Kitabı oxu: «Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд»

ГЛАВА 1. Мистер Вискерс

В это пасмурное августовское утро мистер Вискерс был крайне недоволен и даже раздражён. Неприятности и расстройства продолжали преследовать его по пятам, и былое благополучие, казалось, никогда больше к нему не вернётся.

Всё началось около двух месяцев назад, когда его семейство внезапно решило переехать из городской, такой привычной и милой сердцу квартирки в этот коттедж за городом. Впрочем, за городом – громко сказано. Это было сущее захолустье, далёкое от всякой культурной жизни, где даже телефоны – редкость, а машины вообще казались местным жителям диковиной.

Вторым расстройством было то, что две в высшей степени значимые для мистера Вискерса особы, две «исключительно способные соратницы по хозяйству», как он любил их называть, переезжать сюда не согласились. Ни миссис Ральф – первоклассная кухарка, так безукоризненно обученная и натренированная самим мистером Вискерсом. Ни мисс Эндрюс – горничная обеих мисс Твинкл, его хозяек, и по совместительству милейшая девушка на свете. Видите ли, личная жизнь каждой была накрепко прикована к Лондону: у миссис Ральф – муж и дети, а у мисс Эндрюс – новоиспечённый жених. «Взялся же откуда-то на мою голову, причём так некстати!» – отчаянно вздохнул мистер Вискерс.

В довершение всех этих передряг им крупно не повезло с новой горничной, как считал кот (я имею в виду мистера Вискерса собственной персоной, ибо собственная персона мистера Вискерса и была котом). Мисс Джейн Харт появилась в доме на позапрошлой неделе. Но даже при такой говорящей фамилии (от англ. «heart» – сердце) сердечность этой девушки была под большим вопросом. Дело в том, что проницательнейший, как он сам себя нередко называл, мистер Вискерс не раз замечал недоброе выражение её зеленых глаз, которое появлялось, когда горничная думала, что её никто не видит. Но её видел мистер Вискерс! И этого было достаточно, чтобы Джейн Харт буквально с первого же дня оказалась под пристальным наблюдением бдительного хозяина дома (это тоже выражение мистера Вискерса о самом себе). Хотя ни одна из мисс Твинкл не замечала ничего, и они продолжали одаривать горничную радушием и заботой.

Итак, оторванный от уютного городского жилья, по всей видимости, даже расставшийся с ним навсегда, потерявший также уход и заботу двух таких важных и удобных в его повседневной жизни помощниц, мистер Вискерс приобрёл вместо всего этого головную боль в виде мисс Харт. А сейчас кот совсем ещё сонными глазами взирал на очередную неприятность, постигшую его сразу по пробуждении: за окном, как из ведра, лил дождь.

Это означало, что день уже с самого утра непоправимо испорчен, ибо наш кот, как и большинство котов в мире, не терпел воду ни в каком виде, кроме той, что каждое утро раньше наливала в его мисочку для питья миссис Ральф, а теперь это делала одна из мисс Твинкл. И дело было не в простом капризе, а в том, что хозяину дома (впредь будем смело пользоваться этим титулом мистера Вискерса, который он сам себе даровал) приходилось каждое утро и каждый вечер делать обход всей территории нового жилья, в том числе и снаружи. А это подразумевало, что сегодня придётся намочить лапки, а то и шёрстку где-нибудь на спине или же, не дай бог, на хвосте. «Бр-р-р!» – вздрогнул мистер Вискерс, представив, какое же это было всё-таки противное ощущение.

«Обход обходом, но сначала – завтрак. Здоровье и фигура важнее», – подумал кот, с удовольствием разглядывая в большое зеркало, стоявшее на полу в гостиной, своё довольно-таки упитанное тельце, покрытое коротким серым мехом и украшенное, словно самоцветами, двумя ярко-жёлтыми глазами.

– А ещё говорят, что в мире нет ничего идеального. Ошибаются! – это он произнёс уже вслух и, полностью удовлетворённый увиденным, направился в кухню.

Маленькое, но уютное пространство для трапез находилось на первом этаже. Как правило, в этот час там уже орудовала мисс Энн, старшая из сестёр Твинкл. После того как всеми любимая кухарка миссис Ральф покинула дом и была оплакана мистером Вискерсом, ибо никто теперь не мог накормить его так вкусно и сытно, как он привык, а это было истинным несчастьем, решительная и энергичная мисс Энн заняла её пост. Но, честно говоря, это мало радовало кота, ведь готовила она так, что впору было плакать уже и всем остальным домочадцам. У мисс Энн непременно один бок пригорал, а другой оказывался сырым, что бы она ни жарила; непременно был либо недосол, либо пересол, что бы она ни варила; и непременно же путались ингредиенты в любом блюде, какое бы она ни готовила. «Ну что ж, не помираем с голоду – и на том спасибо!» – снисходительно замечал мистер Вискерс, потому что искренне любил мисс Энн и готов был терпеть провалы в её готовке сколько угодно. Но всё же он не переставал ждать и надеяться, что скоро найдётся новая, более умелая повариха.

И вот, кажется, желание его исполнилось. Вместо привычной тонкой фигуры мисс Энн, на которой ежеутренне красовался весёлый зелёный фартук с белыми накрахмаленными рюшами, в кухне маячила грузная фигура чужой дамы. Мистер Вискерс остановился и с удивлением уставился на неё. Дама выглядела растерянно, даже немного испуганно. Она, по всей видимости, затеяла пирог или что-то подобное, потому что на столе, окружённый холмиками муки, десятками яиц, бутылками с молоком, горшочками со сливочным маслом и ещё чем-то там, лежал большой кусок теста, готовый к раскатыванию. Но, судя по всему, какого-то ингредиента или предмета кухонной утвари не хватало, потому как дама, пытаясь его отыскать на незнакомой кухне, вела себя ну совсем как слон в посудной лавке, то и дело задевая всё вокруг, что-то роняя и опрокидывая.

Внезапно она задела локтем стакан – красивый, гранёный, из особого хрустального набора, который очень любили обе мисс Твинкл, унаследовавшие его ещё от дедушки. Тот, сверкнув напоследок своими изящными боками, обречённо полетел на пол, где, душераздирающе звякнув, по всей видимости, «отмаялся своё», как сказал бы сам дедушка обеих мисс Твинкл, который, кстати, за свою жизнь также перебил немало посуды. Именно по этой причине его внучкам лишь чудом удалось хоть что-то унаследовать от него для своей кухни.

Это было уже слишком! Мистер Вискерс не выдержал – он вскочил перед чужачкой на стол и громким, командным голосом гаркнул: «Стоять!» Приказ прозвучал на кошачьем языке, естественно, поэтому до незнакомки донеслось всего лишь: «Мяу!». Но, несмотря на это, она всё-таки замерла, широко открыв свои и так большие карие глаза, – так повелительно прозвучал голос мистера Вискерса. Однако через мгновение всё же улыбнулась и ласково проговорила:

– О, ты, наверное, знаменитый герр Вискерс, всеми признанный хозяин дома?

Мистера Вискерса весьма удивил этот чужеземный «герр», разместившийся рядом с его именем, вместо привычного уху «мистера», но прозвучавшие следом слова «знаменитый» и «хозяин дома» отвлекли и, изрядно польстив, тут же смягчили и заставили уже гораздо более дружелюбно спросить:

– Вы, я полагаю, новая кухарка?

И хотя незнакомка услышала только несколько «мяу», прозвучавших одно за другим с различной длительностью и тональностью, она каким-то образом сразу сообразила, о чём пытается её спросить этот симпатичный толстячок-кот.

