Kitabı oxu: «Черный всадник»

Глава

— Командир сколько можно ждать? — Билли оторвался от бутылки и откинулся на спинку кресла. — Вторые сутки в засаде. Я скоро заржавею.

— Ты че разнылся? Бывало и дольше ждали, — Сергей Черкасов сидел в командирском кресле перед пультом управления звездолетом.

Билли хмыкнул и снова приложился к бутылке. Он всегда был спокоен перед делом — не потому, что не боялся, а потому что бояться было нечем.

— Ты лучше скажи, когда мы в последний раз нормально жрали? Я не про эту синтетику, которую Когаль называет едой. Я про настоящее мясо.

— Совсем недавно на Рокоре, — отозвался Когаль, не отрываясь от компьютера. — Ты тогда съел трёх куропаток и потом всю ночь стонал.

— Это были не куропатки. Это были маленькие птички счастья.

Черкасов слушал их перепалку и пытался улыбнуться. Он не любил эти минуты — перед делом, когда все стараются не думать о том, что будет через час.

Кармэн стояла у переборки, скрестив руки. Как обычно, она не участвовала в разговоре. Черкасов давно перестал удивляться. Он привык к её молчанию, как привыкают к гулу двигателя. Но иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы знать, о чём она думает.

— Есть! — сказал Когаль.

На радаре появилась точка и поползла к центру экрана.

Черкасов выпрямился.

— Поехали. Когаль, глуши связь. Билли вставай.

— Готов, — здоровяк поднялся, и рубка сразу стала тесной. — Давно готов.

Черкасов подошёл вплотную. Стыковка заняла меньше минуты. Он делал это десятки раз и уже не думал, как. Руки работали сами. Он знал, что у грузовика старая система стыковки, которая иногда барахлит. Знал, что люк открывается с третьего раза. Знал, что команда гражданская — сопротивления не будет.

Так и вышло. Когда люк открылся, в грузовом отсеке торговца было тихо. Черкасов первым шагнул внутрь.

Седой мужчина с нашивками капитана вышел навстречу и заговорил быстро, глотая слова:

— Пожалуйста, не надо. У нас семьи. Мы всё отдадим.

— Успокойтесь, — сказал Черкасов. — Никто вас не тронет. Нам нужен только груз.

Он говорил ровно, почти мягко. Не было смысла пугать и угрожать. Перед ним были люди, которые никогда не держали оружия. Они не знали, как вести себя, когда смерть стоит напротив.

Пошла рутинная работа. Билли следил за людьми, Кармэн проверяла помещения, Когаль сел за бортовой компьютер.

— Три контейнера с артанитом. Сейчас займусь погрузкой, — маленький гений, как всегда, легко взломал защиту.

Кармэн где-то застряла, и Черкасову пришлось пойти ее искать.

Оказалось, она задержалась в дальнем отсеке. Там на полу, прижавшись спиной к переборке, сидела девочка. Лет десяти, может, меньше. Она не плакала. Она просто смотрела на них. Сергей на мгновение замер.

— Что она здесь делает?

Седой капитан сзади заговорил торопливо:

— Это дочь механика. Он взял её в рейс, потому что жена умерла, и не с кем было оставить. Пожалуйста, не троньте её.

Черкасов не ответил. Он смотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она молчала. Потом еле слышно:

— Мира.

— Мира, — повторил он. — Красивое имя.

В следующую секунду он пожалел о сказанном, потому что девочка вдруг улыбнулась. Робко и недоверчиво.

— Командир, надо уходить, — Билли переступил с ноги на ногу.

Черкасов повернулся и пошёл к выходу. Он не оглядывался. Но спиной чувствовал, что девочка всё ещё смотрит на него.

Когда «Пегас» вошёл в гиперпространство, Билли откупорил вторую бутылку.

— Командир. Ты чего напрягся?

— С чего ты взял?

— Я же вижу. Все прошло гладко, а ты даже выпить не хочешь.

Черкасов не ответил. К его чувствам никак не подходило слово «гладко».

Когаль ушёл к себе — заниматься своими научными делами. Билли остался в рубке, но быстро заснул, уронив голову на грудь. Бутылка осталась стоять рядом, наполовину пустая.

Кармэн не ушла. Она подошла и села в соседнее кресло. Черкасов посмотрел на нее вопросительно — она почти никогда не садилась рядом.

— Ты нужен нам сильным, — сказала она негромко.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сам знаешь.

Черкасов испытующе на нее посмотрел. «Она видит и чувствует намного больше, чем надо для нашей профессии. Как бы это не стало проблемой», — он отвел от нее взгляд и бросил:

— Пора спать.

Она еще некоторое время смотрела на него, потом встала и ушла.

На следующий день они уже были на Рокоре. Но долго праздновать им не пришлось. Уже на второй день Когаль подозвал Черкасова к монитору компьютера.

— Есть один мерзкий тип. Жутко богатый. Он не из наших. Ходит слух, что детскими органами торгует.

— Как с него до сих пор не спросили?

— Так он не попадался ни разу. А как на воле спросишь? — Билли продемонстрировал эрудицию.

— А ты откуда знаешь?

— Странно, что ты о нем не слышал, — Здоровяк поводил тяжелой с похмелья головой, — он регулярно на Рокоре появляется. Все самое дорогое покупает, а на чаевых экономит.

— Когаль найди на него все, что есть, — в голосе Черкасова мелькнул азарт.

— Так это все. Он очень скрытный, — программист уныло кивнул на экран монитора.

Сергей хмыкнул.

— Не густо. Узнай хотя бы, где он тратит свои деньги.

Скорпион был одним из самых шикарных клубов Рокора. Сумма, необходимая для вечера, была сопоставима с месячным бюджетом какой-нибудь маленькой планеты. Сергей не был постоянным клиентом, поэтому при входе ему пришлось предъявить свою кредитку и доказать платежеспособность.

Войдя в зал, он без труда отыскал глазами Джони Кармаука и занял столик неподалеку. Черкасов увидел примерно то, что и ожидал. Невысокого роста толстяк сидел в окружении трех вычурных девиц и фамильярно похлопывал их по интимным местам. Кармаук говорил громким голосом самоуверенного человека, и в каждом его слове сквозило презрительное превосходство над окружающими. Поток пошлых шуток перемежался скабрезными замечаниями, и от него веяло сытостью и сладострастием.

Черкасов выдержал полчаса. За это время он успел получить общее представление о человеке, и оставаться было необязательно. Он рассчитался по счету и, почти ничего не тронув из своего заказа, удалился.

Только на улице он понял, что совершил большую ошибку. Такой его визит в Скорпион не мог остаться незамеченным. Теперь в случае неудачи какой-нибудь дотошный служака сможет раскопать этот факт и сделать соответствующие выводы. Черкасов в полной мере осознал, насколько уязвим. Вот так от какой-нибудь, казалось бы, незначительной мелочи могут зависеть их жизни. От таких невеселых мыслей резко испортилось настроение. Черкасов постарался успокоиться и сел в такси-флаер.

Гостиничный номер Кармэн был завален самой разной одеждой, и происходившее чем-то напоминало показ мод или конкурс красоты. Черкасов и Билли сидели в глубоких креслах по углам, а Кармэн то и дело удалялась в другую комнату, переодевалась и возвращалась в новом наряде на строгий суд зрителей. Судьей был один Черкасов. Билли было все равно, что девушка наденет, он наслаждался самим процессом.

Уже второй час Сергей пытался выбрать подходящую обертку для будущей приманки. Имея приблизительное представление о вкусах Кармаука, он должен был решить, в каком виде Кармэн сможет ему не просто понравиться, а задеть за живое и подвигнуть на решительные действия.

