Kitabı oxu: «Черный всадник»

Глава

— Командир, — сколько можно ждать? — Билли оторвался от бутылки и откинулся на спинку кресла. Оно жалобно скрипнуло. — Вторые сутки в засаде. Я скоро заржавею.

— Ты че разнылся? Бывало и дольше ждали, — Сергей Черкасов смотрел на бесконечную россыпь звёзд за лобовым стеклом.

Билли хмыкнул и снова приложился к бутылке. Он был спокоен. Он всегда был спокоен перед делом — не потому, что не боялся, а потому что бояться было нечем.

— Ты лучше скажи, — Билли не унимался, — когда мы в последний раз нормально жрали? Я не про эту синтетику, которую Когаль называет едой. Я про настоящее мясо.

— Совсем недавно на Рокоре, — отозвался Когаль, не отрываясь от пульта. — Ты тогда съел трёх куропаток и потом всю ночь стонал.

— Это были не куропатки. Это были маленькие птички счастья.

— Это были обычные куропатки.

— Не спорь со старшими.

Черкасов слушал их перепалку и пытался улыбнуться. Он не любил эти минуты — перед делом, когда все стараются не думать о том, что будет через час.

Кармэн стояла у переборки, скрестив руки. Она не участвовала в разговоре. Она вообще редко участвовала в разговорах. Черкасов давно перестал удивляться. Он привык к её молчанию, как привыкают к тиканью часов или к шуму дождя за окном. Оно было фоном. Но иногда, в такие вот минуты, он ловил себя на мысли, что хотел бы знать, о чём она думает.

— Есть! — сказал Когаль.

На радаре появилась точка и поползла влево.

Черкасов выпрямился.

— Работаем.

Грузовик шёл по своей траектории, ничего не подозревая. Обычный торговый рейс. Ни охраны, ни сопровождения. Просто железо, везущее чужое добро из точки А в точку Б.

— Когаль, глуши связь.

— Уже.

— Билли, готовность.

— Готов, — здоровяк поднялся, и рубка сразу стала тесной. — Давно готов.

Черкасов подошёл вплотную. Стыковка заняла меньше минуты. Он делал это с десятки раз и уже не думал, как. Руки работали сами. Голова тоже работала сама — считала, проверяла, отсекала лишнее. Он знал этот корабль. Знал, что у него старая система стыковки, которая иногда барахлит. Знал, что люк открывается с третьего раза. Знал, что капитан — гражданский, не будет сопротивляться.

Так и вышло. Когда люк открылся, в грузовом отсеке торговца было тихо. Черкасов шагнул внутрь первым.

Экипаж грузовика — пятеро, все гражданские. Никто не сопротивлялся. Один, седой, с нашивкой капитана, шагнул навстречу и заговорил быстро, глотая слова:

— Пожалуйста, не надо. У нас семьи. Мы всё отдадим.

— Успокойтесь, — сказал Черкасов. — Никто вас не тронет. Нам нужен только груз.

Он говорил ровно, почти мягко. Так он говорил всегда, когда видел перед собой людей, которые никогда не держали оружия и не знали, как вести себя, когда смерть стоит напротив. Их было жалко. Но жалость он давно научился прятать глубоко. Иначе нельзя.

Пошла рутинная работа. Билли следил за людьми, Кармэн проверяла помещения, Когаль сел за бортовой компьютер.

— Три контейнера с артанитом. Сейчас займусь погрузкой, — маленький гений как всегда легко взломал защиту.

Кармэн где-то задерживалась, и Черкасову пришлось пойти ее искать.

Он нашел ее в дальнем отсеке. Там на полу, прижавшись спиной к переборке, сидела девочка. Лет десяти, может, меньше. Она не плакала. Она просто смотрела на них. Сергей на секунду замер.

— Что она тут делает?

Седой капитан сзади заговорил торопливо:

— Это дочь механика. Он взял её в рейс, потому что жена умерла, и некому было оставить. Пожалуйста, не троньте её.

Черкасов не ответил. Он смотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Она молчала. Потом, еле слышно:

— Мира.

— Мира, — повторил он. — Красивое имя.

Он не знал, зачем это сказал. Просто сказал. И тут же пожалел. Потому что девочка вдруг улыбнулась — робко, недоверчиво, но улыбнулась. А он не заслуживал этой улыбки.

— Командир, надо уходить, — Билли переступил с ноги на ногу.