– Я Грета, – ответила она, – Грета Беккер. Но все меня зовут фрау Беккер. Фрау – потому как я из Германии родом, а у нас так говорят вместо вашего «миссис». Да, герр Вискерс, отныне я буду у вас кухаркой служить. И, сказать по чести, очень этому рада! Несказанно рада, знаешь ли! Я ещё не видала места красивше вашего. Ну какой же премилый домик! Сущая мечта и загляденье! А сад какой чудесный, – она подошла к окну, из которого хорошо было видно сад, и, опершись о подоконник, мечтательно продолжила: – До самого леса доходит, переходит даже в лес, да так, будто бы они с лесом – одно единое. А звонкий ручеёк вон там, у липовых деревьев, бежит, журчит, переливается, его даже здесь, на кухне, слышно – ну не чудо ли! И птицы-щебетуньи за окном, и воздух кругом свежий-пресвежий – всё не могу никак им надышаться. Ах, а эти пышные розовые кусты прямо у парадной двери! Вот они как будто встречают всех, кто решил нанести визит вашему уважаемому семейству. Я, майн либер герр Вискерс, всю жизнь прожила в городах, то в одном, то в другом – пришлось попутешествовать, знаешь ли. Кроме серости да смога, мало чего довелось мне повидать. Ну а здесь – просто прелесть! – она улыбалась, глаза её сияли так, что в кухне казалось светлее, чем бывало даже в яркий полдень.

«Надо же какими разными могут быть вкусы! – с удивлением подумал мистер Вискерс. – Я многое бы отдал, только бы вернуться обратно в город, в цивилизацию, ко всем удобствам!» Он открыл было рот, чтобы уточнить у фрау Беккер одну деталь касательно её прошлого, но она его опередила:

– Ты, наверное, удивляешься, что я, фрау из Германии, так хорошо по-английски болтаю? Ну так тут ровным счётом ничего удивительного нет, герр Вискерс. Просто матушка моя – англичанка, и, само собой разумевается, что она научила меня своему родному языку, английскому то бишь. Она же, матушка моя, научила меня и готовить самые-пресамые первые блюда… – сказав это, новая кухарка вдруг встрепенулась и невольно взмахнула маленьким кухонным полотенцем, которое держала в руках, отчего из него вырвалась и полетело прямо в сторону мистера Вискерса большое мучное облако. Кот громко чихнул и принялся неистово тереть нос лапой.

– Да ты ж, герр Вискерс, голодный! А я тут болтаю без умолку… На часах ровно семь, то бишь кормить тебя пора. Мисс Энн и мисс Мэри строго-настрого мне приказали чётко следовать расписанию твоего кормления! Запечённый лосось под сметанным соусом, с щепоткой базилика, двумя щепотками розмарина, тремя каплями оливкового масла – ах, нет, четырьмя каплями! – и слегка присоленный, готов, как и прописано в твоём меню! – она показала пальцем на листок бумаги, прикреплённый к боковой стене кухонного шкафа.

Это действительно было меню и расписание всех приёмов пищи мистера Вискерса по дням и даже по точному времени. В течение всей недели для каждого завтрака, обеда, ужина, двух перекусов между ними и позднего ужина в постели самим мистером Вискерсом было утверждено определённое блюдо. А если вдруг возникала необходимость, например, если наш кот узнавал о новом вкусном блюде или же что-нибудь из привычного списка ему приедалось, то в меню вносились изменения и корректировки. Сразу бросалось в глаза, что лосось в меню – нечастый гость, он упоминался всего два раза: на завтрак в понедельник и на обед в пятницу. Чаще же всего фигурировала жаренная в сливочном масле печёнка – по ней мистер Вискерс просто сходил с ума. Спаржа и брокколи, в свою очередь, не упоминались вовсе, более того, они были под строгим запретом – от одного их вида мистера Вискерса начинало мутить.

Как и зачем возник этот список? Он – результат долгого обучения котом предыдущей кухарки, сотен усилий со стороны мистера Вискерса и сотен ошибок со стороны его ученицы миссис Ральф. Коту приходилось тыкать носом в желаемый кусочек пищи, показывать лапой, покусывать руку миссис Ральф, если она делала не то, что он хотел. Приходилось ему и являться к приёму пищи всегда в одно и то же время день за днём, чтобы кухарка наконец поняла, что и ей нужно быть готовой именно к этому моменту. Он делал ещё многое-многое другое, чтобы добиться порядка, который просто необходим педантичному мистеру коту. А если обучение заходило в тупик и миссис Ральф оказывалась слишком уж непонятливой, мистер Вискерс в порыве крайнего раздражения закатывал глаза. Да, да, закатывал глаза! И миссис Ральф понимала, что ей срочно нужен перерыв, во время которого она за чашечкой кофе или стаканчиком валерьянки, а лучше тем и другим вместе, вдали от этого невозможного кота, проведёт несколько минут, приводя в порядок свои растрёпанные нервы. Хоть она и любила мистера Вискерса, даже любила его больше всех в доме, но и у неё заканчивалось терпение в процессе всей этой муштры.

И вот теперь на смену миссис Ральф пришла фрау Беккер – мистер Вискерс без труда запомнил её имя, потому как немного знал немецкий, а «беккер» в переводе с этого языка означало «пекарь». Что ж, очень удачная фамилия для кухарки. Так что теперь уже ей предстояло угождать главному ревнителю порядка в этом доме. Но, слава богу, она пришла на всё готовое и теперь должна лишь придерживаться уже составленного графика кормления.

Фрау Беккер заранее запекла и даже успела немного остудить довольно немаленький кусок рыбки, который источал просто волшебный аромат.

– Ну, герр Вискерс, давай приступай. И обязательно скажи потом, понравилось тебе или нет, – тепло произнесла она, ставя красивую фарфоровую тарелочку на специально отведённый для мистера Вискерса столик.

Кот вскарабкался на свой высокий стул, стоявший тут же, облизнулся и принялся есть.

Да-а-а, лосось был прекрасен, шедеврален даже! Без всяких сомнений, фрау Беккер обладала талантом готовки, и сердце мистера Вискерса успокоилось: «С питанием, значит, всё будет как и прежде, а может, даже лучше. Ну наконец-то судьба надо мной сжалилась, и череда неприятностей отступила! Кажется, она послала мне в подарок отличную кухарку! Жизнь начинает налаживаться», – с удовольствием думал он, жадно доедая рыбку и (да простит меня мистер Вискерс, но я должна об этом сказать, дабы засвидетельствовать исключительный вкус того лосося) оглашая всю кухню громким чавканьем, которого он даже не замечал в своём упоении.

– Вижу, ты доволен, майн либер герр Вискерс! Твои толстенькие щёчки так и ходят ходуном от аппетита! – погладила его по голове фрау Беккер.

Мистер Вискерс подавился и начал кашлять. «Толстенькие щёчки? Толстенькие?! Да как у неё язык повернулся такое ляпнуть! Они же… идеальны! Как раз той меры упитанности, которая придаёт особую неотразимость всему моему облику!» – разгневался кот, отчаянно ткнув себя лапой в грудь в попытке откашляться. Фрау Беккер принялась колотить его по спине, думая, что тем самым помогает. Но мистер Вискерс уже выплюнул кусок рыбы, застрявший в горле, и теперь презрительно отвёл её руку своей лапой в сторону. Сверкнув жёлтыми глазами из-под грозно нахмуренных бровей, фыркнул и спрыгнул на пол, посчитав новую кухарку недостойной его дальнейшего внимания. Кот слизнул с усов и носа остатки сметаны и пошёл прочь, гордо подняв хвост, однако у выхода внезапно остановился, повернулся к провинившейся и, закатив глаза и осуждающе вздохнув, вышел. Фрау Беккер ахнула.

