Kitabı oxu: «Последний указ сёгуна»

Şrift:

Посвящается Майклу – по слишком многим причинам, чтобы их перечислять, но главным образом потому, что я люблю тебя



Серия «Иностранка. Преступление века!»


Susan Spann

BLADE OF THE SAMURAI



Copyright © Susan Spann, 2014

All rights reserved


Перевод с английского Натальи Власовой

Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий

Карта выполнена Татьяной Гамзиной-Бахтий



© Н. Н. Власова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Карта сёгуната Асикага


1. Конюшня

2. Тренировочная площадка

3. Кладовая

4. Кухня

5. Внутренний (личный) кабинет Асикаги Сабуро

6. Внешний (официальный) кабинет Асикаги Сабуро

(совместно с Ито Кадзу)

7. Приемный зал (строится)

8. Вход в особняк бакуфу / зал ожидания

9. Восточные ворота

10. Личная резиденция сёгуна Асикаги Ёситэру

Глава 1


Хиро открыл глаза в темноте.

Ночь окутывала комнату, словно саван, темноту нарушала лишь полоса лунного света, струившегося сквозь открытую дверь на веранду. Неподвижный воздух и угол падения луча подсказывали Хиро, что до рассвета остается еще час.

В большинстве домов Киото открытая сёдзи 1 была опасной оплошностью. Для Хиро же, убийцы-синоби 2, ставшего телохранителем, эта дверь служила целям заблаговременного оповещения и только что сработала.

Он напряг слух, пытаясь уловить звук, который его разбудил.

Тишина.

В ногах у Хиро шевельнулся комок – его трехцветная кошечка Гато дергала во сне лапками. Синоби это успокоило. Слух Гато был куда острее, чем у него, и кошка не стала бы спать, уловив незнакомые звуки.

Хиро зевнул и прикрыл глаза, взвешивая, что лучше: ранняя утренняя тренировка или еще два часа сна.

Половица за дверью на веранду скрипнула.

Глаза телохранителя распахнулись. Его кошечка Гато подняла голову, навострив ушки в сторону звука.

Скрипучая доска находилась между дверью Хиро и входом в соседнюю комнату, где спал отец Матео. Иезуит хотел починить скрипучую половицу, но Хиро настоял, чтобы доска оставалась незакрепленной: это помогало синоби защищать своего португальского подопечного.

Телохранитель бесшумно выскользнул из-под одеяла и натянул широкие штаны-хакама. Завязывая тесемки на щиколотках, чтобы не запутаться в ходе схватки, он напряженно прислушивался: второй скрип должен был подсказать, когда нарушитель сойдет с доски.

По-прежнему тишина.

Мышцы Хиро ослабели от прилива адреналина. Лишь другой синоби мог двигаться достаточно бесшумно, чтобы половица не скрипнула во второй раз.

Он не тратил времени на размышления, зачем явился убийца. Клан Ига-рю приказал ему защищать жизнь иезуита любой ценой, и Хиро не мог позволить себе провала. Он схватил кинжал с письменного стола и проворно вскарабкался на встроенные книжные полки у южной стены. К счастью, когда-то он укрепил их и теперь доски выдерживали его вес.

Стена заканчивалась на высоте стропил, оставляя достаточно места, чтобы человек мог сидеть на корточках под остроконечной соломенной крышей. Хиро перебрался на ближайшую балку и заглянул поверх стены в комнату отца Матео. Тот спал крепким сном.

Лунный свет заслонила тень: в дверях Хиро появился человеческий силуэт. Незваный гость замер лишь на мгновение, затем шагнул внутрь.

Гато выгнула спину, зашипела и шмыгнула в тень.

Убийца был в капюшоне, скрывавшем лицо. Он передвигался по полу с характерным поворотом ступней внутрь – деталь, известная Хиро как отличительный знак школы синоби Ига-рю.

Этот тип явился вовсе не за португальским священником.

Хиро сжал кинжал и приготовился сигануть вниз. Сделав последний, подготовительный вдох, он вдруг уловил слабый, но безошибочно узнаваемый запах дорогого масла для волос с гаультерией.

Предательство обожгло сознание, словно пламя. Только один синоби из провинции Ига пользовался подобным средством, и до нынешнего мгновения Хиро считал этого человека другом и братом.

