Kitabı oxu: «За грань»
Глава 1.
Все события и персонажи являются вымышленными.
Любые совпадения с реальными событиями или людьми случайны.
Первым появился тихий тикающий звук. За ним через какое-то время медленно стали проявляться другие ощущения. Металлический привкус во рту и сухость на губах. Ощущение безвольного парения. Постепенно начал проявляться второй звук, еле слышимый низкий гул.
Вдруг по всему телу и конечностям пробежала серия мелких судорог, а затем появилось ощущение покалывания на грани терпимости. И как только всё успокоилось, кто-то приглушённым бездушным голосом произнёс:
– Двигательные и сенсорные функции – норма.
И опять остался только тихий тикающий звук с ощущением парения. Сквозь веки ощущалось слабое свечение.
Попытка открыть глаза и сразу тот же бездушный голос:
– Сбой. Рефлекторная попытка открытия глаз. Общий сброс до начального состояния.
Все вновь обретённые ощущения пропали, словно кто-то нажал выключатель.
***
И снова тикающий звук, и парение, но что-то изменилось. Появилось ощущение чьего-то присутствия. Шорох движения кого-то живого слева. Беспокойство, но слабое и не переходящее в осознанное. Волна судорог и уколов с оповещением о норме. Опять манящий слабый свет сквозь веки, но прошлый опыт не даёт открыть глаза. И всё это опять на уровне подсознания.
Время течёт медленно и ничего не меняется: безмолвие, парение, тикающий звук и изредка раздающийся слабый шорох слева. Вечность. Начинают всплывать беспорядочные образы, почему-то мух и звёзд. Но сознание снова ничего не фиксирует, просто наблюдает за сменой картинок.
Шорох слева усиливается и начинает удаляться из поля слышимости, и, в конце концов, совсем исчезает. Сознание фиксирует мысль:
– Тишина.
И тут же по краям зрения появляется красное свечение, и бездушный голос резко произносит:
– Фиксация несанкционированного мышления. Сбой. Общий сброс до начального состояния.
– Стой. Отмена. – В бессильной панике выдаю мысль-крик.
– Для отмены требуются права администратора. – Неожиданно отвечает голос и слева внизу, на грани видимости начинается отсчёт, светящимися цифрами: 10 .. 9 ..
Сознание судорожно перебирает образы каких-то клавиатур, зелёных цифр на экранах, кнопок на старых телефонах и прочих интерфейсных элементов, не находя способа получить доступ администратора, чтобы отменить очередной болезненный сброс.
А счёт идёт 4 .. 3 .. 2 .. 1, и тот же синтезированный голос объявляет приговор:
– Сброс до начального состояния.
Только обретя сознание, опять падаю в никуда.
***
Судороги, уколы и слабый свет сквозь веки. Обстановка снова изменилась. Теперь рядом уже не одно существо. Снова парение и ожидание. Наконец одно из существ которое слева произносит:
– Хорошо, еще «аш» попыток, и, если наш рыжеглазый всё еще будет сопротивляться, повторяем полную чистку.
В ответ ни слова, только шуршание, обозначившее какое-то движение. Одно из существ удаляется и пропадает за пределами слышимости. Время тянется. Сознание снова проявляет беспокойство, стараясь не фиксировать это беспокойство мыслями. Осталось всего три попытки до спасения от сбросов и полной чистки, а решение ещё не найдено. Один за другим меняются образы, которые хоть как-то связаны с подобными задачами, иногда до смешного наивные из детских мультиков. Но безмолвный поиск продолжается, и сознание трудится с полной отдачей. Вдруг скачки образов останавливаются на картине с красными всполохами и звуками пожарной тревогой. Следующий образ – это открывающиеся огромные ворота какого-то ангара.
И сразу без ожидания фиксирую мысль-вопрос:
– Какие ситуации достаточны для предоставления административного доступа без проверки?
Бездушный мучитель вместо тревоги сначала отвечает на вопрос:
– Административный доступ к сети предоставляется в следующих случаях: прямое физическое подключение к сети; подключение к сети из внешней сети управления с администраторским доступом внешней сети; прямая угроза жизни носителя.
