Kitabı oxu: «Двенадцать рождественских убийств»

Name: Двенадцать рождественских убийств
Author: Сара Даннаки
ISBN: 978-5-04-233720-8

Şrift:

Sarah Dunnakey

The twelve Murders of Christmas

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd. under the title THE TWELVE MURDERS OF CHRISTMAS

* * *

Посвящается моему отцу, Биллу Даннаки, который обожает истории, головоломки и головоломные истории.

Поверенный покойного Эдварда Лудденхэма любезно приглашает вас посетить поместье Брейсестон в Северном Йорке с 1 по 24 декабря.

Оглашение завещания и последней воли мистера Лудденхэма планируется 24 декабря.

Посещение обязательно для персон, ожидающих упоминания в вышеназванных документах.

Предоставляется полный пансион с покрытием всех расходов. Захватите лишь себя и праздничную историю про убийство с загадкой, чтобы поделиться с другими участниками.

Просьба подтвердить согласие по почте: law@brotherton.co.uk

Введение

Сумеете ли вы разгадать загадки и понять итоговое послание?

В конце каждой истории из этой книги вы обнаружите головоломку. Они могут быть разной формы: в виде шифра, анаграммы, задачи на логику и общие знания.

В каждой из одиннадцати загадок содержится ключевое слово.

Все эти подсказки потребуются для того, чтобы понять итоговое послание, приведенное в конце книги.

Чтобы добавить дух праздничного веселья, в некоторых историях также встретятся мини-пазлы и «пасхальные яйца» – головоломки, спрятанные внутри самих рассказов. Они тоже будут ждать разгадки, но не являются необходимыми для финального шифра.

Вам могут пригодиться бумага и ручка.

Поместье Брейсестон

«Это место похоже на декорации для сцены убийства, что иронично», – подумала Джуди, опуская чемодан на гравий и отступая на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть фасад поместья Брейсестон. Внутри, вне всяких сомнений, располагалось множество комнат: огромная библиотека, бальная зала, кабинет и бильярдная. И все они наверняка содержали бесчисленное количество предметов, которые так удобно схватить при случае, вроде канделябров и свинцовых кусков труб.

Низко висящее в небе декабрьское солнце отбрасывало резкие тени на грубозернистом песчанике, придавая суровость зданию, которое очень старалось произвести сильное впечатление или даже вызвать благоговение. Короткий пролет широкой лестницы перед входом явно строили в расчете на гигантов. Портик с гербом рода Лудденхэмов поддерживали по обеим сторонам бочкообразные колонны. Сама дверь из очень темного дерева висела на хитроумно выкованных петлях, а ручку сжимал в зубах ухмыляющийся лев.

Джуди была высокой женщиной с настолько гладкой темной кожей, что многие давали ей лет на десять меньше реальных пятидесяти с хвостиком. Черные волосы с редкими седыми прядями гостья поместья зачесывала назад, и они падали на плечи мягкими волнами. Будучи опытным библиотекарем, она приподнимала свои тонкие брови, чтобы подчеркнуть нужный эффект: когда требовалось восстановить тишину или заплатить штраф за просроченную книгу. Джуди не позволила бы запугать себя ни величественному поместью, ни перспективе провести здесь грядущую неделю.

Многосекционные окна по обеим сторонам от двери выдавали якобинские корни строения. Хотя башенки по его углам наверняка добавили уже позднее. Именно так рассудила гостья, подняв взгляд на архитектурный анахронизм, когда услышала карканье ворона.

– Третий этаж, слева в самом верху.

Джуди обернулась и увидела крупного мужчину в плохо сидящей спортивной куртке и еще хуже подходящих случаю джинсах. Он как раз миновал арку парковки, где ранее оставила свою машину гостья, и теперь быстро приближался. На вид ему можно было бы дать лет шестьдесят пять. Картину дополняли неряшливые волосы до плеч с седыми прядями, широкое лицо с выдающимися щеками, красноватым носом картошкой и водянистыми каре-зелеными глазами. Джуди невольно задалась вопросом, уж не подкрашивал ли незнакомец шевелюру.

– Комната, где убили Эдварда, – продолжил тот, вскидывая свой большой парусиновый вещмешок на плечо, и представился, протягивая руку: – Джеймс Бертон. Журналист в отставке и с прошлой недели автор бестселлера. Может, слышали про мою книгу «Частная жизнь публичного человека»?

– Я не могла такое пропустить, – прокомментировала Джуди. – А не вы выступали в понедельник на телевидении?

– Да. И прошлым вечером в новостях. – Джеймс надулся, как индюк. Его рубаха с цветочным принтом была расстегнута, открывая волосатую грудь. – Мой телефон звонит не прекращая. Ничто так не подогревает интерес публики, как немного грязи на знаменитостей, верно?

– Похоже на то, – кивнула Джуди. – У нас в библиотеке запись на вашу книгу в километр длиной.

Заметив вопросительный взгляд собеседника, она подумала: «Ждет, чтобы я представилась?» И хотя предпочла бы позволить ему гадать, какую роль в жизни Эдварда Лудденхэма могла играть темнокожая женщина средних лет в синем брючном костюме и красных туфлях, в последующие несколько дней и без того будет множество домыслов и предположений, поэтому начинать игру прямо сейчас казалось не очень продуктивным.

– Джуди Монье, – сообщила она. – Я работаю в краеведческом отделе библиотеки…

– Джуди! – воскликнул Джеймс. – Та самая Джуди? Эд часто говорил о тебе. Мы с ним вместе состояли в совете Литературно-научного общества Северного Йоркшира. Он называл тебя своим личным ассистентом по исследованиям.

– Правда? – удивилась Джуди, прекрасно понимая, что ее вклад в работу Эдварда намного превышает простую помощь по поиску нужных книг.

– Он много раз упоминал, что должен бы поблагодарить тебя по меньшей мере за половину статей, – продолжил Джеймс. – Я уверен, он бы написал посвящение тебе в «Печально известных северянах», если бы сумел завершить книгу. Ужасно жаль, что смерть помешала. Оставалось совсем чуть-чуть.

– Мне было бы приятно, – с легкой улыбкой кивнула Джуди.

Протяжный скрип ознаменовал открытие входной двери. В огромном проеме стояла невысокая полноватая женщина в черном платье, белом переднике и плотных черных чулках. На седых кудряшках с розоватым оттенком опасно накренился белый чепчик с оборками.

– Как делишки, Маджента? Где твой Рифф-Рафф? – спросил Джеймс, наклоняясь вперед. – Думаешь, мы успеем сгонять в прошлое до подачи чая?

– Вечно одна и та же шуточка, мистер Бертон, – не улыбаясь, сказала женщина с сильным тайнсайдским¹ акцентом, который каким-то образом добавлял ее голосу презрительности. – Посмотрела я по вашей рекомендации то ужасное шоу Рокки Хоррора². Надо быть совсем сумасшедшим, чтобы счесть, будто я похожа на тамошнюю служанку. И прошу не поощрять Линдена к просмотру, благодарю покорно. Ему совсем не понравится. – Она повернулась к Джуди: – Добро пожаловать в поместье Брейсестон, миссис Монье. Меня зовут миссис Линден. Я экономка, кухарка и вообще к вашим услугам на протяжении всей недели.

Гости вошли в просторное фойе, где оказалось настолько холодно, что дыхание белыми облачками срывалось с губ, однако в воздухе витали чудесные ароматы. Стены двухэтажного помещения не покрывала штукатурка, на второй ярус вела серая каменная лестница.

По одну сторону от нее высилась наряженная шарами и мишурой рождественская елка. Блестевшая на макушке серебряная звезда едва не касалась перекрытий внутреннего балкона.

Джеймс присвистнул.

– Тебе, наверное, пришлось стоять на плечах Линдена, чтобы развесить украшения.

– Не говорите глупости, мистер Бертон. Мы наняли ту же компанию, что и в прошлом году. Они завершили полный декор всего поместья за три часа. – Экономка снова улыбнулась Джуди. – Мы хотели, чтобы гости ощутили праздничный дух, пока проводят здесь время.

Та невольно потянулась к золотому медальону на шее, внутри которого хранились миниатюрные фотографии двух ее взрослых уже сыновей. Любопытство послужило главным мотивом принять странное приглашение: провести неделю перед Рождеством в компании незнакомцев вдали от семьи. Решение далось нелегко, и Джуди хотела отложить любые проявления «праздничного духа» до возвращения домой.

– Вас проводить в ваши комнаты или желаете сначала встретиться с другими гостями?

«Комнаты, пожалуйста», – уже собиралась ответить она, однако Джеймс ее опередил:

– Зачем откладывать неизбежное, миссис Л. Показывай дорогу в логово львов! Э-э, Джуди?

Похоже, спутник нервничал насчет сборища так же сильно, как и она сама.

Они оставили вещи у подножия лестницы по инструкции экономки.

– Линден отнесет их в комнаты, – пообещала она и зашагала к коридору справа, показывая путь, а когда добралась до двери на противоположном конце, постучала.

– Войдите, – послышался изнутри мужской голос.

Толкнув створку, провожатая впорхнула в помещение и пояснила для Джуди:

– Здесь находился кабинет мистера Лудденхэма. – Затем жестом пригласила их внутрь и объявила уже собравшимся: – Мистер Джеймс Бертон и миссис Джудит Монье. – После чего выскользнула в коридор и прикрыла за собой дверь.

Стены кабинета были обшиты деревянными панелями теплых оттенков. Справа и слева высились до самого потолка полки, битком забитые книгами, а перед окном, закрытым алыми бархатными шторами, стоял внушительного вида стол. В камине под полосой зеленой с синим керамической плитки и серой мраморной отделки полыхал огонь. Перед ним полукругом расположились изумрудного цвета кожаный диван и два кресла из того же гарнитура.

Самый крупный из предметов мебели занимали мужчина и женщина, одетые практически одинаково: в джемпер и джинсы нейтральных оттенков. Оба выглядели лет на сорок с небольшим и держали кружки, источавшие аромат травяного чая, не отрываясь от тихой беседы между собой. В одном из кресел сидел джентльмен с белой бородкой клинышком и в оливково-зеленом твидовом костюме с темно-бордовым галстуком. На абсолютно лысой голове отражались блики свечи, стоявшей в канделябре на камине. Джуди определила возраст незнакомца как семьдесят – семьдесят два года. Он водрузил ноги в шлепанцах на табурет с вышитой подушкой и наблюдал за языками пламени через свой бокал с виски. Очевидно, это занятие поглощало все его внимание.

Напротив, во втором кресле, расположилась крупная женщина с копной угольно-черных кудрей, заколотых наверх в довольно опасной манере. Окутывавшая фигуру разноцветная шаль сливалась с полосками всех оттенков радуги на длинной бархатной юбке. На коленях покоилось несколько клубков шерсти. В руках незнакомка держала крючок, с помощью которого добавляла петли на затейливое плоское вязание бирюзового цвета. Она оценивающе посмотрела на новоприбывших поверх очков с полукруглыми стеклами и прокомментировала:

– Уж простите, встать не могу. Я пытаюсь довершить морского дракона и боюсь, что потеряю его хвост, если потревожу вязание. Меня зовут Дина Гарнетт, владелица магазина рукоделия «Умелые спицы и крючки» в Малтоне.

Поймав ее полный надежды взгляд, Джуди отозвалась:

– Извините, не слышала о таком.

Хотя она частенько посещала городской рынок, но никогда не дружила с рукоделием, в чем винила свой крайне травмирующий опыт в начальной школе, когда всех учеников обязали заняться макраме. Получившееся кашпо распалось обратно на отдельные нити почти сразу же после того, как в него поместили горшок с паучником.

– Ах, я надеялась встретить здесь товарища по интересам, – прокомментировала Дина и кивнула в сторону вышитого шелкового цветка, украшавшего лацкан пиджака Джуди. – Симпатичная брошь.

– Подарок от… друга, – запнулась та. – На прошлое… – Слова снова застряли в горле. – На прошлое Рождество.

– У этого друга отличный вкус, – улыбнулась Дина, отчего на ее щеках проступили отчетливые морщины.

Стало ясно, что, несмотря на отсутствие седины в волосах, владелица магазина была примерно ровесницей Джуди.

Лысый джентльмен поднялся на ноги, но одну руку оставил на подлокотнике кресла, будто обозначал право собственности.

– Приятно снова тебя видеть, Джеймс. Полагаю, будет уместным тебя поздравить. Рой Кеак, – добавил он коротко, обращаясь к Джуди. – Друг Эдварда еще со времен школы. Ужасный выдался год. Думаю, возможность вернуться сюда снова для всех стала настоящим утешением.

– Снова? – переспросила она.

Пара на диване, до сих пор не менявшая положения, прекратила свою приватную беседу. Мужчина с коротко остриженными темными волосами, лишь едва тронутыми сединой на висках, обладал спокойным, хоть и серьезным выражением лица. Он отметил присутствие других гостей кивком. Женщина со светлым каре до плеч нахмурилась, отчего ее изящные черты обозначились еще резче, невзирая на рассеянное освещение в кабинете.

– Дочь Эдварда Хелена и ее партнер Йон Гудмундсон, родом из Исландии, – представил Джеймс парочку, когда они этого не сделали. – Консультанты по самоосознанности. – Он выделил голосом фразу с явным намеком на насмешку. – Непременно поинтересуйся у них про центр здоровья, который они планируют основать, когда подберут правильное место. Если так подумать, ребята, то Брейсестон прекрасно подойдет, а? – Он подмигнул сидевшей с напряженными гримасами чете, после чего небрежно приблизился к шкафчику из тикового дерева возле камина, выудил оттуда бутылку виски со стаканом и щедро плеснул себе.

Рой объяснил:

– Мы собирались той же компанией здесь в прошлом году. За исключением мисс Гарнетт. С ней не имел удовольствия ранее быть знаком. – И бросил на Дину любопытный взгляд, который та проигнорировала, полностью сосредоточив внимание на своем вязаном драконе.

Джеймс, возвращаясь с уже полупустым стаканом и подтаскивая стул от стола к камину, решил высказаться в лоб:

– Мисс Гарнетт, вы внесли яркие нотки в наше собрание.

И с этими словами плюхнулся на сиденье. «Неужели уже успел захмелеть? – подумала Джуди. – Может, заглянул по пути сюда в паб и выпил пару пинт крафтового пива?» Хотя не ей судить – она и сама с удовольствием пропускала бокал-другой вина, пусть и не сочла нужным прибегнуть к дополнительной порции жидкой смелости еще до приезда.

– Сознаюсь, – продолжил Джеймс, – что слегка озадачен вашим присутствием здесь. Вы с Эдвардом дружили? Не припоминаю, чтобы он когда-либо рассказывал о вас.

– Да, Дина, – подала голос Хелена. – Мы с Йоном тоже гадали, с какой целью вас пригласили. Но, в отличие от Джеймса, слишком хорошо воспитаны для столь бесцеремонных расспросов. – И она бросила на бывшего журналиста испепеляющий взгляд.

– Чтобы привнести нотку местного колорита? – предположила владелица магазина, взмахнув краем шали. – Или еще вероятнее, потому что Эдвард был одним из лучших покупателей «Умелых спиц и крючков». Кто еще, по-вашему, мог бы добавить красок в этот унылый декор? Посмотрите на те милые диванные подушки и шторы. Не говоря уже о том, что я снабжала мистера Лудденхэма носками и связанными вручную свитерами.

– Папа никогда не носил ничего… – Хелена осеклась. – Хотя теперь, когда вы об этом сказали, я припоминаю его рождественский свитер на прошлое Рождество. – Она повернулась к Йону: – Ты еще тогда спросил, не исландский ли использовался узор.

– А Эдвард ответил: «Нет, на сто процентов йоркширский», – кивнул тот.

– Я лично его связала, – просияла Дина. – Может, в завещании он жестом последней воли вернет все эти вещи обратно? Конечно, носки мне совсем не нужны, но чудесный жаккардовый джемпер, которым я особенно горжусь…

– Давайте пока не будем делить имущество отца? – взмолилась Хелена.

«Не удивлюсь, если она уже провела инвентаризацию», – хмыкнула про себя Джуди. Вслух же сказала:

– Значит, все вы, не считая Дины, собирались здесь в прошлое Рождество?

Джеймс кивнул.

– Эдвард нарушил свою привычку и решил устроить праздник в кругу близких. Среди приглашенных была еще Роуз, дочь его сына Тристана, который погиб в трагическом инциденте при покорении гор, когда она была еще совсем маленькой. Хотя Эдвард попросил ее приехать без матери, потому что терпеть не мог сноху. Однако внучка заявилась не одна, а в компании Деви – видимо, с индийскими корнями. Днем, в канун Рождества, Рой, его сын Барни и я присоединились к ним за напитками и вкуснейшими закусками миссис Линден. Если считать Йона, представителя северных стран, и экономку с ее мужем-разнорабочим, уроженцев Ньюкасла, то нашу компанию можно было объявить международной. – Джеймс сел, широко расставив ноги, и поставил стакан на одно колено. – Снаружи лило как из ведра, котел находился на последнем издыхании, Эдвард был в странном настроении. Но в основном наше собрание можно было бы назвать праздничным. До убийства, само собой.

– Джеймс, как думаешь, ты мог бы поумерить немного свою легкомысленность? – вздохнул Рой. – Хотя бы ради семьи покойного? Уверен… Прошу прощения, не расслышал вашего имени, дорогуша.

Джуди оглянулась, хотя собеседник смотрел на нее, называя «дорогушей». Она не могла понять, намекал ли он таким образом, что старше или младше ее? Но все же представилась.

– Ты же не хочешь произвести на Джуди неверное впечатление? – добавил Рой.

– Не слишком представляю, какое впечатление я вообще должна получить в данной ситуации, – честно призналась Джуди. Собеседник явно дал понять, что не планирует уступать свое кресло, поэтому она примостилась на банкетке для ног. – Следует ли нам пить и веселиться? Даже года еще не прошло с тех пор, как Эдварда убили. Здесь, в этом самом доме.

