Kitabı oxu: «Танец с дьяволом. Расплата», səhifə 4
Глава 5
Сара
Яркие вспышки света, ослепляющего полуоткрытые глаза. Чувство, как меня мотает из стороны в сторону. Раздражающий звук сигналящих машин и визг тормозов. Хочется что-то сказать, попросить, но язык, зараза, не слушается. Из моего рта вырываются только болезненные стоны. Почему так холодно и я не чувствую верхнюю правую часть тела?
Память урывками безжалостно швыряет меня по событиям, то погружает в кромешную тьму, то возвращает в невыносимую реальность.
– Держись, Лиса, иначе я сам тебя прибью, слышишь? Не отключайся! – Горячая рука на моей щеке ощущается, как спасательный круг. И голос такой знакомый.
Лиса…
Так интересно меня называл только Артем!
Последнее, что я помню, – свадьбу и бесконечное чувство обреченности…
– Ар… Ар… тём? – Горло сжимает спазм из-за образовавшегося кома, так хочется плакать. Может быть, я умерла и попала в рай, где меня преследует его запах и голос?
– Я здесь, любимая. – На этот раз горячий поцелуй согревает тыльную сторону ладони.
«Любимая…»
А так он никогда меня не называл. Наверное, точно отправилась на тот свет. Только как я смогла заслужить рай?
Это последняя мысль, что посещает меня перед тем, как я полностью погружаюсь в забытье.
Следующее, что я помню, это обрывки фраз сквозь темноту и где-то отдаленно:
«Пуля прошла навылет. Сейчас состояние стабильное, но нужно наблюдать».
«Организм молодой, крепкий, она справится, не волнуйтесь».
«Есть еще близкие родственники?»
«Поймите, мы не можем не сообщать полиции, когда поступают пациенты с огнестрельным. Это наша прямая обязанность».
«Как обстановка? Арт, езжай в гостиницу, отдохни, давай я посижу. Ниче не случится с твоей женой».
«Нет, Рус. Просьба, проверь малого и родителей. Они там в ахере, наверное».
«О, моя бедная девочка! Посмотри, что ты сделал с ней! Это все ты! Ненавижу, будь ты проклят! Ты разве отец?! Лучше бы я овдовела, чем мой ребенок пережил все эти ужасы! Уйди, Матвей! Закрой рот и уйди!»
Двое суток спустя
Пикающий сигнал раздражает барабанные перепонки до такой степени, что хочется прикрыть уши руками. Все тело наливается свинцом, когда я медленно начинаю приходить в себя и с трудом открываю глаза.
Светлые стены вокруг сначала пугают, но потом я понимаю, что это просто больница, а не психушка. Ну а что? Психушка давно по мне плачет. Только как я тут оказалась? В голове настоящая пустота, словно чистый лист.
Обвожу глазами просторную палату и замираю, переставая дышать. Артем спит в кресле около моей больничной койки, скрестив руки на груди. Почему, смотря на него, я чувствую такую тоску? Он же рядом, стоит только руку протянуть.
За окном рассвет, солнечные лучи начинают заливать палату щедрым светом, словно я нахожусь в волшебной сказке.
Господи, ну точно голову проверить надо! Я ведь ею ударилась.
Стоп. Я точно помню, как шарахнулась о кафель. Дернувшись от вспомнившейся детали, едва ли не взвизгиваю от боли в правом плече. Подняв дрожащую левую руку, отодвигаю края больничной рубашки и вижу перебинтованное плечо. В меня стреляли.
Олег.
Господи, в меня выстрелил Багровский!
Вереница флешбэков начинает вспыхивать в голове одна за другой, и события с каждым разом все хуже и хуже!
Скандал с Артемом. Возвращение в Самару. Избиение. Свадьба. Перестрелка. Все в мельчайших подробностях, как в самом страшном фильме чертовых ужасов.
Монитор, стоящий недалеко от кровати, начинает пищать, оповещая о моем критическом состоянии, или фиг знает че ему надо, но он перебивает стук моего сердца. Зажмуриваюсь, чтобы отогнать воспоминания, но это не помогает. Я только больше впадаю в безотчетную панику и ужас.