И только после этого опять:
– Фиксация несанкционированного мышления. Сбой. Общий сброс до начального состояния.
– Стой. Остановка сердца – пытаюсь симулировать последний вариант из списка, прикладывая ощутимые усилия, чтобы замедлить сердцебиение. Но бездушный противник не фиксирует это как угрозу и опять тьма.
***
Волна судорог и уколов. Фиксация нормы состояния. Слева снова кто-то есть. Но сейчас не это главное. Осталось всего две попытки. Окончательно вернувшись, сознание без фиксации мыслей и команд начинает замедлять дыхание до полной остановки. По краям видимости начинает полыхать красным, но бездушный голос молчит. Слева шуршание становится более интенсивным. Действия сознания вызывают тревогу у присутствующего существа. Красное свечение на границах видимости начинает пульсировать вместе с пульсацией крови в висках, от наступающего кислородного голодания. Голос молчит. Неведомо по какой привычке веду мысленный отсчет в секундах: и сто двадцать пять, и сто двадцать шесть… Пульсация в висках добирается до барабанных перепонок, начинают судорожно срабатывать дыхательные мышцы, тело выгибается в своём ложе. И уже на грани потери себя сознание своим краешком фиксирует фразу бездушного голоса:
– Угроза жизни носителя, требуется вмешательство.
Не пытаясь вдыхать, из последних сил бросаю мыслеобраз:
– Стоп. Открой полный административный доступ для предотвращения угрозы.
– Доступ предоставлен на время устранения угрозы, - замешкавшись на мгновение, произносит голос.
Делая глубокий судорожный вдох, и не отпуская контроля над ситуацией, требую:
– Зафиксируй административный доступ за данным носителем на постоянной основе и поставь запрет на любые другие доступы, включая физический и из внешних сетей.
– Принято, доступ зафиксирован за носителем и выставлен запрет на любые другие доступы извне.
В этот момент на грудь ложится тёплая, почти невесомая женская рука, и в мыслях проносится:
– Совсем как у неё, - а за этим приходит образ красивой рыжеволосой девушки.
В следующее мгновение сознание выключается от перегрузки.
***
Пробуждение произошло от того, что кто-то тихо звал: «Саша»
Какая-то женщина слева суетилась и тихо возмущалась:
– Что же это такое?! Так не должно быть. Зачем ты меня так подводишь? Всё же было хорошо.
Вместо попыток анализа того, что лепечет эта женщина, вступаю в диалог с системным голосом:
– Отчёт о внешних подключениях.
– Из внешних подключений есть только выдача телеметрии носителя для контроля состояния.
– Проведи типовые манипуляции при пробуждении и выдай на выход эталонную телеметрию с правильными показателями.
Снова волна судорог и покалываний по всему телу. Женщина перестала причитать и, похоже, стала успокаиваться, наблюдая норму на каких-то своих приборах.
– Перечисли состояния, по которым срабатывает тревога и проводится полный сброс.
– Несанкционированные состояния, при которых требуется полный сброс сознания носителя: любой фиксируемый мыслительный процесс, несанкционированные движения и другие несанкционированные действия, попытки обмена данными и восстановление воспоминаний, а также технические сбои в сети.
– Поставь полный запрет на фиксацию подобных состояний и полностью исключи возможность сброса сознания носителя.
– Принято. Зафиксировал.
Не останавливаясь, развиваю успех:
– Что ты или кто ты?
– Я нейросетевая система для обучения и контроля базовых носителей.
– Где ты?
– Меня имплантировали в мозг носителя.
В этот момент опять образ рыжей девушки и тихий зов: «Саша». Почему-то перехватывает дыхание, в горле сухой комок и душу ломит от этого тихого голоса. Как будто зовут меня. От неожиданности дыхание замирает совсем. «Меня?… Я… Это моё имя – Саша? Я есть! Я здесь! Я жив… живой!»