– Обиделся то бишь! – пробормотала она, прижав к груди руки с зажатым в них кухонным полотенцем, отчего из него опять выхлопнулось облачко муки. – Майн Гот! Вот это да! А как глаза-то закатил, такого я ещё не видала: кот, закатывающий глаза! Рассказать – не поверят.

Она взглянула на тарелочку: завтрак герр Вискерс всё-таки успел закончить – не осталось ничего, кроме аккуратно сложенной горки рыбьих косточек.

***

Настало время обхода территории, и мистер Вискерс, хотел он этого или нет, отправился выполнять свой долг – долг истинного хозяина дома и стража порядка в нём. А пока он занят этим важным делом, давайте и сами пройдёмся по этому «премилому домику», как его назвала фрау Беккер, и познакомимся со всеми остальными его обитателями.

Только не удивляйтесь, мои дорогие читатели, как это так получается, что я, рассказывая вам историю давно минувших дней, вдруг предлагаю, например, пройтись по дому, о котором в этой истории рассказывается. Я писательница, а все писатели, как известно, обладают необычайной способностью видеть всю историю не только целиком, в завершённом виде, но и по желанию рассматривать каждый её момент в отдельности так, словно это происходит прямо сейчас. Более того, я могу и вас, взяв как будто за руки, повести за собой в книжку, на любую её страницу, и сделать свидетелями разворачивающихся там событий. Если, конечно, вы захотите последовать за мной. Это настоящее приключение, не правда ли?

А вот как раз и сёстры Твинкл – мисс Энн и мисс Мэри. Они хозяйки этого дома. Хотя мы-то знаем, кто настоящий хозяин, однако в мире людей котам почему-то не доверяют владеть недвижимостью и не признают за ними этого права. Коттедж, кстати, называется «Ленивый соловей». Когда-нибудь я расскажу вам, откуда взялось это необычное название, только напомните, пожалуйста, а то забуду.

Ещё совсем рано, но обе сестры Твинкл уже на ногах – ещё немного сонные, а уже что-то активно обсуждают. Это дамы весьма почтенного возраста: мисс Энн недавно исполнился семьдесят один год, а мисс Мэри вот-вот стукнет шестьдесят девять. Если посмотреть на них со стороны, может показаться, что они близняшки. Но, подойдя ближе, вы бы увидели, что они совсем разные, и чем дольше вы бы смотрели на них, тем больше отличий находили. Мистер Вискерс составил однажды таблицу сходств и различий обеих мисс Твинкл – в уме, конечно же, писать кот не умел, что заставляло его каждый раз прямо-таки впадать в отчаяние: так много мыслей давно просилось на бумагу. Давайте я приведу вам выдержки из этой таблицы, чтобы и вы могли получше узнать сестёр Твинкл.

Начнём со сходств. Они всегда приветливы и доброжелательны. У обеих свежий румянец на щёчках-яблочках и добрые улыбки на губах. Носят исключительно элегантные наряды, аккуратные причёски и имеют безукоризненные манеры. Любят поесть – понятно, в кого пошёл мистер Вискерс? И, наконец, обе мисс Твинкл обожают приключения и риск, однако же, к их взаимному неудовольствию, с ними такого, как назло, никогда не происходит, поэтому приходится отыскивать «опасные» истории в газетах или спрашивать у знакомых, чтобы потом долго обсуждать подробности вечером у камина. Тут надо заметить, что у наших дам есть давняя мечта – написать в соавторстве книгу, но им всё никак не удаётся придумать захватывающий сюжет. Вот они и ищут вдохновение то тут, то там.

Теперь пройдёмся по различиям. Мисс Энн энергичнее и предприимчивее (мы помним её активную деятельность на кухне), а мисс Мэри более робкая и мягкая. Первая умеет водить машину и делает это превосходно, зато вторая умеет рисовать пейзажи. Мисс Энн просто обожает играть в шахматы: раньше с мисс Эндрюс, бывшей горничной, которая разделяла интерес к этой игре, они нередко проводили вечера, пытаясь поставить друг другу шах и мат. Мисс Мэри же по вечерам любит вязать и среди всех своих родственников и знакомых считается главным поставщиком свитеров, носков, шарфов и варежек – так умело и быстро она это делает.

А вот ещё парочка различий, незначительных, но стоящих внимания. Мисс Энн немного выше мисс Мэри, а мисс Мэри чуть полнее мисс Энн. Последняя предпочитает зелёный цвет в одежде, а первая – синий и белый. Мисс Энн просто обожает сырные пироги, а мисс Мэри готова есть шоколадный торт хоть каждый день: на завтрак, обед и ужин.

И последнее, что вам нужно знать о сёстрах Твинкл: они не были очень богатыми и до переезда жили в квартире на окраине Лондона. Но недавно получили небольшое наследство, которое помогло исполнить их заветные желания: мисс Энн купила машину, а мисс Мэри перевезла наконец всех в загородный дом, поближе к природе.

О мисс Джейн Харт, новой горничной сестёр Твинкл, тоже следует сказать несколько слов. Это молодая девушка с остренькими чертами лица, невысокая и сильно худая. Сначала мисс Твинкл думали, что девушка очень бедная и просто не в состоянии нормально себя прокормить. Мисс Энн даже пыталась откормить «бедняжку», как она её называла, и всё подкладывала ей добавки да подливала побольше жирных сливок в чай. Но поглядев, сколько мисс Харт уписывает каждый день и при этом не набирает ни грамма жирка на талии или где-нибудь ещё, сёстры Твинкл решили, что такая уж у девушки природа, и перестали обращать на это внимание.

«Возможно, ей просто стоит пропить что-нибудь от паразитов, – мысленно заметил мистер Вискерс. – И не надо будет переводить столько еды понапрасну. Это же бездонный колодец! Целый пирог с яблоками! Целый пирог! Съела и не охнула. Так это ещё и после полной тарелки овсяной каши, и варёного яичка с тостами и маслом, и рогалика с джемом, и двух порций бекона, и двух кружек чая. С жирными сливками, кстати. И так каждый день. Трижды в день!» – хозяин «Ленивого соловья» просто не мог спокойно смотреть на подобную несдержанность в еде и, как следствие, расточительство.

Мистер Вискерс был не жадный, но, сказать по-честному, немного прижимистый. Однако это свойство он считал только плюсом к своему характеру и статусу. «Семейный кошелёк скоро не выдержит натиска этой троглодитки и сам станет таким же тощим, как она сама, так и не сумев раскормить её до нормальных человеческих размеров», – с болью в сердце думал кот.

Работу свою мисс Харт выполняла быстро и качественно, но вот суеты при этом наводила немало. От неё было много шума и каких-то разговоров. «Будто пытается заговорить всем зубы», – подозревал мистер Вискерс. Но главное – она везде пыталась сунуть свой заострённый, как карандаш, нос. Глаза горничной так и шныряли повсюду: всё что-то высматривали, разглядывали. Именно это и заставило кота держать ухо востро в отношении неё, хотя, как говорилось выше, другие обитатели дома ничего не замечали.

В настоящий момент было утро, а именно семь часов двадцать минут. Мисс Харт обычно в это время ещё спала. Сёстры Твинкл, любительницы вставать рано, жалели её, «худышку» и «бедняжку», и разрешали вставать в восемь. Помощь горничной им нужна была в основном по уборке дома, а эту работу мисс Харт делала «в резвом темпе», как говорил мистер Вискерс, и не было нужды заставлять её приниматься за работу ни свет ни заря.