Вонзить нож в сердце Кадзу было бы для него почти так же больно, как совершить самоубийство.

Почти, но не совсем.

Телохранитель прыгнул с балки в тот момент, когда внизу Кадзу прошептал:

– Хиро! Мне нужна твоя помощь.

Останавливать падение было уже поздно, но Хиро отбросил руку в сторону, чтобы кинжал не нанес смертельного удара.

Кадзу отскочил, споткнулся и рухнул лицом вниз на матрац-футон.

Хиро приземлился в безмолвном приседе, держа оружие наготове. Он решил дать Кадзу шанс объясниться, но бдительности не ослабил.

Гость поднял пустые руки:

– Хиро, постой! Это же я.

– Я чуть не убил тебя, – прошипел Хиро. – О чем ты думал, заявившись сюда без предупреждения и в такой час?

Кадзу сдвинул капюшон на плечи. Его встревоженные глаза отражали лунный свет.

– В сёгунате убийство.

– Сёгун убит? – Лицо Хиро смягчилось, когда он понял, почему собрат пошел на такой риск.

Сёгун Асикага поддерживал присутствие иезуитов в Киото, несмотря на требования противников изгнать португальских миссионеров, а то и казнить их как шпионов. Смерть сёгуна угрожала бы как жизни отца Матео, так и заданию Хиро защищать священника.

– Не сёгун, – прошептал Кадзу, – а его троюродный брат, Сабуро.

– Твой начальник? – Благодарность Хиро разлетелась на осколки гнева. Он едва сдерживал желание закричать в полный голос. – Совсем рассудок потерял? Ты рискуешь раскрыть нас обоих, явившись сюда.

– Пожалуйста! – Надрыв в голосе друга напомнил Хиро, что Кадзу всего двадцать, тогда как ему самому двадцать пять. Хотя младший синоби прибыл в Киото первым, Хиро уже годы был убийцей к тому моменту, как Кадзу получил свое первое официальное назначение: шпионить внутри сёгуната Асикага.

– Кто-то убил Сабуро моим кинжалом, – продолжил Кадзу. – Сёгун наверняка подумает на меня.

– Это не оправдание для твоего дурацкого поведения. – Хиро медленно вдохнул, пытаясь унять ярость. Не помогло. – Ты совсем забыл обучение? Если что-то компрометирует твою легенду, ты покидаешь Киото. Даже новичок знает: нельзя подвергать риску других.

– Прости! – В голосе младшего звучало раскаяние. – Я запаниковал.

– Зачем ты пришел сюда? – спросил Хиро. – Почему не сбежал?

– Я не могу покинуть город. Ночью через внешние заставы не пройти без разрешения на выезд и уважительной причины. – Кадзу поднял руки ладонями вверх. – У меня нет ни того ни другого.

Его страх не смягчил гнева Хиро. Однако беда уже случилась, и дальнейшие упреки ее не исправят. Кодекс синоби требовал от Хиро помогать соплеменнику в беде, если только это не ставит под угрозу его собственное задание. А поскольку арест Кадзу мог раскрыть обоих, выбор казался очевидным.

– Ты уверен, что за тобой никто не следил? – уточнил Хиро.

Юноша кивнул.

– Тогда рассказывай во всех подробностях, что случилось. Но сперва слезь с моего футона.

Глава 2


Кадзу опустился на колени на циновки-татами, устилающие пол.

Хиро убрал нож в ножны.

– Я работал допоздна, – начал свой рассказ молодой синоби. – Составлял график для личных телохранителей сёгуна.

– Ты работаешь в бюро записей, – заметил Хиро, – а не в охране сёгуната.

– Верно, но месяц назад Сабуро убедил сёгуна перевести телохранителей из военного командования под его личный контроль. Он указал, что неразумно доверять безопасность сёгуна человеку из другого клана. Асикага согласился.

– Разве военные чиновники не являются вассалами его клана? – удивился Хиро.

– Не все, – ответил Кадзу. – А с учетом того, что глава Оды 3 жаждет захватить столицу и сёгунат, опасения Сабуро имели смысл. Сёгун тоже так посчитал.

– Даймё 4 Оды выступает на Киото? – Телохранитель почувствовал тревогу.