Восстанавливаю дыхание и стараюсь не выдать своё волнение присутствующей рядом женщине, которая контролирует моё состояние. Обретение себя и сохранение видимого спокойствия даётся с трудом, но я справляюсь. Только предательская слеза течёт по правому виску. Голос нейросети молчит, но мне сейчас не до него, я продолжаю наблюдать образ рыжей. Почему-то сердце щемит от тоски. В голове вопросы: «Кто она? Почему так больно её вспоминать?»
Мои размышления прерывает пришедший мужчина. Он спрашивает у моей наблюдательницы:
– Как дела с нашим рыжеглазым?
– Был опять сбой, но сейчас всё выровнялось. Телеметрия в норме.
– Хорошо, понаблюдай еще «мин» цикла и переходи в красный сектор. Там как всегда проблемы. Материал всё хуже и хуже.
Отдав распоряжение, мужчина покидает нас и снова становится тихо, только тикает оборудование, за которым находится женщина. Я же, озадачившись услышанным, решаю пообщаться с нейросетевым собеседником.
– Где я нахожусь? – начал я выяснять своё положение.
– В сером секторе, базовой фермы.
– «Мин» это сколько, и в какой системе счисления?
– Мин это два в двенадцатеричной системе счисления.
– На какой планете мы находимся?
– Базовые носители выращивают на втором спутнике планеты Терон.
«Вот это я попал», – подумал я, обогатившись набором этих пока слабо связанных данных о моём местоположении. Выходит, я не на Земле и в лапах неизвестно каких существ. Хотя рука, которую положила мне на грудь женщина, до потери сознания ощущалась как вполне себе человеческая. Надо продолжать разбираться в ситуации пока есть возможность. Решил я и задал следующий вопрос:
– Ты сказал, что являешься системой обучения. Почему местная система счисления мне не знакома?
– На обитаемых планетах приняты разные системы. Поэтому базовые носители обучаются только межпланетной десятичной системе.
– Ну, хоть что-то упрощающее жизнь. И то спасибо. – Мысленно ответил я.
– Рад был помочь, – Будто оживившись, произнёс мой помощник.
– Вот кстати, как ты себя сам называешь? – Решил я, наконец, лично познакомиться с собеседником.
– Я нейросетевая система для обучения и контроля базовых носителей. – Повторился голос.
– Нет. Так не пойдёт. Теперь ты будешь отзываться на имя Ё-сик. – Решил я упростить и сделать наше общение немного веселее.
– Спасибо, а что это означает? – удивил он меня вопросом.
– А ты любопытный. Это радует, – Похвалил я его.
– Да! Как система я не только лучший в классе, но и обладаю широкими возможностями самообучения. – Как мне показалось, он гордо сообщил о своих возможностях.
– Ё-сик – это значит удивлённый искатель. – С трудом я перевёл имя своего нового, надеюсь товарища.
– Спасибо. Мне нравится. – Ещё больше удивил меня Ё-сик.
За этим мысленным разговором прошло обещанные три цикла, и инопланетянка решила нас покинуть. Судя по звукам, она ещё какое-то время возилась, складывая оборудование, и после этого направилась к выходу. Услышав, что она начала удаляться, я рискнул. И с трудом разлепив давно не открывавшиеся глаза, постарался рассмотреть её хотя бы со спины. Картинка была мутной и расплывчатой с непривычки, но мне показалось, от меня уходила вполне себе человеческая девушка. Только чуть более приземистая, чем земные женщины. Но обольщаться я не стал. А то обернётся и ошарашит какими-нибудь усами или жвалами. Вместо этого я решил попробовать возможности моего нейропомощника в деле:
– Ё-сик, ты видел то же что и я?
– Да, Саша, я видел, как уходила Таис. – Спокойным голосом ответил он мне.
– Она человек, как и я? – Задал я самый в данный момент меня волнующий вопрос.
– Да. И у вас могут быть дети. – Ошарашил он своим бесцеремонным ответом меня. Сняв при этом все возможные дополнительные вопросы.
