, припарковал на главной улице наш маленький зеленый «фиат» 1963 года выпуска с рекламой «Самого маленького книжного магазина в Новой Зеландии». На углу Хоум-стрит мы вывесили табличку «Открыто», затем поставили столы между магазинами и положили на них стопки книг. И уже через несколько минут в доме на колесах подъехали мои первые клиенты.

У небрежно одетой женщины с лица не сходила улыбка.

– Я так рада, что вы открыты! – сказала она.

Ее муж уже расположился в «Закутке», где всегда можно найти коллекцию книг о тракторах, поездах, машинах, мотоциклах, фермерстве, рыбалке и охоте. Я не успела их толком поприветствовать, как женщина внезапно и пронзительно закричала:

– Джордж! Джордж! Смотри, тут есть книга под названием «ГАВ!»!

«ГАВ! Книга счастья для любителей собак» (WOOF: A Book of Happiness for Dog Lovers) Ануски Джонс только что была выставлена на полку. Женщина подбежала к фургону, открыла дверь, и оттуда выскочил маленький короткошерстный бело-коричневый песик. Он сразу же подбежал к дереву для собак и помочился на ствол со всех сторон, после чего на его мордочке появилось выражение облегчения. Затем он быстро полакал воды и запрыгнул мужчине на колени.

– Как зовут вашу собачку? – спросила я.

– Гав-Гав. Я просто обязана купить для него эту книгу.

Я не ослышалась?

В итоге они ушли с тремя книгами: книгой о рыбалке для него, легким воскресным чтивом для нее и книгой «ГАВ!» для… ну, вы поняли.

Именно тогда у меня и возникла идея этой книги. В моих книжных магазинах бывает очень много собак, как местных, так и «собак-отпускников», которым везет отдыхать в Манапоури и его окрестностях, а также «собак-путешественниц», как я их называю. Они с хозяевами приезжают на самых разных видах транспорта – на задних сиденьях седанов и внедорожников или на кроватях в домах на колесах; они высовывают головы в окна, а иногда гордо сидят впереди, рядом с водителями. Их можно увидеть даже в велосипедных корзинках с маленьким окошком (а велосипеды сейчас почти все электрические).

У каждой собаки есть история, но на страницах этой книги я могу рассказать лишь некоторые из них. Среди героев этой книги – две особенные собаки книжного магазина: Хунза и Коув.

Леди Шеди и фотограф

Леди Шеди

Куда бы ни пошел Грэм, за ним всюду следует Шеди, его австралийская пастушья собака (голубой хилер). Шеди родилась в семье высокогорных рабочих собак, известных своей скоростью и способностью пасти крупный рогатый и другой скот. Когда она была еще щенком, ее подарили на пятидесятилетие женщине с соседней фермы неподалеку от Те-Анау. Грэм, которого все знали как Дэйнти (dainty в переводе с английского – «утонченный», «элегантный»), – высокий мужчина, который всегда носил шорты. Он электрик, и так получилось, что однажды он работал именно на этой ферме, и именно тогда любознательная собака владельца фермы начала повсюду следовать за ним.

Она была внимательна, расслабленна и полностью уверена в себе. В разговоре с хозяйкой Дэйнти отметил, что она отличная собака. Ему ответили, что Шеди всего шесть месяцев, и это его удивило.

– Не может быть! – ответил Грэм. – Щенята в таком возрасте обычно непослушные, беспокойные.

Фермер рассказал ему, что по разным причинам он не мог оставить себе щенка, и поэтому для собаки присматривают новый дом. Дэйнти был сражен, словно влюбленный 16-летний подросток, и не мог перестать думать о ней. Уже через неделю она запрыгнула в его рабочий фургон, удобно устроилась на переднем сиденье, и он отвез ее домой.

Городская среда – это всегда существенное изменение образа жизни для пастушьей собаки. К счастью, австралийские хилеры – умные собаки, поэтому после небольшого самостоятельного перевоспитания голубой хилер стал «синим воротничком» – рабочей городской собакой. Она каждый день ездит в фургоне с Дэйнти, и обычно ей нравится сидеть и наблюдать, как он работает на стройплощадках. Однако иногда она решается выйти на улицу и немного побуйствовать.

Всякая собака немного скучает, когда долгое время ничего не происходит или когда она не находится в центре внимания. Шеди – не исключение. Когда Дэйнти работает, он иногда чувствует, как его кто-то толкает сзади в ногу. «Все, пора играть», – говорят глаза Шеди. Или она приносит хозяину палку, чтобы тот ее кидал (правда, это удовольствие – лишь для одного из участников: Шеди никогда не приносила ее обратно, бросая на полпути). Если Дэйнти игнорировал ее, то она сама находила себе забаву, например кусок какой-нибудь трубы, и хорошенько его грызла.

Больше всего ей нравилось на стройплощадках в сельской местности, ведь там есть возможность погоняться за кроликами или выкапывать старые кости. Эти важные дела могут полностью увлечь ее, и если Дэйнти уже собирается уходить, а Шеди не видно, он не всегда может дозваться ее сразу – и лишь потом она, ухмыляясь, наконец бежит назад. В солнечные дни она иногда загорает, лежа на спине и поднимая все четыре лапы.

Дэйнти, который в основном читает в отпуске или в редкие моменты, когда у него появляется свободное время, любит книги о путешествиях или книги, из которых он может чему-то научиться. Он всегда любил читать, ходил в библиотеки и постоянно пополнял свою. У него хорошая подборка фотокниг, и не только с красивыми снимками, но и с более сложными техническими нюансами. Ему не устоять перед красиво оформленной фотокнигой, такой, например, как «Натюрморт» (Still Life) Джейн Ашер, широкоформатной книгой об антарктической хижине Шеклтона и Скотта, или «Хоккайдо» (Hokkaido) Майкла Кенны, обложка которой выполнена из клена, а печать изысканна.