– Не в открытую, но он отправил в город посольство. Официальная версия – с дарами для императора и сёгуна.

– А какова неофициальная? – уточнил его собеседник.

– Все знают намерения господина Оды. Сабуро опасался, что среди послов окажется убийца.

– Видимо, не без оснований, – хмыкнул Хиро. – Когда прибыли люди из Оды?

– Их еще нет.

– Тогда как умер Сабуро?

– Я точно не знаю. – Кадзу покачал головой. – Я зашел к Гиндзиро пропустить стаканчик, а когда вернулся в кабинет, Сабуро был мертв.

– Убит твоим кинжалом.

– Но не мной! – горячо возразил юноша. – Я случайно оставил оружие на столе. Кто угодно мог взять кинжал и воспользоваться им.

– Ты сообщил страже сёгуната?

– Они бы убили меня на месте!

– Ты же только что вернулся из заведения Гиндзиро, – напомнил Хиро. – Стража у ворот могла бы подтвердить твою невиновность.

– Я не пользовался воротами. – Кадзу помедлил. – Сабуро приказал мне не покидать территорию, пока не закончу работу, а это могло занять всю ночь. Я перелез через стену и вернулся тем же путем. Я так уже делал, и меня ни разу не поймали.

Хиро покачал головой.

– Тебе нужно немедленно покинуть Киото.

– Не могу… – вздохнул Кадзу. – Я оставил пропуск в сёгунате, а через заставы на выезде из города незамеченным не пройти. Из-за посольства даймё Оды сёгун выставил охрану у всех пропускных пунктов.

– Вернись в сёгунат и забери пропуск, – предложил ему старший товарищ.

– Сейчас тело старшего секретаря уже наверняка обнаружили. В кабинете будет стража. – Кадзу снова вздохнул. – Я не могу рисковать. Даже перелезая через стену.

Хиро на мгновение задумался.

– Странствующим монахам не нужны бумаги для путешествий. У меня есть ряса и шляпа комусо 5 – могу одолжить. Если будешь осторожен, маскировка проведет тебя до самой Иги.

Он открыл шкаф с одеждой и достал поношенную рясу, стоптанные сандалии и плетеную шляпу-корзину, от которой слабо пахло тростником и затхлостью.

Кадзу благодарно улыбнулся другу и добавил:

– Прости, что подставил тебя под удар.

– Лучше не упоминай об этом, – предупредил Хиро, – особенно при Хандзо 6. – Он поднял крышку окованного железом сундука с оружием и вытащил бамбуковую флейту сякухати 7, после чего протянул инструмент Кадзу со словами: – Внутри спрятан кинжал.

Тут по дому эхом разнесся громкий стук в дверь соседней комнаты. Хиро замер. Кто-то пытался проникнуть к иезуиту.

– За тобой следили! – Синоби метнулся через комнату и распахнул большой деревянный сундук, стоявший на полу рядом со шкафом. – Залезай!

Кадзу закутался в монашескую рясу поверх кимоно и забрался в сундук. Хиро стащил одеяло со своего футона и накрыл им гостя. Маскировка была так себе, но времени на лучшее не оставалось.

– Если найдут, – прошептал он, – выкручивайся сам. – Он натянул одеяло на лицо Кадзу и закрыл крышку.

Стук усилился.

Хиро засунул шляпу-корзину обратно в шкаф, накинул тунику и раздвинул сёдзи, отделявшую его спальню от оэ – общей гостиной.

Из соседней комнаты только что вышел отец Матео. Длинные, до плеч волосы португальца торчали в разные стороны, взлохмаченные со сна. Он прикусывал нижнюю губу от усердия, завязывая пояс-оби вокруг наспех надетого кимоно.

Даже после трех лет в Киото иезуит все еще медленно управлялся с традиционным японским костюмом.

Отец Матео поднял взгляд, затягивая пояс:

– Кто бы это мог быть в такой час?

Хиро пожал плечами и выдавил улыбку. Гадать не хотелось.

Чуть больше года назад точно такой же визит перед рассветом призвал их в чайный дом, где гейшу обвиняли в убийстве клиента-самурая. Когда отец Матео вмешался, чтобы спасти девушку, сын убитого заставил друзей найти настоящего преступника, поскольку в противном случае их ждала бы та же участь, что и осужденную.