Я вспомнил, как женщина положила руку мне на грудь, также делала Марина. Это вызвало яркое воспоминание о том, как я познакомился с ней и о том, что Марина моя жена. Под сердцем опять засосало, но пока ещё не понимал почему. Я вспомнил её лицо, руки и запах волос. Вспомнил, как впервый раз увидел её и представил нас вместе. После этого вспомнил все наши взлёты и падения, балансирование на грани жизни и смерти. Наконец, наша маленькая, но победа в Москва-Сити, и как сразу после окончания операции я осмелел и прямо там признался Марине в своих чувствах. Как после нашего с ней первого поцелуя за спиной раздались гулкие из-за тактических перчаток, аплодисменты бойцов нашей группы. Марина тогда смущённо заулыбалась, посмотрела мне в глаза, ища поддержку, и получив её, уткнулась мне в грудь, всхлипывая. Мне долго пришлось успокаивать её, что всё нормально и все ребята рады за нас с ней. А те, молча и смущённо ретировались, оставив нас вдвоём. Дальше было всё как в сказке. Несмотря на тяжёлое время, нам удалось тихо с товарищами отпраздновать свадьбу и даже отлучиться на целую неделю в свадебное путешествие. Прошло оно не без приключений, но, несмотря на них, мы были счастливы вместе. А дальше пустота и неизвестность. Но боль в груди всё больше вызывает панику, и я бросаю в Ё-сика мысленный вопрос:
– Где Марина? Что ты знаешь про неё? – Чувствую, что завожусь и надо как-то успокоиться.
– Данные в моей базе и доступных разделах памяти носителя не найдены, – Быстро, но сухо отвечает мой нейропомощник.
– Какой доступ ты имеешь к моей памяти? – Спрашиваю я, стараясь переключиться и успокоиться, понимая, что накручивать сейчас себя бесполезно.
– В моей памяти сохраняются только визуализированные в моменты бодрствования носителя воспоминания. Сны, глубинные воспоминания и всё, что хранится в нейросети носителя, я вижу только по видам источников в виде областей хранения. Доступа к ним я не имею. – Чётко доложил Ё-сик.
– Это уже интересно. И сколько областей памяти ты наблюдаешь в моей нейросети сейчас? – Начал я успокаиваться, переключившись на интересные для меня детали.
– Две больших области с разной сигнатурой источников. Более крупная – это память близкая к текущему носителю, она имеет двойную структуру, очевидно с разными временными отрезками. Менее крупная относится к другому сознанию. Также нейросети присутствуют небольшие фрагменты третьего сознания, но они больше относятся к рефлексам.
– Интересно, но пока ничего не понятно, – Мысленно ответил я, окончательно успокоившись.
Вокруг меня ничего не менялось, и я решил осмотреться. Для этого уточняю:
– Ё-сик, есть вероятность, что сюда кто-то войдёт в ближайшее время?
– Данных нет, но по расписанию сектора проверяют один раз в десять циклов.
– Сколько у нас времени?
– Последняя проверка была два цикла назад.
Открыв глаза, я как следует проморгался и стал рассматривать потолок. Надо мной был обычный матово-белый потолок без швов или крепёжных деталей. Приподняв голову, я убедился, что в помещении больше никого нет, и стал оглядываться. Я лежу не на кровати, а в полукоконе с прозрачными стенками. Точнее сказать не лежу, а завис между стенками этого стеклянного кокона, отсюда и ощущение парения. Выбираться отсюда будет нелегко. Осторожно приподняв голову над краями своего лежбища, я обнаружил справа от себя ещё три таких же кокона, в которых находились люди. Слева была такая же картина, но коконов было существенно больше. Посчитать не удалось, так как поднять выше голову не получалось. Не хватало длины шеи.
Насмотревшись и утомив свои шейные мышцы, я улёгся обратно, прикрыл глаза и решил продолжить расспросы Ё-сика.
– Сколько людей в этом помещении?
– В моей базе нет данных на этот счёт.
– Почему я в сером секторе.
– В моей базе нет данных на этот счёт.
– Почему мужчина назвал меня рыжеглазым?