Когда Черкасов окончательно измотался, он решил попробовать образ независимой преуспевающей бизнес-леди, которая устала от одиночества, от своей работы и прилетела на Рокор в поисках приключений и острых ощущений.

Стоя перед зеркалом в выбранном наряде, Кармэн попыталась поймать взгляд Сергея.

— Черкасов, а тебе нравятся деловые женщины?

— Мне всякие нравятся, — небрежно бросил Дон Жуан, а про себя подумал: «Грубовато получилось».

Вечером того же дня Каролина Мэндом по прозвищу Кармэн вплыла в Скорпион неторопливой, расслабленной походкой. Она рассеянно оглянулась по сторонам и заняла столик рядом с Кармауком.

Несколько робких, немного растерянных взглядов в сторону Кармаука сделали свое дело. Когда его первоначальный голод был утолен и настроение приподнято небольшим количеством спиртного, на стол Каролины лег букет белых сарциний — умопомрачительно красивых цветов, растущих лишь на очень немногих планетах и расцветающих один раз в несколько лет.

Кармаук не отличался оригинальностью. Впрочем, это от него и не требовалось.

Дальнейшее и вовсе выглядело тусклым и обыденным. Толстяк без приглашения сел за ее стол и выговорил стандартный набор комплиментов. Затем он стал хвастаться своим несметным богатством и, решив, что произвел на девушку достаточно сильное впечатление, напросился проводить ее домой. Благо, Каролине было нужно именно это, а не романтические ухаживания и сантименты.

— У меня роскошный флаер последней модели. Думаю, вам будет приятно сделать круг над ночным Рокором в обществе не самого бедного мужчины, — приторный голос Кармаука оставлял внутри липкое ощущение, но Каролина сделала вид, что рада принять это предложение:

— Вы так любезны, что я не могу ответить отказом. Иногда так хочется чего-нибудь необычного, — Каролина многозначительно блеснула глазками.

Кармаук, что называется, завелся. После разряженных безликих девиц он увидел в Каролине яркую индивидуальность, и им овладело нестерпимое желание. Получив согласие, он уже предвкушал будущее удовольствие и не мог этого скрыть. Кармэн выворачивало от отвращения, но она не подала виду и позволила вывести себя из Скорпиона.

Когда они вылетели за пределы города и пролетали над пустынным океанским пляжем, Кармаук дал флаеру команду на снижение.

— Прекрасная ночь, живописное место. Почему бы нам не насладиться прелестью момента?

— Что вы имеете в виду? — напряженным голосом спросила Каролина. Надо было играть до конца, и она сделала вид, что испугалась возможного продолжения.

— Ничего такого, чего бы вы сами не желали, — с плохо скрытым раздражением ответил Кармаук и посадил флаер на розоватый песок, — романтичное место, не правда ли? Вы никогда не думали, что было бы интересно заняться любовью в таком месте и в такое время?

Джони, привыкший получать все и сразу, явно не был искушен в делах амурных.

— Что вы себе позволяете?! Немедленно отвезите меня домой!

— Ну, ты, искательница приключений, сама же меня спровоцировала, а теперь назад? Нет уж! — Кармаук распалился до предела, и его лицо покраснело от натуги. Привыкший к тому, что ему все сходит с рук, он не собирался останавливаться. Он навалился на Кармэн и попытался сорвать с нее одежду. Что произошло дальше, Джони запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Когда Черкасов с Билли прибыли на место происшествия, Кармаук плакал, забившись в угол флаера и придерживая свое мужское достоинство. С одного взгляда было понятно, что дополнительной физической обработки не требуется. Билли грубо взял его за волосы и выгреб на песок. Достаточно было небольшого театрализованного представления. Билли повел могучими плечами, выпятил нижнюю челюсть и, скривив верхнюю губу, хрипло произнес:

— Что ты сделал с моей сестрой, тварь?

Кармаук ползал на коленках и, утирая слезы, жалобно бормотал:

— Пожалуйста, не трогайте меня! Я больше никогда не буду. Я все сделаю. Я могу заплатить, — и он с надеждой посмотрел на Билли, считая его главным.

— Еще как заплатишь, — голос Билли был полон уверенности.

Поняв, что клиент готов, Черкасов присел рядом с похотливым толстяком и заговорил мягким, ровным голосом:

— Сейчас ты сядешь и напишешь все о том, как торгуешь детскими органами. Потом ты переведешь круглую сумму на указанные счета. Мы не из полиции, и если все сделаешь, как я сказал, оставим тебя в покое. Если откажешься, то можешь только догадываться, что с тобой будет.

— Нет! Я не могу этого сделать! Пожалуйста!

— Билли, отрежь ему все лишнее, — голос Сергея был благожелательным и оттого еще более страшным.

Кармаук инстинктивно отшатнулся и быстро заверещал:

— Нет, нет! Да, да! Я все сделаю!

— Дайте ему бумагу, — Черкасов презрительно отвернулся и пошел в сторону океана.

Ночи на Рокоре всегда были теплыми, и эта не стала исключением. Навстречу дул легкий, мягкий ветерок и омывал лицо. «Какое чудесное место, и какая чудная ночь… И что я здесь делаю среди этого великолепия? Как так получилось, что я вместе с отпетым бандитом и непонятной женщиной граблю еще большего (или нет) подонка, чем мы? Мог ли я еще год назад подумать, что окажусь в такой ситуации? И что почувствовала бы Джулия, узнай она, чем я сейчас занимаюсь? Может быть, было бы лучше, если бы я тогда погиб на Бертаре вместе с друзьями? Одни вопросы и ни одного ответа», — Черкасов посмотрел наверх, как будто там, в бездонной глубине рокорского неба, мог находиться ответ, — «становлюсь сентиментальным. С моим нынешним родом занятий это непозволительно. Проще сразу застрелиться».

Эти невеселые мысли были прерваны громким окликом Каролины. Оказалось, что они давно закончили и ждали его возвращения. Сергей отогнал ненужные мысли, принял строгое выражение лица и вернулся.

Кармаук сидел на песке и тупо смотрел в одну точку, раскачиваясь из стороны в сторону и тихонько подвывая. Черкасов проверил на компьютере поступление денег, затем взял исписанный их жертвой лист бумаги и начал читать.

Через несколько минут он пожалел, что вообще умеет это делать.

По угрюмому молчанию сообщников он понял, что они тоже ознакомились с содержанием. Даже толстокожий Билли стоял мрачнее тучи.

Было понятно, что компромат убойный. Кармаук в полицию не побежит.

Надо было сохранять хладнокровие. Сергей мысленно досчитал до десяти, потом резко бросил:

— Больше ты этим никогда не будешь заниматься, иначе, сам понимаешь, что тебя ждет. Выберешься отсюда сам. Твой флаер мы забираем.

Перед посадкой Кармэн не сдержалась и больно пнула Кармаука изо всех сил.

Возвращались они в полном молчании. Несмотря на удачно проведенную операцию, настроение было паршивым. Сергей не пошел с друзьями в Пиковую даму. Он вернулся на Пегас и прошел в свою каюту.

Он знал, что не заснет. Пить тоже не хотелось. Он вывел на экран старую фотографию. Трое юношей в летных комбинезонах. Андрей Колосков — будущий врач и бортинженер. Его глаза пылают жаждой новых свершений и открытий. Дима Нилин — штурман и программист. Как всегда, умудряется даже своей позой выразить снисходительность и скуку. Он сам — будущий пилот и командир экипажа. Молодой и сильный. Пламя, готовое разгореться или погаснуть.

Черкасов пытался вернуть впечатления того времени, когда относился к жизни, как к любимой игрушке. Можно было творить и не думать о последствиях. Душа не подчинялась разуму и искала утоления бушующих страстей. Но сейчас ей нужен был лишь утраченный покой.