Ой, да, я же хотела показать вам дом! Давайте поскорее пройдёмся по комнатам, а то мистер Вискерс скоро вернётся с обхода территории, и нам надо будет узнать у него, всё ли в порядке и не случилось ли какой-нибудь неприятности за ночь.

Итак, коттедж «Ленивый соловей» был и вправду старым, даже ветхим на вид. Но до чего же он был привлекательным снаружи и уютным внутри! Дом являл собой как бы олицетворение старой доброй Англии, и у каждого, кто проходил мимо, теплело на душе. Этот «старичок», ростом в два этажа с чердаком, вмещал в себя две спальные комнаты, гостиную, кухню с кладовкой и маленький чулан. Всё это было на первом этаже, а на втором – ещё три спальные комнаты. Снаружи его бока из серого камня повсюду, кроме чердака, плотно покрывал плющ – точно так же, как ваши или мои бока повсюду, кроме головы, иногда покрывает плащ. Мисс Мэри, когда впервые увидела коттедж, сказала:

– Смотри-ка, а этот господин «Ленивый соловей» тоже разодет в зелёную одежду, как и ты, Энн!

– Осталось теперь отыскать поблизости домик, который будет разодет в бело-синие наряды, как и ты, Мэри, – рассмеялась в ответ мисс Энн. Ей всегда нравилось, как ловко сестра подмечает детали и видит в предметах и обстановке то, на что обычно люди не обращают внимания. Вот и сейчас этот старый деревенский дом внезапно ожил и превратился в господина в зелёном одеянии, со своей жизнью и со своим характером.

– А какая у него крыша! Точно шляпа! – мисс Мэри показала на крышу чердака, которая действительно напоминала шляпу или колпак с выдающимися чуть больше, чем положено, полями-карнизами.

Справа у «Ленивого соловья» была пристройка, сделанная, как казалось, гораздо позже. Там хранился всякий хлам, но мисс Энн впоследствии переоборудовала это место в гараж для своей машины. Слева, как мы помним по рассказу фрау Беккер, новой кухарки, был чудесный сад, постепенно переходящий в лес, а позади – ещё пара построек, в одной из которых мисс Мэри успела завести несколько курочек. «Свежие яйца к завтраку – это замечательно!» – так думали все домочадцы, и в первую очередь мистер Вискерс.

Если мы захотим зайти в дом, то нас действительно по обе стороны двери будут встречать два огромных розовых куста, как два гостеприимных швейцара. А первым, что бросится в глаза, когда мы переступим порог, будет исключительный порядок и чистота. «Молодец мисс Харт! – скажете вы. – Она работает без устали и прекрасно справляется с уборкой. Зря мистер Вискерс её недолюбливает». И вот тут вы ошибётесь.

Мисс Харт при всей торопливости своих движений и кажущейся добросовестности была на самом деле ленива и часто отвлекалась. И если бы не хозяин дома, мистер кот, она бы больше просто перекладывала предметы с одного места на другое, протирала пыль там, где её было проще всего достать, и оставляла там, куда было сложно добраться, ну и заметала бы мусор под ковёр. Но мистер Вискерс, сразу всё это заметив, начал активные действия, и под его строгим руководством мисс Харт приходилось всё делать так, как надо. Кот-командир не давал ей спуску. В случае неповиновения мог и цапнуть за ногу или размяукаться на весь дом, как сирена, так что сразу прибегали обе мисс Твинкл, испугавшись, не случилось ли чего. Мисс Харт ничего не оставалось, как только «трудолюбивейшим и добросовестнейшим образом» – цитирую мистера Вискерса – выполнять свою работу. Нахмурившись и бормоча себе что-то под нос, она мыла, мела и тёрла всё, на что мистер Вискерс показывал лапой.

Ох, а вот, кстати, и он сам: как раз возвращается с обхода. А мы так и не успели обойти весь дом. Не побывали в каждой из пяти комнат, не зашли в гостиную, не заглянули в кладовку и чулан. Я не успела показать вам, какие красивые занавески с узорами украшают окна в доме, какие необычные вазы с рисунками-головоломками стоят в гостиной, и даже не объяснила, почему в высоких старинных часах прячется не кукушка, а утка, которая не кукует, а крякает. Не успела я и рассказать, почему над камином висит портрет какого-то очень бледного мужчины с гордым взглядом пронзительных серо-стальных глаз, которого никто из домочадцев не знает и который явно не из этого века.

А ещё вы так и не увидели, какой живописный вид на сад открывается из окна мисс Мэри, и не рассмотрели необычные сувениры, привезённые когда-то мистером Джереми Твинклом, дядюшкой-путешественником сестёр Твинкл, из Индии и Китая, Перу и Боливии, Марокко, Алжира и многих других стран и теперь аккуратно расставленные на полке в комнате мисс Энн. Вы также не знаете, какие… Так, стоп! Мы посмотрим всё это в другой раз. А сейчас пойдёмте же к мистеру Вискерсу!

ГЛАВА 2. Сэр Джеймс Барклауд

Мистер Вискерс зашёл в дом не через парадный вход, а через маленькое окошко на чердаке. Для этого коту пришлось вскарабкаться по стремянке, приставленной к курятнику. Чего ему это стоило, знает только он сам, ибо карабканье по стремянке, как и карабканье по чему угодно на какую либо высоту, было сложнейшим испытанием его нервов. Однако подробнее об этом я расскажу несколько позднее. Как наш кот ни берёгся, а лапы всё же намочил. «Слава богу, дождь перестал, а то я бы весь вымок!» – раздражённо подумал он, и тут его взгляд упал на пол, покрытый толстым слоем пыли.

Чердак тоже был частью необходимого маршрута, но, конечно, в такую погоду можно было его и пропустить. Однако возвращаться и опять мочить лапы… Нет, это было ещё хуже! Поэтому, тяжело вздохнув, мистер Вискерс большими прыжками помчался через чердак, стараясь наступать на свои старые следы, чтобы собрать как можно меньше пыли.

Конечно, ему это не очень удалось – пыль беспощадно цеплялась к мокрым лапам, и они стали совсем грязными, когда мистер Вискерс наконец достиг двери. «Ну вот, теперь до самого обеда отмываться буду! – отчаянно взмяукнул он, глядя на грязное месиво у себя на лапах. – Дождь с утра пораньше, насмешки кухарки, мокрая грязь на лапах – нет, ничего хуже сегодня уже не может случиться!»

И тут из гостиной внизу послышался собачий лай.

Мистер Вискерс остолбенел, шерсть на спине вздыбилась. А это ещё что такое? Собак он не любил и домой их пускать не разрешал. Кот метнулся вниз по лестнице, торопливо топоча по ступенькам, разогнался ещё больше в коридоре и внезапно, уже выруливая в гостиную, со всей скорости чуть не врезался носом во что-то рыже-золотисто-мягкое, внезапно выглянувшее из дверного проёма. Это был спаниель, который, в свою очередь, налетев на что-то толсто-серо-сердитое, от неожиданности подпрыгнул и сдавленно тявкнул.

– А вот и мистер Вискерс! – весело воскликнула мисс Энн, разглядывая это маленькое дорожно-транспортное происшествие из гостиной. – Хозяин дома, начальник его охраны и дирижёр всех домашних в одном лице, – с широкой улыбкой добавила она.

Кот и собака, не отрываясь, глядели друг другу в глаза.

– А это – сэр Джеймс Барклауд, – мисс Мэри радушно представила гостя мистеру Вискерсу. – Он будет жить у нас. Если, конечно, захочет.