– Эй-эй-эй! – Крепкие руки обхватывают мои щеки. – Посмотри на меня, Сара! Эй, дыши! – Распахнув глаза, бешеным взглядом впиваюсь в щетинистое лицо нависающего совсем близко Артема. Он начинает показательно глубоко дышать через рот, и я послушно повторяю за ним, внимательно следя. – Все хорошо. Дыши, Лиса, ты моя умница!
Паника отступает, сменяясь неловкостью. Что говорить, да и нужно ли это? Раньше я не заморачивалась в общении с Артемом, но сейчас… сейчас не знаю, как себя вести. Я обманывала его и молча уехала, хоть на это и была веская причина, о которой Князев уже знает.
«Но все-таки он мой муж».
От этой мысли внутри что-то екает.
– Артем, мой брат, Миша, он остался в доме Багровского! Ты можешь забрать его? – Мое сердце снова пускается вскачь, когда я представляю последствия вчерашнего. – Олег или его люди могут навредить брату, пока я тут отлеживаюсь!
– Не ерзай. Малой дома, с родителями. – Арт отстраняется, разминая шею, как будто готовится к бою. – Я не настолько великодушен, чтобы оставлять этого ублюдка в живых. Больше этот выродок никому не причинит вреда, разве что пользу принесет, накормив червей.
– Он правда?.. – не могу найти в себе силы задать вопрос полностью и поверить в сказанное.
– Да, – без капли эмоций утвердительно кивает муж, прекрасно поняв, что я имею в виду.
– А как?..
– Обычно, Сар. Как и все, испустил дух, и хуй с ним.
Боже, не верится, что Багровского больше нет! Нормальный человек, возможно, посочувствовал бы, но я не могу притворяться и строить из себя святую. Я рада, искренне рада, что больше этот мудак не причинит вреда моей семье и всему городу.
– А с чьими Миша родителями?.. – спрашиваю, сглотнув комок. В голове такой сумбур творится, не могу сообразить, что к чему, и не сразу понимаю, кого имел в виду Артем.
– Лично у меня их нет, поэтому выбор невелик, – подтверждая глупость моего вопроса, отвечает он, пристально осматривая меня всю, как будто до сих пор не верит, что я здесь. Задерживает взгляд на перевязанном свежим бинтом безымянном пальце. Мне и перевязку сделали? Ничего себе сервис!
– Это ты его спас? – сдерживая слезы, мигом подступившие при одном только воспоминании о том, как выглядел брат, уточняю дрожащим голосом.
Артем каждый раз спасает меня и все мое окружение, а что взамен даю я? Проблемы, недосказанность, ложь и очередной грустно закончившийся побег.
Наш малыш…
– Мне подсобили. – И в этом весь Артем: он не имеет привычки преувеличивать, хвалиться, всегда честен и говорит в лоб, что думает, не боясь последствий. Он отвечает за слова, не увиливая, и берет ответственность за собственные действия. Это и называется «настоящий мужчина».
А что я? Лживая, полная его противоположность в женском обличье!
– Это был твой брат? – вспоминаю того самого, безумно похожего на него брюнета.
– Сын дяди, – сухо сообщает Князев без желания развивать дальше тему. – А че, приглянулся?
Закатив глаза, отворачиваюсь, но потом понимаю, что он не со зла. Просто ревность родилась раньше Артема.
– Спасибо. – Устремляю взгляд на ладони, лежащие на светлой больничной простыне. – За все. – Слова благодарности даются мне с трудом, учитывая, что их явно недостаточно.
Не могу выдавить ничего больше из себя, выходит односложно, но не потому, что я тварь неблагодарная. Я тварь, но стыдливая, которой сейчас неловко и безумно совестно.
– Я не принимаю твою благодарность, мне эти слова на хер не всрались. – Князев шокирует своей непредсказуемостью до такой степени, что я поднимаю на него недоумевающий взгляд. – А че ты думала? Промямлила «спасибо» и замяли? Нет, Сара, ни хера подобного! Мы с тобой разберемся, но позже. – Он указывает легким кивком на мое раненое плечо.
Нервно выдыхаю. Я встряла.
Вот он, настоящий Артем, что прятался под заботливым мужчиной, успокаивавшим меня меньше десяти минут назад! Но я заслужила, поэтому, несмотря на легкое напряжение между нами, уточняю:
– По десятибалльной шкале на сколько я влипла?
