Kitabı oxu: «Выбор цели»

Совершенная цель сама по себе есть высшее благо.

Аристотель

Пятьдесят седьмой день рождения Нестор встречал в компании идеального собеседника – самого себя. Никого не приглашал. Люди придают этому событию слишком большое значение. Так считал не только он, но и далай-лама. Недавно попалось на глаза его кстатическое высказывание. Я не праздную дни рождения, – заметил главный буддист, – мне кажется, что это пустая трата времени. Для меня этот день ничем не отличается от других. Каждый новый день и есть день рождения». А когда человеку под шестьдесят – особенно, добавил к этому Нестор. И хотя был лишен всех этих именинных предрассудков, то есть никого в гости не ждал, но наготовил всего на тот случай, если кто объявится. Накрыл стол, сервировав его в традициях незабвенного советского прошлого. Икра красная, заморская баклажанная, балычок, осетрина горячего копчения, сырокопченая колбаса, сыр нескольких сортов, грибочки, – нет, не грибочки, с ними нельзя было так запросто, ибо это были маринованные грузди, королевские особы, хотя многие ошибочно думают, что пальма первенства принадлежит белому грибу. Он отварил картошку в мундире, очистил ее от кожуры, засыпал мелко нарубленным укропом, бросил в фарфоровую кастрюльку кусок сливочного масла и закрыл крышкой. Пусть томится. Была еще селедка слабосоленая, он собственноручно обработал ее днем. Основным блюдом выступала (здесь он не стал оригинальничать) домашняя курица, купленная на рынке, с начинкой из грецких орехов, перетертых с луком и алычовой пастой и приготовленная в духовке. Рецепт, которому его научил заводской снабженец, азербайджанец, который был родом из Грузии. Завод, на котором он работал, был акционирован. Нестор, как главный инженер получил свой пай, количество акций, соответствующих должности. Но по просьбе директора продал их ему. Директор объяснил свою просьбу тем, что хочет аккумулировать в одних руках контрольный пакет, чтобы не допустить рейдерского захвата завода. В это Нестор легко поверил, так как от ближайшего метро до заводской проходной стояли мутные личности и скупали у работников акции завода. Кроме того, Нестор не особо верил во все эти рыночные механизмы, да и вообще в это мало кто верил, все это было ново. А вероятность испортить отношения с директором в случае отказа и потерять должность была велика. Прецеденты уже были. В конечном итоге он потерял и акции, и работу, которой отдал двадцать лет жизни, поскольку, собрав контрольный пакет, директор его продал девелоперской компании, выговорив себе место в совете директоров, сохранив за собой персональный автомобиль – белый мерседес. Новый собственник завод обанкротил и выставил заводские корпуса на продажу. Сам директор недолго оставался в новом качестве. В результате очередной реорганизации, потерял и место, и персональный автомобиль. Что, впрочем, не могло служить утешением Нестору, отдавшему заводу лучшие годы своей жизни.

Телефон молчал весь день. Никто не изъявил желания позвонить ему, никто о нем не вспомнил, молчали даже рекламные агенты. Конечно, можно было полистать записные книжки, набрать пару номеров. Но было лень, да и незачем. Старых друзей он растерял, поднимаясь по карьерной лестнице, новых не приобрел. Вообще со сверстниками он не общался, чтобы не глядеться в них, как в зеркало. Нестор собирался ограничиться ужином в тесном кругу и просмотром по видео какого-нибудь артхаусного фильма. Когда подошло время, он достал из ледника замороженную водку, поставил ее в центр стола, сел и задумался. Просидел так сорок минут, без движения, глядя на плачущую бутылку, наконец взял ее в руки, ощутив в руке мокрый холод, подержал и вновь поставил на место, открывать не стал. Вместо этого встал, надел куртку и вышел из квартиры.

* * *

Ноябрь в Москве выдался снежным. Он запустил двигатель, обмел щеткой капот, скребком почистил окна и сел в автомобиль. Кок-пит, так он вслед за автомобильными журналистами называл приборную панель своего «SAAB», намекая на авиационные корни производителя, отсвечивал разноцветными огоньками. Включил первую передачу и медленно поехал со двора. С момента увольнения Нестор, не дожидаясь, пока накопления подойдут к концу, как и многие зарабатывал на жизнь частным извозом.

В вечер понедельника Москва была малолюдной. Ехал в крайнем левом ряду, когда увидел голосующего, перестроился, пересекая несколько полос. Это было у метро Парк Культуры.

– Бирюлево-Западное поедешь? – спросил человек, заглянув в салон. – Это со стороны Чертаново.

– Конечно, садитесь, – согласно кивнул Нестор.

– Конечно, – повторил человек, усаживаясь на переднее сиденье, – почему конечно? Двое отказались. Прямо как в старые добрые времена – увезу куда угодно, только не в Чертаново.

На вид ему было под сорок, шляпа и длинное кожаное пальто, какие уже давно никто не носил. Этот стиль канул в прошлое вместе со страной. Пальто мешало ему, он ерзал, пытаясь сесть поудобнее. Наконец устроившись, заметил.

– А вам значит все равно, куда ехать?

– Абсолютно, – ответил Нестор. – У меня холостой пробег не ограничен, я так считаю, что раз кормишься с этого, нечего кобениться.

– Холостой пробег, – повторил пассажир, – с этим тоже знаком. В такси не работали, я смотрю, повадки у вас бывалого шоферюги? Гололед, все ползут еле-еле, а вы даже в поворотах скорости не сбавляете.

– В такси не привелось работать. На заводе трудился.

– А сейчас где? Заводов вроде в Москве не осталось.

– Сейчас я безработный. Потому и бомблю по ночам. Лучший вид на этот город если сесть в бомбардировщик.

– Понимаю, – сказал пассажир и замолчал, теребя массивный золотой перстень на среднем пальце. Игру слов он не оценил.

Между тем проехали тоннель под Ленинским проспектом. На выезде Нестор взял правее и выехал на Люсиновскую улицу.

– А что за аппарат такой редкий? – спросил пассажир. – Я на таком не ездил.

– СААБ.

– СААБ, а-а, я на самолете таком летал в Америке, а на машинах не ездил. И как она?

– Лучшая машина в мире.

– Да ладно, лучше мерседеса?

– Конечно, – ответил Нестор, – мерседес – это ширпотреб, ну и как там в Америке?

– Ничего особенного. У нас лучше. Или как говорится, хорошо там, где нас нет. Эх мать моя женщина, он же на нас летит! – вскричал пассажир, хватаясь за подлокотник.

Они уже были в начале Варшавского шоссе. Сверху с Зеленых гор на них несся старый Икарус, водитель которого не справился с управлением на гололеде. Видно, резко затормозил, спускаясь со склона, автобус занесло и теперь многотонная махина ехала прямо на них. Уходить вправо было бесполезно, поскольку кабиной автобус надвигался на них, а его корму центробежная сила выворачивала так, что он занимал еще две соседние полосы. Нестор перешел на пониженную передачу, поворачивая руль, нажал на педаль акселератора, турбина взревела, ускоряя автомобиль и унося их от столкновения на встречную полосу. С Икарусом удалось разъехаться, к счастью за ним на встречке никого не оказалось. Нестор затормозил двигателем и вернулся на свою полосу. Потерявший дар речи пассажир, пришел в себя, когда они спустились с Зеленых гор и остановились на красный свет под Окружным железнодорожным мостом.

– Слушай, старик, это что было, – сказал он, – да ты просто Шумахер. Больше ничего не могу сказать. Потрясающе. Я уж с жизнью простился. А у меня столько дел незаконченных, дома жена молодая.

Он снял шляпу и вытер пот, выступивший на лбу.

– Говоришь, в такси не работал, где так рулить научился?

– Я на АЗЛК работал в молодости, на конвейере, «Москвичи» собирал, – ответил Нестор, – там в заводской команде гонял немного.

– То-то я и смотрю, – сказал пассажир, – профессионалов за версту чую.

Остаток дороги проехали без приключений. Подъезжая к Пражской, Нестор спросил:

– Так в Бирюлево или Чертаново?

– Налево, – коротко ответил пассажир. Он о чем-то сосредоточенно думал.

– Послушайте, – наконец сказал он, – а ведь могли погибнуть сегодня.

– Могли, – согласился Нестор, – а у меня к тому же сегодня день рождения.

– А ведь это что-то значит.

– Возможно, только не пойму, что.

– Ну как что, второй раз родился, поздравляю. А вы значит «бомбите» в день рождения, как вас припекло-то. Здесь налево, в Харьковский проезд. Дом напротив бывшего таксопарка.

– Поэтому вы все про такси вопрошали.

– Поэтому, точно. Значит говорите, безработный, работа нужна? Могу взять персональным водителем.

– Спасибо за предложение, но нет.