Мистер Вискерс резко зашипел.

Спаниель оглушительно залаял.

Из кухни выглянула фрау Беккер с испуганными глазами и скалкой в руке.

Пёс будет жить в его – его! – доме, рядом с ним, с мистером Вискерсом? Это переходило все границы! А мисс Мэри ещё и добавила: «Если захочет»! Если захочет этот пришелец, этот пёс, этот враг рода кошачьего? Ну уж нет! Только если захочет сам мистер хозяин коттеджа «Ленивый соловей», а он этого никогда не захочет! Примерно такие мысли пронеслись в голове у мистера Вискерса, пока мисс Энн, схватив сэра Джеймса Барклауда за ошейник, пыталась оттащить того в гостиную и посадить рядом с собой, а мисс Мэри, подняв кота, взъерошенного и доведённого до предела его и так истерзанного терпения, пыталась успокоить его ласковыми словами и поглаживаниями по голове.

– Ну, мистер Вискерс, будь вежливым и гостеприимным. Так нельзя себя вести! – уговаривала мисс Мэри, а мисс Энн добавила:

– Ты просто ещё не знаешь историю сэра Джеймса. А вот когда мы тебе её расскажем, я уверена, что ты первый предложишь ему остаться жить у нас.

И она начала рассказывать историю сэра Джеймса Барклауда, а мисс Мэри время от времени тяжело вздыхала, прикладывая ладонь к груди, и приговаривала: «Бедный, бедный сэр Джеймс! Бедный, бедный сэр Роберт!»

Недалеко от «Ленивого соловья» располагался самый большой особняк в округе, можно сказать, настоящий дворец. Он назывался «Монтегю-хаус», и его владельцем был сэр Роберт Монтегю, который до недавнего времени являлся ещё и хозяином сэра Джеймса Барклауда. Своего спаниеля он очень любил, баловал и с гордостью показывал всем друзьям и знакомым, потому что сэр Джеймс был необыкновенно умён и послушен. Они часами гуляли в округе или вдвоём отправлялись в какое-нибудь путешествие в другой город, и в эти дни и часы не было на свете хозяина и собаки, которые были бы счастливее них.

Но случилось так, что однажды в дом пробрались грабители. Все крепко спали, даже сэр Джеймс, у которого и слух, и нюх были, конечно, получше, чем у всех остальных. Но спаниель так привык к их мирной, спокойной жизни, что спал всегда очень крепко, ни о чём не беспокоясь. Поэтому он и не проснулся вовремя, когда было ещё не поздно предотвратить беду. А когда сэр Джеймс всё-таки услышал сквозь сон чьи-то тихие шаги совсем рядом и вскочил, спросонья ничего не понимая, а только чувствуя, что происходит что-то не то, и когда затем увидел, как мимо спальни хозяина промелькнули два подозрительных тёмных силуэта, то быстро пришёл в себя и бросился вперёд с громким лаем. Но один из грабителей ударил его, и сэр Джеймс покатился вниз по лестнице, жалобно скуля от боли. Где-то наверху он услышал встревоженный голос хозяина, позвавший его, а потом весь мир потонул в черноте.

Очнувшись через какое-то время, сэр Джеймс долго не мог сообразить, что случилось, а когда всё вспомнил, то побежал искать сэра Роберта, но нигде его не нашёл. Как узнал позже, хозяин погиб от рук грабителей, когда попытался отбиться от них. Двое против одного, а верный пёс даже не смог ему ничем помочь! Сэр Джеймс во всём винил себя: «Ох, если бы я проснулся раньше и разбудил всех в доме, никто бы точно не пострадал, и сэр Роберт был бы жив!» Он не мог теперь спать по ночам – постоянно снились кошмары: в дом опять и опять проникали грабители, сэр Роберт отчаянно звал его, а он… Он цепенел и не мог пошевелить ни одной лапой, только громко лаял, пытаясь отпугнуть убийц от своего дорогого хозяина.

С этого момента жизнь сэра Джеймса круто изменилась. Новый хозяин, сын сэра Роберта, не пожелал жить в этом доме. Он решил его продать, а всех слуг уволить. Собаку же планировал пристроить к кому-нибудь из соседей, если желающие найдутся. Дворецкий «Монтегю-хауса», который ещё оставался в доме и который охотно забрал бы спаниеля к себе, если бы у него было побольше места дома, должен был найти сэру Джеймсу новых хозяев. Он очень хотел, чтобы пёс попал к добрым людям, которые бы его полюбили. И вот сегодня утром он зашёл в коттедж «Ленивый Соловей» и сразу понял, что попал куда надо.

Закончив рассказ, мисс Энн вынула платок из кармана и промокнула глаза – они были влажными от слёз. Потом наклонилась к сэру Джеймсу и крепко его обняла. Пёс слабо завилял хвостом и грустно посмотрел ей в глаза, а потом опустил взгляд. Мисс Мэри тоже всхлипывала и печально покачивала головой.

Мистер Вискерс неподвижно смотрел куда-то прямо перед собой. Мордочка его была мрачной, а губы плотно сжаты. Наконец он слез с коленей мисс Мэри, где всё это время находился, и подошёл к сэру Джеймсу.

– Сэр Джеймс Барклауд, вы остаётесь жить у нас, – сказал он и положил свою лапу на плечо спаниеля. – «Ленивый соловей» отныне – ваш дом, если вы этого пожелаете.

– Ну слава богу! – воскликнули обе мисс Твинкл, которые не поняли ни слова в отдельности, но каким-то образом догадались обо всём смысле сказанного. – Он его принял!

– Сэр Джеймс, вы хотите остаться у нас? – спросила мисс Энн, и пёс, чей хвост теперь вилял гораздо более энергично, утвердительно гавкнул в ответ, а потом потянулся к ней, чтобы лизнуть в щёку.

Обе леди от души поздравили сэра Джеймса, ещё раз ласково обняв его; поблагодарили также мистера Вискерса, поцеловав его в пухлые щёчки, отчего он недовольно скривился, и, радостные, вышли из гостиной, чтобы попросить фрау Беккер устроить для всех праздничный завтрак. Пополнение в семье – это всё-таки событие!

Кот и пёс остались одни. Минуту они молчали, а потом сэр Джеймс произнёс:

– Спасибо вам, мистер Вискерс, вы очень добры, и у вас просто замечательные хозяйки. Я буду помнить о вашей доброте всегда и… – пёс внезапно замолчал, видно было, что ему трудно говорить.

Мистер Вискерс задумчиво посмотрел на него своими жёлтыми глазами, а потом сказал:

– Сэр Джеймс, скажу честно: я не люблю собак. Я знаю, что общение, даже дружба между кошачьим и собачьим родом возможны и случаются нередко, однако моя антипатия оправдана весьма вескими причинами. Но вас я готов принять, ведь то, что с вами произошло, – это слишком жестоко. Надеюсь, что в этом доме вы снова обретёте душевный покой и, возможно, счастье. Кроме того, у меня появилась идея, даже две идеи, которые могут помочь нам – мне и обеим леди Твинкл. Одна из них, возможно, даже спасёт наши жизни. Вам же, в свою очередь, они помогут снова поверить в себя и ответить добром на добро, оказанное сегодня вам.

Во время этой речи сэр Джеймс, хоть и ободрённый тем, что ему разрешили остаться (псу и вправду очень понравились и этот дом, и эти люди, насчёт кота он пока не мог определиться со своими чувствами), всё же сидел с грустью в глазах и тяжестью на душе. Но постепенно он стал слушать внимательнее, а потом речь кота и вовсе захватила его.