Сергей выпил полный стакан Гронга и лег отдыхать. Но заснуть не получалось: сознанием прочно завладели сцены беспечной юности.

***

Луна мягким, приятным светом заливала улицы жилого городка летной школы. В окне одного из домиков горел свет. Трое девятнадцатилетних курсантов сидели за столом и, перебивая друг друга, весело обсуждали планы на будущее.

— Новый звездолет Н-класса можно будет на любую ровную площадку посадить. Не говоря уже о том, что они мобильнее и быстрее. — Сергей расстегнул комбинезон. — После выпуска именно нам выпадет честь первыми летать на этих кораблях.

— Когда это еще будет? — Дима Нилин лениво опрокинул свою рюмку.

— Ты сам знаешь, что один новый корабль уже скоро поступит в распоряжение СГИ. Туда нужен подготовленный экипаж. Нас же сейчас именно этому и учат! — В разговор вмешался Андрей Колосков. Он вскочил с кресла, начал ходить по комнате и даже замахал руками.

— А ты сам знаешь, что на нашем потоке почти тысяча курсантов. А в штате СГИ всего 50 человек, и возьмут туда только один экипаж — на замену погибшему, — говорил Дима неторопливым и скучным голосом.

— Погибшему, — Андрей с укором посмотрел на друга. — Ты вечно все усложняешь.

— По-твоему смерть — это усложнение?

— Но ведь это — Специальная Группа Исследований! Там неизведанные планеты и новые открытия. И наверняка именно экипаж СГИ первым полетит за пределы нашей Галактики! Только подумай, вдруг там другая цивилизация, может быть похожая на нашу, а, может быть, и нет.

— Ага, огромные склизкие пауки с шестнадцатью щупальцами: мир, дружба и смешанные браки!

— Опять ты все опошлил, — Колосков сделал вид, что обиделся.

— А ты так говоришь, будто нас уже взяли, — отозвался Дима и снисходительно усмехнулся.

— Серега — лучший ученик школы и лучший пилот. А мы его экипаж! — Глаза Андрея горели, но не из-за выпитого спиртного. Он посмотрел на Черкасова, как бы прося поддержки в споре с неумолимым оппонентом.

Но ответил снова Нилин.

— Конечно, лучший, но только не в поведении.

Дело было в том, что Сергей Черкасов постоянно находился на грани исключения из школы. В первый раз его чуть не выгнали еще на втором курсе.

Через полноводную реку Ангарган, по которой проходила восточная граница жилого городка, был перекинут длинный мост. Как-то, возвращаясь домой навеселе, Сергей поспорил с друзьями, что пройдет этот мост из конца в конец по перилам толщиной с ладошку. Ему удалось не сорваться, но это событие повергло администрацию школы в шок. Если бы Черкасов погиб, руководство могло лишиться своих должностей. Сергея вызвали на комиссию, сделали внушение и решили оставить в школе, считая, что это было в первый и в последний раз.

Но не прошло и года, как он предстал перед очередной комиссией. На этот раз его в нетрезвом состоянии привезли из Валагоса, где он развлекался в обществе девочек сомнительного поведения. Инцидент был из ряда вон.

Ко всеобщему удивлению, комиссия опять ограничилась строгим выговором и оставила Черкасова в школе, сославшись на его отличную успеваемость. По школе ходили слухи, что здесь не обошлось без постороннего вмешательства.

Незадолго до этого в школу приезжал Тимур Горчаков, руководитель Специальной Группы Исследований, про которого рассказывали самые невероятные истории.

Горчаков, слегка прихрамывая на правую ногу, уверенной походкой прошел по коридорам школы и зашел в кабинет директора. Курсанты заметно оживились. За пару лет до этого он выступал перед учениками, и сейчас будущие пилоты надеялись на повторение.

Горчаков несколько часов просидел в кабинете, просматривая личные дела учеников и делая себе какие-то пометки. После этого он долго беседовал с директором и, отказавшись от обеда, сразу улетел.

Курсанты связали этот визит с тем, что Черкасова не выгнали из школы, и решили, что Горчаков взял его на заметку. Сам Сергей никак не комментировал эти слухи, но про себя втайне надеялся, что его возьмут в СГИ.

Слушая типичный спор своих товарищей, Сергей снисходительно улыбался, с искренней симпатией глядя на друзей. Вопреки обыкновению, его не тянуло ни к продолжению банкета, ни на женскую часть жилого городка.

Ему не давал покоя последний визит Горчакова. Если бы действительно сбылась его мечта и его бы взяли в СГИ! Здесь все расписано наперед: известно, что ты окончишь школу, получишь диплом и всю жизнь будешь работать пилотом на пассажирском или грузовом лайнере. А там твое благополучие, а порой и жизнь, зависят от непредвиденных обстоятельств, и никогда не знаешь, что принесет тебе завтрашний день.

От этих размышлений его оторвал веселый голос Колоскова:

— Что, Серега, все думаешь о своей Джулии? Никак нашлась птичка, которая тебе не по зубам? — Колосков перевел разговор на тему, обычную для подвыпивших молодых людей.

Джулия Брэдхем училась в той же школе, на параллельном потоке. Она была прямым потомком великого Роберта Брэдхема — командира корабля «Колумб-4», который первым долетел до другой звездной системы и вернулся домой. Когда Дик Брэдхем узнал, что у него будет дочь, он не поверил своим ушам. После этого он упорно продолжал попытки произвести на свет наследника мужского пола, но безуспешно. Тогда он смирился с судьбой и перестал злиться на шутки друзей и коллег.

Но когда девочке исполнилось четырнадцать лет, она твердо заявила, что намерена поступать в летную школу. Отец сильно удивился, но противиться не стал, лишь негромко высказал свое мнение о женщинах-пилотах.

И Джулия Брэдхем доказала, что не зря носит легендарную фамилию. После первого курса она сдала экзамены блестяще и стала обучаться по специальности «командир экипажа». В истории были случаи, когда женщины управляли звездолетами, но их были единицы, и это было лишь исключением, подтверждавшим правило. Джулия Брэдхем явно собиралась стать одной из них и продолжить славную династию непревзойденных пилотов.

Кроме умственных способностей и твердого характера, она обладала умопомрачительной красотой и была, что называется, королевой школы.

Как считало общество, наилучшие шансы были у Эмиля Боровски. Он был сыном главы министерства космических сообщений, и после окончания школы для него была готова солидная должность в этом ведомстве. Эмиль возглавлял неофициальную элиту школы и на других посматривал свысока. Был хорош собой, занимался спортом и считал, что любая девушка сочтет за честь выйти за него замуж.

Джулия не отвергала его ухаживаний, но и никак не отвечала на них. Иногда он провожал ее после занятий, иногда они вместе ходили в библиотеку, но дальше этого дело не заходило.

Черкасов легко знакомился с девушками и также легко с ними расставался. С Джулией он знакомиться не собирался. Сергей не терпел отказов, а такая девушка могла и послать куда подальше, учитывая его репутацию. Все произошло случайно.

Неделей раньше был вечер, посвященный Дню космонавтики, на котором Джулия была ведущей концертной программы. Во время репетиции она, стоя на сцене, уронила папку со своим текстом. Несколько курсантов наперегонки бросились, чтобы услужить даме. Черкасов же стоял ближе всех, но даже не шелохнулся. Такое равнодушие явно задело привыкшую к повышенному вниманию королеву. В презрительном тоне она бросила в сторону Сергея:

— Молодой человек, вы настолько невоспитаны, что не можете помочь даме?

Черкасов, стоя к ней вполоборота, чуть повернул голову в ее сторону и спокойно ответил:

— Помочь бы рад, прислуживаться тошно. Насколько я могу видеть, здесь и без меня хватает желающих. В любом случае вы не останетесь без помощников, затеряться среди которых — все равно что признать собственную ординарность.

