Kitabı oxu: «Девушка из номера 11»

Name: Девушка из номера 11
Author: Рут Уэйр
ISBN: 978-5-17-182618-5

Рут Уэйр

Şrift:

Ruth Ware

THE WOMAN IN SUITE 11

Перевод с английского В. Тулаева

Серийное оформление и дизайн обложки В. Воронина

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Darby Literary Rights Agency Ltd и Anna Jarota Agency.

Школа перевода В. Баканова, 2025

* * *

Всем, кто желал большего

Мне снилось, будто я в камере глубоко под водой, где никто не услышит моих криков.

Отсюда не убежишь – можно лишь мерить шагами тесное помещение, царапая ногтями запертую дверь и отдергивая оранжевые нейлоновые занавески в поисках окна, которого нет. За ними – глухие пластиковые панели, да и только. Какая жестокая насмешка!

Я в отчаянии осмотрелась в поисках хоть чего-нибудь, что поможет мне вырваться, – какой-нибудь тяжелой деревяшки, чтобы ударить по двери и выбить замок. Увы, ничего подходящего не нашлось – только металлическая, прикрученная к стене койка да прорезиненный поднос на полу.

Дверь пригнана плотно: ни щелочки, в которую можно просунуть ноготь, ни малейшего просвета внизу, к которому можно приникнуть и позвать на помощь…

Продолжая скрести неподатливый пластик панелей окровавленными пальцами со сломанными ногтями, я окончательно поняла: выхода отсюда нет, я заперта без всякой надежды на спасение. Осознание этого факта грозило окончательно расшатать мои нервы.

Проснувшись, я испытала невыразимое облегчение. Полежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к стуку сердца и шуму крови в ушах. Всего лишь сон – давний кошмар, посещавший меня, наверное, уже тысячу раз. Глупый, повторяющийся из раза в раз сон – воспоминание об ужасе, которого мне когда-то удалось избежать. Я дома, в безопасности, и здесь никто не может мне навредить.

Хотя… точно ли дома? Еще не открыв глаза, я уже почувствовала неладное. Совсем не такая удобная кровать, мужа рядом явно нет, и по мне не прыгают двое малышей. Я лежала в полном одиночестве, ощущая спиной тонкий жесткий матрац, от которого разболелись суставы и позвоночник. И еще я не слышала привычных звуков: ни добродушного дребезжания старенького кондиционера, ни гудков за окном, ни сирен, воющих в нью-йоркской ночи.

Зато здесь то и дело хлопали дверьми и сердито переговаривались.

«Если не успокоишься, то…» – донесся до меня мужской голос. Дальше сказали что-то еще, однако я не разобрала ни слова.

Сердце опять зачастило, и я села в кровати, испуганно распахнув глаза. В голове заметались воспоминания о событиях вчерашнего дня. Не было фальшивого окна, не было бежевых панелей за нейлоновыми шторами. И дверь оказалась не пластиковой, а металлической, но тоже наглухо запертой.

Значит, не сон? Я действительно в западне, в тесной клетушке? И понятия не имею, как отсюда выбраться…

Часть первая

Глава 1

Я вошла в спальню, и у меня перехватило дыхание. Внутри словно взорвалась бомба. В ящиках комода все перевернуто вверх дном, одеяло и подушки валяются на полу, маленький столик – вверх ногами на кровати, стулья раскиданы по комнате, как будто ими играли в боулинг. Одежда разбросана повсюду: на полу, на прикроватной тумбочке, на подоконнике. Ковер практически полностью скрылся под свалкой. В самом эпицентре, на грязной куче, которая еще недавно была чистым и аккуратно выглаженным постельным бельем, сидела, безмятежно умываясь, наша немолодая полосатая кошка Делайла.

Бардаку могло быть только два объяснения. Первое: ночью меня ограбили. Должно быть, воры искали нечто конкретное, проявив невероятную настойчивость. Второе: Джуд разрешил мальчикам одеться перед школой самостоятельно, отсюда и результат. Я догадывалась, которая из двух версий верна.

Вздохнув, подняла стулья, достала из-под кровати Тедди его чашку-непроливайку и шуганула со скомканного белья намывающуюся Делайлу. Начав укладывать в ящик одежду Эли, задержалась на валяющейся на ковре толстовке, украшенной аппликацией с изображением ревущего динозавра. «Ты потр-р-рясный» – гласила надпись под чудовищем. Эх, почему на одежде для взрослых не делают такие принты? Бывают дни, когда мне отчаянно необходима поддержка улыбчивого тираннозавра, заявляющего, что он в меня верит, – и сегодня как раз тот самый день.

– Ну, как прошло собеседование?

Сняв наушники, Джуд оторвался от ноутбука, когда я со стуком поставила непроливайку на кухонный стол. Всегда с удовольствием захожу в студию – главную нашу комнату. Именно она подкупила нас, когда мы выбирали жилье. Комната очень длинная – от наружной до внутренней стены старого дома. Полы здесь выложены темным полированным деревом, высокие окна смотрят на крыши соседних коттеджей, и сегодня в них заглядывает низкое осеннее солнце, в лучах которого сверкают пылинки.

Раньше в доме было две спальни. Одну мы с Джудом забрали себе, а во второй устроили кабинет, иногда превращающийся в гостевую комнату. Потом я забеременела, и кабинет переоборудовали в детскую, впоследствии ставшую логовом для двух малышей. Теперь мы работали – то есть работал пока только Джуд – в основном за столом, стоящем в небольшой нише сбоку от кухонной зоны.

Когда я вернулась домой, Джуд общался по «Зуму», однако сейчас ему явно хотелось отвлечься от служебных дел.

– В целом неплохо, только вряд ли меня пригласят, – покачала головой я. – Собеседование проводила очень милая девушка, но она сказала, что у меня слишком высокая квалификация. Причем повторила это дважды.

– Перевожу на человеческий язык: они не могут позволить себе тебя нанять, – пожал плечами Джуд и, сдвинув очки на лоб, добавил: – Говорил же – бери выше.

– Спасибо за совет. К сожалению, я давно выпала из обоймы.

Скрыть раздражение, судя по всему, получилось не очень. Да, Джуду легко умничать – он-то получил приличное место в «Нью-Йорк Таймс» как раз перед началом пандемии. Выиграл в своего рода журналистской лотерее. Конечно, он осознавал, что успешен, а вот я то и дело сравнивала траектории, по которым развивались наши карьеры.

– Нашему брату устроиться в штат далеко не просто, Джуд, особенно с пятилетним перерывом в стаже.

– Да знаю, – вздохнул он, встал и, подойдя ко мне, обнял за плечи. – Прости, я вовсе не пытаюсь сказать, что найти работу – минутное дело. Просто… иногда ты недостаточно высоко себя оцениваешь.

– У меня нормальная самооценка, поверь. Но я почти не работала, с тех пор как родился Эли, а для многих работодателей подобный перерыв в карьере – тревожный сигнал.

Эли у нас не то чтобы дитя пандемии, хотя родился прямо перед ней. Я тогда была на седьмом небе от счастья – моя первая и единственная книга «Темные воды» пользовалась большим успехом. Роман я посвятила кошмарным дням, пережитым в плавании на «Авроре» среди норвежских фьордов. Джуда в то время как раз зачислили в постоянный штат «Нью-Йорк Таймс». Мы приобрели жилье в модном квартале Манхэттена, поскольку появился источник дохода – оклад Джуда и мой аванс за книгу. Естественно, дальше мы задумались: не попытаться ли завести ребенка?

Почему-то – наверное, сыграло свою роль слово «попытаться» – я полагала, что процесс займет несколько месяцев, а то и пару лет. На самом деле все получилось куда быстрее, чем мы оба ожидали, и на нас внезапно свалились заботы о новорожденном. Просто невероятно, как разрушительно влияет на налаженный быт семейной пары такое крошечное существо. К тому же я находилась за три с половиной тысячи миль от дома и от мамы, что никак не делало мою жизнь легче. Некоторое время все шло наперекосяк – мне казалось, что я потихоньку схожу с ума. Препараты, которые я принимала раньше, уже не действовали, а у новых оказались странные побочные эффекты, и я долго не могла подобрать правильную дозировку. Впрочем, понемногу все наладилось: гормональная буря улеглась, присутствие в нашем мире маленького Эли стало привычным. Мы с Джудом вошли в нормальный ритм, и мне наконец подобрали нужную комбинацию антидепрессантов, которая помогла прийти в себя. Я уже начала подумывать нанять няню (здесь их называют бебиситтерами) и вернуться к работе… И тут началась пандемия.

В каком-то смысле я даже обрадовалась, хотя никогда не говорила об этом вслух. Конечно, времена настали непростые: самоизоляция, тревога за маму – как ни крути, она жила в месте, которое в «Гардиан» назвали «Чумным островом». Зато я избавилась от многих рутинных обязанностей: школы и детские сады закрылись, и я провела два замечательных года дома с маленьким Эли, не имея даже теоретической возможности искать полноценную работу. Потом родился Тедди, и стрелки часов словно перевели назад – я снова очутилась в стране детства, только на этот раз уже точно знала многие нюансы материнства и понимала, как держать себя в форме.

Незаметно пролетело шесть лет. Эли пошел в подготовительный класс, Тедди – в садик. Роялти за книгу ушли на повседневные расходы, и мы с Джудом совместно решили: пришло время вновь седлать коня.

Вот только поймать этого самого коня оказалось очень непросто.

Я довольно много работала на фрилансе – то здесь, в Штатах, то по задачкам, которые подкидывали мои прежние боссы и знакомые из Англии. Все равно хотелось постоянной занятости, обеспечивающей пенсию, страховку и все прочее. Так или иначе, я стала гражданкой США и уже чувствовала себя в этом плане уверенно. В первые тяжелые дни после родов мне часто снились навязчивые кошмары: срок действия вида на жительство подходил к концу, и я ждала, что не сегодня, так завтра к нам в двери начнут ломиться сотрудники иммиграционной полиции. Этот страх преследовал меня постоянно, хотя Джуд говорил: ничего такого не будет – ты жена гражданина США, мать двоих детей, кто тебя депортирует? Даже получив американский паспорт, я понимала – если с Джудом что-то случится, я окажусь в критической ситуации. Вся наша жизнь, страховки, ипотека – решительно все зависело от его работы, и меня подобное положение не устраивало. Причем я думала не о себе, а о муже. Неправильно взваливать все бремя поддержания нашей семьи на его плечи.

Я крепко обняла Джуда и на секунду прижалась лбом к широкой груди. Затем выпрямилась и улыбнулась.

– Ладно, все образуется. Что-нибудь да подвернется – надо стучаться во все возможные двери, верно?

– Ага. – Джуд убрал с моего лица непокорную прядь и улыбнулся в ответ. – Я хочу сказать, должность в «Таймс» казалась мне несбыточной мечтой, а потом вдруг все сложилось. Ты прекрасный журналист, у тебя впечатляющее резюме. Наверняка что-то найдем. Все равно пока не теряй времени даром – фриланс так фриланс. А нужная дверь рано или поздно откроется, я точно знаю.

– Люблю тебя, Джуд Льюис, – с чувством произнесла я.

– И я тебя люблю, Лора Блэклок, – отозвался муж с трогательной, чуть кривоватой улыбкой, от которой у меня всегда щемило сердце.

Мы долго смотрели в глаза друг другу, и я снова, как тысячу раз до того, подумала: какое же мне выпало счастье! Оказаться здесь с любимым мужчиной, в присутствии которого у меня, несмотря на десять прожитых вместе лет, учащается пульс, с двумя детьми, в прекрасном доме, о котором мы не так давно и мечтать не смели… Моя жизнь запросто могла оборваться на дне моря в Норвегии – и едва не оборвалась. Каждый прожитый день после того круиза я воспринимала как подарок судьбы и не переставала благодарить за них Бога.

Рабочий компьютер Джуда призывно звякнул, заставив нас отстраниться друг от друга, и мы снова обменялись улыбками.

– Прости, – извинился муж. – Это напоминалка – скоро у нас созвон.

– Что делать, надо зарабатывать на хлеб насущный, – сказала я и, бросив взгляд на гору лежащей на столе почты, добавила: – Джуд, тут для тебя пара посылок. Должно быть, в одной из них рубашка, которую ты заказывал.

Он кивнул и начал разбирать корреспонденцию, раскладывая по разным стопкам рекламу и счета, а потом вдруг замер с конвертом в руках и протянул его мне.

Красивый, с четким тиснением.

– Наверное, опять приглашение на свадьбу. Неужели у тебя еще остались незамужние подруги? Интересно, кто на этот раз?

Я нахмурилась, разглядывая конверт. Выглядел он и вправду как приглашение на свадебное торжество – дорогая кремовая бумага, внутри открытка. Штамп европейский, но не британский. Я не смогла сразу определить, из какой страны письмо. Разобрала текст на штемпеле – Helvetia. Вроде бы слово скандинавское, а что значит – непонятно. Адрес написан от руки черной пастой, красивым каллиграфическим почерком: «Мадам Лоре Блэклок».

Что ж, есть лишь один способ выяснить, в чем тут дело.

Я вскрыла письмо и слегка поморщилась – порезалась о жесткий край бумаги. Извлекла открытку и начала читать, слизывая кровь с пальца.

Маркус Лидманн и «Лидманн груп»
от всей души приглашают мадам Лору Блэклок
посетить пресс-конференцию на церемонии открытия «Гранд-отеля дю Лак»
по адресу: Сен-Серж-ле-Бен, Женевское озеро, Швейцария.
Продолжительность визита – с понедельника, 4 ноября, по четверг, 7 ноября.
Просим подтвердить участие по адресу press@theleidmanngroup.ch.

На обороте открытки значился тот же текст, только на французском. С обеих сторон – QR-код с подписью: дополнительная информация / plus d’informations.

Наверное, Джуда удивило выражение моего лица – как только я дочитала, он с любопытством спросил:

– Похоже, это не приглашение на свадьбу?

– Н-нет. На пресс-конференцию.

Я передала ему открытку, и он внимательно ознакомился с текстом, а затем щелкнул ногтем по имени в начале обращения.

– Слышал о нем. Маркус Лидманн, генеральный директор «Лидманн груп». Знакомое название?

Я забрала открытку и покачала головой.

– Туристическая фирма?

– Это многопрофильная компания, Ло. Нечто вроде «Тата стил», только масштабом поменьше. Те тоже начинали с машиностроения, а потом стали развиваться в разных направлениях – от железных дорог до телекоммуникаций. Хм, не знал, что Лидманн заинтересовался отелями… Что-то новенькое.

– Наверное, сейчас самое время заняться туристическим бизнесом. Я имею в виду – многие турфирмы в пандемию обанкротились, поэтому у осмотрительного инвестора есть шанс войти в такой проект с нуля. Что ж, прекрасная возможность вкусно поесть и выпить за счет этого парня, Маркуса.

Я хотела выбросить открытку в мусорную корзину, однако Джуд перехватил мою руку.

– О чем ты? Для тебя это действительно шикарная возможность – то, чего ты хотела.

Я лишь рассмеялась.

– Джуд, я не готова ехать в Швейцарию. Кто будет водить детей в сад? Кто будет их забирать?

– Хм. Может, я? – немного обиженно улыбнулся Джуд. – Например, как сегодня утром, когда ты ходила на собеседование. Или забыла? Ничего, все остались живы.

Я уже собралась заявить, что спальня мальчиков утром походила на поле боя, хотя меня не было всего несколько часов, однако смолчала. Зачем уподобляться женщинам, каждый раз упрекающим мужа, когда он делает что-то чуточку иначе, чем сделала бы ты? Опять же, может, и неплохо, если мальчики почувствуют толику ответственности за утренние сборы – ведь просто ужас, во что они сегодня превратили свою комнату.

– Какой смысл? – передумав спорить, пожала плечами я. – Никто не давал мне задания написать об открытии отеля. То есть расслабиться за чужие деньги – отличная затея, да только я не уверена, что мою поездку оплатят. Как минимум придется покупать билеты на самолет.

– Во-первых, ты уже около двух лет не видела маму, – возразил Джуд, загибая палец. – Даже если возьмем билеты за свой счет – за перелет в Европу предоставляют налоговый вычет. На дороге тоже не валяется. Во-вторых, в этом «Гранд-отеле» наверняка будет тьма разных редакторов и тревел-блогеров – отличная возможность повращаться в их обществе. Может, встретишь старых знакомых. А в-третьих, Ло, не забывай: ты уже шесть лет как застряла дома с детьми. Кто больше тебя заслужил право слегка расслабиться? Черт, да сама вселенная велит седлать коня! К тому же лестно, что о тебе вспомнили, разве нет?