– Очевидно, что именно так нам и нужно поступить, – сухо прокомментировала Хелена.

– Мы обнаружили это, когда вошли в кабинет. – Рой передал Джеймсу сложенный лист бумаги форматом А4. – Стояло на каминной полке.

– Карточка хорошего качества с надписью, сделанной тем же шрифтом, что и пригласительные, – отметила Дина. – Поэтому логично предположить, что послание оставил душеприказчик Эдварда.

Джеймс зачитал строки вслух.

Добро пожаловать!
Пожалуйста, располагайтесь и наслаждайтесь удобствами, предоставленными в Ваше распоряжение в поместье Брейсестон.
Мистер и миссис Линден были наняты к Вашим услугам и для удовлетворения любых Ваших нужд – в рамках разумного!
Программа мероприятий на весь период пребывания уже организована. Подробности просьба уточнять у миссис Линден.
Отдыхайте и погружайтесь в праздничное настроение в память об Эдварде Лудденхэме и согласно его воле.
Пожалуйста, соблюдайте следующие правила:
1. Вы все приглашенные гости, поэтому постарайтесь проявлять уважение друг к другу и попытайтесь найти общий язык.
2. Каждого из Вас просили подготовить историю и поделиться ею. Когда, где и в каком порядке это делать – полностью зависит от Вас. Однако все рассказы должны быть поведаны!
3. Если Вы заинтересованы в том, чтобы услышать содержание завещания мистера Лудденхэма, то задержитесь в поместье до кануна Рождества.
4. Э вмрт ьрыл юъч люцхнмэ пршяулхнмя.
Пароль от wi-fi: zyx321

– Что за бессмыслица идет четвертым пунктом перед паролем? – спросила Джуди. Джеймс передал ей листок. – А, теперь ясно. Это какой-то шифр. Вы его уже разгадали?

– Может, это имя убийцы Эдварда? – с ухмылкой предположил бывший журналист.

– И информация оставлена на каминной полке, а не передана полиции? – усомнилась Хелена, не поняв его сарказма. – Уверена, это окажется что-то обыденное, вроде праздничного поздравления. Папа обожал Диккенса и мог привести цитату Малютки Тима из концовки «Рождественской песни»: «Да осенит нас всех Господь своей милостью!» – Она содрогнулась. – Никогда не любила эту историю.

– Совесть нечиста? – осведомился Джеймс.

Хелена смерила его презрительным взглядом.

– Ну, ну, помните о золотом правиле номер один, – укорил Рой. – Ведите себя хорошо.

– Думаю, зашифровано нечто совсем иное, – прокомментировала Джуди, доставая из сумочки блокнот и ручку. – Это подстановочная кодировка. Каждой букве соответствует буква из другой части алфавита. Иногда встречаются и куда более сложные задачки, но здесь все очевидно благодаря подсказке-ключу.

– Какой подсказке? – удивилась Хелена. – И что в ней говорится?

Джуди убрала блокнот обратно в сумочку, слегка встревоженная, что ее предположение о необходимости играть в игры на этой неделе, похоже, сбывается.

– Думаю, будет честно, если каждый из нас самостоятельно разгадает шифр. А я пока последую воле Эдварда и посмотрю, что себе налить из бара, поскольку лишь у меня нет напитка.

Когда Джуди вернулась с большим бокалом белого вина, Рой уже устроился в кресле, поэтому она снова приютилась на банкетке и вытянула ноги.

– Милая обувь, – заметила Дина, указывая на красные кожаные туфли библиотекаря.

– Благодарю, – кивнула та.

– Хотя я считаю, что следовало бы уважать труд миссис Линден и оставлять при входе грязную уличную обувь, – прокомментировала Хелена с озабоченным видом и махнула рукой на свои тапочки из овчины.

– Как только у меня появится возможность распаковать вещи, я обязательно переобуюсь, – вежливо ответила Джуди и отпила из бокала, подумав, что следующие несколько дней будут непростыми.

Как ни странно, она даже ждала дальнейшего развития событий. Пока что другие гости вызывали интерес и возбуждали любопытство.

– Приедет ли кто-то еще? – уточнила она.

– Внучка Эдварда и мой сын прибудут завтра, – сообщил Рой. – Они оба не сумели вырваться раньше. Барни очень занят своим последним грандиозным проектом – фильмом ужасов. А Роуз работает учителем и освободится только завтра днем. Хотя она слишком юна, чтобы преподавать в старшей школе, если желаете услышать мое мнение. Тем более физику! Джеймс, только вообрази себе: девчушка чуть старше двадцати наставляет пятнадцатилетних оболтусов по притяжению, трению и кто знает еще каким разделам, включенным нынче в экзаменационную программу на аттестат зрелости.

Бывший журналист, заново наполнявший свой стакан, ничего не ответил. Лишь отдернул одну из тяжелых бархатных штор и уставился наружу, явно более заинтересованный пейзажем, чем поддержанием беседы.

– Она уже взрослая, – прокомментировала Джуди.

– Прошу меня простить? – вскинулся Рой.

– Если Роуз уже больше двадцати лет, то она взрослая. И если не считать образовательных программ в музеях, остальные уже сдают на сертификат о среднем образовании. Аттестаты же о зрелости покинули школьную систему почти сразу после меня.

– Хм-м, – протянул Рой, буравя визави недовольным взглядом, и откинулся в кресле.

– Вот и еще гости, – произнес Джеймс, отворачиваясь от окна. – Такси только что подъехало. Похоже, за ужином нас будет семеро.

* * *

Стол покрывала белая накрахмаленная скатерть из льна. Украшением служили красные и зеленые композиции, тщательно начищенные приборы и хрустальная посуда. Миссис Линден только что унесла тарелки, на которых сервировала салат с лангустами. Ее муж, высокий мужчина с редеющей шевелюрой, который постоянно сутулился, часом ранее появился, чтобы позвонить в колокольчик, созывая на ужин, и приветствовал каждого из гостей молчаливым кивком, когда они по очереди проходили в столовую, после чего охранным изваянием стоял у двери, пока они ели.

– Чудесно, – произнес Джеймс, скорее чтобы нарушить тишину, чем в качестве похвалы закуске, которая была вполне достойной, но не дотягивала до обычных стандартов миссис Линден.

– А вегетарианские блюда на выбор будут? – поинтересовалась Дина. – Не то чтобы я предпочитаю такое, но эти ракообразные… – Она слегка содрогнулась. Ее тарелку немедленно убрали и принесли новую с листьями латука, с которых спешно счистили лангуста.

Хелена объясняла каждому, кто ее слушал, что они с Йоном основную часть времени придерживались веганства, однако морепродукты употребляли в пищу, добавляя:

– Как принято в Исландии, мы сидим на холистической диете: едим то, что кажется правильным в конкретный момент.

– Совсем как я, – прокомментировал Джеймс, отодвигая листья салата на край тарелки.

Джуди спустилась на ужин в темно-фиолетовом платье и домашних туфлях в тон. Как отметил бывший журналист, ее наряд содержал некую недооцененную элегантность: у стороннего наблюдателя создавалось впечатление, что библиотекарь не подозревает, насколько одежда ей идет. Хотя наверняка прекрасно это осознавала. И легкая улыбка на губах подтверждала теорию. Либо это служило намеком на веселье, вызванное прямолинейностью миссис Линден или словами других гостей? Не исключено, что таким образом Джуди справлялась с раздражением от надменности Роя Кеака. Тот потчевал ее и Йона описанием экстравагантного буфета с морепродуктами, на который однажды попал при посещении частного клуба в Лондоне. Джеймс успел позабыть, каким невыносимым бывал этот сноб. Дина выглядела рассеянной. Или даже потерянной без своего вязаного создания в руках. Но он думал, что главным образом, вне зависимости от предположений и мыслей остальных, все ждали, когда же последняя из прибывших объяснит причину своего присутствия здесь.

Только войдя, гостья поднялась к себе в комнату, а когда спустилась, то просто заняла свое место за столом, сказав лишь:

– Привет, меня зовут Сара Слейд. Я частный детектив. Рада со всеми познакомиться.

Подали лангустов, Дине принесли очищенные от них листья салата, миссис Линден несколько раз наведалась на кухню и обратно, но только теперь, когда со стола убрали, а обслуживающий персонал удалился, Рой предсказуемо решил перехватить контроль над ситуацией, откашлялся и поинтересовался у новенькой в их компании:

– И зачем вы здесь, мисс Слейд?

Сара откинулась на стуле. Худощавого, спортивного телосложения, она коротко стригла свои темно-русые волосы. Джеймс припоминал, что подобный стиль называли «пикси». Приталенная узорчатая рубашка и черные шерстяные брюки подчеркивали фигуру. Серебряные украшения выглядели простыми, но включали гвоздик в носу. Бывший журналист не без удовольствия подумал, что Роя наверняка пирсинг ужасно раздражал.

– Меня пригласили, – ответила Сара. Ее голос оказался низким, с легким намеком на акцент. Вроде бы шотландский или из районов, близких к южным границам. – Как, полагаю, и всех вас. Чтобы насладиться гостеприимством покойного Эдварда Лудденхэма в годовщину его безвременной смерти.

– Вы выяснили, кто в этом виноват? – спросил Джеймс, держа в руках пустой бокал.

– Полиция определенно пока не продвинулась в этом направлении, – вздохнула детектив. – Множество подозреваемых… Ну или по крайней мере тех, кто имел возможность совершить преступление. – Она старательно не смотрела на собеседников. – Но все они также имеют алиби. Да и орудие убийства так и не нашли. Открытая дверь черного хода и обилие следов во дворе только усложнили расследование. Раньше я и сама служила в полиции, поэтому могу понять их раздражение. – Она развела руками. – Похоже, преступник пока на свободе. Неужели никому из вас не любопытно понять, что случилось? Никого не беспокоит, что он может нанести новый удар?

– Как вы познакомились с Эдвардом? – уточнила Дина, внимание которой, кажется, опять вернулось к происходящему, хотя она и предпочла проигнорировать вопрос Сары.

Та склонила голову набок, словно выбирала, что можно рассказать.

– Он был моим клиентом. И раньше пользовался услугами моего агентства.

– Я видел вас в прошлом году, – заявил Джеймс и, поняв, что именно его тревожило, твердо отставил бокал. – Вы с Эдвардом разговаривали в деревушке неподалеку в канун Рождества на пересечении улиц Кросс и Лэм. Я проезжал мимо по пути туда и погудел, но никто из вас даже не посмотрел в мою сторону. Я упомянул об этом происшествии, когда полицейские меня опрашивали.

– Они в курсе моего участия в расследовании, как тогда, так и сейчас.

– Вы хотите сказать, – фыркнул Рой, – что работали по делу об убийстве Эдварда до того, как оно произошло?

– Как я и говорила ранее, Эдвард, то есть мистер Лудденхэм, был моим клиентом. Иную информацию разглашать не могу, поскольку она является конфиденциальной.

– Рульки ягненка, картофельное пюре и оранжерейная зелень в дополнение, – сообщила миссис Линден, входя в распахнутые мужем двери и толкая перед собой тележку, затем раздала всем гостям подогретые тарелки и принялась выставлять объявленные блюда в центре стола. – Тем, кто не ест баранов, полагается больше картошки.

Хелена вздохнула, наблюдая, как им с Йоном накладывают двойную порцию.

Расправляясь с основным блюдом, Джеймс старался направить беседу в сторону интересующей его темы: одного из требований, упомянутых в приглашении. Всех просили привезти историю про убийство с загадкой.

– А обязательно, чтобы было и то и то? – задумалась Дина. – И должны ли они основываться на реальных событиях?

– Разве кто-нибудь сумеет определить разницу, если даже и так? – уточнила Сара.

– Что ж, у меня готов рассказ, – протянул Рой. – И я совсем не против первым съехать с горы. Прочь с пути! История правдивая, и в ней даже присутствует Нед.

– Эдвард участвовал в ситуации с убийством до того, как был убит? – удивилась Дина.

– Все выяснится после ужина, – усмехнулся Рой.

Скользкая дорожка

Они вновь собрались в кабинете с тремя дополнительными стульями, чтобы рассесться всем. Джеймс с Роем налили себе виски, Хелена с Йоном вместе допивали на двоих бутылку вина, которую открыли на ужине, а Джуди с Сарой приняли предложение миссис Линден сделать чашечку чая. Дина выудила из глубины кармана помятый пакетик и вручила его экономке с просьбой:

– Горячий шоколад, только с горячим молоком, без воды, пожалуйста.

Рой решил встать возле камина, приняв горделивую позу и положив одну руку на полку – подходящий образ для главного рассказчика. Однако пока все устраивались поудобнее, левое колено начало ныть, и он пожалел, что не может вернуться к комфорту кресла.

– Мне хотелось бы считать себя честным человеком, – наконец приступил к повествованию Рой, смещая вес тела на правую ногу, которую тут же прострелило ноющей болью. – Но прекрасно осознаю, что история, которую я сейчас вам поведаю, э-э… если и не совсем обман, то по меньшей мере изобилует недосказанностями и скрывает часть истины. – Он настороженно посмотрел на аудиторию.

Джеймс наблюдал за ним с сардонической усмешкой. Джуди выразительно изогнула одну из своих изящных бровей. Дина считала петли. А сиамские близнецы, как Рой про себя называл Хелену с Йоном, сидели чересчур близко, что выглядело слишком интимным для подобного собрания.

Он откашлялся и приступил к истории.

– Причина моей сдержанности, скажем так, и нежелания делиться известной только мне информацией по расследованию убийства, ни больше ни меньше, надеюсь, станет ясна. И хотя дело так и не закрыли, оно время от времени всплывало в моих мыслях. – Рой нервно рассмеялся и ослабил узел галстука, который внезапно показался слишком тугим. – Я всей душой верю, что справедливость восторжествовала. Однако иногда… Что ж, позволю вам рассудить, как все было.

Джуди кивнула, и Рой начал:

– Мы с Недом знакомы еще со школы. И старались поддерживать связь – как и вы – вне зависимости от жизненных обстоятельств. А каждый январь без исключения отправлялись на лыжный курорт, поскольку оба любили спорт и горы. Это позволяло нам подзарядиться и отдохнуть от того рая или ада, который царил дома – в совсем ином мире, который мы никогда не обсуждали, предпочитая все две недели говорить об истории, книгах, фильмах, музыке, соревнованиях и прочих интересных нам темах. Как Нед не ждал от меня рассказов о тех, кого я оставил в своей тогда еще холостяцкой квартире в районе Бермондси в период «между женами», так и я никогда не расспрашивал его о личных или рабочих делах. Хотя и не мог не знать о его финансовых успехах и о расширении небольшого отцовского бизнеса до размеров целой империи. – Он переступил с ноги на ногу и оперся на стену, стараясь устроиться поудобнее. – Без сомнений, Нед тоже имел некоторое представление, насколько я жалел о смене карьеры уже спустя пару лет после того, как получил лицензию адвоката, бросив свою работу в финансовой отрасли.

– Но вы остались? – прервала его Дина. – В законодательной сфере?

– Увы, нет. В итоге я счел ее слишком ограничивающей.

– И чем же тогда занялись? – поинтересовалась она.

– Всем понемногу, – с явно привычной уклончивостью ответил Рой. – С переменным успехом брался то за одно, то за другое. Открыл бизнес. Вернее, даже несколько. Не буду утомлять вас деталями и лучше вернусь к повествованию.

Собеседница кивнула, и он продолжил:

– В тот год поездка отличалась от обычной, так как нас было трое. Нед настоял, чтобы взять с собой кого-то из внешнего мира. Я, честно признаюсь, не слишком обрадовался такому изменению. Мы вдвоем уже давно притерлись друг к другу и нашли способ сосуществовать комфортно: оба обладали примерно одинаковой компетентностью по части спуска, оба наслаждались хорошей едой и вином после катания. Но приглашенный коллега мог испортить идиллию. Хотя учитывая, что Нед владел бизнесом, точнее было бы назвать третьего лишнего подчиненным. Молодой технолог пищевой промышленности стоял за оглушительным успехом новой линейки замороженных десертов компании «Лудденхэм и Ко» накануне летом. Сочетание сливок, заварного крема и фруктов на вкус казалось свежим и приготовленным в домашних условиях, даже если до того полгода пролежало в холодильнике. Не исключаю, что приглашение юного дарования в поездку служило некой формой награды. Либо же Нед хотел посмотреть, есть ли в нем потенциал руководителя высшего звена.

Итак, этот Пол Акедес произвел на меня впечатление довольно приличного малого. Худощавый, с чуть длинноватыми темными волосами, он, казалось, только радовался возможности остаться в тени. Нед заранее предупредил, что его сотрудник не из общительных. И действительно, тот держался замкнуто во время поездки до курорта.

– Но только попробуй спросить про химическое сочетание синтетических сливок, как его не остановить, – добавил Нед, однако я решил воздержаться от использования упомянутого разговорного гамбита.

Друг забронировал все, как обычно. Я позволял ему заниматься деталями: он умел найти самые лучшие отели и шале, заполучить пропуски на склоны и билеты на поезда по самым приятным ценам. Мне же оставалось упаковать багаж и присоединиться к путешествию из аэропорта.

В тот раз нашим местом назначения была деревушка Андерматт в Швейцарских Альпах. Нед, верный себе, раскопал настоящий бриллиант. Роскошный отель «Обероф» на окраине курорта предлагал гостям изысканные шале. Владелец, американец со Среднего Запада, исполнил свою мечту вернуться к корням и переехал туда, где жили его германские предки. Рассел Штубер оказался ниже, чем я представлял, и говорил очень тихо, что наглядно демонстрировало правдивость идиомы «не суди книгу по обложке». Он лично вышел поприветствовать нас при заселении и сам отвел в домик под названием «Шале Генциана», который располагался под горой со снежным пиком среди скопления вечнозеленых растений.