— А вы считаете себя неординарным? — продолжала девушка все в том же тоне.

— Не мне судить, но я хотя бы к этому стремлюсь.

— Тогда хотя бы научились бы себя вести, — королева резко отвернулась и удалилась гордой величавой походкой.

На протяжении вечера Черкасов несколько раз ловил на себе ее строгий и в то же время чуть удивленный взгляд. Джулия расспросила своих подруг об этом «неотесанном мужлане», чем дала повод для закулисных обсуждений.

Первой по расписанию стояла лекция по предмету «Безопасность космического корабля». Сегодняшней темой было «Отражение нападения». Преподаватель читал лекцию больше для проформы, видимо сам в такие нападения не особо верил.

— Какое вооружение установлено на грузовых кораблях для защиты, — Черкасов невежливо перебил лектора.

— Вооружение стандартное, — преподаватель поднял голову и посмотрел на Сергея. —Если вам интересны подробности — вы можете найти их в справочниках.

— Уже нашел. Никакого серьезного оружия нет. То, что есть, давно не пригодно для использования. Это при том, что нападения все-таки случаются.

— Молодой человек, если вы так хорошо знаете предмет, может, займете мое место?

— Можно было бы, но мне надо в туалет, — Черкасов поднялся и под осуждающие взгляды вышел из аудитории.

Он вышел на улицу и решил погулять в скверике, разбитом недалеко от входа. Не успел он дойти до фонтана в центре сквера, как его догнала Лилия Копчук, белокурая, немного полненькая, всегда жизнерадостная девушка.

— Сережа, ты почему ушел с лекции?

— Лень — причина большинства моих поступков.

— Неправда. Я слышала твои вопросы. Ты, наверное, опять давно изучил предмет, и тебе просто неинтересно.

— Бывает. А ты почему не на лекции?

Лилия заметно покраснела и, заметив это, еще больше засмущалась.

— На открытый воздух захотелось. Давай вместе походим?

— Конечно, всегда рад составить компанию такой прекрасной девушке.

Лилия открыто, по-детски улыбнулась и пошла рядом.

— Сережа, а что ты собираешься делать в выходные?

— Не знаю. Пока не думал.

— А почему у тебя нет постоянной девушки? Всем парням нужна невеста.

— Я не собираюсь заводить семью.

— Да? А я, наоборот, вышла бы замуж, родила детей и ждала своего мужа из дальних экспедиций.

Лилия тайком взглянула на Сергея. Он заметил это, но не подал виду. Черкасов представил, как возвращается домой, его ждут любящая жена, веселые дети и готовый семейный ужин.

Ему нравилась Лилия, но он относился к ней по-братски.

— Такая жизнь не для меня.

— Все думаешь об этой «Снежной королеве»? Вся школа об этом говорит. А она и любить-то не умеет.

Лилия резко замолчала, осознав, что сказала что-то лишнее. Черкасов снова сделал вид, что ничего не заметил, и беспечно произнес:

— Пойду в спорткомплекс — узнаю, когда следующая тренировка, — сказал он, а про себя подумал: «Бедная девушка! Думает, что я способен быть нормальным мужем».

Он прокрутил в голове весь разговор и вспомнил, что она упомянула Джулию Брэдхем. «И что они мне все о ней говорят? Как будто она меня волнует. Впрочем, что ж, раз говорят — надо соответствовать».

Не дойдя до спорткомплекса, он сел на скамейку и ознакомился со свежим выпуском новостей.

Три месяца назад была потеряна связь со звездной системой Годбад. Ни один из звездолетов за это время оттуда не вернулся, и все сигналы оставались без ответа. Такое случалось нечасто и вызывало беспокойство.

Выдвигались самые разные версии — вплоть до вторжения из другой Галактики. Чтобы разобраться с ситуацией, было решено направить туда спасательный корабль «Одиссей».

Правительственный чиновник, у которого взяли интервью по этому поводу, заверил, что все под контролем, и никаких оснований для паники нет. Родственников людей, находящихся в этой системе, он просил не волноваться и обещал, что скоро ситуация прояснится. Черкасов пролистал остальные страницы, не нашел ничего интересного и отправился на следующую лекцию.

Вечером того же дня Сергей пришел в спорткомплекс и нашел площадку, где Джулия играла в сутекс. В спортивном наряде она выглядела не менее блистательно. Ослепительно белая форма приятно оттенялась светло-коричневым загаром. Рыжие длинные волосы развевались при каждом ее грациозном движении. В ее игре была та непередаваемая сексуальность, которая дается женщине от природы и которую не в силах скрыть никакие социальные рамки.

Черкасов подавил в себе малодушное желание отступить и уставился на нее прямым дерзким взором. На лице его играла легкая ироничная усмешка.

Джулия сразу почувствовала этот взгляд. Она топнула ножкой и резко обратилась к Черкасову:

— Вам что, нечем больше заняться? Вы так и будете здесь сидеть и пялиться?

— Разве мое присутствие может помешать такой уверенной в себе девушке? — с наигранным удивлением поинтересовался Черкасов.

Джулия разозлилась еще больше и повысила голос:

— Вы отвратительный человек!

— А вы еще прекрасней, когда гневаетесь.

— Немедленно уходите отсюда!

— Я бы предпочел продлить удовольствие от созерцания вашей неземной красоты.

Джулия поняла, что выглядит нелепо, справилась с собой и попыталась сосредоточиться на игре. Черкасов же выбрал момент и тихо удалился. Заметив это, Николь, подруга Джулии и ее партнерша по игре в сутекс, утвердительно произнесла:

— А он тебе нравится.

— Не говори глупостей.

— Я бы на твоем месте не колебалась. В нем есть то, чего никогда не будет у мистера «правильность» Эмиля Боровски. Пусть у Черкасова не идеальная репутация, но с ним никогда не будет скучно.

— Давай не будем о нем. Невоспитанный, неотесанный мужлан.

Сергей шел домой и пытался разобраться со своими мыслями. Он никогда не ставил цели познакомиться с девушкой. Обычно это получалось само собой, легко и непринужденно. Сейчас он понимал, что Джулия не та девушка, с которой можно познакомиться на улице или в баре. С другой стороны, он считал, что все женщины в каком-то смысле одинаковы, и нужно только найти правильный подход.

Если бы речь шла о подруге Джулии Николь, все было бы намного проще. Через нее Сергей и решил действовать.

На следующий день он связался с Николь по телефону и пригласил в кафе, сразу честно предупредив, что не будет ничего личного, а только деловой разговор.

Николь пришла с маленьким опозданием. Когда она шла к столику, на нее оглядывались все мужчины, и направление их мыслей не вызывало сомнений. Он не смог удержаться от комплимента:

— Ты так прекрасна, что я чуть не забыл о цели нашей встречи.

— Ладно, ладно, а то я еще подумаю, что ты за мной ухаживаешь. Хотя не скрою, было бы приятно.

— Конечно, ты мне нравишься.

— Давай не будем. Говори, зачем звал. Хотя я и сама догадываюсь.

— Догадливые и красивые девушки — большая редкость, — Черкасов не мог остановиться.

— Опять начинаешь? Смотри, я призову тебя к ответу. И так посетители на нас оглядываются.

Сергей оглядел зал. Спиртное в студенческом кафе не продавалось, и обстановка была пуританской. Черкасов вспомнил Валагос и невольно улыбнулся, отметив столь резкий контраст.

— Чему улыбаешься, ковбой? Не надо мной смеешься?

— Нет, конечно. Просто сравнил это место с Валагосом.

— Ни разу там не была. Говорят, там играют на деньги, и можно купить женщину на ночь?

