Kitabı oxu: «Тайна герцога»

Name: Тайна герцога
Author: Сабрина Джеффрис
ISBN: 978-5-17-167754-1

Сабрина Джеффрис

Şrift:

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Sabrina Jeffries

UNDERCOVER DUKE

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

* * *

Светские новости Лондона
Последний оставшийся герцог
Уважаемые читатели,
Я, ваш уважаемый корреспондент, не могу в это поверить! Герцог Торнсток, этот буйный гуляка, не только действительно женился, но и выбрал себе в невесты мисс Оливию Норли! И это после того, как она самым решительным образом отказала ему несколько лет назад. Должно быть, он полностью изменился, ведь иначе мисс Норли никогда бы не вышла за него.
Это означает, что его единоутробный брат, Шеридан Вулф, герцог Армитидж, остался последним неженатым сыном вдовствующей герцогини. Как же повезет молодой леди, которая сможет заполучить его! Хотя злые языки утверждают, будто ему необходимо жениться на богатой наследнице, чтобы поправить свое финансовое положение, это вряд ли станет помехой для благородного родителя, имеющего дочь на выданье. В конце концов, он же герцог, к тому же молод и красив – сочетание, встречающееся нечасто. Осмелюсь предположить, что он недолго останется холостяком.
Будет увлекательно наблюдать за тем, как Армитидж выбирает себе невесту! Он осмотрительнее, чем Торнсток, и даже больше склонен к уединению, чем его другой брат, герцог Грейкорт. Так что нужно быть весьма интригующей леди, чтобы пробить его броню и покорить то редкостное сердце, что бьется под ней. Мы ждем результата, затаив дыхание.

Глава 1

Армитидж-Хаус, Лондон

Ноябрь 1809 года

– Герцог Грейкорт здесь, ваша светлость, – доложил дворецкий, появившись на пороге.

Шеридан Вулф, герцог Армитидж, поднял взгляд от списка лошадей из конюшни своего фамильного поместья, Армитидж-Холла.

– Пригласите его.

Грей, его единоутробный брат, вообще-то должен был находиться в Суффолке. К счастью, это оказалось совсем не так. Грей очень вовремя отвлечет его от попыток решить, каких лошадей нужно выставить на аукцион. Шеридану вовсе не хотелось расставаться ни с одним из своих прекрасных скакунов-победителей. Однако герцогство Армитидж было обременено долгами, а виновниками этого стали безрассудная трата средств покойным дядей Шеридана и тот факт, что отец Шеридана…

У него перехватило дыхание. Тот факт, что его отец – отчим Грея – умер слишком внезапно.

Шеридан отшвырнул в сторону список. Проклятье, ведь прошел уже целый год. Почему же смерть отца все еще не дает ему покоя? Даже матушка, похоже, справлялась с этим гораздо лучше. Если бы не приезд Грея, он мог бы взять Юнону и отправиться на прогулку в Гайд-парк, чтобы немного развеяться.

Возможно, позже. Эта чистокровная кобыла прекрасно умела…

Со стоном он вспомнил, что Юнона больше ему не принадлежит. Чтобы удержать имение на плаву, ее он продал первой. Ему было противно это делать – она была лучшей верховой кобылой в конюшне его покойного дяди, – но приходилось выбирать: продать ее или одного из чистокровных скакунов. Последние все еще могли приносить доход как производители и победители скачек, даже если от них не получить хороших верховых лошадей.

Какая гнетущая мысль. Герцог встал и прошел за графином с бренди. Возможно, время после полудня и рановато для спиртного, но раз он не может прокатиться верхом, то ему нужен бренди и приятная болтовня с Греем. Он налил себе стакан и как раз собирался налить второй для брата, когда дворецкий впустил Грея, и мысли Шеридана о приятной болтовне тут же испарились.

Его брат выглядел так, будто уже выпил слишком много бренди и собирался свести счеты с жизнью. Бледный и возбужденный, Грей оглядел кабинет Шеридана в лондонском особняке, словно ожидал, что из-за книжного шкафа в любой момент выскочит разбойник.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Шеридан брата, сделав знак дворецкому подождать минутку. – Чай? Кофе? – Он поднял бокал в руке. – Бренди?

– Боюсь, у меня на это нет времени.

Герцог жестом отпустил дворецкого. Как только дверь закрылась, он спросил:

– Что случилось? Что-то с Беатрис? Ты ведь приехал в город не ради пьесы, только не в таких обстоятельствах.

Через несколько часов вся остальная семья должна была присутствовать на благотворительной постановке «Безумных приключений иностранного кутилы в Лондоне» Конрада Джанкера в театре «Парфенон». Хотя Шеридан едва знал этого драматурга, его второй единоутробный брат, Торнсток, просил его пойти, поскольку этот благотворительный вечер устраивался в пользу Дома Полумесяца, любимого детища его жены, помогавшего женщинам справляться со сложными жизненными ситуациями.

Грей покачал головой.

– Нет, я приехал, чтобы привезти акушера для Беатрис. Наша местная повитуха говорит, что моя жена может родить раньше срока, и опасается осложнений. Поэтому я примчался в Лондон, чтобы найти доктора, который осмотрит Беатрис на тот случай, если повитуха права. Сейчас он ждет меня в карете.

Подняв бровь, Шеридан заметил:

– Предполагаю, ты уложил в постель Беатрис «раньше времени», но вы женаты уже десять месяцев, так что это вряд ли слишком ранний ребенок.

– Да, конечно. И повитуха может ошибаться, но я не могу полагаться на это.

Вот почему я заехал сюда по пути домой. Мне нужна услуга.

Шеридан вскинул голову.

– Увы, я не силен в акушерстве, поэтому…

– Помнишь, как мы договорились, что именно мне предстоит поговорить с тетей Корой о тех двух загородных вечеринках, где, как мы подозреваем, находился убийца моего отца?

– Ну, разумеется.

Все пятеро детей их матери в конце концов пришли к выводу, что ее статус трижды вдовы не был простым трагическим стечением обстоятельств. Кто-то убил всех ее мужей, включая Мориса Вулфа, бывшего герцога Армитиджа, – отца Шеридана и его брата Хейвуда. Они подозревали, что за этими убийствами стояла одна из трех женщин, присутствовавших на всех тех загородных выездах, когда умерли два первых супруга. Поэтому Шеридан и его братья начали тайное расследование, каждому досталась своя роль. Грей должен был поговорить со своей тетей Корой, известной как леди Юстас, которая не приходилась родной никому из остальных участников расследования.

Шеридан внезапно понял, какую услугу имел в виду брат.

– Нет. О боже, нет! Я не сделаю этого.

«Проклятье!»

– Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь попросить, – возразил Грей.

– Могу догадаться. Ты хочешь, чтобы я сам расспросил леди Юстас.

Грей вздохнул.

– Да, учитывая обстоятельства.

– Но ты же вскоре вернешься в город? Расспросы ведь могут подождать, да?

– Не уверен. Честно говоря, я не знаю, сколько времени проведу в поместье.

Шеридан тяжело вздохнул.

– Остальные ее вообще не знают, – добавил Грей. – Но ты, по крайней мере, дружен с Ванессой, и это дает тебе предлог.

Именно по этой причине Шеридан и не хотел браться за дело. Задавая вопросы леди Юстас, он окажется рядом с ее дочерью, мисс Ванессой Прайд, которая была слишком привлекательна для его здравомыслия, с ее иссиня-черными локонами, соблазнительной фигурой и живой улыбкой.

– Я всего-то пару раз разговаривал с Ванессой, – сказал Шеридан. – Едва ли это делает меня подходящим для такой задачи.

– Да, но мы-то с тетушкой вообще ненавидим друг друга. Таким образом я на эту роль подхожу еще меньше, поскольку она вряд ли расскажет мне правду.

В их семье не было секретом, что дядя Юстас жестоко обращался с Греем, когда тот был ребенком, пытаясь заставить его переписать на него часть имущества. А его жена, леди Юстас, старательно не замечала проделок мужа.

Шеридан отхлебнул бренди.

– А с чего бы твоей тетушке говорить правду мне?

– С того, что ты полноправный герцог. А ее дочь – достойная молодая леди. Не то чтобы я предлагал тебе начинать ухаживать за Ванессой, но ее мать наверняка увидит такую возможность и, весьма вероятно, ослабит бдительность.

– Я бы не был так уверен. Твоя тетушка всегда была холодна ко мне, возможно потому, что я бедный полноправный герцог. Она ищет для дочери богача. И, честно говоря, Ванессе именно такой и нужен. Девчонка избалована и дерзка – опасное сочетание для мужчины, который не может позволить себе дорогие платья, меха и драгоценности для жены. Я и так еле держусь на плаву. Жена вроде Ванессы меня утопит.

Грей прищурился.

– Ванесса не столько избалована, сколько полна решимости всегда поступать по-своему.

– Ну и какая разница?

– Избалованный ребенок привыкает получать все, что захочет, и ожидает, что это будет продолжаться и после заключения брака. Поверь мне, хоть Ванессе и были предоставлены некоторые привилегии, она выросла в довольно неспокойной обстановке. Отсюда ее решимость не позволять никому плохо обращаться с ней.

– И все же женитьба на такой женщине сулит постоянные ссоры в семье.

– Гвин и Беатрис тоже такие, однако мы с Джошуа пока что вполне довольны. Более того, мне даже нравится быть мужем яркой женщины, которая точно знает, чего хочет.

– Ну и молодец, – бросил Шеридан. – Но у тебя денег куры не клюют, чтобы потакать ей, если хочется, а у меня их нет. И у твоей жены нет этой абсурдной одержимости чертовым поэтом Джанкером.

– Ах да, Джанкер. – Грей почесал подбородок. – Сомневаюсь, что тут нечто серьезное. Просто девичье увлечение.

– Поверь, я слышал ее лепет о «блестящих» пьесах Джанкера уже тысячу раз. Однажды она рассказала мне какую-то чепуху о том, как он пишет с яростью «мрачного ангела», что бы это ни значило. Эта легкомысленная девица понятия не имеет, за какого мужчину ей стоит выйти замуж.

– Зато ты это знаешь, как я понимаю, – произнес Грей со странным блеском в глазах.

– Конечно. Ей нужен человек, способный ее обуздать и направить юношеский пыл в полезное русло. К сожалению, она полна романтических иллюзий, вредящих ей и привлекающих ее к мужчине, которого, как ей кажется, она сможет держать под каблуком и который позволит ей тратить ее приданое, как заблагорассудится.

– Ты имеешь в виду Джанкера, – сказал Грей.

– Кого ж еще? Ты прекрасно знаешь, что она грезит о нем вот уже пару лет как минимум.

– И это беспокоит тебя?

Этот вопрос застал Шеридана врасплох.

– Разумеется, нет.

Когда Грей ухмыльнулся ему, Шеридан добавил не слишком любезно:

– Джанкер расположен к ней. Вероятно, взаимность пойдет ей на пользу, но, скорее всего, Ванесса окончательно испортится.

– Ты меня убедил, – мягко произнес Грей. – Вот только…

– Вот только – что?

– Тебя просто раздражает тот факт, что Ванесса считает герцогов надменными и бесчувственными, или что-то в этом духе. Поэтому она никогда не согласится выйти за тебя.

– Да, ты говорил мне. – И не раз. Достаточно часто, чтобы вызвать раздражение. – И я вовсе не ищу возможности заполучить ее в жены.

– Предположим, тебе удастся убедить ее относиться к тебе благосклоннее, но что-то большее…

Грей многозначительно умолк, и Шеридан зло стиснул зубы.

– Ты высказал свое мнение.

Не то чтобы Шеридан собирался заставить Ванессу поменять мнение о нем. Она неподходящая для него женщина. Он давно уже так решил.

– Разве ты не согласился финансировать приданое Ванессы? – добавил Шеридан и глотнул еще бренди. – Ты мог бы просто запугать леди Юстас и заставить ее раскрыть свои секреты, пригрозив отказать в приданом, если она не захочет сотрудничать.

– Во-первых, это причинит боль Ванессе. Во-вторых, если мою тетку загнать в угол, она просто солжет. Важно, чтобы убийца и дальше считала, что ей все сошло с рук, в то время как мы продолжаем расследование. Вот почему я не говорил ни тете Коре, ни Ванессе, что мы убеждены: мой отец был отравлен мышьяком. Это еще одна причина, почему именно ты должен расспросить мою тетю. К тебе у нее не возникнет лишних вопросов.

– А как же Сэнфорт? – спросил Шеридан. – Согласно нашему уговору я должен заняться расспросами в городе. Что произошло с той частью нашего плана?

– Хейвуд отлично справится с расследованием в Сэнфорте.

Возможно, так и есть. Младший брат Шеридана, армейский полковник в отставке, уже успел значительно улучшить свое скромное имение. По сравнению с этим опрос небольшого населения Сэнфорта покажется легкой задачей.

– Поэтому ты понимаешь, – продолжил Грей, – что нет необходимости тебе возвращаться в поместье. Если ты приехал в город ради пьесы, то вполне можешь зайти в ложу брата моей тети в театре и посмотреть, что удастся разузнать. Ты можешь сделать вид, будто зашел поболтать с Ванессой.

– Но ведь неизвестно, придут ли они в театр, – возразил Шеридан. – Благотворительные постановки едва ли входят в круг предпочтений леди Юстас.

– О, они там будут, – заверил брата Грей. – Ванесса об этом позаботится. Это же пьеса Джанкера, помнишь?

– Верно. – Он мрачно опустил взгляд на мерцающую жидкость в бокале и чуть не выругался. – Отлично. Я вынесу подозрения леди Юстас, чтобы выяснить все возможное. – Это также означало, что ему придется терпеть и восторженное восхищение Ванессы Джанкером.

Шеридану стало трудно дышать. Хотя ему все равно. Должно было быть все равно.

– Спасибо, – сказал Грей. – Теперь, если ты не против…

– Понимаю. Беатрис ждет тебя в поместье, а путь туда неблизкий. – Он уловил беспокойный взгляд брата и смягчил тон. – Все будет хорошо. Вулфы – люди крепкие. Не говоря уже о нашей матери. Если она сумела к двадцати пяти годам родить пятерых детей трем мужьям, уверен, что моя кузина сможет подарить тебе наследника без особых проблем.

– Или родить мне девочку. Пол для меня не важен. Лишь бы Беатрис выжила и ребенок был здоров…

– Иди уже, – перебил Грея Шеридан, заметив, что мысли брата уже далеко отсюда, с его женой. – Будь рядом с ней. Я не подведу тебя.

Шеридан прекрасно понимал, какие муки может приносить любовь, как глубоко она проникает и какой болезненный узел завязывается у тебя на горле. Хелен не стремилась к этому, но все же заставила его бояться любви.

Именно поэтому он твердо решил никогда больше не попадать в такую ситуацию. Достаточно было увидеть волнение Грея, чтобы убедиться в правильности этого решения. Любовь способна сломать мужчину быстрее, чем скачут его чистокровные лошади. У Шеридана и без того хватало причин для беспокойства. Он не собирался добавлять к ним еще и жену.

Глава 2

– Подожди, девочка, – сказала мать Ванессы, останавливая ее на входе в фамильную ложу Прайдов. – Твой головной убор покосился. – Она воткнула шляпную булавку в затейливый тюрбан дочери, слегка задев кожу.

– Мама! Больно!

– Не моя вина, что он не держится на месте. Бриджет, должно быть, неровно пришила отделку. Вот что бывает, когда не покупаешь новый тюрбан.

Матушка всегда настаивала на покупке новых вещей вместо того, чтобы переделывать старые. К сожалению, имение покойного отца Ванессы приносило недостаточно дохода, да и вдова имела ограниченный бюджет, поэтому девушка вместе со своей горничной Бриджет старалась экономить на мелочах, чтобы жить по средствам.