Соседние два коттеджа находились на приличном расстоянии. Как нам сообщил Рассел, туда уже заселились постояльцы. В качестве гостей отеля мы могли свободно пользоваться всеми услугами, в то же время наслаждаясь уединенностью. Шале оказалось очень уютным. Каждому из нас троих отводилась отдельная спальня, а в просторной общей зоне горел камин, стояли диванчики, задрапированные меховыми одеялами, из окон же открывался великолепный вид на гору позади. Также в нашем распоряжении имелась кухня, чтобы мы могли приготовить собственные блюда, если не хотели приобщиться к кулинарным чудесам пятизвездочного отеля. Либо же стряпней могла заняться за небольшую дополнительную плату обслуживающая шале горничная, Хейди. По словам мистера Штубера, она должна была зайти этим вечером, чтобы представиться и выслушать наши особые пожелания.

– Я бы порекомендовал вам попросить приготовить ее знаменитое пряное печенье по семейному рецепту, – посоветовал владелец. – Такого вы точно не пробовали.

– Ты снова попал в яблочко, Нед. Десять из десяти! – прокомментировал я, наполняя бокалы.

Распаковав вещи, мы втроем расположились в общей гостиной шале с порцией виски. Я купил бутылку в аэропорту по пути туда, поскольку, хотя и ничего не имею против местных шнапсов, лучше всего помогает расслабиться и почувствовать себя как дома только старый добрый шотландский виски.

– Эти места знамениты своим катанием на лыжах по нетронутому снегу, – заметил Нед. – Ты как, не прочь тряхнуть стариной, Рой?

Конечно, он шутил. Хотя я и неплохо держусь на лыжах, но понимаю свои пределы. Мы оба планировали спускаться только по самым простым трассам. Пол же, как выяснилось, был уже не новичком. Конечно, тот не любил хвастаться, но после уговоров Неда признался, что участвовал в соревнованиях по горнолыжному спорту за школу. Я воздержался и не стал спрашивать, какие учебные заведения организовывали подобные чемпионаты, и решил поверить новому компаньону на слово, лишь уточнил, пока наливал второй бокал виски:

– Чем именно занимается технолог пищевой промышленности?

– По большому счету это химия, – ответил Пол. – Только применяемая к ингредиентам продуктов. Нужно исследовать, что можно и нельзя смешивать для получения определенных результатов.

– В том числе таких успешных, как свежезамороженные десерты «Лудденхэм и Ко», – добавил Нед, поднимая свой бокал.

Тост прервал стук в дверь. Вошла Хейди, молодая горничная с молочной кожей и густыми рыжими волосами, заплетенными в длинную косу. Она принесла корзину и поинтересовалась, желают ли «die Herren»³ легкий ужин. Снаружи падал снег, и, несмотря на заманчивость ресторанных блюд отеля всего в нескольких сотнях метров, мы не зарезервировали столик, поэтому сравнительное удовольствие теплого шале и остатков виски перевесило. В итоге Пол разрешил сомнения, сказав, что предпочел бы насладиться домашней готовкой в первый вечер. Этот ответ понравился Хейди, и она достала из корзинки небольшую картонную коробку.

– Мое рождественское печенье, Paprika Plätzchen. Пряное, но несладкое. По семейному рецепту моей любимой бабушки, уроженки Италии. Но, – горничная погрозила нам пальцем, – можно есть только после ужина. – Затем широко улыбнулась и исчезла на кухне.

– Мило, – прокомментировал Нед.

Я так и не понял, имел ли он в виду перспективу отведать оригинального печенья или же несомненное обаяние девушки.

На следующее утро мы проснулись и увидели, что погода нам благоприятствует: голубое небо и сверкающий снег обещали перспективу целого дня катания на лыжах без помех. Приготовленный прошлым вечером на ужин шницель был очень вкусным, однако мы от души налегли на сыры и холодное мясо, которые оставила нам Хейди. Четвертое, лишнее рождественское печенье Нед с Полом милостиво позволили съесть мне. Угощение действительно оказалось бесподобным: слегка пряным, со сладковатым привкусом сыра и совсем не твердым. Я решил обязательно заказывать печенье каждый день пребывания здесь и, возможно, захватить несколько коробочек в качестве подарков. Иметь Хейди в служанках на самом деле было вишенкой на торте.

Рой прервался и прищурился. Потом заметил, глядя на Джуди и Дину:

– Надеюсь, мои слова не прозвучали политически некорректно.

По выражению их лиц он подозревал, что как минимум прошел по тонкой грани, но продолжил:

– Пол тоже остался под впечатлением от печенья. Когда мы отправились покататься, он начал увлеченно обсуждать с Недом возможность добавить такое же тесто в линию свежезамороженных десертов.

– Я спрошу у Хейди рецепт, – с жаром говорил технолог. – Сомневаюсь, что его хранят в таком уж секрете. Либо у меня получится подобрать ингредиенты самому. Среди них явно есть паприка и какой-то сыр. И, кажется, хрен? Можно оплатить приготовление печенья прямо в шале, чтобы посмотреть, как получается достичь такой текстуры.

Признаюсь, я сразу начал подозревать, чем именно вызван интерес Пола, и стал гадать, не играют ли определенную роль в желании провести время с юной горничной ее блестящие голубые глаза и обаятельная улыбка.

Но все мысли о печенье и Хейди были забыты, когда перед нами в чудесном утреннем свете предстали склоны гор. Пол немного преуменьшил свое мастерство. Нервный и неуклюжий на твердой земле, он преобразился на снегу в волшебное создание, которое скользило вниз с уверенной грацией. К девяти часам мы проголодались как волки и нуждались в подкреплении сил, а потому спустились в бар, который, несмотря на громоздкий декор в виде охотничьих трофеев, винтовок и рогов для вина, по словам Неда, очень рекомендовали все посетители. По слухам, здесь даже любили бывать младшие члены королевских семей.

Бармен был весь покрыт черными волосами и скорее ворчал, чем разговаривал. Неприглядный образ дополняли мятые джинсы и серая футболка с пятнами под мышками. Когда неприветливый тип брякнул перед нами на стол тарелки с жареным сыром и багеты с ветчиной, у меня создалось впечатление, что его амбиции простирались намного дальше, чем обслуживание посетителей в одном из самых престижных горнолыжных курортов Швейцарии.

– У вас есть черный перец? – поинтересовался я.

Бармен смерил меня презрительным взглядом оскорбленного шеф-повара с мишленовскими звездами, у которого при подаче фуа-гра попросили кетчуп, и выплюнул:

– Nein⁴.

Пару напряженных секунд мне казалось, что собеседник и вправду готов плюнуть, но его отвлек окрик других посетителей у бара, поэтому вся сила презрения обрушилась уже на них.

– Немного грубо так обращаться с клиентами, – прокомментировал я, откусывая свой бутерброд.

– Часть очарования этого места, – с коварной усмешкой отозвался Нед. – Только небольшая порция презрения от обслуживающего персонала помогает почувствовать тем, кто считает себя выше по положению, что они попали в особенное заведение.

Именно такие ремарки напоминали мне, что, несмотря на его богатство, происходил он совсем не из привилегированного класса.

В это время Пол, в отличие от нас, взялся за еду без особого энтузиазма.

– Не нравятся бутерброды? – спросил я.

Технолог пожал плечами, а затем, словно желая сменить тему, указал на голову лося, который с укоризной взирал на нас со стены.

– Не хотелось бы встретиться с таким в горах. Хотя я почти уверен, что данная разновидность не водится в этих местах…

– Что за душок? Никак это Душбой?! – внезапно раздался вопль, заставивший замереть не только Пола, но и всех посетителей в баре.

Повисла тишина. Рядом с нашим столиком возник высокий мужчина в ярко-желтом лыжном костюме, сдвинув дизайнерскую маску на густые светлые волосы. Технолог вскочил на ноги и выглядел готовым вылететь за дверь, однако незнакомец помешал сбежать, обхватив его одной рукой и энергично похлопав по спине другой, после чего снова проревел прямо на ухо Полу, будто тот имел хоть малейший шанс не услышать в первый раз:

– Душбой! Не верю своим глазам! Приятель, давненько мы не виделись.

За спиной нежданного друга Пола стояла такая же светловолосая женщина в похожей дизайнерской маске, но броский лыжный костюм был не желтого, а небесно-голубого цвета с золотыми звездочками на плечах и манжетах.

Взяв Пола за плечи, нарушитель спокойствия отстранился, разглядывая приятеля.

– Где ты прятался все это время? Небось заперся в лаборатории со своими зельями и химикатами? – И, не дожидаясь ответа, протянул мясистую ладонь мне и Неду. На запястье под задравшейся манжетой обнаружились особенно уродливые и потенциально антикварные золотые часы. – Чарли Пекамс, школьный друг Душбоя. А это моя половинка, Шона. – Последовал небрежный взмах в сторону спутницы. – Как всегда, следит за мной. – Мужчина закатил глаза, что, по-видимому, подразумевало шутливое раздражение. Выражение лица блондинки не изменилось. Похоже, она уже не впервые слышала подобные комментарии. – Закажешь нам по паре бутеров в баре, дорогая? Как обычно, с дополнительными корнишонами. И большой стакан белого вина. Да получше, а не один из тех местных ополаскивателей для рта.

Чарли сел за наш стол, не дожидаясь приглашения. Пол рухнул обратно на свое место, но выглядел съежившимся. Вся уверенность в себе, обретенная на склонах гор, теперь испарилась. Мы представились, и Нед принялся задавать новому собеседнику вежливые вопросы про него и его жену. Выяснилось, что тот был «крупным игроком на рынке фьючерсов», а Шона «работала языком» – при этом следовало сальное подмигивание. То есть в области лингвистики. По крайней мере пока «дети не появятся, да смилостивятся над нами небеса».

Когда блондинка вернулась с вином и колой, Чарли взял свой бокал, сделал глоток и скривился:

– Этот чумазый бармен тебя надул, милая. Отнеси эти помои обратно и убедись, чтобы он налил из бутылки.

В течение следующего часа Чарли постоянно называл Пола «Душбоем», не обращая внимания на явный дискомфорт от прозвища у собеседника. Тот сначала пробовал поправлять школьного знакомого, но вскоре ушел в себя и окончательно поник. Чета Пекамс, как оказалось, поселилась в одном из шале нашего отеля.

– Вы уже видели Хейди Бергер? – поинтересовался Чарли. Шона метнула на него испепеляющий взгляд, услышав имя горничной. – Настоящая конфетка, правда? Или, скорее, печенька. Трудно поверить, что это ее муженек. – Он махнул в сторону угрюмого бармена, который протирал стойку. – Что ж, любовь зла, полюбишь и козла. Вряд ли в здешних местах особо богатый выбор. Разве только сбежать с одним из гостей…

Шона отвернулась, проигнорировав подмигивание мужа, а затем попыталась откровенно сменить тему разговора и принялась обсуждать плюсы ресторана в нашем отеле.

– Мы уже забронировали столик на вечер среды, – добавила она. – А вы?

Мы покачали головами и признались в своей неосведомленности, что именно планировалось на упомянутую дату. Собеседница с сожалением отметила:

– Тогда вы уже опоздали. Полагаю, желающих уже больше, чем мест. Сочувствую, потому что мероприятие обещали совершенно особенное. Готовит сам Кай Иден. – Она поняла, что имя ни о чем нам не говорит, и пояснила: – Это шеф-повар с мировой известностью, кажется, даже с мишленовскими звездами, хотя я не слишком хорошо помню, что про него писали в социальных сетях. Он создал меню для комплексного ужина с двенадцатью переменами блюд небольшими порциями для дегустации, включая его фирменный рецепт «Escargot en beurre flambé»⁵.

– Кай – настоящий гений, – вмешался в обсуждение Чарли. – Парни, вы просто не можете пропустить это событие. Я замолвлю за вас словечко перед Штубером. Мы с ним старые знакомые с тех пор, как он владел единственным мотелем в Миннесоте и искал инвесторов в Европе. Уверен, у него получится втиснуть вас за наш столик. Чем больше, тем веселее. К тому же Душбой всегда очень мало ел, правда, старина? – Он ткнул Пола локтем в бок. – Будет совсем как обед в школьной столовой. Вот веселуха была тогда, а?

Если не ошибаюсь, технолог находился на грани того, чтобы разрыдаться.

Оставив чету Пекамс в баре, пока Чарли беззастенчиво заигрывал с молодой официанткой, мы направились обратно к подъемникам. По пути Пол казался еще более молчаливым, чем обычно, а в какой-то момент, проходя мимо киоска с рекламой уроков сноуборда, внезапно с такой яростью пнул пластикового пингвина в солнечных очках, что они улетели в снег. После чего выругался себе под нос, вытащил их, вернул на место и похлопал гладкую черную голову в качестве извинения.

– Проклятый Чарльз Пекамс, – пробормотал технолог, засовывая руки в карманы, и ссутулился, пока мы шагали по направлению к своему шале. – Из всех идиотов именно он объявился тут и все испортил.

– Довольно… громкоголосый молодой человек, – осторожно заметил я.

– Громкоголосый? – Пол резко затормозил. Его обычно спокойные карие глаза горели мрачным огнем. – Проблема не только в этом. Он превратил мою школьную жизнь в ад. И хотя унижал не только меня, именно я чаще всего становился предметом насмешек. Прозвище «Душбой» приклеилось ко мне с первого же года обучения. Пекамс утверждал, что от меня исходит запах химикатов, и вскоре так меня называли уже все, даже преподаватели, которые обожали золотого мальчика Чарли. Когда к завершению школы начали готовить тот идиотский выпускной альбом, то его фотографию в форме команды по регби и с полосой окровавленной грязи на щеке подписали «Победитель по жизни». Мою же, сделанную в двенадцать лет, взяли из базы данных библиотеки и поместили под заглавием «Душбой: его изобретение взорвет мир». Пекамс схватил мой экземпляр и вычеркнул часть букв, так что осталось «его рвет», считая это забавным. – Пол снова пнул, но на этот раз просто сугроб. – А теперь переписывает историю, объявляя нас друзьями. И даже приглашает за свой стол и вместе прокатиться на лыжах. Видимо, не может допустить мысли, что кто-то способен его превзойти. Так вот, не бывать этому. Завтра с самого рассвета я поеду спускаться по непроторенным трассам. Пускай попробует меня найти.

* * *

На следующее утро тоже стояла великолепная погода для катания на лыжах. Верный своему слову Пол покинул шале еще до того, как мы с Недом проснулись и сами отправились на склон, решив в этот раз попробовать тот, что посложнее. Но не дойдя до подъемников, я понял, что забыл перчатки и поспешил за ними, потому что Нед обещал меня подождать. На крыльце нашего домика возилась Хейди. Она никак не могла отпереть дверь и, заметив меня, с облегчением улыбнулась. Горничная была по-настоящему красивой девушкой и в то утро повязала на шею платок почти такого же ярко-голубого оттенка, что и ее глаза. Хм, кажется, я отклонился от темы.

– Не тот ключ! – воскликнула Хейди. – И ситуация повторяется уже не впервые. Наша управляющая отелем eine Dummkopf⁶! Перепутала связки и дала мне ту, что открывает туалет, а не от кладовки. И вот теперь то же самое с вашим шале! – Она покачала на пальце небольшой ключ с синей биркой. – Каждый номер отмечен своим цветом, но распорядительница вечно их меняет. Как все упомнить? – Горничная пожала плечами. – Но теперь, когда вы здесь, мистер Кек, все хорошо.

Я с трудом удержался, чтобы не поправить ее: в конце концов, из-за произношения фамилия прозвучала почти как нужно.

Рой сделал паузу, внимательно наблюдая за слушателями. Ему показалось или вязальщица действительно ухмыльнулась? Как бы там ни было, сейчас она выглядела абсолютно серьезной, поэтому он продолжил:

– Я впустил горничную и ожидал, что она сразу же пройдет на кухню или займется уборкой, но вместо этого Хейди упала на один из стульев за обеденным столом и закрыла лицо ладонями.

– Да ладно, не все так плохо. Мы не возражаем, если ты просто быстренько наведешь чистоту, чтобы компенсировать потерянное время.

Она посмотрела на меня заплаканными глазами, щеки раскраснелись. Затем склонила голову набок и вздохнула.

– Дело не только в ключе. Вам когда-нибудь казалось, что жизнь слишком сложная, мистер Кек?

Я замялся. Потому что никогда так не считал, если говорить по правде. Несмотря на недавний развод и сомнения в смене карьеры, мне всегда везло. А даже если и имелись какие-то жалобы, то озвучивать их было бы довольно лицемерно, если принять во внимание, что я мог позволить себе роскошный горнолыжный курорт. Поэтому я просто спросил, связаны ли проблемы мисс Бергер с отелем. Она покачала головой.

– С работой все хорошо. Пусть наша управляющая и идиотка. Здесь я по крайней мере могу проводить время с вежливыми и благодарными англичанами… Ага! – Хейди пошарила в сумке и вытащила знакомую картонную коробочку, добавив: – Которые ценят мое печенье.

Как я подозревал, дома дела обстояли иначе, если вспомнить злобный характер бармена, которого Чарли назвал мужем Хейди.

Словно прочитав мои мысли, она сказала:

– Mein Mann, er ist…⁷С ним часто… – и запнулась, подыскивая слово, – сложно. Да, именно. Но я сейчас здесь по работе и сделаю ваше шале чистым и красивым. Увидимся позднее, за Abendessen.

– За ужином? – переспросил я, не испытывая уверенности насчет наших планов на вечер, потому что оставил все детали на усмотрение Неда, как обычно.

– Мистер Пекамс в шале «Эдельвейс» пригласил вас всех к себе, nein? Я приготовлю специальный пир по-альпийски и с большим удовольствием. Господин Чарльз очень добрый и обаятельный. Да?

* * *

Пол проявил непреклонную решимость отказаться от ужина у Пекамса.

– Ни сегодня, ни когда-либо еще.