Я опустила глаза на слегка запачканную кровью из пореза открытку. Мысль о встрече со старыми знакомыми по некоторым причинам меня не слишком соблазняла, однако остальные доводы Джуда были вполне вескими. Мне действительно очень хотелось повидать маму – уж слишком долго я откладывала поездку в Англию. А третьим своим аргументом Джуд вообще попал прямо в точку. Да, здорово, что обо мне кто-то подумал. На некоторое время после выхода «Темных вод» я стала звездочкой в среде авторов путевых заметок; в мой адрес поступало множество приглашений посетить церемонии открытия чего угодно – от новых курортов до элитных экскурсионных железнодорожных маршрутов. На время пандемии этот поток превратился в ручей, а потом и вовсе иссяк. С тех пор обо мне забыли. Приятно сознавать, что твое имя все еще значится в списках массовой рассылки в чьих-то картотеках – если ими еще кто-то пользуется.

Да, лестно, ничего не скажешь. Как бы я ни чувствовала себя после неудачного собеседования, открытка стала напоминанием – ты не полный ноль, Ло. Может, я и вправду потр-р-рясная? А может… может, Джуд в конце концов прав и сама вселенная велит мне воспользоваться шансом?

Глава 2

– Мамочка!

Эли вылетел из дверей детского сада со скоростью фейерверка и, тряхнув копной каштановых волос, ткнулся лбом мне в живот. Обхватил ручонками с такой страстью, будто после долгой разлуки.

– Я ужасно соскучился!

– Да ведь ты видел меня вечером, перед сном, малыш.

– Ага, а утром тебя не было! Ушла, когда я еще спал!

Говорил он с упреком, и Тедди, вцепившись мне в руку, энергично поддакнул:

– Да, ты нас бросила!

– Допустим, но папа о вас позаботился, разве нет?

– Заставил нас самих одеваться!

Эли трагически опустил уголки рта, словно Джуд не просто попросил его выбрать себе футболку, а оставил дома в полном одиночестве.

– Я… я сказал ему, что ты всегда выбираешь, какие мне штанишки надеть, а он сказал, что я уже большой мальчик и могу одеться сам!

Под штанишками Эли имел в виду брючки, а не нижнее белье. Я так и не смогла привыкнуть, что мои дети говорят немного на другом языке – но, так или иначе, добрая половина в них все же от Джуда. Естественно, в их речи с каждым днем все больше американизмов. Когда мы отдали Эли в садик, он говорил с английским акцентом, как и я – недаром мы с ним все время были вместе. Опять же сын вырос на британских мультиках «Свинка Пеппа» и «Октонавты». Однако стоило ему провести в детском саду всего пять минут (если я и преувеличиваю, то совсем немного) и он обрел безупречный нью-йоркский выговор – такой же явный, как и у выросшего в Бруклине Джуда. Теперь Эли переключался туда-сюда: с приятелями говорил на американском, со мной и моими родителями, с которыми он общался в «Зуме», – все-таки больше на классическом английском. Во всяком случае, мы добились, что я для Эли – «мамочка», а не «ма», как говорят здесь другие ребятишки.

– Ну пойде-е-ем! – требовательно завел возбужденно прыгающий вокруг меня Тедди. – Хочу в парк! Мы пойдем в парк?

– Хм…

Я глянула на время на экране телефона, затем на небо – похоже, будет дождь – и мысленно пожала плечами. Ну, дождь и дождь. Одеты мы тепло, а Джуду все равно работать еще не меньше часа.

– Ладно, уговорил. Пойдем, но только на полчасика.

Оказавшись на игровой площадке в парке, мальчишки принялись карабкаться по лесенкам детского игрового комплекса, потом перешли на турники. Между делом весело шлепали по лужам – словом, сбрасывали накопившуюся энергию. Присматривая за ними одним глазом, я отправила электронные письма на несколько сохранившихся у меня контактов из туристической сферы, предлагая разместить у них репортаж о «Гранд-отеле дю Лак».

Правда, перейдя по QR-коду с открытки, я ничем существенным не разжилась. Никаких приманок, никаких рекламных ходов типа «первый отель в швейцарских Альпах с нулевым выбросом углеродов в атмосферу» или «единственный отель в Европе с бассейном из чистого золота». Ладно, это я, конечно, загнула. Хотя, судя по фотографиям на сайте, золотая чаша бассейна представлялась чуть более реальной, чем нулевые выбросы. Смотрелся отель роскошно: денег здесь точно не пожалели ни на само здание – потрясающий замок восемнадцатого века на берегу Женевского озера, – ни на внутреннюю отделку. В ванной – плитка из дельфтского фаянса с ручной росписью, бассейн – просто огромный, с панорамными окнами и видом на озеро. Я сомневалась, что буду в нем плескаться, все же на дворе ноябрь, но с легкостью представляла, как греюсь у одной из старинных, облицованных керамикой дровяных печей в холлах и гостиных отеля. Или, например, сижу с бокалом мартини в коктейль-баре в стиле двадцатых годов, с отделанными деревянными панелями стенами. Сайт обещал все что угодно: от зимних катаний на санях до экстремального спуска с горы в находящемся неподалеку Морзине. Понятно, сюда круглый год будут стремиться состоятельные люди, но насколько это подходящий материал для освещения в прессе?

Я столкнулась с еще одним затруднением: с тех пор как я серьезно занималась своим продвижением в профессиональной сфере, многие специальные печатные издания закрылись. Остались в основном чрезвычайно популярные блоги с богатым бюджетом. Мне пришло три однотипных ответа: «Материал возьмем, хотя достойного гонорара пообещать не можем». Вздохнув, я закрыла электронную почту. Значит, вселенная дает мне знак? Возможно, однако жирного чека она мне не предлагает, а без него намек ничего не стоит. Предлагаемые за репортаж деньги не покроют даже стоимости перелетов.

И все равно заманчиво! Опять же хороший повод встретиться с мамой. Отчим умер пару лет назад, еще до пандемии, и мама на глазах слабела, особенно после прошлогодней операции на шейке бедра. Или плюнуть на все и постараться выжать из поездки как можно больше материала рекламного характера? Конечно, репортаж из отеля – это не увлекательное исследование, о котором я мечтала, но все же под ним будет стоять мое имя. Чего мне еще надо?

С дальнего конца игровой площадки послышался громкий рев, прервавший мои размышления, – Тедди свалился с качелей. Дети устали и уже были готовы отправиться домой, где их ждали горячий шоколад, собачка Блуи из австралийского мультика и обед. Подняв с земли голосящего Тедди, я как могла стряхнула с его пальтишка грязные брызги из лужи и запустила руку в сумку, нашаривая батончик «Дино» – иначе ребенок не успокоится. Кажется, я решилась: мое время пришло, и на приглашение надо ответить согласием.

На выходе из парка звякнул телефон. Выудив его из сумочки, я ожидала увидеть сообщение от Джуда с вопросом, когда нас ждать к ужину. Нет, ошибочка: пришел ответ от старой знакомой, теперь работающей в отделе очерков «Файненшл Таймс» – во всяком случае, это следовало из ее соцсетей. В свое время она была моим боссом в «Движении», журнале о путешествиях, где я делала первые шаги в карьере. Хм, не думала, что она все еще связана с туризмом. Отправила ей электронное письмо на всякий случай и особо ничего не ждала. Я кликнула по ссылке, предполагая увидеть обычный вежливый отказ… Однако ничего подобного! Ну то есть это был не совсем отказ.

Ло, рада получить от тебя весточку! Здорово, что ты снова в игре! Боюсь, репортаж о новом отеле особого интереса не представляет. Здесь нет изюминки, а обычная зарисовка нам ни к чему. Другое дело, если бы ты смогла подготовить интервью с Маркусом Лидманном. Такое я точно смогу пристроить. Хорошо бы полноценный материал, на две тысячи слов или даже больше, – конечно, смотря о чем он будет рассказывать. Все знают, насколько Лидманн замкнут, – возможно, интервью в его планы и вовсе не входит. В любом случае говорю начистоту. В конце концов, тот, кто ничего не просит, ничего и не получает, правда, Ло?
Роуэн

Снова начал моросить дождь. Капли, стекая со лба, падали на экран телефона, а я все перечитывала сообщение Роуэн.

– М-а-а-ам, – нетерпеливо протянул Эли. – Давай пойдем, я хочу в туалет, сильно хочу!

– Прости, солнышко, – спохватилась я и сунула телефон в карман. – Пришло письмо по работе. Сейчас доставим вас домой, ребята.

Домой мы добрались промокшие до нитки. С кончика моего носа стекали дождевые струйки, Тедди жаловался на мокрые штанишки, ныл, что у него все болит, а я не могла сдержать торжествующую улыбку. Я вернулась. Я снова на коне. Отличное ощущение!

Глава 3

– Во сколько приедет такси?

Джуд сидел на кровати, но у меня было чувство, что он мысленно нависает надо мной, пока я собираю чемодан. Как взволнованный папаша, отправляющий ребенка в летний лагерь, ей-богу.

– В три. В принципе, в аэропорту раньше половины пятого делать нечего, но я беспокоюсь насчет пробок.

– Разумно. Документы под рукой? Паспорт, страховка? Лекарства?

– Да-да, все взяла. – Паспорта я положила в сумочку, но теперь на всякий случай вытащила. Британский – старый, видавший виды, и новенький американский. – Ну, новому паспорту предстоит боевое крещение. Первый раз путешествую как гражданка США!

– Его и нужно предъявить при вылете, понятно? Если у тебя двойное гражданство, то для въезда и выезда из США ты должна использовать только американский паспорт.

– Да знаю, знаю. Гуглить умею не хуже, чем ты.

– У тебя все записано? Адрес отеля, кто будет встречать в аэропорту?

– Джуд, милый, перестань суетиться. Конечно, я давно никуда не ездила, но раньше-то такие путешествия были моей работой.

– Да, прости, прости, – виновато улыбнулся он.

Честно говоря, о паспортах я переживала в последнюю очередь. Куда больше меня заботил дресс-код на предстоящей церемонии. Придутся ли впору платья, которые я носила до беременности? Сто лет не выезжала по работе, а уж в такие модные места тем более. Вечерних нарядов у меня наперечет. Точно ли они на мне застегнутся? Судя по фотографиям на сайте, в «Отеле дю Лак» в этом сезоне пользуются популярностью джинсы в обтяжку, отороченные мехом ботиночки и скандинавские свитера. Ну, с этим без проблем, хотя меховых ботинок я не нашла. Ничего, подойдут и обычные. На снимках, посвященных вечерним мероприятиям, – другое дело. На них сплошь стройные, европейского вида женщины в однотонных платьях от известных модельеров… Да, вот тут у меня возникали сложности.

Я приложила к себе маленькое черное платье, самое любимое, и посмотрелась в зеркало: подойдет ли оно для ресторана, отмеченного звездами «Мишлен»? В этот момент распахнулась дверь в спальню, и внутрь ввалился печальный Тедди, волоча за собой плюшевого динозавра.

– Ну почему ты уезжаешь? – уже в двадцатый раз пробубнил он.

– Потому что мне нужно работать, милый.

Я сбросила топик и натянула через голову вечернее платье. Иначе все равно не поймешь, как оно будет сидеть.

– Мамочки не должны работать, – возразил Тедди. – Папочки должны, а мамы работают, когда захотят.

– Что? – усмехнулась я, освободив голову. – Откуда ты это взял?

Тедди не ответил, и я задумалась. Пожалуй, с точки зрения ребенка подобное утверждение имеет смысл. В конце концов, я сидела дома с тех пор, как родился младший сын. Несколько мамочек его приятелей из детсадовской группы работали, остальные выходили на неполный день либо тоже занимались исключительно детьми. Конечно, по мнению Тедди, папы вкалывали стабильно, а мамы ходили на службу, только если им сильно захочется.

Я подняла замочек платья, с удовлетворением отметив: все еще застегивается без усилий. Опустившись перед сыном на колени, начала объяснять:

– Видишь ли, любовь моя, мамочки – а иногда даже папы – уходят в отпуск, пока у них маленькие детишки. Вот так же и я. Но раньше, до того как ты родился, я ходила на работу, а теперь ты уже большой, и мне вновь надо работать.

Надо. «Надо» – самое правильное слово. Не то чтобы я «должна». Честно говоря, в принципе – нет. Мы вполне прожили бы еще на заработки Джуда, отказавшись от некоторых излишеств. Однако мне требовалось выйти на работу ради самой себя, а может – и ради моих малышей.

– Буду по тебе скучать и по Эли тоже. Ну ничего, всего-то одна неделя…

– Неделя! – трагически взвыл Тедди, словно только что узнал, сколько я буду отсутствовать.

Между прочим, мы уже несколько раз обсуждали мой отъезд.

– Да, неделя, – терпеливо повторила я. – Забыл уже? Три дня в Швейцарии, потом на пару дней съезжу в Англию, чтобы повидаться с бабушкой. Посмотрю, все ли у нее в порядке, а потом – домой. Мне будет вас страшно не хватать, но вы с папой и Эли прекрасно проведете время. Будете заботиться друг о друге. Наверняка папа вам многое позволит – от меня вы такого не дождетесь.

Стоящий у дверей Джуд ухмыльнулся и энергично закивал.

– К тому же к папе на помощь приедет бабуля Гейл. Вам ведь нравится, когда она у нас гостит, правда?

– Приедет бабуля Гейл? – слегка успокоившись, переспросил сын.

Он был без ума от матери Джуда, любящей и снисходительной бабушки, не знавшей меры ни в чем, когда дело касалось внуков.

– Да, приедет, – кивнула я. – Вот видишь? У вас будет несколько замечательных дней. А потом, когда я вернусь и привезу вам подарки…

– Подарки? – просиял Тедди. – Какие?

Я пожала плечами.

– Ну, это сюрприз. Что-нибудь такое особенное из Швейцарии.

– Что ты привезешь, мам?

– Если я тебе скажу, сюрприза не получится.

Вот черт! Что же такого есть в Швейцарии, чего не найдешь в Штатах? Шоколад «Тоблерон»? Его и здесь можно купить. Часы с кукушкой? Хм, об этом можно подумать. Тедди только-только исполнилось четыре – что он понимает? Запросто можно привезти «Лего». Какая ему разница? Главное – подарок.

– Вот увидишь, это будет нечто потрясающее.

– Хочу сейча-а-а-с! – заныл сын, снова превратившись в расстроенного малыша.

Джуд рассмеялся за его спиной, и я закатила глаза, вспомнив расхожее выражение: «Сам себе вырыл яму».

– Ну почему ты не можешь сделать подарок сейчас? – канючил Тедди.

Я стянула платье, снова надела топик и, подняв сына на руки, поцеловала его в пухлую щечку, от которой еще пахло молоком с хлопьями.

– Подарок ты сейчас не получишь, а вот это – пожалуйста!

Захватив губами щеку Тедди, я издала неприличный звук, и он захихикал.

– И еще вот это!

Я задрала на нем футболку и повторила то же самое с его животиком.

Тедди взвизгнул от возмущения, хотя на самом деле был страшно доволен, а я перекинула его с руки на руку и провернула тот же трюк со спинкой над поясом штанишек.

– И вот тебе напоследок! Еще разочек заканючишь, и я вызову миссис Жуткую Щекотунью!

– Нет, только не Щекотунью! – в притворном ужасе завопил Тедди, вывернулся из моих объятий и, заливаясь смехом, побежал к двери.

– Щекотунья, Щекотунья! – крикнула я ему вслед. – По-моему, она уже здесь и готова защекотать тебя до смерти!

– Эли! – истерически хохоча, взвизгнул Тедди. – Эли, на помощь! Здесь миссис Щекотунья, спаси меня!

– О боже, – смеясь, выдохнул Джуд с другого конца комнаты. – Чем ты занимаешься? Собирайся, не успеешь оглянуться, как приедет такси. Тедди теперь до ночи будет требовать Щекотунью.

– К черту такси, – прошептала я и, подойдя к мужу, обняла его, запустила руки под рубашку и погладила кончиками пальцев нежную кожу на пояснице. – Да будет вам известно, что миссис Жуткая Щекотунья – лучший помощник при сборах.

– Неужели? – ухмыльнулся Джуд. – Ну-ка, посмотрим!

Подхватив меня на руки, он с топотом выбежал из спальни, словно пещерный человек из мультика с женой в охапку.

– Мальчики! Смотрите, я поймал миссис Щекотунью! Набрасывайтесь!

* * *

Через четыре часа, сидя в отъезжающем такси, я обернулась и окинула последним взглядом постепенно уменьшающиеся фигурки сыновей и мужа. Джуд стоял на обочине с широкой ободряющей улыбкой. Эли с неуверенной гримасой держался за его руку, помахивая мне вслед. Тедди разразился рыданиями, даже не дождавшись, когда захлопнется дверца машины. Вырвавшись из объятий отца, он с мольбой протянул ручонки к удаляющемуся такси, и по его маленьким круглым щечкам безудержно покатились слезы.