— Многое преувеличивают. Там и без этого можно весело провести время.

— Ладно, переходи к делу. Иначе я начну думать, что ты меня на свидание пригласил.

— Хочу, чтобы ты кое-что передала Джулии.

— Я так и думала, а все равно не очень приятно это слышать. В любом случае можешь на меня рассчитывать. Она моя подруга, и я желаю ей только хорошего.

— Скажи, что завтра в восемь вечера я буду ждать ее на поляне около пруда.

— Все сделаю. Конечно, я не сомневаюсь в твоем успехе, но в случае неудачи готова тебя утешить, — Николь завораживающе улыбнулась, поднялась и ушла, не попрощавшись.

Николь жила в домике вместе с Джулией и, придя домой, поняла, что подруга ее ждала.

— Как сходила? — голос Джулии был подчеркнуто равнодушным.

— Нормально, — Николь решила немного растянуть удовольствие.

— Что так быстро? Он не в твоем вкусе? Ты же говорила, что на моем месте ты бы не колебалась. — Джулия старалась не смотреть на подругу.

— А тебя не удивляет, что он пригласил меня, а не тебя?

— Да не очень-то, — Джулия выдержала паузу и бесцветным голосом продолжила: — И почему же?

— Потому что он через меня назначил тебе свидание. Завтра в восемь около пруда. Ты пойдешь? Я бы не раздумывала.

Джулия не ответила и быстро перевела разговор на другую тему.

Вечером следующего дня Черкасов взял две бутылки Гронга и отправился в школьный ангар. Завангаром работал дядя Коля, бывший пилот сверхдальних рейсов, списанный на пенсию за злоупотребление спиртными напитками.

Работа сейчас у него была не пыльная и не требующая большой ответственности. Все делала автоматика, и ему оставалось только следить за показаниями приборов и контролировать использование техники в учебных целях.

В ангаре содержались летательные и наземные аппараты всех видов — от газонокосилки до флаеров любого класса. Особой гордостью дяди Коли был новый скоростной флаер «Святозар», способный в течение часа доставить в любую точку планеты.

Черкасов иногда навещал дядю Колю и втайне от его жены приносил с собой бутылочку-другую Гронга. Он любил слушать рассказы пенсионера о его молодых годах и фантастических приключениях. Сергей понимал, что большая часть того, что он слышал, была вымыслом, но дядя Коля был умелым рассказчиком. Сергей погружался во времена космических полетов, когда еще не было точных навигационных карт и все расчеты проводились с большой погрешностью.

Дядя Коля по-своему любил Черкасова. Этот полный юношеского энтузиазма молодой человек напоминал ему о давно ушедших годах, когда он сам, горячий и нетерпеливый, рвался к далеким звездам, тяжело переживал неудачи и беззаветно радовался победам. Сергей же любил слушать его не всегда правдивые рассказы.

— Привет, молодежь, — дядя Коля заметно оживился, узнав Сергея и угадав в его пакете знакомые очертания.

— Здравствуй, дядя Коля. Ну, как поживаешь?

— Не поживаю, а доживаю.

— Не скромничай. Мы еще с тобой не одну бутылку Гронга выпьем, — улыбнулся Черкасов и со значением глянул на свой пакет.

— Заходи, присаживайся, — дядя Коля заказал закуску у повара-автомата и сел за стол. — Что нового расскажешь?

— Да мне пока нечего рассказывать. Все, надеюсь, еще впереди. А вот ты в прошлый раз обещал про космического призрака рассказать.

— Было такое дело. Наливай, — дядя Коля достал амолловый мундштук, азартно затянулся и начал свой рассказ:

— Как-то шли мы на Гилтонею. Обычный рейс. Везли геологическую экспедицию. Разогнались до сверхсветовой нормально, вошли в гиперпространство тоже без проблем. Вдруг система охлаждения начала отказывать. Когда корабль стал раскаляться и возникла угроза зажариться заживо, мы решили выходить из гиперпространства. Без подготовки, с огромными перегрузками мы вынырнули неизвестно где. Весь экипаж, одетый в скафандры, чтобы не умереть от жары, лежал без сознания. Когда мы пришли в себя, температура начала понемногу спадать, но от перегрева навигационные приборы вышли из строя. Оценив обстановку, я пришел к выводу, что надежды на спасение почти нет.

Через два месяца запасы подошли к концу и сил почти не оставалось. Мы лежали в своих каютах и уже ни на что не надеялись.

Как-то мне показалось, что я вижу свечение в коридоре. Когда я выполз, увидел, что по направлению к командирской рубке движется человек, то ли одетый в белый плащ, то ли закутанный в простыню. Ногами он не касался пола, а над его головой светился золотой обруч. Когда он исчез, я связался с остальными членами экипажа и спросил, не заметил ли кто чего-нибудь необычного. Штурман ответил, что в их положении трудно называть вещи обычными, но ему случайно удалось определить их местонахождение, и он уже прокладывает курс домой.

Дядя Коля опрокинул очередную рюмку и взглянул на Сергея. Черкасов не особо поверил в призрака, тем более что тот ему кого-то напоминал. Остальное же вполне могло быть чистой правдой.

Как бы то ни было, первая бутылка Гронга уже почти закончилась, и он посмотрел на часы. Было без пятнадцати восемь. Джулия, конечно, вовремя не придет, но он, как мужчина, должен быть пунктуален.

— Дядя Коля, мне надо идти на свидание.

— Иди, конечно. Дело молодое.

— Мне нужен Святозар, — без всякой подготовки выпалил Сергей и прямо посмотрел в лицо бывшему пилоту.

— Шутишь?! — Дядя Коля на секунду замер, потом стал быстро хлопать глазами. — Меня же выгонят с работы, а тебя со школы! А вдруг что-нибудь случится? Я же тебя знаю, сам таким был.

— Не случится. Ты знаешь, как я умею управлять такими аппаратами. Так дашь?

— Даже не думай! — Старик выпрямился и напрягся всем телом.

Черкасов слегка улыбнулся и поймал взгляд бывшего пилота.

— Дядя Коля, ты когда-нибудь совершал безрассудные поступки? — Сергей ударил в самое уязвимое место. — И потом, что-то реально случится, если ты мне его не дашь. Придется пойти и броситься с моста в реку Ангарган из-за несчастной любви, — Черкасов лукаво посмотрел в немного хмельные и все еще горящие тайным лихим огоньком глаза бывшего покорителя пространств.

Романтики бывшими не бывают. Дядя Коля вспомнил лихую молодость и сдался.

Через пару минут Черкасов сел в «Святозар» и поднял флаер в воздух. Машина двигалась легко и свободно, даря ощущение полета и блаженства.

Сергей посадил его на поляну около пруда, куда должна была прийти Джулия. Как и положено, девушка пришла с небольшим опозданием. Ни тени робости, ни тени смущения. Как будто ей каждый день приходилось ходить на свидания с малознакомыми молодыми людьми. Одно слово — принцесса.

— Ну, здравствуй. Зачем звал? — спросила она приятным, мелодичным голосом.

— Мне пришла в голову одна невинная мысль — прокатить тебя на «Святозаре», — Черкасов говорил, мило улыбаясь, будто предлагал прогуляться по парку.

Девушка заметила стоявший неподалеку флаер, и в ее глазах мелькнули любопытство и восторг.

— Ты с ума сошел!

— Да, и уже давно. Как только имел несчастие родиться.

— Ты что, его угнал?!

— Почему угнал? Просто одолжил на время.

— А если нас заметят?

— Не заметят. Перед тобой лучший пилот нашей школы. Покатаемся и вернем флаер на место. Если что, я скажу, что посадил тебя силой, и твоей вины в этом нет.