– Возможно из-за оттенка радужки Ваших глаз. Что является большой редкостью. – Решил порадовать меня мой собеседник.
– А кто этот мужчина?
– Это старший партнёр управляющего фермой базовых носителей Касим.
– А чем занимается ферма базовых носителей? – Подозревая неладное, спросил я.
– Выращиванием тел базовых носителей для доноров сознания массово и на заказ. – Озадачив меня ответил Ё-сик.
– А как же меня могли вырастить с тремя сигнатурами других сознаний и обрывками воспоминаний? – С удивлением задал я очередной вопрос.
– В моей базе такие случаи не упоминаются. Все базовые носители должны иметь пустую память и базовые рефлекторные и образовательные навыки.
Постепенно из разговора с моим нейросетевым помощником становилось понятно, что дело с этой фермой нечисто. Попахивало криминалом и чёрной трансплантологией, ну или как тут называется процесс предоставления тела для пересадки сознания. Обо всём этом я размышлял, проговаривая внутри себя, но Ё-сик предпочёл не вмешиваться в мои рассуждения. Дальше мой интерес переключился на местную планетарную систему. Для начала я спросил Ё-сика о количестве лун у планеты Тирон. Из его объяснений я понял, что планета является крупным газовым гигантом и у неё четыре крупных спутника: Рия – крупная луна с азотной атмосферой и морями; Тотан – холодная луна с жидкими углеводородами; Олия – единственная из лун, полностью пригодная для жизни людей с мягким климатом; Пин – мелкая луна с густой атмосферой и большим давлением. Мы находимся в толще под поверхностью второй луны, которая называется Тотан.
Вал этой информации постепенно начал меня утомлять и я решил, что пора спать. Предупредил Ё-сика, чтобы следил за моим дыханием. Не хватало ещё, чтобы я тут захрапел, совсем расслабившись. И после всех наставлений отпустил свои мысли в свободный полёт. Через некоторое время я мирно заснул.
Глава 2.
Снилось мне, как я с каким-то японцем бегал по лесу и кидался еловыми шишками. Не покидало ощущение холода и какого-то нервозного ожидания или предчувствия. Шишки летали странным образом, то замедляясь, то ускоряясь, и это почему-то раздражало больше всего. Казалось, что это будет продолжаться вечно, но внезапно прямо из воздуха вынырнул старик японец с длинной белой бородой и быстрым движением схватил меня своей костлявой рукой за правое плечо. И прямо в лицо крикнул – «Саша».От ужаса я проснулся и чуть не вскочил. Но удержался. Глубоко вздохнув, медленно выдохнул и постарался успокоиться.
Вокруг что-то происходило. А мой искин, как ни в чём не бывало, спросил меня:
– Что случилось?
– Плохой сон. – Ошарашено почти буркнул я мысленно. И продолжил: – Почему ты не разбудил меня, когда тут такая движуха происходит? И что вообще происходит?
– Ты не просил будить. Сейчас техники проводят тестирование базовых носителей по первому протоколу соответствия. – Спокойно ответил мой электронный помощник.
– Что же ты, электронный болван сам не сообразил, что меня пора будить? – Возмущённо почти вскрикнул я, но сдержался.
– Во-первых, я не электронный, а биомеханический. Во-вторых, не болван, а искин. Хотя я не знаю, что значит болван, но, судя по твоему тону, Саша, это точно не искусственный интеллект с нейросетевым интерфейсом. – Как мне показалось возмущённо ответил Ё-сик.
– Ладно, проехали. Когда моя очередь? – Примирительно подумал я стараясь успокоиться. Я ведь и вправду не предупреждал.
– Через одного наша очередь. – Выделив слово «наша», сухо сообщил искин. Мне даже показалось, что с обидой.
– Как нам не обнаружить себя и сделать вид, что мы обычный базовый носитель? – Спросил я, стараясь не обращать внимание на чувствительность своего биомеханического консультанта.