Черкасов повернулся и пошёл к выходу. Он не оглядывался. Но спиной чувствовал, что девочка всё ещё смотрит на него. И от этого взгляда было тяжелее, чем от любого выстрела.

Когда «Пегас» вошёл в гиперпространство, Билли откупорил вторую бутылку.

— Слушай, командир. Ты чего напрягся?

— Все нормально.

— Ну да. Я же вижу.

Черкасов не ответил. Звёзды за стеклом уходили в полосы и растворялись. Он видел это столько раз, что уже не различал.

Когаль ушёл к себе — заниматься своими научными делами. Билли остался в рубке, но быстро заснул, уронив голову на грудь. Бутылка стояла рядом, наполовину пустая.

Кармэн не уходила. Она подошла и села в соседнее кресло. Это было необычно. Она почти никогда не садилась рядом.

— Каждый раз одно и то же, — сказала она тихо.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты сам знаешь.

Черкасов не ответил. Он смотрел на звёзды. Она встала и ушла.

На следующий день они уже были на Рокоре. Но долго праздновать, им не пришлось. Уже на второй день Когаль подозвал Черкасова к монитору компьютера.

— Есть один мерзкий тип.

На Рокоре обитало огромное количество толстосумов, многие из которых нажили свои состояния методами, неприемлемыми даже с точки зрения преступного мира. Одной из таких личностей был Джони Кармаук. Поговаривали, что он наживается на перепродаже детских органов, но никто не мог сказать ничего конкретного.

Кармаук появлялся на Рокоре раз в три месяца, поселялся в лучших отелях, но при этом экономил на чаевых. Когаль отыскал всю имеющуюся в компьютерных сетях информацию о нем, но, как и ожидалось, не нашел ничего стоящего. Черкасов знал, что вечера он проводит в супердорогом клубе «Скорпион» и решил познакомиться с ним поближе. Выбрав подходящий вечер, он надел свой самый дорогой костюм и отправился на разведку.

Скорпион был одним из самых шикарных клубов Рокора. Сумма, необходимая для вечера, была сопоставима с месячным бюджетом какой-нибудь маленькой планеты. Сергей не был постоянным клиентом, поэтому при входе ему пришлось предъявить свою кредитку и доказать свою платежеспособность.

Войдя в зал, он без труда отыскал глазами Джони Кармаука и занял столик неподалеку. Черкасов увидел примерно то, что и ожидал. Невысокого роста толстяк сидел в окружении трех вычурных девиц и фамильярно похлопывал их по интимным местам. Кармаук говорил громким голосом самоуверенного человека, и в каждом его слове сквозило презрительное превосходство над окружающими. Поток пошлых шуток перемежался скабрезными замечаниями, и от него веяло сытостью и сладострастием.

Черкасов выдержал полчаса. За это время он успел получить общее представление о человеке, и оставаться было необязательно. Он рассчитался по счету и, почти ничего не тронув из своего заказа, удалился.

Только на улице он понял, что совершил большую ошибку. Такой его визит в Скорпион не мог остаться незамеченным. Теперь в случае неудачи какой-нибудь дотошный служака сможет раскопать этот факт и сделать соответствующие выводы. Черкасов в полной мере осознал, насколько он уязвим. Вот так от какой-нибудь, казалось бы, незначительной мелочи может зависеть его жизнь и судьбы его товарищей. От таких невеселых мыслей резко испортилось настроение. Черкасов постарался успокоиться и сел в такси-флаер.

Гостиничный номер Кармэн был завален самой разной одеждой, и происходившее чем-то напоминало показ мод или конкурс красоты. Черкасов и Билли сидели в глубоких креслах по углам, а Кармэн то и дело удалялась в другую комнату, переодевалась и возвращалась в новом наряде на строгий суд зрителей. Судьей был один Черкасов. Билли было все равно, что девушка наденет, он наслаждался самим процессом.

Уже второй час Сергей пытался выбрать подходящую обертку для будущей приманки. Имея приблизительное представление о вкусах Кармаука, он должен был решить, в каком виде Кармэн сможет ему не просто понравиться ему, а задеть за живое и подвигнуть на решительные действия. Стандартный наряд девушки, не обремененной нравственными рамками, сейчас не подходил. Именно такими были повседневные пристрастия Кармаука.

Строгий наряд также был неуместен, так как никак не гармонировал с атмосферой Скорпиона.