— А ты смог бы?

— А как ты думаешь?

— Не знаю, от тебя всего можно ожидать.

— Можно. Ну что, полетели?

— Полетели. Только ненадолго. Не знаю, почему я вообще соглашаюсь.

— Я тебя загипнотизировал.

Черкасов снова поднял флаер в воздух и полетел над Землей на небольшой высоте. Корпус аппарата был стеклянным, и они могли видеть, как под ноги со все увеличивающейся скоростью уносились пруд, поля, деревья и изредка попадавшиеся строения. Ощущение свободы будоражило кровь и поднимало настроение. Черкасов описал небольшую дугу и взял курс на Валагос.

— У меня есть еще одна невинная мысль.

— Что ты еще задумал?

— Летим в Валагос. На всю ночь. Навстречу приключениям и развлечениям.

На этот раз Джулия не смогла сдержать своих эмоций.

— Ты что себе позволяешь?! — ее глаза засверкали яростным, испепеляющим огнем.

— Я уже говорил, что в гневе ты еще более прекрасна. Если такое вообще возможно.

— Немедленно поворачивай назад, или у тебя будут большие проблемы.

— Люблю проблемы. Они разнообразят жизнь.

Джулия поняла, что пока ничего сделать не сможет, и замолчала. Черкасов принялся весело насвистывать легкую мелодию и продолжал уверенно вести флаер.

— Такая необыкновенная девушка вдохновляет на экстраординарные поступки.

— Ты совсем потерял представление о том, что можно и что нельзя.

— Не совсем так. Просто для себя я сам определяю границы дозволенного.

— И к чему это приведет?

— Лет тысячу назад это, наверное, привело бы меня на эшафот.

— Туда тебе и дорога! И ты, кажется, хочешь и меня туда с собой затащить?

— Не беспокойся. К утру вернем флаер, и все будет в порядке.

Валагос находился на другом континенте, и сейчас под ними разливалась голубая безграничная гладь океана.

— И что мы там будем делать? — спросила Джулия с показным равнодушием.

«Наконец-то», — облегченно подумал Черкасов. Он боялся, что девушка закатит истерику. Придется повернуть назад, и она сдаст его и дядю Колю со всеми потрохами.

— Не сомневайся, там есть чем заняться.

Минут через сорок «Святозар» заходил на посадку на стоянку около одного из многочисленных клубов. После строгой обстановки летной школы Валагос поражал воображение. Море разноцветных огней расстилалось от горизонта до горизонта, украшая строения самой причудливой формы.

— Ладно, раз мы уже прилетели, покажи мне, чем так привлекателен этот город, — но смотри, Черкасов, если мне здесь не понравится, ты об этом сильно пожалеешь.

Сергей удовлетворенно хмыкнул и посадил флаер.

На входе в клуб под названием «Синяя птица» их встретил робот-швейцар и приветствовал Черкасова по имени.

— А ты здесь — известная личность, — сказала Джулия, мельком взглянув на своего кавалера.

— Робот запоминает всех, когда-либо посещавших заведение, — невозмутимо ответил Сергей, а про себя вспомнил драку, случившуюся два месяца назад.

Они прошли в зал и заняли столик у окна.

— Сначала поужинаем, немного выпьем, потом пойдем играть и танцевать. Валагос позволял вволю разыграться всем человеческим слабостям.

Когда принесли заказ, Сергей поднял бокал и произнес:

— За самую обворожительную девушку на свете. За сияние ваших волос и свет ваших прекрасных глаз.

— Спасибо. Красиво. Ты не попробовал стихи писать?

— Пробовал. Не получается.

Джулия задумчиво посмотрела на Сергея и вдруг изменила тему:

— Скажи, Черкасов, почему ты ничего не боишься?

— С чего ты взяла? Я много чего боюсь. Например, того, что произведу на тебя плохое впечатление.

— По-моему, ты только это и делаешь. Наверное, поэтому и пользуешься такой популярностью у слабого пола. У тебя случаются неудачи на этом поприще?

— Я знал красавиц недоступных, холодных, чистых, как зима…

— А говоришь, не получилось сочинять.

— Это не мои стихи. Классика времен, давно ушедших. Если бы я так мог, я умер бы сейчас от счастья сподобленный такой судьбе.

— Ты никогда не думал, что родился не в том веке?

— Каждый век хорош по-своему. Мы не выбираем, поэтому надо жить, а не жалеть.

— И как ты собираешься прожить свою жизнь в наше время? Насколько я знаю, у тебя последнее предупреждение. За малейшее нарушение тебя выгонят из школы. А судя по тому, как мы сюда попали, ты не собираешься менять свои привычки.

— Проживу как-нибудь.

Выпитое давало о себе знать. На щеках у Джулии выступил легкий румянец, она заметно оживилась и стала оглядываться по сторонам.

— А тут интересно. Смотри, какой колоритный тип.

За столиком в центре зала в окружении трех веселых девушек сидел верзила под два метра ростом с лицом, напоминающим экскаватор.

— Это Микки Кафади. Иногда его еще называют мрачным Микки. Полицию давно интересует источник его доходов, и она уделяет ему пристальное внимание. Тем не менее, он появляется здесь каждые выходные и тратит неприличную сумму денег.

— Ужасно! Откуда ты все это знаешь?

— Уже и сам не помню.

— Жуткий тип. Давай лучше выпьем.

Черкасов наполнил бокалы и предложил тост за Роберта Брэдхема — великого пилота, навсегда вписавшего свое имя в историю человечества.

— Я так боюсь быть недостойной своего легендарного предка. Ты знаешь, что я первая девочка, родившаяся в нашей династии?

— Знаю. Мне известно о вашей фамилии намного больше, чем ты думаешь. Еще маленьким мальчиком я изучил биографию твоего прадеда. Он был и остается моим кумиром. Капитан «Колумба 4». Первые три «Колумба» не вернулись. От одного только через много лет обломки нашли. Хотя кому я рассказываю. Ты это не хуже меня знаешь.

— Уж не поэтому ли ты решил со мной познакомиться?

— Нет. Если честно, то раньше я разделял мнение твоего отца о женщинах-пилотах.

— Спасибо за откровенность, — Джулия сделала вид, что обиделась.

— Прости меня. Чем я могу искупить свою вину? — шутливо спросил Сергей.

— Не знаю, это слишком большая провинность, — в тон ему ответила девушка.

— Скоро у нас пробные полеты на новом звездолете класса Н. Хочешь, я в твою честь посажу его вручную.

— Ага. И за это тебя точно выгонят.

— Все может быть.

— Давай не будем о грустном. Что там у нас дальше по программе? — алкогольные пары и новизна ощущений кружили голову, и Джулия полностью расслабилась.

— Пойдем играть.

В игровом зале было много народу. Дамы в ослепительных платьях, кавалеры в элегантных костюмах, приятный запах и блеск сверкающих огней. Неповторимая атмосфера, в которой люди проигрывали месячную зарплату, многолетние сбережения, а иногда и целые состояния.

— Будем играть только один раз. Повезет, так повезет. Нет, так нет. Иначе можно заболеть, а это неизлечимо и на всю жизнь.

— Мне казалось, что ты — азартный человек.

— Не в этом случае. Один раз сыграем в рулетку и все.

Черкасов приобрел фишку и дал Джулии.

— Поставь на «цвет». Это 50 на 50. Говорят, новичкам везет.

— А на какой?

— Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви.

— Фи! Любви захотелось? — Джулия кокетливо дернула плечиками и поставила на «черное».