– Нет, вы же без работы?! – удивлённо воскликнул пассажир. – Это же лучше, чем бомбить по ночам.

– Видите ли, – пояснил Нестор, – я ушел с должности главного инженера. И не смогу работать обслугой, психологический момент, знаете ли.

– Но вы же привезли меня сюда. Какая разница? Это же обслуживание.

– Это другое.

– Понимаю, – согласился пассажир, – ну, а если разово, если мне понадобится машина. Я могу позвонить вам?

– Конечно, вот мой телефон.

Нестор протянул свою визитку. Пассажир включил подсветку, прочитал вслух:

– Главный инженер, действительно, БРМЗ. Это что значит?

– Бирюлевский ремонтно-механический завод.

– Да ладно, здесь что ли?

– Мы его сейчас проезжали.

– Ну вот, оказывается мы земляки. Здесь остановите.

Нестор затормозил, пассажир выбрался из машины путаясь в полах своего кожаного пальто.

– Сколько с меня?

– Сколько сочтете нужным.

– Сто баксов, – он протянул зеленую бумажку.

– Это очень много, – сказал Нестор.

– Это мало, – возразил пассажир, – надо бы больше заплатить, да с собой больше нет. Хотите, пойдем домой ко мне. Выпьем за спасение, и за ваш день рождения.

– Спасибо, я за рулем.

– Это ничего, у меня заночуете.

– У вас жена молодая. Я буду мешать.

– Это точно. Ну ладно. Мы еще выпьем. Будьте здоровы. И с днем рожденья!

– Спасибо, – ответил Нестор.

– Надо же, хоть кто-то поздравил, – сказал, разворачиваясь на узкой дороге, – и подарок получил.

Сто баксов равнялось трем тысячам в рублевом эквиваленте. Неплохо для двух часов работы. Можно было закругляться. Нестор выехал на МКАД и через полчаса был дома. Уезжая, он предусмотрительно убрал водку в ледник. Войдя в квартиру, вновь достал ее. На часах было 23.00. Поздновато было пить. Но да ладно, можно сделать исключение. Чай не каждый день, да и поводов прибавилось, двойной день рождения. «Пей будет много мук пока твой век не прожит. Стечение планет не раз тебя встревожит». Свернул колпачок, наполнил рюмку и пожелав себе здоровья, выпил. Закусил маринованным груздем. Затем погодил и выпил еще одну рюмку. Оставшееся до полуночи время просидел перед телевизором, поставив в кассетник «Сломанные цветы» Джармуша.

* * *

Клиент позвонил через три дня.

– Здравствуйте, это я, – сказал он.

– Здравствуйте, узнал, – ответил Нестор.

– Это хорошо. Если вы не заняты сейчас, можете отвезти меня кое-куда?

– Буду через полчаса.

– Даже не спросите куда?

– Нет.

– Ну тогда, подъезжайте. В накладе не останетесь. Помните, где меня высадили?

– Харьковский проезд, дом напротив таксопарка.

– Правильно, подъедете, посигнальте. Я увижу из окна и спущусь.

Клиент, как и в прошлый раз, был в кожаном пальто и шляпе. На этот раз он сел на заднее сиденье и сказал:

– Поедем по Калужскому шоссе, километров тридцать, там я покажу. Подождете меня, потом вернемся вместе. Так что холостого пробега не будет.

– Понятно.

– А вы даже не спросили сколько я заплачу?

– Я уже имел опыт общения с вами.

– Разумно, поехали. Я немного подремлю, а то мне спать не давали всю ночь. Молодая жена, как вы наверное уже догадались. Будем ехать прямо до указателя «Шишкин лес», повернете, а там я покажу.

Он сдвинул шляпу на глаза и замолчал.

Пунктом назначения оказался дачный поселок с оригинальным названием «Лесные дали». Вывеска висела на одной створке открытых нараспашку ворот.

– А я подумал, что вы бывший военный летчик, – сказал из-под надвинутой на лицо шляпы, пассажир.

– Почему так решили?

– На вас летная кожаная куртка. Это спецодежда. Мой отец служил в авиации, бортмехаником.

– Она сейчас свободно продается. Я купил в магазине.

– Господи, ничего святого в этой стране не осталось. А я так ждал, когда отец новую получит и старую мне отдаст.

– Отдал?

– Нет. Союз развалился. Новую ему не дали. Он все еще ее носит.

– Я знаю, где продается. Хотите достану.

– Нет. Это уже не то будет. Вот здесь остановитесь.

Нестор припарковал машину у двухэтажного деревянного дома. На террасе кто-то сидел. Увидев входящего в открытую калитку человека, встал и пошел ему навстречу. Они коротко переговорили. Затем скрылись в доме. Нестор вылез из-за руля, чтобы размять ноги. Вскоре они вышли и спустились во двор. В руках у пассажира позвякивала связка ключей, они пожали друг другу руки, после этого хозяин дома сел в «пежо», стоявший поодаль и уехал. Пассажир остался во дворе. Он походил по участку. Обошел вокруг дома. Поднялся на террасу и оттуда, поймав взгляд Нестора, поманил его.

– Есть работа на недельку, – сказал он, когда Нестор подошел, – если у вас есть желание заработать.

– Садовником? – усмехнулся Нестор. – Или сторожем?

– Ни то, ни другое. Надо человечка встретить на вокзале. Привезти сюда. Повозить по Москве. Короче поработать персональным водителем.

– Я же сказал, прислугой быть не могу. Я главный инженер.

– Бывший.

– Неважно.

– Ну почему же неважно, бывшими только комитетчики не бывают, а вы, надеюсь, к ним отношения не имеете. Оплата по высшему разряду. Пять штук за неделю работы.

– Нет.

– Баксов, – уточнил он.

– За что же такие деньги? – удивился Нестор.

– Этому человеку надо будет создать условия, покупать продукты, готовить, жить придется здесь в этом доме. Ну и возить на машине. В любое время дня и ночи. Как говорится, бензин ваш, а идеи наши.

– То есть все-таки прислугой. Нет!

– Я вижу, что вы человек принципиальный, – не отступал пассажир, – мне это по душе. Но всякая принципиальность имеет свою цену, – продолжал пассажир, – назовите ее.

Нестор улыбнулся и сказал.

– Английская королева спросила у Бернарда Шоу – говорят, вы утверждаете, что у всякой женщины есть своя цена, за которую она продается. Совершенно верно ваше величество, – подтвердил драматург. А я утверждаю, что это не так, есть женщины, которых купить нельзя. Нет таких женщин – возразил драматург. В таком случае, назовите мою цену – сказала королева, желая посрамить Шоу. Десять фунтов – ответил драматург. Почему же так мало, – возмутилась королева. Вот видите ваше величество, вы уже торгуетесь.

– Смешно, – сказал пассажир, – и главное, это лыко было в строку. С вами приятно иметь дело, надо будет мне все-таки с женой вас познакомить.

– Не надо.

– Вы правы, не надо, это я погорячился. Зачем рисковать, у нее слабость к умным мужикам. Поднимем на сорок процентов. Семь тысяч долларов устроит?

– Я вижу с вами легко торговаться, – ответил Нестор. – А, если я скажу десять тоже согласитесь?

– По рукам.

– Это я гипотетически.

– Поздно. Вы назвали свои условия.

– Пассажир схватил его за руку и впечатал в нее свою ладонь. Нестор попытался вытащить руку, но тот держал крепко.

– Поздно, – повторил он, – рукобитие произошло. А на Востоке это считалось подписанием договора.

– Мы же не на Востоке.

– Все хорошее приходит с Востока, чай, например, кофе, алгебра, баня, водка. Вы знали, что перегонку спирта изобрели на Востоке. Это произошло в древнем Египте. Да, и, если копнуть глубже, мы же все азиаты, это только с виду мы европейцы, а внутри Восток. Орда никуда не делась, мы в ней продолжаем существовать. При Советах евреи еще как-то спасали нашу ментальность, а после того, как границы открыли, и они все уехали, мы остались наедине с собой. Да, скифы мы и азиаты мы. Кто это сказал?

– Александр Блок, ладно, – Нестор усмехнулся, – поймали вы меня, придется на старости лет в прислуги податься.

– Берите выше. Это должность дворецкого.

– Ну тогда переквалифицироваться в управдомы.

– Тогда к делу. С этой минуты вы работаете. Не перезванивайте, когда я буду звонить. Мой телефон не определяется. Связь односторонняя.

– А, если непредвиденные обстоятельства возникнут? Как мне тогда с вами связаться.

– Принимать решения будете сами. А сейчас отвезите меня домой и ждите звонка. Как у вас с этим делом, – заказчик щелкнул пальцем по горлу?

– Неужели я произвожу впечатление алкоголика?

– Нет, просто, когда я позвоню, вы должны быть трезвым. Вы же понимаете?