– На чертову сотку, бля! – невесело отвечает он, и это не шутки. Уверена, если бы не мое состояние и место, в котором находимся, я бы давно отхватила звездюлей и все прелести наказания мистера Князева.
«А че там твоя Делла? Уже спит на моей кровати?» – так и вертится на языке, но я сдерживаюсь, чтобы не нагнетать еще больше.
«Он приехал, уничтожил Багровского, спас Мишу, а ты вспоминаешь его бывшую?! Какая ж ты глупая!»
– Надо позвать врачей, раз ты очухалась. – Артем нажимает на кнопку вызова возле моей кровати, и буквально через несколько минут в палату входит медицинский персонал.
Открывшаяся дверь заставляет меня встрепенуться. Не люблю больницы, врачи с самого детства вызывают во мне только страх, и сейчас ничего не изменилось.
Вошедшая женщина в медицинском халате пристально оглядывает меня, мягко улыбаясь, словно рада видеть. На вид ей не больше тридцати пяти, она подтянутая и, что не ускользает от моих глаз, красивая. Видимо, сильно я головой приложилась, раз стала акцентировать на таком внимание.
– Как вы себя чувствуете? – Красотка сразу переходит к делу, подходит и начинает осматривать мои глаза, голову, а затем и рану. – Давно очнулась? – обращается уже к Артему; тот отрицательно качает головой.
Пока доктор занимается мной, медсестра, вошедшая вместе с ней, забирает со стойки для капельниц пустые бутылочки и ставит на них другие, полные. О… боже, меня еще и капать через вену будут?!
– Нормально, спасибо. – Закусив нижнюю губу, волнуюсь из-за того, что мне будут втыкать иглу в вену. А вообще я и сама пока что не понимаю, как чувствую себя. Вроде особо ничего не болит, но тело ноет; думаю, это нормально, поэтому не сообщаю. – Вы мне сделали перевязку? – Дергаю своим многострадальным безымянным пальцем.
Женщина-врач бросает на него взгляд, утвердительно кивая.
– Да, вам нанесли специальный обеззараживающий и антисептический клей.
– То есть кожа прирастет обратно? – спрашиваю на выдохе от накатившего волнения.
– Да, – видимо, поняв, что тату имеет для меня большое значение, тепло улыбается медсестра. – Шрам, конечно, останется, но в целом заживет.
Пофиг на шрам, мое обручальное тату останется на месте!
Бросаю взгляд из-под ресниц на Артема, который пристально за мной наблюдает. Опалившись, что я волнуюсь об увековеченной дате, чувствую, как мочки ушей начинают гореть от стыда.
– Когда я смогу забрать жену? – Князев стоит, скрестив руки на груди; только сейчас обращаю внимание, что на нем надеты темные джинсы и такого же цвета теплая толстовка, и это ему чертовски идет.
– Шустрые какие! – Врач качает головой. – Давайте так: медсестра сейчас сделает перевязку и сразу возьмет анализы. Будем отталкиваться от результатов. – Ее мягкие руки тщательно ощупывают мою руку, как будто она нерабочая. – Болит? А здесь? – Я на все киваю, что болит, потому что на данный момент так и есть.
От каждого, даже малейшего движения мне приходится стискивать зубы до скрежета, чтобы не выть. Тупая боль невыносима.
Не верится, что все позади!
Как и сказала доктор, после ухода медсестра – женщина в возрасте, которая достаточно аккуратно, стараясь не сделать мне больно, что в данном случае невозможно, – сделала перевязку, обработав рану и сменив бинты. Я принципиально не смотрела на свое огнестрельное ранение, повернув голову в другую сторону, чтобы не пугаться еще больше, ведь воспоминаний достаточно.
– А что, врачей-мужчин не было? – Выгибаю бровь, смотря на захлопнувшуюся после ухода медсестры дверь.
Я что, ревную? Вопрос вырвался так неожиданно, что я даже не успела этого осознать.
– А ты не охуела ли?! – Артем бросает на меня испепеляющий взгляд, вмиг озверев. – Хочешь, чтоб тебя больше мужиков лапало?!
– Артем, господи! – Мой голос переходит в режим защитной агрессии. – Почему ты сразу все опошляешь? Я не это имела в виду!