У меня встал ком в горле и защипало веки, когда Тедди снова обхватил Джуда за ноги. А потом машина свернула за угол, и маленькие фигурки исчезли из вида. Я достала телефон и принялась просматривать пресс-пакет от «Лидманн груп», разосланный их отделом по связям с общественностью, – во-первых, хотела отвлечься от мыслей о доме и семье, во-вторых, тянуло погрузиться в работу. Так, маршрут, информация об отеле, статистические данные о туристической отрасли Швейцарии…

В пресс-пакете не хватало сведений по двум разделам, а именно они интересовали меня больше всего. Во-первых, мне не прислали список гостей. Когда-то один коллега сказал, что перед любым освещаемым прессой мероприятием обязательно запрашивает подобный список, чтобы заранее погуглить доступную информацию. Я испытывала к этому человеку смешанные чувства: честно говоря, мы какое-то время были вместе и расстались не лучшим образом. Так или иначе, совет звучал разумно, и я тоже стала его придерживаться, хотя не все считали целесообразным предоставлять такие перечни. Иной раз организаторы заботились о безопасности и неприкосновенности частной жизни приглашенных звезд. Порой информацию скрывали по прямо противоположной причине: ожидалась низкая явка или отсутствие по-настоящему интересных гостей, в чем не хотелось признаваться досужим репортерам. Однако чаще всего, как ни странно, список приглашенных раскрывали с удовольствием, так что появлялась возможность с ним заблаговременно ознакомиться и благодаря этому выглядеть более осведомленной и компетентной, чем на самом деле.

К сожалению, пресс-офис «Лидманн груп» сообщил, что список гостей является конфиденциальной информацией, при этом он «включает в себя видных деятелей в области финансов, журналистики и туристической индустрии». Стало быть, наверняка там будет с десяток блогеров и лидеров мнений, которые чаще всего и встречаются на подобных мероприятиях.

Во-вторых, что еще более неприятно, по моей просьбе взять интервью у Маркуса Лидманна решение пока так и не приняли. Сотрудница пресс-службы, с которой я общалась, не дала ни положительного, ни отрицательного ответа, когда я заявила, что действую по заданию «Файненшл Таймс». Конечно, было бы приятно услышать нечто вроде «Да, он согласен» с конкретной датой и временем в письменном виде. Увы, вытянуть удалось лишь подтверждение: Маркус точно будет присутствовать на церемонии открытия. В принципе, даже если мне не удастся взять официальное интервью, всегда можно будет разжиться чем-то занятным в разговоре за ужином, а из этого уже состряпать материал.

Чем больше я рылась в Сети, тем больше понимала: Роуэн сильно преуменьшила, сказав, что Маркус Лидманн – человек замкнутый. Как выяснилось, он вообще никогда не давал интервью. Во всяком случае, я не смогла найти ни одного, а все приписываемые ему цитаты, похоже, были довольно пресной выжимкой из корпоративных пресс-релизов. Маркус с восторгом отзывается о поглощении еще одной компании; Маркус опечален уходом из жизни известного магната; Маркус весьма доволен квартальными результатами фонда Х. Ничего такого, что позволило бы составить представление о Лидманне как о человеке, дать намек на его личные качества.

Те материалы о нем, что имелись в Сети, скорее всего, были подготовлены без его личного участия: краткие отчеты, сухие факты со ссылкой на общеизвестную информацию – деловые связи, инвестиции… Пока мне удалось установить лишь приблизительный возраст Маркуса (примерно около семидесяти, если мои расчеты верны), семейное положение (овдовел много лет назад) и количество детей (один сын, Питер, тридцать пять лет, со временем унаследует бизнес отца). Нельзя сказать, что Маркус сделал себя сам. В начале XX века фирму «Лидманн и Лидманн» основали его родной и двоюродный дедушки – бельгийские промышленники из фламандской части страны. В семидесятых-девяностых годах бизнес получил серьезное развитие при отце Маркуса. Ему досталась процветающая компания по производству металлоконструкций, и он превратил ее в крупного международного игрока, в корпорацию, занимающуюся решительно всем – от автомобилестроения до судоходства и много чего еще. Джуд сравнил «Лидманн груп» с «Татой» и был не так уж далек от истины: в конце девяностых корпорация раскинула свои сети не хуже, чем индийский мастодонт.

Однако действительно глобальный характер «Лидманн груп» обрела в начале двухтысячных, когда у ее руля встал Маркус. Какие-то направления он сократил, другие объединил в одно и расширил присутствие на практически новых для компании рынках инвестиций и международных финансов. Насколько я могла судить, он не совершил ни одного опрометчивого шага. В мире бизнеса единодушно, хотя и не слишком охотно, признавали: пусть Маркус и воспользовался багажом предшественников, сам по себе он – чрезвычайно умелый бизнесмен, который вполне мог добиться успеха, не имея подспорья в виде капитала, заработанного отцом и дедом.

Десятки компаний, входящих в «Лидманн груп», в основном были закрытыми обществами, их акции не обращались на фондовой бирже, и сведений о капитализации, о фондах и инвестициях почти не имелось. Поэтому и предположения о личном богатстве Маркуса Лидманна оставались лишь предположениями. Тем не менее в списках состоятельных персон «Форбс» и «Сандей Таймс» капитал Маркуса оценивался в размере приблизительно двух миллиардов долларов, а некоторые источники называли еще более внушительные цифры. В любом случае сомневаться не приходилось: Маркус Лидманн располагал весьма значительными средствами.

Если у меня не выйдет провести хоть немного времени наедине с Маркусом и взять у него официальное интервью, вряд ли я раздобуду нечто существенное, чтобы заинтересовать Роуэн. Мне не выделят места даже для небольшой заметки, не то что для полноценного материала. А вот если Фортуна окажется на моей стороне, если я заполучу Маркуса хотя бы на несколько минут, беседу запросто можно раскрутить в эксклюзив, и гонорар будет соответствующий. Впрочем, дело не только в гонораре, хотя «Файненшл Таймс» оставалась одним из немногих изданий, где все еще платят достойно и в срок. Подобный материал станет шикарным штрихом в моем портфолио. «Файненшл Таймс» занимала место в самом верху рейтинга, рядом с «Уолл-стрит джорнал» и «Нью-Йорк Таймс»: солидная, престижная газета, чье название по обе стороны Атлантики воспринимается как знак качества серьезной журналистики. Свеженькая публикация на ее полосах откроет для меня многие двери, тут и думать нечего. И если для этого нужно перелететь на другой континент хотя бы в смутной надежде на успех – пренебрегать подобным шансом нельзя. При самом худшем раскладе я бесплатно поживу в шикарном отеле. А при оптимистическом сценарии – получу аудиенцию у одного из самых влиятельных и неуловимых людей Европы. Этот факт наверняка позволит мне возобновить карьеру. Игра стоила свеч.

Глава 4

– Секундочку, мэм…

Держа в руке мой паспорт, девушка за стойкой регистрации «Свисс эйр» напряженно смотрела в монитор, и я упала духом. Твою мать… Неужели я забыла поставить галочку в каком-то поле? Или дело в паспорте? Или… Господи, не ошиблась ли я при бронировании билета? Прожив в Штатах уже почти десять лет, я по-прежнему не могла привыкнуть к американскому варианту записи дат. Если я купила билет на одиннадцатое апреля вместо четвертого ноября, Джуд будет напоминать мне об этом позоре всю жизнь. Как бы он ни пытался убедить меня, что «месяц, день, год» – вполне логичная последовательность, я так и не смогла ее для себя принять. Кто, черт возьми, расставляя фигурки по размеру, воткнет маленькую между средней и большой? Какой в этом смысл?

– Что-то не так? – выдавила я, однако девушка, встав со своего места, подошла к одной из коллег.

Похоже, к главной по смене… Во рту у меня появился кислый привкус. Кажется, сейчас мне дадут от ворот поворот. Неужели такое возможно при трансатлантическом перелете?

– Прошу прощения, миссис Блэклок, – с улыбкой обратилась ко мне вернувшаяся за стойку девушка.

Увы, ее улыбка еще ни о чем не говорила – улыбаются американцы постоянно. Услышав о трагедии, тоже улыбаются, только сочувственно.

– Я просто обратила внимание, что вы уже зарегистрировались онлайн с присвоением места в салоне, но ничего страшного. Мне только придется сделать новый посадочный талон в связи с повышением класса обслуживания. Не забудьте его отсканировать, когда будете проходить досмотр.

– Э-э-э… простите? – Наверное, я ослышалась. – Вы говорите, повышение класса?

Я окинула себя взглядом. Неужели я выгляжу настолько сногсшибательно? Да нет, привычные, не новые вещи – повседневная одежда спортивного стиля. Конечно, я слышала о неожиданных повышениях класса, однако обычно им сопутствует что-то типа медового месяца или тяжелой утраты. Но чтобы такое случилось с самым обычным пассажиром по доброй воле авиакомпании?

– Да, вероятно, ваш работодатель повысил уровень до первого класса.

– До первого класса?..

Первым классом я не летала никогда в жизни. Бизнес-класс – уже весьма комфортабельная штука, на порядок отличающаяся от забронированного мною премиум-эконома, а тут… Я и премиум-эконом выбрала только из-за ночного перелета – хотела иметь возможность откинуть кресло, не чувствуя неловкости из-за сидящего сзади пассажира.

– Извините, вероятно, тут какая-то ошибка. Я фрилансер, у меня нет работодателя. И я не оформляла повышение класса.

– Хм… Вот ваше бронирование: повышение класса оплачено сегодня, международный рейс из аэропорта Джона Кеннеди в Женеву. Все подтверждено. Возможно, подарок от друга?

Мое сердце пропустило удар. То есть Джуд сделал романтический жест? Нет, не может быть! Повышение класса незадолго до вылета обходится в несколько тысяч долларов. Страшно подумать! Даже бизнес-класс стал бы расточительной роскошью, которую мы не могли себе позволить. Первый класс – вообще безумие.

Кроме Джуда, о подробностях моего перелета знали только в пресс-службе «Лидманн груп» – им требовалось организовать трансфер из аэропорта. Вряд ли они решили выложить тысячи долларов, а то и десятки тысяч за какую-то незнакомую журналистку. Но и ошибка, наверное, исключалась. Авиакомпании подобных ошибок не совершают.

Единственное объяснение – видимо, Джуд в самую последнюю минуту, надеясь на чудо, выложил небольшую сумму за изменение условий, и ставка каким-то образом сыграла по дешевке. Пару сотен долларов он мог пожертвовать, надеясь сделать приятный сюрприз, – вдруг выгорит?

– Зал ожидания первого класса находится на втором этаже, сразу после зоны досмотра, – закончила девушка, передавая мне посадочный талон. – Что-нибудь еще, миссис Блэклок?

– Э-э-э… нет-нет.

К зоне досмотра я шла неуверенно, как пьяная. Все ждала – сейчас меня догонят и сообщат: «Произошла досадная ошибка, миссис Блэклок». Однако никто за мной не побежал, никто не окликнул.

Добравшись до места, я машинально собралась пройти по коридору с пометкой «Для всех категорий», а потом заметила знак «Премиум». Внизу мелким шрифтом было написано: «Первый класс. Приоритетный доступ». Что ж, посмотрим, как сработает билет с повышением в классе. Лучше получить отказ здесь, чем при выходе на посадку.

Показывая посадочный талон женщине в униформе, я чувствовала себя самозванкой. Была почти уверена: сейчас развернут. Женщина только кивнула и жестом пропустила меня в обход длинной очереди пассажиров эконом-класса в другую, гораздо более короткую, где стояли дорого одетые люди. Передо мной готовилась к проходу через металлодетектор высокая дама с шелковистыми черными волосами, в темных очках и на высоченных каблуках. Никогда не видела таких в аэропортах. Дама по одному снимала с пальцев массивные золотые кольца и жаловалась мужу на неизвестном мне языке. Наверное, на арабском. Тот, явно привыкший к ворчанию супруги, тыкал пальцем в экран айфона и, особо не прислушиваясь к жалобам, время от времени бормотал нечто успокаивающее. Наконец, бросив телефон в пластиковый лоток, он прошел с женой к выходу на посадку.

Я тоже складывала вещи в лоток, когда пластиковый пакетик с жидкостями и гелями вдруг лопнул, и все мои дорожные туалетные принадлежности просыпались на пол. Покраснев и разволновавшись, я начала их подбирать, с ужасом ожидая, когда на меня рявкнет сотрудник аэропорта: зачем, мол, сколько напихала в маленький пакет? Сейчас, наверное, отправит обратно в конец очереди, а какой-нибудь из флаконов точно выбросит. Однако, к моему удивлению, он не сделал ни того, ни другого: просто протянул мне новый пакетик и флакончик со средством для снятия макияжа, упавший с его стороны конвейера, и улыбнулся в ответ на мои сбивчивые извинения.

– Все в порядке, мэм. Не торопитесь.

– Большое спасибо, ужасно неловко… – бормотала я. – Наверное, надо будет… Это ведь надо выбросить?

Я указала на зажатую в кулаке губную помаду. С этим в самолет явно нельзя.

– Нет-нет, можете взять, это не жидкость, мэм.

– Э-э-э… да?

Я вспомнила последний свой перелет. Мне тогда точно сказали, что помада попадает в разряд гелей, поэтому я и положила ее в пакет.

– О, спасибо!

– Нет проблем, – отозвался сотрудник и махнул рукой в сторону металлодетектора.

Через пару минут я завершила процедуру досмотра и, бросив виноватый взгляд в сторону бесконечной очереди пассажиров эконом-класса, двинулась дальше. Каким-то чудом посадочный талон никто не оспаривал – значит, ошибки не было. Надо отправить Джуду сообщение с самой искренней благодарностью за все время наших с ним отношений. Досмотр занял всего несколько минут, и теперь у меня оказалось почти три свободных часа. Надо было как-то убить время – но это как раз не представляло никаких трудностей. Пассажиров первого класса ждал роскошный зал ожидания. Вот только найти бы его.

* * *

После двух неудачных попыток найти зал самостоятельно я решила спросить направление у сотрудника аэропорта. Через двадцать минут я прошла мимо довольно надменной дамы за стойкой регистрации и расслабилась в мягком кресле с фужером бесплатного шампанского. Бизнес-классом я летала всего лишь несколько раз – в основном в то время, когда занималась рекламной кампанией «Темных вод». Тогда мои перелеты организовывало издательство. Я всегда испытывала радостное волнение, входя в зал с прекрасным выбором напитков и закусок, где тебе предлагали угоститься задаром. В нынешней поездке я твердо вознамерилась вести себя как настоящий профессионал, хотя путешествие казалось сплошным праздником – такая благодать выдается нечасто. Предупредила себя строго-настрого: на соблазны бесплатной выпивкой не поддамся, не выставлю себя на посмешище перед приличными людьми. Алкоголь я теперь употребляла редко, поэтому был серьезный риск оказаться под столом после пары фужеров шампанского, а на следующий день проснуться с жутким похмельем.

Впрочем, ситуация к подобной воздержанности не располагала. В Швейцарию мы прилетим еще нескоро, а здесь впечатление производить не на кого. Немного выпить не повредит. Кроме того, я в долгу перед Джудом: зря, что ли, он сделал мне такой подарок?

Вспомнив о муже, я поняла, что даже не поблагодарила его за сюрприз. Вытащив телефон, сфотографировала расшитый бисером огромный декоративный фужер на фоне зеркальных, выходящих на летное поле окон, и отправила Джуду с подписью: «Большое тебе спасибо! Надеюсь, обошлось не слишком дорого». Увы, сообщение зависло в непрочитанных. Ничего удивительного – пять часов, самое время готовиться к ужину, утихомиривать капризничающих детей. Наверняка они устали к концу дня, и теперь им требовалось повышенное внимание. Конечно, у Джуда сейчас забот полон рот.

Объявили, что через несколько минут начнется посадка на мой рейс. Я встала, на ходу допивая вторую чашку бесплатного чая (не столь хорошего, как шампанское, если честно, но я ведь дала зарок быть профессионалом). Потянулась за пальто и сумочкой, и тут пришло сообщение от Джуда.

??? Прости, не пойму, о чем ты. Целую.

Я нахмурилась, однако времени отвечать не было. Пока собирала вещички, на табло строчка «Пройдите к выходу на посадку» сменилась объявлением: «Идет посадка». Ладно, с объяснениями придется подождать.

Первый класс был… Ну, первый класс есть первый класс, и этим все сказано. Нечто запредельное!

Начнем с того, что меня провели мимо бурлящей толпы пассажиров бизнес-класса, которым неторопливо сканировали билеты, и направили в отдельный коридор. У входа в самолет бортпроводница приветствовала каждого из нас по имени – первым классом летело еще три человека. Нас проводили в «номера», как выразилась девушка, – такие маленькие кабинки с огромным телеэкраном, кроватью и диванчиком. К тому же здесь имелась раздвижная дверь, скрывающая тебя от посторонних глаз.

– Позвольте предложить вам пижаму в качестве бонуса? – спросила стюардесса, укладывая мою сумку и вешая пальто.

Вообще-то помощь мне не требовалась, пространства в кабинке для скромной ручной клади вполне хватало.

– Э-э-э… что?

Пижама? Наверное, мне послышалось. Видимо, это название какой-то изысканной закуски.

– Бесплатная пижама, – терпеливо повторила девушка. – При ночных перелетах мы предлагаем их всем пассажирам первого класса.

– А… да, конечно, – в легком шоке пробормотала я.