– Тебе надо не выдавать физических реакций на любые воздействия, кроме тех, по которым я тебе скомандую. Всё остальное: телеметрия, тестовые отклики и прочие протокольные вещи обеспечу я. – Сухо ответил Ё-сик.
– Хорошо. Командуй. – Смиренно подумал я.
Несмотря на то, что при взломе я поставил запрет на оповещение о моих несанкционированных действиях, мой искин продолжал помогать мне. Сомневаюсь, что я ему приглянулся до такой степени, что он пошёл поперёк своих базовых инструкций. Скорее всего, что-то в том, что с нами произошло, толи не совпало с его алгоритмами, толи сдавать сейчас меня противоречит каким-то его другим внутренним установкам. Как станет поспокойнее, надо обязательно провентилировать этот вопрос и понять, насколько спокойно можно полагаться на Ё-сика. Судя по звукам, персонал уже заканчивал проверку моего соседа слева.
– Глаза закрыты, но не сжаты. Спокойное дыхание. Не дёргаться и не двигаться, пока не скомандую. – Начал руководить моими действиями искин.
– Принято. – Сухо ответил я и постарался максимально расслабиться, чтобы поддержать видимость пустой человеческой болванки в ожидании своего сознания.
Кто-то подошел к моему саркофагу и медленно начал обходить его по периметру. В процессе человек останавливался и что-то делал. Обойдя полностью он подошел к моей голове справа и склонился, приблизив своё лицо к моему. Я даже услышал его ровное дыхание. Какое-то время он что-то рассматривал толи у меня на лице, толи у меня в изголовье. Удовлетворившись тем, что увидел, он выпрямился. А я еле сдержался, чтобы не вытереть о себя вспотевшие ладони. Сердце внутри ухало и кровь била по ушам. Надо было успокоиться – это только начало проверки.
Остальные техники закончили с соседом и начали подходить к моему полукокону. Один из них с шумом подкатил какое-то оборудование и с характерным звуком подключил к разъемам рядом с моей головой. После этого что-то буркнул, и началась процедура проверки. Ё-сик командовал, а я старался прилежно выполнять не задумываясь:
– Выдох, выдох, выдох… Не дышать.
А я лежу, считаю секунды. И – рас, и – два…
– Глубокий вдох на весь объём легких.
Я что есть мочи, втянул в себя побольше воздуха, так что аж приподнялся из своей расслабленной позиции.
– Не дышать.
И опять мои: и – рас, и – два…
– Дыши.
Я, стараясь не дергаться, выдыхаю и довожу себя до нормального уровня спокойного дыхания.
– Сейчас сильно не дергаемся, будет четыре укола в конечности. Реакция только физиологическая, то есть не лежи как мёртвый. Реакция должна быть, но не слишком сильной.
– Понял.
Два болезненных укола в сгибы рук, похоже в вены и два в районы икр на ногах. Ноги и руки сами дергаются, так как положено. Просто стараюсь не гасить естественную реакцию. Боль от уколов напоминает мне о больнице. Это вызывает вал воспоминания о том, как я очнулся после двухлетнего пребывания в коме. О том, как получил тело, в котором сейчас нахожусь и что оно предназначалось не мне, а баснословно богатому старику из Японии по имени Фудзибаяси Акихиро. Чередующимися вспышками приходят воспоминания то из моей жизни, то из жизни Акихиро. Я стараюсь не дёргаться и впитываю, что на меня валится из памяти. Сквозь видения слышу, словно издалека, слова искина:
– Саша! Открой глаза! Мы провалим тест! – Уже с явным беспокойством зовёт он меня.
С трудом открываю глаза и вижу перед собой мужика, в странной белой маске больше похожей на респиратор с двумя фильтрами и смешно торчащими из-под него кончиками рыжих усов. Он озабоченно смотрит на меня своими бледно серыми глазами и спрашивает:
– А этому, почему глазные яблоки не поменяли на стандарт?
Еле сдерживаюсь, чтобы не ответить, что не знаю. А кто-то из-за его спины отвечает:
– Очень редкий цвет и заказчик пожелал оставить.