Весь день технолог успешно избегал встречи с Чарли на горных склонах и пришел в ужас, когда Нед подтвердил, что мы трое приглашены на ужин в шале «Эдельвейс».

– Я сделаю себе сэндвич или доем круассаны, которые остались с утра, – отрезал Пол. – Обойдусь как-нибудь.

– Хейди будет готовить и накрывать на стол, – заметил я.

Он отвел взгляд.

– И обещала особый ужин по-швейцарски…

– Нет, – твердо стоял на своем Пол. – Помните, как Пекамс с теплом отозвался об обедах в школе?

– Вчера Чарли действительно говорил, что очень весело проводил тогда время.

Технолог покачал головой и открыл рот, но не сумел выдавить ни слова. Затем все же взял себя в руки и произнес:

– С тех пор у меня проблемы с употреблением пищи. – Он опустил глаза на свои ноги в полосатых носках. – Особенно на публике. Частично поэтому я выбрал нынешнюю профессию. – На его губах появилась грустная улыбка. – Из-за попыток рационализировать процесс приема пищи. Со временем ситуация улучшилась, но все равно… Нет, я не могу снова пережить те пытки.

Тем вечером, сидя за столом в шале Пекамсов, я понял, что Пол принял мудрое решение не приходить. В его отсутствие Чарли осыпал нас историями о своих розыгрышах над одноклассниками в школе и позднее над однокурсниками в университете – такими же тихонями, как Пол, в качестве жертв. Большинство шуток включало жеваную бумагу, наполненные водой презервативы и брошенных за воротник слизней. Мы с Недом тоже сначала хотели отклонить приглашение, но наш компаньон уговорил нас пойти, чтобы усилия Хейди не оказались потраченными впустую.

Должен признать, что я, как и мои товарищи, не сумел устоять перед ее обаянием, несмотря на более чем пятнадцатилетнюю разницу в возрасте, хотя и не тешил себя иллюзиями, что она сочтет меня привлекательным в мои-то годы. Однако по сравнению с ее мужем… И должен добавить, что дело происходило в начале девяностых, когда мои волосы еще оставались при мне.

Вот только вскоре стало очевидно, что, хотя Хейди приветливо общалась со всеми, особо теплые отношения завязались между ней и хозяином шале Чарли. Причем он не флиртовал открыто, как в случае с официанткой из бара. Нет, это смотрелось как нечто более серьезное, отражавшееся больше в недосказанном и несделанном. Горничная не бросала на него томных взглядов из-под ресниц и не улыбалась ему, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках, а он не поддразнивал ее и не отпускал двусмысленные фразочки, которые она вряд ли бы поняла. Вместо этого воздух звенел от разлитого между ними напряжения, когда они на мгновение встречались глазами или обменивались репликами приглушенными голосами.

Позднее тем вечером я вышел из ванной в коридор и стал свидетелем, как Чарли гладит по спине Хейди, пока та жмурилась, ясно пребывая в экстазе.

Тут Рой откашлялся и заметил:

– Хм, кажется, моя история постепенно сменила жанр. Увы, в нем я совсем не компетентен, а потому не беру на себя смелость продолжать рассказ.

Джуди хихикнула, а Дина прокомментировала:

– Да вы настоящий искуситель! Не держите в секрете самые сочные подробности.

Рой снова поправил узел галстука, стараясь подавить дискомфорт, который с таким мастерством вызывала эта раздражающая женщина. Но все же продолжил:

– Миссис Пекамс тоже замечала, что происходит. Она бросала ледяные взгляды на Хейди каждый раз, как та протискивалась мимо стола с полными тарелками, и таким же холодным тоном поблагодарила горничную в конце ужина:

– Danke⁸. Все было очень вкусно. Теперь можешь идти. Я сама подам аперитив и кофе. Уверена, герр Бергер уже ждет твоего возвращения.

* * *

На следующий день Пол согласился покататься со мной и Недом. Погода немного испортилась, поэтому мы неторопливо позавтракали и успели сыграть в шахматы, прежде чем отправляться к подъемникам около одиннадцати. По пути я сжато поведал о событиях прошлого вечера, и технолог сказал, что совсем не удивлен.

– Пекамс всегда был «игроком». Даже в школе. Вечно разбивал сердца и кто знает что еще. Какое-то время ходили слухи про него с одной из преподавательниц по физкультуре. Конечно, доказательств не обнаружилось. Бедная Шона! Горбатого только могила исправит.

Когда мы миновали шале «Эдельвейс», то стали свидетелями необычной суматохи. Чарли с женой стояли на крыльце в компании владельца отеля, Рассела Штубера. Причем, судя по оживленной жестикуляции и крикам Шоны, что-то пошло не так. Ее муж, сунув руки в карманы, с несчастным выражением лица уставился себе под ноги. Американец явно пытался успокоить разъяренную гостью, но та не прекращала что-то выговаривать на повышенных тонах, хотя и не могла заглушить рыдания Хейди Бергер, которая опиралась на перила, спрятав лицо в ладонях, и громко всхлипывала.

Хотя дело нас не касалось, Нед свернул в ту сторону, видимо, решив, что кто-то должен взять ситуацию под контроль, и справедливо сочтя себя экспертом в данной области. Когда он приблизился, Шона прекратила кричать, а Хейди подняла голову, бросилась к нему, обвила руками за талию и принялась умолять спасти ее.

«От чего именно?» – задумался я, вовлеченный в драматические события помимо воли.

– В чем проблема? – уточнил Нед, высвобождаясь от объятий Хейди.

Он обращался к мистеру Штуберу, но первой ответила Шона:

– Кто-то украл часы Чарли. Они принадлежали его дедушке и были дороги как память – не говоря уже о стоимости в денежном выражении. Муж не сумел найти их утром. Мы собирались в спа-центр отеля и, поскольку торопились воспользоваться джакузи без посторонних, решили возобновить поиски позднее. После возвращения Чарли обшарил все возможные места: прикроватную тумбочку, полки в ванной. Я помогала, и вместе мы практически перевернули шале вверх дном. Однако так ничего и не обнаружили. – Миссис Пекамс смерила Хейди взглядом, который посрамил бы даже Медузу Горгону. – Эта женщина убиралась здесь, когда мы уходили. Опять притащила свое печенье. Ни у кого больше не было доступа в шале. Никто больше не мог украсть часы.

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотал Чарли. – Обычно я очень аккуратно с ними обращаюсь. Но вчера вечером… – он уныло улыбнулся, – сильно набрался. Мы прикончили только початую бутылку вина после того, как вы, ребята, вернулись к себе. Поэтому не исключаю, что засунул их куда-то в такое место, где трезвому в голову не придет искать. Или уронил за диван, например. Либо что-то в этом роде.

– Я посмотрела за диваном, – ледяным тоном процедила Шона сквозь зубы. – И проверила все карманы, включая те вещи, что мы не надевали вчера.

Мистер Штубер предложил еще раз тщательно осмотреть шале всем вместе, прежде чем предпринимать дальнейшие действия.

– Я больше и близко не подпущу эту женщину, – сверкнула глазами Шона. – Мы считаем, вы должны серьезно взвесить ее ценность для своего заведения. И если уж так настаиваете на обыске, то почему бы не начать именно с комнаты, которую она делит со своим мужем-грубияном. Интересно взглянуть, что там обнаружится.

– Давайте спокойно перечислим факты, – произнес Нед. – Часы пропали. Могу я предложить свою помощь, чтобы еще раз осмотреть шале? Еще одна пара глаз не повредит. А Чарли пусть пока постарается вспомнить, куда мог положить их. Например, на хранение в какое-то безопасное место?

– И мою комнату обыскивайте тогда! – выкрикнула Хейди, которая стояла, широко расставив ноги и вызывающе вскинув подбородок. – Да и меня саму тоже, как охранники в кино делают, если пожелаете, мистер Штубер.

– Нет необходимости, – успокаивающе заверил Нед, чем явно расстроил Шону. Казалось, той хотелось бы лично провести персональный досмотр горничной. – Но обыск комнаты помог бы снять с вас все подозрения и разрядить обстановку. Рой, мистер Штубер, можно попросить вас отправиться вместе с Хейди в ее номер и оглядеться там?

Часов в шале «Эдельвейс» не обнаружилось. Как и в комнате Бергеров или среди личных и рабочих вещей горничной. Чарли продолжал настаивать, что просто переложил куда-то в другое место дедушкино наследие, хотя по мере того, как оно не появлялось, волновался все больше и больше. Темное облако подозрений нависло над Хейди, и в итоге Штубер неохотно согласился отстранить ее от обязанностей по уборке шале, пока пропажа не найдется.

* * *

Тем вечером планировалась знаменательная дегустация блюд индивидуального меню Кая Идена. Чарли сдержал слово и организовал, чтобы нас «втиснули». Правда, не за их столик, а к пожилой немецкой паре. Пол согласился пойти на ужин только потому, что мы должны были сидеть не с Пекамсами, и, вероятно, потому, что хотел продемонстрировать мужество перед лицом школьного врага. Однако несколько раз порывался передумать перед самым отправлением, и потребовалось немало усилий, чтобы уговорить технолога все же присоединиться к нам.

– Это всего лишь дегустационное меню, – заверил его Нед, когда мы наконец покинули шале. – Просто попробуй что сможешь. Блюда будут крошечными.

Он, как всегда, оказался абсолютно прав. Еды во всех семи переменах едва ли набралось бы на целую тарелку, пусть все было и очень вкусно. Среди угощений особенно выделялись фирменные улитки, мусс из лосося, который я бы с удовольствием съел и большую миску, по паре мидий на каждого с соусом «Эмменталь» и десерт – таявший во рту шоколадный рулет.

Пол заметно расслабился в компании герра и фрау Тубибояд, которые рассказали нам множество историй о своих пеших приключениях в горах. Кажется, технолог даже с наслаждением смаковал мидии, которые, на мой вкус, были довольно посредственными.

Ужин продвинулся приблизительно на две трети, когда за столиком Пекамсов возникла суматоха. Резкие фразы громким голосом Чарли периодически сменялись торопливыми тирадами на французском от шарообразной фигуры в белой форме шеф-повара. Пол сперва выглядел встревоженным, но потом, видимо, заинтересовался ситуацией. Он подозвал официанта и спросил, в чем заключалась проблема. Оказалось, что один из гостей заявил, будто улиток готовили не свежими, а привезли замороженными из супермаркета. Шеф-повар, сам Кай Иден, вылетел из кухни, чтобы опровергнуть обвинение.

– Разве клиент не всегда прав? – с довольной полуулыбкой осведомился Пол. – И вообще, чем плохи замороженные продукты?

Официант покачал головой:

– Только не вздумайте высказать эту еретическую идею Каю Идену. Иначе навлечете на себя всю мощь его праведного гнева.

Шеф-повар бросил последнее и очень французское оскорбление в адрес Чарли, затем вернулся на кухню. Оппонент же снова сел на место, и остаток вечера прошел спокойно. По просьбе Пола мы покинули ресторан сразу же по завершении ужина, хотя Пекамсы с жаром уговаривали нас присоединиться к ним в баре. Однако мы удалились, чтобы насладиться тишиной и покоем нашего шале.

* * *

На следующий день ближе к обеду, после активно проведенного утра и успешно завершенного слалома, мы с Недом отправились на обед в бар, где узнали шокирующие новости. Там находилась Шона, облаченная в «штатское» вместо лыжного костюма. Она выглядела не слишком здоровой и читала журнал. Когда Нед справился о ее самочувствии, миссис Пекамс нахмурилась и пробормотала что-то про «данайцев, дары приносящих». А когда он начал уточнять детали, то объяснила, что прошлым вечером Хейди оставила у них на крыльце в качестве «знака перемирия» коробку с печеньем. Голодные после скудного ужина в отеле, чета Пекамс проглотила все разом.

А этим утром Шона проснулась чуть ли не до рассвета, чтобы извергнуть «цунамиподобные волны рвоты», как она красочно описала происшествие, обвинив в своем недомогании рождественское печенье. Когда же Нед предположил, что подозреваемыми скорее следовало назначить морепродукты за ужином накануне, поскольку Пол тоже страдал от несварения, собеседница только отмахнулась и повернулась к нам спиной.

Мы как раз размышляли, не заказать ли еще по порции неожиданно приличного горячего шоколада, который Янник Бергер щедро сдабривал бренди, когда в бар вошел Рассел Штубер и направился прямиком к Шоне, нервно сцепив руки за спиной.

– Можно поговорить с вами наедине, миссис Пекамс? Мне нужно сообщить нечто крайне важное.

С бесстрастным выражением лица она оторвалась от журнала. Затем кинула взгляд через плечо на нас с Недом и заявила:

– Что бы там ни было, можете говорить тут. Я среди друзей.

Рассел с беспокойством посмотрел на нас, и Нед ободряюще кивнул, призывая продолжать.

– Дело в мистере Пекамсе, – наконец решился владелец отеля. – Случилось несчастье. Он спускался вне трассы и врезался в дерево. Соболезную от всей души. – Его голос сорвался от печали, которая звучала искренне. – Ваш муж скончался на месте. Никто ничем не сумел бы помочь.

Шона и до новостей выглядела бледной, а после них и вовсе побелела, точно снег. И боюсь, если бы она не сидела, то упала бы. Однако ее первоначальное состояние быстро сменилось странным спокойствием. Прошло несколько минут, прежде чем она закрыла лицо ладонями и разразилась рыданиями.

* * *

Казалось, это был трагический несчастный случай, и ничего более. Чарли решил спуститься по особенно опасному склону, который Пол упоминал среди своих любимых. И не справился со сложным маневрированием. Свидетель утверждал, что отчаянный лыжник начал беспорядочно сворачивать в разные стороны, пока окончательно не потерял контроль и не устремился прямиком на группу деревьев.

Невзирая на явное горе, Шона предсказуемо не поверила, что муж погиб случайно. Когда приехали местные полицейские, что являлось обязательным при любых внезапных смертельных инцидентах, она потребовала, чтобы ее обвинения в адрес Хейди расследовали со всей серьезностью. А после сообщила нам, что выдвинула теорию, будто горничная намеренно отравила их с Чарли, и запросила проверку тела мужа на следы яда. И, конечно, рассказала полиции об «украденных» часах, на что получила ответ от удивленного офицера: они были на запястье погибшего в момент смерти. Циферблат разбился, и стрелки остановились на шести двадцати пяти.

– Вот только в это время Чарли еще находился в шале, – сказала Шона. – Я уже давно не спала из-за тошноты, пока он продолжал храпеть. И той ночью часы мы не нашли. Тогда каким образом циферблат мог разбиться? Готова поклясться, что их не было, когда муж отправился кататься. Наверняка он бы сообщил, если бы обнаружил их! Какая-то бессмыслица…

Как и заявление про отравленное печенье. Мы могли бы заверить, что оно вряд ли стало причиной потревоженного отдыха. От несварения страдала не только миссис Пекамс. Пол тоже не сумел добраться до горных склонов. С самого раннего утра он занимал уборную нашего шале собственной версией цунами. Позднее выяснилось, что столь же сильно нездоровилось и чете Тубибояд, которые тоже особенно налегали на мидии. Чарли отказался от своей порции на том основании, что моллюски чересчур чесночные. Остальные же, видимо, увернулись от пули в этой опасной игре в морепродуктовую рулетку.

И тем не менее Чарли погиб.

* * *

– Ты начал рассказывать историю с обсуждения убийства, – заметил Джеймс. – И вряд ли разочаруешь нас сейчас, сообщив, что гибель так и объявили несчастным случаем.

– Меня не включали в присяжные, чтобы судить об этом, – ответил Рой. – Да мне и самому бы не хотелось решать. Однако я получил юридическое образование и во время учебы не раз задумывался о тонкой грани между различными обвинительными приговорами, вынесенными в осуждение тех, кто сыграл роль в чьей-то чужой смерти. Убийство – предумышленное и непреднамеренное: причинение вреда по неосторожности, доведение до самоубийства, гибель в результате безответственного вождения. И конечно, смягчающие обстоятельства в виде ограниченной вменяемости или из-за потери управления. – Он вздохнул. – Так много вариаций на тему. Вероятно, вы можете понять, почему я решил сменить карьеру адвоката. Но в течение того дня мы верили, что случившееся – лишь трагическое происшествие. Никто из нас не рискнул обвинить Чарли в излишнем самомнении, хотя Пол и намекал на это. Однако назавтра дело приняло более зловещий оборот. – Рой взмахнул опустевшим бокалом в направлении Джеймса. – Можешь подлить, приятель?

Тот неохотно встал и выполнил просьбу, одновременно плеснув и себе.

Тогда рассказчик продолжил:

– Мрачный мистер Штубер заглянул к нам в шале во время завтрака и пригласил собраться возле зоны регистрации отеля в течение пары следующих часов, чтобы ответить на вопросы детективов из убойного отдела, которые занимались официальным расследованием, для чего специально приехали из Цюриха. Американец также поведал нам по секрету, наверняка нарушив просьбу полиции о сохранении конфиденциальности, что уже доставил подобные приглашения миссис Пекамс и нескольким сотрудникам, включая Хейди, ее мужа и шеф-повара Кая Идена. Всем нам запретили покидать территорию курорта без разрешения властей.

– Но как смерть могла оказаться убийством? – уточнила Джуди. От напряженных размышлений на ее гладком лбу прорезались морщинки. – Может, Пол только притворялся, что ему плохо, а сам пробрался на склон и столкнул давнего врага?

– Или шеф-повар решил отомстить за поруганную честь, – предположил Джеймс. – Разъяренный после обвинений в заморозке улиток, он затаился в сугробе, держа наготове смертельно опасную леску для нарезки сыра.

Рой снисходительно улыбнулся.