Стюардесса исчезла за дверью и вернулась с пакетиком с туалетными принадлежностями и аккуратно упакованной мягкой хлопковой пижамкой с начесом – мне таких в жизни носить не доводилось. Не знаю, чего я ждала. Наверное, какого-нибудь одноразового халатика, какие выдают в солярии. Но передо мной лежала самая настоящая, полноценная пижама подходящего размера, и к ней прилагались удобные шлепанцы.

– Возвращать ее не нужно, – улыбнулась девушка. – Желаете что-нибудь выпить? Есть шампанское, белое и красное вино, коктейль из шампанского с апельсиновым соком…

– Наверное, фужер шампанского, – сказала я.

Салон заполняли пассажиры бизнес-класса, и я выглянула в проход, однако стюардесса задернула занавеску, будто людям моего положения должно быть не слишком приятно разглядывать скромных обладателей билетов классом ниже.

– Отличный выбор! У нас сегодня брют, «Лоран Перье Гран Сьекль». Вас устроит, миссис Блэклок?

Я молча кивнула.

Следующие пятнадцать или двадцать минут я разбиралась с пультами в подлокотниках, потягивая шампанское, изучала меню и богатую коллекцию фильмов на большом экране. Поняла, что так и не ответила Джуду, уже когда из динамика донесся голос пилота, объявившего, что самолет готовится к взлету.

Пассажиров попросили выслушать инструктаж по безопасности, а я задумалась – может, позвонить, разобраться в загадочном повышении класса? Так ведь в любом случае будет быстрее. Опять же хотелось услышать голос мужа и удостовериться, что с детьми все в порядке, Тедди развеселился после моего отъезда, а Эли не слишком угнетает осознание долга храброго старшего брата. Увы, на часах уже была половина восьмого – Джуд явно организовывал мальчикам ванну и разбирал постели. Стюардессы обходили салон, обращаясь к пассажирам с просьбой выключить телефоны и убрать ноутбуки.

Я еще раз перечитала сообщение Джуда и снова нахмурилась. Верно ли я его поняла? Да нет, тут все вполне недвусмысленно.

Ладно, я, конечно, не упомянула о первом классе, но фото с шампанским в роскошном зале ожидания говорило само за себя. Если подарок сделал не Джуд, то кто же? Неужели все-таки ошибка? Значит, сейчас явится разъяренный пассажир, у которого код подтверждения брони на одну цифру отличается от моего, и потребует освободить место. Мысль была не из приятных. Впрочем, я сделала все что могла, пытаясь выяснить причину, однако от меня отмахнулись. Пусть только попробуют заикнуться о дополнительной плате за повышение класса! Я об этом не просила. Переведут в премиум-эконом – ради бога, я ведь изначально туда и покупала билет. Так или иначе, в моем активе – два фужера бесплатного шампанского. Недурственная сделка, хотя идея отказаться от кровати в кабинке, от безлимитного шампанского и маринованного в мисо окуня под винным соусом, на которого я положила глаз в меню, не радовала.

Пожалуй, сложно будет рассказать Джуду эту историю прямо сейчас – двигатели самолета взревели, и он начал выруливать на взлетную дорожку. Я торопливо написала:

Не бери в голову, милый. У меня маленькая тайна – все объясню, когда доберусь до места. Мы взлетаем. Люблю тебя!

Я отправила сообщение и перевела телефон в авиарежим. А потом, завалившись на кровать, приготовилась наслаждаться ощущением комфорта – пусть и всего на несколько часов.

Глава 5

Я увидела «Гранд-отель дю Лак» с поворота дороги, когда мы объезжали Женевское озеро, но сразу его не признала. Еще подумала – ого, какое потрясное местечко, будто сказочный замок! Лишь когда машина притормозила и свернула на дорожку, начинающуюся за внушительными воротами, я сложила два и два. Вот именно – сказочный замок. Это же тот самый отель, заселение в который я с восторгом предвкушала последние пару недель! Просто он предстал немного под другим углом, чем на фотографиях.

Мы выехали из темной, обсаженной деревьями подъездной аллеи, и тут я уже убедилась наверняка, что прибыла куда надо. Этот вид – прекрасный миниатюрный замок на фоне вздымающихся Альп, окруженный фантастически голубыми водами Женевского озера, – ни с чем не спутаешь. Я пускала на него слюнки, когда бронировала билет на самолет и разбиралась в бесчисленных нюансах предстоящего путешествия.

Замок, как значилось в пресс-релизе, был возведен еще в XII веке, однако от первоначальной постройки сохранилось немного. Возможно, пара башенок в дальнем углу, и только. В XVIII веке его перестроили в стиле классицизма, и теперь он представлял собой изогнутое в виде параболы белое здание с высокой средней частью и двумя симметричными крыльями, между которыми находился мощеный двор, где мой водитель и припарковал машину.

Мы обогнули большой каменный вазон в центре двора, и у меня захватило дух от изящной лестницы из светлого известняка, поднимающейся к огромным двойным дверям, с обеих сторон от которых выстроились служащие. Стояли они навытяжку, каждый на своей ступеньке. У всех на лице играет улыбка, все одеты в безупречную, смахивающую на военную, униформу со сверкающими пуговицами. Что-то среднее между «Звуками музыки» и «Аббатством Даунтон».

Не успели мы остановиться, как к машине подбежали двое – я хотела назвать их «лакеями», но все же вернее будет сказать «носильщики». Один из них предупредительно открыл дверцу и, подав затянутую в белую перчатку руку, помог мне выйти. Конечно, я не нуждалась в помощи: с детства успешно вылезаю из машин сама.

Второй подбежал к багажнику – наверное, за чемоданом.

– О, не беспокойтесь, – пробормотала я, оглядываясь через плечо. – Я сама справлюсь с…

– Позвольте мне, миссис Блэклок, – с поклоном произнес мужчина. – Я позабочусь, чтобы вещи доставили в ваш номер.

Я с легкой тревогой наблюдала, как увозят мой чемодан. И так была немного выбита из колеи, когда ко мне вдруг обратились по имени – я ведь даже представиться не успела. Во-первых, наверное, придется дать чаевые, во-вторых, откуда я знаю, куда утащили чемодан? Всегда предпочитала сама заносить вещи в номер – во всяком случае, точно знаешь, что твой багаж никуда не денется. Однако здесь такое явно было не принято. Чемодан уволокли еще до того, как я поднялась на первую ступеньку пологой лестницы, ведущей к сверкающей парадной двери. Другой лакей – ну это уж точно лакей, никаких сомнений, – проводил меня в холл.

Внутри здание походило не на отель, а на роскошный и чрезвычайно комфортабельный частный особняк. Кресла с богатой вышивкой по обивке, деревянные полы, маленький рояль, турецкие коврики и потрескивающие дрова в огромном очаге с красивой росписью. Зимнее солнце просачивалось сквозь высокие, выходящие на озеро окна. Единственным признаком, что я попала не в частную резиденцию, была небольшая стойка в углу холла, на которой лежал айпад и стоял звонок для вызова портье. Здесь царило стойкое ощущение – что уж ходить вокруг да около – больших денег. Огромных сумм, вложенных буквально во все, от картин на стенах и мастерски отреставрированного паркета до восхитительного вида на озеро, поблескивающего в прогалах между тщательно подстриженными деревьями. Подобная роскошь обходится недешево, такое не подделаешь.

Лакей подвел меня к креслу перед камином, и, едва я успела погрузиться в набитые пером подушки, как передо мной возникла сотрудница отеля в накрахмаленном белом передничке.

– Могу ли я предложить вам приветственный напиток, миссис Блэклок?

Говорила она с легким немецким акцентом, и я невольно вообразила себя героиней фильма Уэса Андерсона. Наверное, такое впечатление создала слегка неритмичная речь женщины.

– Шампанское? Коктейль с апельсиновым соком? Чай, кофе?

Я бросила взгляд на украшенные богатым орнаментом часы, стоящие на книжном шкафу в другом конце холла. Десять минут первого. Стало быть, в Нью-Йорке сейчас шесть утра. Так или иначе, фужер шампанского не показался мне удачным выбором.

– Кофе, если можно.

– Отлично! Какой желаете? Обычный, френч-пресс, капучино, эспрессо, ристретто, американо, макиато, по-венски…

Она перебирала варианты, а я пыталась собраться с мыслями и принять решение. Уже забыла половину из перечисленных разновидностей, поэтому остановилась на капучино.

Женщина улыбнулась, кивнула и исчезла, а вместо нее появилась вторая – немного постарше, в другой униформе и с айпадом в руках.

– Миссис Блэклок, приятно с вами познакомиться. – Ее английский был безупречен, хотя и с намеком на французский акцент. – Меня зовут Сесиль Лакомб. Как долетели?

– Прекрасно, благодарю. – Тут мне кое-что пришло в голову. – Э-э-э… простите, наверное, мой вопрос прозвучит немного странно, но… вы не оформляли для меня повышение класса?

– Повышение класса? – озадаченно переспросила она. – За вами забронирован номер два, «Монте Роза», это один из любимых моих номеров в замке, однако если…

– Нет-нет, извините, – перебила ее я, мысленно поморщившись: женщина явно приняла меня за одну из бесцеремонных журналисток, пытающихся выбить дополнительные блага сверх тех, что им уже предоставили. – Я не об этом. Уверена, номер прекрасен, но кто-то переоформил мой билет на самолет, и я мучаюсь в догадках – кто именно. Возможно, одна из служб «Лидманн груп»?

– Вряд ли, – в замешательстве ответила Сесиль. – По-моему, журналисты оплачивали билеты за свой счет… Если хотите, я могу уточнить в пресс-офисе.

– Нет, не беспокойтесь, – пожала плечами я. – Просто хотела поблагодарить того, кто сделал мне сюрприз. Скорее всего, кто-то из друзей.

Хотя если за повышением класса стоял не Джуд, тогда уж и не знаю, кто это мог быть.

– Или мне просто повезло на регистрации.

– Я рада, что боги путешествий оказались к вам благосклонны, – ответила Сесиль с явным облегчением – одной задачкой меньше. – Итак, я предварительно заполнила за вас все данные. Не могли бы вы проверить и расписаться внизу?

Я так и сделала, а затем, передав Сесиль айпад, собралась с духом и задала вопрос, с которым несколько раз безрезультатно обращалась к представителям «Лидманн груп»:

– Э-э-э… Сесиль, кстати, насчет пресс-службы. Не уверена, что это ваша сфера, однако я обсуждала возможность организации интервью с мистером Лидманном. К сожалению, мы не утрясли всех деталей…

Тут я, конечно, загнула, но в журналистике без настойчивости ничего не добьешься.

– Так вот, как вы считаете: сможет ли он встретиться со мной сегодня? В любое удобное время.

– Боюсь, не готова ответить на ваш вопрос, миссис Блэклок, – огорченно сказала Сесиль. – С кем вы хотели пообщаться – с мистером Маркусом Лидманном или с мистером Питером Лидманном?

– О, разумеется, с Маркусом, – поспешно уточнила я. Питер был вариантом на крайний случай, мне следовало целиться в самый центр мишени. – Они ведь оба здесь?

– Да-да, здесь, и мистер Питер Лидманн будет присутствовать на официальном ужине, а вот насчет его отца я не уверена. Положитесь на меня, и я передам вашу просьбу секретарю. О, кстати, вот и Иоганна с вашим кофе.

Я обернулась. Девушка, которой я делала заказ, стояла рядом с серебряным подносом, заставленным невообразимым количеством чашечек, кувшинчиков и тарелочек.

– Иоганна, я хотела показать миссис Блэклок ее номер. Не могла бы ты отнести кофе туда? Мы идем в «Монте Роза».

– Я могу сама… – начала было я и, вздохнув, замолчала.

Иоганна уже торопилась к лифту. Вероятно, никто здесь не позволил бы мне идти с подносом в руках.

Вот это номер… Эта мысль крутилась в голове, когда Сесиль вручила мне красивый кованый ключ, тихо прикрыла за собой дверь и удалилась, оставив меня созерцать изысканную спальню в стиле XVIII столетия. С видом на озеро! Черт, невероятно! Оригинальные стекла в переплетах высоких элегантных окон мягко поблескивали в лучах солнца. Комната выдержана в бледно-зеленоватой гамме, высоченные матовые потолки, напоминающие благородный свадебный торт, украшены лепниной. Кровать с балдахином, темно-синий шезлонг, полированный письменный стол с откидной крышкой, за полуоткрытой дверью – просторная туалетная комната со стульями, столиками и ванной посередине.

Ну что касается люксов – тут «Свисс эйр» и рядом не стояла.

Иоганна аккуратно поставила на маленький полированный столик у окна поднос с кофе и крошечными, походящими на перышки пирожными. Я опустилась в мягкое кресло цвета морской волны и поднесла к губам изящную фарфоровую чашечку. Вдруг появилось ощущение… Как бы точнее выразиться? Будто в душе воцарился покой. Возможно, это была просто искренняя благодарность судьбе – надо же, угораздило попасть в такое невероятное путешествие!

Кофе оказался ароматным, с бархатистой мягкой пенкой и ореховым привкусом – сверху плавала едва заметная крупинка мускатного ореха. Как они догадались, что я предпочитаю его шоколаду? Наверное, стоит заплатить приличные деньги, и вы получаете в придачу немного телепатии. Интересно, сколько здесь просят за проживание? На сайте я расценок не нашла, однако, порывшись в поисковике, сделала вывод: роскошный номер такого размера обойдется в две тысячи долларов за сутки. Может, и больше. Комната была обставлена подлинной антикварной мебелью, не какой-нибудь имитацией, да и вид из окна стоил недешево.

Кстати, о видах. Я с хлюпаньем втянула светло-коричневую пенку и загляделась на спокойные воды Женевского озера, подступающие прямо к Альпам. На водной глади уже поблескивал первый снежок – надвигалась зима. Вот Монблан, а соседняя гора – наверное, Маттерхорн. За ними высилось много других пиков, но их названий я не знала. Это было… я не могла подобрать слов, чтобы воздать должное красоте. Безмятежная голубизна озера, зелень и золото осенней листвы, а на их фоне – внушающие благоговейный трепет вершины, горные хребты и бледный, расчерченный полосами облаков небосвод.

Я припомнила фотографии на сайте отеля: счастливые семьи летом плещутся в озере под лазурно-голубым небом, а вокруг – ярко-зеленые холмы. И все равно осенний вид намного интереснее. Вот повезло так повезло! Эх, жаль, нет Джуда с ребятами, не с кем разделить восторг… С другой стороны, откусив от миниатюрного шоколадного парфе и ощутив во рту взрыв богатых оттенков вкуса, я испытала некоторое облегчение: не надо тревожиться об отпечатках испачканных шоколадом пальчиков на безупречных стенах.

И все же при воспоминании о сыновьях сердце сжалось от тоски по дому. Я достала телефон и глянула на экран. Сколько времени сейчас в Нью-Йорке? Без пятнадцати семь утра, если я не ошиблась. А число? Я снова посмотрела в телефон. Из-за ночного перелета внутренние часы сбились. Так, значит, сегодня понедельник. Стало быть, Джуд бегает по дому в поисках детских рюкзачков и чистых носков. Кричит на Тедди, который не может самостоятельно подтереть себе зад, – большой ведь уже мальчик!

Нет, сейчас звонить нельзя. Джуд в стрессе, будет раздражен. Да и сыновья расстроятся, захотят поболтать со мной по «Фейстайм» – так их никогда не вытолкаешь из дома. В конце концов Джуд совсем разозлится, дети разревутся, а меня с головой захлестнет чувство вины.

Направив телефон в окно, я сделала фото и отправила его Джуду вместе с сообщением:

Благополучно прибыла в Женеву, заселилась в отель. Ужасно рада, что ты заставил меня поехать, – здесь нереально красиво! Это тебе не хлопья на завтрак и попытки найти ботинки Тедди, ха-ха. Надеюсь, мальчики ведут себя хорошо? Боюсь, сейчас неподходящее время для звонка – сможешь сам набрать меня попозже? Целую!

Я сделала еще глоток кофе. Впереди три дня в раю – надо уже сейчас получать удовольствие.

Другие журналисты и прочие значительные фигуры подъезжали на протяжении всего дня, поэтому в расписании вплоть до фуршета в шесть вечера ничего запланировано не было. Я проводила время, бродя по обширной территории замка; поплавала в бассейне. Против моих ожиданий, вода в нем оказалась с подогревом – очень приятно, особенно в ноябре, хотя вылезать на воздух – то еще удовольствие. Затем, решив прийти в себя после физической нагрузки, я попила невероятно вкусного чая в малом салоне. И как раз приканчивала последнее пирожное, когда меня заставил замереть донесшийся из главного холла голос.

– Спасибо, добрался со всеми удобствами. Да и «Роллс-Ройс» от вокзала – очень недурно. Послушайте, можете рассказать, какие гости приглашены на сегодняшний ужин? Девушка из пресс-службы была не слишком любезна, когда я попросил ее об этой услуге.

Я нахмурилась. Нет, не может быть! Или?..