Книги были для него основным источником информации до появления интернета, однако и сейчас его часто можно найти погруженным с головой в книгу. Он всегда стремится узнать что-то новое, просматривая и читая самую разную литературу: от фотокниг до биографий музыкантов, от книг о выносливости человека и исследованиях до эпических приключений мотоциклистов, например «Путешествия Юпитера» (Jupiter’s Travels) Теда Саймона. В его библиотеке также можно найти «Подземье» (Underland) и «Старые порядки» (The Old Ways) Роберта Макфарлейна.

Дэйнти – президент Фотоклуба Фьордленда, основанного около тридцати пяти лет назад им, Лэнсом, мной и несколькими другими местными страстными любителями фотографии. Нас больше всего интересовали поездки за границу, выезды на природу, во время которых можно заниматься разными делами. Несмотря на то что организации в нашем зарождающемся клубе не было, инструкции (даже не правила) были весьма расплывчаты, все мы каждый месяц ездили на собрания сообщества фотографов Саутленда (очень хорошо организованные). Мы с удовольствием расширяли границы, искали различные способы фотографирования, и наш маленький клуб выигрывал многие награды сообщества, к большому разочарованию некоторых.

Дэйнти активно поддерживает сеть фотоклубов при Фотографическом обществе Новой Зеландии и ценит возможность получать новые знания и делиться ими с членами общества во время обсуждения их фотографий. Даже сейчас, более тридцати лет спустя, небольшая группа из Фотоклуба Фьордленда по-прежнему привозит домой большую часть ежегодных трофеев.

В 1994 году Дэйнти вошел в экипаж Лэнса на «Эвохе», паруснике, который мы арендовали, когда впервые решили заняться чартерными перевозками. Его первый вояж на субантарктический остров Кэмпбелл стал одним из его ранних приключений. Других членов экипажа очень впечатлили снимки Дэйнти, в отличие от его морской выучки, ведь весь вояж его мучила морская болезнь. Тем не менее он решил, что этот недуг – лишь малая цена за знакомство с по-настоящему дикой природой.

И по сегодняшний день Дэйнти всегда носит с собой фотосумку, поскольку он постоянно ищет «снимок на миллион». Его верная Леди Шеди всюду путешествует с ним, и ее знают все местные работяги. В любой день, на любом месте они всегда вместе. К счастью, хозяин Шеди, Дэйнти, убежден, что собаки должны оставаться собаками. Команды для Шеди – это лишь предложения. Да, конечно, она в итоге выполняет их, но часто Дэйнти наблюдает, как она выжидает после команды, словно взвешивая свои варианты. А когда команда повторяется уже более строгим тоном, она будто думает: «Ну ладно».

Если в моих магазинах находится какая-то работа для электрика, я вызываю Шеди и Дэйнти. Именно его прекрасные снимки, крепкие отношения со своей собакой и его профессиональный, но дружелюбный подход помогли мне выбрать именно Дэйнти в качестве фотографа для этой книги.

Хунзу украли

Хоть я и не работала в полиции, я плотно посещала полицейский участок, взаимодействуя с Брюсом, офицером по делам молодежи. Он был понимающим и справедливым, а кроме того, чрезвычайно поддерживал меня в работе. Большинство молодых людей, проблемами которых я занималась, были «известны полиции».

Я всегда привязывала Хунзу у главного входа в участок, чтобы он ждал меня. Он никогда не причинял хлопот, но однажды днем с ним самим случилась крупная неприятность. Уладив очередные дела с полицией, я вышла из участка, а Хунза пропал. Нигде не было ни его ошейника, ни поводка. Я забежала обратно и объяснила все дежурному офицеру, а того, похоже, это совсем не встревожило.

– Он либо вернется к нам, либо пойдет домой. Не волнуйся!

Я объездила вдоль и поперек все улицы Инверкаргилла, территории парков и школ, но собаки нигде не было. Слухи о том, что Хунза пропал, быстро распространились, и все, кто о нем знал, были шокированы, ведь, скорее всего, его украли. Друзья Хунзы реагировали по-разному: от гнева до слез. Меня пришли поддержать даже самые отъявленные бандиты. Об инциденте сообщила и местная радиостанция.

– Если кто-то найдет или уже нашел Хунзу, пожалуйста, свяжитесь с нами. Просто оставьте его где-нибудь, где мы сможем его забрать.

Шли дни, никаких новостей не было.

Наконец на радиостанцию поступил анонимный телефонный звонок, в котором сказали, что Хунзу можно найти в пустом доме на юге Инверкаргилла. Полиция приехала и забрала его, грязного и голодного, но в остальном невредимого. Когда я пришла за ним, мне сообщили, что подозреваемый находится в одной из камер. Судя по всему, один из парней, которому приходилось каждый день являться в полицию, наткнулся на Хунзу, привязанного около участка, и решил, что это полицейская собака. Он решил отвезти его к себе домой, полагая, что произведет неизгладимое впечатление на своих друзей, заявив, что стал владельцем хорошо обученной полицейской собаки.

Вне всяких сомнений, его радостное возбуждение быстро сменилось разочарованием, когда Хунза никак не отреагировал ни на одну из его команд. Хунза был собакой-пацифистом. Он садился и ходил по команде, стремился угодить и делал почти все, о чем его просили, но команд «Взять!» и «Фас!» он не знал. После четырех дней безуспешных попыток добиться хоть какой-то агрессивной реакции на свои команды парень сдался, поняв, что рядом с ним не дрессированная полицейская собака, а лишь ее подобие – домашняя немецкая овчарка, которая просто хотела играть и угождать всем.

Широко улыбаясь, констебль передал мне Хунзу.

– Рут, у нас два варианта. Ты можешь заявить о нарушении своих прав или оставить ситуацию на наше усмотрение.

– Вы сами справитесь. Я просто рада тому, что моя собака снова со мной.

– Что ж, мы покажем ему настоящую полицейскую собаку, с него хватит, – ответил офицер и улыбнулся еще шире.