– За инцидентом наблюдали несколько свидетелей, и никто из них не заметил постороннего вмешательства в спуск Чарли. Пол же, помимо того, что просто не мог притворяться настолько больным, еще и расстроился, узнав новость о смерти школьного обидчика. Сказал, что последняя неделя послужила своеобразным катарсисом. Понимание, что все вокруг воспринимали Чарли шутом и задирой, уменьшило его влияние на самооценку технолога. Тот встал на путь исцеления, которое помогло бы завершить дальнейшее общение с прошлым недругом. Его смерть совсем не являлась предметом желаний Пола, если верить ему.

Однако он выказал особый интерес к рождественскому печенью Хейди. И даже приобрел некоторые из ингредиентов, чтобы попробовать воссоздать рецепт самостоятельно. Именно из-за пресловутого десерта или, вернее, одного из его компонентов расследование и получило новое направление.

– Так Хейди все же отравила печенье! – воскликнула Джуди. – Какая жалость! По описанию она мне понравилась. Использовала женские чары, чтобы вертеть мужчинами по своему усмотрению, и в то же время справлялась с ужасным мужем. Я надеялась, что убийцей окажется не она.

Рой покачал головой.

– Патологоанатом опроверг, что Чарли отравили. Причиной смерти, вне всякого сомнения, стала обширная травма груди, полученная от столкновения с деревом на высокой скорости. Однако выяснилось кое-что любопытное насчет глаз погибшего.

– Глаз? – переспросила Джуди.

– Они выглядели налитыми кровью и воспаленными. «Красными-прекрасными», по словам патологоанатома. Он запросил на изучение также лыжную маску с тела Чарли и обнаружил крупицы красного порошка, попавшего в шов вокруг линз.

Рой сделал паузу, отпив виски. Аудитория застыла в ожидании продолжения.

– Как показал анализ, который, подозреваю, вполне мог заключаться в облизывании пальца, остатки красного порошка из маски являлись не чем иным, как паприкой.

– О нет! – ахнула Джуди.

– Да, один из явных ингредиентов рождественского печенья Хейди и особенно сильный раздражитель при попадании на такие чувствительные части тела, как глазные яблоки.

Криминалист сделал заключение: влияние паприки, то есть разновидности перца, могло оказаться достаточным, чтобы на время ослепить человека и привести к несчастному случаю.

Конечно, Хейди снова очутилась в числе подозреваемых. Ее и Янника Бергера ранее допрашивала местная полиция, но теперь делом занялись детективы из Цюриха. Горничная имела доступ к продуктам и щедро пользовалась паприкой во время готовки. Вот только какой у нее мог возникнуть мотив «убить милого мистера Чарли, который был так добр к ней»? Именно так она сказала нам тем вечером в баре отеля после допроса, поскольку за ним не последовало официального предъявления обвинений.

– Кроме того, я сдала свои ключи, поэтому просто не могла подсыпать паприку в Skibrille, то есть маску, Чарли! Мне даже пришлось оставить коробку с печеньем на крыльце. – Акцент Хейди звучал намного сильнее прежнего, свидетельствуя о ее расстройстве.

После того как она ушла, Пол с Недом согласились, что у нее действительно не имелось явных причин расправляться с тем, кто мог стать потенциальным средством спасения от неприятного супруга. Хотя лично я считал, что это бы означало попасть из огня да в полымя. Если мистер Бергер подозревал жену в романе с постояльцем, то вполне способен был причинить вред сопернику. Однако бармен клялся, что никогда не заходил на кухню и страдал аллергией на печенье Хейди. К тому же, как и она сама после инцидента с часами, не располагал возможностью проникнуть в шале Пекамсов и подсыпать паприку в маску.

– Хвала небесам, что я не переступал порог того проклятого места, – выдохнул Пол, чьих отпечатков, как и отпечатков Янника Бергера, не обнаружили в «Эдельвейсе». – Если полиция ищет мотив для убийства, то месть с помощью продуктов слишком хорошо бы подошла в моей ситуации.

Шона Пекамс осталась главной подозреваемой даже после того, как детективы завершили расследование. Мы все видели, что она ревновала Чарли к Хейди, зная его репутацию и склонность к неверности. Более того, в одном из шкафов на кухне шале «Эдельвейс» обнаружилась банка с паприкой, пусть и чистая, без чьих-либо отпечатков. Шона заявила, что даже не знала о содержимом шкафчиков – да и не нуждалась в нем.

– Я что, похожа на ту, кто станет готовить?! – спросила она дрожащим от воспоминаний об унизительном обращении полиции голосом.

* * *

– В итоге дело об убийстве так и не раскрыли? – поинтересовалась Сара.

– Полиция – нет.

Хотя паприку в лыжной маске и объявили вероятной причиной несчастного случая, доказать, что кто-то насыпал пряность туда со злым умыслом – либо просто намеренно, так и не удалось. Несмотря на довольно большое количество крупинок, эксперты-криминалисты утверждали, что паприка могла попасть в маску и случайно, если кто-то готовил рядом печенье с содержанием этого вещества и просто его рассыпал. Никаких подтверждений, что гости или сотрудники курорта имели причастность к происшествию, обнаружить не получилось. Поэтому смерть Чарли официально объявили несчастным случаем.

– Значит, она избежала наказания за убийство, – заключила Джуди.

– Вы подчеркнули, что именно полиция не сумела раскрыть дело, – внимательно наблюдая за Роем, произнесла Дина. – Подозреваю, у истории есть и продолжение?

Тот поджал губы и пригладил бородку клинышком.

– Конечно, доказательств у меня имелось не больше, чем у полиции. Однако я действительно располагал дополнительными сведениями, которые предпочел не сообщать.

– Утаивание информации? – присвистнула Сара.

– Она могла и не иметь отношения к делу. К тому же после юридического университета я понимал: ее в любом случае будет недостаточно, чтобы предъявить хоть кому-то обвинение. – Рой откашлялся и добавил: – Хотелось бы снова привлечь ваше внимание к часам. Которые оказались на запястье Чарли в момент смерти. Они принадлежали его дедушке и остановились в двадцать пять минут седьмого. Полиция решила, что стрелки замерли утром, когда мистер Пекамс мирно спал в своей постели, по словам его жены. Вопрос заключается в том, каким образом якобы украденные часы могли очутиться на руке покойного.

– Вероятно, он их нашел, – предположила Дина. – В отделении для носков или каком-нибудь другом месте, куда спрятал в алкогольном опьянении для сохранности, после чего благополучно забыл. А жене не сообщил о находке из-за стыда от поднятой вокруг суматохи.

– Полиция тоже сделала такое заключение. Часы требовалось постоянно заводить, поэтому может показаться странным, что Чарли не установил правильное время перед тем, как надеть их снова.

Джуди застонала.

– Если вы сейчас скажете, что его убили в шесть двадцать пять утра, а несчастный случай на спуске каким-то образом инсценировали в попытке запутать расследование, то я назову вашу историю полнейшей…

– Нет необходимости, мисс Монье. Существует и куда более простое объяснение.

Вечером накануне гибели Чарли я ждал, пока Нед с Полом закончат прихорашиваться, чтобы посетить торжественное мероприятие в ресторане отеля, и наслаждался бокалом виски в качестве аперитива в общей комнате отдыха шале, когда заметил в окно чью-то фигуру и тотчас узнал Хейди. Она махала мне, призывая выйти наружу. Мы встретились на крыльце. Ее глаза покраснели от слез. Вероятно, она плакала не только утром, во время обвинения в краже часов, но и потом. Не исключено, что муж, чью комнату обыскали и после сообщили о возможном увольнении жены, тоже добавил поводов для расстройства. Хейди держала две коробочки и одну вручила мне.

– Печенье для вас и ваших компаньонов. В качестве благодарности за помощь утром. А вторую оставлю на крыльце для мистера Пекамса. – Она вызывающе вскинула подбородок. – Он тоже защищал мою честь. Я только надеюсь, что ему не придет в голову поделиться с той…

Моего знания немецкого языка оказалось достаточно, чтобы понять: использованные для описания Шоны слова далеки от комплиментов. Затем Хейди умоляюще посмотрела на меня и попросила:

– Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, мистер Кек. – Она обхватила мое запястье мягкими пальцами и нервно оглянулась через плечо. – В коробку я положила не только печенье.

Я приподнял крышку, увидел уродливые часы Чарли и пораженно уставился на собеседницу.

– Nein, nein, мистер Кек. Я их не брала. Да и зачем? Я бы даже не сумела продать такую ein schreckliches⁹ штуку. Я нашла их в своем мешке для уборки, спрятанными в дальнем кармане, хотя точно туда не клала. Мои вещи лежали на кухне тем утром, пока герр и фрау Пекамс находились в своем шале. Уверена, это мисс Шона сунула туда часы, чтобы назвать меня воровкой!

Она выдвинула серьезное обвинение. Однако в глазах жены Чарли горела ревность, которая могла толкнуть на крайние меры. Особенно учитывая репутацию мужа.

– И что вы хотите от меня? – поинтересовался я.

– Верните часы, – попросила Хейди. – Я не могу попасть в шале, потому что сдала ключ. Но вы друг семьи. Пожалуйста. Положите их туда, куда они могли бы завалиться. Туда, где их мог оставить нетрезвый Чарли. Прошу, мистер Кек.

Разве я мог отказать? С бедняжкой так жестоко обошлись…

– Вы ей поверили? – вклинилась в повествование Сара. – Просто на основании ее больших голубых глаз, дрожащего голоса и акцента?

Рой пожал плечами:

– Возможно, меня убедил тот факт, что Чарли и Шона выглядели не самой влюбленной парой, и я был готов поверить в худшие их качества. Но даже если Хейди внезапно охватило временное помешательство, подтолкнувшее взять часы, по крайней мере теперь она одумалась и пыталась исправить ошибку, вернув их. Поэтому я согласился помочь. Тем вечером возможности не представилось, так как мы поздно вышли из шале на ужин, потратив кучу сил на уговоры Пола присоединиться к нам. Конечно, тогда мы не подозревали, что оказываем ему дурную услугу, подвергнув испытанию испорченными мидиями.

На следующее утро я первым делом направился к шале «Эдельвейс», придумав предлог для визита: просьбу одолжить книгу о немецких соборах, которую заметил на полке в предыдущее посещение. Конечно, меня совершенно не интересовали проклятые здания, но только это название отложилось в памяти. Я намеревался проникнуть в шале и бросить часы где-нибудь рядом со стеллажами, возможно, за одним из декоративных элементов. Однако стоило мне подняться на крыльцо, как изнутри донесся спор на повышенных тонах. «Ничего нового», – подумал я и тут, когда отворилась дверь, услышал обрывок фразы Шоны: «Она отравила меня, точно говорю». Чарли выскочил на крыльцо и захлопнул за собой створку.

– Рой! – воскликнул он. – Извини, приятель, я слегка тороплюсь. – На нем красовался костюм для спуска, лыжи лежали на плече, дизайнерская маска была сдвинута на лоб.

– Все в порядке? – спросил я, кивая на закрытую дверь.

– Не совсем. Половину ночи Шону рвало, и она винит в недомогании печенье Хейди. Прошлым вечером эта маленькая кокетка оставила на крыльце коробку со своим знаменитым десертом. Мы вернулись после так называемой изысканной трапезы настолько голодными, что проглотили угощение в один присест. Я чувствую себя абсолютно нормально, но жена лежит полумертвая. Слушай, некогда с тобой болтать, мне еще нужно перехватить нашего жаворонка Душбоя. Посмотрим, так ли он хорош вне трассы, как говорят.

– Но… – начал я, собираясь объяснить, что Пол тоже выведен из строя этим утром, однако Чарли протиснулся мимо меня, явно слишком спеша, и остановился только после моих слов: – Твои часы. Я их нашел. – Пришлось импровизировать, так как заглядывать в шале под заготовленным предлогом казалось чересчур навязчивым теперь, когда Шона слегла с несварением. – В спа-центре. Я забегал с утра в парилку. Они лежали под одной из скамеек в раздевалке. Видимо, вывалились из кармана. Похоже, ты все же захватил их с собой туда.

Несмотря на путаный рассказ, явно вызвавший вопросы у Чарли, он взял у меня часы и натянул на запястье, бросив на них лишь короткий взгляд.

– Эту проклятую штуку вечно приходится заводить. Спасибо, Рой. За мной должок! – С этими словами собеседник поспешил прочь.

– А какое время показывали часы? – уточнил Джеймс.

– Шесть двадцать пять, – кивнул Рой. – Полиция не сумела понять, откуда на запястье погибшего возникла утерянная вещь, однако я не мог им ничего объяснить, не впутав в ситуацию себя или Хейди. Моя история с обнаружением часов в спа-центре не выдержала бы критики. Мне просто повезло, что Чарли торопился, иначе и он бы догадался об обмане, если бы начал задавать вопросы, ведь все помещения комплекса также тщательно обыскивали. – Он почесал бородку пальцем и добавил: – Конечно, если у мистера Пекамса и имелись сомнения, они умерли вместе с ним на склонах гор.

– Вы объяснили появление часов, – прокомментировала Сара, пожав плечами, – и поведали нам о своей доверчивости, когда дело касается привлекательных дам. – Она сложила руки на груди. – Но не предоставили доказательств, что именно Шона Пекамс убила мужа.

– Абсолютно точно, – согласился Рой. – Так как считаю, что она этого не делала. Полное отсутствие кулинарных способностей вряд ли позволило бы ей отличить паприку от орегано или куркумы. На курорте находились еще несколько недоброжелателей Чарли Пекамса, и один из них мог затаить обиду достаточно сильную, чтобы пожелать навредить ему или хотя бы унизить, заставив скатиться кубарем со склона. Вот только тем утром при беседе с громкоголосым лыжником, который торопился нагнать Пола и, вероятно, снова поглумиться над ним, я заметил кое-что, способное полностью изменить восприятие истории.

Рассказчик прервался, чтобы сделать глоток виски из бокала, и дождался, пока полностью завладеет вниманием аудитории. Дина даже опустила своего вязаного дракона. И только тогда Рой продолжил:

– Меня с самого начала беспокоил один момент. А именно то, что Шона не сообщила полиции о некоей аномалии.

– Какой же? – спросила Джуди.

– Не уверен, что использовал правильное слово. Возможно, точнее было бы сказать «ошибка». В то утро Чарли покидал шале в спешке. Увидев его закинутые на плечо лыжи и приготовленную маску, я едва не упомянул об этом, но не успел. Да и не счел особо важным тогда.

– И что же именно? – терпеливо поинтересовалась Джуди.

– Они с Шоной пользовались очень заметными дизайнерскими масками. Полагаю, заказанными за немалую цену. С золотистыми стеклами, которые предназначены для особых эффектов при разном освещении. Когда мы ужинали у Пекамсов, те долго хвастались своей уникальной экипировкой. Единственным различием масок являлись три крошечные звездочки, которые Шона приклеила сбоку на черной оправе, чтобы они сочетались с такими же элементами на лыжном костюме. «На удачу, чтобы сбывались желания», – пояснила миссис Пекамс. Упоминание и несколько выпитых бутылок вина побудили ее немелодично попробовать подражать Мадонне с песней по той же теме. Чарли охарактеризовал эти попытки как «предсмертные завывания кошки». Чем вызвал смех у Хейди, подававшей к столу телятину. – Рой выдержал театральную паузу и наконец пояснил: – Маска, украшавшая в то знаменательное утро светлые волосы Чарли, принадлежала Шоне. Я заметил, как блестят на солнце маленькие золотые звездочки.

– О-о, – протянула Джуди.

«Ага, значит, королева головоломок не догадывалась о возможной концовке, – подумал Рой. Он помедлил, наслаждаясь моментом. – Интересно, так ли чувствует себя пианист, сыграв завершающий аккорд?» Вслух же добавил:

– Возможно, горюющая вдова даже не заметила, что Чарли взял не ту маску. – Он пожал плечами. – Либо же больше волновалась, как туда могла попасть паприка. И вряд ли знала, что, хотя Хейди сдала ключ – что и старалась продемонстрировать мне, прося помощи при возврате часов, – с тем же успехом некомпетентная распорядительница могла просто не понять, какого цвета связку вернули и когда. Не исключаю, что для Шоны утрата мужа оказалась новым началом, а вовсе не концом мира. И даже если она сообразила, что должна была стать объектом «розыгрыша», который в итоге обернулся гибелью Чарли, то решила: будет проще и безопаснее промолчать и не сообщать ни о чем полиции.

Загадки

Пасхальные яйца

Какие из пяти персонажей истории Роя могли случайно попасть на рождественский стол?

Ниже список имен, чтобы подстегнуть память:

РОЙ КЕАК

ХЕЙДИ БЕРГЕР

ЧАРЛИ ПЕКАМС

ШОНА ПЕКАМС

КАЙ ИДЕН

РАССЕЛ ШТУБЕР

НЕД ЛУДДЕНХЭМ

ФРАУ МАРТА ТУБИБОЯД

ГЕРР РОЙЧ ТУБИБОЯД

ЯННИК БЕРГЕР

ПОЛ «ДУШБОЙ» АКЕДЕС

Кулинарная путаница

Ингредиенты из рецепта пряного печенья Хейди перечислены ниже, но в попытках сохранить их в секрете она пропустила в каждом слове гласные и переместила пробелы. Сумеете восстановить изначальные слова?

150 г ПРСН НПН ЧНМК

12 5 г ТР ТЙС РПР МЗН

125 г ЗМ РЖН НСЛВ ЧНМ СЛ

1 ст. л. ДЖН СКГ РЧЦ

1 ст. л. СЛ ДКП ПРК

½ ч. л. КРП НМР СКСЛЬ

1 ч. л. МЛ ТЙЧ РНЙ ПРЦ

1 ст. л. СМ НК НЖТ

Подсказка к финальному шифру № 1

Одно из слов в рецепте Хейди содержит название города во Франции, где в пятнадцатом веке родился герцог Бургундии, известный как Филипп _ _ _ _ _ _.

Отсутствующее слово из шести букв – подсказка, которая понадобится, чтобы разгадать финальный шифр в конце книги.