– А когда вы позвоните?

– В любое время дня и ночи.

– Ладно. С такой оплатой труда я и пить брошу.

– Не надо такие жертвы приносить, – сказал заказчик и добавил, – Воля ваша, – что-то недоброе таится в мужчинах, сторонящихся выпивки.

– Любите Булгакова?

– И не только. Я вообще книги читаю, нахожу время. У меня жена филолог, между прочим, часто с ней говорим. Она любит умничать, а я запоминаю.

– Камин хоть в доме есть? – обреченно спросил Нестор.

– Не знаю, я не обратил внимания. А что?

– Как что, не май месяц.

– Почему обязательно камин. Есть газ, отопление. Поехали.

– Как насчет аванса?

– Да, конечно.

Заказчик вытащил пачку долларов. Разделил ее пополам и протянул.

– Здесь пять штук.

– Ловко вы на глаз определили.

– Плюс, минус, пересчитаете. Скажете, если будет недоставать, лишнее вернете, я вам верю. До момента встречи с нашим человеком, вы можете отказаться от договора. Потом уже нет.

* * *

Нестор решил отказаться от договора уже на следующее утро. Ночью спал плохо. Снились кошмары в виде бывшей жены, с которой он развелся много лет назад. Она что-то готовила на кухне и звала его обедать. А он пытался, как можно деликатнее сказать ей, что она не должна находиться в его квартире, поскольку они разведены. Но бывшая жена возражала, в суде мол, их развод признали недействительным. Еще ему снилось, словно он полгода пропускал занятия в одном из институтов, коих он закончил целых два, и теперь ему надо каким-то образом написать курсовую, чтобы быть допущенным к экзаменам. Просыпался с колотящимся сердцем и вздыхал с облегчением. Эти два сна преследовали его много лет. Но так, чтобы присниться в одну ночь оба. Это было впервые. Нестор счел это дурным предзнаменованием. Когда он собрался позвонить заказчику, то вдруг сообразил, что у него нет его номера. Ведь связь односторонняя. Черт, зачем надо было соглашаться и брать аванс. Кто за язык тянул. Никогда не был меркантильным. Напротив, и доверчив, как теленок. И тут вдруг аванс потребовал. Придется еще раз встретиться, чтобы вернуть деньги. Он пересчитал купюры. Там было ровно пятьдесят. Нестор подивился этому обстоятельству и счел это очередным знаком, которое следовало растолковать. Заказчик позвонил через день, когда Нестор стал уже маяться от неопределенности ситуации. Ответив на приветствие, Нестор сказал, что хотел бы вернуть деньги, так как передумал браться за эту работу. Заказчик молчал так долго, что Нестор спросил:

– Вы меня слышите?

– Слышу, – тяжело вздохнув, ответил собеседник. – Вы меня поставили в сложное положение. Я бы даже сказал – подставили. Видите, как одна буква меняет смысл слова. Поставили и подставили. Гостя нужно встретить уже сегодня. Я не найду другого водителя за несколько часов.

– Можно взять такси, – нашелся Нестор.

– Гость сядет только в вашу машину, ему известен ваш номер.

– Разве нельзя его встретить и посадить в другую машину.

– Я не знаком с этим человеком. Кто он, не знаю. И связи с ним у меня нет. Я всего лишь посредник в этом деле. Короче, у меня серьезные проблемы.

Он замолчал. Нестор физически чувствовал его молчание. Ему было неловко. Тяжесть давила на его совесть. Он не любил подводить людей. И никогда этого не делал. Как его угораздило согласиться на легкие деньги. Легкие и большие.

– Давайте так поступим, – предложил заказчик, – вы встретите его и отвезете на место. За это время я постараюсь что-нибудь придумать. Если вы откажетесь, у меня будут неприятности.

– Хорошо, – согласился Нестор, – но на этом все.

– Курский вокзал, – сказал посредник, – сейчас девять, подъезжайте к одиннадцати и держитесь рядом со стоянкой такси. Ждите сколько понадобится.

– Я не могу торчать на стоянке такси долго, меня прогонят.

– Как-нибудь разберетесь, – холодно возразил заказчик и дал отбой.

Обиделся, – констатировал Нестор, – любой бы обиделся.

* * *

В одиннадцать он спустился к площади Курского вокзала. Проехал стоянку такси и остановился, на крыше он заблаговременно установил оранжевый фонарь с шашечками на магнитной подушке. Он купил его, как только решил заняться извозом. К нему тотчас начали стучать пассажиры. Он отказал одному, второму. Затем снял фонарь и бросил в багажник. После этого к нему подошел амбал в жилетке неонового цвета и сказал:

– Дядя, если собрался работать, надо заплатить. Триста – разовая посадка. Две штуки – весь день можешь бомбить.

– Я встречаю человека, – ответил Нестор.

– Я видел, как ты со знаком стоял.

– И тем не менее.

Амбал недоверчиво хмыкнул и отошел в сторону, но глаз с него не сводил. Эта вокзальная мафия была неистребима при любой форме государственного устройства. Знакомый по советским временам таксист рассказывал, что при коммунистах на вокзалах брали червонец, за возможность работать всю смену, то есть обманывать приезжих, брать за проезд втридорога. Нестор сел в машину. После снега и ноябрьских морозов вдруг наступила оттепель. Солнце грело так, словно бабье лето, которого почти не было в этом году, одумалось и заявило о своих правах. Он закрыл глаза, надеясь, как Штирлиц, вздремнуть пару-тройку минут, и в самом деле стал погружаться в нирвану сна, как клацнула дверь и на заднее сиденье упал рюкзак, а за ним проскользнул подросток в куртке с капюшоном, нахлобученном на глаза.

– Тебе чего, малец, – досадуя на пробуждение, спросил Нестор.

– Ехать, – ответил неожиданно мелодичным голосом малец.

– Стоянка такси сзади, – сказал Нестор.

– Мне в «Лесные Дали», – произнес малец.

Нестор глянул в зеркало, капюшон надвинут, высокий ворот свитера закрывал пол-лица, оставшуюся половину – тень от капюшона.

– Понятно, – буркнул Нестор и запустил двигатель.

Амбал, стоявший неподалеку, наблюдал за его действиями, но подходить не стал. Нестор уехал беспрепятственно, а ведь могли и колеса проколоть.

Вырулил на Садовое кольцо, проехал Таганку, Павелецкий, затем из тоннеля повернул на Ленинский проспект. Раздался звонок телефона. Одной рукой, ногтем открыл раскладушку, поднес к уху. Это был заказчик.

– Как дела? – спросил он. – Встретили?

– Да.

– Хорошо, – сказал заказчик и отключился, не дав возможности Нестору задать вопрос. Черт бы тебя побрал. Взглянул в зеркало и обомлел. На заднем сидении сидела довольно привлекательная девушка. Она спала или делала вид.

– Ты откуда взялась? – глупей вопроса нельзя было придумать.

– Оттуда, – коротко, еле слышно ответила. – Давайте помолчим, всю ночь не спала. Сосед в купе храпел, как боров, не повезло мне с ним.

С чем бы сравнить это неожиданное превращение, но кроме царевны-лягушки на ум ничего не пришло.

– Ладно, помолчим, так помолчим. Там рычажок есть, можно откинуть спинку.

– Ничего. И так сойдет.

Глаз она так и не открыла. Можно было спокойно ее разглядывать. Что он и делал на каждом светофоре, отвлекаясь от дороги. Двадцать пять не больше. В этом возрасте пора бы утратить подростковую угловатость, обманувшую его. Какие интересы могли связывать эту девушку с заказчиком. На эскорт она не тянет. Да и не стала бы эскортница селиться в дачном поселке. На наркокурьера тоже не похожа. Хотя откуда ему знать, как они выглядят. Судя по фильмам, это молодые парни. Асоциальные элементы. Но мысль о наркотиках встревожила его. Это мысль раньше не приходила ему в голову. Надо будет задать вопрос. Хотя какая разница. Отвезет и все на этом. Нет она определенно не красавица, но ему такой тип нравился. Это что за несвоевременные мысли. Возьми себя в руки, ты похож на английского сеттера, взявшего стойку.

– Долго еще будете меня разглядывать? – вдруг спросила гостья, не открывая глаз.

– Вообще-то я смотрю в зеркало заднего вида, – нашелся Нестор, – а ты в поле зрения. Можешь пересесть.

– Не могу, солнце с этой стороны. В поезде сквозняки гуляли, я продрогла.

– Ладно, я не буду смотреть в зеркало.

– А на что там смотреть. То есть зачем?

– Как зачем? Оценивать дорожную ситуацию. Вдруг менты гонятся.

– И что тогда?

– Как что, уходить от погони.