Не хотелось выяснять, кто подает голос в холле, однако, если это и вправду он, встреча все равно состоится. Лучше уж узнать прямо сейчас, чем мучиться неизвестностью весь день. Не в силах избавиться от тревоги, я встала, стряхнула с колен крошки и отважилась выглянуть из-за двери.

Сперва я решила, что ошиблась, – единственным человеком в фойе оказался мужчина лет шестидесяти, а то и семидесяти, в толстых очках и с аккуратной эспаньолкой. Он стоял у окна, листая буклет «100 самых красивых замков Франции». Действительно красиво, я смотрела – несколько таких буклетов лежали на журнальном столике.

Я сделала шаг вперед и сразу увидела у стойки портье Бена Говарда. С тех пор как мы встречались последний раз, он сбрил бороду, а вечно взъерошенные черные волосы приобрели оттенок соли с перцем. И все же обознаться было невозможно: знакомая улыбка, характерная поза – Бен стоял, небрежно прислонившись к обшитой деревянными панелями стене.

Сердце вдруг зачастило, но вовсе не от радости. В прошлый раз я видела Бена в худший период моей жизни, а еще до того он меня бросил – тогда у меня тоже была черная полоса, психологический кризис.

И все же в промежутках между двумя катастрофами он старался оставаться для меня добрым другом, хотя у него это не всегда получалось. Лицо Бена навевало ассоциации с самыми ужасающими событиями моей жизни, со странным эпизодом, послужившим основой для моей книги «Темные воды», с воспоминаниями о кошмарных днях, до сих пор преследующими меня во сне. Впрочем, Бен ни в чем виноват не был.

Я стояла как вкопанная, не решаясь подойти и поздороваться, однако тут Бен подхватил свою сумку, обернулся, и мы встретились взглядами. На какой-то миг он оцепенел, как и я. Затем расплылся в широкой улыбке, бросился вперед и заключил меня в медвежьи объятия. Отпустил, потом обнял снова и расцеловал в обе щеки.

– Черт побери, Блэклок! – выдохнул Бен, удерживая меня за плечи и оценивающе рассматривая с головы до ног.

Не то чтобы мне было слишком приятно, но и отвращения я не испытала. Бен Говард имел право меня чмокнуть, учитывая историю нашей дружбы.

– Ты выглядишь… черт, Блэклок, смотришься потрясающе! Похоже, годы над тобой не властны?

Я закатила глаза. Десять лет, двое детей, неизбежные жизненные неурядицы и стрессы сделали свое дело. Разумеется, я изменилась. Уже за сорок, и я выглядела на свой возраст. Комплимент – он и есть комплимент.

– Спасибо, Бен, но все же не надо мазать лесть таким толстым слоем.

– Я серьезно, Ло. Боже, ты погляди на меня! – Он указал на свои седеющие виски. – Видала старикашку? А ты… Да что там ходить вокруг и около? Ты до сих пор горячая штучка, Блэклок.

Он опустил взгляд на мои руки и слегка приподнял бровь. Я не сразу сообразила, что он там рассмотрел.

– Все еще замужем за тем янки или?..

– Замужем, и очень счастлива.

Я прокляла себя – почему не надела кольца? После рождения Эли и Тедди я носила их не всегда: в обручальном был слишком большой камень – не очень практично. Свадебное же кольцо – изящная старинная вещица, когда-то принадлежавшая прабабушке Джуда, – казалось ужасно хрупким, тем более когда снимаешь с качелей и турников двух непоседливых малышей. Теперь я хранила кольца в шкатулке и надевала по особым случаям. Пришлось сделать себе мысленную зарубку: на ужин без них не приходить.

– У меня двое детишек, – добавила я. – Что у тебя на личном фронте?

– Есть подруга, – пожал плечами Бен. – Детьми не обзавелся. Ну то есть мы вместе всего полгода – рано о чем-то говорить. Опять же ей всего двадцать шесть.

– Двадцать шесть? – Я постаралась не выказать изумления.

Двадцать шесть… Я произвела в уме несложное действие. Огромная разница в возрасте! Бен на год старше меня, значит, получается – семнадцать лет? Что у них может быть общего?

– А она…

Я судорожно искала подходящие слова. Приучена ли она к горшку? Предупреждает ли маму, когда уходит из дома?

– У вас это серьезно?

Бен снова пожал плечами.

– Кто его знает… Просто нужно жить одним днем. Но, черт возьми, какое совпадение! Все еще пишешь на тему туризма? Впрочем, как иначе – почему же ты тогда здесь?

Я хотела ответить, однако передумала. Не знала, как сказать. «Все еще» могло означать, что я последние годы пахала как вол, только это была совсем не та реальность, которой я посвятила пять с лишним лет.

– Я… хм… в общем, я сделала нечто вроде перерыва в карьере. Ну, после рождения детей. Но теперь… теперь, наверное, возвращаюсь в большую игру. А ты?

– Продолжаю отбывать срок, – криво усмехнулся Бен. – Несколько лет назад меня выкинули из «Индепендент». Теперь работаю на «Форбс», «Конде наст», сотрудничаю с некоторыми корпорациями. Занимаюсь новым приложением для путешествий без самолетов. Разработчикам требуются лично проверенные места, так что данные «Трипэдвайзор» не годятся. Уникальное предложение как раз учитывает реальный опыт: ты должен выехать на место сам и оценить качество.

– Звучит привлекательно, – искренне заметила я.

Звучало и в самом деле занятно, только я знала: когда мы были вместе, Бен мечтал совсем о другом. Он видел себя в образе Пола Теру¹ или Брюса Чатвина², серьезного писателя, путешествующего по миру, а затем передающего квинтэссенцию увиденного в серии проникновенных зарисовок. Проблема в том, что со времен Чатвина все сильно изменилось. Никому больше не интересны рассказы белого мужчины среднего возраста о его духовных исканиях в странах третьего мира. В любом случае Бен и близко не мог сравниться с гениальным Чатвином. Ну да, он умелый мастер слова, способный выдать красивую фразу, но не более. Ему недоставало присущего Чатвину понимания человеческой натуры, в том числе своей собственной.

Впрочем, момент для полемики был неподходящим, а Бен – далеко не единственным, кто вынужден наступить на горло своей песне. Я и сама сделала прагматичный выбор, когда отказалась от юношеских амбиций в сфере журналистики, подавила в себе желание стать современной Мартой Геллхорн³ или второй Кейт Эди⁴. Выбрала ипотеку и заботу о собственных детях и считала, что приняла правильное решение. Теперь нам за сорок – пора повзрослеть и обрести почву под ногами.

– Рада снова увидеть тебя, Бен, – сказала я с большим теплом, чем собиралась. Видимо, подсознательно чувствовала вину за мысленную критику.

– Ага, – ответил он, – я тоже рад встрече. Знаешь, Ло, я… я прочел твою книгу.

Он продолжал настойчиво меня разглядывать, отчего мне стало немного не по себе.

Ах ты… Во мне пробудилась тревога. Обычно я наслаждалась встречами с читателями – только не с теми, кого знала близко. Не с теми, кто послужил прототипами для героев произведения. Наверное, Бен сейчас меня отчитает за то, что я вывела его образ в «Темных водах». Я попыталась вспомнить, как именно описывала этого персонажа. Вроде бы не слишком лестно.

– Серьезно? – откликнулась я как можно жизнерадостнее. – И как она тебе?

– Слушай, просто здорово, правда, здорово! Уж не знаю, какой тебе заплатили гонорар, но ты достойна каждого пенни. Только я не совсем понял… – Он сглотнул, вздохнул и договорил: – Не понял, как на тебя повлияли те события. Ну, на психологическое состояние и все такое прочее. Тебе ведь тогда никто не верил.

Он снова тяжело вздохнул – видно, готовился произнести нечто не слишком приятное. Ну давай, выкладывай уже. Расскажи, как сам тогда со мной обращался, как ко мне отнеслись все на борту лайнера, а ведь я говорила чистую правду! Впрочем, в глубине души я молилась, чтобы Бен промолчал, не желала слушать его признания.

– Да, я сыграл тогда неприглядную роль, о чем ты и дала понять в книге. Просто хотел сказать… Прости меня, Ло.

Прости… Довольно лаконично, учитывая, через что мне довелось пройти десять лет назад. Но, в конце концов, Бен был всего лишь маленькой шестеренкой в огромном колесе, а я хотела все забыть и жить дальше. Какой смысл постоянно себя терзать, вспоминая прошлые обиды?

– Ладно, спасибо. – Я постаралась искренне улыбнуться. – Спасибо тебе, Бен. Знаешь, все это уже седая история, а мы с тобой стали старше и мудрее.

Между нами повисло неловкое молчание. Я отчаянно искала способ закончить разговор, и тут мой взгляд упал на позолоченные бронзовые часы. Пять минут шестого!

– Что ж, наверное, пора начинать приводить себя в порядок перед фуршетом. По расписанию ведь в шесть?

– Да, в шесть. – Бен посмотрел на наручные часы и слегка театрально расширил глаза. Видно, ему тоже не терпелось от меня отделаться. – Черт, не подозревал, что так поздно! Надо принять душ – все же восемь часов в поездах. Как думаешь, галстуки обязательны? Я привез с собой бабочку, но не особо хочу ее надевать – вдруг окажусь белой вороной?

Я лишь пожала плечами.

– Понятия не имею. У женщин есть несомненное преимущество – у них элегантность определяется не галстуком. В пресс-пакете говорилось о наряде для коктейлей. Согласна, звучит немного двусмысленно. Я-то буду в платье, если тебе поможет такая информация.

– Это вряд ли, – криво ухмыльнулся Бен. – Хотя полезно знать, что ты придешь не в чем мать родила. Ладно, увидимся, Блэклок.

– Увидимся, – эхом отозвалась я и с чувством облегчения развернулась спиной к Бену.

Торопливо направившись в другую сторону, я постаралась не оглядываться.

Глава 6

Войдя в номер, я обратила внимание, что кровать тщательно застелена, одежда, которую я разбросала по всей спальне, волшебным образом исчезла, а на столике у окна появилась ваза со свежими цветами и накрытое стеклянным колпаком блюдце с каким-то лакомством. Кажется, кексы с изюмом и орехами.

Я прошла к кофеварке и, включив ее, дождалась, пока фарфоровая чашечка не наполнится ароматным кофе со сливками. Присела у окна, закинула в рот маленький кекс и загляделась на озеро.

Окна номера выходили на западную сторону. Ноябрьское солнце садилось за Альпы, окрашивая заснеженные вершины в золотисто-розовые цвета. Погрузившись в мягкие пышные подушки, я почувствовала, как меня отпускает напряжение, возникшее после разговора с Беном. Ладно, все это ерунда. Ну что Бен? Допустим, воспоминания со дня нашей последней встречи остались далеко не самые радужные, но прошло уже десять лет. Правда, старая история. Впереди неделя, которая принесет новые возможности и новые знакомства. Начинается следующая эра моей жизни. И если мне суждено в нее вступить, наслаждаясь такими видами, – жаловаться я точно не стану.

Я прикрыла глаза, позволив невесомому кексу растаять во рту, и глубоко вздохнула.

Вытащив телефон, набрала Джуда.

– Алло!

Судя по отрывистому и рассеянному тону, на определитель номера он не посмотрел. Видимо, машинально нажал кнопку на блютуз-наушниках.

– Джуд, это я.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как он привстал.

– Ло! Милая, как здорово слышать твой голос! Как у тебя дела?

– Отлично! Слушай, нет, отлично – не то слово. Это место просто ошеломляет. Я тут сижу… подожди, не вешай трубку, переключусь на «Фейстайм».

Нажав на кнопку, я показала мужу номер, подсвеченные розовым закатным солнцем вершины, сверкающее зеркало озера, свою кровать с балдахином и тарелочку с кексами. Судя по выражению лица Джуда, его больше всего впечатлили кексы, хотя, справедливости ради, маленькая камера телефона просто показала их крупным планом.

– Восхитительно! У меня на завтрак были недоеденные Тедди тосты. Вот сижу, подумываю об обеде.

– Ага, а я собираюсь на ужин. Жаль, что тебя здесь нет, Джуд. – Я не смогла скрыть легкую грусть. – Придется сидеть за столом рядом с совершенно незнакомыми людьми, это немного напрягает. Хотя я встретила здесь…

Я запнулась – стоит ли рассказывать мужу о Бене? Эх, ладно, все равно уже начала.

– Встретила в фойе Бена Говарда.

– А-а, – равнодушно произнес Джуд.

Он никогда не ревновал к моим бывшим. Знал, что ревновать особого смысла нет – не сказать, что я была счастлива с Беном, к тому же он вызывал у меня тяжелые воспоминания.

– Черт, странная встреча, – хмыкнул Джуд.

– Вот именно. Честно говоря, она выбила меня из колеи. Думала… – Я проглотила кусочек кекса и сделала глоток кофе, стараясь скрыть, насколько на самом деле потрясена. – Думала, мне почти удалось забыть случившееся на борту «Авроры», а сегодня поняла: ничего подобного.

– Слушай, никогда не поздно обратиться к психотерапевту – помнишь, мы обсуждали? – мягко напомнил Джуд.

Я скорчила недовольную гримасу, потом сообразила – мы разговариваем по видеосвязи – и тут же сделала равнодушное лицо, надеясь, что Джуд не обратил внимания на мою реакцию. Я никогда не была поклонницей бесед с психологами. Что толку общаться с лысеющими мужчинами, пытающимися заставить меня рассказать о детстве? Мне требуется совсем другое: избавиться от панических атак, которые начинаются каждый раз, когда я оказываюсь не дома.

– Может, и подумаю о твоем предложении, когда вернусь, – произнесла я, и Джуд рассмеялся.

Явно заметил мою гримасу.

– Да-да, подумаешь, я не сомневаюсь.

– Знаешь, было бы здорово еще посидеть и поболтать, но мне пора, – неохотно пробормотала я. – Через полчаса фуршет, нужно переодеться.

– Ничего страшного, – кивнул Джуд. – У нас тоже через пятнадцать минут созвон. Люблю тебя.

– И я тебя. Могу позвонить попозже, когда вернутся мальчики?

– Давай попробуем, – улыбнулся муж. – Если освободишься до семи по нашему времени, набирай. Если позже, не надо: только взбудоражишь детей перед сном.

– Ладно. Я люблю тебя, Джуд.

– Говорила уже, – ласково сказал он.

Я прикрыла глаза. Эх, оказаться бы сейчас дома, в Нью-Йорке, зарыться лицом в шею мужа, вдохнуть запах кофе, одеколона, отдушки для стирального порошка – родной, принадлежащий только моему Джуду аромат…

– Подумаешь, – хмыкнула я. – Разве одного раза достаточно, если хочешь сказать, как сильно любишь?

– Я тоже тебя люблю, солнышко.

– Если не получится поговорить с ребятами, поцелуй их за меня, хорошо?

– Обязательно. Я говорил, что люблю тебя?

Я тихо хихикнула.

– И я тебя люблю.

Послышался щелчок, и Джуд исчез.

Я еще долго сидела, уставившись на быстро погружающиеся в темноту горы. Солнце соскользнуло за горизонт, и темные снежные пики лишь слегка озарялись слабыми красными штрихами.

Наконец поднявшись, я заставила себя двинуться в ванную – пора быстренько принять душ и переодеться.

Душ оказался просторным, сверкающим хромом и восхитительно горячим. Я простояла под тугими струями дольше, чем планировала. К счастью, фен, видимо, был снабжен самолетным мотором, и волосы я высушила в два счета – не то что дома, стареньким «Брауном».

Волшебным образом уложила прическу с первой попытки, влезла в платье и выбрала любимые серьги и ожерелье. Не забыла кольца – зачем мне недоразумения за ужином?

Начала наводить красоту перед огромным зеркалом, стараясь не обращать внимания на маленькое, выдвижное, с ослепляющей кольцевой подсветкой – преступно давать такое увеличение! Потом полезла в косметичку и достала тушь. Хм, не моя…

Я некоторое время стояла в замешательстве, разглядывая невинно лежащий на ладони маленький розово-зеленый цилиндрик. Сердце вдруг гулко забилось – как, черт возьми, эта штука оказалась в моей косметичке?

Тушь была не просто чужой: я в жизни не покупала косметику этой фирмы. Даже не заглядывалась на нее, хотя один раз пользовалась подобной – на борту «Авроры». Разноцветный тюбик пробудил во мне воспоминания, которые совсем не хотелось переживать еще раз. Уж точно не перед официальным фуршетом.

Откуда все-таки она взялась?..

Я высыпала содержимое косметички на туалетный столик, однако больше ничего неожиданного не заметила. Моя тушь была на месте, все остальное – тоже. Потом я кое-что вспомнила: лопнувший в аэропорту пакетик с туалетными принадлежностями – я тогда еще подбирала их с пола. Вдруг по ошибке схватила чужую тушь?

Да, вероятно, все дело в этом. И все же… Необъяснимое появление чужой косметики заставило меня испытать крайне неприятный шок. В памяти всплыл эпизод, когда я перебрала с выпивкой в деловой поездке и увидела то, во что все остальные отказывались верить. То, что едва не стоило мне жизни.