Судя по всему, они привели полицейскую собаку в камеру похитителя и приказали ей сидеть неподвижно, пока тот не пошевелится. А если это случится, то собака немедленно подчинялась команде «Фас!». Не знаю, как долго продолжался этот урок, но я улыбнулась, подумав о преступнике, который сидит замерев и боится шевельнуться, а дрессированная полицейская собака пристально наблюдает за ним и ждет, попросту ждет, пока он не начнет двигаться.

Все были рады, что Хунза найден невредимым, и ему не терпелось вернуться в фургон. Громко скуля и еле слышно лая, он поведал мне всё о своем последнем приключении.

Я хорошо отмыла Хунзу, расчесала его, накормила как следует, – и он был снова готов к работе.

Лаки – охотник на кабанов

Лаки

Почти сразу после того, как я открыла свой первый «Крошечный» книжный магазин, ко мне вошел высокий брюнет. На нем была клетчатая рубашка Swanndri, шорты и тяжелые ботинки. Он представился Дином и вел себя с уверенностью молодого фермера или охотника. Просматривая книги о Фьордленде, он нашел то, что искал: «Сохранение порта» (Port Preservation) А. Ч. Бегга и Н. К. Бегга. Пролистав выбранную книгу, Дин наткнулся на фотографию сына А. Ч. Бегга, Чарльза, и сказал мне, что А. Ч. Бег – это его двоюродный дедушка Алистер.

Его первый визит в мой магазин лег в основу традиции: Дин стал завсегдатаем. Иногда он приходил один, но чаще – со своей женой Сарой и тремя детьми: Лексом, Джо и Флосси. Не только Дин любит читать: его дети тоже любят книги, поэтому они стали постоянными посетителями детского книжного магазина.

Дин познакомился с Сарой на ипподроме «Риккартон Парк» в Крайстчерче, на скачках, в которых участвовал его отец. Сара тогда училась на выпускном курсе в университете Линкольна. После нескольких лет ухаживаний Дин наконец нашел в себе смелость купить обручальное кольцо, однако предложение сделал лишь через полтора года после этого. У Дина и Сары есть загородный дом в Манапоури, а их сын Лекс – это тот самый мой помощник по книжному магазину, которого вы, возможно, уже знаете, если прочли мою предыдущую книгу.

Любовь к книгам у Дина зародилась примерно в семь лет: он начал с того, что прочитал все книги Барри Крампа, принадлежавшие его отцу (тогда других книг дома не было). Также он помнит замечательную книгу Нила Макнотона «Тат: история новозеландской пастушьей собаки» (Tat: The Story of a New Zealand Sheep Dog), опубликованную в 1970 году. В ней рассказывается история пастушьей собаки с Южного острова с щенячьего возраста до зрелости.

В школьные годы Дин потерял интерес к чтению, но ненадолго: когда ему было чуть за двадцать, он вновь открыл для себя книги. Чтение вызывает в нем умиротворение сродни терапии, успокаивая после рабочего дня на ферме. Также ему нравятся знания, которые он получает, хоть, по его подсчетам, запоминает он всего лишь около 15 процентов из того, что читает. На охоту и рыбалку он всегда берет с собой книгу. «Я бы начал беспокоиться, если бы у меня не было книги», – сказал он мне. Возле его кровати лежит стопка книг, и он часто откладывает книги для своих мальчиков, чтобы они прочитали их, когда станут старше. Он убежден, что чтение заложено в его генах.

Дин – настолько заядлый читатель, что я часто одалживаю ему книги. Взамен он либо приносит мне одну из своих книг, либо приходит с большим куском мяса дикой свиньи или даже с небольшим количеством мальков, пауа или речных раков – все для Лэнса. Мы твердо верим, что на выигрышной стороне в этом соглашении остаюсь я.

Ферма отца Дина, Birchwood Station, принадлежит его семье уже сотню лет. В 1867 году ее так назвал капитан Джеймс Гарденер, известный своим гостеприимством и часто устраивавший вечеринки на несколько дней с сотнями гостей. В 1886 году он основал компанию Birchwood Hunt, которая процветает и по сей день.

Двенадцать лет назад Дин взял на себя управление фермой, поскольку его отец решил сосредоточиться на скачках, страсти всей его жизни. Он разводит на ферме герефордских коров и овец породы ромни.

У заядлого охотника Дина есть и охотничья собака по кличке Лаки – дружелюбный колли с железными мускулами, страстно любящий свою работу. В 2021 году, когда они охотились на диких свиней, Лаки пропал. Дин обыскал огромную территорию, постоянно звал свою собаку, но ответа не было. Три часа спустя Дин скрепя сердце прекратил поиски. Он проехал около восьми километров в сторону дома и остановился в случайном месте, чтобы прислушаться: а вдруг Лаки где-то рядом? – и вдруг вдалеке услышал лай. Дин вместе со своей второй собакой, Клодом, поехал на звук и нашел Лаки рядом с большим кабаном, которого тот загнал в западню. Обессиленная, но счастливая собака выполнила свою работу, не двигаясь с места, пока не прибыл хозяин.

Слушая эту историю, я представила себе беднягу Лаки, который три долгих часа сосредоточенно удерживал этого кабана, думая: «Ну и где же Дин, черт побери? Мне, что ли, всю работу делать? Да он наверняка дома, книжку читает!»

Хунза: уроки выживания

Многие молодые люди, с которыми я работала, никогда не были за пределами Инверкаргилла. Они были крутыми на улицах, но мне стало интересно, как они справятся с пребыванием в лесу Фьордленда, в хижине без электричества, но с сортиром, и без готовой еды (чтобы готовили себе сами). Решила это выяснить.

Я выбрала крутых парней – нескольких скинхедов, панка, молодого парня, у которого в тринадцать лет уже начали проявляться задатки профессионального автоугонщика, и четырнадцатилетнего буйного Кейси, уже умело обращавшегося с ножом.

Из Инверкаргилла мы поехали в Манапоури и оставили Хунзу дома с Лэнсом, поскольку в национальных парках нельзя было гулять с собаками. Дома мы взяли несколько спальных мешков: кажется, у нас с Лэнсом было полным-полно походного снаряжения. Мы собрали еду и все необходимое для двухдневного пребывания в хижине Хоуп-Арм, неторопливой трехчасовой прогулки по болотам и папоротниковым рощам, и все это рядом с удивительным старым буковым лесом. О своей безопасности я не беспокоилась ни секунды: все ребята тщательно присматривали за мной, ведь я за это время завоевала их доверие.

