Kitabı oxu: «Хроники Сункара»

Глава 1

Меня зовут Сункар. По-русски это значит сокол. Хищная птица.

Я не люблю читать. Русский мне и вовсе даётся тяжело. Я из аула под Карагандой. У нас кое-как ловит мобильный интернет, и из развлечений только шахматный клуб, где завсегдатаи — старики, да библиотека, куда меня отправила мать — чтобы я «не шатался без дела».

За всю жизнь я не дочитал ни одной книги до конца. Я даже буквы иногда путаю. «Ы» и «И» — это вообще одно и то же, если быстро смотреть.

Мне четырнадцать. Лето. Жара такая, что даже мухи сидят на стене и не двигаются.

Но сегодня я взял с полки потрёпанный томик. «Хроники заводной птицы».

Я выбрал его, потому что там слово «птица». А птица — это про меня. Сокол — тоже птица, если кто не знал.

Библиотека у нас — одна комната в старом клубе. Полки кривые, книги пахнут пылью и чьими-то руками. Библиотекарша, тётя Роза, смотрит на меня как на вора. Я и есть вор. Я пришёл взять книгу и не вернуть.

Я открыл её на первой странице. Вдохнул запах бумаги — пахнет как комната деда. Кожа, табак, старые газеты. Дед у нас живёт в пристройке, курит в форточку и читает газеты двадцатилетней давности. Мать ругается, что он провонял весь двор. А мне нравится. Я туда хожу, когда хочу, чтобы никто не нашёл.

Вожу пальцем по строчкам. Медленно. Губы шевелятся сами. Я не понимаю половину слов. «Проститутка с ушами». «Колодец». «Заводная птица».

«Проститутка» — это, наверное, какая-то птица. С ушами. Я представляю её: большая, серая, уши как у зайца. Смешно. Записываю в голове — потом расскажу пацанам.

Читаю дальше. Про колодец. Человек спускается в темноту. Ищет что-то. И не находит.

Я перечитываю этот кусок три раза. Не потому что не понял. Потому что понял.

Я выхожу из библиотеки. Дорога разбитая. Асфальта здесь отродясь не было. Только камни, сухая трава и ветер. Ветер у нас всегда. Даже когда тихо — он есть.

Иду и читаю. Вслух, под нос. Слова путаются, я их поправляю. Как будто веду кого-то за руку.

Лето, жара. Спотыкаюсь о камень. Плечо вперёд. Книга — в дорожную пыль. Поднимаю. Отряхиваю небрежно, тряся за обложку. Смотрю — не порвал ли. Не порвал. Иду дальше.

Дверь дома открываю плечом. Не глядя. Так делают все у нас — руки заняты, а дверь не заперта. Захожу в комнату. Пахнет борщом и стиральным порошком. Мать на кухне, гремит кастрюлями. Не окликает. Значит, не заметила, что я вернулся.

Падаю на софу — старую, продавленную, с выцветшей обивкой. Помню, когда её привезли. Мне было пять. Я думал, что это трон.

Ноги — на подлокотник. Книга на груди. Читаю. Дышу. Слышу, как мать что-то говорит сама себе на кухне. По-казахски. Она всегда так — когда думает, что никто не слышит.

И тут я вижу строчку:

«Всё, что тебе нужно, — это быть здесь и сейчас».

Я закрываю книгу. Смотрю в потолок. Там трещина, похожая на реку. Я знаю её наизусть.

«Быть здесь и сейчас», — повторяю я. Шёпотом. По слогам. Чтобы запомнить.

Но я не здесь. И не сейчас. Я — там. В колодце. В темноте. Ищу что-то, чего не терял.

И, кажется, я знаю, что это.

Глава 2

«...я спустился в колодец. Внизу было темно. Я не знал, что ищу. Но я знал, что найду».

Я закрываю книгу. Слова ещё внутри. Гудят. Мне надо куда-то их деть.

Иду в центр гулять. У нас «центр» — это площадка у магазина, где стоит лавка и навес. Всё.