Под землей

– Перефразируя Джейн Эйр, – проговорила Хелена, с мрачным видом выглядывая из открытой задней двери на утопающий в дожде сад снаружи, – пока слишком мокро, чтобы наслаждаться прогулкой. Время для еще одной истории.

– Звучит больше похоже на доктора Сьюза, – заметила Джуди, наполняя свою кружку из кофейника. – Но идея все равно хорошая.

Гости поместья Брейсестон собрались на кухне, где миссис Линден приготовила «полноценный йоркширский завтрак», включая местные сосиски, яйца от «милейшего старикана из деревни, который держит кур» и кровяную колбасу «прямиком из-за границы».

– Из Шотландии? – уточнила Сара, отрезая себе кусок.

– Из Ланкашира, – ответила миссис Линден.

Идея завтракать на кухне, а не в строгом помещении столовой принадлежала Джеймсу. Несмотря на все его поддразнивания, а может, именно благодаря им экономка явно ему симпатизировала и дала разрешение на вторжение в свои владения.

Стол в фермерском стиле оказался достаточно большим, чтобы вместить всех гостей. Старомодная мебель и чистые деревянные поверхности придавали кухне домашний уют. Хотя Хелена, стоявшая на пороге в попытках проветрить одежду, сомневалась, что сумеет когда-нибудь избавиться от запаха дешевой столовой, который пропитал нежно-розовую шелковую блузку.

– Идеальное время для новой истории, – прокомментировал Джеймс, откладывая вилку с ножом на опустевшую тарелку и похлопывая себя по животу. – Она даст нам возможность прийти в себя после первой из сегодняшних трапез. Будь душкой, миссис Л., свари нам еще бодрящего зелья. – И сопроводил просьбу подмигиванием, которое все присутствовавшие сочли неуместным.

– Я приготовила историю, основанную на событиях как из своего прошлого, – сообщила Хелена, вновь присоединяясь к другим гостям за столом, – так и из более отдаленных времен. Отдаленных от нас более чем на сотню лет, если говорить точнее.

– О-о, звучит интригующе, – протянула Дина. – Обожаю исторические детективы. А там есть паровозы или сцена с разрыванием корсета?

– Боюсь, ни того, ни другого, – разочаровала ее Хелена. – Хотя можно ожидать появления гангстеров двадцатых годов.

– Идеально, – кивнула Дина. – Тогда я начну вязать осьминога. – Она вытащила из объемного баула моток красной пряжи и золотистый крючок. – Пожалуйста, приступай.

– Я завопила так громко, что едва не задрожали стены. А Тоби воскликнул: «Нет, пожалуйста, не трогайте нас!» – Хелена обвела победным взглядом недоумевающую аудиторию. – О, разве не рекомендуют начинать повествование с середины сцены? Возможно, я забежала слишком далеко вперед. Отмотаю немного назад. Дело происходило давным-давно. Задолго до того, как мы с Йоном встретились. – Дочь Эдварда похлопала партнера по колену. – В те лихие деньки моей юности, когда казалось, что вся жизнь уже распланирована. Хотя теперь я понимаю: то была лишь пустая трата времени и бланков с таблицами.

Возможно, вы слышали про Уэзергейт. Колоритный торговый городок на западной окраине Северного Йоркшира. Мы с Тоби, моим женихом на тот момент, проводили там рождественские праздники, отмечая также три месяца с момента нашей помолвки. Мы оба работали преподавателями в предуниверситетском колледже¹⁰ и использовали каникулы по максимуму: провели пару чудесных дней, исследуя город, попробовали напитки в разных пабах, покатались на лодке по реке, полюбовались витражами в кафедральном соборе и, конечно, то и дело заглядывали на рождественские рынки, чтобы угоститься подогретым элем со специями и куском йоркширского пудинга с клюквой.

Я с нетерпением ждала сочельника и возможности поужинать в завоевавшем несколько наград ресторане нашего отеля, прежде чем свернуться в удобном кресле непритязательной, но уютной гостиной, потягивая ликер и любуясь блеском карих глаз жениха, пока мы будем обсуждать свадебные планы. Вот только он, вероятно из стремления избежать очередного спора насчет того, где провести церемонию: по традиции в церкви или под большим навесом на лугу, забронировал для нас экскурсию по подземным лабиринтам, которые в восемнадцатом веке выкопал под улицами города местный купец – а вернее, его работники.

– Миленько, – прокомментировала я, когда Тоби широким жестом преподнес билеты. – После того как проведем пару часов, бродя по тесным, сырым и, возможно, населенным призраками тоннелям, давай еще запишемся и на ужин с Дракулой.

Воспоминания об этих словах еще долго преследовали – ха! – меня позднее тем вечером. И честно признаюсь, нанести визит вампиру было бы приятнее.

– Никто не может точно рассказать, зачем купец вырыл те тоннели, – с энтузиазмом принялся объяснять Тоби, когда мы подошли к начальной точке экскурсии возле старой кассы. – На сайте информации о нем совсем мало. Все кажется слегка подозрительным. Он торговал чаем и одеждой, поэтому, вероятно, хотел подготовить складские помещения. Хотя следовало бы сообразить, что там будет слишком сыро. Еще ходили предположения, что купец планировал переуступить подземные хранилища продавцам вина или кому-то вроде того. В любом случае лабиринты стояли заброшенными с Викторианской эпохи, пока там не начали селиться бездомные. Представляешь, люди жили, рожали и умирали в таких ужасных условиях!

– Умирали? – протянула я. – Значит, в тоннелях точно полно призраков.

– Только если ты в них веришь, – пожал плечами Тоби. Он явно придерживался материалистических взглядов. – Лабиринт планируют открыть для публики и в будущем сделать там магазинчики для местных ремесленников.

Тоби тщательно подготовился. Я даже спросила, зачем мы потратили по пятнадцать фунтов за билет, если он сам мог бы провести экскурсию не хуже и рассказать мне все, что требовалось знать.

– В подземные ходы не пускают без гида, – настаивал жених. – Кроме того, он владеет дополнительной информацией и в курсе тех историй, которые не публикуют на сайте. Несколько разных компаний проводят по тоннелям экскурсии, но я выбрал ту, что показалась наиболее аутентичной.

Тур начинался в шесть часов вечера – как раз в то время, когда я планировала закусить известными анчоусами «Мармарай», а следом и другими морепродуктами в ресторане, с перспективой также попробовать шоколадные профитроли на десерт. Тучи, весь день висевшие над городом, наконец разразились снегом, который оставлял пятна на мостовой и кружился в воздушных вихрях под желтым светом уличных фонарей. Небольшая группа уже собралась под табличкой с надписью «Начало тура по тоннелям» и выглядела похожей на колядующих: трое парней в толстовках с капюшонами, пожилая пара за шестьдесят, закутанная в толстые куртки и шарфы, а также высокая стройная блондинка с коротким каре и в дорогом на вид жакете из белого льна с золотой окантовкой, что смотрелось неуместно по такой погоде. Экскурсовод сразу выделялся своим тяжелым шерстяным плащом с бархатным воротником и треуголкой.

– Он что, изображает из себя героя «Полдарка»¹¹? – спросила я. – Мне казалось, там действие происходило в Корнуолле.

– Верно. А гид, скорее всего, воплощает Уильяма Хиггинботема, – с одобрением прокомментировал Тоби.

– Кого, прости?

– Я недавно рассказывал тебе о нем. Торговец чаем и одеждой. Вот кем нарядился наш экскурсовод. Он выглядит в точности как на рисунке, размещенном на сайте. Интересно, борода настоящая?

– Ну, она того же цвета, что и волосы. Хотя они тоже кажутся не слишком натуральными. Только давай не будем дергать за них, чтобы выяснить правду. – Жених иногда мог поступать непредсказуемо, отчасти за это я его и любила.

– Отметим, что глагол употреблен в прошедшем времени, – прокомментировала Дина, не поднимая взгляда от сложной паутины петель своего начатого вязания. – Полагаю, история завершится совсем не фразой: «Читатель, я стала его женой»¹².

Хелена лишь молча улыбнулась и продолжила рассказ:

– Нижнюю половину лица гида закрывала настолько густая борода, что я засомневалась, сумеем ли мы расслышать его слова. Но не волнуйтесь, как только церковные колокола пробили шесть часов, раздался его громкий голос:

– Добро пожаловать, леди и джентльмены. Обещаю, вас ждет захватывающее и потенциально судьбоносное приключение.

Среди группы началось легкое волнение. Последняя фраза могла предрекать как крупный денежный выигрыш, так и ужасные физические увечья. Не совсем то, на что мы подписывались. Хотя лично я совсем ни на что не подписывалась – меня подписали. Гид, несмотря на облачение, представился Гэвином и повел нас по улице в сторону большой деревянной двери рядом с явно заброшенным магазином. Подойдя, отпер ее и распахнул створку, проинструктировав нас следовать за ним внутрь и вниз по ступеням. Путь освещали мигавшие настенные лампы. Сначала я решила, что они газовые, но потом поняла, что электрические, просто настроенные на мерцающий режим для создания атмосферы старины.

У подножия лестницы проход сужался. Гэвин попробовал разместить группу так, чтобы обратиться ко всем сразу. Трое парней, не слишком скрытно потягивавших алкоголь из пивных банок, «спрятанных» в карманах, принялись толкаться. Я услышала ворчание пожилого экскурсанта, чья жена без лишних просьб представилась:

– Джина из Лансинга, Канзас, США. А это мой муж Малкольм. Он у меня молчун.

Стройная блондинка смотрела на спутников с выражением безмятежного терпения. Они с Гэвином, похоже, знали друг друга. Он постоянно поглядывал на нее, словно в ожидании одобрения. Интересно, они встречались? Или модница была руководителем гида? В любом случае он явно стремился произвести на нее впечатление.

– Пусть подземелья Эдинбурга славятся тем, что там держали ведьм, а парижские катакомбы могут похвастаться внушительной коллекцией черепов, но только тоннели Уэзергейта предлагают секс, наркотики и рок-н-ролл.

Джина придушенно пискнула и стиснула руку мужа, но тот не отреагировал.

Гэвин откашлялся и продолжил:

– Но прежде чем мы начнем экскурсию, позвольте провести короткий инструктаж по безопасности. Пол тоннелей не очень ровный, а освещение присутствует лишь в некоторых местах и… – он поколебался, – иногда может выходить из строя. Не все залы, отходящие от коридора, доступны. Некоторые используются для личных целей и оборудованы запертыми дверями. Часть признали небезопасными. Пожалуйста, не отделяйтесь от группы и посещайте только те помещения, которые я укажу. Ранее в этом году случилось обрушение потолка. Гид, проводивший в тот день экскурсию, к сожалению, больше не с нами.

Услышав заявление, Джина ахнула.

Гэвин нахмурился и пояснил:

– Он нашел себе работу по рекламе товаров для гольфа. Сказал, что впредь предпочитает трудиться на свежем воздухе.

Мне стало интересно, сколько нашему гиду лет. Седые пряди в черной бороде и немного съехавшем парике придавали ему вид мужчины среднего возраста, однако гладкая кожа и совсем юный голос намекали, что он не мог быть старше двадцати с небольшим.

Мы проследовали за его коренастой фигурой по коридору, освещенному мигающими «антикварными» лампами и кое-где зелеными индикаторами, которые указывали направление выхода. Воздух казался затхлым, но сухим, а не сырым, как ожидалось. Также внутри было намного теплее, чем снаружи. Мы сворачивали направо и налево, иногда спускаясь глубже под землю, иногда снова поднимаясь, мимо заколоченных досками дверей и проемов в пустые помещения. По пути Гэвин рассказывал об интересных локациях, включая зал с полукруглым сводом, освещенный единственной красной лампой. По слухам, в конце девятнадцатого века там обустроили бордель. Также экскурсовод упомянул о таможенном складе – квадратном помещении с древней, покрытой пятнами раковиной и плиточным полом, где в 1956 году обнаружили десять килограммов контрабандного товара. Когда гид сказал, что мы заглянем туда на обратном пути «за легким угощением», глаза одного из троицы парней азартно вспыхнули. Они явно не заметили, в отличие от меня, маленького чайника, растворимого кофе и пакета печенья, которые ждали нашего возвращения.

Мы дошли до зеленой двери и собрались вокруг Гэвина. Он развел руки в стороны в драматическом, почти вампирском из-за развевающегося плаща жесте. Я взяла ладонь Тоби, ощутила, что она удивительно холодная и влажная, и прошептала:

– Ты в порядке?

Он кивнул, однако продолжал поглядывать на потолок, сильно побледнев. Гид снова скрестил руки на груди и начал рассказывать про Уильяма Хиггинботема.

– …правнук первого купца с тем же именем. Хиггинботем-младший, младший, младший. Или четвертый, если пользоваться традицией наших американских друзей. – Он улыбнулся Джине и ее мужу. – Он торговал одеждой и чаем. А однажды вечером 1923 года вошел в тоннели и уже не вышел. – Экскурсовод пригладил пышную бороду и покосился на стройную блондинку.

Та изучала ногти, хотя на губах играл намек на улыбку.

– Он проявил меньшую финансовую прозорливость, чем его предшественники, – продолжил Гэвин. – Уильям-четвертый сильно уменьшил семейное состояние и задолжал слишком многим людям, включая Альфа «Грубияна» Гетерсби, особенно неприятного местного гангстера, который славился своими неожиданными вспышками насилия. В старой газетной статье размещали его фотографию: этакий крепыш с лысой, как бильярдный шар, головой и глубоко посаженными глазами. С таким не хотелось бы встретиться в темной аллее или в плохо освещенном тоннеле.

Тоби торопливо оглянулся через плечо и так крепко сжал мою ладонь, что даже стало больно.

– В ту роковую ночь, как раз в канун Рождества, – продолжил Гэвин, – Уильям организовал встречу с Грубияном в этих самых тоннелях. – Он снова развел руки, демонстрируя шелковую подкладку плаща. – В этом самом помещении. Давайте пройдем внутрь.

Зал оказался квадратным. Плоские плиты покрывали пол, не считая зияющей дыры ровно по центру, которая демонстрировала земляной слой внизу. Отделанные той же самой грубой штукатуркой, что и в коридоре, стены были пустыми, хотя желобки и канал вдоль одной из них намекали, что однажды тут стояли стеллажи. Напротив двери виднелся темный арочный проем на высоте чуть выше человеческого роста. Единственным освещением зала служили зеленые индикаторы, ровно мерцавшие вдоль пола.

Воздух внутри оказался прохладнее, отчего кожу на лице начало пощипывать. Я поплотнее закуталась в шарф и потянулась к Тоби, чтобы взять его за руку, но он засунул их в карманы. Троица парней выстроилась вдоль боковой стены, подталкивая друг друга, будто провоцируя на шалость. Джина внимательно слушала экскурсовода, время от времени кивая, пока ее муж обводил взглядом зал с легкой улыбкой на лице, словно вспоминал о чем-то более приятном.

Гэвин стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной.

– Молодой Уильям, как его называли, хотя к тому времени ему исполнилось уже за пятьдесят, организовал здесь некое подобие кабинета, – сообщил гид. – Просто стол с парой стульев. Скорее укромное место, чем офис для ведения дел, где можно спрятаться от ужасов финансового краха внешнего мира.

– Холостяцкая берлога, – мрачно пробормотала Джина, бросив недовольный взгляд на мужа.

Тот, судя по отсутствующему виду и выражению блаженства на лице, пребывал совсем в ином измерении.

– Выяснилось, что идея встречи принадлежала Грубияну. Уильяму, несомненно, следовало расценить это как указание на опасность. Но он находился в отчаянии и к тому моменту, вероятно, уже смирился со своей участью. Или, если принять во внимание дальнейшее развитие событий, все же на что-то надеялся…

Джина чихнула.

– Будьте здоровы, – на автомате сказала я.

Один из ругавшихся между собой парней громко пустил газы. Видимо, проспорил товарищам. Никто не произнес ни слова.

Гэвин невозмутимо продолжил тур:

– Грубиян настоял на том, что захватит с собой охранника – местного головореза по кличке Скользкий Пит, печально известного своей манерой пускать в ход кулаки, а иногда и завершать дело с помощью лески, которую накидывал на горло жертвы и душил. Уильям согласился на встречу. Хотя его секретарь, мой давно покойный прадедушка Оливер Джадд, считал решение неразумным.

– Ваш прадед работал на Хиггинботема? – восхитилась Джина. – Поэтому вы решили стать гидом?

Гэвин выглядел сердитым, что его повествование прервали, хотя сам же и упомянул своего родственника, создав основание для дополнительных вопросов. Однако ответил:

– Это послужило одной из причин. – Бессознательное поглаживание бархатного воротника плаща наводило на мысль, что не меньшим мотивом могла стать возможность носить костюм. – Оливер не покинул начальника даже тогда, когда тот оказался на самом дне. Вернее, даже глубоко под землей. – Гид усмехнулся собственной шутке, на которую никто больше не отреагировал, за исключением стройной блондинки, которая лишь слегка изогнула бровь. – Имеются все причины полагать, что Молодой Уильям мог потерять не только свой бизнес, но и дом, огромное поместье в георгианском стиле на Гиффорд-стрит, оставив жену и наследников без средств к существованию.

– А вашего прадедушку без работы, – заметила Джина.

Гэвин откашлялся.

– Возможно. Однако, учитывая, сколько оказалось на кону, Молодой Уильям мог решить, что его единственный выбор – встретиться с Грубияном на его условиях. И запретил моему прадеду спускаться в тоннели тем вечером, лишь попросил дежурить снаружи. Как тот и поступил. Погода выдалась даже холоднее, чем сегодня. Когда руководитель зашел в кабинет без четверти пять, секретарь остался нести стражу перед дверью, которую мы совсем недавно миновали, чтобы попасть сюда. Грубиян со Скользким Питом явились пятнадцатью минутами позднее. Как раз разбушевалась метель. Мой прадед впустил гостей, запер за ними створку и вернулся к несению вахты под снегом, надеясь, что ждать придется недолго.