Я удостоверилась, что у них при себе не было наркотиков или оружия, попросила их вести себя прилично и оставить оружие дома: они меня послушались. Переплыв на лодке через низину реки Вайау-Ува, мы начали наш путь по хорошо проложенной тропе. Стояла тишина: птиц было очень мало, поскольку появилась уйма хищников. Контраст с родной территорией ребят, улицами Инверкаргилла (хоть это и был небольшой город), произвел немедленный эффект. Крутыми этих парней в тот момент уже нельзя было назвать: более того, они почти не разговаривали и держались вместе из соображений безопасности.

Прошло около 25 минут, и один из них полюбопытствовал, мол, далеко ли еще и будет ли что-то после того, как дойдем? Я ответила, что в ближайшие два с половиной часа ничего не изменится и что они должны наслаждаться тишиной и дышать свежим воздухом вдали от выхлопных газов машин и от любого напряжения. Но напряжение было, ведь они шагнули уже так далеко за пределы зоны собственного комфорта. Что же собой представляет лес? Совершенно новую угрозу? Они не понимали, что там никто не живет и что они могут свободно разгуливать в лесу, не опасаясь встречи с полицией.

Один из скинхедов, худощавый, с прямыми руками и ногами, и чрезвычайно сильный для своего телосложения, по сути, прирожденный бандит, был начеку, все его тело напряглось, и он был готов действовать. Перейдя небольшое болото, я присела на бревно и сказала парням сесть рядом. Я дала каждому по яблоку и сказала, что если им захочется пить, то для этого есть ближайший ручей.

– Я не буду пить эту гадость, – пробормотал один из ребят.

– А там, куда мы идем, есть «Макдоналдс»? – спросил другой.

Я показала им, как складывать руки чашечкой, чтобы пить свежую прохладную воду, и добавила, что мы не пойдем дальше, пока каждый из них не попробует. Один за другим они робко опускались на колени подле ручья и набирали воду в плотно прижатые друг к другу ладони. Я внимательно наблюдала за каждым из них: новые для них действия становились все увереннее. Затем я услышала, как они начали разговаривать друг с другом и даже смеяться, чего я почти не замечала за ними раньше. Я продолжила говорить с ними о лесе, оленях, опоссумах, птицах, а также о том, что лес является источником жизненной силы нашей планеты. Они слушали.

Спустя еще три часа неторопливой прогулки мы подошли к хижине, расположенной в лесу неподалеку от пляжа. Я показала им сортир, с которым кое-кто из них уже был хорошо знаком. Я распределила спальные места, а потом мы собрали дрова для костра. Они всюду следовали за мной, потихоньку набираясь уверенности, чтобы самостоятельно отыскать более крупные куски дерева и с особой гордостью потом отнести их к будущему костру.

На обед я сделала бутерброды, и мы сидели на пляже под солнышком. «Можешь снять ботинки и походить босиком», – предложила я одному из них. Сама я уже была босиком и чувствовала тепло речных камней, связывающих меня с землей. Все парни сняли обувь, обнажив ряд бледных ног с мягкими ступнями.

Я говорила о книге Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Перед выездом из Инверкаргилла я прочитала им фрагменты этой повести.

– Помните, как Джонатан преодолел свой страх? – спросила я. – Он чувствовал себя живым, трепетал от восторга и гордости, что приручил страх. Я понимаю, что для всех вас все это в новинку, но вы тоже можете научиться летать. Не в небе, но здесь, прямо здесь! Вы сами, именно вы устанавливаете для себя ограничения, никто другой. Идите и исследуйте, но только просьба оставаться в пределах видимости озера. В них можете двигаться куда хотите, ведь я верю, что вы вернетесь.

Они посмотрели на меня, но никто не сдвинулся с места.

– Здесь вам ничто не причинит вреда, просто оставайтесь на берегу озера. Я знаю, что каждый из вас сможет выжить на улице, поэтому не сомневаюсь, что и тут научитесь.

Трое скинхедов первыми покинули наш лагерь, осторожно пройдя босиком по камням, и даже ноги намочили. Я слышала смех и наблюдала, как все они постепенно набирались смелости, чтобы перейти небольшую речку.

Я надеялась, что хижина полностью останется в нашем распоряжении, но не повезло. Пришел местный подросток, которого я хорошо знала. Он был одет в лесную одежду и тяжелые сапоги, с рюкзаком за спиной и ножом на поясе. Он бросил свое снаряжение на одну из коек, а затем спустился ко мне, на пляж.

– Рут, что вы здесь делаете? Чьи это спальные мешки?

Я сказала ему, что мы небольшой группой пошли в поход на две ночи, но никаких деталей не выдала. Он вернулся в хижину и разжег небольшую дровяную печь, чтобы там стало тепло.

Все мальчики вернулись, и я уже видела, как двое из них прикипели к лесу и к природе. Слово «бушмен» уже произносилось с почтением, никто не матерился, не повышал голос и не мерился тестостероном с другими.

Тем вечером, когда мы готовили еду на небольшой дровяной печи, местный посетитель решил продемонстрировать свои знания и умения, которые только в дикой природе и помогают, открыв банку бобов своим большим ножом с зазубринами. Он проткнул банку ударом с чрезмерным усилием, глядя при этом на ребят, чтобы убедиться, что те за ним наблюдают. И они наблюдали, но не были настолько впечатлены, насколько он на то рассчитывал.

Кейси, который неоднократно успешно защищал себя с помощью ножа, подошел к нему и рассмеялся.

– Это не настоящий нож, – сказал он. – Это отстой. Приезжай в Инверкаргилл, я покажу тебе настоящий нож и научу им пользоваться!

Местный парень замер, широко раскрыв глаза: на его лице мелькнула вспышка страха. Мне было немного жаль его, ведь он собрал свое снаряжение и ушел в безопасное место: в хижину Бэк-Вэлли, в часе ходьбы от нас.