Мать же не видела в этом смысла. Во-первых, она стремилась создать видимость их богатства и величия. Во-вторых, она возлагала большие надежды на удачное замужество дочери.

– Отделка тут ни при чем, мама, – проворчала Ванесса. – Весь тюрбан перекосился после ваших стараний.

– Я просто пытаюсь его поправить. Ты должна хорошо выглядеть для джентльменов.

На самом деле Ванессе хотелось понравиться одному единственному джентльмену, который, скорее всего, снова ее проигнорирует. Если так случится, ей придется отказаться от всех надежд когда-либо привлечь его внимание. По крайней мере, до сих пор никакие уловки не помогли.

Дядя Ной Рейнер, самый любимый родственник Ванессы после кузена Грея, ободряюще похлопал ее по руке.

– Ты же знаешь свою матушку – всегда печется о твоих кавалерах.

– И имею для этого веские причины, – ответила леди Юстас. – Когда дело касается мужчин, эта девчонка теряет разум. Ей следовало выйти замуж за Грейкорта, но вместо этого она тянула резину, и теперь он женат на этой безродной девице, мисс Вулф.

– Эта «безродная» девица, – огрызнулась Ванесса, – внучка герцога, такая же как и я. Так что если она безродная, то и я тоже. Кроме того, она мне нравится. – Беатрис доказала, что идеально подходит в жены Грею, когда Ванесса уже отчаялась увидеть его женатым.

– Ну конечно, нравится, – произнесла мать, вновь пытаясь поправить тюрбан. – Ты всегда предпочитаешь людей не того сорта.

– Я нахожу, что они обычно гораздо интереснее людей «того» сорта, – проворчала Ванесса.

– Как тот драматург, от которого ты без ума? – Мать покачала головой. – Иногда я думаю, что ты хочешь выйти замуж за самого бедного парня, какого сможешь найти, лишь бы досадить мне.

– Мистер Джанкер очень талантлив, – заметила Ванесса, желая досадить матери. Несмотря на немецкое имя, Конрад Джанкер, родившийся в семье немецких иммигрантов, вырос в Лондоне. Кроме того, он был красив, с обаятельной улыбкой, задорными глазами и хорошими зубами, но Ванессу это нисколько не волновало.

Дядя возмущенно фыркнул.

– Мы собираемся войти в ложу хотя бы до конца этого столетия, сестра?

– О, не ворчи, Ной. Оркестр все еще настраивает инструменты.

– А мне кажется, это уже увертюра, – возразил он. – Вот почему в коридоре никого нет, кроме нас.

– Почти готово, – сказала леди Юстас, закончив поправлять тюрбан дочери, и тут же попыталась опустить ее корсаж пониже.

Ванесса застонала.

– Он все равно поднимется обратно. Мама, вы хотите, чтобы я выглядела как проститутка?

– Если это поможет тебе заполучить хорошего мужа? Безусловно. Ты ведь не молодеешь.

Мать больно пощипала дочь за щеку.

Ванесса поморщилась.

– Хорошее вино с годами становится изысканнее.

– Можешь поверить мамочке на слово, – сказала леди Юстас. – Клянусь, я надеюсь, что когда-нибудь у тебя появится ребенок, такой же непокорный, как ты. Это будет справедливо. – Когда дядя Ной многозначительно кашлянул, неутомимая мать сердито взглянула на него и открыла дверь. – Отлично, теперь мы готовы войти.

Ванесса почувствовала облегчение. Лавировать между интригами матери и ее попытками выдать дочь замуж за подходящего жениха было столь же опасно, как вести корабль в бескрайнем океане. Вот в какое-то мгновение легкий бриз несет его на шелковых крыльях, а в следующий миг штормовые волны угрожают его поглотить. Она никогда не знала, чего ожидать от матери – плохого настроения, ледяного презрения или приторной доброты, настолько же фальшивой, насколько и чрезмерной. Мать всю жизнь держала ее в напряжении.

– Вы сегодня ожидаете кого-то особенного? – спросила Ванесса, когда они вошли в ложу. Матушка всегда прихорашивала ее, но сейчас она превзошла саму себя.

Леди Юстас понизила голос, внимательно оглядывая ложи.

– Я слышала, что может приехать маркиз Лисборн.

Ванесса невольно содрогнулась.

Ее мать продолжила, не заметив этого:

– Говорят, его владения даже обширнее, чем у твоего кузена. И если он действительно прибудет на спектакль…

– Он волшебным образом решит жениться на мне, потому что у меня румянец и полуголая грудь?

– Мужчины иногда так и поступают, знаешь ли, – ответила ей мать. – Все, что привлечет его внимание, сгодится.

Да поможет Ванессе Бог, если лорд Лисборн ее заметит. Тогда придется уйти в монастырь.

– Кора, да Лисборну же шестьдесят, не меньше! – воскликнул дядя Ной.

– И он вполне крепок для своих шестидесяти, – парировала леди Юстас.

– И всем известный распутник в придачу, – покачал головой дядя Ной. – Я считаю, Ванессе следует женить на себе Армитиджа. Он ближе ей по возрасту, весьма знатен, к тому же родственник твоего племянника.

– Если верить слухам, карманы Армитиджа пусты, – заметила леди Юстас.

– Он герцог, – ответил дядя Ной. – Если он не игрок, то всегда найдет способ заработать.

Голос матери стал холодным как сталь:

– Тогда пусть добывает деньги у Грейкорта, а не из приданого моей дочери.

– Мое приданое обеспечивает Грей, мама. Так что Армитидж, так или иначе, получит деньги от него.

– Да, но если герцог потратит твое приданое на оплату долгов, Грейкорт сможет удержать деньги в своей семье и ему не придется тратить средства сразу и на приданое, и на финансовую помощь брату. Почему я должна заботиться о сохранности его семейного бюджета?

Дядя Ной заморгал.

– Но это же бессмысленно. И что ты вообще имеешь против Грейкорта?

– Это месть, – со вздохом объяснила Ванесса. – Не знаю, чем мама больше недовольна – тем, что ей не удалось женить Грея на мне, или тем, что я отношусь к нему как к старшему брату, которого у меня никогда не было.

Леди Юстас фыркнула.

– Будь у тебя старший брат, у нас бы не было проблем. Он унаследовал бы отцовское состояние, и нам не пришлось бы довольствоваться моей скромной долей вдовы. Но раз у тебя нет старшего брата, тебе следовало выйти замуж за Грейкорта.

– Мама! Я не хотела выходить за него, а он не желал жениться на мне. Кроме того, он был более чем добр к нам. – Особенно учитывая то, как ее родители обращались с ним, когда она была ребенком. – Помимо моего солидного приданого, он оплачивает аренду нашего дома, позволяя нам оставаться в Лондоне, – это более чем щедро. – И он поступает так, чтобы Ванесса могла найти себе мужа. Очень мило с его стороны.

– Все равно, – возразила ее мать, – я намерена проследить, чтобы ты не вышла замуж за Армитиджа. Если ты выберешь Лисборна, денег у тебя будет в избытке.

Без сомнения, сама леди Юстас надеялась запустить в них руки через свою дочь.

– А если выберешь Армитиджа, – продолжила мать, – и твое приданое уйдет на оплату его долгов, а так и будет, у тебя совсем не останется карманных денег. Наверняка Грей удвоил твое приданое, зная, что сможет вернуть эти средства в семью, организовав для своего нищего братца женитьбу на тебе.

– Это абсурд! – воскликнула Ванесса. – Шеридан… То есть Армитидж вовсе не беден. И, кроме того, он вовсе не намерен жениться на мне. – Что было для нее настоящим разочарованием.

Дядя слегка подтолкнул ее локтем.

– Я думал, вы с ним на короткой ноге.

– Не совсем. Мы знакомы и танцевали несколько раз, но…

С соседних мест зашикали на них, и они расселись по местам.

С тех пор, с их первого танца со Святым Шериданом – она никак не могла привыкнуть называть его Армитиджем – этот нахальный человек низвел ее до положения надоедливой младшей сестренки, хотя ему было всего двадцать девять, а ей уже двадцать пять. К концу третьего танца Ванесса осознала, что вовсе не желает быть его надоедливой младшей сестрой. Ей хотелось стать его женой. Как досадно!

Почему именно он? Ведь он совершенно не в ее вкусе. Ее главный критерий – отсутствие у мужчины каких-либо секретов и хитростей, другими словами, он должен быть полной противоположностью ее покойного отца. И в кого же она влюбилась? В Шеридана с его загадочной натурой, говорящей лишь о тайнах. Хуже того, ей отчаянно хотелось разгадать эти самые тайны, будь они неладны!

Почему именно он стал тем единственным мужчиной, который заставлял ее кровь кипеть и сердце биться чаще? Неужели ее тело настолько неразумно? Ведь, несмотря на его надменность и характерную для герцога немногословность, которые она изо всех сил старалась игнорировать, в его присутствии ее тело словно наполнялось электрическим током, пробегающим по каждому нерву.

Ванесса могла бы предположить, что он играет в какую-то игру, пытаясь привлечь ее внимание, но, казалось, он вовсе не был склонен к таким ухищрениям. Похоже, ему было совершенно безразлично, привлекает ли он ее. Это выводило девушку из себя.

Ах, если бы ей удалось понять его, она смогла бы выяснить, сможет ли он стать надежным мужем. И это все, на что юная леди могла надеяться сейчас, когда матушка, кажется, достигла предела терпения и ни перед чем не остановится, лишь бы заполучить для дочери богатого жениха. Ванесса жила в постоянном страхе, что ее мать устроит какой-нибудь компрометирующий инцидент, где ее застанут вместе с лордом Лисборном.

К счастью, Шеридан не слыл в свете распутником. К несчастью, после трех первых танцев он начал избегать ее. Сначала она думала, что это связано с его трауром. Однако траур завершился в начале прошедшего сезона, а он продолжал держаться от нее на расстоянии. Тем временем мама уже не раз намеревалась бросить дочь в объятия Лисборна. Однажды она преуспеет… если Ванесса сама не найдет себе мужа прежде.

Дядя наклонился вперед, чтобы шепнуть ей на ухо:

– Если ты не на Армитиджа положила глаз, то на кого? Может, на Джанкера, как утверждает твоя мать?

Ох, эта тема была опасной.

– Мама просто не знает, о чем говорит, – ответила Ванесса.

– Правда? Она не первая, кто сказал, будто ты влюблена в него.

Тут она сама виновата. Ванесса проклинала тот день, когда сказала Грею, что испытывает нежные чувства к одному неизвестному поэту. Она сделала это лишь для того, чтобы подразнить его и скрыть свои истинные чувства к Шеридану. Ведь если бы Грей узнал правду и рассказал об этом брату, а тот стал бы презирать ее за это, она умерла бы от стыда.

На свадьбе Грея Шеридан спросил Ванессу, довольно снисходительно, о личности поэта, который занимал ее мысли. Сначала она хотела убить Грея за то, что он вообще упомянул об этом при Шеридане. Затем она отчаянно пыталась вспомнить имя какого-нибудь известного ей поэта и, поскольку недавно читала сборник стихов мистера Джанкера, его и назвала.

С того момента невинная ложь перевернула всю ее жизнь. Мистер Джанкер узнал об этом и принялся с ней флиртовать. Тогда Грей стал регулярно дразнить Ванессу, а Торнсток, отведя ее в сторонку, потрудился предупредить о беспутном характере мистера Джанкера. Даже мама услыхала об этом и теперь частенько читала ей нотации, что нельзя увлекаться людьми такого «сорта», как мистер Джанкер, что бы это ни значило.

Однако во всем этом обнаружилось одно явное преимущество. Шеридан, похоже, ревновал. Ванесса не могла быть уверена, поскольку он был непроницаем, как всегда. Но заставить герцога взглянуть на нее как на взрослую женщину – пусть даже крайне редко – все равно было лучше, чем если бы он вовсе на нее не смотрел.

Ванесса задумалась: присутствует ли Шеридан здесь сегодня? Если она высунется из ложи, чтобы проверить, не сидит ли он в фамильной ложе Армитиджей, она выдаст себя с головой. Внезапно девушку осенило.

– Мама, – прошептала она, – вы взяли с собой свой полемоскоп¹?

Кивнув, мать вытащила его из ридикюля. Однако перед тем, как передать дочери, поинтересовалась:

– За кем ты собираешься через него наблюдать?

После того как мать высказалась о Шеридане, Ванесса не стала бы признаваться, что хочет увидеть именно его.

– За маркизом, конечно.

– Не пытайся играть со мной, дитя. – Забавно, как мама всегда считает, что остальные люди лгут так же часто, как и она сама. – Я знаю, что ты влюблена в этого писаку, а он совсем не нашего круга.

– Да, мама.

Забрав полемоскоп у матери, она поднесла его к глазу и подалась вперед. Мама купила эту диковинку после смерти отца, но до сих пор Ванесса ни разу ею не пользовалась.

До этого момента. Полемоскоп внешне напоминал обычный театральный бинокль или подзорную трубу, позволяя незаметно следить за людьми в ложах справа и слева. Ванессе без труда удалось рассмотреть всех в ложе Армитиджей.

Торнсток и Шеридан сидели позади своей сестры леди Гвин и их матери. Обе дамы непринужденно беседовали, но, тогда как его брат время от времени вступал в разговор, Шеридан был полностью погружен в свои мысли, сохраняя привычное спокойствие. Словно святой.

Или сфинкс. Слово «сфинкс» подходило здесь даже лучше, учитывая его неприступность. Внезапно герцог поднял взгляд прямо на Ванессу, и она вздрогнула, испуганная вниманием, хотя и понимала, что он не может заметить, что за ним наблюдают.

Ванесса уронила полемоскоп на колени.

– Он здесь? – спросила мама.

– Кто?

– Твой мистер Джанкер.

Боже, она даже не посмотрела!

– Да, – ответила девушка, надеясь, что это правда. Ванесса снова подняла полемоскоп и внимательно осмотрела остальные ложи. Да, вот и он, мистер Конрад Джанкер, предполагаемый объект ее нежных чувств. Многие женщины боготворили его за растрепанные золотистые волосы и нордические голубые глаза, хоть он и не принадлежал к высшему обществу. Он одевался как поэт и говорил как драматург. Сейчас он явно флиртовал с какой-то незнакомкой. Вот почему она точно никогда не влюбится в него. По слухам, он был настоящим повесой, чем слишком напоминал ее покойного отца, а значит совершенно не подходил ей.

Как же Ванесса сейчас жалела, что бездумно выпалила те слова, из-за которых теперь вынуждена делать вид, будто увлечена Джанкером. Ведь если Шеридан подумает, что в такой критический момент она обратила свои чувства к нему, он сочтет ее ветреной. Или того хуже – что она ведет какую-то тайную игру. О таком она и думать не могла поначалу. Но, как сказал сэр Вальтер Скотт: «Какую паутину мы плетем, когда впервые пробуем обман!» А ее паутина становится все запутаннее с каждым днем.

Ванесса опустила полемоскоп. Она молилась о том, чтобы у нее появился шанс поговорить с Шериданом, и в то же время не надеялась, что это произойдет. Особенно после того, как первый акт подошел к концу, а быстрый взгляд на ложу Армитиджей показал, что Шеридан исчез. Наверняка он сейчас флиртует с какой-то другой…

– Добрый вечер, – раздался голос, обволакивающий, словно бренди. – Надеюсь, вам всем нравится спектакль?

Сердце Ванессы бешено забилось, когда герцог Армитидж обогнул кресла и облокотился на балюстраду, глядя на нее и маму. Шеридан собственной персоной в ложе ее дяди? Как неожиданно.

Как восхитительно!

– Нравится, насколько это возможно, учитывая, что эта постановка не нова, – ответил дядя Ной из своего кресла позади сестры. – И все же я поставлю любую старую пьесу Джанкера выше новой любого другого драматурга. Он знает, как закрутить сюжет, уж поверьте мне.