– А че ты имела в виду? Подожди, еще за женишка с тебя спрошу! – Муж подходит ближе к постели. Вот мы снова и превращаемся в стандартных Артема и Сару, которые скандалят между собой по каждому поводу, только волю дай.
– Ну так давай, спроси, че тебе мешает? – Резко подаюсь вперед, как будто драться собралась, а у самой плечо от этого движения простреливает с такой силой, что искры из глаз готовы лететь.
Начинающийся грандиозный скандал, готовый перерасти в катастрофу, прерывает легкий стук в дверь, а затем в приоткрывшемся проеме появляется… мама!
– Ма… – Всхлип вместе с мигом накатившими слезами вырывается из горла. Мое эмоциональное состояние похоже на качели, когда тебя мотает из стороны в сторону. – Мамуль!
– Саечка моя! – Детское прозвище заставляет нас обеих разрыдаться, пока она спешно входит в палату, попутно швыряя свою сумку на пол, и раскрывает объятия. Мама накидывается на меня с поцелуями, осыпая ими все лицо и голову. – Доченька!
– Я так скучала! – Уткнувшись в плечо лучшей женщины на свете, рыдаю, вдыхая самый родной запах из детства. – Прости, что я пропала и не выходила на связь, ты, наверное, волновалась.
– Я знала, что это ради безопасности твоей и нашей. Ты же у меня самая умная, не то что этот оболтус. – Мы обе поворачиваем головы, глядя на вальяжно прислонившегося к дверному косяку Мишку. Братишка выглядит более чем нормально, словно и не был ни в каком плену.
– Миш… – Смахнув слезу, протягиваю руку, подзывая его к себе, но брат не торопится, бросая взгляд на Артема, мол, не по-пацански это.
– Быстро подошел и обнял меня! – шиплю из ревности, потому что каким-то боком Князев, видимо, стал для него кумиром за время моей отключки.
– Миша! – одновременно с мамой строго говорим брату, когда он мнется и нерешительно, как бы нехотя подходит, все еще посматривая на Арта, который, к слову, уже подуспокоился. Несмотря на серьезность, я вижу, как пляшут в его глазах веселые нотки от поведения подростка.
– Пообщайтесь. – Муж тактично идет к выходу, чтобы не мешать нам.
– Артем, – зову его, и он сразу останавливается, обратив на меня вопросительный взгляд. На самом деле я не хочу, чтобы он вот так выходил после ссоры, думая, что лишний, но и при маме не хочется выворачивать наружу все наше ужасное поведение друг с другом, поэтому просто произношу первое, что приходит на ум: – Кушать хочу. Сырники и сгущенку. – В подтверждение сказанного желудок начинает урчать.
– Будут тебе сырники. – Тон Артема вроде и добродушный, но в нем слышится некая недосказанность, и это настораживает.
«А как еще ты хочешь, чтобы он разговаривал? Он тебя со свадьбы забрал и жизнь спас!» – Внутренний голос, естественно, становится на защиту Князева.
– А где папа? – От накаливших эмоций до меня только сейчас доходит, что его тут нет. – Почему не пришел? – Выражение лиц мамы и Миши наводит на самые страшные мысли. – С ним что-то случилось?!
– Не переживай, все нормально. – Мама вздыхает. – Слава богу, в ближайшие месяцы мы не увидим его лица.
– Почему? Где он?
– Артем его в дурку отправил! – Веселый тон брата и ужасные слова заставляют меня потрясённо таращиться на них обоих.
– Миша, не зли меня! Что за слова?! Какая еще дурка?! – Мама дает брату подзатыльник, тот, огрызнувшись, потирает место ушиба. – Артем нам очень помог, Сара, и отправил папу в Москву на лечение от игровой зависимости. Они с Артемом долго беседовали, уж не знаю о чем, но после отец заявил, что едет лечиться. Надеюсь, хоть там его исправят.
– Папа признался, что зависим? – уточняю, потому что раньше он всячески это отрицал.
– Так вот именно что нет! До разговора с Артемом у него и в мыслях подобного не было. Только как твой муж узнал, что Матвей играл? Ты рассказывала ему? – Мама негодует так же, как и я.