Спустя три дня и две ночи мы выдвинулись обратно в Манапоури. Теперь мы шли легко, с высоко поднятыми головами. Ребята освоили базовые навыки жизни в лесу. Они были рады вернуться к тому, что им было хорошо знакомо, но при этом ясно дали понять, что и о дикой природе хотят узнать больше. Это была победа! Я читала им последние страницы «Чайки по имени Джонатан Ливингстон», поскольку они покинули городскую среду и испытали нечто совершенно новое.

«Труднее всего убедить птицу в том, что она свободна», – говорил Джонатан Флетчеру. Самым трудным для меня было убедить этих ребят, что они тоже могут быть свободными. Свободными от банд, свободными от насилия, свободными быть теми, кем они хотят. Им нужно было лишь по-настоящему этого захотеть.

Хунза присоединился к нам в Манапоури, и он был рад этому. Он слушал болтовню мальчишек, питался их вниманием, возвращался в их жизнь.

Нельсон из книжного магазина Page & Blackmore

Нельсон

Войдя в книжный магазин Page & Blackmore на Трафальгар-стрит в городе Нельсоне, я тотчас же оказалась в раю. Стопки книг, заполненные книгами стеллажи, коробки с книгами на полу, множество красивых карточек, писчей бумаги и закладок… Если вы книголюб, то книжный магазин – это ваше место силы, вы там отдыхаете и находитесь на седьмом небе.

Меня подошла поприветствовать владелица магазина, Джо: я договорилась об автограф-сессии в ее магазине. Хоть мы обе и были в масках из-за COVID-19, я смогла по теплоте ее глаз понять, что мы подружимся. Затем Джо будто между прочим сказала:

– Я схожу за Нельсоном.

Собака! Я, значит, пишу книгу о собаках книжного магазина, а у Джо есть и книжный магазин, и собака!

Ко мне вышла венгерская выжла: породу я сразу узнала, поскольку встречала такую собаку раньше. Ухоженный, величественный, самодовольный пес предлагал мне своего мягкого игрушечного кролика.

Нельсон сел передо мной и посмотрел на меня глазами, полными ожидания. Конечно, я не удержалась, обняла его, а потом затискала.

– Джо, это невероятно, – сказала я. – Я пишу книгу о собаках, которые приходят в мои книжные магазины. Нельсон должен стать ее героем! Он настоящая собака книжного магазина!

Джо улыбнулась и кивнула. Мы явно подружимся.

Книжный магазин Page & Blackmore начал свою деятельность в 1998 году после объединения двух магазинов (один из которых был открыт в 1909-м) в их современной локации – Трафальгар-стрит, 254. Джо купила магазин в 2016 году. Несмотря на то что она внесла кое-какие поправки, ассортимент остается весьма широким и включает множество новинок как художественной, так и нон-фикшен литературы, а также немало прекрасных детских книг.

Также в магазине одна из наиболее многочисленных подборок журналов в Новой Зеландии – более 3000 наименований. А сам магазин при этом не такой уж и большой. Его фасад узок, но помещение расширяется и растягивается внутри, словно приглашая вас пройти от рядов книг к журналам и детским книгам в глубину. Стены окрашены в красивый оттенок зеленого. Вернее, та их малая часть, которая видна, ведь почти всю площадь занимают книги… прямо как в моих книжных магазинах!

Мне нужно было подписать совсем не много книг, поэтому на исследование и поиск сокровищ у меня было достаточно времени.

Нельсону было три года, а собакой книжного магазина он стал, когда ему было лишь восемь недель. Потратив несколько недель на просмотр списков щенят в SPCA, Джо сдалась и продолжила поиски на Trade Me. Собаки нашлись в поселении Руби-Бей неподалеку: восемь маленьких щенят венгерской выжлы выстроились в ряд, выглядывая из задней части пикапа; свесили лапы и дружно смотрели в камеру. Кто мог устоять? Очевидно, Джо не смогла.

Она связалась с их владельцем и уже через два часа встретилась с тремя щенками, которых еще никто не забрал, и влюбилась в них. Она сидела на бетонной подъездной дороге в окружении щенят, а те карабкались на нее, исследуя и обнюхивая. Через несколько минут двое из них ушли в поисках новых приключений, но третий свернулся калачиком у нее на коленях и уснул. Поскольку Джо искала спокойного щенка в книжный магазин, казалось, что этот малыш идеально подходит. Через два дня она вернулась, чтобы забрать восьминедельного Нельсона.

Маленький золотой комочек мгновенно завоевал всеобщую любовь в магазине, причем настолько, что среди покупателей книг нашлась семья, которая связалась с прежними владельцами Нельсона и забрала последнего щенка из их помета.

На сегодняшний день у Нельсона (собаки, не города) огромное количество поклонников. Каждый день приходят постоянные клиенты, чтобы навестить и погладить его; дети лазают по нему и даже прижимаются к нему, пока он спит в своей лежанке. У Нельсона короткая шерсть, поэтому в магазине, где он спокойно сидит, ему холодно, так что Джо купила ему красивые куртки из мериноса. Кроме того, у него есть теплая подстилка, шерстяное одеяло, свой обогреватель… но погодите, это еще не все! Над ним установлен тепловой насос, который согревает его весь день. Неудивительно, что большую часть времени он сворачивается калачиком и спит, попросту ожидая, когда следующий покупатель подарит ему немного любви.

Когда я услышала эту историю, я почувствовала себя немного виноватой из-за того, что Коув, собака моего книжного магазина и частично наш пес, не так избалован. У него есть теплая лежанка рядом с камином в нашем доме, но для кровати в магазине слишком мало места. Коув, тихий, воспитанный черно-белый пес, помесь минимум трех пород (в том числе боксера и пойнтера), вошел в нашу жизнь в 2015 году. Его владелец Риган занимается ловлей раков на побережье Фьордленда, и в пик сезона его порой по десять дней не бывает дома, поэтому мы присматриваем за Коувом в его отсутствие.