Едва заметная морщинка на лбу Шеридана подсказала Ванессе, что он недоволен похвалами в адрес мистера Джанкера. Ах, если бы она только знала почему!

– Армитидж, – холодно произнесла леди Юстас. – Кажется, вы еще не знакомы с моим братом, сэром Ноем Рейнером.

После столь неприветливого обращения со стороны мамы, Ванесса не удивилась бы, если бы Шеридан просто развернулся и ушел. К счастью, дядя Ной сгладил неловкость, поднявшись и подойдя пожать ему руку.

– Приятно познакомиться с вами, герцог. – Его серые глаза едва заметно блеснули. – Я столько слышал о вас от моей сестры.

– Не говори глупостей, Ной, – одернула его она. – Будьте любезны, не обращайте внимания на моего брата, ваша светлость. Я вовсе не сплетница.

Какая ложь! Мама была одновременно и сплетницей, и манипулятором.

Дядя жестом указал на кресло рядом со своим, прямо за спиной Ванессы.

– Присаживайтесь к нам. Моя племянница как раз говорила, что ей очень хотелось бы услышать ваше мнение об этой пьесе.

Очевидно, мама не единственная, кто умеет повернуть ситуацию в свою пользу. По крайней мере, дядя Ной подталкивал Ванессу к Шеридану, а не к лорду Лисборну.

Когда герцог взглянул на Ванессу своими прекрасными зелеными глазами, она изобразила на лице кокетливую улыбку.

– Глупости, дядя, – возразила она. – Я уже знаю его мнение.

Выражение лица Шеридана не изменилось ни на йоту. Оно отражало идеальную смесь скуки и безразличия.

– Правда? И какое же оно?

– Вы считаете, что махинации Феликса и его друзей смехотворны. Вам такая легкомысленность кажется совершенно неинтересной.

– Как скажете, – равнодушно пожал плечами Шеридан. – Честно говоря, у меня вообще нет никакого мнения.

Вот так всегда он и отвечал.

– Ах, но вы должны признать, что ваши взгляды часто противоречат мнению большинства. Однажды я слышала, как вы говорили военному министру, что Наполеон – прекрасный стратег, который победит нас, если мы не поймем этого и не предпримем соответствующих действий.

– Это было не мнение, а правда. – Шеридан пристально посмотрел на Ванессу. – То, что человек наш враг, вовсе не значит, что мы должны считать его глупцом. Люди и поважнее нашего военного министра совершали такую ошибку и сами же страдали от этого.

Эти слова пробудили любопытство ее дяди.

– Простите меня, герцог, вы знакомы с военной стратегией?

– Отец с детства готовил меня к тому, чтобы я пошел по его стопам на дипломатической службе Великобритании, а такая профессия требует знания стратегий разного рода. Поэтому да, сэр Ной, я немного разбираюсь в этом.

Мать Ванессы вспыхнула от одной мысли о таком повороте событий.

– Уверена, что ваш отец был рад, когда вы вместо этого стали наследником герцогства. Какой любопытный казус.

Шеридан перевел взгляд на леди Юстас.

– Сомневаюсь, что отец назвал бы смерть своего брата казусом. – Похоже, осознав, что эти слова могут задеть даму, он постарался смягчить тон. – Я предпочел бы пост за границей наследованию титула, но судьба распорядилась иначе.

Ванесса не знала, стоит ли доверять его словам. Они прозвучали не очень убедительно. Возможно, он пытается убедить самого себя? Впрочем, учитывая его немногословность, вероятно, для него естественно тщательно взвешивать каждое слово и ставить интересы Англии превыше всего.

Как будто прочитав ее мысли, мать вдруг вскинула бровь.

– Вы были бы счастливы провести всю свою жизнь вдали от Англии, будучи простым сотрудником посольства?

– Я родился не в Англии, леди Юстас. Если бы у меня появилась возможность провести остаток жизни в Пруссии, например, я был бы вполне доволен.

– Когда вся ваша семья здесь? – спросила Ванесса, теперь уже искренне удивленная. – Разве вы бы не скучали по ним?

Он взглянул на нее.

– Разумеется, мне их не хватало бы. Но если бы я все еще находился на дипломатической службе, это означало бы, что мой дядя все еще жив, а мои родители и Гвин остались бы в Пруссии.

– И все же вы не скучали бы по своим братьям? – продолжила настаивать Ванесса. Она ужасно тосковала бы по Грею, если бы он был за границей, а ведь он ей всего лишь кузен.

– До прошлого года я никогда подолгу не жил рядом с ними. – Его лоб едва заметно нахмурился. – Я привык к этому. Грей уехал, когда я еще был ребенком, Хейвуд стал офицером, когда мне исполнилось семнадцать, а Торн уехал, когда мне было девятнадцать. Без них я провел девять лет. – Его подавленный тон никак не соответствовал безразличному содержанию.

– Но вы наверняка скучали бы по таким развлечениям, как этот вечер, по охотам и нашим великолепным балам, – заметила леди Юстас.

Дядя Ной покачал головой.

– Все это есть и в Пруссии, правда, герцог?

– Да, но там нет англичан, – возразила леди Юстас. – К тому же этим пруссакам нельзя доверять.

Ванесса тихо вздохнула.

– Прошу, простите мою матушку. Она всех иностранцев находит подозрительными.

Шеридан проигнорировал комментарий Ванессы.

– Я признаю, леди Юстас, что загородные вечеринки в Берлине сильно уступают тем, о которых рассказывала моя матушка, вспоминая свою юность в Англии. Прием гостей за городом в Пруссии – это четко организованное мероприятие со строгим расписанием развлечений. А мама говорила, что вечеринки у ее первого мужа в Каримонте были абсолютно спонтанными и никем не регламентированными. Каждый занимался своими делами, никому не приходило в голову согласовывать их с другими.

– Так и было! – просияла мать Ванессы. – Мы делали все, что нам вздумается. Никакой чепухи вроде: «О, юных джентльменов нужно утихомирить». Мы просто развлекались в свое удовольствие.

– Предположу, что гости могли свободно гулять по Каримонту и исследовать его, – заметил Шеридан.

– И назначать свидания, – лукаво добавил дядя Ной.

Леди Юстас ударила брата своим ридикюлем.

– Никто не устраивал никаких свиданий, Ной. Я тогда только-только вышла замуж и не собиралась рисковать своим браком ради кого-то другого. А моего мужа там даже не было. – Она взглянула на Ванессу и покраснела. – Конечно, он тоже не стал бы делать ничего подобного.

Ванесса с трудом скрыла удивление. Как могла мама подумать, будто она все эти годы не замечала, как много денег отец тратил на женщин? Ведь дочь вела его бухгалтерию с тех самых пор, как подросла достаточно, чтобы понять, что такое гроссбух. Папа удручающе плохо обращался с деньгами.

– Собрание в Каримонте, – задумчиво произнесла Ванесса. – Оно было по какому-то поводу или просто обычная загородная вечеринка?

Ее мать вздохнула.

– Нас пригласили туда на празднование крестин Грея. А вместо этого…

– Его отец умер, – напрямик сказал Шеридан.

Ванесса застонала. Ей такое и в голову не приходило, иначе она никогда бы не задала этот вопрос. Но ее родители не рассказывали подробностей о смерти отца Грея, упоминали только, что Грей тогда был младенцем.

Взгляд дяди Ноя впился в сестру.

– Так вот когда это случилось?

– Именно тогда. – Шеридан пристально посмотрел на мать Ванессы. – Интересно, как гости отреагировали на это, леди Юстас? Должно быть, у них резко испортилось настроение.

Вдова махнула рукой.

– О, давайте не будем об этом. Это… слишком ужасно и печально. К тому же начинается следующий акт.

Действительно, оркестр заиграл что-то драматичное. Дядя Ной уселся в свое кресло, но Шеридан остался стоять, облокотившись о балюстраду.

– Не хотите ли лимонного леденца, ваша светлость? – предложила Ванесса, вытаскивая конфеты из своей сумочки в надежде удержать его.

– Благодарю, но нет, – ответил Шеридан, едва заметно улыбнувшись. – Я не ем сладостей во время Великого поста.

Когда Ванесса с дядей Ноем захихикали, ее мать нахмурилась.

– Великий пост был несколько месяцев назад.

Леди Юстас никогда не отличалась чувством юмора.

– Несомненно, сестра. – Дядя Ной улыбнулся Ванессе. – Зато я все же угощусь лимонным леденцом. – Он выхватил конфету прямо из рук Ванессы.

Тут на сцену вышел юноша и начал комическое введение ко второму акту, что резко прекратило все разговоры.

Шеридан с расстроенным видом оттолкнулся от балюстрады, невольно привлекая ее внимание к своему превосходному телосложению. У него были самые красивые мускулы, какие она видела в своей жизни, особенно выделялись крепкие икры и широкая грудь, словно у борца. Как будто этого было недостаточно, чтобы соблазнить юную леди, его волосы… О, она не должна даже думать об этих великолепных пепельно-коричневых кудрях. Они казались такими мягкими, что хотелось зарыться в них пальцами. Возможность эта, однако, была недоступна, так как он полностью игнорировал Ванессу. Еще дважды он наклонился к ее матери, чтобы что-то прошептать, как будто продолжая прерванный разговор.

Ванесса почувствовала, как ее радость улетучивается, словно воздух из шарика. Он пришел сюда с визитом, но, похоже, ради разговора с ее матерью. Он пришел не из-за нее.

Что она должна сделать, чтобы с ней он заговорил? Или хотя бы ее заметил? Если ей не удастся ничего придумать, чтобы отвлечь его от мамы, придется забыть о своей мечте выйти за него замуж и искать другого – верного, надежного и желательно молодого мужчину для замужества.

Используя полемоскоп, Ванесса обозревала соседние ложи, лихорадочно пытаясь найти способ привлечь внимание герцога. Тут она заметила мистера Джанкера.

Ее мать и Шеридан продолжали шептаться, поэтому она шикнула на них.

– Сейчас будет моя любимая часть, – сказала она вполголоса. – А из-за ваших разговоров я все пропущу.

Шеридан и мама умолкли. Ванесса подождала, гадая, захватил ли Шеридан наживку.

– У вас есть любимая часть? – наконец спросил он себе под нос.

Сердце Ванессы бешено забилось. У нее получилось, хотя ей ужасно не хотелось использовать мистера Джанкера, чтобы заставить герцога заговорить с ней.

– И не одна, – ответила она, повернувшись в своем кресле лицом к Шеридану. – Мистер Джанкер такой талантливый драматург, у меня есть по три-четыре любимые сцены в каждой его пьесе. Что еще можно было ожидать?

– Я полагал, вам больше нравятся костюмы, – негромко заметил он, – учитывая вашу страсть к моде.

Чтобы не показать, что начинает выходить из себя, Ванесса снова стала смотреть на сцену. Ее «страсть к моде», вот уж точно. И снова он смотрит на нее как на легкомысленную дурочку.

– А я бы подумала, что вам больше нравится остроумие, – насмешливо заметила она. – Но, возможно, нужно, чтобы кто-то объяснил вам, в чем юмор.

Шеридан негромко рассмеялся, и от рокота его смеха она почувствовала, что тает.

Тут он прошептал:

– Это ваш вежливый способ сказать мне, что вы считаете меня дурачком, мисс Прайд?

– О, разве я была вежливой? Это я нечаянно.

Наверное, ей все-таки придется смириться с тем фактом, что у Шеридана нет к ней никакого романтического интереса. Как бы она ни старалась, он всегда будет сначала дразнить ее, а потом демонстративно игнорировать. Герцог явно никогда не посмотрит на нее как на женщину, способную быть его женой. Даже когда он танцевал с ней на балах, это было только из чувства долга перед его старшим братом. Если танцы не смогли изменить его отношение к ней, то что сможет?

На сцене юноша пытался украдкой сорвать поцелуй у дамы, предназначенной быть любовью всей его жизни, и тут Ванессу осенило. Поцелуй! Вот оно! Пульс Ванессы участился. Она должна заставить Шеридана поцеловать ее. Поцелуй может сотворить чудо. Ну, ни один из ее прошлых поцелуев волшебным не был, но ясно же – все дело в том, что она просто не нашла правильного человека. Иначе зачем поцелуями отмечают возвышенные моменты в комедиях, романтические части в балладах и даже волнующие строфы в поэзии?

Но как, ради всего святого, ей заставить Шеридана поцеловать ее, если он не смотрит на нее как на пленительную чаровницу, которой ей так хотелось бы для него быть?

Она лениво подняла полемоскоп. Как будто специально, чтобы сильнее уязвить ее, в окуляре показался мистер Джанкер. У нее на глазах он встал, явно намереваясь покинуть ложу.

Это натолкнуло девушку на мысль. Шеридан считает ее влюбленной в драматурга. Она все еще может использовать это. Но сначала ей придется убедить Шеридана выйти из ложи вместе с ней. А взгляд на другую ложу дал ей идеальный предлог.

Ванесса отклонилась назад, чтобы прошептать ему на ухо:

– Я заметила одну свою подругу. Мне просто необходимо пойти поговорить с ней. Вы не проводите меня?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– А как же ваша любимая сцена?

– Она только что закончилась, – торопливо бросила Ванесса. – Кроме того, похоже, подруга собирается уходить, а я не видела ее уже несколько месяцев.

– Почему бы вам не попросить вашего дядю проводить вас?

– Вы имеете в виду того дядю, который сейчас громко храпит?

Шеридан взглянул на дядю Ноя и поморщился.

– Впрочем, вы можете оставаться здесь, – добавила Ванесса. – Я просто пойду сама. – Она встала, молясь, чтобы маменька не попыталась остановить ее и чтобы заботливый Святой Шеридан последовал за ней. Когда он все-таки сделал это, она вздохнула с облегчением.

Когда они оказались в уже опустевшем коридоре, Шеридан пробормотал:

– И кто же эта ваша любимая подруга?

Ванесса старалась держаться чуть впереди него.

– Мисс Янгер.

– Никогда не слышал о ней, – скептически заметил герцог.

– Это ничего не значит. Во-первых, вы редко выходите в свет, если только ваша семья не заставляет вас это делать. Во-вторых, вы избегаете меня при каждой возможности, поэтому едва ли могли встретиться с ней. В-третьих…

– Подождите, подождите, стойте. – Он схватил ее за руку, чтобы остановить. – Что вы хотите этим сказать – я избегаю вас? Это подразумевает активную неприязнь.

– Называйте это, как вам хочется, но вы должны признать, что всегда уходите с дороги, чтобы только не встретиться со мной. – Она вызывающе смотрела на него, побуждая его возразить.

– Я не… я никогда… – Мгновение он выглядел растерянным. Было приятно думать, что она может так взволновать его. Но он тут же овладел собой, принимая привычный строгий вид. – Нам придется сойтись во мнении, что наши взгляды на этот счет расходятся.

– Хм. – Она пошла дальше по коридору. – В любом случае, вы никак не могли встретиться с ней, потому что она еще даже официально не выходит в свет.

– Так как же тогда она может быть вашей подругой? Вы уже давно вышли в свет. Если ваша подруга еще не в том возрасте, чтобы выезжать, то у нее на редкость подходящая фамилия, поскольку она должна быть на добрых шесть или семь лет моложе вас.

– Как умно с вашей стороны так тривиально каламбурить с фамилией моей подруги². – Она посмотрела вдаль коридора и замедлила шаги. Ну и где же этот мистер Джанкер?

– Я достаточно умен, чтобы понимать, что такое имя, как Янгер, явно выдуманное.

– Зачем мне придумывать воображаемую… – Ванесса остановилась так внезапно, что он наступил на ее шлейф. Но ей уже было все равно. Вот сейчас настал ее шанс. Повернувшись к нему, она сказала: – Быстрее. Поцелуйте меня.

– Что?

– Поцелуйте меня! – Когда он в ответ лишь вопросительно поднял бровь, она пробормотала: – Ох, ну ладно, я сделаю это сама. – И, ухватившись за его плечи, она встала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам.