Ее губы тронула улыбка. Возможно, он зря отказывается от этой работы. Десять штук на дороге не валяются. Лучше, чем бомбить по ночам на старости лет. Неделя с симпатичной, главное, молоденькой девушкой на даче. Да за это еще приплатить можно. Все какое-то развлечение. Вряд ли ему еще выпадет возможность такая. Он словно уговаривал сам себя. Готический писатель Метьюрин, заметил, что некая сила всегда бывает настороже, чтобы облегчить путь, ведущий тебя к погибели. Ну и ладно. Лучше так, чем прозябать оставшуюся жизнь. Эк, куда его в мыслях занесло.

Дом оказался с камином, высокий портал из красного кирпича украшал гостиную. Старая, но еще добротная мебель.

– Как вам домишко? – поинтересовался Нестор.

Гостья пожала плечами, спросила:

– Где моя комната?

– Выбирайте любую, – предложил Нестор.

– Наверху?

– Наверное.

– Показывайте.

– По лестнице поднялись вверх. Нестор впереди, а за ним девушка.

– Вообще-то я сам здесь впервые, – сказал Нестор.

– Странно. Мне сказали, что с обслуживанием все решено.

«Обслуживание» – резануло слух.

– Нет, не решено. Скорее всего я уеду. Так что обслуживать будут другие. Это не по моей части.

– Жаль, – усмехнулась она. – Вы мне понравились.

Это сирены поют. И некому привязать его к мачтам. Девушка оказалась довольно высокой и грудь ее можно было разглядеть невооруженным взглядом.

На втором этаже оказались две спаленки и холл с панорамным окном. Отсюда был виден лес, лежащий в низине. Какой чудный вид, я был бы не прочь при других обстоятельствах пожить здесь недельку. Надо будет спросить почем сдается дача.

Она заглянула в комнаты. В каждой стояла кровать и платяной шкаф.

– Можно мне занять эту? – спросила она.

– Можете занять обе, – разрешил Нестор.

– И хорошо бы включить отопление.

– Еще бы знать, как это делается.

Девушка бросила рюкзак в угол, села на кровать и выжидающе посмотрела на него. Нестор, ни слова не говоря, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Заказчик не звонил. Досадуя, спустился вниз и вышел во двор. Дрова он нашел в сарае, там же валялся топор. Приволок домой охапку, нащипал лучины, сложил дрова горкой в топке. Теперь надо найти спички. На каминной полке не оказалось ни спичек, ни зажигалки, ни огнива, ни кресала. Своих тоже не было, курить бросил давным-давно.

– Извините, – услышал он.

Вздрогнул от неожиданности. Как она умудрилась спуститься так бесшумно, что ни одна половица не скрипнула. Или он так занят был камином, что ничего не услышал.

– Извините, – повторила она, – я ничего не ела со вчерашнего дня. Можно чего-нибудь сообразить. Пока вы не уехали и не оставили меня одну.

В ее словах слышался какой-то насмешливый упрек.

– Для этого мне придется как раз уехать, – в тон ответил Нестор, – и оставить вас одну. Хотя, мы сейчас посмотрим.

Кухонный стол и шкаф стояли в комнатке, вход в которую был с террасы. Девушка последовала за ним. В шкафу нашлись крупы, соль, пачка дешевого чая и упаковка галет с истекшим сроком годности, да еще банка консервированной морской капусты. На полке он заметил турку. Посмотрел на девушку, та отрицательно качнула головой.

– Ладно, я съезжу в магазин, – сказал Нестор.

Он доехал до ближайшего магазина. Купил сыра, колбасы, пачку цейлонского чая, молотый кофе, батон хлеба и пачку сахара. Когда с покупками сел в машину, раздался телефонный звонок. Это был заказчик.

– Тут такое дело, – начал он, – теоретически я могу найти вам замену, но люди, на которых я работаю, будут очень недовольны. У меня возникнут неприятности. Кроме того, она уже не хочет другого человека. Все упирается в то, что вы ее уже видели. Я, конечно, не могу вас заставить. Договор мы не подписывали, я понадеялся на ваше слово. Знаете, как до революции купцы сделки совершали. Слово и по рукам.

– Рукобитие, – подсказал Нестор.

– Да, именно так.

– Ладно, я останусь, – согласился Нестор.

– Хорошо, отлично, – обрадовался заказчик. – Только вот еще условие. К девочке не подкатывать. Она, конечно, слишком молода для вас, но как говорится – седина в бороду – бес в ребро.

– Еще будут условия? – холодно спросил Нестор. Упоминание о возрасте его покоробило.

– Трезвый образ жизни, впрочем, об этом, кажется, я уже упоминал. Есть вопросы?

– Как включить отопление?

– Не знаю. Разберетесь. Вы же все-таки главный инженер. Хоть и бывший. Сегодня никаких дел. Осваивайтесь.

Это был определенно сарказм, но ответить Нестор не успел. Заказчик дал отбой.

– Сам виноват, – сказал себе Нестор, – не надо была сразу соглашаться.

Он вернулся в магазин, купил бутылку «Мукузани». Здесь был большой выбор грузинских вин. Нестор вернулся на дачу, вывалил покупки на стол, нарезал сыр, колбасу, сварил кофе. Постучал по деревянной лестнице, крикнул:

– Прошу к столу.

Она спустилась, села, стала поедать бутерброд. То, что она не ела со вчерашнего дня было видно невооруженным взглядом. Чтобы не смущать девицу, отошел в сторону.

– А вы? – спросила она вслед.

– Я уже завтракал сегодня. Для меня будет уже второй завтрак, английский.

– Хорошо вам, а у меня даже первого не было.

– В Берлине едят так поздно, – невпопад сказал он, – что не поймешь то ли это поздний завтрак или ранний обед.

– Не знаю, в Берлине не была.

– Я тоже не был.

– Откуда знаете? Читали?

– Да это цитата. Шутка.

Она доела бутерброд. Встала из-за стола, поднялась по лестнице и оттуда спросила:

– А с отоплением как?

– Пока не знаю. Некогда было. В магазин ездил. Завтрак готовил.

– Включите пожалуйста, здесь холодно.

– Будет сделано.

Кивнула головой и скрылась в проеме. Нестор поставил чашку с кофе на подоконник и спустился во двор. Бойлерная оказалась на заднем дворе в пристройке к дому. Он открыл вентиль газового баллона и зажег огонь в газогенераторе. Отрегулировал пламя. На участке была еще одна постройка. Нестор предположил, что это баня и не ошибся. Это была русская баня с огромной печью, именно баня, а не модная, но чуждая русскому духу финская сауна. Сколько бы ему не приходилось бывать в саунах, везде на стенах были выложены камни и мужики лили на них воду. Хорошо бы попариться, да долго возиться, и дров не напасешься. Приятель, которому он изредка ездил в деревню, топил баню весь день, чтобы довести ее до кондиции. Пока стоял в задумчивости перед баней, на улице показались люди. Мужчина и женщина. Они шли без стеснения глядя в его сторону. Но, когда Нестор приветственно кивнул, не ответили. До чего же угрюмый народец. В Европе все другу другу улыбаются, у нас же только если надо чего от тебя.

Он вернулся в дом. Батареи отопления были уже теплые. Он подсел к камину и чиркнул спичкой. Серный огонек лизнул завиток березовой щепы, тот затрещал и черным дымом потянулся вверх. Лучина вся схватилась огнем, и в лицо пахнуло дымным теплом. Из глаз потекли слезы. Если камин давно не топили, то сейчас вся комната будет в дыму. Нестор встал и вытянул до конца вьюшку. Возникшая тяга сразу же втянула дым обратно.

Он поднялся на второй этаж, подошел к двери и спросил:

– Тепло ли тебе девица?

Ответа не последовало.

Сочтем молчание за согласие, – резюмировал Нестор и пошел вниз.

Часы показывали 15:00. Он пододвинул к камину кресло, сел, вытянув ноги, и укрылся собственной курткой, намереваясь немного вздремнуть. Бутылка вина, купленная несмотря на запрет, осталась на террасе. Можно было выпить стаканчик, но вставать было лень. Пригрелся и сразу задремал. Еще ведь ужин готовить, – мелькнула последняя мысль, перед тем, как он провалился в тенеты сна.

Разбудил вибрирующий телефон в кармане. Звонил заказчик.

– Все нормально?

– Да.

– Где гостья?

– Наверху.

– Что делает?

– Не знаю. Спит, наверное. Мне что, надо следить за ней и докладывать?

– Я просто спросил. Не надо ершиться. А вы что делаете?

– Сижу внизу у камина.

– Завидую.

– Чему?

– Как чему? Камин, молодая телка, загородный дом, – заказчик с явным удовольствием перечислял все достатки.

– Близок локоток, да не укусишь, – возразил Нестор. – Вы бы лучше не шутили на запретную тему.

В трубке раздался смех.