Хиро очень надеялся, что нынешний визит не сулит похожего требования.

Он последовал за отцом Матео в крошечную прихожую, выходящую на южную сторону общей гостиной.

– Кто там? – осведомился иезуит через резную входную дверь.

– Мир вам, отец Матео, – раздался голос. – Это Идзумо. Меня послал отец Вилела 8.

Телохранитель беззвучно выдохнул с облегчением. Идзумо был послушником в официальной миссии иезуитов в центре Киото. Поскольку работа отца Матео среди простолюдинов могла оттолкнуть самурайскую элиту, чья поддержка была необходима для присутствия католической церкви в столице, иезуитские миссии держались раздельно. Хиро никогда не встречал Гаспара Вилелу, старшего иезуита в Киото и номинального начальника отца Матео, однако не раз видел Идзумо и узнал голос и акцент послушника.

Пока отец Матео открывал дверь гостю, синоби отступил в свою комнату, но оставил сёдзи чуть приоткрытой, чтобы отчетливо различать беседу иезуитов. Отец Матео считал подслушивание грехом, но Хиро полагал себя свободным от религиозных запретов своего подопечного.

Он скинул куртку и штаны и надел дымчато-серое кимоно, скроенное по последней самурайской моде. Одеваясь, он слушал разговор в общей комнате.

– Прошу прощения, что разбудил вас так рано, – извинился Идзумо.

Послушник говорил с тревогой, и Хиро знал причину: японцы считали незапланированный визит до рассвета крайне грубым.

– Не нужно извинений, – отмахнулся отец Матео. – Что случилось?

– Убийство, – сообщил Идзумо. – И сёгун просит вашей помощи в поисках преступника.

Глава 3


Телохранитель замер, ошеломленный словами послушника.

– Хиро! – громко позвал отец Матео.

Синоби счел разумным прихватить с собой мечи с подставки для оружия.

Он был обучен как убийца-синоби, но его семья происходила от самураев, а это давало ему законное право носить два меча: исключительная привилегия, служившая к тому же отличной маскировкой. Он заткнул короткий меч-вакидзаси за левую сторону пояса-оби, а более длинные ножны катаны просунул сверху с той же стороны. Только после этого он отозвался на зов священника.

Вернувшись в общую гостиную, Хиро поклонился Идзумо, которого, казалось, ничуть не смутило нарушение этикета со стороны отца Матео. Либо другие иезуиты тоже кричали, как перевозбужденные дети, либо японский новообращенный научился не замечать их грубости. Хиро склонялся ко второму.

– Убийство! – воскликнул отец Матео.

Синоби изобразил непонимание.

– Кто-то из иностранных священников? – Он уловил запах благовоний от потертой рясы посетителя.

– Нет, – покачал головой Идзумо. – Старший секретарь сёгуната, самурай по имени Асикага Сабуро. Он также приходился троюродным братом сёгуну.

– Весьма прискорбно, – посетовал Хиро.

– Сёгун просит отца Матео помочь в расследовании преступления, – добавил послушник.

– Ничего не понимаю, – пожаловался отец Матео. – Я встречался с сёгуном лишь однажды, и это было годы назад. Не думал, что он вообще знает мое имя.

– Когда обнаружили тело, сёгун призвал отца Вилелу помолиться за душу убитого, – пояснил Идзумо.

– С каких это пор сёгун стал христианином? – прищурился отец Матео.

– Он не христианин, – возразил Идзумо. – Но Асикага-сан упомянул, что слышал, будто вы год назад поймали убийцу Акэти Хидэёси. Отца Вилелу как раз и призвали, чтобы сёгун мог вежливо осведомиться о вас.

Тон послушника давал понять, что он – а значит, и отец Вилела – не вполне доволен таким поворотом событий.

Хиро разделял их недовольство. Он отрезал:

– Мне очень жаль, но отец Матео вынужден отказаться.

– Хиро! – одернул его сердобольный иезуит, а потом повернулся к Идзумо: – Для нас будет честью помочь сёгуну.

– Прошу прощения, – уперся синоби, – но я вынужден настаивать. Отец Матео – священник. Я переводчик. У нас нет должной квалификации, чтобы расследовать убийства.

Идзумо улыбнулся, но продолжил переминаться с ноги на ногу, что выдавало неловкость.