Он отпрянул и бросил взгляд в коридор, чтобы увидеть то же, что и она: мистер Джанкер направлялся прямо к ним. Тогда Шеридан, сдвинув брови, прижал ее к стене и поцеловал в ответ.

Вот только его поцелуй был небрежным, поцелуем человека, вынужденного делать то, чего ему совсем не хочется. Он продолжал этот самый что ни на есть безразличный поцелуй, пока мистер Джанкер не прошел мимо них, бормоча:

– Прошу прощения.

Только тогда Шеридан отпустил ее. В этот момент до ее сознания вдруг дошло, что он сейчас сделал: снова защитил ее, обращаясь с ней как… с глупой девчонкой. Позаботился, чтобы мистер Джанкер не увидел, кого целует герцог, и в то же время настоящим поцелуем это назвать было нельзя.

Гнев захлестнул ее, и она оттолкнула его изо всех сил.

Он неловко отступил на шаг.

– Какого черта, за что?

– За… за… – Ванесса едва ли могла сказать ему правду, иначе он догадался бы, что она на самом деле чувствует к нему. – Вы прекрасно знаете за что.

– За то, что поцеловал вас?

– Если вы можете это назвать поцелуем. – Ванесса не могла ему на это жаловаться, иначе он догадается, что сам был истинной целью ее чувств. Так что единственным выходом для нее было продолжать мечтать о мистере Джанкере, и уже не важно, насколько ей это ненавистно. Она незаметно покосилась туда, куда ушел драматург. – Вы не позволили ему увидеть, как я вас целую.

Он пронзил ее суровым взглядом.

– Ванесса, вы пытаетесь уничтожить свою репутацию?

– Конечно нет! – Он так ничего и не понял. Она вскинула подбородок и заставила себя солгать: – Я хотела, чтобы мистер Джанкер приревновал. Но если он не видел, что целовали именно меня…

– Едва ли целовали вас, – проворчал Шеридан. – Это вы целовали меня.

– Он бы этого не понял. – Она наклонила голову. – А если бы вы позволили ему увидеть все своими глазами, я могла бы заполучить его.

– Заполучить его?! – Шеридан свирепо взглянул на нее. – Этот человек никогда на вас не женится! Понимаете ли вы, что хотите пожертвовать своей репутацией ради мужчины, который совершенно не заинтересован в серьезных отношениях с вами?

Она посмотрела в коридор вслед мистеру Джанкеру.

– Откуда вы знаете, что он не желает серьезных отношений? Или вы просто считаете меня слишком глупой, чтобы привлечь достойного кавалера?

Шеридан заморгал.

– Это не имеет никакого отношения к вам. Он повеса, а такие не женятся.

– Ну, Торн же женился.

– У моего брата были другие причины. – Лицо Шеридана помрачнело. – Но у Джанкера нет таких причин – у него нет нужды производить наследника и нет имения, требующего богатого приданого. К тому же вокруг него полно легкодоступных женщин, жаждущих разделить его постель. Так зачем ему жениться?

– Я понятия не имею, и вы тоже. Что вы знаете о повесах? Вы же даже близко не один из них. Так что вы просто не можете понять…

Шеридан снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй не был ни формальным, ни фальшивым. Теперь он подарил ей поцелуй, который дарят женщине, когда ее действительно желают.

У Ванессы закружилась голова, когда его рот соблазнял и упивался, то грубо, то нежно, так что у нее задрожали колени.

Он схватил девушку за плечи и прижался к ней, его мощное тело накрыло ее хрупкое, словно стремясь подчинить ее. Если не считать того, что она была бы более чем счастлива подчиниться ему.

О, небеса, он, несомненно, знает толк в поцелуях.

Ванесса схватила его за запястье, ища, за что удержаться, когда он уносил ее куда-то в облака. В прохладном театре его тело излучало тепло, как жаркое солнце на лугу, и он тоже пах солнцем, кожей и каким-то пряным одеколоном.

Тут он раздвинул ее губы и скользнул внутрь ее рта своим языком. Господи милосердный на небесах, что он делает? Какое изысканное ощущение, она никогда раньше такого не испытывала. Ее руки скользнули ему на талию и обняли – ей хотелось, чтобы он был еще ближе.

И когда он в ответ застонал и вжался в нее, она возликовала. Вес его тела превращал ее в желе, а поцелуй все продолжался и продолжался…

Ему действительно не все равно. Наконец-то!

Глава 3

Шеридан знал, что совершает ошибку. Ему не следовало даже прикасаться к Ванессе, и уж тем более целовать. Но их первое касание губ разожгло в нем желание настоящего поцелуя. Чтобы заставить ее дважды подумать о Джанкере и его грязных привычках. Показать ей, что у каждого мужчины есть потребности. Пытаться вынудить такого, как Джанкер, на их выражение – значит напрашиваться на неприятности.

Целуя ее, он сам напрашивался на неприятности. Боже, помоги ему, он же как искатель приключений в открытом море, плывущий к неизведанным берегам. Губы Ванессы были такими мягкими, а тело таким теплым и податливым. У нее был вкус лимонных леденцов, и чем больше он погружал язык в ее рот, тем больше жаждал погрузить его в совсем другие места. Чистое безумие. Особенно при том, что она не останавливала его. А почему?

Потому что она кокетка. Он наверняка мог бы отбить ее у Джанкера, если бы только пожелал. Но, конечно же, он не хотел этого. Не должен был хотеть.

И ему уж точно не следовало стоять здесь и целовать ее в коридоре, где кто угодно легко может увидеть их!

С огромным сожалением Шеридан разорвал поцелуй и отступил на шаг, освобождая девушку.

На этот раз она не оттолкнула его, просто смотрела на него снизу вверх своими светло-голубыми глазами, словно увидела его в новом свете. Нет, так дело тоже не пойдет. Слишком велико искушение открыться ей, а он уже поклялся никогда этого не делать, несмотря на то, как соблазнительно она выглядела в своем модном тюрбане и дорогом платье, декольте которого демонстрировало слишком много для его душевного спокойствия.

Ведь Ванесса даже внешне не принадлежала к тому типу женщин, которые ему обычно нравились. Вот Хелен была именно такой – высокой, гибкой и изящной. А Ванесса была маленькой, с пышными формами румяной кокеткой, которую любому мужчине захочется затащить на какой-нибудь стог сена.

Герцог безжалостно прогнал эти мысли. Она разобьет ему сердце – это он знал точно. Ему и одного разбитого сердца хватило сполна.

Кроме того, сейчас его жизнь стала слишком сложной. Последнее, что ему нужно, это чтобы такая женщина, как Ванесса, еще больше запутывала ситуацию.

Герцог глубоко вдохнул.

– Теперь вы знаете, как легко мужчине изобразить повесу. Даже мне.

– О да. – Ее голос звучал осторожно. – Признаюсь, я удивлена. Вы не казались мне таким.

– Каким?

– Способным страстно целовать женщину.

Это было больно. Но он не должен поддаваться. Вместо этого он добавил больше холодности в голос.

– Это потому, что я не такой. Я просто подумал, что это будет полезным уроком для вас, который однажды сможет спасти вас от погибели и бесчестия.

– Так ваш поцелуй был уроком? – скептически протянула Ванесса. – Если так, то он определенно вышел весьма убедительным.

– Какая польза от урока, если он не убедителен?

– Верно. – Ее взгляд стал ледяным, она опустила глаза на свои перчатки, которые сползли по рукам, обнажая локти.

Она натянула перчатки на место, и он почувствовал укол разочарования. У нее действительно очень красивые локти. И почему он раньше этого не замечал?

– В любом случае это ничего не меняет, – добавила девушка. – Я все еще намерена заполучить мистера Джанкера, если получится.

Внезапный рев в ушах застал его врасплох. «Через мой труп!» – лишь невероятным усилием воли Шеридан не произнес это вслух. Может быть, она – женщина не для него, но мистер Джанкер точно никогда не будет мужчиной для нее. Он просто обязан защитить ее от этого негодяя.

Кроме того, ему на самом деле требуется провести больше времени с ее матерью. Леди Юстас еще не сказала того, что ему было нужно узнать.

– Ну что ж, если вы так полны решимости на этот счет, – сказал Шеридан, – тут я могу вам помочь.

Она взглянула на него и вопросительно приподняла шелковистую черную бровь.

– И зачем же вам это? Вы так нарочито старались спрятать меня во время нашего первого поцелуя, когда я пыталась заставить его ревновать.

– Я думал, тем все и закончится. Вы ясно дали понять, что я ошибался. Поэтому если вы все еще намерены заполучить Джанкера, я помогу, хотя бы для того, чтобы показать, что он не тот человек, каким вы его считаете.

– Но почему вас волнует все это? Какая вам разница, если он погубит меня? Или я выйду за него замуж и он получит мое приданое? Или какие еще беды могут произойти, по-вашему, если я продолжу добиваться его?

Ее выжидательный взгляд требовал немедленного ответа. Вряд ли Шеридан мог сказать, что помогает ради разговоров с ее матушкой.

– Я считаю вас своим другом. – Да, вот это подойдет. – А вы нет?

Ванесса притворно рассмеялась.

– Вы почти не разговариваете со мной на балах. Избегаете меня, когда случайно встречаете вместе с Греем и Беатрис. Совершенно точно не ищите меня на публике. Что же делает нас друзьями?

– Прежде всего наша связь с Греем. Думайте обо мне как о старшем брате.

– Да, – огрызнулась она, – я могу сказать, какие братские чувства вы испытывали, целуя меня.

Он стиснул зубы.

– Я уже говорил вам…

– Вы присматривали за мной. Преподавали мне урок. Правильно.

В ее голосе слышалась злость. Почему она злится? Это казалось бессмысленным. Но когда Шеридан заглянул Ванессе в лицо, весь гнев, звучавший в ее голосе, никак не соответствовал ее бесстрастному выражению лица, заставляя герцога задуматься, не показалось ли ему это.

– И, в любом случае, – продолжила она, – мне не нужен еще один брат. Грея более чем достаточно, уж поверьте мне.

– Ах, но он сейчас очень занят. А я нет.

– Понятно. – Она заправила непослушный локон под тюрбан. – Очень хорошо. Ну, расскажите же мне, как вы намереваетесь помочь мне заполучить мистера Джанкера.

– Возможно, вам не удалось сегодня вечером заставить его ревновать, но я могу предложить вам много других возможностей это сделать. – Он быстро поправился. – Возможностей, которые ни в коем случае не навредят вам. – Он посмотрел на нее сверху вниз. – Я буду открыто ухаживать за вами, но как джентльмен. Если это не выдавит из Джанкера предложение руки и сердца, значит, ничто другое тоже не поможет, и я докажу, что был прав насчет его характера.

Шеридан практически видел своими глазами, как ум Ванессы взвешивает его предложение, рассматривая его со всех сторон, пытаясь найти скрытые мотивы.

К своему удивлению он заметил, что его дыхание и пульс участились в ожидании ответа. Шеридан убеждал себя – это лишь потому, что ему нужно получить больше информации от ее матери. На данный момент он практически ничего не узнал о том периоде жизни леди Юстас и Лидии, кроме того, что Лидия, его мать, в юности была настоящей жемчужиной, но это он и так знал. Согласно словам леди Юстас, мужчины делали невозможное, чтобы привлечь ее внимание. Один из них якобы даже покончил с собой после отказа.

Это был самый абсурдный поступок, который Шеридан мог себе представить – убить себя из-за женщины, пусть даже и такой восхитительной, как его матушка. Он никогда больше не позволит себе впасть в подобное состояние из-за кого бы то ни было. Помимо скандала и финансового бремени, это не имеет никакого смысла для семьи. Его семья и так уже вынесла достаточно горя. Он никогда не станет умножать его.

– Вы готовы сделать вид, будто ухаживаете за мной, – спросила Ванесса, – и рисковать прослыть дураком, как только я выйду замуж за Джанкера, лишь ради шанса доказать, что были правы насчет его характера?

«Если это поможет найти убийцу моего отца, то да». Он пожал плечами.

– Мне нравится быть правым. Знаете, это не так уж необычно для герцога.

– Поверьте мне, я знаю. Грей тоже страдает этим пороком. – Ванесса посмотрела в коридор, туда, куда ушел драматург. – А если ваш план не заставит мистера Джанкера сделать мне предложение? Не боитесь, что окажетесь неразрывно связаны со мной? Что люди будут ожидать нашей свадьбы?

– Они могут ожидать всего, чего им вздумается, – протянул Шеридан. – Мужчины часто ухаживают за женщинами, не добиваясь успеха. Вам потребуется только произнести одно слово, и я мгновенно потеряю к вам всякий интерес. Или, если вас тревожит, что такое поведение навредит вашим отношениям с другими поклонниками, вы можете бросить меня. В любом случае, мы разойдемся мирно.

Однако ему придется организовать все таким образом, чтобы это случилось только после того, как он выведает у леди Юстас необходимую информацию для их расследования.

Ванесса вздернула подбородок.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. С одним условием: если мистер Джанкер действительно заинтересуется женитьбой на мне, вы благородно уступите дорогу.

– Конечно. – Но Шеридан был готов поставить любую сумму на то, что Джанкер никогда не сделает предложения. Он знал этот тип людей. Такие не женятся – ни ради любви, ни ради денег.

До них донесся звук аплодисментов, возвещая об окончании второго акта.

– Боже мой! – воскликнула Ванесса. – Нам нужно спешить, если я хочу увидеть мисс Янгер до того, как они с леди Уитмарш выйдут из ложи.

Она побежала в прежнем направлении, и Шеридан последовал за ней.

– Подождите, – окликнул он. – Вы хотите сказать, что мисс Янгер действительно существует?

– Разумеется. За кого вы меня принимаете? Я едва ли могла придумать подругу, ведь очень легко проверить, есть ли такая персона в действительности.

Герцогу пришлось признать: ее логика безупречна. Означало ли это, что она и вправду не искала Джанкера и они встретили его совершенно случайно?

Почему-то в этом он сомневался.

Ванесса с тревогой наблюдала, как Шеридан изо всех сил старается очаровать ее подругу Флору Янгер. Не то чтобы она удивилась этому. Флора была не столько красива, сколько невероятно привлекательна. В отличие от большинства знакомых Ванессе высоких женщин, она совсем не пыталась казаться ниже. К тому же у Флоры были медового оттенка волосы, уложенные изящными волнами, и глаза необычного янтарного цвета, сияющие золотом при свете свечей.

Ванесса изо всех сил старалась не ревновать, но это оказалось непросто, ведь сама она никогда не вызывала у Шеридана подобной искренней симпатии. Однако он определенно был способен на такие чувства, и Ванесса замечала их проявления в его отношении к сестре Гвин и кузине Беатрис. Но после того, как он страстно поцеловал Ванессу, а затем отпустил словно… словно горничную, ей стало невыносимо терпеть его холодность.

Единственное, что удерживало ее от обиды на подругу, это полное отсутствие у Флоры хитрости. Она прекрасно понимала, насколько невероятной была перспектива ей выйти замуж за герцога Армитиджа – столь же маловероятной, как брак с королем.

– Ты так не думаешь, Ванесса? – спросила Флора.

Ванесса заморгала.

– Э-э…

– Не обращайте на нее внимания, – сказал Шеридан Флоре, кивая на Ванессу. – У вашей подруги склонность витать в облаках.

– Откуда вам знать? – возмутилась Ванесса. – Боже мой, да вы видели меня в обществе всего-то пару раз – едва ли достаточно, чтобы сложить мнение о моем характере.

– Напротив, думаю, я очень хорошо знаю ваш характер, – съязвил он, блеснув глазами. – Вы любите моду, развлечения и безделушки.

Ванесса сердито нахмурилась, но Флора расхохоталась.

– Очевидно, что вы вообще не знаете ее, ваша светлость.