– Это проверка на прочность, – сказал заказчик. – Ладно, не буду. Вот что надо сделать. В Апрелевке есть строительный рынок, надо поехать туда, встать на парковке напротив магазина «Лакокраска». Подойдет человек к машине. Вы из машины, не выходя из нее, откроете багажник. Он положит туда кейс типа дипломат и закроет сам. Когда вернетесь на дачу, позовете ее, она сама достанет дипломат. Вы не должны до него дотрагиваться руками.

– К чему такие предосторожности? – подозрительно спросил Нестор.

– Вопрос лишний, но я все равно на него отвечу, это в ваших интересах.

– Я надеюсь, что там будут не наркотики, – не унимался Нестор.

– Еще один лишний вопрос, но я опять отвечу – нет. Что вас вдруг стало беспокоить? Сначала так не переживали, – в голосе заказчика звучало раздражение.

– У меня позднее зажигание, – прибегая к автомобильной терминологии, пояснил Нестор. – К тому же оплата мне кажется неадекватной, у меня появилось беспокойство.

Заказчик в ответе использовал в шахматную терминологию.

– Я находился в цейтноте, готов был любые деньги платить, но могу урезать в половину. Если вас это успокоит. Так что, урезать?

Пока Нестор соображал, что ответить, заказчик отключился. Вопрос был видимо риторический. Нестор вышел на террасу, подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, прислушался. Наверху царила тишина.

Здорова же спать девица.

Он поднял голову и вздрогнул от неожиданности. Она стояла в проеме и смотрела на него сверху вниз. Оставалось гадать, слышала ли она разговор, хотя говорил он тихо.

– Мне надо отъехать, – сказал Нестор.

– Я поняла.

– Пожелания будут?

– Купите мне постельное белье. Ну и себе, наверное, тоже. Вы же здесь будете ночевать.

– Если вы не возражаете.

– Не возражаю. Еще зубную щетку.

– Хорошо.

– Спасибо.

Строительный рынок он нашел легко. Торговые ряды располагались вдоль Киевского шоссе. Он проехал вначале вперед, так как они были с левой стороны. Развернулся на следующем светофоре, съехал на второстепенную дорогу и теперь медленно катил вдоль рядов, пока не увидел павильон с надписью – «Лакокраска». Он оставил машину напротив и пошел вдоль рядов в поисках необходимых товаров. Зубные щетки и пасту купил в лавке «Бытовая химия». За постельным бельем пришлось прогуляться дальше до вещевого рынка. Когда вернулся с объемный пакетом, возле машины маячила долговязая фигура с добротным чемоданчиком в руке.

Нестор открыл дверь, бросил пакет на заднее сиденье.

– Твой аппарат? – спросил долговязый.

– Как видишь.

– Багажник открой.

Нестор сел в машину, нажал кнопку на водительской двери. Долговязый положил кейс в багажник, захлопнул крышку и стукнул ладонью по крыше автомобиля.

«По голове своей постучи», – пробурчал Нестор. В хлопке услышал цоканье, видимо от перстня. Мог краску повредить. Он включил двигатель и сразу же уехал. Долговязый сел в припаркованную рядом «ВАЗ-2109» и поехал следом. Нестор вырулил на шоссе и вдавил акселератор. Турбированный мотор легко унес его вперед. Вернулся в поселок, въехал во двор, памятуя наставления, хотел сходить за девушкой, но она сама вышла к нему.

– Вы меня ждали? – спросил Нестор.

– Ждала, а что? – настороженно спросила гостья.

– Давно меня никто не ждал, приятно.

– Вы со мной заигрываете?

– Нет, просто правду сказал.

Он открыл багажник.

– Может, помочь. У меня есть перчатки.

– А зачем перчатки?

– Мне не велели притрагиваться к чемодану.

– Спасибо, мне не тяжело.

Девушка взяла кейс и пошла в дом. Нестор сел в машину. Она обернулась.

– Вы опять уезжаете?

– Да, надо к ужину что-нибудь купить.

– Что же сразу по дороге не купили?

– Не велено было останавливаться.

– А до этого?

– Не сообразил. У меня позднее зажигание.

– Я это уже слышала, только не поняла, что означает?

– Туго соображаю. Возраст, знаете ли.

– Сочувствую.

Кивок головой скорее выглядел усмешкой, чем сочувствием.

В магазине купил курицу и решетку для гриля.

– Ткемали есть? – спросил он у продавца.

Тот одобрительно кивнул, показал на витрину прилавка, за которой стояли разноцветные бутылки.

– Дай одну красную. Это ведь слива?

– Ткемали, да слива.

– А зеленая из чего?

– Тоже слива. Другой сорт.

– Еще дай мне сулугуни полкило и лаваш-шоти, пару.

Продавец сложил покупки в пакет. Нестор расплатился и вышел из магазина.

Наступили сумерки и немного подморозило. Затянувшиеся лужицы хрустели под колесами. Облачное небо нависало над ближайшим лесом. На часах было начало седьмого. Самое время заняться ужином. Он вернулся в поселок. Занес в дом покупки. Разворошил прогоревшие дрова в камине. Под золой ожившие угли переливались огоньками. Нестор оторвал от березового полена кору, разодрал ее на нити, положил на угли. Березовые завитки повело, скрючило, они словно живые съеживались, потом затрещали и занялись красно-черным огнем. Сложил в топке поленницей несколько чурочек, подождал пока пламя не начало лизать их. После этого занялся приготовлением ужина. Разрезал курицу, раздавил, распластал на манер блюда «табака». Промыл, затем посолил, поперчил и обмазал соусом ткемали. После этого накрыл на стол, пододвинув его поближе к камину. Собственно, накрывать особо было нечего. Нарезал сулугуни, положил лаваш. Поставил на стол вино, до которого целый день не доходили руки. Бокалов в доме не нашлось, только рюмки и граненые стаканы, что говорило о предпочтениях хозяина. Заварил чай. На тот случай, если девушка откажется пить вино. Затем сел у камина, вооружившись кочергой, периодически вороша дрова, дожидаясь нужного состояния углей. Вдруг поймал себя на мысли, что несмотря на накатывающую иногда тревогу, доволен сегодняшним днем. Впервые за много месяцев, не мусолил в голове прошлое, не раскаивался в совершенных жизненных ошибках. То есть, не занимался бессмысленным самоистязанием, и впервые бытовые хлопоты доставляли ему удовольствие. Он колебался, прежде чем открыть вино. Как-то это не по-русски пить одному, не предлагая гостю, но решил, что это будет выглядеть естественнее, чем позвать за стол и при ней открывать вино. Это обязало бы к какому-то этикету, и походило на романтический ужин у камина с вином при свечах. Она уже поинтересовалась, не заигрывает ли он с ней? Надо будет избавить ее от этих мыслей. А свечи, кстати, не помешают. Где-то он их видел, и штопор.

Когда угли дошли до кондиции, то есть подернулись пеплом, Нестор отодвинул в углы еще пылающие головешки, собрал в середину угли. Установил в камин два кирпича и приладил на них решетку с распластанной курицей. С нее тут же закапал жир, вспыхивая желтыми огоньками. В эти моменты он приподнимал решетку, не давая заняться пламени. Это ведь только в кино жарят на открытом огне. Нестор наполнил стакан вином доверху. Это привычка осталась с молодых лет, когда, недолив считался чуть ли не оскорблением. Ты меня уважаешь? Но у него был еще один резон. Так легче было вести счет выпитому, мерить полной мерой. Какой мерой мерите так и вам отмерено будет, то есть к полумерам не привык. Вино оказалось на удивление качественным. То-то удивился его дороговизне. Списал на отдаленность от Москвы. Но нет, оно того стоило. В советское время, чем дальше ты отъезжал от столицы, тем дешевле становились товары. Сейчас в эпоху глобализации, было все ровно наоборот. Вино и сыр, что может быть лучше. Сулугуни он впервые попробовал в армии, когда служил в Грузии. Пили, правда не вино – чачу. Почему-то вино тогда было не в моде. А чача была такая мерзость, что выпить ее можно было только залпом и немедленно заесть армейской квашеной капустой. Впрочем, самогон он везде одинаков, хоть русский, хоть грузинский. Впрочем, есть исключения, – лучшая самогонка, которую ему приходилось пить была украинской, называлась – горилка. Она была прозрачной, как слеза и почти не имела сивушного запаха. Он пил ее, когда вместе с директором поехал на его родину – Западную Украину. Директор сломал ногу и предложил ему сесть за руль, прокатиться вместе. Тогда они были друзьями. Как можно было ожидать от него такой подлости. Нестор пил вино небольшими глотками, закусывал сыром и чему-то улыбался, почти по Бродскому.

 
Я сижу у окна, вспоминаю юность,
улыбнусь порой, порой отплюнусь.
 