Когда Черкасов окончательно измотался он решил попробовать образ независимой преуспевающей бизнес-леди, которая устала от одиночества, от своей работы и прилетела на Рокор в поисках приключений и острых ощущений.

Стоя перед зеркалом в выбранном наряде, Кармэн попыталась в зеркале поймать взгляд Сергея.

— Черкасов, а тебе нравятся деловые женщины?

— Мне всякие нравятся, — небрежно бросил «Дон Жуан», а про себя подумал: «Грубовато получилось».

Вечером того же дня Каролина Мэндом по прозвищу «Кармэн» вплыла в Скорпион неторопливой, расслабленной походкой. Она рассеянно оглянулась по сторонам и заняла столик рядом с Кармауком.

Несколько робких, немного растерянных взглядов в сторону Кармаука сделали свое дело. Когда первоначальный голод был утолен и настроение приподнято небольшим количеством спиртного, на стол Каролины лег букет белых сарциний — умопомрачительно красивых цветов, растущих лишь на очень немногих планетах и расцветающих один раз в несколько лет.

Кармаук не отличался оригинальностью. Впрочем, это от него и не требовалось.

Дальнейшее и вовсе выглядело тусклым и обыденным. Толстяк без приглашения сел за стол и выговорил стандартный набор комплиментов. Затем он стал хвастаться своим несметным богатством и, решив, что произвел на девушку достаточно сильное впечатление, напросился проводить ее домой. Благо Каролине было нужно именно это, а не романтические ухаживания и сантименты.

— У меня роскошный флаер последней модели. Думаю, вам будет приятно сделать круг над ночным Рокором в обществе не самого бедного мужчины, — приторный голос Кармаука оставлял внутри липкое ощущение, но Каролина сделала вид, что рада принять это предложение:

— Вы так любезны, что я не могу ответить отказом. Иногда так хочется чего-нибудь необычного, — Каролина многозначительно сверкнула глазками.

Кармаук, что называется, завелся. После разряженных обезличенных девиц он увидел в Каролине яркую индивидуальность, и им овладело нестерпимое желание. Получив согласие, он уже предвкушал будущее удовольствие и не мог этого скрыть. Кармэн выворачивало от отвращения, но она не подала виду и позволила вывести себя из Скорпиона.

Когда они вылетели за пределы города и пролетали над пустынным океанским пляжем, Кармаук дал флаеру команду на снижение.

— Прекрасная ночь, живописное место. Почему бы нам не насладиться прелестью момента?

— Что вы имеете в виду? — напряженным голосом спросила Каролина. Надо было играть до конца, и она сделала вид, что испугалась возможного продолжения.

— Ничего такого, чего бы вы сами не желали, — с плохо скрытым раздражением ответил Кармаук и посадил флаер на розоватый песок, — романтичное место, не правда ли? Вы никогда не думали, что было бы интересно заняться любовью в таком месте и в такое время?

— Джони, привыкший получать все и сразу, явно не был искушен в делах амурных.

— Что вы себе позволяете?! Немедленно отвезите меня домой!

— Ну, ты, искательница приключений, сама же меня спровоцировала, а теперь назад? Нет уж! — Кармаук распалился до предела, и его лицо покраснело от натуги. Привыкший к тому, что ему все сходит с рук, он не собирался останавливаться. Он навалился на Кармэн и попытался сорвать с нее одежду. Что произошло дальше, Джони запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Когда Черкасов с Билли прибыли на место происшествия, Кармаук плакал, забившись в угол флаера и придерживая свое мужское достоинство. С одного взгляда было понятно, что дополнительной физической обработки не требуется. Билли грубо взял его за волосы и выгреб на песок. Достаточно было небольшого театрализованного представления. Билли повел могучими плечами, выпятил нижнюю челюсть и, скривив верхнюю губу, хрипло произнес:

— Что ты сделал с моей сестрой, тварь?

Кармаук ползал на коленках и, утирая слезы, жалостливо бормотал:

— Пожалуйста, не трогайте меня! Я больше никогда не буду. Я все сделаю. Я могу заплатить, — и он с надеждой посмотрел на Билли, считая его главным.

— Еще как заплатишь, — голос Билли был полон уверенности.

Поняв, что клиент готов, Черкасов присел рядом с похотливым толстяком и заговорил мягким, ровным голосом:

— Сейчас ты сядешь и напишешь все о том, как торгуешь детскими органами. Потом ты переведешь круглую сумму на указанные счета. Мы не из полиции, и, если все сделаешь, как я сказал, то оставим тебя в покое. Если откажешься, то можешь только догадываться, что с тобой будет.