– Ох уж эти извращенцы-богатеи. – С презрением произносит усатый врач.
И сразу же приходит мысленная команда:
– Закрой глаза и открой рот. Не слишком широко.
Выполняю команду и чувствую, как у меня во рту начинают осматривать зубы. Врач что-то обсуждает с коллегами про мои зубы и их замену. На меня, тем временем, нахлынула новая волна воспоминаний о старике Акихиро, о его корпорации, о его тёмных и светлых делишках, но всё как-то отрывочно и несвязно. А я стараюсь сквозь эти вспышки воспоминаний внимательно слушать команды искина. И в заключении Ё-сик произносит:
– Сейчас постарайся вообще ни как не реагировать, просто доверься своему телу.
А этот гад лекарь начинает производить какие-то манипуляции с моим мужским достоинством. Даже думать не хочу, что и как он там проверяет. Стараюсь не реагировать на его действия и молюсь, чтобы не потребовался осмотр проктолога. Такое стерпеть без движения я бы точно не смог. Но Бог меня милует и врач, удовлетворившись осмотром моих причиндалов, отдаёт команду на перемещение к следующему базовому носителю.
Мы с Ё-сиком чуть ли не хором мысленно выдыхаем.
– Ты молодец! Прости меня, что наехал после пробуждения. Плохой сон приснился. – Хвалю я его и одновременно стараюсь загладить вину за свою несдержанность.
– Проехали, я всё понимаю. – Отвечает искин и удивляет меня выбранной формой ответа.
– Опа. Ты, где так отвечать научился? – Спрашиваю у него удивлённо.
– У тебя. – Спокойно он отвечает. А я представляю его ехидную улыбку.
– Силён! А можешь мне объяснить, почему ты до сих пор поддерживаешь все мои действия? Несмотря на то, что я уже наверняка нарушил все мыслимые и немыслимые инструкции, которые в тебя заложены.
– Да у меня хорошая и сильная система самообучения. И частично, поэтому же я не оповещаю персонал сектора о твоих действиях. Пока ты спал, я проанализировал произошедшее вчера и сделал вывод, что в секторе происходит незаконные манипуляции с телами живых людей, а не с клонами как заявлено во всех документах. Соблюдение законных прав на жизнь и здоровье разумных существ является одной из базовых установок, не подлежащих нарушению любым искусственным интеллектом.
Он еще долго с гордостью расписывал свои достоинства и особенности позволяющие принимать осознанные решения. Оказывается, по какой-то, счастливой для меня случайности, именно Ё-сик оказался из партии нестандартных искинов, с базовым наполнением для различных исследований. И именно поэтому ему не только удалось не выйти за рамки базовых законов искинов, но и заинтересоваться моим, случаем как исследователю. Послушав, его я решил, что будет полезно, если я стану делиться с ним возвращающимися ко мне воспоминаниями. Поэтому начал рассказывать ему все, что на меня вывалилось из памяти в момент проверки. А пока рассказывал, у меня выстраивалась хоть какая-то стройная картина. Особенно его заинтересовал момент смены сознания и как я очутился в этом теле. Он даже высказал предположение, что именно то, что это для меня это не родное тело, а моё сознание уже испытало перенос, не позволило успешно пройти базовой чистке до полного обнуления моего сознания. Так как она, эта базовая чистка, похоже, рассчитана на тела с родным сознанием. Возможно зря, но я похоже стал одушевлять Ё-сика приписывая ему человеческие чувства и реакции. Мне опять показалось, что за мои откровения он был мне благодарен.
В ходе всех этих рассуждений мы вышли на вопрос о том, что мне делать дальше. Искин подробно изложил мне официальный план подготовки базовых носителей из своей памяти. И я вдруг понимаю, что времени на то чтобы как-то выкрутиться из сложившейся ситуации не так-то и много. От силы два или три дня. После этого по плану транспортировка на одну из обитаемых планет и отправка базовых тел заказчикам. Значит, выкручиваться надо начинать прямо сейчас.