Курица был готова. Нестор оставил ее томиться на решетке и вышел на террасу. Подниматься не стал, крикнул в лестничный проем.

Ужин готов. Спускайтесь.

А в ответ тишина. Поднялся по лестнице. Неужели все еще спит. Постучал, а потом толкнул дверь. Она лежала на кровати. В ушах наушники. Кивала головой в такт музыке. Увидев его, сделала большие глаза.

– Пожалуйста, не входите без стука, – сказала сердито.

– Я стучал, – сказал Нестор.

Он дотронулся до уха. Девушка сообразился, выдернула наушники.

– Я стучал, – повторил Нестор.

– Извините, не сообразила. Вы что-то хотели?

– Ужин готов.

Он вернулся на первый этаж, достал курицу из печи, положил на стол. Затем разворошив остаток углей, подбросил дров в камин. Гостья вошла в комнату и села за стол. Она переоделась к ужину в вязаное коричневое платье. Теперь ее невозможно было принять за подростка.

– Вкусно пахнет, а я думаю, откуда такой запах. Это что курица?

– Дичь. Шучу, курица.

– Как ее есть? Прямо так целиком?

– Руками, зубами, можно так, целиком проглотить, но, если поделитесь со мной, буду благодарен.

– Я неправильно выразилась, я имела в виду,… ладно проехали,… я всю ее не съем.

Нестор разделил курицу на четыре части.

– Выбирайте любую.

– Спасибо.

– Вина? Или чаю?

– Вина я не пью, а чаю с удовольствием, только позже.

– Не возражаете, если я буду пить вино?

– Кажется, вы уже пьете, но я не возражаю.

– Может быть познакомимся, все-таки совместный ужин обязывает.

– Эсмеральда, – с некоторой заминкой произнесла гостья.

– Красивое имя.

– А вас как зовут?

Что же примем правила игры.

– Рубен, – галантно приподнимаясь, произнес Нестор.

– Вы что, армянин?

– Почему сразу армянин, других национальностей нет что ли.

– У нас на рынке продавец был армянин, его Рубен звали.

– На самом деле это испанское имя, произошло от библейского Рувим. Но раз у вас это имя вызывает такие ассоциации, зовите меня просто Нестор.

– А отчество?

– Вы хотите обращаться ко мне по имени отчеству.

– Ну а как? Лет-то вам немало. Сколько, если не секрет.

– Не секрет, что же я дама, держать года в секрете. Мне почти шестьдесят, увы, тем не менее зовите меня по имени. Как в Америке. Собственно, отчество – это атавизм.

– Бывали?

– Нет, но собираюсь. У меня там однокурсник живет. Давно зовет.

– Что такое атавизм?

– Атавизм – это образно говоря, хвост, который человек откинул за ненадобностью. К чему это обозначать, чей ты сын. Особенно тем, кто отца не знал.

По тому, как она изменилась в лице, Нестор понял, что задел нерв.

– Мне, так тем более, – продолжал он, – мой отец уехал за лучшей долей, когда мне было 5 лет. С тех пор я его не видел. У вас-то как с родителями, все нормально.

Пожала плечами.

– Для меня это неполный ответ, – улыбнулся Нестор. – Есть отец?

– Нет.

– Почему?

– Потому. Может анкету заполнить?

– Это ни к чему. Ответ на этот раз был исчерпывающий. Правда, грубый.

– Извините, я не люблю расспросов.

– А я люблю. Можешь спрашивать меня, о чем угодно. Сколько тебе лет? Если не секрет.

– Секрета нет, мне 26. А вы думали?

– Я думал 20.

Усмехнулась и принялась за еду, а Нестор подсел к камину и переворошил поленья, добиваясь лучший тяги. Он пил вино, наблюдая, как всполохи огня бросают причудливые тени на стены.

– Спасибо, очень вкусно, – поблагодарила гостья.

– На здоровье.

– А вы почему не едите?

– Я вино пью, потом поем.

– А одновременно нельзя разве.

– Столовое вино можно, как это делают французы. А хорошее выдержанное надо пить до еды. Чтобы получить от него удовольствие. Как это делали древние греки или современные американцы. Средневековые арабы, например, пили вино только после еды, что выдает их извращенную натуру.

– Арабы же мусульмане, они вообще не пьют.

– Они это декларируют, между словом и делом есть большая разница. А наш брат русак, в отличие от американцев, водку закусывает, потому что без закуски много не выпьешь, и наносит тем самым урон организму.

– Я вижу, у вас целая теория.

– Это не теория, это жизненный опыт.

– Древние греки – тоже опыт?

– Я много читаю.

– Спасибо за ужин, – сказала она, поднимаясь, – пойду к себе.

– На здоровье.

В дверях она обернулась.

– Мне бы душ принять. Как здесь с этим, не знаете?

– Душевой кабины я не видел, – ответил Нестор. – Баня есть во дворе, но топить ее долго.

– А ведро воды согреть можно?

– Можно.

– И отнести в баню.

– Хорошо. Я позову, когда будет готово.

– Спасибо.

Опускаюсь все ниже и ниже. Чего изволите. Баньку протопить. До чего дожил. Нестор допил то, что оставалось в стакане, закрыл бутылку пробкой, и пошел в баню. Вот чего он никогда не мог понять, – почему баня, как правило, ставилась на максимально удаленном от дома расстоянии. В деревнях, где приходилось бывать, вообще строили вне двора, часто на берегу реки. Но там-то было понятно, чтобы в реку сигать. Но зачем на другом конце двора? Чтобы простудиться, пока распаренный до дому дойдешь. Он прошествовал в темноте через весь двор, дверь была не заперта, включил свет, проинспектировал строение. Баня состояла из трех отделений. Раздевалка, помывочная и парилка с каменной печью. Везде царил порядок. В шкафчике висели банные халаты и лежала стопка чистых полотенец. Шайка, березовые веники и оцинкованное ведро, с коим Нестор вернулся в дом. Он наполнил его водой и поставил на газовую конфорку. Десять литров воды нагреется нескоро, можно перекусить. Пошёл в гостиную. Съел кусок курицы, налил еще вина и сел у пылающего камина. Как мало нужно одинокому, (хотел было сказать, старику, но осекся, избегал называть себя этим словом), – мужчине для счастья. Вино, камин и случайная девица, впрочем, лучше в обратной последовательности. И не счастья, не надо преувеличивать – всего лишь пробудившегося интереса к жизни. Пил вино и смотрел на огонь, на который, как известно, можно смотреть бесконечно. На террасу вышел вовремя. С оцинкованного дна поднимались пузырьки, свидетельствующие о скором закипании. Потрогал воду пальцем. Вполне, впору разбавлять. Крикнул наверх:

– Сударыня вода согрелась. Пожалуйте мыться.

Подождал, пока гостья спустится, выключил конфорку, снял с плиты ведро, с полки фонарь и указывая путь во тьме, что твой Данко, проводил девушку в баню. Здесь он все продемонстрировал наглядно.

– Вот шайка, вот лейка, в смысле ковш, а здесь – полотенца.

– Спасибо, – сказала гостья, – дальше я сама.

– Когда за вами прийти?

– Оставьте фонарь, я сама вернусь. Дорогу знаю.

Нестор кивнул, вышел из бани, закрыл за собой дверь. Девица была не без юмора.

Вина еще было полбутылки. Было бы лучше допить завтра. Но никогда не следует оставлять на завтра то, что можно выпить сегодня. Это был девиз его рабочей молодости на заводе имени Лихачева в бытность слесаря – сборщика на конвейере ЗИЛ-130. Нестор занял место у камина и вновь стал смотреть на огонь. Для урбаниста, коим он несомненно являлся, это было завораживающее зрелище. Все-таки зороастризм опирался на мощную основу. Это тебе не распятый плотник из Ершалаима, о котором даже Иосиф Влавий ничего не слышал. Гостья вернулась нескоро, он даже стал беспокоиться. Думал уже сходить за ней, когда застучали шаги на террасе. Сначала поднялась к себе, а потом вошла закутанная в мужской халат и сказала.

– Погреюсь здесь с вами, не возражаете?

– С легким паром, – запоздало пожелал Нестор.

– Да уж какой там пар, издеваетесь? Я замерзла.

– Тогда, прошу сесть поближе к огню.

Лукавил, говоря о возрасте, но сейчас ей в самом деле больше двадцати нельзя было дать. Словно вместе с дорожной пылью, смыла с себя пять лет. Она подсела к огню.

– Вина, – предложил неугомонный Нестор.

– Если можно, чаю. Я не пью вина. Я говорила вам.

– Извините, провалы в памяти. Мне недавно поставили диагноз – энцефалопатия. Только не надо бояться, это не опасно для окружающих.

Нестор вскипятил воду, бросил щепотку заварки в фаянсовый чайник и поставил в камин на край кирпича.