– Полагаю, вы знаете ее гораздо лучше, – поддразнил он Флору.

– Надеюсь на это. Я бываю на тех же балах, что и Ванесса, с самого ее дебюта в свете. Ее матушка – родственница моей нанимательницы.

Шеридан изумленно вскинул брови, глядя на Ванессу.

– Нанимательница?

– Вы не дали мне возможности объяснить ранее, – ответила Ванесса. – Флора – компаньонка леди Уитмарш. – Той самой, что сейчас сидит и болтает с подругой в углу. – К тому же она на два года старше меня.

Это, похоже, смутило Шеридана. Но лишь на мгновение.

– Так значит, из-за ее работы компаньонкой у нее не было дебюта, – вкрадчиво произнес Шеридан. – Ах вот оно что!

К удовольствию Ванессы, Шеридан никак не показал, что понял: у Флоры мало денег и нет положения в обществе. Только благодаря доброте леди Уитмарш Флора могла посещать театры и балы. Ванесса была готова расцеловать его за то, что он ничуть не изменил своей манеры общения, узнав правду.

Ванесса самодовольно улыбнулась подруге.

– Его светлость решил, что ты гораздо моложе меня. Он думал, будто ты какая-то краснеющая гимназистка. Не так ли, Шеридан?

– Умоляю, не втягивайте меня в такой разговор. Мужчина, взявшийся угадать возраст женщины, никогда не выберется из этого без шрамов.

Флора и Ванесса дружно рассмеялись.

Затем Флора подмигнула Ванессе.

– Ваша светлость еще не позволили мне развеять ваши впечатления о характере моей подруги. Хотя насчет моды я согласна с вами. Наряды Ванессы всегда ей к лицу и подобраны с хорошим вкусом – она действительно старается сделать их такими.

– Вы имеете в виду, что это результат ее рассудительности в покупках, – заметил он с раздражающей снисходительностью.

– Вовсе нет. Ванесса тратит немало времени, переделывая свои платья и шляпки. Взгляните на блестящий чехол на ее нынешнем платье. Она сняла его с одного из старых платьев моей маменьки и надела на свое самое простое бордовое вечернее платье с прошлого сезона. А украшение на ее белом атласном тюрбане? Она вышила его золотой нитью. Когда она добавила выкрашенные в бордовый цвет перья, ее элегантный наряд был завершен, и все это по цене ниток и горсти перьев.

Ванесса густо покраснела от такого разоблачения.

– Боже, Флора, не выдавай все мои секреты!

– Он мужчина, – ответила Флора. – Он, вероятно, не понял и половины из того, что я сказала.

– Поверьте, я не чужд подобным тонкостям. – Герцог бросил напряженный взгляд на Ванессу. – Моя сестра тоже проворачивала такие штучки. Возможно, продолжает до сих пор.

– Я хотела сказать, – продолжила Флора, – хотя и признаю, что Ванесса любит развлечения и безделушки, как и любая другая молодая леди, у нее также есть скрытые таланты.

– Не трать свое красноречие, – сказала Ванесса. – Герцог считает меня бездельницей, и ничего из того, что ты скажешь, не изменит его мнение.

– Я никогда не называл вас бездельницей, – возразил он.

– Возможно, и нет, но признайте – вы считаете меня глупышкой, растрачивающей свои дни на пустые развлечения.

Заметив, как Ванесса закрепляет свою мысль повторением, Флора склонила голову набок.

– Вы никогда не замечали, сколько слов начинаются на букву «Б»³, означающих нечто глупое или никчемное? Особенно среди тех пороков, которые часто приписывают женщинам. Уже упоминалась «бездельница». А есть еще безалаберный, болтливый, беззаботный, блудливый, бестолковый, болезный, бессовестный, бедовый, безумный, бредовый…

– Блистательный, – добавила Ванесса. – Мужчины считают смешной чрезмерную изысканность и заботу о нарядах. За исключением случаев, когда сами собираются выйти в свет – тогда каждый хочет блистать.

Флора кивнула.

– А тем временем женщин критикуют за то же самое. И еще за беспринципность и беспомощность…

– И беспокойный нрав, – вставила Ванесса. – Женщин всегда обвиняют в склонности наводить суету. При этом мужчинам не важно, что на то может быть веская причина.

– Вот почему самое очевидное слово здесь – «баба», – заметил Шеридан.

Обе дамы были возмущены и уже готовились устроить ему хороший разнос, но он примирительно поднял руки:

– Господи, ну я же пошутил! Существуют ведь и нелестные слова на «Б», относящиеся исключительно к мужчинам. Например, болван. Балбес. Э-м-м…

Ванесса вскинула подбородок.

– Больше ничего не можете придумать, да?

– Не могу, – признался он. – Но есть множество слов со значением «глупость» или «чепуха» на каждую букву алфавита. На «А» – абсурд. На «В» – вздор и вахлак, на «Г» – гаер и глупец, на «Д» – дурак. И все эти слова чаще всего используются относительно мужчин, кстати еще «дундук» …

– А еще «долдон», – с готовностью подсказала Флора.

– На каждую букву, да? А как насчет «У»?

– Узколобый, – предложил Шеридан.

– «С»?

– Сомнительный, – ответил он.

– Я принимаю этот ответ, хотя он немного сомнительный.

Шеридан театрально округлил глаза.

– Да вы просто воплощение мудрости!

Ванесса рассмеялась.

– Как насчет буквы «П»?

– Простофиля, – с самодовольной ухмылкой ответил он. – Знаете, я могу так продолжать целый день.

От двери в ложу донесся голос:

– Пожалуйста, не надо. – Мистер Джанкер нарочито стряхнул пылинку с рукава. – Лучше оставьте игру слов писателям.

Шеридан неодобрительно покосился на него.

– Дайте человеку сочинить пару фарсов – и вот он уже эксперт.

– Это не фарсы, – возразила Ванесса. Из-за сделки с Шериданом она была вынуждена защищать мистера Джанкера. – Это комедии, и к тому же превосходные.

– Это спорный вопрос, – протянул Шеридан. – А что вы думаете, мисс Янгер?

Ванесса запоздало поняла, что еще не представила мистера Джанкера Флоре. Но когда она повернулась к подруге, дар речи ее покинул. Лицо Флоры было белее бумаги, а глаза словно увидели привидение.

Когда Ванесса обернулась к мистеру Джанкеру, то увидела, что он смотрит на Флору, как будто та восстала из могилы.

– Мисс Янгер? – отрывисто спросил он. – Все еще?

– Да, все еще. – Флора выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю. – А вы, сэр? Вы все еще холостяк?

– Да, – ответил мистер Джанкер. – Я просто… Я не ожидал… Как давно вы в Лондоне?

– Недавно. – Флора в этот момент явно хотела быть где угодно, но только не в Лондоне.

Шеридан посмотрел на Ванессу, как будто искал объяснения этому странному диалогу. Но она не могла ничего объяснить. Флора ни разу не упоминала мистера Джанкера. К тому же Ванесса никогда не встречала подругу на его пьесах.

– Вы двое знакомы? – спросила Ванесса.

Флора лишь кивнула, а мистер Джанкер добавил:

– Мы познакомились в Бате много лет назад.

Леди Уитмарш встала, только теперь заметив нового гостя своей ложи.

– Разве вы сделали недостаточно моей дорогой Флоре, мистер Джанкер? – Она махнула рукой, будто хотела прогнать курицу. – А теперь поторопитесь. Следующий акт вот-вот начнется, вы же не хотите упустить свой шанс насладиться успехом.

Очевидно, леди Уитмарш тоже знала, что произошло «много лет назад». Теперь Ванесса сама страстно желала узнать подробности, но придется отложить расспросы до тех пор, пока она не останется с Флорой наедине.

Мистер Джанкер поклонился леди Уитмарш и хотел было уйти, но Шеридан окликнул его:

– Джанкер, задержитесь! Мне нужно поговорить с вами.

Ванесса напряглась. Что задумал Шеридан? Она не доверяла герцогу настолько, чтобы легко поверить, что он будет молчать об их плане заставить мистера Джанкера ревновать, поэтому последовала за ним в коридор как раз вовремя, чтобы услышать, как он говорит:

– Торн просил меня напомнить вам, что после спектакля вы приглашены в Торнклиф. – Шеридан увидел ее и добавил: – Вы тоже приглашены на ужин к Торну, мисс Прайд. Вы и ваша матушка.

Мистер Джанкер бросил взгляд через их плечи на открытую дверь в ложу, где Флора уже отвернулась и смотрела на сцену, а леди Уитмарш все еще стояла, сурово глядя на него.

– Передайте вашему брату, что я непременно буду у него. Но могу немного опоздать.

– Так же, как и мы, – ответил Шеридан, кладя руку Ванессы себе на локоть восхитительно собственническим жестом.

Мистер Джанкер выглядел слишком растерянным, чтобы это заметить. Голоса со сцены возвещали начало третьего акта, но даже это не могло отвлечь его от разглядывания затылка Флоры.

Затем он встряхнулся, словно освобождаясь от шелковистой паутины.

– Значит, увидимся позже, – сказал он и направился обратно к своей ложе, погрузившись в глубокую задумчивость.

– Что все это значит? – спросил Шеридан.

– Понятия не имею, – ответила Ванесса.

Герцог впился в нее взглядом.

– Почему же нет? Несомненно, она часто слышала ваши разговоры о мистере Джанкере и могла комментировать их. Бог свидетель, уж в моем присутствии вы говорите о нем достаточно часто.

– Она никогда не давала мне понять, что знает его. – Сама Ванесса уж точно не заводила разговоров о нем, учитывая, что она была к нему совершенно равнодушна.

– Разве вас не беспокоит, что Флора может оказаться вашей соперницей за его любовь? – настаивал Шеридан.

Ванесса была настолько выбита из колеи, что едва не выпалила: «За чью любовь?» – но вовремя опомнилась.

– Сомневаюсь, что Флора захочет быть моей соперницей. Ясно же, что он сделал нечто непростительное по отношению к ней.

Шеридан повел ее назад в сторону дядиной ложи.

– Это должно сказать вам все, что нужно знать о его характере.

К сожалению, так и было. И теперь она вынуждена снова защищать мистера Джанкера.

– Они сказали, это было много лет назад. Несомненно, он уже повзрослел. При виде нее он выглядел раздавленным чувством вины.

Шеридан незаметно взглянул на нее.

– Что бы я ни говорил, вы всегда защищаете этого человека.

– А что бы ни говорила я, вы всегда нападаете на него. Возможно, вас беспокоит, что он станет вашим соперником за любовь Флоры. Или мою. – Последние слова она произнесла слегка небрежно, надеясь, что они пробьются сквозь его безразличие.

– Это абсурд. Меня ничуть не интересует завоевание чьих-либо чувств. – Но его внезапно окаменевшая рука говорила совсем о другом.

Как интересно!

– Но вы приедете в Торнклиф сегодня вечером, не так ли? – продолжал он. – Вы и ваша матушка?

Она позволила ему сменить тему.

– Вы же на самом деле не собирались приглашать нас. Вы просто почувствовали себя неловко, когда я услышала, как вы пригласили мистера Джанкера.

– Ни в малейшей степени. Торн вполне ясно дал понять, что я должен пригласить вас обеих. Кроме того, с моей стороны было бы неучтиво не пригласить женщину, за которой я якобы ухаживаю. – Он наклонился ближе. – И это даст вам возможность заставить Джанкера ревновать.

Их с Шериданом сделка – если она может это так назвать – все еще не имела смысла. Какое ему дело до того, сможет ли она заинтересовать Джанкера? До сих пор герцог едва удостаивал ее одним танцем, так зачем же придумывать фальшивые отношения? Они ведь будут вынуждены проводить время вместе. Ванесса никак не могла поверить в его утверждение, что он делает это только для того, чтобы доказать свою правоту относительно характера мистера Джанкера. И все же Ванесса не представляла никакой другой причины, разве что он действительно хотел ухаживать за ней, возможно, ради приданого, если сплетни верны. Но, если так, то почему просто не объявить об этом? Откуда ему знать, может, Грей уже рассказал ей о том, что Шеридан вынужден жениться ради денег.

И все же Шеридан был человеком гордым и неразговорчивым.

– Мне бы, конечно, очень хотелось присутствовать на этом званом вечере, – сказала Ванесса, – хотя бы ради возможности увидеть особняк Торнстока. Я слышала, Торнклиф великолепен. – Она бросила взгляд в коридор на открытую дверь в ложу дяди Ноя. – Но мы с мамой не можем поехать без дяди Ноя.

– Привозите сэра Ноя с собой. Право же, все будет по-простому, всего несколько близких друзей и семья. Наверняка будут танцы, и вы сможете попробовать уговорить Джанкера потанцевать с вами.

Она пристально посмотрела на него.

– Я удивлена, что Торнсток готов впустить кого-то из нашей семьи в свой дом. Мама нельзя сказать что… желанная гостья в любом из домов Грея, а Торнсток не только наверняка знает об этом, но и точно понимает почему. Так же, как и ваша матушка.

Шеридан посерьезнел.

– Честно говоря, мы все знаем, что леди Юстас – персона нон грата для Грея, однако он никогда не объяснял причину своей неприязни к ней. Может быть, вы знаете?

Черт возьми! Да, она знала. Но если уж Грей не раскрыл секрет, то она точно не станет.

Как будто догадавшись, почему она молчит, Шеридан добавил:

– Я точно знаю, что к вам это не имеет никакого отношения.

– Надеюсь на это. Мне было всего одиннадцать, когда он покинул наш дом. Больше я его не видела до тех пор, пока не достигла возраста выхода в свет.

– Грей имел какое-то отношение к вашему дебюту?

– Он был рад помочь с ним и несколько лет поощрял мои визиты в свой лондонский дом, за что я всегда буду благодарна. Поэтому мне бы очень не хотелось привозить матушку на ужин, где он, безусловно, будет присутствовать, вместе с вашей матерью. Я знаю, что мама и ваша матушка когда-то были близки, но их пути давно разошлись.

– Это правда, – согласился Шеридан. – Но Грей все еще в отъезде, а мама помогает Оливии с ужином. Она будет слишком занята, чтобы замечать что-то. Полагаю, Торн вовсе не будет против, если вы все трое приедете.

– Вы уверены? Я не хочу, чтобы наше присутствие принесло разлад в вашу семью.

– Не принесет, обещаю. Смею предположить, что он даже не заметит вас всех там. После женитьбы на Оливии он все время витает в облаках.

Внезапная напряженность в его голосе заставила ее задуматься.

– Вы не одобряете ее?

Он заморгал.

– О нет, ничего подобного. Оливия чудесна. Просто… ну, я думал, что мы с Торном вместе останемся холостяками, если только я не буду вынужден жениться. А он, как мне казалось, не из тех, кто женится. Вот я точно нет, Бог свидетель.

– Почему? – спросила Ванесса, чувствуя, как заныло под ложечкой. – Вы, несомненно, привлекательны и не кутила, как он. Я даже никогда не слышала о ваших связях с… дамами полусвета. И, за исключением вашей прискорбной склонности все время указывать женщинам, что им делать, вы…

– Я не указываю женщинам, – резко бросил Шеридан. – Спросите Гвин. Черт, спросите любую даму, которую я знаю. Я считаю, что женщины должны иметь свое предназначение в жизни, и я высоко ценю тех, кто его ищет.

– Значит, вы предполагаете, что только я не в состоянии сама определить, кто мне подходит в мужья?

– Я лишь пытаюсь дать вам совет.

Отпустив его руку, она с прищуром посмотрела на него.

– Теперь вы отвлекаете меня от темы, почему вы не из тех, кто женится. И вообще, почему вы считаете, что можете оказаться в ситуации, когда будете вынуждены жениться? У мужчин такая нужда возникает редко – даже когда они погубили женщину, – а уж у герцогов почти никогда. Если вы не планируете обесчестить принцессу, то можете делать, что захотите, и жестоко обойтись с любым, кто попытается заставить вас жениться. Насколько я понимаю, герцоги так и поступают.