— Нет! Я не могу этого сделать! Пожалуйста!

— Билли, отрежь ему все лишнее, — голос Сергея был благожелательным и оттого еще более страшным.

Кармаук инстинктивно отшатнулся и быстро заверещал:

— Нет, нет! Да, да! Я все сделаю!

— Дайте ему бумагу, — Черкасов презрительно отвернулся и пошел в сторону океана.

Ночи на Рокоре всегда были теплыми, и эта не стала исключением. Навстречу дул легкий, мягкий ветерок и омывал лицо. «Какое чудесное место, и какая чудная ночь… И что я здесь делаю среди этого великолепия? Как так получилось, что я вместе с отпетым бандитом и непонятной женщиной граблю еще большего (или нет) подонка, чем мы? Ведь то, что наша жертва — последний негодяй, не меняет сути. Преступление есть преступление, и делаем мы это из-за денег. Мог ли я еще год назад подумать, что окажусь в такой ситуации? И что почувствовала бы Джулия, узнай она, чем я сейчас занимаюсь? Может быть, было бы лучше, если бы я тогда погиб на Бертаре вместе с друзьями? Кому было надо, чтобы я выжил, и чтобы так сложилась моя жизнь? Одни вопросы и ни одного ответа», — Черкасов посмотрел наверх, как будто там, в бездонной глубине рокорского неба, мог находиться ответ на его вопросы, — «становлюсь сентиментальным. С моим нынешним родом занятий это непозволительно. Проще сразу застрелиться».

Эти невеселые мысли были прерваны громким окликом Каролины. Оказалось, что они давно закончили и ждали его возвращения. Сергей отогнал ненужные мысли, принял строгое выражение лица и вернулся.

Кармаук сидел на песке и тупо смотрел в одну точку, раскачиваясь из стороны в сторону и тихонько подвывая. Черкасов проверил на компьютере поступление денег, затем взял исписанный их жертвой лист бумаги и начал читать. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но не был уверен, что ему это удалось. По угрюмому молчанию сообщников он понял, что они тоже ознакомились с содержанием. Даже толстокожий Билли стоял мрачнее тучи. Черкасов понял, что с таким компроматом можно было быть абсолютно спокойным. Кармаук в полицию не побежит.

Сергей отчетливо понимал, что в деле надо сохранять хладнокровие, поэтому подавил в себе эмоции и резко бросил:

— Больше ты этим никогда не будешь заниматься, иначе, сам понимаешь, что тебя ждет. Выберешься отсюда сам. Твой флаер мы забираем.

Перед посадкой Кармэн не сдержалась и больно пнула Кармаука, изо всех сил.

Возвращались они в полном молчании. Несмотря на удачно проведенную операцию, настроение было паршивым. Черкасов не пошел с друзьями в Пиковую даму. Он вернулся на Пегас и прошел в свою каюту.

Там он вывел на экран старую фотографию. На ней — трое: он, Колосков, Нилин. Молодые, смеются. Позади — здание школы, старое, знакомое до последней трещины. Сергей так и просидел до прихода своих товарищей.

***

Ночь выдалась безоблачная. Почти полный диск Луны мягким приятным светом заливал взлетно-посадочную площадку старого космодрома.

В окне одного из домиков жилого городка горел свет. Трое девятнадцатилетних курсантов сидели за столом и, перебивая друг друга, весело обсуждали планы на будущее.

— Новый звездолет Н-класса можно будет на любую ровную площадку посадить. Не говоря уже о том, что они мобильнее и быстрее, — Сергей Черкасов, высокий кареглазый парень расстегнул комбинезон. — После выпуска именно нам выпадет честь первыми летать на этих кораблях.

— Когда это еще будет? — Дима Нилин лениво опрокинул свою рюмку.

— Ты сам знаешь, что один новый корабль уже скоро поступит в распоряжение СГИ. Туда нужен подготовленный экипаж. Нас же сейчас именно этому и учат! — В разговор вмешался Андрей Колосков. Он вскочил с кресла, начал ходить по комнате и даже замахал руками.

— А ты сам знаешь, что на нашем потоке почти тысяча курсантов. А в штате СГИ всего 50 человек, и возьмут туда только один экипаж – на замену погибшему, — Дима продолжал неторопливым и скучным голосом.