Там — пацаны. Аслан, Ержан, Тимур. Они играют в нарды. Как старики. Сидят на корточках вокруг доски, кости щёлкают. Я сажусь рядом. Смотрю на доску. Никто не здоровается. Но и не гонят.

— Я спускался в колодец.

Аслан поднимает голову. У него кость в руке, он её так и держит на весу.

— Чего?

— В колодец. Вчера. Глубокий. Тёмный. Там портал.

Ержан смеётся. Не зло. Просто смешно.

— Ты чё, больной? Какой колодец? У нас один колодец на весь аул. И он сухой.

— Не тот. Другой. У тётки в Ынталы.

Тимур хмурится. Кладёт кость. Смотрит на меня серьёзно.

— Сункар, хорош пиздеть. Нет у тебя тётки. У тебя два дяди. И какой, нахрен, портал?

— Есть. Троюродная. Мы вчера ездили. На день рождения.

Тимур молчит. Смотрит на меня.

— Сункар, ты вчера весь день дома сидел. Я тебя видел. Тебя мать заставила двор мести.

Я молчу. Слова из книги — они были такие красивые. «Внизу было темно. Я не знал, что ищу». А теперь они лежат в пыли, и все на них смотрят.

— Какой портал? — спрашивает Ержан. — Ты чё, обкурился?

— Не обкурился. Я спускался. В колодец. Там темно. И там... вход.

— Куда вход? — спрашивает Аслан, хихикая.

— В другое место. В город. Где я живу.

Пацаны переглядываются. Ержан отворачивается. Тимур вздыхает. Я слышу, как он вздыхает — как взрослый, которому надоел ребёнок.

— Сункар, ты нормальный? Какой город? Ты в ауле живёшь.

— Я не здесь. Я там.

— Где «там»?

Тишина. Кости лежат на доске. Муха садится на кость.

Тимур встаёт. Отряхивает штаны. Смотрит на меня сверху вниз. Я вижу его руки — он сжимает в кулак. Уходит. Ержан идёт за ним. Аслан задерживается.

— Сункар, — спрашивает он тихо. — Ты чё, правда веришь в это?

— Да.

Он молчит. Смотрит на меня. Потом качает головой. И уходит.

Я остаюсь один. Смотрю на доску. Незаконченная партия. Кто-то шёл, но не доиграл. Встаю. Иду домой.

Мать кричит с кухни:

— Сункар! Завтра ты овец гонишь, не забудь!

Ночью я не сплю. Думаю про колодец. Я не знаю, откуда он взялся — из книги или из головы. Но он есть. Я его вижу. Если закрыть глаза — я вижу.

Утром — овцы.

Сижу на лошади. Старая кобыла, спокойная. Зовут Ласка. Она меня знает с детства. Когда я был маленький, я падал с неё три раза. Она каждый раз стояла и ждала, пока я встану.

Вокруг — овцы. Много, словно море шерсти. Они бродят по степи, жуют полынь. Полкан и Бори резвятся рядом со звонким лаем. Полкан — чёрный, Бори — рыжий. Они гоняют друг друга, поднимают пыль.

Жарко. Ветер сухой. Облака куда-то спешат. У нас облака всегда спешат, как будто им тоже надо успеть.

Открываю книгу.

«...овца была не просто овцой. Она была чем-то большим. Чем-то, что нельзя объяснить».

Я перечитываю это три раза. Потом закрываю глаза.

Представляю, как бы выглядела эта овца. Пушистая, со звездой на спине. Она стоит на холме. Одна. И смотрит на меня. Не как овца. Как будто она знает что-то, чего я не знаю.

Открываю глаза. Смотрю на своих овец. И кажется, что там, среди них, — она. Я встаю на стременах. Считаю. Сорок три. Должно быть сорок четыре. Я считаю ещё раз. Сорок три.

Мать накрывает на стол. Сажусь, беру лепёшку. Горячая. Пальцы терпят.

— Мам. Я сегодня видел овцу со звездой.

Она не поднимает головы.

— Какую овцу?

— На спине звезда. Как на небе.

Ставит передо мной кружку с чаем. Чай с молоком, как всегда.