– Сейчас заварится, будет с дымком, как лапсанг-сушонг. Это такой сорт чая.

– Спасибо, – сказала она.

После этих слов наступило молчание. Нестор искал подходящую тему для разговора и не находил. Девицу видимо этот формат общения вполне устраивал. Из носика чайника шел дымок. Нестор взял чашку, наполнил ее чаем и перелил обратно в чайник. Эту процедуру он проделал два раза.

– Так лучше заваривается, – пояснил он, хотя девушка ни о чем не спрашивала. Наконец налил чай в чашку, протянул ей.

– Очень горячий, осторожно, сахар или…

– Или.

Нестор передал ей лежащую на подоконнике плитку шоколада.

– Я думала, что или – означает без сахара.

– Вино не пьете, шоколад игнорируете, да вы аскет сударыня, другими словами странная личность.

– Я не очень люблю шоколад, что тут странного?

– Ну как же – странное, воля ваша, таится в людях сторонящихся удовольствий.

Шутку не приняла, цитату не распознала, пила чай маленькими глотками, дуя на край чашки, серьезно глядя на собеседника.

– А что ты любишь?

– Море, – коротко ответила гостья.

От жара, исходящего от камина она все больше раскрывалась. Пола халата сползла с ноги, явив обнаженное бедро. Вполне возможно, что она была без нижнего белья, но развивать эту тему в своем воображении Нестор не стал. Словно услышав его мысли, она поспешила скрыть наготу.

– Что же вы не расспрашиваете меня о море?

– Ответ был емкий, содержательный, исчерпывающий, – сказал он.

– Вот вы древних греков вспомнили, – продолжала она, – в самую точку попали. Я мечтаю о домике. На одном из греческих островов. Хочу жить у моря. Такой фильм был с Бельмондо, не помню, как он называется. Там он на вопрос зачем ему нужны деньги, – отвечает, – я хочу купить остров, чтобы на нем было все как положено – пальмы, синее море и белый песок.

– Ты тоже хочешь купить остров?

– Нет, остров мне не нужен, да и денег у меня не хватит, я довольствуюсь домиком. Вы были на море?

– Конечно, много раз.

– А я нет. Какое оно, море?

– Разное, – Нестор пожал плечами.

– Исчерпывающий ответ.

– Один, один, – подвел итог Нестор.

– Спасибо за чай. Я пойду спать.

– Может еще посидим, расскажи мне о доме у моря. Ты уже его выбрала?

– Завтра рано вставать.

– Спокойной ночи, – пожелал Нестор, он не стал настаивать.

Почему рано вставать, – запоздало удивился, когда утихли шаги на террасе. Словно в ответ завибрировал телефон в кармане. Он взглянул на дисплей, абонент не определился.

– Старик, завтра не позже девяти надо подъехать на Семеновскую. – он продиктовал адрес, – Окей?

– Окей, – ответил Нестор, дождался пока заказчик отключился и стал готовиться ко сну. Разложил диванчик, положил в камин еще дров и лег, глядя на всполохи на стене.

Конечно же ему приснился греческий остров. Он увидел синее море, белый песок и крону пальм. Ну и домик бело-синий. Это было так явственно, что ему самому захотелось оказаться там. Но там же во сне он услышал чей-то голос: «А как же Рио-де-Жанейро. Я тоже хочу в белых штанах».

* * *

Проснулся он ровно в семь по выработанной многолетней привычке. Сел и скривился от давящей на полголовы боли. О эта непобедимая болезнь – гемикрания. Натянул брюки, вышел на террасу и подойдя к лестнице, крикнул:

– Сударыня, просыпайтесь.

Дождавшись ответа, пошел умываться у кухонного рукомойника.

Ночью были заморозки. «SAAB» стоял весь в морозной паутине. Выехали со двора под хруст мерзлой земли. Он поехал по Киевскому шоссе, хотя по Калужскому было бы короче. Но правительственная трасса в любом случае двигалась быстрее. Проигрываем в расстоянии, выигрываем в скорости.

Гостья сидела на заднем сидении, накинув на глаза капюшон, и делала вид, что спит.

– Как самочувствие? – спустя некоторое время спросил он.

– Нормально, – не сразу отозвалась она, – а что, плохо выгляжу?

– Лица мне не видно.

– Почему спрашиваете?

– У меня голова раскалывается от мигрени, может и у вас?

– Я в порядке, но вообще-то дремала. Вы меня разбудили.

– Прошу прощенья.

– Полночи заснуть не могла, днем перебрала, а ночью маялась.

– А я говорил, посидим, поокаем, надо было спуститься.

– Поздно я свою ошибку осознала, вы уже храпели.

– Неужели наверху было слышно.

– Еще как, надо будет беруши купить.

– Виноват, исправлюсь.

– Да ладно. Даже прикольно. Будто отец спит в соседней комнате. Мужик в доме.

– Кофе хочешь?

– Когда вы успели его сварить?

– На пересечении с улицей Кравченко есть Макавто. Не возражаешь? Кофе там отстой, но за неимением лучшего.

Несмотря на ранний час, в Макавто была очередь. Увидев ее, гостья попросила не останавливаться.

– Здесь быстро очередь идет.

– Все равно. Нам надо быть вовремя.

– А я еще хотел у аптеки остановиться. Таблеток купить от головы.

– Придется потерпеть.

Последнее замечание Нестору крайне не понравилось. Он замолчал, и остальной пусть проделали в тишине. Прямое шоссе вывело их к Большому Каменному мосту. Здесь он ушел на набережную Москвы-реки. Проехал мимо английского посольства. Затем свернул на Новоостаповский мост, выехал на Яузскую набережную. Двигался по ней, пока не добрался до нужного поворота, не доезжая до Электрозаводского моста, повернул направо и поднялся вверх в квартал старых краснокирпичных пятиэтажных домов. Остановился в указанном месте.

– Ждите здесь, – сказала гостья и вышла из машины.

Быстрым шагом она обогнула дом и скрылась во дворе.

Командовать начала, – проворчал Нестор, – «ждите здесь, придется потерпеть». Голова между тем становилась все тяжелее, мигрень не унималась, только перетекла с височной части в глаз. А вот черта лысого я буду терпеть, – разозлился он. Район этот по случайному совпадению был ему хорошо знаком. Когда-то в студенческие годы у него был короткий роман с молодой женщиной, приехавшей в Москву на повышение квалификации. Она снимала комнату в одном из этих домов. Вряд ли сейчас он узнает в каком, но где-то здесь была аптека. Он натыкался на нее всякий раз, когда шел к ней от метро Электрозаводская. Нестор запер автомобиль и пошел вверх по улице. Пройдя два дома, он увидел аптеку. Надо же, не снесли. И не перепрофилировали. Впрочем, за годы перестройки именно аптечный бизнес оказался самым живучим. Народ хворал, пережив шоковые реформы. От аптеки он поворачивал направо, следующий дом за котельной был ее. Черт, как же ее звали. Тамара или Маргарита. Надо кроссворды решать, памяти совсем не стало. В аптеке была очередь и двигалась очень медленно. Покупателя, который имея за спиной очередь, начинает консультироваться с провизором надо убивать на месте из рогатки. Дождавшись своей очереди, Нестор купил аспирин, парацетамол и ибупрофен, (запас на даче не помешает), и бутылку минеральной, чтобы запить. Он здесь же, не отходя далеко от кассы, принял две таблетки ибупрофена, запил тошнотворным «Нарзаном». «Боржоми» не было, так как недавно поссорились с Грузией, и верноподданнический Роспотребнадзор тут же запретил главный грузинский продукт. Кстати, вино же тоже под запретом. Идя к машине, увидел подростка возле машины, хотел рвануть, так как пацаны повадились воровать сине-голубую эмблему с капота и багажника, коллекционировали, паразиты. Но вовремя сообразил, кто это.

– Я стою здесь уже несколько минут, – сказала гостья.

– Замерзла? Извини, ходил в аптеку. Хочешь таблетку. Могу угостить.

– Я не замерзла, дело не в этом. Если я сказала ждите, значит, надо ждать. И не прогуливаться незнамо где.

– Я ходил в аптеку, – повторил Нестор, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на нее, двадцать лет на руководящей должности меняют характер.

– Это одно и то же. Пожалуйста, выполняйте мои просьбы в точности, или я попрошу, чтобы взяли другого водителя.

– Это вряд ли, – возразил Нестор, – я уже пробовал взять отгул, не отпустили.

Нестор посмотрел в салонное зеркало и встретился с ее глазами. Девушка была не столько сердита, сколько взволнованна. В глазах ее был страх. Или ему показалось. Вспышка ярости сразу улеглась. Умерь свой гнев, – велел сыну Одиссей.

– Хорошо, – сказал он, – я буду в точности выполнять твои просьбы.