Отрицательно качаю головой, но в разговор снова со своей ухмылочкой героя вступает Миша:
– Так это я Арту сказал, что батя проиграл тебя в карты Олегу! Не, а че вы так пялитесь на меня? Это ж правда! У меня пруфы на руках.
– Я тебе такие «пруфы» устрою, когда домой придем, мало не покажется! – Мама, сощурившись, смотрит на Мишу, но когда переводит взгляд на меня, мы начинаем обе смеяться. Ох уж эти подростки!
– Да хорош постоянно угрожать мне! Че я сделал?! – скалится засранец. – Спасибо еще скажете нам обоим.
– Кому это «вам обоим»? – Поворачиваю голову набок, сдерживая вновь готовый вырваться смех.
– Мне и Арту, – с дерзким видом сообщает младший брат.
– Вы, я смотрю, поладили. – Моя душа трепещет от счастья: после стольких лет мучений в семье все начало налаживаться.
– Ага. Он помог мне, я – ему. – Миша ловит звезду, и это до невозможности умиляет. – Лан, я пойду, в коридоре его подожду. Поговорим по-мужски, – видимо, решает окончательно добить нас с мамой и выходит.
– Дочь, мне надо с тобой обсудить, но, кажется, этот разговор должен был состояться месяцы назад, когда ты выходила замуж. Я ужасная мать, раз узнаю, что моя дочь вышла замуж при таких обстоятельствах. – Мягкие руки мамы обхватывают мою ладонь и поглаживают ее.
– Не говори так, ты самая лучшая мама на свете! Ты всегда окружала нас заботой и любовью, несмотря на то, что работала сутки напролет, пытаясь удержать семью на плаву. – В большинстве случаев она была на работе, но те минуты перед сном, когда она желала нам спокойной ночи и расцеловывала, были лучшими. – Ты героиня для меня, ма, пример для подражания! Ты – моя королева!
Мама оставляет нежный поцелуй на моем лбу и проводит по щеке. Так грустно смотреть и осознавать, что она постарела. В уголках глаз залегли морщинки. Переживания явно наложили сильный отпечаток, и все по моей вине.
– Знаешь, он так смотрит на тебя, что сразу отпадают все сомнения в правильности твоего выбора, – произносит мама, а я неожиданно для себя смущаюсь. По сути, выбор сделать мне никто и не давал. Артем пришел, увидел, победил. – То, как он заботится о тебе, ночует здесь, помог нам вернуть все, что забрал Багровский, спас Мишку и тебя, отправил отца в лучшую клинику страны. Он – настоящий мужчина, за которым ты как за каменной стеной. Да не только ты, мы все. Появился тут пару дней назад, а уже как быстро взял все в свои руки! Смотрю и восхищаюсь этим парнем! Ах, если бы Матвей был таким же в молодости или хотя бы сейчас! Да разве бы я прожила такую жизнь?! – Из зеленых глаз мамы начинают течь слезы, но она быстро их утирает и горестно улыбается.
Так больно представлять, что пережила она за все годы брака с папой! Даже не могу поставить себя на ее место. Наверное, я бы не выдержала и ушла.
– Ма, переезжайте с Мишей в Нью-Йорк, – предлагаю ей. – Правда, я сама еще не знаю, вернусь ли туда. Наверное, впервые признаюсь себе, хоть и мысленно, в страхе, который проскальзывает в голове с самого пробуждения. Что теперь между мною и Артемом? Он оставит меня после произошедшего?
Глупости! Зачем тогда он сейчас волнуется и помогает моей семье?
Просто мне нужно услышать от самого Князева, что он думает, как относится ко мне после всего… Вдруг я противна Артему после того, как побывала в лапах Олега? Это он еще не знает, что тот пытался меня изнасиловать прямо перед самой свадьбой. Вдруг Арт думает, что Багровский прикасался ко мне, что у нас был секс? Что, если я теперь неприятна мужу? Может, после всего он не захочет меня с той же силой, как и раньше?