Шеридан вопросительно посмотрел на нее.

– У меня нет намерения жестоко обращаться ни с одной женщиной, будь то принцесса или крестьянка. О господи, да вы совсем не знаете меня!

– А чего вы ожидали? Мы уже установили, что вы совсем не знаете меня. Именно из-за этого недопонимания я не могу представить, почему вы якобы можете оказаться в такой ситуации, когда вам придется жениться. Так просветите меня.

Он нахмурился.

– Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать.

– Тогда зачем было это вообще упоминать?

– Потому что вы спросили… – Он выругался себе под нос. – Забудьте. Я неверно выразился, хорошо? Достаточно сказать, что я, весьма вероятно, не смогу избежать женитьбы, но если бы мог, я бы предпочел не жениться. И это все, что я намерен сказать на эту тему.

Может ли Шеридан быть тайным распутником, более похожим на Торнстока, чем она думала? Может ли он хотеть иметь только любовниц и постыдные связи с замужними женщинами? Та бульварная газетенка намекала, что герцог был осторожен – возможно, он просто более осмотрителен в своих интрижках, чем любой из его братьев.

Нет, Ванессе было трудно поверить в такое. Кажется, это не в его характере, хотя, как знать, она может ошибаться, учитывая, как он шокировал ее своим страстным поцелуем.

Шеридан ясно дал понять, что женитьба не интересует его ни по каким причинам, будь то деньги или любовь, а это означает, что он, вероятно, действительно не заинтересован в ухаживаниях за ней.

– Делайте что хотите, – фыркнула она, устав пытаться разгадать его тайны. – Но не вините меня, если в конце своих дней вы окажетесь одиноким и несчастным.

– С такой, как у меня, семьей, вечно толпящейся вокруг? – сухо ответил он. – Это маловероятно. Даже если я переживу всех своих братьев, они, даже сейчас, когда мы разговариваем, старательно пытаются заполнить детские комнаты в своих домах. Уверен, там много поколений вперед будут резвиться маленькие Греи, Вулфы, Торны и Хейвуды.

Она резко остановилась, чтобы смерить его серьезным взглядом.

– Иметь племянниц и племянников – не то же самое, что иметь собственных детей.

– Откуда вам знать? У вас нет ни тех, ни других.

– Верно. Но я надеюсь… когда-нибудь.

– Маленьких Джанкеров, я полагаю?

– Кого же еще? – небрежно бросила Ванесса.

Резкость в его голосе немного смягчила боль от осознания, что он так настроен против брака. Как-нибудь ей удастся его переубедить. Какими бы ни были причины, по которым он не желает жениться, их можно устранить, если ей удастся достаточно привязать его к себе. Ведь когда он пойдет к алтарю с ней, ей не хотелось бы, чтобы он делал это по принуждению. У ее родителей был такой брак, и он откровенно не задался.

А мисс Прайд такое определенно не устроит.

Глава 4

Когда Шеридан прибыл на ужин, бальный зал Торнклифа уже гудел от оживленных разговоров, в основном среди членов его семьи. Остается только представить, во что превратится это место, когда прибудут все гости.

Молодая жена Торна, Оливия, подошла к нему с озабоченным лицом.

– Это мой первый прием в доме Торна в качестве хозяйки. Умоляю, скажите мне, если я не справляюсь и мне это не по плечу.

– Если бы это было так, уверяю, Торн или моя матушка уже сказали бы вам об этом, – ответил Шеридан, сжимая ее руку.

– Ваша матушка слишком добра, чтобы сказать хотя бы дурное слово обо мне. А Торн пока не приехал. Он все еще в Парфеноне, обсуждает продажу историй о театральной жизни с мистером Джанкером. И конечно же, разбирает сегодняшнее представление.

– Да, мой братец просто не может не критиковать театральные постановки.

– Едва ли вы можете винить Торна за беспокойство о судьбе его пьесы, – рассеянно произнесла она, оглядывая бальный зал в ожидании гостей.

– Его пьесы?

Взгляд Оливии метнулся к нему.

– О! О нет! Я… хотела сказать пьесы мистера Джанкера.

– Оливия? – произнес герцог, пристально глядя ей в глаза.

– Что? – Она безмятежно улыбнулась.

Его не одурачить. Торн, возможно, смог бы заболтать и самого черта, но его жена совершенно не умела обманывать, что Шеридан понял сразу же после знакомства с ней.

– А теперь скажите правду. Возможно ли… Вы хотите сказать, что это Торн написал пьесы Феликса?

Она мгновенно сникла.

– Я думала, вы знаете. Я… я просто решила, что раз вы его брат и говорите об этом так, как будто… – Она схватила его руку. – Вы не можете рассказать моему мужу, что я проболталась. Вы не должны. Никто не знает.

– Никто? Серьезно?

– Ни одна живая душа! – Она помолчала. – Ну, Гвин знает и мистер Джанкер, конечно. О, и моя мама – я сказала ей, когда только узнала.

– А так ни одна живая душа не знает, – произнес Шеридан, изо всех сил стараясь не засмеяться.

– Не дразните меня! – Оливия гордо вскинула подбородок. – На самом деле мама и не знает. Я сказала ей, что мистер Джанкер написал о… э-м… историях, которые ему рассказал Торн. Поэтому в действительности всего три человека знают об этом, включая меня.

– И Торн. И я.

– Ну конечно, Торн знает. Что же до вас, это было случайно. Но никто другой в вашей семье, даже ваша матушка, не в курсе. Сам владелец театра все еще считает, что это пьесы мистера Джанкера.

Шеридану стоило больших трудов сдержать улыбку. Так значит, Джанкер не такой уж и великолепный. Ха! Вот такой вот он, предмет страсти Ванессы. Она мечтает не о том человеке. Надо как можно скорее рассказать ей, что ее драгоценный Джанкер – обманщик.

Ну, не совсем обманщик. Впервые упомянув интерес Ванессы к Джанкеру, Грей говорил, что тот поэт. Возможно, первопричиной ее любви к Джанкеру была именно его поэзия? Если так, то правда об авторстве пьес может ни на йоту не изменить интерес мисс Прайд к этому человеку. Если только…

– А что же стихи Джанкера? – спросил он. – Неужели мой брат написал и их тоже?

– О господи, нет! – Оливия вопросительно посмотрела на него. – Торн совершенно не интересуется поэзией. Вы разве и этого не знали?

Герцог вздохнул.

– Полагаю, должен бы. В Пруссии у нас были одни и те же учителя. Но я не особенно обращал внимание на то, что читает Торн.

Потому что отец давал Шеридану совсем другие книги для чтения – книги по дипломатии, стратегии и искусству переговоров. К сожалению, отец не догадался дать Шеридану хоть какую-нибудь книгу по бухгалтерии, а она бы сейчас ему очень пригодилась. В последнее время Шеридан занимался почти исключительно этим, и никак нельзя сказать, что с удовольствием. Он ненавидел арифметику. Цифры у него, казалось, никогда не складывались в правильные суммы – факт, о котором отец ни на миг не позволял ему забывать с тех пор, как они вернулись в Англию и он стал предполагаемым наследником.

Отец. Боже, ну почему его скорбь по человеку, которого он всю жизнь старался и не мог понять, должна накрывать его в такие странные моменты? Это напомнило ему, что у него есть более важные дела, чем беспокойство о герцогском имении.

– Мне кажется, вам не представился шанс расспросить вашу матушку о загородных вечеринках, в которых она принимала участие.

– Нет. – С кривой улыбкой она добавила: – Торн сказал, что сам должен это сделать, но маменька только-только начала хорошо к нему относиться, и ему не хотелось бы все испортить. – Оливия приблизилась и понизила голос. – Кстати о Торне, пожалуйста, обещайте мне, что не расскажете больше никому о его увлечении. И особенно никому из наших сегодняшних гостей.

«Проклятье!» А он-то уже предвкушал, как будет злорадствовать при следующей встрече с Ванессой.

– Шеридан, вы слушаете? – воскликнула Оливия тоном, полным отчаяния. – Вы должны пообещать, что не позволите секрету Торна распространиться.

Последнее, чего он хотел, – это навредить отношениям Оливии с Торном. Или, если на то пошло, рисковать навредить брату.

– Обещаю, что не скажу ни слова. Клянусь чем хотите.

Она заметно повеселела.

– Благодарю вас, о благодарю!

– Но взамен вы должны поклясться, что не расскажете мисс Прайд – или кому-то еще, – что мой единственный интерес к ней заключается лишь в том, чтобы расспросить леди Юстас о тех самых загородных вечеринках.

Оливия скептически приподняла бровь.

– Мы сейчас говорим о кузине Грея?

– О ней самой.

– Тогда я не скажу ни слова.

– Намеренно или нечаянно, – подчеркнул он. – Я не могу позволить, чтобы вы проболтались мисс Прайд или ее матери о чем-то в нашем расследовании.

Она возмущенно выпрямилась.

– Прошу прощения! Я бы никогда…

– Вы только что поведали мне тайну Торна, о которой он даже не намекал ни разу, – напомнил Шеридан.

Ее щеки окрасились румянцем.

– Да, но… ну, я же не… – Оливия вдруг уставилась на него сердитым взглядом. – Это другое. Вы его брат, и я думала, что вы знаете. Кроме того, даже если бы я сказала что-то предосудительное мисс Прайд о ваших постыдных намерениях, сомневаюсь, что это ее заинтересовало бы. Она вовсе не настолько влюблена в мистера Джанкера, как все говорят.

Герцог сдержал желание возразить, понимая, что даже если бы он и хотел признать это, он не мог.

К счастью, как раз в этот момент Оливия посмотрела в другой конец зала, куда лакеи принесли еще стульев.

– О боже! Умоляю, извините меня. Мне нужно дать указания слугам, куда их расставить.

– Разумеется. Я понимаю.

Пока он наблюдал, как Оливия идет через зал, ему пришло в голову, что ее признание о драматургическом авторстве Торна объясняет очень многое. Например, такую близкую дружбу между Торном и Джанкером. Ладно, до появления Оливии оба приятеля были повесами, не вылезавшими из лондонских игорных притонов и борделей. Поэтому Шеридан и решил, что их объединяет только способ прожигания жизни.

Но если Торн унаследовал значительное состояние, то Джанкер никогда не мог позволить себе такие развлечения, ведь его отец, если верить слухам, был каким-то торговцем. Да и написание пьес не приносило больших денег. Так что если Торн все это время платил Джанкеру за его имя на пьесах, не говоря уже о молчании…

Ну что ж, это имеет смысл. К тому же Торн всегда проявлял явный интерес к драматургии – читал рецензии, смотрел многочисленные представления и даже организовал сегодняшнюю благотворительную постановку. Все это намного больше того, что стал бы друг делать ради друга. Раньше Шеридан списывал желание Торна быть меценатом на его любовь к театру, но тот никогда не поддерживал никаких других драматургов, артистов или музыкантов. Только Джанкера. Удивительно, но им до сих пор удавалось сохранять все в тайне.

«Да будь все проклято!» – Шеридан помрачнел. Ему ужасно хотелось рассказать Ванессе, что она, образно говоря, положила все яйца не в ту корзину. Но он не мог, просто не мог. С одной стороны, Оливия никогда не простит ему, если он откроет правду кому-то не из членов семьи. Лучше не раскачивать эту лодку.

С другой стороны, он не мог быть уверен, почему Ванесса так полна решимости заполучить себе в мужья мерзавца. Она ведь легко могла увлечься Джанкером из-за его умения писать стихи, или танцевать, или даже из-за показной внешней красоты. Да этот негодяй наверняка тратит на портного не меньше, чем Ванесса на свои платья.

Вот только мисс Янгер сказала Шеридану, что в этом он ошибается. А знает ли Грей? И если да, то почему ничего не сказал?

Впрочем, не важно. Уж если на то пошло, теперь Шеридану даже еще важнее придерживаться своего плана показать Ванессе, насколько дурной человек этот Джанкер. Она просто не может связать себя с этим негодяем, иначе никакие уловки бережливости в изготовлении модных нарядов не спасут ее от бедности.

Значит, ему нужно изображать ухажера мисс Прайд еще немного, по крайней мере до того момента, когда он будет уверен, что избавил Ванессу от нелепого влечения к этому человеку. Кроме того, Шеридан еще даже не начал выяснять все, что предстоит узнать у леди Юстас.

Внезапный шум за дверями бального зала заставил его застонать. Приехал Торн. И, судя по звукам, привез с собой половину театра. Это будет долгая, шумная ночь, каких Шеридан всегда избегал. Но, как бы ему ни хотелось провести остаток вечера у своего уютного камина с бокалом сидра из груш из его имения, он никак не мог уехать.

Мгновение спустя Торн вошел в зал в сопровождении Джанкера.

– Оливия! – крикнул Торн. – Оливия!

Жена поспешила к нему.

– Я уже здесь. Что такое?

– Мы выручили тысячу фунтов для Театра Полумесяца, – объявил он достаточно громко, чтобы его услышали все в зале.

– Прекрасные новости. – Оливия, казалось, едва сдерживала улыбку. – И, похоже, ты пригласил множество друзей, чтобы это отпраздновать.

Глядя, как гости заполняют бальный зал, болтая и оглядываясь по сторонам, Шеридан покачал головой. Торн, казалось, был слегка пьян… или, может быть, просто в эйфории от того, что удалось выручить столько денег для любимого дела жены. Джанкер же выглядел абсолютно трезвым. Более того, по его хмурому лицу Шеридану показалось, что тот довольно зол.

Было ли это из-за той женщины, о которой говорила Флора? Или потому что Ванесса весь вечер ходила под руку с Шериданом?

Герцогу стало чрезвычайно интересно, из-за чего же поэт так расстроен. Особенно после того, как Ванесса и ее дядя вошли в зал сразу за Торном и Джанкером. Но что случилось с леди Юстас? Ведь она была единственной причиной, почему Шеридан был готов терпеть всю эту толпу.

Ну, и ее дерзкая дочь тоже, конечно.

Бормоча себе под нос проклятия, Шеридан направился к Ванессе.

– Где ваша матушка?

Ванесса высокомерно подняла бровь.

– И мне тоже приятно видеть вас здесь.

Ее дядюшка, было, расхохотался, но Шеридан сердито взглянул на него, и сэр Ной тут же посерьезнел.

– Если вас беспокоит отсутствие у меня сопровождающего, – продолжила Ванесса, – уверяю вас, дядя Ной вполне готов исполнить эту роль. – Она улыбнулась старику. – Не правда ли, дядюшка?

– Несомненно, – ответил он, украдкой окинув взглядом грандиозный бальный зал Торна. – До тех пор, пока ты не потеряешься в этом запутанном месте.

– Она не потеряется, – учтиво ответил Шеридан. – Я позабочусь об этом.

Теперь ее дядюшка мрачно уставился на Шеридана.

– Простите меня, герцог, но об этом позабочусь я.

«Прелестно!» – мелькнуло в голове у Шеридана. Теперь все как по заказу – недоверчивый баронет у него на хвосте, отсутствующая, а значит, недоступная для расспросов леди Юстас и Ванесса в полной боевой готовности. А ведь именно поэтому герцог и хотел, чтобы кто-то другой занимался расспросами – ведь он никогда не сможет быть непринужденным в присутствии Ванессы. Вариантов всего два – либо держаться от нее подальше, либо зацеловать ее до бесчувствия.

– Я вообще не понимаю, зачем женщине моих вполне зрелых лет нужен сопровождающий, – сказала Ванесса.

– Зрелых лет? – фыркнул Шеридан. – Вам двадцать пять, Ванесса, а не пятьдесят.

Она посмотрела на него, склонив голову набок в своей необычной манере, с какой всегда рассматривала людей. Как ворона. Или сорока, которой нравится все блестящее.