Коувом его назвали в честь рукава Дип-Коув фьорда Даутфул-Саунд. Как только его впервые привезли к нам, он сразу почувствовал себя как дома. Он был спокойным и терпеливым, и поэтому, после того как я открыла свои книжные магазины, он примерил на себя почетный титул «собака книжного магазина», как и Нельсон.

Нельсон часто проводит время в своей второй постели, в офисе наверху или в рабочем пространстве в глубине магазина. Если позволяет время, они с Джо гуляют вдоль реки, а примерно раз в неделю заходят к ветеринару, чтобы забрать жевательную кость, которую Нельсон с гордостью несет обратно в магазин. Посреди недели у Джо есть пара выходных, поэтому обычно они отправляются через холм Такака в округ Голден-Бей. Нельсону нравится на пляже: он там любит рыть глубокие ямы и бросается купаться в любую погоду.

В день моего визита Нельсон был одет в красивую красную куртку из мериноса и бродил по всему магазину со своим игрушечным кроликом в поисках друзей, всем видом словно говоря: «Ой, новый посетитель! А вот и я!»

Я вышла из этого чудесного магазина с огромным количеством подарков для друзей (книг, конечно же!) и книгами для нас с Лэнсом. Для более легкого чтения я купила фотокнигу «Собаки на ранних фотографиях Новой Зеландии» (Dogs in Early New Zealand Photographs) издательства Te Papa Press с введением Майка Уайта. В ней содержится более 100 фотографий. Мне наконец удалось выбраться из магазина Джо без особых повреждений, потратив всего около 200 долларов. Весьма неплохо для меня!

Хунза: облава в ночи

В Инверкаргилле действовали группировки двух крупных банд – The Mongrel Mob и скинхедов. Было также несколько панков, которые не давали поводов для беспокойства, однако на улицах Инверкаргилла начала появляться банда байкеров с севера. Они колесили по школам в поисках кандидатов на самую первую ступень криминальной лестницы. И таких было много: мальчишки искали приключений и место, где они бы не чувствовали себя чужими.

Я вела свой фургон. Он был полон школьников, которые хорошо знали меня и доверяли мне. 16-летний Крейг, сидевший рядом со мной впереди, не переставая ерзал на месте, не мог сидеть спокойно.

– В чем дело? – спросила я.

– Не могу сказать, но планируется такая хрень, и я знаю об этом!

– Все серьезно, да, Крейг?

– В натуре серьезно.

Я высадила остальных и спросила Крейга, не хочет ли он со мной выгулять Хунзу.

– Круто, только мы втроем?

Я кивнула и поехала в сторону пляжа. Я знала Крейга достаточно хорошо, чтобы понять, что он расскажет мне о том, что должно произойти, ведь так бы он почувствовал себя значимым.

– Слышала, в городе появляется новая банда, – сказала я невзначай. – Это может быть интересно.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Вы знали, что они набирают новичков?

Я-то знала, но ему я соврала.

– Кое-кто из моих друзей собирается ограбить магазин спиртного во вторник ночью, чтобы начать работать над своими нашивками.

– Я рада, что ты не при делах, – ответила я. – Ни к чему хорошему это не приведет.

– Вы думаете, они тупые? У них отличный план.

Я молчала. А его, конечно, уже было не остановить.

– Их будет трое, и они вломятся в магазин в 2:30 ночи. Рядом никого не будет. У них есть тачка и все такое.

Я услышала достаточно.

– Крейг, лучше тебе никому об этом не говорить.

Он кивнул, выскочил из фургона и побежал за Хунзой, который исследовал песчаные дюны.

Вскоре после того, как я начала работать с молодежью, огромный парень по имени Лиам сам себя назначил присматривать за мной. Я могла встать за его спиной, и меня было бы вообще не видно. Он всегда был рядом, когда мне требовалась поддержка. Он сам состоял в банде, а поскольку я помогала некоторым из ее членов без привлечения полиции и органов социального обеспечения, он доверял мне. Я рассказала ему о возможном ограблении, добавила, что хочу его предотвратить, чтобы остановить этих детей, помешать им вступить в банду. Лиаму тоже не нравилось появление новой группировки в городе, поэтому он с огромной радостью согласился помочь. В его голове родился план.

В два часа ночи мы (Лиам, Хунза и я) встретились за магазином спиртного. Он сказал, чтобы я следовала его инструкциям, а это само по себе немного меня беспокоило, ведь я знала, что у его банды есть оружие.

– Я не хочу, чтобы кто-либо пострадал, – твердо заявила я. – Ты можешь мне это пообещать?

– Не волнуйся, Рут. Просто заберись сюда и ляг на крышу.

Я забралась на большой серый контейнер для мусора, и оттуда он поднял меня на крышу магазина. Затем он позвал Хунзу, ожидавшего рядом с контейнером, и тот без колебаний прыгнул на него, а затем на крышу, оказавшись рядом со мной. Он яростно вилял хвостом, взгляд был сосредоточенным, уши торчком. Мы подползли к краю крыши, откуда можно было видеть парковку. Затем мы лежали молча, практически не двигаясь. Хунза лежал рядом с Лиамом и старался делать все как мы, даже уши прижал.

Долго ждать не пришлось: подъехала старая машина и остановилась под деревом. Из машины вылезли трое парней. У одного была монтировка, у двух других тоже руки были не пусты, но я не могла разобрать, что они несли. Когда они подошли к фасаду здания, Лиам быстро встал. Он постучал по ноге, и Хунза тут же встал рядом с ним. Я лежала неподвижно.

– А что это вы тут делаете, парни? – громко крикнул Лиам, включив большой фонарь, который осветил Хунзу.

Ребята переглянусь. «Черт, полицейская собака!» – воскликнул один из них. Они развернулись и побежали обратно к своей машине. Свет фонаря падал прямо на них.

– Только попробуйте сделать что-то подобное еще раз – пса на вас натравлю! – крикнул Лиам.