Ладно, как бы там ни было, – тушь не моя, и черт с ней. Не собираюсь лишаться сна, пытаясь разгадать эту тайну.

Нажав на педаль мусорной корзины, я кинула туда тюбик, и он со звоном упал на дно. Опустив крышку, я решила выбросить инцидент из головы.

– Блэклок!

Первым человеком, на которого я наткнулась в большом салоне, стал Бен, помахавший мне из дальнего конца зала. Я подавила тяжелый вздох – неужели придется провести эти три дня, вспоминая с ним прошлое? С другой стороны, все лучше, чем попасть в комнату, полную совершенно незнакомых людей. Я прошла по огромному персидскому ковру к Бену, выглядящему немного не в своей тарелке в темном костюме и галстуке.

Он беседовал со стоящим ко мне спиной крупным мужчиной с гладко зачесанными редеющими волосами. Смокинг туго обтягивал его внушительную фигуру. Когда я приблизилась, мужчина обернулся, и я снова испытала потрясение. Еще один старый знакомый! Он улыбнулся, словно добравшийся до плошки с маслом, довольный собой кот.

Передо мной стоял кулинарный критик и автор путевых заметок Александр Бельхомм. Последний раз я видела его на идущей к берегам Норвегии «Авроре».

– Так-так… Неужели это героиня Северного моря, бесстрашная журналистка Лора Блэклок?

Он деликатно приподнял мою безвольно свисающую руку и коснулся запястья теплыми и влажными – словно только что их облизал – губами.

– Похоже, испытания ничуть вас не сломили. Приятно снова вас видеть, и мистера Говарда тоже! Когда средь молний, в дождь и гром мы вновь увидимся втроем? Когда один из воевод другого в битве разобьет⁵.

Я сглотнула вставший в горле ком, не в силах ничего сказать. Встреча с Беном стала шоком, но появление Александра и вовсе повергло меня в невообразимый ступор. Хотя… Мир журналистов, пишущих о путешествиях, довольно тесен, а уж авторов, специализирующихся на гастрономической тематике разных стран, и вовсе можно пересчитать по пальцам. Специфика Бельхомма – рестораны, отмеченные звездами «Мишлен», и обзоры элитных меню. Разумеется, его пригласили на открытие отеля, явно нацелившегося на знакомый ему рынок.

– Э-э-э… Господи, Александр, извините. Не ожидала здесь с вами столкнуться, поэтому лишилась дара речи.

– Да и я тоже! – подхватил старый знакомый, хотя уж он-то за словом в карман не полез бы никогда. – Слава богу, наш общий друг мистер Говард соблаговолил коротко поведать мне о последних новостях, не то я счел бы вас призраком. Признаюсь, полагал, что вы более или менее отошли от дел, занявшись воспитанием ваших очаровательных малюток.

– Ну в каком-то смысле так и было, – осторожно ответила я, решив не развивать тему «очаровательных малюток». Вероятно, Александр иронизировал. – Впрочем, я не намеревалась уходить из профессии. Просто взяла паузу на несколько лет, пока писала и занималась продвижением «Темных вод» – это моя книга о событиях на «Авроре». Потом – сами знаете – началась пандемия. Не лучшее время для нас, журналистов.

– О, дорогая! – театрально взмахнул руками он. – Можете не рассказывать! Моя колонка Chez Belhomme⁶ тоже едва не приказала долго жить. Хорошо, что пришло в голову создать кулинарный блог, иначе я не набрался бы мужества начать все заново.

– У вас кулинарный блог?

Уж не знаю, почему я так удивилась. Видимо, Александр всегда казался мне приверженцем старой школы, в своем роде аристократом, а кулинарный блог мало сочетался что с тем, что с другим.

Он слегка пожал плечами.

– Делаю, что могу. Кто-то ведь должен нести в массы культ еды. Во время локдауна рестораны закрылись, и миссис Бельхомм оказалась далеко не единственным человеком, разыскивающем в поисковиках рецепт приготовления foie gras a la strasbourgeoise⁷.

– Да, конечно, – кивнула я, не желая выказывать позорную кулинарную неосведомленность, хотя Александр явно умирал от желания услышать от меня парочку вопросов. – Как поживает супруга?

– Ах, она в печали, – покачал головой он. – Ей никогда не нравился этот мир. – Бельхомм обвел рукой зал с прекрасной декоративной лепниной, сверкающими люстрами, официантами во фраках и разряженными гостями в галстуках и вечерних платьях. – Она и так всегда была домоседкой, а пандемия сделала ее подлинной затворницей. И все же она трогательно старается не ставить мне палки в колеса, ведь мои крылья неустанно наполняет ветер, возносящий меня все к новым высотам.

Александр чрезвычайно походил на пингвина – черный костюм, белая рубашка, округлая фигура, и меня здорово повеселила его высокопарная фраза. Я с трудом подавила улыбку, а Бен серьезно выдал что-то подходящее – как, мол, прекрасно, когда чувствуешь поддержку партнера.

– Шампанского, мадам? – послышался голос за спиной.

Я обернулась. Сзади стоял симпатичный молодой официант с подносом. Я уже протянула руку за фужером, однако в последний миг передумала.

– Нет ли у вас прохладительных напитков? Ну, безалкогольных? – добавила я на случай, если у официанта не очень с английским.

Он с готовностью кивнул.

– Да-да. Следом идет мой коллега с соком из айвы и цветов бузины.

– О, благодарю.

Его коллега оказался в другом конце зала, поэтому я пока налегла на закуски. Отправила в рот маленький ломтик поджаренного хлеба с тающим на языке парфе из куриной печени и кусочком трюфеля, и тут ко мне, отвлекшись от рассказывающего о новой работе Бена, повернулся Александр и доверительно сказал:

– Знаете, я ведь прочел, дорогая.

– Что прочли? – пробормотала я, пытаясь побыстрее проглотить тост, и, естественно, закашлялась. Где же чертов сок бузины? – Вы о новом проекте Бена, о путешествиях без самолетов?

– Да нет, что вы. Полемику о бронировании железнодорожных билетов оставим вечным бродягам-студентам и таким специалистам, как наш друг мистер Говард. Нет, я насчет вашей «Темной воды».

– «Темных вод», – довольно резко поправила его я.

Я снова почувствовала себя неуютно, как пару часов назад при разговоре с Беном. Неприятно было сознавать, что, хотя ничего ужасного я в книге об Александре не сказала, однако особой доброты к его герою тоже не проявила. Вывела почти комичный образ, позволяющий разрядить гнетущую атмосферу. Интересно, как он на это среагировал?

– Знаете, дорогая, кто-то мог бы превратно истолковать значение моего персонажа, – продолжил Александр, изучая меня поверх фужера с шампанским. Его округлое лицо показалось мне довольно суровым, но тут он не выдержал и слегка улыбнулся. – К счастью, я обладаю неплохим чувством юмора.

– Видите ли… – немного покраснев, вздохнула я. – Автор очень зависит от редактора. Издательство требовало широких ярких мазков, цепляющих внимание читателя. Поэтому кое-где был перебор. На самом деле мне не хватило объема, чтобы отдать должное всем, кто присутствовал на борту. Надеюсь, вы не в обиде?

– В обиде? Нет, конечно. Не зря ведь Бард Эйвона говорил, что зрелище – это петля⁸. Вас обязывает сюжет, я понимаю. Так или иначе, восхищен вашей смелостью.

– Ну насчет смелости я не уверена.

Я не скромничала. У меня было время поразмыслить о своих действиях на «Авроре», целых несколько лет, и я все больше приходила к выводу, что никакой смелости я тогда не проявила. Мной руководил подсознательный импульс, природу которого я до сих пор не вполне поняла. Нечто вроде комплекса спасителя, неспособности пройти мимо несправедливости, оставить человека в беде. Такова одна из особенностей моей натуры, причем не самая любимая. Из-за нее я не раз попадала в неприятности.

– У меня тогда не было выбора. Во всяком случае, такое складывалось ощущение.

– О, я не имел в виду ваше поведение на лайнере, – неожиданно возразил Александр.

– Что же тогда? – нахмурилась я.

– Я о книге. Вы сровняли с землей влиятельных людей, дорогая. Раскрыли секреты некоторых весьма состоятельных дельцов. Не все вам за это скажут спасибо.

– Они все мертвы, – отрезала я. Его слова выбили меня из колеи. – Ну или почти все.

– Нет-нет, – погрозил мне пальцем Александр. – Богачи на самом деле не умирают – уж кому, как не вам, об этом знать.

– Хм, а я вот не сомневаюсь, что они умирают ровно так же, как все остальные, – парировала я.

Александр мог молоть что попало, наслаждаясь звуком собственного голоса, но если серьезно – что он хотел сказать?

Собеседник лишь покачал головой и наклонился ко мне, словно собираясь поделиться секретом. Его дыхание отдавало вином и парфе из козьего сыра.

– Конечно, умирают. Sans doute⁹. Зато продолжает жить их богатство, а с ним и влияние. Деньги вечны, Лора. И тайны – тоже. Многие желали бы, чтобы ваша книга не была написана.

Наступило долгое молчание. Я уставилась на Александра, гадая: что же он пытался до меня донести? Предупреждал, угрожал?

Я все еще терялась в догадках, когда он, слегка поклонившись, отошел и вступил в беседу с кем-то из гостей. Вместо него появился официант с обещанным соком из бузины. Я взяла один из широких хрустальных стаканчиков, поднесла к губам и вдруг услышала рядом щелчок. Стакан выпал у меня из рук; я едва успела его подхватить, расплескивая темную жидкость на полированные доски пола.

– Коул? Коул Ледерер?

– Стоп… – Он опустил камеру и присмотрелся. – Неужели Ло Блэклок?

– Она самая! Господи Иисусе, здесь вообще есть люди, которые не побывали на борту «Авроры»?

То есть я, разумеется, преувеличивала. В зале было полно незнакомого народа. Максимум о ком-то я слышала или читала в посвященных туризму журналах. Но сколько всего путешественников плыло тогда на «Авроре»? Десять, двенадцать? Четверо из них оказались в Швейцарии. Совпадение? Или нечто большее? Мне стало немного не по себе.

– О чем вы? Кого вы здесь еще видели? – нахмурившись, спросил Коул.

Я вдруг поняла, что стою между ним и Беном с Александром. Сделав шаг назад, указала на них, и Коул вздернул брови.

– Ничего себе! А говорят, совпадений не бывает! Я натыкался на Бена в Сети, а об этом… как его… Александр, правильно?.. о нем вообще давно не слышал. Наверное, с тех самых пор, когда мы с вами виделись последний раз.

Он окинул меня пристальным взглядом – словно доктор, совсем не так навязчиво, как Бен. Тот смотрел оценивающе, как на женщину, а Коул – профессионально. Действительно, вроде как врач, осматривающий пациента, или фермер, разглядывающий корову.

– Чертовски хорошо выглядите, – наконец заметил он, и я рассмеялась.

– Если вы говорите как фотограф, имеющий дело с топ-моделями со всего мира, приму ваши слова за проявление вежливости, но все равно спасибо.

– Это не просто вежливость, – покачал головой Коул. – Комплименты – не моя специальность. Да, я работаю с прекрасными женщинами, и все же меня куда больше привлекают интересные люди и занятные истории – вот из чего рождается хороший снимок. В вас есть и то, и другое. И к тому же вы красивы.

– Вы тоже смотритесь хоть куда, – ответила я, пытаясь скрыть за комплиментом охватившее меня смущение.

Впрочем, я не покривила душой. Десять лет назад Коулу было за сорок, и с тех пор он мало изменился. Появилось немного седины в темных волосах, однако его суровая привлекательность никуда не делась: все тот же намек на таящуюся под строгим смокингом силу, та же слегка хищная, как у волка, обнажающая клыки улыбка.

– Чем вы занимались после?.. Ну вы знаете, о чем я.

После того как меня похитили и чуть не убили на лайнере, на котором мы оба плыли, – вот что я хотела сказать.

– Все как у всех, наверное, – пожал плечами Коул. – Развелся, еще раз женился. Появился ребенок.

– Ого! Для десяти лет событий немало. Мои поздравления! Кто жена, я ее знаю?

Скорее всего, какая-нибудь модель со смутно знакомым именем. К моему удивлению, Коул смутился, и его щеки окрасил легкий румянец.

– Э-э-э… В общем-то, да. Хлоя. Припоминаете Хлою Йенсен?

– Хлою? А как же! – воскликнула я.

Еще бы Коулу не покраснеть. В период нашего знакомства Хлоя была замужем за банкиром Ларсом Йенсеном. Они тоже плыли с нами на «Авроре» и казались мне прекрасной парой. Стало быть, их брак дал трещину после встречи Хлои с Коулом.

– Здорово! Она здесь? – продолжила я.

– Да знаете… Ребенок у нас – замечательный парень, очень милый мальчишка. А вот с браком вышло похуже. Мы развелись в прошлом году. Я… э-э-э… скажем так, Хлоя привыкла к другому уровню доходов, которому я не мог соответствовать.

– Да ладно вам, Коул! – покачала головой я.

Не то чтобы я хотела его подбодрить – мол, как это можно бросить такого мачо? Скорее хотелось защитить Хлою – она мне всегда нравилась. Из двух версий Коул выбрал первую.

– Видите ли, занятие профессиональной фотографией может показаться довольно гламурным, но на самом деле оно не очень-то прибыльное. Так или иначе – Хлои здесь нет, и Ларса, слава богу, тоже. Что касается других персонажей с «Авроры», я думаю, вы в полной безопасности. Ну то есть я понимаю, что вам не хочется заново переживать те дни.

Я выдавила из себя улыбку. В любом случае для меня было облегчением поговорить с человеком, догадывающимся, что подобная встреча может вызвать нежелательные воспоминания. Если уж на то пошло, у самого Коула тоже остался неприятный осадок, хотя вряд ли его впечатления сравнились бы с моими.

– Наверное, вы слышали о Тине? – сменил тему Коул.

– О Тине?

Я нахмурилась. Тина была редактором «Вернских времен» – модного журнала, посвященного путешествиям, который, насколько я знала, успешно пережил цифровую революцию. Теперь он существовал и в виде онлайн-версии, составляющей рейтинг десяти самых роскошных отелей на элитных курортах в качестве партнера поисковика «Гугл», который выдавал на него ссылки. Элегантный печатный вариант также остался; такие издания лежат в приемных клиник пластической хирургии и офисах частных инвестиционных фирм.

– Нет, не слышала. Неужели она тоже здесь?

– Боюсь, что нет… Она умерла, – вздохнул Коул. – Года три или четыре назад. Рак легких…

– Вот черт!

Я сама поразилась, насколько серьезно восприняла известие. Тина была настоящей железной леди, пробившейся вверх по карьерной лестнице еще в восьмидесятых. Высокие каблуки, подплечники и все такое прочее. С тех пор она не сдавала своих позиций ни на дюйм.

– Как же так… Бедная Тина! Хотя ничего удивительного – никогда не видела ее без сигареты во рту. И все же… Какая ужасная смерть!

– Ну да. И Арчер… Знаете, что он стал персоной нон грата?

Я кивнула. Слышала обрывки информации – в то время как раз родился Эли и меня больше занимали пеленки с подгузниками. Арчер, известный телеведущий, увлекающийся экстремальными путешествиями, стал одной из жертв истории с #MeToo¹⁰. В Сети появлялись публикации о его неприглядном поведении на съемочной площадке, где фигурировали никому прежде не известные молодые ассистентки режиссера. Студия пыталась игнорировать обвинения, однако в конце концов их поток перехлестнул через край и утопил Арчера. Потом он еще всплывал на поверхность в малобюджетных проектах – присутствовал на церемониях включения рождественских огней в каких-нибудь приморских городках, где считали, что политкорректность зашла слишком далеко, или выступал с комментариями на новостном канале. Никакого сравнения со статусом десятилетней давности. Естественно, Маркус Лидманн с таким персонажем связываться не стал бы.

– Да, наслышана. Увы, не могу сказать, что для меня это стало откровением. Но четверо из десяти – это и так перебор, вам не кажется?

– Даже не знаю, – пожал плечами Коул. – Все же элитный туризм – довольно узкая ниша.

– Вы думаете? – с сомнением спросила я. – В мире каждую секунду появляется столько блогов и подкастов… Я к тому, что каждый блогер теперь считает себя журналистом.

– Я это и имею в виду. Любительская журналистика нынче заполонила наш мир. Однако найти настоящего профессионала, к которому можно обратиться для нормального освещения мероприятия, – такого, как Бен, Александр или Тина, упокой Господь ее душу, – все сложнее. Вряд ли стоит удивляться знакомым лицам.

Я пожала плечами. В теории Коула был смысл.

– Наверное, вы правы. Кстати об инфлюэнсерах… Пожалуй, надо пойти, повращаться в кругах. С кем здесь можно побеседовать, как считаете? Я уже давно выпала из обоймы.