Гид скрестил руки на груди и склонил голову. В зале воцарилось молчание. Даже троица парней прекратила пререкаться, захваченная историей, без сомнения, рассчитывая на кровавый и жестокий финал. Мои ноги онемели из-за холода и отсутствия движения. Хотелось попрыгать или походить, чтобы восстановить кровообращение, но в данный момент это казалось неуместным. Лишь срывавшееся с наших губ полупрозрачными облачками дыхание нарушало тишину, пока все ждали продолжения повествования. Беззвучно текли минуты.

– А затем… – наконец резко произнесла стройная блондинка. – Что случилось потом, Гэвин? Ты планируешь нам рассказать?

Я поменяла свой вердикт насчет ее личности, решив, что она приходится гиду старшей сестрой, настолько ее тон напомнил мне о собственном опыте внутрисемейных поддразниваний.

Экскурсовод поднял голову. Все вокруг пораженно ахнули. За прошедшие пять минут он, казалось, постарел: зрачки расширились, под глазами залегли темные круги. Кожа блестела и выглядела обвисшей. Полные губы приобрели синеватый оттенок.

– Прошло чуть больше часа, – замогильным голосом вещал гид. Знаю, звучит чересчур драматично, но он именно что вещал тоном, напоминавшим звон похоронного колокола. – Мой прадедушка Оливер промерз до самых костей, стоя на холоде, который последовал за метелью. Он не осмеливался покидать свой пост или отходить далеко от двери, а потому услышал резкий крик, донесшийся изнутри, после чего кто-то заколотил кулаком по деревянной створке с той стороны. Ключи едва не выпали из замерзших пальцев секретаря. Как только он отпер замок, наружу вывалился подручный Грубияна, Скользкий Пит, и прижал Оливера к стене еще до того, как тот успел произнести хоть слово, сомкнув пальцы на горле беспомощного противника. Их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

– О-о, так держать! – подбодрила Джина. – Ты наконец поймал историю за хвост! Продолжай в том же духе.

Гэвин заморгал, точно ее слова выдернули его обратно в реальность. Он глубоко вдохнул и принялся вещать дальше:

– Скользкий Пит кричал что-то про потайные тоннели, секретные выходы, скрытые люки. Требовал, чтобы мой прадед рассказал, как Уильяму удалось выбраться наружу. Оливер ничего не понимал и попытался объяснить, что наружу ведет лишь один путь. Лабиринт представлял собой замкнутую систему. Войти или выйти можно было только через ту дверь, перед которой они тогда стояли.

– По нынешним временам это бы объявили незаконным, верно? – спросила Джина. – В Британии очень суровые нормы по технике безопасности. Нет пожарного выхода, Малкольм, можешь себе представить?

Ее муж забрел к стенной нише и внимательно изучал ее. Он кивнул, но, кажется, в подтверждение совсем не словам жены, а собственным мыслям.

Стройная блондинка наклонилась к Джине и громко прошептала:

– Боюсь, положения до сих пор не исправили. Согласна, ситуация не идеальная. В случае пожара или наводнения экскурсанты в панике могут создать давку, торопясь к единственному выходу. Могу поспорить, в Канзасе подобного бы не допустили.

– Слышал, Малкольм? – округлив глаза, спросила Джина. – Если придется срочно эвакуироваться, бежим прямиком к главным дверям.

Я гадала, уж не глухой ли ее муж. У него за ухом действительно виднелся какой-то слуховой аппарат, наполовину спрятанный за отворотом клетчатой кепки. Не исключено, что старик просто выключил его.

Тем временем Гэвин показал себя настоящим профессионалом. Как только Джина замолчала, он продолжил повествование:

– Скользкий Пит не хотел верить Оливеру и принялся изучать покрытую снегом землю перед тоннелями. Однако, видимо, нетронутая поверхность выглядела убедительно, так как головорез пробормотал:

– Значит, он вышел не этим путем.

После чего схватил Оливера, заставил запереть наружную дверь и потащил за собой по коридорам в лабиринт. Следует добавить, что в то время еще не существовало электрического освещения. Вдоль стен горели масляные лампы, зажженные Уильямом. Но топливо в них уже заканчивалось.

Отбрасывая в слабом мерцании неверные тени, Скользкий Пит с моим прадедом торопливо шагали по тоннелям, то и дело спотыкаясь на неровном полу. Подручный Грубияна явно не слишком хорошо помнил путь и не сумел бы вновь добраться до кабинета без подсказок секретаря. Тот опасался за свою жизнь и не представлял, что обнаружит внутри. Когда они очутились на месте, Пит втолкнул Оливера в зал. Стол по-прежнему находился рядом с дальней стеной. На нем стояли оловянная кружка, большой керамический кувшин и масляная лампа. Два стула валялись перевернутыми на полу вместе со второй кружкой. Однако мой прадед едва ли заметил беспорядок, потому что пораженно уставился на ужасную картину в центре: Альфред «Грубиян» Гетерсби распростерся на животе, его лысину окружала лужа крови, а горло было перерезано.

– Наверное, именно поэтому избавились от плиты посреди помещения, – задумчиво прокомментировала Джина. – Оставить ее означало бы продемонстрировать дурной вкус. Как считаешь, Малкольм? – И она сама кивнула, не дожидаясь ответа мужа.

– Пит сообщил Оливеру, что сторожил в коридоре перед закрытой дверью в зал по приказу босса, пока тот «беседовал» с Уильямом внутри. Но спустя минут сорок решил убедиться, что все в порядке, постучал и, не услышав ответа, вошел туда, застав уже описанную ранее сцену: Грубиян лежал на полу, а поблизости не наблюдалось ни следа присутствия купца. Головорез обыскал помещение, простукивая стены, а также влез на стол и посветил угасавшей лампой наверх, рассматривая арочный проем, и даже заглянул через него в пустой зал по ту сторону. Затем проверил коридоры и соседние комнаты, прежде чем отправиться за Оливером.

Тот, шокированный произошедшим, заявил, что нужно обратиться в полицию. «Скорую помощь», очевидно, вызывать было уже поздно. Скользкий Пит лишь расхохотался и сказал, что они не покинут этот адский лабиринт, пока не найдут убийцу Грубияна. Остаток вечера они провели, методично обшаривая все тоннели и помещения, даже взломали несколько запертых дверей, а также проверили сложенные внутри корзины и упаковки, разрезали мешки, потыкали палкой и изучили все щели и ниши. Все это время мой прадед отрицал наличие потайного выхода, утверждая, что у него в кармане лежит ключ от единственной двери наружу.

Наконец они сдались и покинули тоннели. Оливер подозвал пару проходивших мимо констеблей, поскольку считал, что у него нет выбора, хотя и опасался последствий для своего работодателя, который наверняка окажется среди главных подозреваемых. Однако несмотря на то, что местные детективы провели тщательное расследование, Уильяма Хиггинботема так и не отыскали.

Судмедэксперт заключил, что жертву оглушили тяжелой оловянной кружкой, прежде чем перерезать горло. Снятие отпечатков, которое в двадцатых годах находилось на этапе становления, тоже не пригодилось бы, так как ручку тщательно протерли. Скользкого Пита допросили. Но и сам Оливер, и оба констебля, вызванные на место преступления, подтвердили, что на нем не было крови – ни на одежде, ни на руках. Ножа или другого оружия при нем также не обнаружили, поэтому никаких обвинений не выдвигали. Моего прадеда тоже долго расспрашивали, но все же в итоге отпустили. Убийство Грубияна так и не раскрыли, и по сей день никто не знает, что случилось с Молодым Уильямом.

Гэвин коротко улыбнулся и потер руки.

– Итак, идем дальше. Пожалуйста, следуйте за мной в коридор. Наш тур продолжится в кладовых – именно там известная в восьмидесятых годах группа в жанре дэт-метал «Зов Вальгаллы» записала свой эпохальный альбом «Забери меня в ад».

– Погодите, – вклинился в ход экскурсии один из парней с большим символом мира на толстовке. – То есть убийца избежал наказания?

Второй из троицы, с изображением осла и надписью «SMART»¹³ на худи, осмотрелся по сторонам и добавил:

– Он улизнул через ту дыру. – И ткнул пальцем на арочный проем в стене. – Разве не очевидно? Залез на стол и перебрался через нее в соседнее помещение. Потом дождался, когда парочка помощников свалит обыскивать склады, и незаметно вышел через дверь, используя собственный ключ.

Гэвин покачал головой.

– Вспомните, что снаружи на снегу не было следов. Значит, никто не покидал лабиринт. – Он выставил вперед ладонь, чтобы остановить поток возражений от парней. – Даже если бы существовал другой выход, Уильям не сумел бы до него добраться. Та арка действительно ведет в соседнее помещение. Но тогда проем оттуда был заложен кирпичом уже несколько десятилетий. Полиция разобрала кладку, однако не обнаружила на песчаном полу никаких следов.

– Точно, – впервые за все время заговорил Малкольм.

Его голос оказался неожиданно тихим и мягким для такого крупного мужчины. Муж Джины вытащил наушник, из которого доносились далекие звуки скрипки и пение сопрано.

– Узнаю эту композицию, – пробормотала блондинка. – Очень красивая.

Малкольм выключил музыку и сунул наушники в карман куртки, после чего сообщил:

– Мой дедушка как раз работал тогда констеблем. И прослужил в полиции Северного Йоркшира двадцать лет, прежде чем вместе с бабушкой и детьми, среди которых был мой отец, пересек океан. Числился среди фанатов Эйзенхауэра¹⁴. По крайней мере какое-то время. Будучи самым маленьким и легким офицером, отправленным на поиски тем вечером, дедушка как раз и получил задание проверить, возможно ли пролезть через ту арку. И справился с поручением, после чего еще посидел на краю, свесив ноги на ту сторону. Но он утверждал, что ни за что бы не спрыгнул в соседнее помещение, потому что, скорее всего, повредил бы себе что-нибудь. Поэтому полицейские предпочли спустить его тем же путем и разобрать кирпичную кладку, блокирующую дверь в тот зал.

– А ваш дедушка не делился теориями, что тогда произошло? – поинтересовался один из парней, ежась от холода в своей толстовке. – Как, по его мнению, Уильям сумел выбраться?

Малкольм пожал плечами.

– Нет, дед остался в таком же недоумении, как и все прочие. В то время ходили слухи насчет жены Хиггинботема. Очевидно, она неплохо устроилась после пропажи мужа. Не исключено, что тот отсылал ей деньги из-за границы, или из Шотландии, или оттуда, где затаился. Все полицейские неохотно работали над тем делом. Свято верили, что лабиринты прокляты, и наотрез отказывались дежурить тут поодиночке. Некоторые жаловались на странные запахи и мечущиеся тени. Другие, включая и моего дедушку, слышали постукивание, когда внизу больше никого не было. А пару раз даже доносились стоны. Он боялся, что река прорвется внутрь и все тут затопит. И вообще, то дело потрясло его сильнее, чем любые происшествия на улицах Уичиты.

Парни придвинулись поближе к американцам.

– Продолжай, Малкольм, – подбодрила мужа Джина. – Расскажи им остальное.

Тот вопросительно посмотрел на гида, который кивнул:

– Пожалуйста. – Затем скрестил руки на груди.

Стоявшая рядом с ним блондинка ухмыльнулась.

– Спустя некоторое время после упомянутых событий Скользкого Пита арестовали за нанесение тяжких телесных повреждений, – продолжил Малкольм. – Мой дедушка к тому моменту стал сержантом и дорабатывал последние дни в Англии. Полицейские знали, что подручный Грубияна – ключ ко всей криминальной империи босса, которую как раз перед его смертью планировали накрыть и предъявить мафиози неопровержимые обвинения в убийстве, вымогательстве, контрабанде и остальных преступлениях помельче. Но после того как банду возглавил Скользкий Пит, она стала заниматься только легальными делами либо начала лучше заметать следы, прикрываясь законным бизнесом. Вот только горбатого могила исправит. Головорез не мог долго держаться в стороне от драк. Дедушка оказался среди офицеров, арестовавших гангстера за побои, и говорил потом, что тот не зря получил такое прозвище: вечно изворачивался, никогда не давал прямого ответа, а лишь ходил вокруг да около. Но при упоминании прежнего босса, Грубияна, Пит тут же сник и заявил, что в том зале получил сильнейшее потрясение в своей жизни, от которого вряд ли когда оправится. И никогда не прекратит гадать, что же именно тогда случилось.

Привлекая внимание, Гэвин так резко хлопнул в ладоши, что все подпрыгнули.

– Все это крайне интересно. Благодарю за дополнительную точку зрения со стороны. Однако нам пора выдвигаться. Обещаю, хранилище вас не разочарует.

– Интригующая история, – прокомментировал Тоби, пока мы с ним шагали в самом конце группы, покидая помещение. Он немного пришел в себя и выглядел уже не таким бледным и встревоженным. – Мне кажется, билеты стоили своих денег. Самый настоящий детектив с убийством в закрытой комнате.

– Вот только без разгадки, – отозвалась я. Всегда предпочитала «Джонатана Крика»¹⁵, где непременно давался ответ. Ведь самая интересная часть подобных историй – не только личность преступника, но и то, как именно он совершил убийство. Без решения все кажется вымышленным.

– Зачем придумывать такое? – спросил Тоби. – Кроме того, – добавил он, пока последний человек из группы перед нами исчезал за углом, – Малкольм подтвердил правдивость произошедшего рассказом своего дедушки.

– Вдруг он тоже подсадной турист, – предположила я. – С историей про убийство главаря банды тоннели приобретают загадочный флер. Иначе они ничем не отличались бы от обычных складских помещений, не так ли? А если среди экскурсантов еще и обнаружится впечатлительная натура, которая способна вообразить бродящий по коридорам призрак Грубияна с перерезанным горлом или, того хуже, неупокоенного Молодого Уильяма в поисках следующей жертвы…

В эту секунду мигающие лампы, освещавшие лабиринт, погасли. Тоби вскрикнул и вцепился в меня, будто тонущий котенок. Предположительно, чтобы ободрить и продемонстрировать готовность пожертвовать своей жизнью, защищая невесту. Я оттолкнула его и выхватила телефон из кармана. Сети не было, но мерцание экрана обеспечило хотя бы какое-то освещение. Жених начал тыкать собственное устройство, но в конце концов пробормотал:

– Сдох. Так и знал, что нужно было зарядить его в отеле.

Наши лица казались мертвенно-бледными в искусственном свете. Тоби широко распахнул глаза от испуга. По обеим сторонам тоннеля мерцали зеленые индикаторы, но они скорее нагнетали жутковатую атмосферу, чем разгоняли тьму.

– Одного телефона достаточно, – подбодрила я. – Лучше побыстрее отыскать остальную группу.

Но когда мы очутились в тоннеле за углом, где исчезли спутники, то увидели лишь новый поворот, за которым почти сразу следовала развилка. Я прижала палец к губам, призывая к тишине, и прислушалась, стараясь различить голоса. Наверняка Гэвин или Джина как-то комментировали внезапно наступившую темноту. Однако из обоих тоннелей не доносилось ни звука.

– Пожалуй, нужно вернуться к главному выходу, – заметила я.

– Но как мы отыщем дорогу среди лабиринта с его поворотами? – поинтересовался Тоби. – Вряд ли ты оставляла след из хлебных крошек. – Он выдавил неубедительный смешок.

– Индикаторы должны указывать путь, – ответила я. – Они для этого и…

Зеленые огоньки впереди мигнули и тоже погасли. Я оглянулась. Сзади тоже царила кромешная мгла.

– Сомневаюсь, что это в порядке вещей. – Я невольно понизила голос.

– Почему ты шепчешь? – спросил Тоби, после чего принялся кричать во весь голос: – На помощь! Спасите! Помогите!

Тут Дина хмыкнула, поднимая свое вязание и изучая то, что должно было символизировать, по-видимому, два щупальца. Затем прокомментировала:

– С каждой минутой становится все яснее, почему ваши отношения завершились.

Хелена продолжила рассказ:

– Индикаторы безопасности всегда запитаны от центральной батареи, – сообщила я жениху. – Похоже, она отключилась тогда же, когда и основная линия. Возможно, из-за сырости. Или где-то случилась утечка воды…

– Утечка воды? – переспросил Тоби. Его голос звучал визгливо, на грани паники. – Ты говоришь про потоп? Они постоянно происходят в этой части Йоркшира, я видел в новостях. О боже, мы сейчас утонем!

Я едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.

Дина хихикнула, но Хелена продолжила рассказ:

– Но вместо этого убедила, что мы должны вернуться по своим следам в зал, который Тоби услужливо назвал «местом убийства». Используя угасающий свет телефона, мы сумели выйти к памятной зеленой двери и вздохнули с облегчением.

– Подождем группу здесь, – сказала я. – Гэвин упоминал, что по пути к выходу маршрут будет пролегать через таможенный склад. Поэтому можно предположить, что возвращаться они будут этой же дорогой. Уверена, экскурсия не займет много времени.

Мы принялись ждать, храня молчание. Тоби либо стыдился своего приступа истерики, либо слишком испугался, чтобы поддерживать беседу.

Я обследовала зал, светя фонариком на телефоне – в основном чтобы удостовериться в отсутствии злых духов, затаившихся в темных углах. Несмотря на мою решимость не поддаваться панике, страх спутника оказался ужасно заразительным. Я обвела лучом помещение, задержав на арочном проеме над противоположной стеной. К сожалению, вряд ли доступ в соседний зал мог нам помочь.

– Выглядит неправильно. – Обследовав все стены, я снова вернулась к одной – той, где раньше виднелись выемки и отверстия от стоявших здесь стеллажей. Теперь их там не наблюдалось. Я посветила на пол: он оказался земляным, а не покрытым каменными плитами. Моя догадка подтвердилась. Мы слишком переживали, попав в затруднительное положение, поэтому не заметили очевидного, когда вошли. – Это не место убийства.