Сергей про себя загадал: если выпадет «черное» — не быть им вместе. Везет либо в игре, либо в любви. Крупье закрутил колесо, и шарик полетел по ячейкам. Джулия следила за ним внимательным взглядом. Черкасов тоже вглядывался, как будто от этого и впрямь зависели их отношения. Наконец, теряя инерцию, колесо остановилось, и шарик, лениво перекатившись в последний раз, остановился. Выпало «черное». Джулия весело улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Мы выиграли!

Черкасов промолчал, обнял девушку и повел из зала.

— Ты что такой недовольный? Мы же выиграли!

— Это еще неизвестно, выиграли или проиграли.

— Как это? Тебя не поймешь: то ты радуешься опасностям, то сердишься из-за выигрыша. Черкасов, что там у тебя внутри?

— Ничего хорошего. Пойдем лучше танцевать.

В танцхолле играла приятная музыка. Приглушенный свет падал на двигающиеся фигуры людей. Сергей вывел девушку на середину и повел в танце. Выпавшее «черное» неожиданно его расстроило.

«Что за суеверия?» — подумал Черкасов, привлек девушку к себе и медленно прошептал:

— Джулия, у тебя бесподобно красивые глаза.

Ответ прозвучал нарочито строго:

— Вы мне льстите, молодой человек. Я начинаю подозревать порочные намерения.

«Ого. Кажется, победа оказалась более полной, чем я мог ожидать», — Черкасов даже немного смутился. Он подумал о том, стоит ли ловить момент и развивать успех. От таких мыслей разыгралось воображение, но он сумел вовремя подавить в себе поднимающееся желание.

Тепло ее тела и запах волос кружили голову. Ничего подобного он раньше не испытывал. Ему хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась и танец длился вечно.

Когда музыка стихла, Черкасов тряхнул головой, словно пытаясь освободиться от новой зависимости.

— Пойдем в бар. Надо немного отвлечься, иначе не знаю, что будет дальше.

— Не думала, что ты боишься неизвестности.

— Еще как боюсь. Со мной такое в первый раз.

— Со мной тоже. И ничего страшного я в этом не вижу.

— Остается только позавидовать бесстрашной правнучке великого Роберта Брэдхема.

— Конечно, других достоинств у меня нет.

— Других в избытке. Настолько, что я потерял голову.

— По тебе не скажешь. Ты или молчишь, или шутишь.

— Это у меня неадекватная реакция на происходящее.

— Ну вот опять несерьезно.

В баре народу было немного. Черкасов взял бутылку Гронга, две рюмки и немного закуски. Наполнив по первой, он выпил, молча и не чокаясь. Затем сразу снова наполнил свою рюмку и выпил.

— Ты что, один собрался пить? — Джулия решительно опрокинула свою стопку и, последовав его примеру, снова ее наполнила и выпила. С непривычки она закашлялась и прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Черкасов не удивился или сделал вид:

— Напьемся сегодня.

— Тебе еще флаер вести.

— Как-нибудь справлюсь. Не в первый раз.

В бар вошли две вызывающе одетые девушки. Одна из них узнала Сергея и легкой походкой направилась в их сторону.

— Здравствуй, Сережа, — девушка непринужденно чмокнула его в щеку, — я смотрю, ты сегодня не один, — и она оценивающе оглядела Джулию.

Черкасов сохранил невозмутимый вид. Небрежным тоном он произнес:

— Привет, Анжела. Познакомься, это Джулия. Джулия, это Анжела.

Девушки сумели, не замечая друг друга оценивающе переглянуться.

— Очень приятно, — произнесла Джулия снисходительно.

Анжела кончиками пальцев провела Сергею по плечу и переливающейся интонацией произнесла:

— Приятной ночи. Я пойду. Сережа, если тебе станет скучно, ты знаешь, где меня найти.

— Это кто? — в голосе Джулии была смесь показного равнодушия и угрозы.

— Так, одна знакомая.

— У тебя с ней что-нибудь было? — Джулия старалась не смотреть на Сергея.

— Смотря что ты имеешь в виду. Серьезных отношений не было. Иначе, сама понимаешь, недавняя сцена была бы куда более эмоциональной.

— А несерьезные были…

— Это вопрос или утверждение?

— Ладно, извини. В конце концов, какое я имею право?

— Ради тебя я мог бы забыть всех девушек на свете.

— Так в чем же дело?

— Давай не будем загадывать.

— Не будем. Что-то я, кажется, опьянела. Не пора ли нам домой?

— Пора, — Черкасов опрокинул еще рюмку, хлопнул ею об стол и поднялся.

Почти всю обратную дорогу домой они молчали, думая об одном и том же.

К счастью, отсутствие «Святозара» прошло незамеченным. Черкасов благополучно загнал флаер в ангар, поблагодарил дядю Колю и пошел провожать девушку. Очарование ночи таяло, в студенческом городке наступало утро.

— Сережа, скажи мне, если у тебя не было определенных намерений, зачем ты меня пригласил?

— Я редко задумываюсь о последствиях, когда поступаю по велению души. Кажется, на этот раз я серьезно влип.

— В любом случае мне было хорошо с тобой. Ничего подобного со мной не случалось.

Около домика Джулии они остановились. Черкасов привлек девушку к себе. Неземной поцелуй затуманил головы и унес в другой мир, без условностей и сомнений.

Когда Джулия открыла дверь, Николь проснулась. Потянувшись, она с любопытством посмотрела на вернувшуюся соседку и нетерпеливо спросила:

— Ну, как? Рассказывай!

— Ой, подруга, не знаю. Все так сложно. Давай завтра.

— Возвращаешься утром и ни слова. По-твоему, это нормально? — глаза Николь горели нетерпеливым любопытством.

— Потом, потом.

— Не будь такой жестокой. Какой он?

— Странный.

— И все? — Николь обиженно отвернулась.

Черкасову никто вопросов не задавал. Друзья давно привыкли к его ночным отлучкам.

На следующий день по школе распространились слухи о романе между Сергеем и Джулией. На перемене Андрей Колосков и Дима Нилин предупредили Черкасова, что Эмиль Боровски пообещал с ним разобраться. Он второй год добивался расположения королевы и искренне полагал, что в этом преуспевает.

Сергею, казалось, было все равно:

— Молодец! Может, еще на дуэль меня вызовет?

— Он — председатель молодежного комитета, его отец — большая шишка в Министерстве транспорта. С ним нельзя не считаться, — хотел предупредить друга Колосков.

— Дрожу от страха!

После занятий Сергей нашел кабинет, где был Боровски, и дождался, когда он выйдет. К счастью, в коридоре больше никого не было. Широко улыбаясь, Черкасов подошел к нему и весело спросил:

— Вы меня искали, господин Председатель?

— А, это ты. Послушай, щенок, или ты отстанешь от моей девушки, или мне придется набить тебе морду. — Боровски был выше Сергея и шире в плечах.

Черкасов резко выкинул вперед правую руку и схватил Эмиля за нос костяшками указательного и среднего пальцев. Затем медленно повернул кисть по часовой стрелке, и за ней повернулась голова Боровски. Тот испуганно пискнул и заверещал:

— Немедленно отпусти, ты оторвешь мне нос!

Черкасов потянул руку вниз, и Эмилю пришлось сесть на корточки. Четко выговаривая каждое слово, тихим, спокойным голосом Черкасов произнес:

— Во-первых, она не твоя девушка. Во-вторых, никогда больше меня так не называй. А в-третьих, лицо ты мне набить можешь, только духу-то хватит?

— Понял, понял. Все понял, отпусти.

Черкасов разжал фаланги, тряхнул кистью, вынул платок, медленно вытер пальцы и удалился. Он прекрасно понимал, что Боровски ему не простит ни нос, ни Джулию.

Школьные будни пошли своим чередом, но вскоре размеренный ход школьной жизни был нарушен. Через несколько дней после описанного свидания на космодром приземлился новый звездолет класса Н. Это был один из немногих построенных кораблей этого поколения. За его посадкой наблюдали почти все ученики школы. Привел звездолет известный летчик-испытатель Алексей Назаров.