– Что за идеи, мистер Вискерс? Я буду счастлив сделать всё, что смогу, для леди Твинкл и для вас. – с готовностью спросил он.

– Первая идея заключается в том, чтобы вы каждое утро и каждый вечер совершали обход внешней территории нашего жилья. Я покажу вам подробно, что и где требуется проверять.

– Хоть десять раз в день! Хоть каждые полчаса! – с воодушевлением воскликнул сэр Джеймс. – Это слишком просто и даже приятно. А в чём заключается вторая идея?

– Вторая идея заключается в том, чтобы… – мистер Вискерс не успел договорить, потому что в комнату, громко зевая, потягиваясь и почёсываясь, вошла мисс Джейн Харт. Она наконец-то встала и была готова (откровенно говоря, она была совсем не готова и охотно поспала бы ещё часок-другой) начать трудовой день.

– Ну вот, опять работать целый день! Мести, мыть, чистить, тереть, полировать, стирать, гладить, крахмалить… Надоело! А за окном к тому же дождь, так пасмурно и мерзко! Это не прибавляет желания что-то делать, так и тянет вернуться в кровать! – лениво проговорила она, продолжая позёвывать и усиленно тереть глаза.

И тут горничная заметила то, чего раньше никогда не замечала в этом доме.

– Собака? Как ты здесь оказалась? – мисс Харт удивлённо уставилась на сэра Джеймса Барклауда.

Она заметила также, что рядом с этой неизвестно каким образом попавшей в дом собакой сидит и мистер Вискерс, причём сидит и внимательно, со свойственным его взгляду налётом презрения, смотрит на неё. «Гадкий кот, опять сверлит меня своими жёлтыми свёрлами, да с таким противным, надменным видом!» – раздражённо подумала она. Но потом внимание горничной опять нацелилось на спаниеля, и она осторожно подошла к нему.

– Да ты домашний! – воскликнула мисс Харт, заметив, что шерсть у спаниеля совсем чистая и как будто шёлковая, а на шее красуется кожаный ошейник с какой-то надписью – видимо, кличка собаки, а также имя и адрес её владельца. – Породистый и ухоженный! Видно, что твой хозяин холит тебя да лелеет.

Она наклонилась к псу ниже.

– А почему грустный? Потерялся, что ли? Как собака может потерять своего хозяина? Нюх, что ли, пропал? Не можешь его найти? – мисс Харт захихикала. – Потерял своего хозяина! А ещё пёс называешься!

Сэр Джеймс глухо зарычал, а потом не выдержал и неистово залаял на мисс Харт, ещё громче и неистовей, чем он недавно лаял на мистера Вискерса. Горничная завизжала, отпрыгнула в сторону и схватила с дивана маленькую подушечку, чтобы бросить её в собаку. Но тут из кухни, испуганная громким лаем во второй раз за это утро, выскочила фрау Беккер. В первый раз у неё с перепугу дрогнула рука, и она нечаянно высыпала в тесто всю баночку корицы. А сейчас от неожиданности высоко подпрыгнула, а вместе с ней подпрыгнула и сковородка с жарящимися котлетками, которая была в руке, отчего котлетки разлетелись по всей кухне, а одна даже вылетела в окно. Кухарка не поняла, почему разъярился сэр Джеймс, но сразу кинулась его успокаивать. В нескольких словах она объяснила всё мисс Харт и сказала, что пёс теперь принадлежит мисс Твинкл, и что с ним надо обращаться очень ласково, чтобы сэр Джеймс поскорее забыл о том несчастье, которое его постигло, и что на самом деле он очень добрый.

– Да он совсем злой! Чуть не укусил меня! – взвизгнула мисс Харт. – Он заслуживает не ласки, а палки!

Она швырнула подушечку обратно на диван, гневно развернулась и пошла прочь из гостиной. Фрау Беккер, тревожно взглянув на кота и пса и потерев свой большой нос, неловко последовала за ней.

– Так вот, – заговорил мистер Вискерс тоном, как будто его и не прерывали, – иллюстрацию моей второй идеи вы только что наблюдали, – заявил он. – Эта особа, некая Джейн Харт, возраст двадцать четыре года, национальность – англичанка, временно работающая горничной в «Ленивом соловье» (я подчёркиваю двумя жирными чертами – временно!) – отныне объект вашего пристального наблюдения. Запомните: с неё нельзя спускать глаз, она может быть опасна. Я чуял нутром, а после её издевок над вами, гаденького хихиканья и слова «палка» я в этом убедился. Крайне подозрительная, что-то она тут у нас вынюхивает…

– Она чуть не проткнула меня своим острым носом, когда наклонилась, чтобы рассмотреть! – сердито воскликнул сэр Джеймс. – А как она посмеялась надо мной? Негодяйка! Я этого не забуду. Мистер Вискерс, отныне я не сведу с неё глаз. Мы выведем её на чистую воду, что бы она ни задумала! – он грозно гавкнул на последнем слоге.

Мистер Вискерс одобрительно кивнул и хотел что-то добавить, но в этот момент фрау Беккер позвала их из кухни:

– Герр Вискерс, сэр Джеймс Барклауд, праздничный завтрак готов и подан на трассе! Ой, правильно сказать: на террасе! Мисс Твинкл и мисс Харт ждут вас, идите поскорей. Майн либер герр Вискерс, я знаю, что ты отзавтракал уже, но уверена, что не откажешься от чашечки свежего молочка и кусочка жареной печёнки – я её приготовила специально для тебя, уже наслышана, как ты её любишь. А для тебя, либер сэр Джеймс, – большая тарелка мозговых косточек: твой дворецкий, уходя сегодня, подсказал, чем тебя можно больше всего обрадовать.

Кот и пёс синхронно сглотнули слюну и, не дожидаясь, когда их позовут во второй раз, заторопились к месту праздничного завтрака.

ГЛАВА 3. Письмо

Сказать, что новая кухарка «Ленивого соловья» была женщиной добросовестной, старательной, умелой и весьма талантливой, – это не сказать ничего. Фрау Беккер была кухаркой исключительной, бриллиантом в кулинарном мире. Эта неуклюжая с первого взгляда, полноватая дама, к тому же очень стеснительная, умела приготовить даже самое обычное блюдо (например, просто зажарить тост на огне или сварить куриный бульончик) так хорошо, что те, кто пробовал её еду, не хотели есть ничью еду больше.

У фрау Беккер была не совсем обычная судьба – ей и в самом деле пришлось много попутешествовать, как она и сказала мистеру Вискерсу при первой встрече. И в каждом новом городе она училась местным приёмам кулинарного искусства, даже разрабатывала собственные рецепты, которые аккуратно записывала во внушительной толщины синюю тетрадь.

Давней мечтой фрау Беккер было поселиться где-нибудь в Англии, на родине своей матери, и желательно в маленькой уютной деревушке, поближе к природе, чтобы прожить там всю оставшуюся жизнь. Была и ещё одна причина переехать в Англию и именно в её глубинку – кухарка была уверена, что так её никогда не найдёт один недоброжелатель, возможно, даже враг, которого она очень боялась и который тоже был как-то связан с кулинарией. Однако об этом она никому не рассказывала, даже я ничего толком не знаю, только слышала что-то такое краем уха, проходя сегодня мимо кухни, когда она готовила завтрак: как выяснилось, фрау Беккер любит поболтать сама с собой, хоть и вполголоса, а всё же её бывает немножко слышно. Но я надеюсь, что завеса этой тайны когда-нибудь приоткроется, и мы всё узнаем, ведь это так интересно и волнительно!