– Мой переводчик говорит не подумав, – объявил отец Матео на безупречном японском. – Пожалуйста, передайте отцу Вилеле, что мы с Хиро готовы подчиниться приказу сёгуна.

Послушник натянуто улыбнулся.

– Признателен за вашу готовность, но сёгун просил привести вас… и только вас.

– Я не сумел бы распутать убийство Акэти в одиночку, – возразил отец Матео. – Мне необходима помощь Хиро.

Идзумо перевел взгляд со священника на телохранителя. Казалось, он ждал, что синоби возобновит свои возражения, однако тот молчал.

– Если нет иного выхода, тогда приходите оба, – наконец сдался Идзумо. – Только, пожалуйста, объясните сёгуну, что иезуитская миссия передала его просьбу без изменений. – Он поклонился. – Когда прибудете в сёгунат, спросите Мацунагу Хисахидэ, коменданта Киото. Он будет руководить вашим расследованием. А теперь прошу простить, мне нужно возвращаться к отцу Вилеле.

Отец Матео и Хиро проводили посетителя до двери. Идзумо вышел, натянул сандалии и поспешно удалился.

Иезуит закрыл дверь и так резко развернулся, что Хиро пришлось отскочить, чтобы не столкнуться с ним.

– Почему ты хотел отказать ему? – потребовал ответа отец Матео.

Редкая, но искренняя вспышка гнева со стороны иезуита застала японца врасплох, и ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

– Мы не занимаемся расследованием убийств, – наконец объяснил он. – Инцидент с Акэти чуть не стоил нам жизни, а ведь это был всего лишь чайный дом. В сёгунате опасность неизмеримо выше.

– Сёгун просил нашей помощи, – возразил иезуит, – и отец Вилела поддержал его просьбу. Отказ невозможен!

– Отец Вилела поддержал ее против воли, – парировал Хиро. – Даже вы не могли не заметить неловкости послушника. К тому же ни Вилела, ни Идзумо до конца не понимают опасности. Я не позволю вам рисковать жизнью!

– К счастью, твоего согласия не требуется. – Отец Матео помедлил. – А почему ты думаешь, что моя жизнь в опасности?

– Вы забыли подробности убийства Акэти? Семья погибшего пыталась переложить ответственность на вас.

– Там было другое дело. На этот раз мои новообращенные не замешаны. – Отец Матео осторожно отступил на шаг. – Хиро, о чем ты умолчал?

Прежде чем синоби успел ответить, по дому эхом разнесся женский вопль.

Глава 4


Хиро бросился в свою комнату, отец Матео поспешил следом. Они замерли на пороге, пытаясь определить источник звука.

Пожилая экономка иезуита Ана спиной к двери стояла у сундука с футоном Хиро, воздев руки. Смятое одеяло валялось на полу у ее ног. Она снова взвизгнула и наклонилась, чтобы стукнуть Кадзу, который съежился внутри сундука, вытаращив глаза и вскинув руки для самозащиты.

Тут юноша заметил мужчин в дверях.

– Хиро, умоляю! – крикнул он.

Экономка резко обернулась. Хмурый взгляд добавил новых морщин к ее изрезанному возрастом лицу. Черные глаза сверкали яростью и обидой.

– Хиро, – процедила она. – Следовало догадаться!

Синоби открыл рот, чтобы уверить домоправительницу в своей непричастности, но передумал.

– Это Кадзу, – сказал он и добавил: – Вы его знаете.

– Я знаю, что ему не место в сундуке для футонов. – Ана покосилась на телохранителя и погрозила пальцем, как нашкодившему ребенку: – Ты нарочно спрятал его там, чтобы напугать меня, да?

– Вовсе нет. – Кадзу встал и поправил рясу. – Он засунул меня в сундук, чтобы скрыть от лишних глаз.

– Хм… – Ана подобрала упавшее одеяло и пробормотала: – Не сработало. – Она направилась к двери, но остановилась прямо перед Хиро: – Твои кимоно тоже нужно проветрить. Вдруг у тебя и в шкафу затаилась парочка танцовщиц?

– Только если повезет! – пошутил Кадзу.

Ана метнула на него злобный взгляд через плечо и выскочила из комнаты.