Со следующего дня были назначены пробные полеты для старшекурсников. Надо было взлететь, облететь Землю и посадить корабль. Никаких осложнений не предвиделось. Все управление кораблем осуществлялось в автоматическом режиме. Первым подняться в небо должен был экипаж Сергея Черкасова.

Перед полетом они тщательно отгладили форму и до блеска начистили обувь. Оглядев присутствовавших, Черкасов заметил группу девушек, среди которых узнал Джулию. За прошедшие дни они ни разу не виделись, и сейчас он лишь махнул рукой в ее сторону.

Андрей Колосков находился в приятном возбуждении.

— Новейший звездолет! Дима, ты что такой нерадостный? Сегодня-то мог бы изменить своему обычному настроению.

— Подумаешь. Пройдет немного времени, и он устареет, и новые пилоты поведут новые корабли.

Черкасов не слушал очередную перепалку друзей. За завтраком он подсыпал ребятам снотворное. Теперь они не могли ему помешать.

Наконец, они заняли свои места и получили разрешение на старт. Корабль слегка вздрогнул и мягко пошел вверх, преодолевая земное тяготение.

К тому времени, как они вышли на орбиту, Колосков с Нилиным безуспешно боролись со сном. «Простите меня и спите спокойно. Я справлюсь», — думал Черкасов. Облетев Землю, он направил звездолет на посадку. Нилин с Колосковым уже крепко спали. Сергеем овладело лихорадочное волнение: «Ты справишься. Ты знаешь об этом корабле все, с тех пор как он только был спроектирован. Пришло время проверить свои знания на практике».

Черкасов отключил автоматику и перевел корабль на ручное управление. Ход корабля сразу потерял плавность. Звездолет ощутимо тряхнуло, и корпус начал заметно вибрировать. Сергей поборол минутную слабость и целиком сосредоточился на управлении. Он знал, что за посадкой будет наблюдать Джулия Брэдхем.

В это время в центре управления полетами возникла паника. Заметив, что автоматика отключена, диспетчер попытался связаться с кораблем, но безуспешно. Приборы показывали, что все системы корабля работают исправно, и главный диспетчер не понимал, почему экипаж не выходит на связь. Он обратился к начальнику космодрома. Тот немедленно связался с директором школы. Зная Черкасова, тот мгновенно разобрался в ситуации и объявил чрезвычайное положение. К космодрому прибыли пожарная команда и бригада скорой помощи. Всех зрителей удалили на большое расстояние. Для посадки освободили максимально возможную площадь. Вскоре звездолет появился в пределах видимости, неуверенно покачиваясь и подергиваясь.

В этот момент Джулия Брэдхем вспомнила, как Черкасов в шутку сказал, что во искупление своей вины в ее честь вручную посадит корабль класса Н. Слова, которым она тогда не придала никакого значения, сейчас приобрели пугающий смысл.

Звездолет медленно и неотвратимо приближался к Земле. Справится ли молодой пилот с управлением или чистое, ухоженное поле космодрома будет усыпано обломками разбитого корабля и прерванных жизней?

Черкасов отключился от всех других мыслей. Весь мир сузился до пределов командирской рубки, и Сергей уверенными движениями направил звездолет на то место, с которого взлетел.

Джулия следила за посадкой из-за пределов космодрома. Когда до Земли оставалось не более ста метров, она села на траву и прикрыла лицо ладонями.

— Николь, что там? — тревожно спросила она у подруги, когда вокруг повисла гробовая тишина.

— Точно в яблочко!

В следующее мгновение космодром ожил, и кругом послышались возбужденные голоса.

Ни у кого не было сомнений, что Черкасова на этот раз точно выгонят из школы. Не поможет ни Горчаков, ни сам Господь Бог.

Заседание комиссии было назначено на следующую неделю. На оставшееся время Черкасов был отстранен от занятий. Вечером он дома лежал на кровати, тупо глядя в потолок. Когда раздался звонок в дверь, Андрей Колосков пошел открывать и тут же вернулся. Он был сердит на Черкасова.

— Это к тебе, — сухо сказал он и завалился на свою кровать.

Сергей подошел к двери и увидел стоявшую в проеме Джулию.

— Привет, ты почему не заходишь?

— Здравствуй. Пойдем лучше прогуляемся, — голос ее был бесстрастным и ничего не выражал.

Черкасов накинул куртку и вслед за Джулией вышел на улицу. Некоторое время они шли молча, потом Джулия тяжело вздохнула и быстро спросила:

— Зачем ты это сделал? Только не говори неуместных пошлостей по поводу того легкомысленного обещания.

— Сам не знаю. С детства сначала делаю, а не думаю даже потом. Наверное, просто не хотелось жить по написанному сценарию.

— Наверное, этим ты меня и покорил. Только от этого не легче. Сейчас тебя выгонят из школы, а что в следующий раз? Тюрьма Карамос?

— Женюсь, буду работать, растить детей и раз в год ездить с семьей отдыхать на Пальмиру.

— Вот-вот. Еще, может быть, скажешь, что солнце будет всходить на Западе, а садиться на Востоке.

— На то она и жизнь. Все может быть.

— Чем думаешь теперь заняться?

— Еще не решил. Может, поеду на Армалон, стану старателем и буду искать амоллы. Неприлично разбогатею и вернусь.

— Не говори ерунды, ты же знаешь, оттуда, если и возвращаются, то с поломанной психикой. Везет только одному на тысячу.

— Почему бы мне не стать этим одним?

— Я не думаю, что ты это серьезно. Скажи, Сережа, мы еще увидимся?

— Если ты этого очень сильно захочешь.

— А ты бы хотел?

Черкасов недолго подумал и просто ответил:

— Да.

Они остановились около скамейки и сели. Сергей обнял девушку, и она положила голову ему на плечо. Немного помолчав, Джулия тихим голосом заговорила:

— В детстве я мечтала выйти замуж за мужчину, похожего на моего отца. Чтобы он был такой же уверенный в себе, спокойный и сильный. Чтобы был добрый и любил детей. Чтобы у нас родился мальчик, и мы назвали его Робертом. Чтобы наш сын повторил подвиг своего великого прадеда и первым долетел до другой Галактики.

— А я думал, что ты мечтала только о том, чтобы не уронить честь фамилии и стать лучшим пилотом.

— В первую очередь я — женщина, а потом уже пилот.

— Необыкновенная женщина!

— Я тебе нравлюсь?

— Очень.

— Но не настолько, чтобы изменить свой образ жизни?

— Я не умею по-другому.

— Живут же другие иначе, и ничего.

— Может, и стоит попробовать.

— А жениться ты собираешься?

— Надо продолжать свой род. Быть может, кто-нибудь из моих потомков совершит что-нибудь стоящее для человечества.

— Не завидую твоей будущей жене.

— Я тоже.

Джулия замолчала и задумалась.

Стало смеркаться, и предметы потеряли ясность очертаний.

— Поздно уже. Проводи меня домой.

— Пойдем.

Следующие несколько дней Черкасов посвятил праздному безделью. Спал до обеда, гулял по скверу, читал какую-нибудь скверную литературу или просто лежал на диване. В восемнадцать лет нечасто задумываешься о смысле жизни. Весь мир полон красок, а душа — мечтаний и стремлений.

В последний вечер перед заседанием дисциплинарной комиссии настроение было унылым. Сергей старался развеселить друзей, но это никак не получалось. Они сидели в гостиной и вяло смотрели последний выпуск новостей.

— Ты мог бы стать лучшим пилотом Галактики, — Колосков с сожалением опустил глаза вниз.