– Хороший вопрос. А правда, с кем? – Коул окинул зал задумчивым взглядом. – Во-первых, конечно, с Питером Лидманном. Знакомы с ним?

– Сын Маркуса, примет у него бразды правления «Лидманн груп». – Коул кивнул. – Лично его не знаю. Где он?

– Вон тот парень, разговаривает с женщиной в красном.

Коул указал рукой с фужером в сторону маленькой группы гостей, и я прищурилась, стараясь разглядеть в толпе Питера.

– Вон тот, маленький, похожий на итальянца?

– Нет, напротив него, в сером костюме, – кивнул Коул.

Сама не знаю, почему меня удивил его ответ. Видимо, потому что в основном поддерживал беседу коротышка, смахивающий на итальянца. На него все смотрели, над его шутками смеялись. А парень в сером… Ни за что не приняла бы его за наследника одного из крупнейших состояний Европы. Высокий, довольно неуклюжий, симпатичный, и в то же время – безвольный подбородок и легкая сутулость, как у человека, привыкшего при разговоре наклоняться к собеседнику. Итальянец что-то ему сказал и хлопнул по плечу. Группа разразилась льстивым смехом. Одна из женщин положила ладонь на предплечье Питера и слегка наклонилась, выставив напоказ усыпанное бриллиантами декольте. Пусть Питер и не выглядел боссом, собеседники явно относились к нему как к важной персоне.

– Не слишком соответствует типу лидера, правда? – суховато заметил Коул, и я покачала головой.

– Сама не знаю, каким его представляла…

– У меня впечатление, что Питер слишком слащав для миллиардера. Его отец… ну вы сами увидите. Питер очарователен, однако он слабый игрок, такому ни за что не заработать подобного состояния. А если и заработает, вряд ли сумеет сохранить.

Я кивнула, соглашаясь с Коулом, а затем сообразила, что пялюсь на Питера неприлично долго, и отвернулась.

– Маркус тоже здесь?

Коул пожал плечами.

– Я его не видел. Скорее всего, в какой-то момент он выступит с речью. Маркуса точно ждут в отеле на выходных. Так, кто еще… Франсуа Бофор – интересный парень, главный редактор нескольких французских журналов и мой клиент. В прошлом году заказал мне тематическую подборку, посвященную климатическому туризму – знаете, когда состоятельные люди отправляются в Арктику, чтобы попрощаться с исчезающими ледниками. Или, допустим, путешествуют по пустыне Гоби, смотрят на пересохшие водопои. У меня есть замечательный снимок пары, скорбно разглядывающей мертвого козла в Кении, а на заднем плане стоит их вертолет. Антураж говорит сам за себя. Бофор платит исправно и всегда открыт для предложений подобного рода – амбициозных и не для всех удобных. Правильно ли я понимаю, что вы сейчас на фрилансе?

– Да, так и есть. К сожалению, перед теми, кто работает с текстами, стоит языковой барьер. Вероятно, Бофора больше заинтересует франкоязычный журналист, а я знанием французского похвастать не могу.

– Это вы верно подметили.

Коул усмехнулся и хотел добавить что-то еще, когда с дальнего конца зала донесся звонкий сигнал. Все дружно повернули головы в ту сторону – кто-то явно собирался взять слово.

– Добрый вечер!

Вперед выступила миниатюрная женщина; за морем голов я мало что разглядела, кроме ее светлых волос. Говорила она с сильным французским акцентом, но достаточно медленно, поэтому особых затруднений с пониманием сказанного не возникало. Она стояла, опустив взгляд, – должно быть, сверялась со шпаргалкой.

– Меня зовут Аделин Леблан, я глава отдела международных связей «Лидманн груп». Изначально наша компания занималась производственной деятельностью, однако она всегда была связана с железнодорожной и авиационной промышленностью, а значит – имела самое непосредственное отношение к туризму. Таким образом «Лидманн путешествия», элитное туристическое направление, является естественным расширением портфеля наших брендов. «Гранд-отель дю Лак» – наш флагманский отель, эталон исключительного качества, обладающий собственной изюминкой. И к тому, и к другому мы стремимся в любом начинании. Наблюдать за тем, как мечта становится реальностью, – наше самое заветное желание, и я удостоилась чести стать одним из непосредственных участников, заложивших первый камень в новый проект. А теперь позвольте представить вам Питера Лидманна, президента «Лидманн путешествий», человека, стоящего за успехом этой компании. Питер!

Она отступила в сторону и с энтузиазмом захлопала в ладоши. Толпа немедленно и энергично ее поддержала. В одной руке я держала стакан с соком, в другой – блюдце с тостиками, поэтому могла лишь неловко имитировать аплодисменты, хотя они мало что добавили бы к общей овации. Высокий мужчина, на которого мне несколько минут назад указал Коул, улыбнулся и занял место оратора.

– Леди и джентльмены, уважаемые журналисты, писатели, фотографы и звезды соцсетей! У всех нас, собравшихся сегодня в этом зале, есть кое-что общее: мы – путешественники.

Рассмотреть Питера оказалось гораздо проще. Он был высок и хорошо виден даже из дальнего конца зала, а когда обратился с речью к аудитории, его приятное лицо перестало выглядеть столь слабохарактерным. Интересно, кто мог бы сыграть Питера в художественном фильме? Наверное, Джереми Стронг. Или, допустим, Адам Скотт – у него такая же чуть ироническая улыбка. Кроме того, Питер не читал со шпаргалки и прекрасно говорил по-английски – может, с совсем небольшим немецким акцентом. Например, часто проскальзывал звук «ф» – там, где его быть не должно.

– Итак, дорогие гости, я приглашаю вас совершить путешествие. Как раз для этого и образована наша компания. Считайте, что семья Лидманнов предложила вам испытать на себе волшебство. Ведь путешествие – это и есть ни с чем не сравнимая магия. Она сводит нас вместе и создает воспоминания.

Я заметила, как Бен достал смартфон и нажал на кнопку записи. Может, и мне стоило последовать его примеру? Впрочем, Питер переключился на рассказ об истории «Лидманн груп», о наследии деда и прадеда – все это довольно общие слова. Ничего такого, что нельзя было бы найти в «Википедии» или на сайте корпорации. Сплошные клише: процветание, надежды на будущее, устойчивое развитие и тому подобное. Внимание аудитории несколько ослабло. Франсуа Бофор украдкой посмотрел на экран телефона, женщина в красном глянула в окно.

Меня мало заботила банальность выступления – я больше заинтересовалась самим Питером. Элегантный серый костюм вполне мог принадлежать менеджеру среднего звена из какого-нибудь развлекательного комплекса в Кройдоне. Пышные светлые волосы, похоже, искусно прикрывали намечающуюся лысинку. Кто-нибудь посмелее побрился бы налысо и не скрывал свой возраст, а Питер, похоже, его отвергал. Насколько мне удалось разглядеть, обручального кольца он не носил, хотя видно отсюда плохо – я могла и ошибаться. Так или иначе, когда он поднял руку, поправляя очки, на пальце ничего не блеснуло.

– И, подводя итог, надеюсь, что сейчас, в этом самом зале…

Я снова прислушалась – видимо, Питер подошел к заключительной части речи.

– …глядя на невероятную красоту Женевского озера, мы начинаем путешествие, полное открытий и выдающихся свершений.

Снова грянули аплодисменты, и Александр Бельхомм, склонившись к моему уху, произнес:

– Для меня станет поистине выдающимся свершением, если я переживу еще хотя бы пять минут этих выступлений на голодный желудок. Надеюсь, ужин того стоит.

К счастью, ужин действительно был великолепным. Я получила место за столом напротив Коула, рядом с симпатичной женщиной – редактором хорватской версии «Вог». Она отлично владела английским и весь вечер развлекала меня сплетнями о знаменитостях. Александра тоже посадили с нами, и он то и дело отпускал забавные едкие замечания по поводу температуры супа из артишоков, приправленного лесными орешками, который мы выбрали в качестве первого. Долго разглагольствовал, подходят ли к блюдам поданные на стол вина. Я воспринимала это брюзжание как чисто профессиональные придирки. Так или иначе, при каждой смене блюд его тарелки оказывались вылизанными дочиста, и, когда официантка начала убирать использованную посуду, Александр украдкой подцепил последний недоеденный кусочек сыра.

Единственной ложкой дегтя оказалась близость прекрасной печи с выложенным плиткой фасадом. Жар от нее исходил невероятный, и я вскоре почувствовала, что неудержимо краснею. Естественно, выпитое в такой бане спиртное быстро ударило в голову. Сладким десертным вином пришлось пожертвовать. Вместо него я попросила принести бутылку минеральной воды «Бадуа», и Александр неодобрительно поморщился.

– Мисс Блэклок, которую я помню по былым временам, вряд ли отказалась бы от такого сочного соблазнительного вина, как «Шато д’Икем» урожая две тысячи пятого года.

Тут он, увы, был совершенно прав. Однако именно поэтому я и попала в беду в тот раз, когда мы познакомились, и больше подобных ошибок повторять не собиралась.

– Была мисс Блэклок, а стала миссис, – хмыкнула я, пытаясь свести все к шутке. – Сегодняшние два фужера «совиньон-блан» на ночь – уже нечто запредельное, так что я превысила свою обычную норму.

– Видимо, вы старые друзья? – уточнила хорватка, переводя взгляд с меня на Александра, словно стараясь найти между нами нечто общее.

– Почти десять лет назад мы с Лорой совершили поистине незабываемое путешествие в норвежских фьордах, – ответил Александр, слегка покосившись на меня. Наверное, ожидал, что я начну спорить.

Я только рассмеялась.

– Незабываемое, это уж точно. Не решусь повторить его ни за какие деньги.

– Вы серьезно? – спросила заинтригованная хорватка.

Александр наклонился к ней через стол.

– Надеюсь, миссис Блэклок оценит, насколько я верный друг, если я порекомендую вам прочесть ее чрезвычайно откровенные воспоминания о том круизе – роман «Темные воды». В высшей степени шокирующая вещь, вполне стоит денег, которые вы за нее уплатите, смею вас заверить.

– Вы написали мемуары? – Изумленно вскинув брови, хорватка повернулась ко мне. – Но… вы так молоды! Я думала, вы журналист, пишете о путешествиях?

– Писала. То есть да, я журналист. – Я немного смешалась. – Честно говоря, это не совсем мемуары, а больше… Одним словом, я помогала расследовать исчезновение одной женщины, пока плыла на «Авроре».

Я помолчала, сознавая, насколько неправдоподобно звучит мое заявление в роскошной обстановке торжественного ужина, однако раз начала – следовало закончить.

– Короче говоря, я случайно увидела, как посреди ночи выбросили за борт женщину, причем никто не знал, что она вообще была на лайнере, поэтому мне не поверили. И не верили до тех пор, пока я не обнаружила конкретные доказательства преступления.

И сама едва не погибла в процессе расследования. Впрочем, посторонним такие подробности знать ни к чему.

– Так что же там произошло? – взволнованно спросила хорватка.

Это она еще не слышала, как я чудом осталась в живых.

– Вы поймали убийцу? Кем он оказался?

За меня ответил Александр, почесав кончик носа:

– Ах, дорогая мадам, разве можно просить автора рассказать о развязке? Придется вам приобрести книгу – тогда все и узнаете.

– Честно говоря, я тоже не читал роман Лоры, – подключился к беседе заинтригованный Коул. – Наверное, надо купить. Я там фигурирую в качестве персонажа?

Я кивнула, зардевшись, – и не только из-за печки за спиной. Слава богу, от дальнейших объяснений меня спасло появление Питера Лидманна.

Пока остальные участники приема отвешивали ему комплименты по поводу вкусной еды и волшебной обстановки, я пыталась придумать, как потактичнее вызнать то, что интересовало меня больше всего. Где можно найти его отца? Разумеется, эксклюзивное интервью с Лидманном-младшим – тоже неплохо, и все же он не относился к самым влиятельным магнатам мира. В «Файненшл Таймс» хотели, чтобы я продемонстрировала высший класс, но, черт возьми, как взять и спросить у Питера – где, так сказать, ваш отец? Как не пересечь при этом черту приличия?

К счастью, мне не пришлось ничего изобретать, поскольку мучающий меня вопрос задала редактор журнала «Вог».

– Будет ли у нас возможность увидеть Маркуса? – Она выжидающе уставилась на Питера, хлопая явно накладными ресницами. – Скажу вам откровенно: нас сюда, помимо прочего, привлекли слухи о его прибытии в отель.

– Ах да, конечно. Он скоро появится, – кратко ответил Питер и поджал губы.

Слава богу, с бестактностью вылезла не я. Вероятно, по поводу отца Питера спрашивали уже далеко не первый раз. Должно быть, здорово раздражает, что собеседники смотрят сквозь тебя в поисках знаменитого родителя.

– К сожалению, ему пришлось отвлечься на деловые звонки. Завтра он обязательно присоединится к гостям на охоте.

– Э-э-э… вы сказали – на охоте? – невольно вырвалось у меня.

Я сознавала, что мой голос дрогнул, и вопрос, возможно, прозвучал несколько надменно, однако Питер лишь улыбнулся. Конечно, ему надоело, что гости спрашивают исключительно о Лидманне-старшем.

– Да-да, это очень популярное осеннее развлечение в Швейцарии и во Франции. На самом деле отстрел некоторых наиболее агрессивных видов животных – важная часть контроля их поголовья. Разумеется, участие не обязательно. Для тех, кто желает провести день мирно, предусмотрен поход за грибами.

Он коротко и довольно язвительно хмыкнул.

– Должен признаться, я и сам предпочел бы пойти за грибами. Не люблю убивать животных, хотя к вегетарианцам не отношусь – наверное, моя позиция несколько лицемерна. А вот отец пострелять просто обожает: в молодости он считался очень неплохим стрелком. Для него важно, чтобы я разделял его интересы.

– Что еще здесь можно собирать, кроме грибов? – спросила хорватка.

– Орехи, трюфели и тому подобное.

– Трюфели? – навострил уши Александр. – О, прошу, запишите меня в поход. Я от них просто без ума, как, впрочем, от любых грибов: и от белых, и от лисичек. По правде говоря, я любитель природы, бойцовскими качествами не обладаю. Не выношу вида крови – ну, кроме boudin noir¹¹, разумеется. – Он от души рассмеялся. – Я отчаянный лицемер, даже не стану оправдываться!

– Обязательно запишу, – улыбнулся Питер. – Для белых грибов, боюсь, уже поздновато, а вот лисичек здесь тьма, и есть несколько весьма известных мест, где можно найти зимние трюфели. – Он задумался. – И не знаю точно, как это по-английски, но по-фламандски мы говорим bosbessen.

– Наверное, голубика? – подсказала одна из женщин за нашим столом.

Питер с сомнением покачал головой.

– Не уверен. Ягоды меньше, зато более ароматные.

– Это не голубика, а черника, – с видом знатока вставил Александр. – В Шотландии говорят blaeberries.

– Совершенно верно, – с легким поклоном завершил разговор Лидманн-младший. – Что ж, оставлю вас спокойно наслаждаться ужином и надеюсь завтра увидеть всех либо на охоте, либо в походе за грибами. С удовольствием покажем вам альпийские красоты.

Он отвернулся и двинулся к другому столу непринужденной походкой человека, привычного к светскому общению.

Наблюдая за ним, я подавила невольный зевок.

– Похоже, мы вам наскучили? – улыбнулся Коул, и я помотала головой.

– Простите, ужасно устала после перелета. Сама не знаю почему, сейчас ведь всего… – Я глянула на экран телефона и произвела несложные вычисления. – В Нью-Йорке сейчас только пять вечера, однако я провела всю ночь в самолете, вот внутренние часы и сбились.

– Неудивительно, – пробормотал Коул и, отодвинувшись от стола, с хрустом потянулся. – Я, кстати, тоже устал, хотя у меня не было такой смены часовых поясов. Пожалуй, на сегодня хватит.

– Похоже, и мне пора на боковую, – поддержала его я.

Александр картинно прижал руку к лацкану пиджака, словно ощутив болезненный укол в сердце.

– Так рано? Мы здесь совы или жаворонки?

– Ну, совам нужно выспаться, если они хотят завтра хорошо выглядеть. Спокойной ночи, Александр. Приятно было пообщаться. И спасибо за теплые слова о книге!

Он приподнялся, совершив машинальное действие галантного мужчины, привыкшего вставать, когда встает женщина.

– Счастлив нашей новой встрече, дорогая. Приятно отметить, как прекрасно вы выглядите. Ничуть не старше, чем тогда, в Норвегии, клянусь!

– Ладно уж, не заостряйте, – усмехнулся Коул. – Не все мы сохранились так же хорошо. Ну, спокойной ночи, друзья. Могу я вас проводить, Ло?

Его просьба застала меня врасплох. Да, возможно, она прозвучала вполне по-джентльменски, и все равно немного странно. Ведь мы находились в отеле, и я здесь точно в безопасности – зачем провожать? Я недостаточно хорошо знала Коула, поэтому не могла понять его побуждений. Хотя одно соображение вдруг появилось: вероятно, он хотел выведать, в каком номере я остановилась. С другой стороны, нам в отеле жить несколько дней, и Коул так или иначе это узнает.