Отец Матео перевел взгляд с уходящей служанки на своего телохранителя:

– Зачем твой друг прятался в сундуке?

– Глупая шутка, – объяснил Кадзу, – за которую я прошу прощения. Я зашел узнать, нет ли у Хиро весточки для его семьи в Иге. Я отправляюсь туда этим утром.

– Ты работаешь в сёгунате. – Взгляд отца Матео переместился с юноши на Хиро. – Вот почему ты не хочешь, чтобы мы ввязывались.

Тот молча кивнул, признавая правоту друга.

Иезуит снова повернулся к Кадзу:

– Это ты убил Асикагу Сабуро?

– Нет, – ответил юноша.

– Но сёгун думает, что убил ты. – Это был не вопрос.

Хиро восхитился быстротой ума священника, но надеялся, что Матео не спросит, почему Кадзу выбрал для убежища именно дом иезуита. Священник не знал, что Кадзу тоже синоби, и Хиро не собирался этого объяснять.

– Убийца воспользовался моим кинжалом, – пояснил Кадзу, – но клянусь всеми ками 9 Японии, что моя рука не вонзала клинок.

– Есть только один Бог, – строго заметил отец Матео, – в Японии и везде. Но если ты невиновен, как утверждаешь, истина Его освободит тебя.

Кадзу рассмеялся:

– Сёгуну плевать на истину вашего Бога!

Отец Матео поклонился:

– Как скажешь. А сейчас я хотел бы поговорить с Хиро. Наедине.

Иезуит вышел за дверь и, когда Хиро последовал за ним, закрыл сёдзи, отделяющую комнату телохранителя от гостиной, после чего направился к центральному очагу. Запах остывшей золы поднимался из углубления в полу, где обычно горел огонь.

Отец Матео понизил голос и перешел на португальский:

– Дом Божий не укрывает убийц.

– Кадзу утверждает, что невиновен, – сообщил Хиро на родном языке иезуита, – и я не предлагал ему убежища. Он явился без приглашения и уйдет точно так же, уже на рассвете.

– Положение серьезное. – Отец Матео поднял правую руку, но остановил себя, едва не запустив пальцы в волосы по давней нервной привычке. – Сёгун позволяет мне жить в Киото и проповедовать слово Божье, потому что я соблюдаю японские законы. Если он узнает, что я укрывал беглеца, меня изгонят из города, и, вероятно, отца Вилелу тоже.

– Вас не изгонят. – Хиро перешел обратно на японский. – Вас убьют. – Прежде чем иезуит успел ответить, синоби продолжил: – Я понимаю опасность. Если бы Кадзу спросил моего согласия, получил бы отказ, и если бы я мог помешать ему прийти сюда, непременно помешал бы.

– Я и не думал, что ты его пригласил, – проворчал отец Матео, – но ты позволил ему остаться. Я начинаю подозревать, что он не просто твой приятель из питейного заведения.

Дверь в комнату Хиро раздвинулась, и появился Кадзу, все еще в поношенной рясе, с ветхими сандалиями в руках. Плетеная шляпа-корзина покрывала его голову и покоилась на плечах. Узкая прорезь спереди позволяла ему видеть, но полностью скрывала черты лица.

– Хиро, – изумленно пробормотал священник, – у твоего друга корзина на голове.

– Шляпа, – поправил телохранитель. – Монахи-комусо из школы Фукэ-дзен носят такие, чтобы отрешиться от мира.

– Благодарю за гостеприимство, – произнес Кадзу; его безупречный киотский акцент слегка приглушался корзиной. – Я больше не буду вам докучать.

Отец Матео поклонился, а Хиро проводил юношу к выходу.

У двери Кадзу сказал:

– Тебе стоит помочь иезуиту раскрыть это убийство.

Хиро удивленно поднял бровь и осведомился:

– Ты правда не убивал Сабуро?

Корзина качнулась: Кадзу помотал головой.

– Нет. Но Хандзо захочет знать, кто это сделал.

Телохранитель не ответил. Его молодой собрат был прав. Глава клана Ига-рю требовал объяснений всему, что влияло на миссию синоби из Иги, и не отличался снисходительностью к провалам.

– К тому же, – добавил Кадзу, – тебе придется раскрыть преступление, чтобы доказать, что ты не помогал мне бежать.