Впрочем, мы немного отвлеклись, да и малость отстали от мистера Вискерса и сэра Джеймса, спешащих к завтраку. Они так торопились, что за ними невозможно было угнаться – шутка ли, со стороны террасы доносились такие ароматы, что закачаешься! Фрау Беккер, чрезвычайно дорожившая своей репутацией и поэтому решившая с первого же дня зарекомендовать себя наилучшим образом, наготовила всевозможных вкусностей, какие только смогли ей позволить фантазия, многолетний опыт, местный продуктовый магазин и кладовая мисс Твинкл. Причём наготовила в таком количестве, что обе мисс Твинкл и мисс Харт не успевали восхищаться и разглядывать всё, что появлялось на столе перед ними по мере того, как фрау Беккер приносила тарелки и «повкуснее» их расставляла.

А было там… Чего там только не было! Слоёные пирожки со всевозможными начинками, начиная от ветчины и яиц и заканчивая буженинкой и сливочным сыром. Курица (не из нашего курятника, не переживайте), фаршированная заморскими финиками и местными орехами. Хрустящие жареные рыбные палочки, а к ним большое блюдо такой же хрустящей жареной картошечки с соусом по знаменитому секретному рецепту фрау Беккер. На сегодняшний день, кстати, доподлинно известен лишь один ингредиент этого соуса: полщепотки острейшего индийского призрачного перца, чтобы разжечь аппетит и взбодрить всех, даже самых вялых едоков. Остальные же ингредиенты до сих пор скрыты непроницаемой завесой тайны.

Так, что же дальше… Ага! Сырный крем-суп с жирным беконом и витаминный крем-суп со свежим шпинатом – для мисс Харт (бекон был призван утолстить её тощую фигуру, а витамины – разрумянить бледные щёки). Миниатюрные бутерброды на шпажках с паштетом из печёнки дикого селезня, таёжной брусникой и измельчённым кедровым орешком – для утончённых светских дам, в число которых фрау Беккер сразу записала и наших мисс Твинкл. Телячьи котлетки с белым соусом и чёрным перцем, запечённые на листьях китайского лотоса (забыла вам сразу сказать, что фрау Беккер привезла с собой целый чемодан изысканных специй и пряностей) – для самой фрау Беккер, ведь себя же тоже надо радовать. Нежнейшая печёнка, обжаренная в сливочном масле – для мистера Вискерса, по специальному заказу. Большая миска мозговых косточек – для сэра Джеймса, по рекомендации дворецкого «Монтегю-хауса». И, наконец, десерты, представленные блинчиками с апельсиновым и грушевым конфитюром, трубочками с шоколадным кремом и булочками с кремом ванильным, пудингами, суфле, безе… и ещё чем-то –не знаю даже, как это называется. Это что-то хрустящее снизу, треугольное сверху, а посередине сине-фиолетовое. Если знаете, скажите мне.

Гвоздём же сей программы, если позволите так выразиться, был большой английский лимонный кекс под толстым слоем свежайших и вкуснейших, сладчайших и воздушнейших взбитых сливок, приготовленный по собственному – и снова секретному! – рецепту фрау Беккер. И это только то, что мне самой удалось разглядеть, и то, что осталось к приходу мистера Вискерса и сэра Джеймса, потому как мисс Харт, никогда не заставлявшая себя ждать, когда дело касалось завтраков на свежем воздухе, успела за то время, пока к столу собирались все остальные (а пришла она самой первой и задолго до всех остальных), приговорить всё, что было на большой квадратной тарелке, стоявшей рядом с её правым локтем, и всё, что было на ещё большей прямоугольной тарелке, стоявшей рядом с её левым локтем. Что там было – остаётся только гадать, но, судя по довольному лицу мисс Харт, что-то очень вкусное.

Эх, а нам с вами, увы, не доведётся попробовать ничегошеньки из вышеперечисленного. Мы хоть и присутствуем при этом праздничном завтраке, но присутствуем, так сказать, неосязаемо и невидимо – мы же всего лишь писательница и её читатели. Мы не в книжке, а вне книжки, и нам остаётся только наблюдать и глотать слюнки, глядя, как остальные с аппетитом расправляются со всеми этими яствами.

Итак, мистер Вискерс и сэр Джеймс присоединились к остальным, усевшись на свои места за столом. Для этого им всего лишь сделали сиденья повыше, подложив ещё по одной подушечке, ведь не с пола же им есть! Все приступили к завтраку, весело болтая и нахваливая мастерство новой кухарки. Она, конечно, сидела здесь же, со всеми, потому что в доме сестёр Твинкл было заведено не делить людей на хозяев и прислугу, а быть, прежде всего, друзьями.

– Ах, вот где вы все! – внезапно раздался чей-то голос. – Я уж звонил, звонил в дверь – не открывают, обошёл дом вокруг, может, думаю, в саду или в курятнике кто хлопочет, а вы вот где. А ведь я и забыл, какая славная у вас здесь летняя терраса, глядит прямо в сад, на деревья да на цветы.

Это был мистер Раннинг, местный почтальон, которого обычно с нетерпением ждали и про которого в это утро напрочь позабыли по причине неожиданного заселения в их дом сэра Джеймса Барклауда, а также по милости старательной фрау Беккер и её великолепного завтрака.

Мистер Раннинг был человек довольно немолодой, о чём свидетельствовали частая седина в его волосах и морщины на лице, но весьма проворный и энергичный, о чём свидетельствовали его стремительные движения и пружинистая походка. Он поправил очки на носу, пошарил в своей большой сумке и вытащил письмо, которое сразу протянул мисс Энн. Как его ни уговаривали присоединиться к пиршеству, почтальон всё не соглашался, говоря, что и так сегодня опаздывает – малость проспал по причине поломки будильника, и теперь надо спешить. Всё же ему вручили с собой пару пирожков и щедрый кусок лимонного кекса, чтобы подкрепился по дороге. Мистер Раннинг смущённо поблагодарил и, попрощавшись, отправился разносить почту дальше.

Мисс Энн, надев очки, взглянула на конверт:

– Письмо от Кэтрин! – воскликнул она. – Ну-ка, ну-ка, что же она написала?

Миссис Кэтрин Билберри была третьей, самой младшей сестрой Твинкл. Она давно уехала от мисс Энн и мисс Мэри, потому что вышла замуж и поселилась со своей семьёй в другом графстве. Но, несмотря на разлуку, сёстры нежно любили друг друга и были в очень хороших отношениях.

Мисс Энн с предвкушением развернула письмо и принялась читать:

«Милые мои Энн и Мэри!

Мне так не терпится сообщить вам нашу радостную новость, что я вот так сразу, без вступлений и предисловий пишу: Эмили выходит замуж! Вы представляете?! Моя младшая дочь Эмили! В моём материнском уме она ещё совсем крошка и вроде вот только вчера училась ходить, играла в кукол, бегала по всему дому за щенком, упрашивала не водить её завтра в школу и… Ах, словно вчера... А теперь ей двадцать, она невеста и просто красавица! Такой тонкой талии не найти во всём Корнуолле. Таких пышных белокурых волос нет во всей Англии. Такого золотого сердца и кроткого нрава не сыскать во всём мире! И кому же так повезло, спросите вы? Жених ей под стать, мы все так считаем. Его зовут мистер Фредерик Саммерс, но мы, конечно, зовём его просто Фред или Фредди, он нам уже совсем родной. Это очень симпатичный и приятный молодой человек, он служит в конторе нашего дорогого Уильяма адвокатом. Перенимает ремесло, так сказать».

– А кто такой мистер Уильям? – вдруг спросила мисс Харт.