Хунза не пошевелился, даже не залаял, но с огромным энтузиазмом запрыгал, понимая, что стал частью чего-то весьма захватывающего.

Машина с горе-грабителями умчалась на огромной скорости.

На следующий день, когда я забрала нескольких детей, я постоянно слышала разговоры о полицейской облаве и полицейской собаке, которая, обнажив клыки, рычала так громко, что они были уверены, что она вот-вот прыгнет и нападет на них. Хунза был маленьким даже для немецкой овчарки, но в этой истории он был минимум вдвое больше и весил около 50 килограммов!

Никто и не догадался, что этой собакой и был Хунза – покладистая, любимая всеми немецкая овчарка. Один из ребят обнимал его на заднем сиденье фургона и гладил по голове. Я слышала, как он сказал:

– Жаль, тебя там не было, Хунза!

Я безмолвно согласилась с этим.

Через пару недель новая банда тихо исчезла с улиц Инверкаргилла, и восстановился хрупкий мир.

Мой Хунза хорошо справился со своей ролью.

Кавалер-кинг-чарльз-спаниель Реджи

Реджи

Если вы думаете, что Реджи – это довольно солидное имя для кавалер-кинг-чарльз-спаниеля, это, конечно, ваше право. Но если вы спросите Джен, как его зовут дома, в ответ услышите: «Лорд Реджинальд Монтгомери III». Подходящее имя для такой красивой собаки, которую назвали в честь королевских особ!

Реджи родился 21 декабря 2021 года, поэтому он все еще крошечный щенок, полный энергии и ищущий приключений.

Знакомство Джен с породой кинг-чарльз-спаниель произошло во время полета на Аляску в 2009 году: она сидела рядом с человеком, семья которого занималась разведением таких собак. Он собирался на рыбалку, ловить лосося, и пригласил ее остаться со своей семьей (и собаками). Она согласилась и именно тогда влюбилась в породу кинг-чарльз. Когда она решила отправиться в трехнедельное путешествие, семья предложила ей взять с собой двух собак, Чарли и Фродо, чтобы не было одиноко. К концу той поездки Джен убедилась, что она хочет завести собаку именно этой породы, и не осталось ни малейшего сомнения, какую собаку она возьмет для своего сына Джейкоба.

В прошлом Джен уже присматривала за собаками, поэтому хорошо понимала, что значит держать дома щенка. Она знала, что важно научить Джейкоба спокойствию и серьезному отношению к владению домашними животными. Наличие щенка или любого другого питомца учит детей участливому отношению, ответственности, а также тому, что существует еще кто-то, о ком нельзя забывать.

Джейкобу пять лет, у него красивые светлые волосы, голубые глаза и нахальная улыбка. Он любит читать и писать, ведь его родители – заядлые читатели. Джен считает, что во время чтения книги детям у вас есть повод подурачиться. Почему бы не прочитать некоторые реплики голосом ведьмы или пирата? Ведь это оживит историю. Сказки на ночь в их доме немного отличаются от других, потому что отец Джейкоба, Мартин, читает ему книги на чешском языке. Джейкоб его понимает и уже потихоньку начинает говорить на нем.

Когда Джейкоб приходит в книжный магазин, он разбрасывает книги по всему полу в поисках своих любимых – о динозаврах, монстрах, сельском хозяйстве и любых книг Роальда Даля. Он всегда спешит, ведь книг много, а значит, много и страниц, которые нужно просмотреть.

Мартин впервые приехал в Новую Зеландию в 2001 году туристом, поставив свою карьеру на паузу на год. Он хотел посетить самую далекую от дома страну, и, поскольку он любил природу и походы, Новая Зеландия казалась ему раем. Это была его первая поездка за границу, и он нашел время, чтобы открыть для себя совершенно другую культуру, изучить ее и насладиться ею.

Он очень хотел обосноваться в Новой Зеландии, поэтому и вернулся сюда в 2004 году. Еще четыре года спустя он открыл туристическое агентство, которое предлагало другим чешским путешественникам возможности исследовать Новую Зеландию. Сейчас он делится своей любовью к стране, будучи экскурсоводом на Северном и Южном островах: его страсть к окружающей среде практически безгранична.

Так и продолжалось до тех пор, пока ему не стало за сорок: тогда он встретил Джен и стал отцом, осуществив мечту, к которой шел долгие годы. Мартин – большой человек, сильный и добрый мужчина, которому явно нравится быть папой. Он дорожит книгами, поскольку они пробуждают его воображение и любопытство, а еще с их помощью можно бесконечно чему-то учиться.

Безусловно, Реджи дополняет семью. Когда Джейкоб однажды слег из-за кишечной инфекции, Реджи остался с ним на весь день и просто был рад лежать рядом. Когда вся семья заболела COVID-19, Реджи со всей серьезностью взял на себя ответственность за их выздоровление: он часами спал и ничего не требовал. Лорд Реджинальд Монтгомери III стал идеальным питомцем не только для Джейкоба, но и для Джен с Мартином.

Хунза: визит на кладбище

Поскольку я работала с проблемной молодежью, у меня на учете состояли юноши и девушки, которых усыновили или удочерили или которые не жили со своими биологическими родителями.

Поскольку моего собственного сына Эндрю усыновили, как только он родился, я была эмоционально привязана к этой группе подростков, и у меня всегда возникало очень много вопросов. Хотели ли они найти своих биологических матерей? Задумывались ли когда-нибудь о том, что где-то на белом свете у них могут быть родной брат или сестра? Многие злились на родных матерей, чувствовали себя отвергнутыми. Другие жаждали узнать, почему от них отказались. Они задавались вопросом, думала ли о них когда-нибудь их биологическая мать. Однако по-настоящему меня удивило количество детей, которых усыновили или удочерили. К сожалению, это часто оказывалось одной из причин, по которым они находились либо в моем фургоне, либо в моем офисе.