– Удивлена, что вы это заметили. Вы же обращаетесь со мной так, словно мне двенадцать.

– Если бы вы не вели себя так, будто вам двенадцать, я бы не обращался с вами подобным образом.

Сэр Ной пробормотал что-то о срочной необходимости принести пунша и поспешил отойти, но Шеридан уже пожалел о своем слишком поспешном ответе. Он мог поклясться, что температура вокруг него упала градусов на десять.

Глаза Ванессы уж точно напоминали лед.

– Если бы вы не вели себя так, будто вам пятьдесят, я бы воздержалась от констатации того факта, что даже мой пожилой дядюшка знает, как развлекаться на вечеринке, особенно такой, где есть хорошая музыка, превосходная еда и изобилие пунша.

«Эта леди действительно умело владеет языком, не так ли?» – с восхищением подумал Шеридан.

– Мир, – произнес он с грустной улыбкой. – Признаю, мое замечание было непрошенным.

– И к тому же грубым, – добавила Ванесса, обведя взглядом бальный зал, как будто искала любого другого собеседника, кроме него.

Это вынудило его сказать:

– Теперь ваша очередь извиняться.

– За что? Я лишь сказала правду.

Он застонал. Его план умаслить мисс Прайд, чтобы подобраться к ее матери, шел совсем не так гладко, как хотелось бы.

– Так значит, я правильно понимаю, что вашей маменьки здесь нет? – спросил он, просто чтобы убедиться.

– Нет. Она почувствовала себя плохо после пьесы. – Ванесса вопросительно посмотрела на него. – Но это все к лучшему, вам так не кажется? Вашим родственникам будет проще, поскольку, смею заметить, никому из них она не нравится.

– Это вы попросили ее не приезжать?

– Ну конечно нет. Она сама так решила, как только услышала, что это будет «по-простому, только несколько близких друзей и семья». Откуда она могла знать, что эти ваши «близкие друзья» будут исчисляться сотнями?

Он усмехнулся.

– Боюсь, я сам несколько заблуждался относительно характера предстоящего события.

– Понятно. – Она немного расслабилась. – Но это не так уж важно. Мне самой всегда приятнее развлекаться, если матушки нет поблизости.

Прежде чем он успел прокомментировать это, Торн воскликнул, обращаясь к оркестру:

– Пусть звучит музыка, господа! «Ладно, ладно, мир! – Давайте-ка потанцуем, пока мы еще не обвенчались: пусть у нас порезвятся сердца, а у наших невест – ноги»⁴.

После этой цитаты из Шекспира Шеридан не смог сдержать смех. Все это время он считал цветистые высказывания Торна проявлением общей семейной страсти к театру. Как странно, что Шеридан не догадался раньше, что Торн пишет пьесы сам.

Герцог Армитидж поискал глазами в зале свою невестку, чтобы увидеть ее реакцию на цитату Торна, но, несмотря на то, что любая другая новоиспеченная герцогиня могла бы смутиться от подобной шутки, Оливия ослепительно улыбалась человеку, которого так очевидно обожала.

Ванесса наклонилась к нему, чтобы прошептать:

– Вы должны признать – они просто созданы друг для друга.

– Это только время покажет. – Шеридан знал, что она намекает на их недавний разговор о браке. – Они все еще на стадии медового месяца.

– Могу поклясться, для человека, который всегда был холостяком, вы как-то подозрительно много знаете о браке.

Несмотря на то, что сам никогда не женился, герцог Армитидж знал достаточно о браке, чтобы быть осторожным, хотя и не вполне осознавал это. Он явно был не из тех, кто обсуждает свои личные дела со всеми подряд.

Музыканты поймали Торна на слове и уже заиграли оживленный рил. Гости расступились, освобождая место танцующим парам. Поэтому Шеридан приобнял Ванессу за талию и пробормотал:

– Нам лучше отойти.

Она гордо вскинула голову.

– Разве вы не собираетесь пригласить меня на танец? А я еще думала, что вы мой поклонник.

Проклятье, а ведь она права. Но прежде чем он успел ответить, к ним подошел Джанкер.

– Мисс Прайд, не окажете ли вы мне честь танцевать этот танец со мной?

Шеридан ответил за нее.

– Она не может. Она уже обещала этот танец мне.

Ванесса явно удивилась его ответу, но не возразила.

– Как сказал его светлость, я уже приглашена.

– Тогда я попрошу следующий танец, – сказал Джанкер.

– В этом случае благодарю вас. – Она одарила его широкой улыбкой. – С удовольствием.

Черт, ей совсем необязательно говорить о таком удовольствии. Когда Джанкер отошел, Шеридан бросил ему вслед злобный взгляд. И что этот парень задумал теперь? Шеридан не доверял ему ни на йоту.

Что ж, по крайней мере, сейчас Ванесса с ним. И он намерен воспользоваться этим. Его рука все еще лежала на ее талии, и он удивился, какая она гибкая, даже через платье.

– Ну что ж, наш план, похоже, работает, – сказала Ванесса, очевидно не обращая внимания на расположение его руки. – И даже лучше, чем я ожидала. Вы знаете, что мистер Джанкер никогда прежде не приглашал меня на танец?

– Тогда он еще больший болван, чем я думал, – ответил Шеридан и повел ее танцевать. Заметив, что девушка пристально разглядывает его, как будто бы он сделал какое-то невероятное признание, он добавил: – Вы превосходно танцуете. Благодаря вам партнеру легко вести в танце, а этого я не могу сказать о большинстве светских дам.

– Боже, ваша светлость, да вы сделали мне комплимент. К тому же довольно удивительный, учитывая то, как мало вы со мной танцевали.

– И одного раза хватило бы достаточно, чтобы оценить ваши способности, а уж трех тем более. Я был бы беспросветным тупицей, если бы не заметил этого после такого.

Она поспешно распахнула веер и стала обмахиваться им, прикрывая грудь.

– Ваши экстравагантные комплименты заставляют меня трепетать.

Шеридан спрятал улыбку, поскольку ее жест привлек его внимание к очаровательным округлостям ее груди, что, несомненно, и было ее намерением.

– Не дразните меня, дерзкая девчонка, – сказал он, с трудом отрывая взгляд. – Иначе я рискую отдавить вам все пальцы в танце.

– Вы – никогда. – С кокетливым блеском в глазах она уронила веер, оставив его болтаться на запястье. – Я еще ни разу не видела, чтобы вы споткнулись на паркете. Очевидно, что у вас был прекрасный учитель танцев.

– Родители позаботились о том, чтобы хорошо подготовить меня к дипломатической роли. А теперь это все пропадает впустую.

– Едва ли. От вас ждут, что вы будете пленять всех легкостью походки. В конце концов, вы же не хотите испортить репутацию Святого Шеридана.

Застонав, он взял ее руки в перчатках в свои.

– Не знаю, как я получил это проклятое прозвище, но я его ненавижу!

– Насколько я помню, оно пришло из вашей семьи. – Они кружили, согласно фигурам танца. – Потому что всякий раз, когда все остальные веселились, резвились и дурачились, один вы удалялись в какой-нибудь дальний кабинет, дабы заняться своими герцогскими делами. Один Господь знает, чем вы там занимались.

– Поверьте мне, – сухо ответил он, – ничего такого, что могло бы заинтересовать вас. – Он приветствовал другую даму наклоном головы, сделал необходимые шаги и снова оказался напротив Ванессы. – Вот это, мне кажется, вам гораздо больше по вкусу.

Ее сияющая улыбка померкла, словно солнце внезапно скрылось за тучами. Ему захотелось снова увидеть ее улыбку. Что он такого сказал? Как теперь все исправить?

«Проклятье, – подумал он, – почему мне вообще должно быть дело до того, чтобы что-то исправлять? Ванесса увлечена другим мужчиной, и мне на это плевать! Лучше помнить об этом».

Она продолжала молчать, следуя ритму и оставаясь идеальной партнершей для танца, какой он ее назвал. Но ее радость от процесса явно угасла.

Когда они остановились друг напротив друга на конце ряда, ожидая, пока другие пары выстроятся позади них, он понял, что просто обязан как-то все исправить. Ее разочарование разбивало его сердце.

– Обычно я занимаюсь книгами.

Она заморгала.

– Прошу прощения?

– В «каком-нибудь дальнем кабинете». Когда уединяюсь. Я занимаюсь книгами по управлению имением.

– О-о. – Она снова принялась обмахиваться веером, но на этот раз, несомненно, потому, что в бальном зале было чертовски жарко, особенно для ноября. К сожалению, движение веера донесло до Шеридана ее цветочный аромат – правда, он не мог определить, какого именно цветка. Возможно, это вообще был не цветок, а какой-нибудь экзотический аромат, который она купила у «Флорис» на Джермин-стрит.

Он все еще вдыхал его, когда она добавила:

– Я бы подумала, что у вас есть… люди, которые делают это за вас.

«Делают за меня что?» – чуть было не спросил он. Верно. Занимаются его бухгалтерскими книгами. Он не осмелился сказать, что не может позволить себе нанимать для этого специальных людей, по крайней мере не для всей бухгалтерии, и уж точно не в том случае, если хочет сохранить герцогство для будущих поколений.

– Важно всегда понимать, как расходуются твои деньги, независимо от обстоятельств. Если вы понимаете, о чем я.

«Боже, что я творю! Выкладываю такую информацию прямо посреди бального зала!»

Но ее лицо вдруг просветлело.

– Я прекрасно понимаю, о чем вы.

Ему почему-то показалось, что она действительно понимает. А ведь это абсурд. Да что она вообще может знать об управлении поместьем? Если верить Грею, владения ее отца были весьма скромными, да и, в любом случае, управлялись явно не ею.

Они снова оказались первыми в ряду танцующих, вынуждены были исполнить несколько фигур, а потом соединили руки, чтобы двигаться в танце дальше. Для женщины у нее было крепкое рукопожатие. И это ему в ней нравилось. Никаких слабых рук, о нет! И вдруг ему захотелось, чтобы они с Ванессой оказались вдвоем где-то в комнате…

«Вздор! О чем я только думаю? Мы с Ванессой не подходим друг другу. Даже она должна это понимать».

Тут они достигли другого конца ряда, и Ванесса заняла свое место напротив герцога, он заметил, что ее перчатки сползли с рук, как это было раньше. Шеридан вдруг обнаружил, что ему хочется… дождаться и посмотреть, позволит ли она им опуститься ниже локтей, как и в тот раз.

Ее перчатки были уже на грани, когда она рассеянно подтянула их, одну за другой. Герцог подавил вздох. Когда-нибудь очень скоро он застанет ее где-нибудь одну и стянет эти проклятые перчатки, только чтобы увидеть ее обнаженные локти. А потом он прижмется губами к внутреннему сгибу ее локтя, чтобы раз и навсегда выяснить, будет ли ее пульс биться именно для него в такой интимный момент.

Не потому, что действительно намеревался ухаживать за ней, и не потому, что он хотел чего-то большего. Просто чтобы знать. Ведь если кто-то отказывается от сладостей на время Поста, это станет жертвой лишь тогда, когда ты ешь их достаточно часто, чтобы почувствовать, как сильно по ним соскучишься.

Глава 5

Ванесса не могла перестать улыбаться. Ее танец с Шериданом прошел даже лучше, чем она надеялась. Очень жаль, что этикет требует танцевать с разными партнерами, ведь она с легкостью протанцевала бы весь вечер с Шериданом. Но она все еще была должна танец мистеру Джанкеру и вынуждена будет притворяться, что ей это приятно.

Когда поэт пригласил мисс Прайд на танец, она окинула взглядом бальный зал, пытаясь увидеть, с кем танцует Шеридан. Ее радость померкла, когда она заметила его с Флорой. Конечно, она вовсе не против того, чтобы подруга веселилась и танцевала с разными партнерами. Просто Ванесса предпочла бы, чтобы Шеридана среди них не было. И чтобы они не выглядели вместе такой красивой парой.

Девушка отвела взгляд от них, чтобы сосредоточиться на мистере Джанкере.

– Как долго вы знаете мисс Янгер? – спросила она.

Вопрос, похоже, рассердил ее нынешнего партнера.

– Несколько лет. С тех пор как мы познакомились в Бате.

«Почему же Флора никогда не упоминала о нем?» – Ванесса решила, что спросит ее об этом, как только представится возможность.

Джанкер отпустил Ванессу в танце, и к тому времени, когда они снова сошлись вместе, казалось, он больше не намерен продолжать разговор.

– А вы? Как давно вы дружите с мисс Янгер?

– С моего первого выхода в свет. – Она поклонилась и сделала оборот. – Мы познакомились, когда я каталась верхом в Гайд-парке с молодым человеком, которого мама навязала мне в наказание за то, что я не пыталась заполучить в мужья кузена Грея.

– Позвольте догадаться, – сказал Джанкер. – Ваша матушка в качестве наказания выбрала пожилого обладателя благородного титула, который при каждой возможности с вожделением пялился на вас.

Она рассмеялась.

– Нет, как раз такого она навязывает мне в последнее время. А тот человек был молод, но тщеславен как павлин. И без всяких для того оснований к тому же, он носил мешковатые панталоны и ужасный напудренный парик, который, как ему казалось, делал его значительнее.

Танец разделил их на несколько минут. Когда они снова встретились, Ванесса продолжила свой рассказ:

– Был март, и внезапно налетел сильный ветер, словно из ниоткуда. Он сдул его парик, который залетел прямо под поля шляпы мисс Янгер и зацепился там. Она закричала, подумав, что это птица, и лишь когда леди Уитмарш догадалась снять с нее шляпку, моя подруга поняла, что это не было нападением. – Ванесса улыбнулась партнеру. – Звучит как сюжет одной из ваших пьес, не правда ли?

– Если не считать того, что в моей пьесе парик сбил бы с нее шляпку и ударил лошадь, та испугалась бы и бросилась в галоп, унося с собой всадницу.

Ванесса склонила голову набок.

– Как бы вы показали это на сцене?

Пренебрежительно махнув рукой, он ответил:

– Это забота постановщика. Сам я не заостряю внимание на таких мелочах. – Тут поэт улыбнулся, разрушив ее впечатление о нем как о напыщенном человеке. – Хотя, конечно, постановщик будет стонать и ворчать по этому поводу.

– Без сомнения, – сухо произнесла она.

Он рассмеялся, и этим сразу же понравился ей. Почему все должно быть так легко и просто с мистером Джанкером, который ей совершенно не нужен, и так сложно с Шериданом, который ей необходим? Это же просто несправедливо!

Некоторое время они танцевали в молчании. Время от времени, подчиняясь движениям танца, они оказывались рядом с Флорой и Шериданом, и Ванесса изо всех сил старалась услышать их разговор. Но ей так и не удалось уловить ни одного произнесенного ими слова. Она не могла решить, хорошо это или плохо. В общем-то, Шеридан был довольно молчаливым человеком. Возможно, он предпочитает партнершу, которая также хранит молчание, а не такую болтливую, как сама Ванесса. Тогда его можно назвать Безмолвный Шеридан. Или нет, Прилежный Шеридан, учитывая, что он много времени проводит за книгами.

Словно прочитав ее мысли, мистер Джанкер спросил:

– Как давно вы знаете Армитиджа?

– С тех пор, как он приехал в Англию.

– Значит, недолго.

– Достаточно долго, – возразила Ванесса, когда мистер Джанкер закружил ее в танце. – Больше года.

Поэт был хорошим танцором, легким на ногу и умелым в ведении, но все же не таким хорошим, как Шеридан. Или, возможно, она просто необъективна. Она украдкой взглянула на Шеридана и Флору. Вместе они выглядели идеально, оба высокие и элегантные, гармонично скользящие по паркету.