– Нет, Сар, это даже не обсуждается! Артем предложил такой вариант и описал прекрасное безбедное будущее под его крылом, но мы с Мишей категорически отказались. – Мама прерывает грустный поток моих мыслей, и я облегченно выдыхаю. Раз он пытается перевезти мою семью, значит, и меня не собирается оставлять. – Жизнь в Самаре, без гнета Багровского, будет восхитительной, тем более что твой муж вернул нам награбленную Олегом недвижимость. Буду заниматься восстановлением, что-то, возможно, продам. Ремонт дома сделаю. Дел куча. Жизнь налаживается. – Несмотря на счастливую улыбку, в глазах мамы тоска, она всегда там была, всю жизнь, сколько я себя помню.
– Я рада, что теперь ты можешь не брать кучу работы, лишь бы прокормить семью, ма, – говорю я и сжимаю холодными пальцами горячую мамину ладонь.
– Да, – уверенно кивает она, словно у нее до сих пор происходит принятие произошедшего: – Абрамовы возвращаются к прежней жизни. И за это я каждый день буду молиться за твоего мужа. Расскажи, как вы познакомились.
Глава 6
День в окружении семьи пролетает как один миг. После ухода родных я долго осмысливаю наш разговор и то, что рассказала мама о поступках Артема, точнее, о том, что он успел сделать, пока я была без сознания. Наверное, я никогда не смогу отблагодарить мужа за его бесценную помощь и всю жизнь буду у него в долгу. Арт собрал по кусочкам, по атомам за несколько дней все то, что Олег разрушал годами своими грязными руками.
Чем я заслужила такую бесценную помощь?
Ну что за невероятный мужчина достался именно мне!
Как не верить в судьбу после такого? Ведь не просто так в ту ночь именно меня отправили обслуживать VIP-кабинку, где оказался Артем! Звезды сошлись таким образом, чтобы свести нас. Не знаю, возможно, после пережитого у меня крыша едет и это просто бред сивой кобылы.
Осознание того, что теперь моя семья ни в чем не нуждается, что больше никто не посмеет причинить им вред и обидеть, угрожать и шантажировать, вызывает слезы на глазах и трепет в сердце. Но самое главное, что Артем отправил папу на лечение. Годами мы не могли добиться от него признания в зависимости, но Князев обработал его за один разговор. Вряд ли я когда-нибудь узнаю, о чем шла беседа за закрытыми дверями: мой муж не тот человек, который будет хвалиться и трепаться о собственных заслугах. Это качество я ценю в нем больше всего.
Как раз под размышления входит и он сам, с бумажным пакетом в руках. Так непривычно видеть Артема в простых бытовых и больничных условиях.
– Курьера заказывали? – Он проходит, ставя добычу на тумбочку, и начинает вытаскивать темные пластиковые контейнеры.
– Я просила просто сырники, чего ты там еще набрал? – Вытянув шею, я, как любопытный ребенок, пытаюсь разглядеть содержимое.
– Врачи сказали, что можно только жидкую и мягкую пищу. Тебя кормили через зонд, пока ты была без сознания, желудку нужно привыкнуть, – произносит он строгим голосом родителя, подавая мне пластиковую ложку и круглый контейнер с супом-пюре.
Морщу нос, поднимая недовольный взгляд на мужа, но еду принимаю. Теплая посуда приятно согревает холодные пальцы.
– И что, ты не взял мне сырничков? – Открыв контейнер, кладу крышку на тумбочку и начинаю мешать ложкой густой суп-пюре, который выглядит достаточно аппетитно, но ведь нужно построить из себя жертву. – Я чуть не умерла, помнишь? – нарочно грустно произношу, пытаясь выцыганить сырники.
– Взял. – Муж еле сдерживает улыбку от моего поведения, беря свою порцию обедо-ужина, и садится в кресло, стоящее рядом.
– А мне же нельзя такую пищу! – Собственное поведение напоминает капризного подростка. – Почему сразу не сказал? Решил помучить? – Щурюсь, пытаясь уличить Артема в издевательстве.
– Чтоб жизнь малиной не казалась. – Тёма ест точно такой же суп, вальяжно откинувшись на своем месте, а я слишком долго заглядываюсь на то, как он подносит ложку к своим идеальным губам, затем отправляет ее в рот, где я замечаю кончик языка. Этот вид завораживает и…
«Так, а ну-ка стоп! Немедленно прекращай пялиться и ешь!»
Я пытаюсь одернуть себя, но продолжаю, как под гипнозом, залипать на губах Князева, и он, черт возьми, замечает это!