Вики удочерила пара средних лет, когда ей было всего несколько дней. Она была их единственным ребенком. Когда я познакомилась с Вики, ей было пятнадцать лет, у нее были коротко подстриженные темные волосы и почти черные глаза, а по ее чистой коже легко было понять, что в ней течет кровь маори. Я как раз проводила беседу с ее классом в одной из местных средних школ, после чего она подошла и спросила, можно ли ей со мной поговорить. Мы договорились, что она придет ко мне в офис на следующий день во второй половине дня. Я быстро поняла, что эта девушка очень цельная, социально зрелая и умеет выражать свои мысли. Поэтому я и задумалась: почему она хочет меня видеть? Может, она думает о будущем и хочет поговорить о социальной работе? Предрасположенность к этому занятию у нее определенно была.

Вики пришла вовремя, поставила школьную сумку на пол и церемонно села на стул возле моего стола. Хунза подбежал представиться, прислонился к ее ноге и смотрел на нее жалобными глазами, пока она не начала гладить его. Несколько минут ушло на светскую беседу: мы присматривались друг к другу. Она детально расспрашивала меня, ждала моих ответов и внимательно их слушала. Очевидно, так она убеждалась в том, что она решила довериться нужному человеку.

Затем она со вздохом откинулась на стуле, расслабила плечи и посмотрела мне глубоко в глаза.

– Меня удочерили, – произнесла она.

Я ждала продолжения фразы, но наступила тишина. В конце концов я ее нарушила.

– Ты хочешь что-то сказать мне, Вики? Или что-то спросить у меня?

– Кто я?

Мы проговорили целый час – сквозь слезы, которые рекой лились по нашим щекам. Мы обнимались, держались за руки и сидели молча: у нас было достаточно времени, чтобы запомнить все самое важное.

– Твои родители знают, что ты здесь? – спросила я.

Она кивнула.

– Что ж, тогда с этого можно начать. Давай поговорим с ними.

После ее ухода я подумала о своем собственном сыне, которого усыновили всего лишь через несколько недель после рождения, и мне так и не разрешили его увидеть, не говоря уж о том, чтобы просто прикоснуться к нему. Я понятия не имела, где он находился. Хотел ли он знать обо мне столько же, сколько я хотела знать о нем?

Впрочем, это была не моя история, а история Вики.

Спустя несколько дней я разговаривала с матерью Вики в их доме. Это была женщина лет пятидесяти, невысокая, спокойная, небрежно одетая. Любовь к Вики звучала в каждом ее слове и проявлялась в каждой эмоции, и эти слова она подбирала хорошо и произносила с нежностью.

– Я знала, что этот день настанет, Рут, – сказала она мне. – Во многом я рада, хоть и в остальном меня разрывает на части. Имя ее матери я знаю. – Она перешла на шепот. – Подходящее ли время, чтобы сказать ей?

Я удивилась.

– Вы знаете о ней что-нибудь еще? – спросила я.

Она подошла к ящику стола, достала из него конверт и протянула его мне. Он был слегка помят, без марок, и на нем было разборчиво написано всего два слова: «Для матери».

Я осторожно открыла конверт и достала оттуда листок. Я настолько аккуратно разворачивала его, будто слова могли разлететься по воздуху, если я их потревожу. Письмо было написано сразу после рождения Вики очень молодой мамой, которая никак не могла оставить ребенка себе. Она писала о любви, которую испытывала, держа на руках свою новорожденную, еще влажную после рождения малышку; о крошечных пальчиках, которые искали ее, и о тоненьких волосах на ее головке. Я сдержала слезы, ведь мне вспомнились те же самые чувства, когда я держала на руках Джошуа, своего второго сына, не веря до конца, что он действительно был моим. Его не стало спустя всего несколько часов.

Я перечитала письмо. Когда мои слезы упали на листок, я почувствовала мягкий поцелуй на своей щеке и руку, нежно заключившую меня в объятие. Мы посмотрели друг на друга: не нужно было никаких слов.

– Я знала, что Вики выберет подходящего человека, который поможет нам справиться с этим, – пробормотала она. – Думаю, что оставлю вам это письмо. Позвоните, когда будете готовы встретиться снова.

В моей команде поддержки среди прочих был пожилой священник из маори. Я позвонила ему и уже через час стучала в его входную дверь. Я рассказала ему о Вики, ее матери, и мы вместе прочитали письмо:

Мне повезло, что меня любил человек, который понимал мою болезнь и мою потребность иметь ребенка, хоть я и знала, что никогда не смогу его сохранить. Я дарю вам прекрасного ребенка. Когда придет время, пожалуйста, передайте ей это письмо.

В конце было указано ее полное имя.

– Оставьте письмо мне, – сказал мне священник. – Я свяжусь с вами.

Несколько дней спустя он позвонил и попросил встретиться с ним на кладбище. Он нашел ее надгробие: она умерла всего через несколько дней после рождения Вики. Ей было 22 года. Она знала, что после рождения ребенка, скорее всего, умрет. Я стояла и смотрела на маленький камень. Вот он, ответ на вопрос Вики. Я взяла священника за руку, буквально черпая из него силу.

Сначала я рассказала все матери и отцу Вики. Они оба плакали тихо, с достоинством и явной любовью. Когда Вики вернулась домой из школы, история ее биологической матери наполнила комнату грустью и окутала ее любовью. Собравшись с мыслями, мы сели в мой фургон и поехали на кладбище. Я припарковалась рядом с могилой молодой мамы и указала Вики на нее.

– Я хочу пойти одна, – сказала Вики. – Возьму с собой Хунзу.

Она вышла из фургона, Хунза последовал за ней. Мы наблюдали, как они шли по травянистой тропинке между могилами: юная девушка с высоко поднятой головой в сопровождении преданного Хунзы. Когда они дошли до могилы, она опустилась на землю, наклонилась вперед и коснулась камня. Хунза лег рядом с ней, положив голову на лапы.

Когда она вернулась в фургон, Хунзы с ней не было. Она спросила, не хотим ли мы вернуться с ней к могиле ее родной мамы, чтобы положить небольшой букет цветов, которые ее приемная мама собрала в своем саду.

– Хунза присматривает за могилой, – сказала она с легкой улыбкой. – Пойдем, присоединимся к нему.