Хиро уже думал об этом. Самурайское правосудие часто осуждало друзей и семью преступника, если сам виновный ускользал. В Киото никто не знал, что Хиро и Кадзу связывает не просто приятельство, но они были известны как друзья и собутыльники. Поскольку у Кадзу не было семьи в столице, гнев сёгуна обрушился бы на его окружение.

– Счастливого пути, – пожелал Хиро юноше. – Передавай привет всем в Иге.

Кадзу помедлил, словно хотел сказать что-то еще, но через мгновение опустил гэта 10 на землю, надел их и направился к улице.

Небо посветлело, хотя облака скрывали восход солнца. В кроне соседнего дерева чирикала птица, а сандалии Кадзу хрустели по гравию в такт.

На узкой грунтовой дороге молодой синоби повернул на восток, прочь от Киото.

Во дворе через улицу раздался злобный лай.

На полоске травы рядом с домом огромная акита натягивала плетеную веревку, привязанную к деревянному колу. Пес весил почти как взрослый человек и достигал трех футов в холке. Он яростно лаял на путника, едва останавливаясь, чтобы перевести дух.

Хиро показалось странным, что собака дома. Лесник, живший через дорогу, обычно уходил до рассвета и всегда брал акиту с собой.

Убедившись, что пес не сорвется, Хиро перевел взгляд на удаляющуюся фигуру Кадзу. Он очень надеялся, что его молодой собрат не убивал Сабуро. Если расследование докажет обратное, сёгун казнит и Хиро, и отца Матео, как только узнает, что настоящий убийца ускользнул.

Телохранителю очень не хотелось ввязываться в очередное расследование, но нельзя просто так проигнорировать приказ сёгуна. Отцу Матео придется пуститься на поиски преступника, и у Хиро, поклявшегося защищать священника, не оставалось выбора, кроме как следовать за своим подопечным в огонь и в воду.

Неожиданный прилив возбуждения охватил синоби, когда он вернулся в дом и закрыл дверь. Хотя он не выбирал эту миссию, расследование убийства давало возможность использовать его особую подготовку в полном объеме, тогда как обязанности телохранителя редко это позволяли. Хиро поймал себя на том, что даже ждал подобного вызова, пусть это и шло вразрез со здравым смыслом.

Он вернулся в гостиную как раз в тот момент, когда отец Матео вышел из спальни в официальном кимоно.

Прежде чем Хиро успел заговорить, иезуит заявил:

– Можешь пропустить протесты. Я раскрою это убийство, а ты мне поможешь.

1.Традиционная японская раздвижная дверь, перегородка или окно, состоящая из деревянной решетчатой рамы, оклеенной полупрозрачной бумагой (васи). – Здесь и далее примеч. пер.
2.Другое название ниндзя – лазутчика и диверсанта в феодальной Японии.
3.Имеется в виду Ода Нобунага (1534–1582) – один из самых могущественных феодалов периода Сэнгоку, глава клана Ода, который действительно стремился объединить Японию и захватить Киото.
4.Крупный феодальный правитель, глава провинции в средневековой Японии.
5.Букв. «монахи пустоты» или «монахи небытия» – странствующие монахи школы Фукэ, ветви дзен-буддизма, существовавшей в Японии в период Эдо (1603–1868). Их наряд включал соломенную шляпу тэнгай в виде корзины, полностью скрывающей голову.
6.Хаттори Хандзо (ок. 1542–1597) – знаменитый самурай, глава рода синоби из клана Ига.
7.Традиционная японская бамбуковая флейта, используемая для медитации, музыкального исполнительства и, в определенных исторических контекстах, как средство маскировки для воинов-синоби.
8.Гаспар Вилела (1525–1572) – португальский миссионер, занимавшийся распространением христианства в средневековой Японии.
9.Японские божества, духи или сущности, населяющие мир и проявляющиеся в различных формах.
10.Традиционная японская обувь, сандалии на высокой деревянной подошве.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
12 noyabr 2026
Tərcümə tarixi:
2026
Yazılma tarixi:
2014
Həcm:
243 səh. 6 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-389-35784-6
Müəllif hüququ sahibi:
Азбука
Yükləmə formatı:
İkinci seriyada kitab "Расследования мастера боевых искусств"
Seriyanın bütün kitabları