– Думаешь, у меня вкуснее?
– Переживаю, вдруг ты мне что-то подсыпал – виагру женскую, например, – выдаю полную чепуху, лишь бы не молчать, однако есть все же принимаюсь и понимаю, насколько я была все это время безумно голодна. Сырники, кстати, оказались безумно вкусными, но пришлось поделиться своей порцией с мужем, что я сделала, шипя, как змеюка, но по-доброму. А еще я поняла, что невыносимо сильно хочу принять душ.
Такое чувство, будто в Артема вселилась бабка-наседка и очень мнительная особа. Прежде чем я пошла купаться, он уточнил у врача, можно ли это сделать. Ни шагу без тотального контроля и полной уверенности в том, что это безопасно и разрешено.
– Давай я лучше сама. – Когда я поднимаюсь с постели, Арт помогает мне дойти до ванной комнаты, прилегающей к палате. Меня слегка раздражает эта опека, ведь я в себе и дееспособна, а он возится со мной, как с маленькой. – Ну уж нет, не говори, что ты и внутрь собрался зайти!
– Давай-давай, шевелись. Чем дольше ты препираешься, Лиса, тем больше времени у нас отнимаешь. – Он подталкивает меня вперед, и я оказываюсь в ванной, а муж в дверях.
– Я хочу принять душ одна. Вернись в исходное положение, в свое кресло, пожалуйста, – прошу, закатив глаза. – Господи, ты превратился в такого зануду! За полчаса со мной ничего не случится. Я даже запираться не буду.
– Сара. – Муж испытующе смотрит на меня, давая понять, что будет так, как сказал он.
Что за упрямство?!
– Артем, – вторю его тону, отказываясь уступать. – Мне нужно сделать девчачьи дела, – нервно вздохнув, признаюсь, почему так препираюсь, затем выдавливаю из себя еще, кладя руку на косяк: – Я стесняюсь заниматься такими вещами при тебе.
Интересно, наша битва характеров когда-нибудь прекратится?!
– Стесняешься? Кого? Меня? – Артем скептически выгибает бровь.
– Да, представь себе, – затравленно обороняюсь. Открывать истинные чувства, не пряча их под маской холодного равнодушия, оказывается достаточно сложно, но честной быть приятно.
– С каких пор? – Арт грязно ухмыляется, и я начинаю беситься от его непосредственности. Когда он уже начнет воспринимать меня и мои просьбы всерьез?! – Я трахал тебя столько раз, что знаю по памяти каждый изгиб твоего тела и все родинки. Поздно стесняться.
Звучит разумно, но я все равно не собираюсь заниматься интимной гигиеной при нем! Это перебор даже для нас.
– Может у меня быть хоть минута свободного и личного от тебя времени? – Дергаю ручку двери на себя, пытаясь вытолкнуть мужа здоровой рукой.
– Ты исчерпала этот лимит, когда укатила, а потом хер пойми чем занималась в доме своего женишка. – Артем не фильтрует свою речь и произносит то, что ему выдает мозг, совершенно не сортируя информацию.
Я замираю, вперившись в него немигающим взглядом, пока сердце падает вниз, а щеки обдает кипятком.
– Если ты намекаешь, что я трахалась с Олегом, то, уж прости, у меня не нашлось на это времени в перерывах между заточением в подвале и побоями! – В горле образуется болезненный комок, а к глазам подкатывают слезы. Ведь отчасти Артем прав, это почти произошло, и становится так мерзко от самой себя.
Плевать, что я была обессиленной и пыталась сопротивляться. По факту Багровский почти взял меня силой. И если бы Артем приехал не в день свадьбы, а на следующий, то все могло быть только хуже.
Я должна ему в этом признаться, но не могу найти в себе опору, силу и уверенность, чтобы произнести вслух. Если я сделаю это, мы снова откатимся на несколько шагов назад, в то прошлое, где будут разборки и скандалы.
– Да, Артем. Он попытался это сделать, взять меня силой, но не успел, свадьба отвлекла! Приехал бы ты на день позже, опоздал бы, и я стала бы порченым товаром. Что скажешь теперь? – Будь что будет…
Арт делает глубокий вдох для успокоения, на выдохе произносит:
– Сара…
– Выйди, я хочу побыть одна! – перебиваю его, чтобы он больше ничего не успел сказать, и, не сдержавшись, громче положенного прикрикиваю: – Уйди, пожалуйста, Артем!