Ванесса считала, что хорошо одевается, но элегантной она никогда не была и не будет. Для этого она слишком мала ростом. Слишком суетлива. Слишком болтлива. Слишком склонна к искреннему смеху. Во всяком случае, мама всегда говорила именно так. «Запомни, девочка, леди никогда не делает ничего от всего сердца. Это намекает на низкое происхождение».

Этот слегка сомнительный совет отложился в голове Ванессы много лет назад, хотя она редко следовала ему.

– Вам нравится Армитидж? – спросил мистер Джанкер, пристально глядя на другую пару.

– А вам нравится мисс Янгер?

– Меня не проведешь.

– Боюсь, что нет, – призналась она. – По крайней мере, пока нет. – Она украдкой взглянула на Шеридана. – И если вы когда-нибудь скажете хоть слово о том, что я чувствую к Шеридану, я навсегда разрушу ваши отношения с мисс Янгер.

– Вы не сможете разрушить то, что я сам уже старательно и успешно разрушил.

Ванесса глубоко вдохнула.

– Никогда не поздно помириться.

Мистер Джанкер печально улыбнулся ей.

– Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.

– Но вы все-таки обещаете сохранить мой секрет?

– Разумеется. Как оказалось, мне доставляет удовольствие досаждать Святому Шеридану. Кажется, он всегда испытывал ко мне явную неприязнь, причины которой я так и не нашел.

Смеет ли она надеяться, что это от ревности из-за ее предполагаемой влюбленности в мистера Джанкера? Эта мысль определенно грела ее сердце.

К удивлению Ванессы, их танец внезапно завершился. А ведь он оказался даже приятнее, чем она ожидала.

– Скажите мне кое-что, – попросила она, когда поэт повел ее к дяде, беседующему с другими гостями. – Почему вы пригласили меня танцевать?

– Я переворачиваю новую страницу. – Он похлопал ее по руке, лежащей на его локте. – Ваш кузен Грей больше не участвует в моих приключениях, как и мой друг Торнсток. Поэтому я перенаправляю свои интересы в более респектабельное русло. Я даже, с подачи Торна, начал писать роман. Если мне удастся найти издателя, не говоря уже об аудитории, то я смогу по-настоящему остепениться и даже жениться.

– Надеюсь, не на мне.

Он искренне рассмеялся. Видимо, мужчинам позволено смеяться от души, и никто их за это не порицает.

– Ваша маменька уж точно никогда не одобрила бы меня в качестве жениха.

– Верно.

– Но мне же нужно с чего-то начинать, а вы кажетесь не хуже других, чтобы потренироваться в том, как угодить благопристойной даме.

– Мама считает, что я слишком быстро высказываю свое мнение, чтобы называться таковой.

– Ну, я бы не хотел жениться на слишком уж благопристойной даме, – сказал он, глуповато улыбнувшись ей. – Я, возможно, и угомонюсь, но все же предпочту оставить в своей жизни небольшую перчинку, если вы понимаете, о чем я.

– Кажется, понимаю. Я и сама люблю перец.

– Боюсь, в Армитидже вы найдете его совсем немного.

– Вы будете удивлены, – пробормотала она, увидев, как Шеридан оставляет Флору.

К этому моменту мистер Джанкер и Ванесса уже подошли к ее дяде. Поклонившись, поэт удалился в поисках дамы, которая придаст его жизни благородства.

Ванесса едва успела присоединиться к беседе, когда кто-то, со скрытностью волка на охоте, возник у нее за спиной.

– Оставьте мне последний танец, хорошо? – прошептал мужчина ей на ухо.

Она вздрогнула и, обернувшись, увидела Шеридана.

– Вы что, пытаетесь устроить мне сердечный приступ?

– Просто стараюсь гарантировать себе ваш танец.

– Посмотрим, что я смогу сделать. Если мистер Джанкер захочет этот…

– Вы чертовски легко откажете ему, – проворчал Шеридан.

Ей потребовалась вся воля, чтобы скрыть свое ликование.

– И зачем бы мне делать это? Ведь это его я добиваюсь.

Шеридан сжал губы.

– Как бы то ни было, вы же не хотите схватить слишком рано, можете потерять его.

– Да, звучит разумно, – ответила Ванесса. – Очень хорошо, я оставлю последний танец вам.

– Чудесно. Благодарю вас. – Он отошел.

Вот это да, а вечеринка-то проходит все лучше и лучше! Два танца с Шериданом, демонстрация его ревности и появление неожиданного союзника в лице мистера Джанкера. Чего еще может желать женщина?

Дядя Ной заметил ее стоящей неподалеку от маленькой группы гостей.

– Вот ты где, моя дорогая! Почему ты не танцуешь?

– Я танцевала, дядя, но сейчас мне нужен пунш. Я просто высохла, клянусь.

Ее дядя расхохотался.

– Я принесу тебе пунша, но сначала мне бы хотелось представить герцогиню Армитидж. – Он подмигнул Ванессе. – Мать твоего друга Шеридана.

Ванесса видела знаменитую Лидию Прайд Дрейк Вулф только однажды, на свадьбе Грея, и тогда едва успела сделать реверанс и улыбнуться герцогине, не говоря уже о разговоре. Кроме того, дама все еще была в трауре. При этом Ванесса провела почти весь свадебный завтрак, танцуя с братьями Шеридана или болтая с ним и его братом Хейвудом, поскольку они тоже не могли танцевать, будучи в трауре.

Но период траура явно завершился даже для герцогини, учитывая, что она была роскошно одета в белое шелковое платье с драпировкой из небесно-голубой органзы, заколотой на плече золотой брошью. Даже ее модный тюрбан был из такой же мерцающей органзы с двумя тонкими перьями, подчеркивающими ансамбль. Герцогиня в полном смысле слова вышла из траура.

– Вообще-то мы встречались, – сказала мать Шеридана, благосклонно улыбаясь Ванессе.

– Тем лучше! – воскликнул дядя Ной. – Это означает, что вы двое можете возобновить знакомство, пока я принесу вам пунша.

Дядя Ванессы отправился выполнять свое обещание. Прежде чем девушка успела сказать хоть слово, остальные гости из их небольшой группы разошлись: кто-то пошел танцевать, кто-то – играть в карты, а кто-то бродить по залу в поисках друзей и знакомых. Таким образом, Ванесса и герцогиня остались совершенно одни.

– Для меня большая честь, что вы помните меня, – произнесла Ванесса, не находя подходящих слов и мучительно осознавая, что надеялась однажды заполучить эту женщину в свекрови.

– Ну конечно, я помню вас. – Голубые глаза герцогини жадно рассматривали лицо Ванессы. – Как же я могла забыть юную леди, которая едва не обручилась с моим сыном Греем?

Ванесса покраснела, вспомнив, как мама пыталась заставить Грея жениться на ней.

– Это была ошибка в газете, ваша светлость. Там должны были напечатать Беатрис.

– Мне так и сказали, – ответила герцогиня с кривой улыбкой. – И слава богу, это было быстро исправлено.

– Действительно, к счастью, – согласилась Ванесса с излишним энтузиазмом. – В противном случае я оказалась бы замужем за человеком, который для меня скорее брат, чем кузен. Мы оба были бы несчастны.

Герцогиня пристально посмотрела на нее.

– Так у вас действительно не было никакого интереса к Грею.

– Не как к мужу, нет.

– Но, возможно, другой мой сын-холостяк интересует вас? Я видела, как Шеридан что-то шептал вам на ухо. – Герцогиня принялась обмахиваться веером. – Он думает, что я не замечаю такие вещи, но я все вижу. Не напрасно я провела в трауре весь прошедший год. Когда женщина не может участвовать в светских развлечениях, она привыкает обращать больше внимания на людей вокруг себя. И замечать, когда ее сын танцует с особенно привлекательной дамой.

Ванесса в растерянности не знала, что сказать.

– Простите меня, ваша светлость, но вы спрашиваете, честны ли мои намерения относительно Шеридана?

Ее остроумный ответ заставил герцогиню хихикнуть.

– Трудно поверить, что вы дочь Коры. Она бы никогда не задала такой забавный вопрос. – Ее взгляд пронзил Ванессу. – А если бы я действительно спросила это, каков был бы ваш ответ?

– Таков, что вам придется посмотреть, что случится. Я едва ли могу сказать, каковы мои намерения, не зная, как будет продвигаться ухаживание.

– Так все-таки это ухаживание, да? – спросила герцогиня.

Неудобный вопрос все еще висел в воздухе, когда дядя Ной появился с двумя бокалами пунша и подал их дамам. Слава богу! У Ванессы было ощущение, что она только что избежала препарирования герцогиней. В следующий раз ей придется подготовиться.

Если будет этот следующий раз. Ванесса сделала большой глоток пунша. Герцогиня, похоже, очень интересуется выбором пары для Шеридана. И Ванесса не могла понять, одобряет она ее или нет.

По крайней мере, Шеридан подтвердит заявление Ванессы, что он ухаживает за ней. В конце концов, ухаживание с целью заставить Джанкера ревновать было его идеей, не ее.

Дядя Ной переводил взгляд с лица Ванессы на герцогиню.

– Я чему-то помешал?

– Ни в коем случае, – ответила герцогиня к облегчению Ванессы и глотнула пунша. – Мне бы хотелось знать, сэр Ной, как же это так вышло, что мы нигде не встречались до сегодняшнего вечера. Ведь вы, похоже, как раз из тех общительных мужчин, чье общество мне всегда нравилось.

– Моя жена не слишком любила город, – ответил он. – Я только недавно начал снова сюда наведываться.

– Она изменила свое мнение о городе?

Дядя Ной опустил взгляд в свой бокал.

– Потому что она ушла… в начале прошлого года.

– О, мне так жаль, – мягко сказала герцогиня. – Я не знала.

Он грустно улыбнулся ей.

– Я потерял привычку приезжать в Лондон, – сказал он, глядя на герцогиню. – Но я намерен восстановить ее. – Когда Лидия слегка покраснела, в глазах его промелькнуло торжество. – Кроме того, мы и не могли нигде встретиться. Вы же только недавно вернулись в Англию, верно?

– Вообще-то полтора года назад, – вставила Ванесса. – Я помню, потому что… – Потому что это был первый раз, когда она танцевала с Шериданом. Точнее, она танцевала с ним дважды за первую неделю, которую его семья провела в Лондоне, прежде чем уехать в поместье.

Герцогиня и ее дядя посмотрели на девушку, подняв брови, и она, запинаясь, продолжила:

– Это не важно. – Она взглянула на герцогиню. – Вы ведь приехали в мае прошлого года, не так ли?

Герцогиня улыбнулась.

– Да. Мы с Морисом все еще были в трауре по его брату, однако наши дети могли свободно выезжать. Когда же этот период закончился для нас обоих…

Когда она не смогла договорить, а ее лицо стало печальным, у Ванессы перехвалило горло от сочувствия.

– Вам снова пришлось надеть траур.

Леди кивнула.

– Мой траур закончился лишь в прошлом месяце. – Она слегка побледнела. – Клянусь, еще никогда в жизни я так не ненавидела черное.

– Могу себе представить, – пробормотал дядя Ной. – Нам, джентльменам, почти не приходится менять свои костюмы во время траура, но вам, дамам, тяжелее переносить такие резкие перемены. – Его лицо осветила лукавая улыбка. – Хотя я убежден, что в черном вы, ваша светлость, выглядели прелестно, в этом оттенке голубого вы выглядите еще прекраснее.

– Осторожнее, сэр Ной, – ответила герцогиня с озорной ноткой в голосе. – Лесть – это «игрушка дьявола».

Ванесса нахмурилась.

– Я думала, это «праздность рук».

– И это тоже, – язвительно подтвердила герцогиня.

Дядя Ной расхохотался.

– Но ведь это вовсе не лесть, если сказано честно!

– А это, сэр, не что иное, как еще одна лесть, – заметила Лидия.

– Возможно, тогда мне следует выразить свое восхищение иначе. – Он наклонился ближе. – Вы окажете мне честь, подарив следующий танец, ваша светлость?

– Это последний танец перед ужином, – ответила герцогиня. – Вы уверены, что хотите быть вынужденным составить мне компанию еще и на ужине?

– Не могу придумать ничего, чего желал бы больше, – ответил он, – хотя такой скромный бедолага, как я, может лишь мечтать о компании вдовствующей герцогини.

– Вы… вы…

– Красивый? Элегантный? – Он подмигнул ей. – Остроумный?

– Скорее просто болтун, – ответила леди. – Впрочем я совсем не против этого.

Когда он предложил ей руку и она приняла ее, Ванесса покачала головой. Она никогда раньше не видела своего дядю флиртующим. Все это казалось совершенно непонятным. И крайне непривычным для него. Видеть его флиртующим с практически незнакомкой…

– Это что там, моя мать танцует с вашим дядей? – неожиданно возник сзади Шеридан.

– О да. И она, похоже, с большим удовольствием приняла его приглашение.

Герцог во все глаза смотрел на танцующую пару.

– Надеюсь, он не считает ее богатой женщиной. Мой отец оставил ей лишь минимальную вдовью долю.

Ванесса театрально округлила глаза.

– Боже, какой вы циник! Он же танцует с ней не ради денег. У него достаточно своих средств и имущества.

– В таком случае я нахожу их интерес друг к другу довольно интригующим.

– Почему?

– Я бы не сказал, что они подходят друг другу как пара. Если только… – Он скривился.

– Если только – что?

– Ничего. Позже я спрошу ее, что она в нем находит.

Ванесса тихо усмехнулась.

– Думаю, она видит в нем приятного партнера для танца.

– И для ужина. Если бы мы находились не здесь, или если бы это было более официальное мероприятие, они вряд ли смогли бы отправиться на ужин вместе.

Ванесса сурово взглянула на него.

– Иногда вы бываете невероятно нудным, вы осознаете это?

Шеридан пожал плечами.

– Меня воспитывали с мыслью, что мое будущее заключается в помощи враждующим сторонам находить соглашения, устраивающие всех. Официальному протоколу я обучался, еще сидя на коленях у отца.

– Тогда позвольте заметить, ваша светлость, что я определенно не была бы той, кого вы пригласили бы на ужин в «другом месте, на более официальном мероприятии». Так скажите же мне, почему вы нарушаете протокол ради танцев с такой не высокородной мисс, как я?

Шеридан словно сбросил с себя все прежние мысли и улыбнулся ей.

– Потому что, моя дорогая, иногда мне нравится рисковать.

Она затаила дыхание. Риск и ей был по душе.

Предложив ей руку, он произнес:

– Идемте?

– Конечно, – ответила она.

Когда они направлялись к танцующим, он пробормотал:

– Бедный Уильям Бонэм.

– Кто это? – спросила она.

– Да так, один бедолага, который будет очень разочарован, узнав о том, что ваш дядюшка флиртует с моей матушкой и она отвечает ему взаимностью.

– А вы этим разочарованы?

– Не столько разочарован, сколько… обеспокоен.

Ванесса рассмеялась.

– Шеридан, это всего лишь один танец. Сомневаюсь, что это приведет к чему-то серьезному.

– Возможно, вы правы. – Он, похоже, глубоко задумался, ведя ее вдоль ряда танцующих. Когда он заметил ее пристальный взгляд, то нарочито фальшиво улыбнулся. – Никогда не забывайте, у моей матери было уже три мужа. Я бы не исключал возможности, что она попытается завести четвертого.

Несмотря на попытку герцога обратить все в шутку, Ванесса чувствовала, что за его спокойствием кроется что-то большее. Он снова становился загадочным, словно сфинкс. И это тревожило ее.

1.Род перископа, вращающийся вокруг своей оси для обзора местности. – Здесь и далее примеч. пер.

2.Younger – моложе (англ.).

3.В оригинальном тексте перечисляются слова на букву «F», однако в русском языке нет подходящих слов, поэтому буква заменена на «Б». – Примеч. ред.

4.Шекспир У. «Много шума из ничего». Перевод Т. Щепкиной-Куперник. – Примеч. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.