— Погибшему, — Андрей с укором посмотрел на друга. — Ты вечно все усложняешь.

— По-твоему смерть – это усложнение?

— Но ведь это – Специальная Группа Исследований! Там неизведанные планеты и новые открытия. И наверняка именно экипаж СГИ первым полетит за пределы нашей Галактики! Только подумай, вдруг там другая цивилизация, может быть похожая на нашу, а, может быть, и нет.

— Ага, огромные склизкие пауки с шестнадцатью щупальцами. Мир, дружба и смешанные браки!

— Опять ты все опошлил, — Колосков сделал вид, что обиделся.

— А ты так говоришь, будто нас уже взяли — отозвался Дима и лениво усмехнулся.

— Серега – лучший ученик школы и лучший пилот. А мы его экипаж! — Глаза Андрея горели, но не из-за выпитого спиртного. Он посмотрел на Черкасова, как бы прося поддержки в дискуссии с неумолимым оппонентом.

Но ответил снова Нилин.

— Конечно, лучший, но только не в поведении.

Дело было в том, Сергей Черкасов постоянно находился на грани исключения из школы. В первый раз его чуть не выгнали еще на втором курсе.

Через полноводную реку Ангарган, по которой проходила восточная граница жилого городка, был перекинут длинный мост. Как-то, возвращаясь домой навеселе, Сергей поспорил с друзьями, что пройдет этот мост из конца в конец по перилам толщиной с ладошку. Ему удалось не сорваться, но это событие повергло администрацию школы в шок. Если бы Черкасов погиб, руководство могло лишиться своих должностей. Сергея вызвали на комиссию, сделали внушение и решили оставить в школе, считая, что это было в первый и в последний раз.

Но не прошло и года, как он предстал перед очередной комиссией. На этот раз его в нетрезвом состоянии привезли из Валагоса, где он развлекался в обществе девочек сомнительного поведения. Инцидент был из ряда вон.

Ко всеобщему удивлению, комиссия опять ограничилась строгим выговором и оставила Черкасова в школе, сославшись на его отличную успеваемость. По школе ходили слухи, что тут не обошлось без постороннего вмешательства.

Незадолго до этого в школу приезжал Тимур Горчаков, руководитель Специальной Группы Исследований, про которого рассказывали самые невероятные истории.

Горчаков, слегка прихрамывая на правую ногу, уверенной походкой прошел по коридорам школы и зашел в кабинет директора. Курсантов заметно оживились. За пару лет до этого он выступал перед учениками, и сейчас будущие пилоты надеялись на повторение.

Горчаков несколько часов просидел в кабинете, просматривая личные дела учеников и делая себе какие-то пометки. После этого он долго беседовал с директором и, отказавшись от обеда, сразу улетел.

Курсанты связали этот визит с тем, что Черкасова не выгнали из школы, и решили, что Горчаков взял его на заметку. Сам Сергей никак не комментировал эти слухи, но про себя втайне надеялся, что его возьмут в СГИ.

Слушая типичный спор своих товарищей, Сергей снисходительно улыбался, с искренней симпатией глядя на друзей. Вопреки обыкновению, его не тянуло ни к продолжению банкета, ни на женскую часть жилого городка.

Ему не давал покоя последний визит Горчакова. Если бы действительно сбылась его мечта и его бы взяли в СГИ! Здесь все расписано наперед: известно, что ты окончишь школу, получишь диплом и всю жизнь проработаешь пилотом на пассажирском или грузовом лайнере. А там твое благополучие, а порой и жизнь, зависят от непредвиденных обстоятельств, и никогда не знаешь, что принесет тебе завтрашний день.

От этих размышлений его оторвал веселый голос Колоскова:

— Что, Серега, все думаешь о своей Джулии? Никак нашлась птичка, которая тебе не по зубам? — Колосков перевел разговор на тему, обычную для подвыпивших молодых людей. Джулия Брэдхем училась в той же школе, на параллельном потоке. Она была прямым потомком великого Роберта Брэдхема — командира корабля «Колумб-4», который первым долетел до другой звездной системы и вернулся домой. Джулия решила продолжить славную династию непревзойденных пилотов. В четырнадцать лет она заявила отцу, что идет в летную школу и не стала слушать возражений.