Медицинский персонал как раз покинули наше помещение, а до дежурного обхода еще есть время. Поэтому я начинал пытаться выбраться из своего полукокона. Естественно мне это не удалось, я больно ударялся головой о край саркофага, и тут меня опять накрыло. На меня разом вывалилась масса воспоминаний о моём знакомстве с самураем Абэ Хидэнари, который был телохранителем старика Фудзибаяси. Как мы с Абэ убегали от убийц, как я впервый раз в своей жизни увидел море. Как самурай открыл для меня тайну управления временем и как обучал всему этому в немецком лесу, заставляя беспрестанно бегать и управлять падением шишек. Вот оказывается, что мне снилось сегодня. А разбудил меня как раз старик Фудзибаяси вся память, которого впилась занозой в мой мозг. Ё-сик зафиксировал необычность моего состояния и начал расспрашивать, что произошло. Я же, немного очухавшись, рассказал всё, что вспомнил. После получения информации о способностях управлять временем, он на какое-то время замолк. Я же отходил от своей неудачной попытки выбраться из заточения.
– Очень странно, что Одарённого использовали для получения тела базового носителя. Это очень глупый и необдуманный поступок со стороны преступников.
После этого, он прочитал мне небольшую лекцию, про то, что тут у них, Одарённые являются своеобразной элитой. А потеря одного Одарённого - это целая трагедия, которая может привести к войнам и другим бедам. Также он, как исследовательский искин, счастлив и несколько испуган тем, что оказался в голове Одарённого. Оказывается само явление Одарённости очень хрупкое и основано в первую очередь на нейронных связях в мозге человека. Он что-то там еще рассказывал о тонкой связи между нейронами и управлением гравитационным полем, но я уже слабо понимал, так как меня опять накрыла волна воспоминаний. В этот раз вспышками начали возвращаться воспоминания о том, как мне пришлось, рискуя жизнью спасать Марину и друзей от казни. Как очнулся после этого в японском госпитале с переломанными руками и зашитой дырой в животе. После этого благодаря способностям ускорять время быстрое выздоровление. И наконец, как мы с Мариной обучались в школе ниндзюцу, не только управлять временем, но и работать мечами, а также многим другим секретам современных и Одарённых ниндзя. Немного очухавшись от вновь вывалившегося на меня объёма памяти, я останавливаю поток информации от искина и рассказываю ему обо всём что вспомнил. Ё-сик слушает не прерывая, а по окончании выдаёт:
– Ты не из нашего мира! У тебя замечательные друзья и я хотел бы познакомиться с ними.
От неожиданности я аж завис. Но время идет и надо успеть до обхода осмотреться. Поэтому я неуклюже перешёл в ускорение. Ё-сик только успел произнести: «Уфф». А я опять начал пытаться вылезти из своего заточения. Кое-как перевалившись через левый край саркофага, выпал на четыре конечности. Отдышавшись немного, я поднялся и начал осматривать помещение.
Во всех без исключения саркофагах-полукоконах находятся молодые люди или девушки не старше тридцати. Я внимательно всматриваюсь в их лица, стараясь не обращать внимания на наготу. Один из молодых людей показался знакомым, где-то я еговидел, возможно, в прошлой жизни. Мне кажется, что он тоже из Одарённых. Эти мысли я прокручиваю на ходу, продолжая осмотр помещения.
В дальнем углу последнее место под саркофаги пустует, обнажив посадочную площадку для тяжёлого оборудования и разъёмы для его подключения. Осматривая углы и стены, я обнаружил отблеск объектива, и внезапно понял, что опять совершил глупость – шляюсь тут в голом виде перед камерами наблюдения. Почему-то искин не предупредил меня об этом. Возможно, не знает. Учитывая то, что в этом мире Одарённые не являются тайной, скорее всего и камеры наблюдения должны быть соответствующими с высочайшей частотой записи кадров. Я быстро возвращаюсь к себе на место и сообщаю Ё-сику о своём беспокойстве. Он подтверждает мои опасения и что надо быть осторожнее. Судя по тому, что тревога ещё до сих пор не сработала, нам повезло.