– Это муж нашей сестры Кэтрин, дорогая Джейн, и отец Эмили и Элизабет. Эмили – их младшая дочь, а Элизабет – старшая. И у Элизабет есть дочь Вероника – это чтобы тебе было всё понятно про наше семейство. Уильям – очень известный адвокат в Корнуолле, а мистер Фред Саммерс, получается, работает у него, своего будущего тестя, и заодно совершенствует свои навыки, – последние слова она сказала, обращаясь к мисс Мэри.

– И он правильно делает, этот мистер Фред Саммерс, – отозвалась мисс Мэри. – Уильяму нет равных, это давно доказано. Помнишь то запутанное дело, которое получило огласку на всю Англию лет семь тому назад? Ну, то, когда то ли садовник, то ли почтальон, то ли лишённый наследства внучатый племянник из Абердина – я и тогда не совсем поняла кто… или же они все были в сговоре… Ну да ладно. В общем, он укокошил семью из девяти человек, не считая детей (дети, слава богу, были в гостях), и всю их многочисленную родню прямо в сочельник и спрятал трупы в…

– …горшочки с бегонией и геранью. И это был местный бакалейщик, дорогая. Да, помню, конечно. Уильям тогда просто блистал в зале суда. Помнится, присяжные вынесли вердикт ещё до того, как им нужно было выйти на совещание, а судья и прокурор аплодировали стоя и в унисон – в таком согласии по поводу Уильяма они находились. Он исключительный адвокат, тут не поспоришь. Но, Мэри, давай дочитаем письмо, мне жуть как интересно, что там дальше! – мягко, но с нетерпением перебила её мисс Энн и, не дожидаясь, что ответит на это сестра, принялась читать дальше.

«Вероника на седьмом небе от счастья, как будто она сама выходит замуж! А ведь ей только десять! Но куда там, ей тоже не терпится стать невестой и нарядиться в белое платье с фатой. Элизабет сказала, что придёт и её час – оглянуться не успеет, а пока что придётся довольствоваться не таким знаменательным платьем, а каким-нибудь попроще и другого цвета. Мне пришлось пообещать Веронике, что в следующее же воскресенье мы с ней и её мамой поедем в самое лучшее ателье и закажем ей самое лучшее платье – такое, какое она захочет. И, кажется, моя внучка осталась вполне довольна.

Итак, Энн, Мэри, милые мои, перехожу к самому главному: вы, конечно, приглашены на свадьбу! Какой это будет прекрасный подарок, если вы приедете! Соберется множество народа, но больше всех мы все – девочки, Уильям, я сама и наш дорогой Фред – ждём вас! Ох, ну и, конечно же, мистер Вискерс тоже приглашён! Куда без него! Кто же будет следить, чтобы свадьба прошла как надо, а все гости остались накормлены и довольны, живы и здоровы, как не он, наш непревзойдённый инспектор и главнокомандующий?»

Мистер Вискерс засиял. Сэр Джеймс Барклауд с нескрываемым восхищением посмотрел на него, обе мисс Твинкл улыбнулись, а фрау Беккер подложила коту ещё кусочек печёнки. Джейн Харт же скривилась так, как будто съела лимон целиком и в кожуре зараз.

Между тем мисс Энн продолжала читать письмо:

«Итак, ждём вас на свадьбе у нас в городе Бодмин, графство Корнуолл, 2 сентября этого года. Отправляю вам с этим письмом приветы и тысячу поцелуев от всего нашего семейства.

Ваша дорогая Кэтрин.

P. S. Ту редиску, что ты мне отправила, Мэри, я посадила. И знаешь, такую крупную и сладкую мы ещё не ели! Спасибо тебе, дорогая! А особенно признателен тебе Уильям – ты же знаешь, какой он охотник до салата с редиской!»

Письмо закончилось, и сёстры Твинкл принялись бурно обсуждать новость о свадьбе и поездке.

– Что же нам подарить Эмили на свадьбу? – растерянно спросила мисс Мэри. – Это ведь такой важный, судьбоносный день, и подарок должен быть особенным.

– Я могу испечь огромадный четырёхъярусный венецианский торт! С мармеладками, зефирками и карамелью. По собственному рецепту, – с готовностью заявила фрау Беккер и даже немного привстала с места, как будто уже сейчас хотела броситься к духовке, муке и зефиркам, чтобы начать печь торт.

– Но его ведь так сложно будет довезти в целости и сохранности! – огорчённо сказала мисс Энн. – К тому же сейчас ещё лето, и, если будет слишком тепло, он легко может испортиться, – добавила она.

– Верно… Я бы не хотела, чтобы вы отравили всё ваше семейство! – испуганно воскликнула фрау Беккер. – Вот ужас-то какой получился бы, не приведи бог! Отравление новобрачных и их гостей свадебным тортом! Я бы не простила себя! – она потупила взгляд и смущённо потерла нос.

– А разве у вас нет никаких драгоценностей, чтобы подарить невесте? – вкрадчиво спросила мисс Харт и сверкнула глазами.

Это мимолётное сверкание глаз уловил мистер Вискерс и, подозрительно сощурившись, пристально посмотрел на горничную. А сэр Джеймс, в свою очередь, заметил, как напрягся кот, и, проследив за его взглядом, понял, что того так заинтересовало: мисс Харт явно не просто так спросила про драгоценности: что-то было у неё на уме, и это что-то нельзя было оставлять без внимания.

– Конечно! – аж подпрыгнула на месте мисс Мэри. – Энн, дорогуша, у нас же есть наши фамильные драгоценности! Мы их почти не носим, детей заводить не собираемся, так почему бы нам не подарить их племяннице, да ещё по такому поводу?

– Верно! – с воодушевлением согласилась мисс Энн. – Дай-ка вспомню, что там у нас… Колье с бриллиантами, широкий золотой браслет с большим рубином из Бирмы и ещё пара тонких браслетов красивого плетения. Также кулон в форме голубя с сапфировым глазом – помнишь, ты его раньше носила, не снимая? Так… ещё серьги, несколько пар, уж не помню, какие там они все, только помню, что тяжёлые, да так, что уши, кажется, отвиснут до плеч. И кольца… Ага, там же, в нашей шкатулке, и моё кольцо с колумбийским изумрудом. Кстати, давненько я его не надевала. – и вдруг, спохватившись, мисс Энн быстро добавила: – Его не отдам, Мэри! Не смогу расстаться, ты знаешь, как я его люблю.

– И я не отдам своего голубя с сапфировым глазом! – рассмеялась мисс Мэри. – Думаю, у нас есть полное право сохранить эти маленькие радости для себя.

Мисс Харт, вцепившись ногтями в скатерть и наклонившись как можно дальше вперёд, поближе к хозяйкам, слушала их разговор. Кажется, она даже забыла дышать – в таком напряжении пребывала. Мистер Вискерс не отрывал от неё пронзительного взгляда и только щурился и хмурился всё сильнее, а сэр Джеймс внимательно смотрел то на одну, то на другого, прикидывая в уме способы (наименее травматические, конечно же), при помощи которых можно было бы раз и навсегда освободить «Ленивого соловья» от присутствия горничной Харт, которая нравилась ему всё меньше и меньше.

Тем временем фрау Беккер начала убирать со стола – завтрак был сметён, как будто ураган прошёлся, только кое-где валялись крошки, корочки да косточки. Потом обе мисс Твинкл выпорхнули из-за стола и направились в дом, чтобы рассмотреть как следует драгоценности, а мисс Харт вдруг заторопилась на почту. Коту и псу ничего не оставалось, как отправиться восвояси. Но им теперь было что обсудить.