И Джулия Брэдхем доказала, что не зря носит легендарную фамилию. После первого курса она сдала экзамены блестяще и стала обучаться по специальности «командир экипажа». В истории были случаи, когда женщины управляли звездолетами, но их были единицы, и это было лишь исключением, подтверждавшим правило. Джулия Брэдхем явно собиралась стать одной из них.

Кроме умственных способностей и твердого характера она обладала умопомрачительной красотой и была, что называется, королевой школы.

Как считало общество, наилучшие шансы были у Эмиля Боровски. Он был сыном главы министерства космических сообщений, и после окончания школы для него была готова солидная должность в этом ведомстве. Эмиль возглавлял неофициальную элиту школы и на других посматривал свысока. Был хорош собой, занимался спортом и считал, что любая девушка сочтет за честь выйти за него замуж.

Джулия не отвергала его ухаживаний, но и никак не отвечала на них. Иногда он провожал ее после занятий, иногда они вместе ходили в библиотеку, но дальше этого дело не заходило.

Черкасов легко знакомился с девушками и также легко с ними расставался. С Джулией он знакомиться не собирался. Сергей не терпел отказов, а такая девушка могла и послать куда подальше, учитывая его репутацию. Все произошло случайно.

Неделей раньше был вечер, посвященный Дню космонавтики, на котором Джулия была ведущей концертной программы. Во время репетиции она, стоя на сцене, уронила папку со своим текстом. Несколько курсантов наперегонки бросились, чтобы услужить даме. Черкасов же стоял ближе всех, но даже не шелохнулся. Такое равнодушие явно задело привыкшую к повышенному вниманию королеву. В презрительном тоне она бросила в сторону Сергея:

— Молодой человек, вы настолько невоспитаны, что не можете помочь даме?

Черкасов, стоя к ней вполоборота, чуть повернул голову в ее сторону и спокойно ответил:

— Помочь бы рад, прислуживаться тошно. Насколько я могу видеть, здесь и без меня хватает желающих. В любом случае вы не останетесь без помощников, затеряться среди которых — все равно что признать собственную ординарность.

— А вы считаете себя неординарным? — продолжала девушка все в том же тоне.

— Не мне судить, но я хотя бы к этому стремлюсь.

— Тогда хотя бы научились бы себя вести, — королева резко отвернулась и удалилась гордой величавой походкой.

На протяжении вечера Черкасов несколько раз ловил на себе ее строгий и в то же время чуть удивленный взгляд. Джулия расспросила своих подруг об этом «неотесанном мужлане», чем дала повод для закулисных обсуждений.

Первой по расписанию стояла лекция по предмету «Безопасность космического корабля». Ее темой было «Отражение нападения внешнего противника». В последнее время участились разбойные нападения на торговые рейсы в самых разных частях Галактики. Схема была проста. Звездолет с ценным грузом стартовал с базы. Пока он еще не входил в гиперпространство, его настигал корабль новоявленных пиратов и под угрозой уничтожения брал на абордаж. Вооружение на торговых кораблях оставляло желать лучшего, а иногда и просто не годилось для использования. Люди, не привыкшие к таким ситуациям, приходили в ужас и готовы были все отдать, чтобы остаться целыми. Откуда брались эти разбойники, было непонятно.

Вооружение пиратских кораблей хоть и не отличалось принципиально от вооружения торговых, было хорошо отлажено и отрегулировано. На многих даже были сделаны кое-какие кустарные усовершенствования.

Преподаватель, читавший лекцию, разбирался в этом плохо и делал это больше для проформы, искренне полагая, что никакой внешней угрозы не существует.

Черкасов откровенно скучал. Учебники по этому предмету он изучил еще в начале года и ничего нового для себя узнать не мог. Время от времени он задавал преподавателю заковыристые вопросы, и тот отвечал уверенно, но невпопад. Курсантам было все равно, и несоответствия никто не замечал. Тогда Черкасов попросился выйти и покинул аудиторию.

Он вышел на улицу и решил погулять в скверике, разбитом недалеко от входа. Не успел он дойти до фонтана в центре сквера, как его догнала Лилия Копчук, белокурая, немного полненькая, всегда жизнерадостная девушка.

— Сережа, ты почему ушел с лекции?

— Лень — причина большинства моих поступков.

— Неправда. Я слышала твои вопросы. Ты, наверное, опять давно изучил предмет, и тебе просто неинтересно.

— Бывает. А ты почему не на лекции?

Лилия заметно покраснела и, заметив это, еще больше засмущалась.

— На открытый воздух захотелось. Давай вместе походим?