– Хм. Да, конечно, спасибо.

Я подхватила сумочку, и мы вместе вышли из зала. Беседа за нашим столом возобновилась – Александр пересел ближе к редактору из «Вог» и начал расспрашивать насчет знаменитости, имя которой она отказалась назвать, когда рассказывала смешную историю о колбасках и степлере. Я заметила, что Бен пристально смотрит в спину Коулу. Вероятно, сделал вывод, который мне сильно не понравился бы.

– Как жаль, что у вас не получилось с Хлоей, – сказала я Коулу, когда мы поднимались по изящно изогнутой главной лестнице.

Мне в самом деле было печально, однако реплику я продумала заранее, на случай если Бен прав относительно намерений Коула. Перевести разговор на семейные отношения – хороший намек на то, что Коул холост, а я замужем.

Он философски пожал плечами.

– Мне тоже жаль. Думал, она – та самая… Выходит, ошибался. Может, на третий раз повезет.

– Есть кандидатка номер три? – с улыбкой поинтересовалась я, дав понять, что шучу, но ни на что не подбиваю.

– Пока вроде бы нет, – покачал головой Коул. – Если честно, я уж начал подумывать…

Он остановился, глядя в окно на отражающиеся в спокойных черных водах озера огни отеля, затем тихо вздохнул.

– Начал подумывать, что я вообще не создан для семейной жизни. Да, есть ребенок, это здорово, и я ничуть не сожалею об отцовстве. Люблю его безумно.

– Как его зовут?

– Эдди, ему сейчас два годика.

– Ух ты, и у меня тоже Эдвард. Только мы зовем его Тедди. А старший – Эли.

– Вы все еще замужем за тем американцем?

– Да, – кивнула я. – Он журналист.

– Знаю, – неожиданно для меня сказал Коул. – Джуд Льюис, так? Мы с ним пересекались.

– Вы знакомы с Джудом? – удивилась я.

– Я тогда выполнял заказ для «Нью-Йорк Таймс», – объяснил он. – Только потом понял, что это ваш муж. Он отличный парень.

– Ага. – Мы остановились у моего номера. – Да, он очень хороший. Я… я по-настоящему счастлива.

– Не сомневаюсь, – кивнул Коул.

Встав у двери, я набрала воздуха, готовясь пожелать ему спокойной ночи, однако не успела открыть рот, как Коул вновь торопливо заговорил, будто стремясь избавиться от гнетущего бремени:

– Послушайте, Ло… Я не читал вашу книгу, но, когда сегодня о ней упомянул Александр, понял, что напрасно.

– Да ну что вы… – начала я.

Я всегда смущенно отмахивалась, если люди признавались, что не читали «Темные воды». Тем временем Коул продолжил, словно пытался высказать наболевшее:

– Когда вы обронили, что ни за что не стали бы повторять тот опыт, меня вдруг охватило чувство: на «Авроре» вам досталось по полной. Честно говоря, уже плохо помню, но… если я сыграл неблаговидную роль, если, как и все, подвел вас, отрицая произошедшее, отказывался прислушаться, когда вы делились своими подозрениями…

– Нет, ничего такого не было, – пожала плечами я, слегка покривив душой.

Я рассказывала многим из участников круиза, что видела в ту ночь. Никто из них не воспринял мои слова серьезно. Не помню, был ли среди не веривших Коул. Если и был, то не в числе главных оппонентов. Человеку, которого убедить не получалось ни в какую, как раз и следовало досконально разобраться в происходящем. Глава службы безопасности лайнера обвинил меня – мол, я выпила лишнего, поэтому и вижу то, чего нет.

Меня его обвинения здорово задели. Если честно, до сих пор тошно вспоминать. Но еще хуже оказалась реакция Бена Говарда, моего бывшего. А я-то считала, что мы остались друзьями! В глаза Бен говорил, будто верит, однако за спиной выражал сомнения в моей надежности как свидетеля. В некотором смысле, как мне стало понятно только теперь, я так и не простила его за предательство.

– Нет, Коул, – сказала я, – в основном отличились другие, не вы. Если меня не подводит память, вы мне как раз сочувствовали. Даже дали одну очень важную зацепку, благодаря ей головоломка в итоге и сложилась. Помните, вы показывали фотографии? Именно тогда я и убедилась, что не фантазирую.

– Ага, а потом кто-то бросил мой фотоаппарат в джакузи. – Коул покачал головой, искривив губы в печальной улыбке. – Я понятия не имел, кто это сделал. Догадался уже потом, когда все вышло наружу. А сперва даже подозревал вас.

– Вы тоже были у меня на подозрении, – вздохнула я. – Просто я не понимала, кому что конкретно известно. Когда столько народу отказывается тебе верить или как минимум заявляет, что тебе показалось, – в голове все начинает путаться.

– Могу себе представить, – грустно произнес Коул. – Ло, мне действительно очень жаль. Жаль, что вам пришлось через такое пройти. Хотелось бы думать… – Он замолчал и крепко потер ладонью лицо. Сейчас он выглядел усталым и вполне тянул на свой возраст. – Надеюсь, сегодня я реагировал бы в подобной ситуации совершенно иначе. Впрочем… не знаю, как я себя повел бы. Просто надеюсь, что за прошедшие годы я стал немного лучше.

Между нами повисло молчание. Что тут скажешь? Вряд ли я могла снять с Коула ответственность за его поведение в тех обстоятельствах. Тот, кто имел на это право, был мертв, и, даже прочитай Коул мой роман, он все равно не смог бы составить для себя полного представления о случившемся на «Авроре». Его не имел никто, не исключая меня.

В живых остался лишь один человек, которому была известна вся правда, – Кэрри.

Кэрри…

Я давным-давно не произносила вслух ее имени. Не видела Кэрри и ничего о ней не слышала почти десять лет. Возможно, она тоже умерла.

– Да, история была ужасная, – наконец прервала тишину я. – Без преувеличения. Я далеко не сразу справилась с последствиями и не уверена, что полностью пришла в себя. И все-таки это дело прошлое. Теперь у меня есть чудесный муж и двое замечательных детей. Жизнь прекрасна. В общем, мне чертовски повезло. Если кто-то и виноват в событиях на лайнере, вы тут ни при чем. И Александр тоже.

И даже чертов Бен Говард, хотя его я никогда оправдывать вслух не стала бы.

– Так что не мучайте себя больше, Коул. Хорошо?

– Ладно, – пробормотал он и, медленно наклонившись, нежно поцеловал меня в щеку.

Он дал мне достаточно времени, чтобы отпрянуть или уклониться, тем не менее я не сделала ни того, ни другого. Как странно! Конечно, меня целовали другие мужчины, не только Джуд. Целовали десятки раз. Например, наши друзья-журналисты в Нью-Йорке всегда соблюдали подобный обязательный ритуал при встрече. Однако ощущение теплых губ Коула, коснувшихся моего лица в тихом коридоре, и его руки на плече стало настолько интимным, что я оказалась к этому не готова. К тому же Коул был чертовски привлекательным мужчиной, а я – замужней, но все же нормальной живой женщиной.

Он отстранился. Сердце у меня колотилось с бешеной скоростью, и я надеялась, что Коул не слышит его стука. Впрочем, если он и почувствовал мое смятение, то вида не подал – только печально улыбнулся, совсем не так хищно, как на борту «Авроры».

– Спокойной ночи, Ло. Вы хороший человек.

– Спокойной ночи, Коул, – ответила я.

Долго стояла у двери, зажав в руке ключ и наблюдая, как он идет в сторону лестницы, а потом исчезает за углом. Только тогда я тяжело выдохнула, словно выпустив скопившийся внутри пар.

– Вы тоже, Коул…

Глава 7

Отпирая замок, я держала в голове лишь две мысли: во-первых, надо позвонить Джуду и попытаться несколько минут поговорить с мальчишками в перерыве между ужином и ванной. Во-вторых, страшно хотелось завалиться в постель. Устала ужасно! Ожидала, что из-за смены часовых поясов долго не смогу уснуть, хотя пяти часов беспокойного сна под шум авиационных двигателей явно недостаточно, чтобы выспаться, – это тебе не восемь часов в нормальной кровати. Опять же неожиданная встреча с Беном, Коулом и Александром – это на первом-то профессиональном задании за долгое-долгое время… Словом, я была утомлена до крайности.

Пока я отсутствовала, обслуга номеров успела расстелить постель, убрать декоративные подушечки и включить приглушенный вечерний свет. На столике лежала коробочка с французской выпечкой – на случай, если мне не удалось наесться за ужином.

Разумеется, я не была голодна и все же, не удержавшись, подошла к столику – проверить, чем можно подкрепиться, если проснусь среди ночи от сбоя биоритмов. Под коробочкой я обнаружила записку на фирменной бумаге отеля и с любопытством ее развернула.

Как можно быстрее зайдите в номер 11.

Я нахмурилась. Как можно быстрее? Кто бы ни написал записку, вряд ли этот человек захочет видеть меня – я бросила взгляд на экран телефона – за полчаса до полуночи. С другой стороны, записка появилась на столике, пока я была на ужине, – стало быть, писавший понимал, что я прочту ее уже перед сном. Еще и подчеркнули слово «быстрее», причем жирно. Наверное, дело и впрямь очень срочное.

Надо ли расценивать записку как интимное предложение? Это ведь все равно что в гостиничном баре мужчина кладет тебе в карман ключ от своего номера. Бывает и такое, однако чем больше я думала, тем менее вероятным выглядел подобный вариант. Ну да, я достаточно привлекательна и вполне могла кому-то приглянуться, за мной ведь в свое время ухаживало множество мужчин… Но тут причина явно не в моих чарах – резковатый деловой тон записки заставлял отбросить эту возможность. Кстати, наверняка ее передали через портье.

Я подняла трубку стоящего на прикроватной тумбочке телефона и набрала ноль. После короткой паузы мне ответила по-французски молодая, судя по голосу, женщина.

– Э-э-э… привет, – смущенно заговорила я.

Проклятая британская привычка считать, что все вокруг понимают твой язык!

– Простите, я не слишком хорошо знаю французский. Вы говорите по-английски?

– Разумеется, миссис Блэклок. Извините, не обратила сразу внимания на номер. Чем могу вам помочь?

– У меня довольно странная проблема. Кто-то оставил у меня на столике записку, но я не могу разобрать подпись. – Пришлось немного присочинить, однако я решила, портье скорее ответит на мой вопрос, если я дам понять, что человек, оставивший в номере сообщение, не пытался скрыть свою личность. – Не знаете, кто бы это мог быть? Вероятно, записку передали через вас.

– Простите, – с искренним сожалением произнесла женщина. – Я только что заступила на смену. Вечером дежурила Луиза, но она уже ушла домой.

– Ах, вот как… – Я бросила взгляд на текст, и тут меня посетила спасительная мысль. – Здесь проставлен номер комнаты – одиннадцать. Можете сказать, за кем он числится?

– Да-да, минуточку.

Портье ни на секунду не заколебалась, и это показалось мне странным. Все-таки персональные данные защищены законом, и я ожидала вежливого отказа, однако женщина защелкала клавишами.

– Это один из номеров, закрепленных за мистером Лидманном.

– За мистером Лидманном? – У меня заколотилось сердце. – Вы имеете в виду – за Маркусом Лидманном?

– Именно так. Чем еще могу быть полезна, миссис Блэклок?

– Это все, большое спасибо!

Я положила трубку и, присев на кровать, задумалась. То есть записку написал Маркус Лидманн? Конечно, я уже несколько дней прошу о встрече, но неужели он собирается дать мне интервью в половине двенадцатого ночи?

Или сообщение передал его секретарь, собираясь договориться об интервью на завтра?

Что ж, есть только один способ все выяснить.

Из-за нервного напряжения усталость отступила, и я поднялась с кровати. Подойдя к зеркалу, придирчиво уставилась на свое отражение. Изящное черное платье с открытыми плечами, темные волосы надежно держатся в тщательно собранном пучке. Если не считать слегка размазавшейся туши, вид вполне приемлемый. Лизнув палец, я стерла черные разводы под глазами и заправила в пучок выбившуюся прядь. Выгляжу довольно прилично. Вспомнив слова Коула, я приосанилась и признала: не прилично, а чертовски хорошо.

Ну, сейчас или никогда! Если со мной собираются договориться насчет завтрашнего интервью, следует ковать железо, пока горячо.

Подхватив телефон, блокнот и ручку, я вышла из номера и двинулась по коридору.

Одиннадцатый номер я искала добрых десять минут. Запыхалась, поднимаясь и спускаясь по лестницам. Несколько раз пришлось возвращаться. Хотя замок был не слишком большой, его за прошедшие годы неоднократно расширяли и перестраивали, причем не всегда соблюдая замысел первого архитектора. Попасть из одного крыла в другое оказалось не так-то просто.

Когда я наконец встала перед дверью с табличкой «Монблан, № 11», было уже без четверти двенадцать, и меня одолели сомнения. Впрочем, я зашла слишком далеко, чтобы отступать. «Как можно быстрее…» Может, там, за дверью, эксцентричный, страдающий бессонницей человек типа Джека Дорси?¹² Тот ведь спал всего четыре часа в сутки. Или я путаю его со Стивом Джобсом?

Так или иначе, другого шанса могло не быть. Собравшись с духом, я постучалась и стала ждать.

Ждала долго.

Уже начала разворачиваться, когда кое-что заметила краем глаза и тут же остановилась. В дверном глазке на секунду вспыхнул и сразу погас свет. Кто-то подошел к двери…

Я невольно отступила назад, и дверь вдруг распахнулась.

Не знаю, кого я ожидала увидеть. Самого Маркуса Лидманна? Это, пожалуй, было бы чересчур. Наверное, все же секретаря или ассистентку. Возможно, жертву недоразумения, обозленного человека в пижаме. Но вставшая в дверях женщина с булочкой в руке преследовала меня в дурных снах и в ночных кошмарах. Ее лицо то и дело всплывало в памяти все эти десять долгих лет – с того дня, когда я распрощалась с ней у берегов норвежского фьорда.

На меня смотрела Кэрри.

reddit.com
Рубрика «Инвестиции»
fatboysimp:
Не пора ли сливать акции «Лидманнс груп»?
Привет, друзья! Это правда, что глава «Лидманнс груп» умер в номере в своем отеле? Что скажете? Продавать акции?
diamondhamz:
Во первых, чувак, не «Лидманнс», а «Лидманн». Во вторых, их акции не обращаются на бирже, это частная контора. Даже если ты прав насчет Маркуса Лидманна, сильно сомневаюсь, что у тебя есть их акции. fatboy, как всегда, несет чушь.
LayLadyLay:
* во-первых
* во-вторых
Diamondhamz, если ты собираешься тут исправлять за всеми ошибки, сперва научись нормально писать. На самом деле ЛГ имеет контрольный пакет в нескольких акционерных компаниях, входящих в биржевой листинг, поэтому не исключено, что если информация о смерти Маркуса – правда (что весьма сомнительно), их акции могут упасть в цене. ЛГ – достаточно крупная корпорация, чтобы хорошенько встряхнуть европейский фондовый рынок. Это серьезный игрок, специализирующийся в разных областях. Если это не фейк, нас, вероятно, ждут очень интересные колебания.
Киньте ссылку – откуда инфа? Я погуглила, не нашла ничего достойного доверия.
LayLadyLay:
Эй, есть кто живой? Повторяю для тех, кто не видел моего ответа diamondhamz: кто поделится ссылкой? Слишком серьезные заявления, чтобы бросаться ими без доказательств…
diamondhamz:
Как всегда, от fatboy ни ответа, ни привета. Я же говорю – чушь собачья. Минусуй и больше не бери в голову.

1.Пол Теру (р. 1941) – американский писатель-путешественник, автор множества повестей, действие в которых разворачивается в Сингапуре. (Здесь и далее примеч. пер.)

2.Брюс Чатвин (1940–1989) – английский писатель-путешественник, мастер путевого очерка.

3.Марта Геллхорн (1908–1998) – американская журналистка, писательница, военный корреспондент; третья жена Эрнеста Хемингуэя.

4.Кейт Эди (р. 1945) – британская журналистка и писательница, корреспондент Би-би-си с 1989 по 2003 г.

5.«Макбет», акт I, сцена 1. У. Шекспир. (Пер. Б. Пастернака.)

6.У Бельхомма (фр.).

7.Фуа-гра по-страсбургски (фр.).

8.The play’s the thing – известная цитата из монолога принца Гамлета в конце второй сцены второго акта трагедии У. Шекспира «Гамлет».

9.Без сомнения (фр.).

10.«И я тоже» – хештег, который использовался при выражении осуждения сексуального насилия и домогательств. Получил распространение с 2017 года.

11.Кровяная колбаса (фр.).

12.Джек Дорси (р. 1976) – американский архитектор программного обеспечения, сооснователь социальной сети Twitter.

Pulsuz fraqment bitdi.