В моих глазах плещется разочарование в самой себе вперемешку с яростью и опустошенностью. Артем с каменным лицом делает шаг назад, и я со злостью захлопываю дверь слишком громко. Демонстративно закрываюсь изнутри на защелку.
Я злюсь на нас обоих.
Вот надо было ему сморозить это?! Ковырнуть?! Напомнить?! Вытащить наружу воспоминания?!
Неужели он думает, что, тыча меня носом в произошедшее, сможет как-то манипулировать или управлять? Чего еще Князев добивается?
«Может быть, он ляпнул не подумав? Или же просто считает тебя потаскухой!»
Я всю жизнь только и слышала от родителей, как они упрекали друг друга за определенные вещи, как ковыряли раны, постоянно напоминали о совершенных ошибках. Но я так не хочу. Хочу взаимопонимания со своим мужем, партнером, лучшим другом и самым близким мужчиной. Разве я многого прошу?
Да, я осознаю, что все произошедшее – последствия цепочки моих действий. Но что теперь?
Каждый раз тыкать, воспитывая, как котенка мордочкой в лоток?
Тяжело выдыхаю, прислонившись спиной к двери, и пытаюсь унять разбушевавшиеся нервы. Закрываю глаза, начиная вести про себя обратный отсчет для успокоения. Сердце бешено колотится – до такой степени я себя накрутила.
Несмотря на то, что теперь все хорошо, больше нет нужды скрываться и переживать за семью, я не чувствую себя в расслабленном состоянии, словно вишу на тонкой ниточке, готовой оборваться в любую секунду, брожу по дорогам неизвестности и не знаю, куда податься.
Я запуталась во всем. Не знаю, в каком направлении двигаться дальше. Потерялась.
Если раньше у меня была четкая цель выжить и не попасться в руки Багровского, то что теперь? Как жить дальше? Чем заниматься? Какое у меня, у нас с Артемом будущее?
Я вроде свободна теперь, а вроде и нет. Клетка в Нью-Йорке ждет, но я больше не хочу куковать взаперти. Вернутся в Америку – все равно снова сидеть под охраной и ждать подвоха от Ичиро Араи, врага Князева.
Нужно ли оно мне?
В последний вечер перед отъездом у меня такие вопросы не возникали, ведь я была безумно счастлива и считала себя настоящей женой, ждущей мужа с работы. А потом случилась Адалин, и замок построенных иллюзий полностью рухнул. Что сейчас с этой девушкой? Где она? Что чувствует сам Артем? Сначала рванул за одной, потом за другой. Разве это нормально?
Живя в страхе быть пойманной Олегом, я искала пристанище в другой стране, но ведь теперь смогу остаться дома, с мамой и Мишей. А скоро и папа вернется с лечения, на которое его отправил Арт. Я обязана мужу всем, но заточила зуб из-за брошенной фразы и мысленно уже развелась. Буквально час назад таких мыслей у меня и подавно не было, да я даже не раздумывала ни секунды остаться!
«А есть ли у меня вообще право выбора? Арт никуда не отпустит!»
Он легче прикончит меня своими руками, чем допустит подобное.
«Так, стоп, Сара. Успокойся. Ты зачем сюда пришла? Привести себя в порядок? Так вот и занимайся этим!»
Отталкиваюсь от стены и прохожу к смесителю, включая воду. Настраиваю нужную температуру и потихоньку начинаю сбрасывать с себя больничный халат, не делая резких движений, ибо не хочется усиливать тупую ноющую боль в месте ранения. Обезболивающие уколы помогают, но их действие – не вечное. А делать их врач сказала медсестрам всего дважды в день.
Под халатом, больше напоминающим ночнушку престарелой бабушки, на мне совершенно нет нижнего белья. Надеюсь, свадебное платье, которое было на мне, утилизировали…
А вообще хорошо, что мама привезла целую сумку моих старых вещей и всех необходимых принадлежностей, вплоть до станка и нижнего белья, расческу, зубную щетку и пасту. Такая она у меня практичная женщина!