— Конечно, всегда рад составить компанию такой прекрасной девушке.

Лилия открыто, по-детски улыбнулась и пошла рядом.

— Сережа, а что ты собираешься делать в выходные? Опять, наверное, будешь с девушками гулять?

— Не знаю. Пока не думал.

— А почему у тебя нет постоянной девушки? Всем парням нужна невеста.

— Я не собираюсь заводить семью.

— Да? А я, наоборот, вышла бы замуж, родила детей и ждала своего мужа из дальних экспедиций.

Лилия тайком взглянула на Сергея. Он заметил это, но не подал виду. Черкасов представил, как возвращается домой, его ждут любящая жена, веселые дети и готовый семейный ужин.

Ему нравилась Лилия, но он относился к ней по-братски.

— Такая жизнь не для меня.

— Все думаешь об этой «Снежной королеве»? Вся школа об этом говорит. А она и любить-то не умеет.

Лилия резко замолчала, осознав, что сказала что-то лишнее. Черкасов снова сделал вид, что ничего не заметил, и беспечно произнес:

— Пойду в спорткомплекс — узнаю, когда следующая тренировка, — сказал он, а про себя подумал: «Бедная девушка! Думает, что я способен быть нормальным мужем».

Он прокрутил в голове весь разговор и вспомнил, что она упомянула Джулию Брэдхем. «И что они мне все о ней говорят? Как будто она меня волнует. Впрочем, что ж, раз говорят — надо соответствовать».

В спорткомплексе он подошел к расписанию и нашел фамилию Джулии Брэдхем. Она играла в сутекс и вечером должна быть на площадке.

Черкасов походил по залам, затем распечатал свежую газету. Вышел на улицу и сел на скамейку. На первой полосе писали, что уже три месяца как потеряна связь со звездной системой Годбад. Ни один из звездолетов за это время оттуда не вернулся, и все сигналы оставались без ответа.

Выдвигались самые разные версии — от возможности вторжения из другой Галактики до наступления конца света. Чтобы разобраться с ситуацией, было решено направить туда спасательный корабль «Одиссей».

Правительственный чиновник, у которого взяли интервью по этому поводу, заверил, что никаких оснований для беспокойства нет и ситуация находится под контролем. Родственников людей, находящихся в этой системе, он просил не волноваться и обещал, что скоро ситуация прояснится. Черкасов пролистал остальные страницы, не нашел ничего интересного и отправился на следующую лекцию.

Вечером того же дня Сергей пришел в спорткомплекс, нашел площадку, где играла Джулия, и присел неподалеку. В спортивном наряде она выглядела не менее блистательно. Короткие белые шорты не скрывали безупречную стройность ног, а легкая белая футболка, не достававшая до пупа, выгодно обтягивала высокую тугую грудь. Ослепительно белая одежда приятно оттенялась светло-коричневым загаром. Рыжие длинные волосы развевались при каждом ее грациозном движении. В ее игре была та непередаваемая сексуальность, которая дается женщине от природы и которую не в силах скрыть никакие социальные рамки.

Черкасов подавил в себе малодушное желание отступить и уставился на нее прямым дерзким взглядом. На лице его играла легкая ироничная усмешка.

Джулия, поначалу не заметившая его прихода, сразу почувствовала на себе его взгляд. Она топнула ножкой и резко обратилась к Черкасову:

— Вам что, нечем больше заняться? Вы так и будете здесь сидеть и пялиться?

— Разве мое присутствие может помешать такой уверенной в себе девушке? — с наигранным удивлением поинтересовался Черкасов.

Джулия разозлилась еще больше и повысила голос:

— Вы отвратительный человек!

— А вы еще прекрасней, когда гневаетесь.

— Немедленно уходите отсюда!

— Я бы предпочел продлить удовольствие от созерцания вашей неземной красоты.

Джулия поняла, что выглядит нелепо, справилась с собой и попыталась сосредоточиться на игре. Черкасов же выбрал момент и тихо удалился. Заметив это, Николь, подруга Джулии и ее партнерша по игре в сутекс, утвердительно произнесла:

— А он тебе нравится.

— Не говори глупостей.

— Я бы на твоем месте не колебалась. В нем есть то, чего никогда не будет у мистера «правильность» Эмиля Боровски. Пусть у Черкасова не идеальная репутация, но с ним никогда не будет скучно.

— Давай не будем о нем. Невоспитанный, неотесанный мужлан.