– Ок, – сказал она и отвернулась к окну.

– Ок, так ок, – проворчал Нестор, запустил двигатель и поехал вниз к набережной. – Как насчет МакАвто и маккофе?

– Лучше обратно.

– Милая, ты как знаешь, но я, если не съем чего-нибудь и не выпью кофе, помру от головной боли. И тебе придется на автобусе добираться. До коттеджа часа полтора пилить.

– Ладно, – сказала девушка, – пусть будет кофе. Мне тоже возьмите.

Нестор заехал в попутный Макавто, купил два кофе и два пирожка с фруктовой начинкой. Девица в окошке, над которым была надпись – улыбка бесплатно-, приняла деньги и протянула ему картонный поднос, с прессованными гнездами для стаканов. Вытащил свою порцию, остальное на подносе отдал назад. Кофе качеством был немного лучше, чем тот которым торгуют автоматы на вокзалах. Пирожок тоже не впечатлил.

– Что же вы не едите? – поинтересовалась гостья, в голосе слышалось скрытое злорадство. – Меня уговаривали, а сами едва притронулись.

Сама она съела пирожок и теперь пила кофе.

– Не рассчитал своих сил, – туманно ответил Нестор.

– Это в каком смысле?

– Не думал, что не осилю.

– А мне ничего, пойдет.

– Пирожок, так вообще – химия. От яблока там только запах, так называемая отдушка. Давно не заходил к ним. Забыл, что все так же невкусно. Если бы не голова, не стал бы настаивать. В Макдональдсе вкусно пока ешь, а потом только сожаление, вместо послевкусия. В горстях остается ил и пьющий сокрушается о том, что пил. На рынок надо еще заехать.

– А это еще зачем?

– За продуктами, зачем же еще. В нашей деревне выбор невелик.

– Ок, – сказал она.

– Почему ты произносишь ок, а не окей.

– Потому что так пишется, как пишется, так и произносится.

– Пишется сокращенно, а произносить надо полное слово, а то как-то по-деревенски получается. Ты ведь знаешь, что где-то окают, а где-то акают.

– Ну что же делать, не все же городские. Но я не из деревни, а из поселка, – помолчав, она добавила, – городского типа.

Звонок заказчика застал его на Черемушкинском рынке, когда он приценивался к баранине.

– Привет, как дела? Все нормально?

– Нормально, – ответил Нестор, – едем обратно.

– А что за шум, кричит кто-то.

– Я на рынке, закупаюсь продуктами.

– Понятно. Вопросы есть?

– Есть, почему в доме душа нет? Я не могу ей каждый день ведра в баню таскать. У меня радикулит.

– Странно, – удивился заказчик, – в договоре аренды указан и душ, и сауна, поищите.

– Поищите? Душ, не иголка. Тем более сауна. Под них комнату отводят. Это только в русских деревнях в печи мылись.

– А в подвале смотрели?

– А что есть подвал? А вход где?

– Ладно, старик, у меня второй звонок. Я узнаю, наберу, – он отключился.

– Вот эту корейку, – сказал Нестор мяснику, который все это время выжидающе смотрел на него, – и порубить.

Кроме баранины он купил еще лук, картофель, помидоры, огурцы, много разной зелени, сложил все в плетенную корзину, коими торговали на входе. Завершил покупки стопкой грузинских лепешек-шоти, которые выпекались в глиняной печи. Корзину убрал в багажник, а одну пышущую жаром лепешку разломил пополам и сев в машину, протянул девушке.

– Это мне? Спасибо. Люблю запах хлеба.

– Не обожгись, он еще горячий.

– Ай, поняла.

Недопитый кофе и недоеденный пирожок Нестор выбросил в урну.

Путь на дачу занял не больше часа. Основной поток машин в это время шел в Москву.

– Как ваша голова? – спросила девушка.

– Болит. Спасибо, что спросила.

– Таблетку выпили?

– Да, и не одну. Не помогает.

– Вам нужно более радикальное средство. У вас, наверное, похмелье. Вы же вчера почти целую бутылку вина выпили.

– Вино не водка, от него похмелья не бывает. У меня мигрень, обыкновенная, непобедимая болезнь гемикрания. В белом плаще с кровавым подбоем в крытую колоннаду дворца Ирода великого вышел пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат, – нараспев произнес Нестор.

– Что это с вами?

– Ничего, это цитата.

– А я было испугалась, решила, что заговариваться стали. Какая связь мигрени с этим самым Понтием Пилатом?

– Пилатом, – поправил Нестор. – Ну это надо роман читать. Ты что не читала?

– Как называется?

– Значит, не читала. «Мастер и Маргарита». Ты к чтению книг как относишься?

– Хорошо. Но эту не читала. Там, где я выросла, библиотека была не очень.

Внуково осталось справа, машина неслась по пустынному шоссе. На первой бетонке, так именовалось второе кольцо вокруг Москвы, Нестор повернул налево. До коттеджа отсюда было рукой подать. Два, три километра. Он покрыл это расстояние за несколько минут.

– А что ты имела в виду, говоря о радикальном средстве? – спросил он.

– Стакан водки.

– Хорошо сказано. Ты что же водку пьешь?

– Я нет, но знаю, что мужики так похмелье снимают. Хотя у вас же не похмелье – гемикрания.

Бросил на нее взгляд, ожидая усмешку, но ее лицо было серьезным и отстраненным.

– Думаю, стакан водки и мне бы помог. Но я за рулем. И на работе.

– Кажется, мы проскочили поворот, – сказала она.

– У тебя хорошая зрительная память, – похвалил Нестор, – доедем до магазина. Кое-что докупить надо.

– Я даже догадываюсь что, – заметила она, – вино, угадала?

– Ты умна не по годам, – заметил он.

Продавец приветствовал его, как старого знакомого.

– Гамарджоба биджо, – сказал Нестор, – мне…, – и осекся, заметив пустые полки, – а где вино?

– Запретили грузинское вино.

– Кто запретил?

– Онищенко, знаешь такого?

– Почему?

– Говорят, какие-то палочки нашли. Микробы.

– Это у него в голове палочки завелись. А куда ты вино дел?

– На складе лежит, между нами, говоря мы его распродаем подешевле.

– Тогда дай мне пару бутылок.

– Минимум ящик, в нем шесть бутылок.

– Ладно возьму ящик Мукузани.

– Дай деньги, иди к машине, я сам принесу.

Нестор вернулся к автомобилю. Открыл багажник. Следом появился продавец, держа в руках картонную коробку обернутую газетой, и положил ее в багажник. Нестор захлопнул крышку, сел в автомобиль. На неровной дороге, пока он разворачивался у магазина, из багажника донеслось характерное позвякивание стеклянных бутылок.

– Одна звенеть не будет, а две так не звенят, – заметила гостья. – Вы что целый ящик купили, может вы алкоголик?

– У них распродажа, взял подешевке. Не переживай, я не алкаш.

– Да я не за себя, что мне за себя. Я за вас.

Дверь в подвал оказалась под лестницей, ведущей на второй этаж. Ей видимо давно никто не пользовался, так как она была завалена кучей старых автомобильных журналов. При беглом осмотре дачи он не заглянул под лестницу, решил, что это место используется как чуланчик. Нестор разместил купленные продукты в холодильнике. Затем собрал журналы и открыл дверь. Нашел слева на стене выключатель, щелкнув им, он осветил ступени, ведущие вниз и с опаской, стал спускаться. Подвал был площадью примерно двадцать квадратных метров. Стены укреплены красным кирпичом. Душевая кабина на постаменте. Сауна. Минимум мебели, стол, стулья, бельевой шкаф и стеллаж. Воздух сырой и затхлый. На градуснике было 15. Идеально для хранения вина, подумал Нестор. Все работало. Из кранов текла вода, душ представлял собой гидромассажную кабину, точнее кабину с гидромассажным душем. Как бы проветрить помещение? Он нашел принудительную вытяжку и включил ее, вентилятор заработал с ровным шумом. Воздух заметно посвежел. Тяга была хорошая. Ну что же. Сначала примем душ, прежде чем пускать сюда девицу, надо на себе проверить.

После душа, он поднялся наверх, сварил в турке кофе и взошел на второй этаж.

– Сударыня, вы спите? – спросил Нестор.

– Уже нет, – отозвалась гостья.

– Я разбудил или сама проснулась.

– Что вы хотели?

– Я приготовил кофе, хотите?

– Кофе в постель?

– Можно и в постель, хотя мы не настолько близки.

– Я пошутила. Просто я в постели, а вы про кофе. Само выскочило.

– Кто с кем заигрывает после этого?

Этот вопрос она оставила без ответа.

– Я уже сегодня пила кофе.

– Это был суррогат из фастфуда, а сейчас настоящий кофе, впрочем, как знаешь.