– Ладно, ладно, называй как хочешь. Я просто пошутил.

– Нет, я подразумевала, что это другой зал. – С этими словами я посветила на арочный проем. Под ним отсутствовали индикаторы. – Думаю, мы свернули не туда и очутились с противоположной стороны смежного помещения, дверь которого была заложена кирпичами в 1923 году.

Я вышла в коридор и изучила зеленую створку. При внимательном рассмотрении гладкая поверхность выглядела более современной, чем вытертые деревянные панели той двери, которая отгораживала «место убийства».

– Ничего страшного, – прокомментировала я. – Нам всего-то и требуется трижды свернуть направо – и мы снова попадем в нужный тоннель.

Однако все оказалось не так просто. Обе двери в том коридоре, где мы очутились, были заколочены. Тоби опять начал звать на помощь, но, как и прежде, никто не откликнулся.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я. – Вероятно, система ходов сложнее, чем мы думали.

– Что тут непонятного? – простонал жених. – Мы здесь умрем. Никто не сможет нас отыскать. Нам предстоит голодная гибель!

– Не мели чепухи, – отрезала я, стараясь максимально точно имитировать директора нашего колледжа, чем привлекла наконец внимание Тоби. – Электричество скоро включат, а пока положи левую руку на стену, так мы сможем вернуться по своим следам, в этот раз сворачивая в другую сторону.

Через пять минут мы снова попали в помещение, которое спутали с тем, где произошло убийство. У меня родился план. Я посветила телефонным фонариком на арочный проем и объявила:

– Я залезу туда, чтобы заглянуть в смежный зал. Если дверь там осталась открытой, то можно попробовать рассмотреть и коридор. Тогда мы увидим, когда группа пойдет мимо. Давай же, мне нужна твоя помощь.

Тоби неохотно позволил мне вскарабкаться ему на плечи, откуда я с легкостью дотянулась до края проема и забралась на приступок, совсем как много лет назад сделал дедушка Малкольма, только с другой стороны. Перегородка оказалась удивительно широкой. Вероятно, стена между помещениями была толще полуметра. Мне вполне хватило пространства, чтобы влезть туда и устроиться сидя, свесив ноги. Я сразу поняла, почему молодой констебль не захотел спрыгивать отсюда в смежный зал. В темноте создавалось впечатление, будто находишься на краю бездонной пропасти. Из коридора за дверью не доносилось ни звука, а индикаторы там, как и с нашей стороны, не горели.

– Можешь посветить сюда, пожалуйста? – умоляющим тоном попросил Тоби.

Когда я разворачивалась с телефоном в руке, то луч фонарика прочертил дугу по потолку над моей головой. Он оказался плоским и чуть утопленным вверх, а не сводчатым, как проемы с обеих сторон.

А еще в нем виднелись контуры люка.

– Подозреваю, ты его открыла?

– Попыталась. Я думала, он заперт, но когда попробовала сдвинуть крышку вверх, то она слегка подалась, но едва-едва, будто изнутри что-то на ней стояло. Я налегла сильнее, подпирая плечом, пока Тоби снизу кричал: «Что ты там делаешь?» И снова люк немного приоткрылся – как раз достаточно, чтобы я решила: если приложить чуть больше стараний, то все получится. Это случилось задолго до моей разработки комплекса упражнений по осознанному поднятию гантелей, но даже тогда я обладала довольно развитой мускулатурой рук, которую и пустила в ход, забыв о мраке и тесноте, а также о женихе, дрожащем от неопределенности. И вот наконец мои усилия дали плоды: крышка откинулась. Я по грудь оказалась в темном пустом пространстве, заполненном запахами речной тины вперемешку со зловонием мертвых грызунов. Моя рука задела что-то не настолько мертвое, заставив меня вскрикнуть и выронить телефон. Тоби тоже завопил.

Хелена посмотрела на слушателей с отсутствующим видом, погруженная в воспоминания.

– Крысы? – уточнил Джеймс.

– Нет, – покачала она головой. – Вернее, да, там они были. Или мыши. Какие-то маленькие и проворные зверьки, которые тут же разбежались. Но не они меня напугали. – В ее глазах промелькнула тень пережитого ужаса. – Я решила, что должна найти телефон. Когда он упал, свет выключился. Тоби, вероятно, так и говорил что-то внизу, но я абстрагировалась от посторонних звуков, наклонилась вперед и начала осторожно ощупывать окружавшее меня пространство обеими руками, опасаясь дотронуться до теплого меха грызунов или ощутить, как их острые зубы впиваются мне в пальцы. Каким-то чудом правая ладонь опустилась прямо на телефон. – Хелена замолчала и судорожно сглотнула. – А вот левая прикоснулась к мягкой ткани, после чего я почувствовала что-то холодное и гладкое. – Она еще раз прервалась, собираясь с духом. – Затем медленно провела по изогнутой поверхности, обнаружив отверстия и впадины. Мне не требовался свет телефона, чтобы понять: я держу череп.

Кто-то за столом ахнул.

– Ты нашла Молодого Уильяма! – заключила Дина.

Хелена подумала, что именно она и ахнула ранее, и ответила:

– Нет. – Затем глубоко вдохнула и продолжила: – Я обнаружила Альфреда Гетерсби по прозвищу Грубиян. Конечно, в тот момент я об этом еще не подозревала. И когда включила фонарик на телефоне, то увидела в его дрожащем луче только кости, наполовину прикрытые полусгнившим тряпьем. Несколько часов спустя, когда в лабиринте снова включили свет, наша группа вышла из звуконепроницаемого хранилища, и мы все снова поднялись на поверхность, я вызвала полицию. Американец, Малкольм, спасибо ему, согласился остаться на месте убийства, не сводя глаз с арочного проема и потайного люка, спрятанного там. Думаю, бедняга чувствовал какую-то ответственность за то, что его дедушка пропустил важную улику, когда залезал туда восемьдесят лет назад.

Мы провели в Уэзергейте еще три дня, как и планировали, прежде чем отправиться домой, и в один из вечеров встретили в местном пабе стройную блондинку из нашей группы. Ее звали Пенелопа. Выяснилось, что она руководит конкурирующим агентством по организации экскурсий в тоннелях. Гэвин уже обновил сайт, выложив новость с громким заголовком «ЕДИНСТВЕННЫЙ тур, во время проведения которого ОБНАРУЖИЛИ скелет и РАСКРЫЛИ ТАЙНУ Уэзергейтского лабиринта». Пенелопа подумывала признать поражение и предложить конкуренту слияние компаний, сочтя того «довольно милым». Возможно, моя мысль насчет их романтических отношений и имела под собой основания, просто преждевременные.

И только спустя пару недель, уже после возвращения на работу, я получила телефонный звонок от офицера полиции с новостями о моей «находке». В дополнение к скелету, лежавшему в помещении, которое оказалось подвалом старого склада, там обнаружили шкаф, доверху набитый консервами и бутылками пива двадцатых годов, а также старый кожаный чемодан с окровавленной опасной бритвой, мылом и огромным количеством черных волос внутри.

Получается, Грубиян инсценировал собственное убийство, прикончив Уильяма Хиггинботема Четвертого. Гангстер знал о намерениях полиции повесить на него всевозможные обвинения и подозревал о приближающемся аресте, поэтому придумал хитрый план. Они с купцом имели схожую комплекцию, поэтому из всех должников Альф выбрал именно его и вскоре после начала подземной встречи ударил собеседника кружкой по голове, лишив сознания, затем переодел и обрил его, использовав опасную бритву, мыло и воду из кувшина на столе, после чего завершил дело, перерезав Уильяму глотку. Залез на стол, оттуда вскарабкался на край проема в стене и через люк проник в потайное убежище, прихватив с собой чемодан, содержащий все улики преступления.

– Но постойте, – вклинилась в повествование Дина, – ведь секретарь купца опознал труп. Хотя наверняка понял бы, что это его наниматель, пусть и с обритой головой.

– Вероятнее всего, Оливер быстро сообразил, что если уж Скользкий Пит заявляет, будто видит тело Альфреда Гетерсби, то спорить не следует. Учитывая, что один человек уже погиб, было бы крайне неразумно обвинять во лжи жестокого головореза, способного запросто сделать убийство двойным.

– Получается, Скользкий Пит знал о плане босса?

– Вероятно, нет. Поскольку явно не приложил впоследствии особых усилий по поиску Грубияна. Который, как вы должны помнить, в итоге обнаружился сгнившим заживо в подвале на складе. Альфред купил это здание у отца Хиггинботема. Возможно, подозревая о наличии там люка в тоннели и думая, что однажды потайной проход может пригодиться. И воспользовался им после убийства Молодого Уильяма, понимая, что лабиринт будет кишеть полицией. Судя по приготовленным запасам еды и пива, главарь банды собирался отсидеться в убежище пару дней, прежде чем выскользнуть через склад под покровом ночи.

– Но вместо этого умер там. Как это произошло?

– Полицейским – двадцать первого века – потребовалось еще некоторое время, чтобы это выяснить. Грязная тряпка на руке Грубияна намекала, что он порезался, когда брил голову жертвы. Возможно, за несколько дней, проведенных в сыром зловонном подвале, рана воспалилась. Скелет, до того как я его потревожила, лежал поперек люка. Едва заметные следы на загаженном полу позволяли сделать вывод, что гангстер пытался доползти до выхода, вероятно, намереваясь попытать счастья в тоннелях, но было уже слишком поздно.

– Почему же он не поднялся через склад, как планировал? – спросил Джеймс.

– Дверь из подвала оказалась заперта. Грубиян, по-видимому, не имел при себе ключа. Полиция обнаружила царапины вокруг замка́, вероятно нанесенные ржавым металлическим прутом, который валялся рядом с телом. И, не исключено, лишь усугубил состояние раны.

– Но почему дверь была заперта? – не сдавался Джеймс.

– Мы можем только предполагать. Хотя Малкольм упоминал, что Скользкий Пит стал наследником преступной империи босса и вывел ее на новый и законный – по крайней мере на первый взгляд – уровень. Вряд ли нам когда-нибудь доведется доподлинно выяснить, знал ли новый главарь банды о планах Грубияна или догадался обо всем позднее. Но пока тело Альфреда Гетерсби лежало непотревоженным восемьдесят лет, складское помещение переделали и активно использовали, хотя новые владельцы ни разу за многие годы не проявили любопытства, что же скрывалось в запертом подвале.

Кстати, мы с женихом заглядывали в обновленное здание еще в первый день по приезде в город. Табличка над входной дверью гласила, что строение принадлежало одной и той же семье с 1923 года. Очень шумное место, мне там не понравилось. Но Тоби, который по множеству причин так и не стал моим мужем ни в традиционной церкви, ни по светским обрядам, чувствовал там себя в своей стихии, выплясывая на танцполе ночного клуба «У Скользкого Пита», названного так новым владельцем в честь любимого прадеда.

Загадки

Пасхальные яйца

Сможете заметить названия четырех известных тоннелей, спрятанных в этой истории?

Подземные приключения Джейни

Во время экскурсионного тура по тоннелям Уэзергейта на поездку в день рождения Джейни Брукс отстала от спутников, пару раз свернула не туда и очутилась в зале с двумя дверями: зеленой и красной. Но не очень-то и расстроилась, потому что гид рассказывал очень скучно. Чуть раньше она подняла с пола в одном из коридоров странную монету, которую теперь достала из кармана и подбросила. На одной стороне был изображен снегирь, а на другой – остролист. Упала монета птицей вверх. Поэтому Джейни открыла красную дверь, вошла в плавно спускающийся тоннель и через двадцать пять шагов оказалась на самом верху лестницы с тридцатью шестью ступенями, ведущими вниз. У ее подножия обнаружился новый короткий коридор. Потребовалось всего двенадцать шагов, чтобы добраться до запертой двери с кодовой панелью.

Нужное число равняется квадратному корню из количества шагов до верха лестницы, умноженному на квадрат количества шагов от ее подножия до запертой двери, умноженному на квадратный корень из количества ступеней. Какой код из четырех цифр откроет дверь?

За ней Джейни обнаружила дартс с тремя дротиками. Она должна метнуть их в удвоенную двадцатку, утроенное число семнадцать и в центр мишени, чтобы панель за ней распахнулась. Какая итоговая сумма всех трех попаданий требуется для открытия новой створки?

Джейни сумела набрать нужные очки, прошла через проем и очутилась в кромешном мраке. Единственное, что вело ее вперед, – мигающие голубые огоньки. Она остановилась на краю обширного озера или пруда – кто знает? – и заметила рядом небольшую лодку. Села туда, взяла весла и принялась грести. А сорок семь минут спустя, при средней скорости тысяча четыреста сорок гребков в час, добралась до противоположного берега.

Водное путешествие сильно утомило Джейни. Ей хотелось лишь побыстрее вернуться в отель и выпить чаю с кусочком-двумя праздничного торта. Она проследовала к тоннелю с надписью «ВЫХОД», который оказался извилистым и шел с легким уклоном вверх, но привел к круглому залу. В нем на равном расстоянии располагались семь дверей. На каждой была прибита табличка с именем одного из семи гномов и цифрой.

Небольшая вывеска рядом содержала пояснение, что, пройдя за открытую створку, вернуться уже не получится, поскольку та сразу захлопнется. Одна из дверей вела прямо на улицу с отелем Джейни. А остальные шесть – в первый зал, откуда началось ее путешествие.

Она растерялась, не зная, какую из них выбрать, и еще сильнее пожалела, что откололась от группы и что не попросила лучше подарить на день рождения прыжок с парашютом. Но секундное отчаяние прервало шипящее сообщение из колонок местной акустической системы:

– Обращаемся ко всем именинникам, – объявил чей-то голос с почти истерическим весельем. – Особая подсказка в особый день: нужно выбрать дверь с номером, который равняется коду на панели к двери у подножия лестницы, умножить на сумму очков всех попаданий в мишень, минус количество гребков, сделанных во время пересечения озера, и плюс количество букв в имени гнома на правильной двери.

– О боже, – вздохнула Джейни. – Как жаль, что я не записывала эти числа.

Так какую из семи дверей она выбрала, чтобы снова оказаться на улицах Уэзергейта?

*Док 607989

*Ворчун 609776

*Весельчак 706997

*Тихоня 690799

*Соня 706779

*Чихун 607997

*Простак 677098

Подсказка к финальному шифру № 2

Запишите имя гнома из правильного ответа, так как оно и является ключевым словом, которое понадобится для разгадки главной головоломки в конце книги.

Ряженый певец

Погода Северного Йоркшира значительно улучшилась к середине следующего дня. Один за другим гости поместья выбирались в сад за кухней с пустыми по сезону грядками, но роскошным видом на вересковые пустоши, на краю которых высился Брейсестон. Недавно умытые коричневые и желтые соцветия выжидательно сверкали под робкими лучами солнца. И хотя ветер все еще дул, теперь он доносил дразнящие нотки не слишком далекого моря.

Джеймс зябко потер ладони. Пообедав, он сменил одну из своих обычных цветастых рубашек на черную футболку с надписью «Flypaper», выполненной витиеватым шрифтом. Дина, часто слушавшая радио на работе, подозревала, что бывший журналист ждал, пока кто-нибудь поинтересуется значением принта, и планировал блеснуть осведомленностью в области современной инди-поп-музыки. Но пока никто не обращал внимания на надпись.

– Я планирую прокатиться в Уитби, – объявил Джеймс. – В машине найдется еще три места для желающих составить мне компанию.

Джуди, изучавшая клумбы в маленьком садике, которые, судя по белым палкам с подписями, летом обещали приличный урожай пряных трав, немедленно приняла приглашение.

– Я бы тоже хотел поехать, – откликнулся Йон. – Люблю британское побережье. Не такое выразительное, как в Исландии – ни фьордов, ни черного песка, ни отколовшихся от айсберга глыб, но тоже интересное. Особенно мне нравятся морепродукты. Те, в маленьких баночках и на подносах… – Он взглянул на Хелену, позабыв нужные названия.

– Морские улитки и моллюски, – подсказала та, сморщив нос. – Если не возражаешь, я пас. Мне хотелось посмотреть несколько занятий по йоге на ноутбуке. – Она наклонила голову вправо, затем влево, разминая шею. – Я спала сегодня как убитая, но тело все затекло. – Подняв одну руку, Хелена потянулась.

– Рада слышать, что тяжелые воспоминания об ужасном убийстве отца в этом самом месте не потревожили ваш отдых, – прокомментировала Дина.

Собеседница замерла, не завершив движения.

– Я подумывала над тем, чтобы поселиться в деревенской гостинице. – Она вздохнула и выпрямилась. – Но Йон убедил меня, что в приглашении особо подчеркивается требование жить в поместье, поэтому мы должны соблюдать правила. Поэтому и приехали сюда. А сон был бы куда более беспокойным, если бы не чудотворные травяные настои из бурых водорослей и валерианы, которые предложил мой дорогой Йон. На вкус они ужасные, но небольшая порция – и безмятежный отдых обеспечен.

В этот момент из кухни в сад выпорхнула Сара в легинсах и футболке с длинными рукавами, сообщив:

– Я планирую отправиться на пробежку до горной шахты, где добывали железную руду.

– Интересное местечко, – кивнул Джеймс. – Точно заслуживает внимания. Поделитесь потом вашими впечатлениями.

– Развлекайтесь, – напутствовала Дина. – Я бы и сама размялась, тем более что захватила свой спортивный костюм, но нужно еще поработать. – Она похлопала по вездесущей сумке с рукоделием. – Если я кому-нибудь понадоблюсь, ищите меня в зимнем саду. – И уже развернулась, чтобы зайти в дом, когда из отдельной пристройки появилась миссис Линден.

Она закатала рукава своего черного платья и несла тушки двух свежеощипанных куриц, а заметив собравшихся, сдула с плеча пропущенное перо и проинформировала:

– Делайте что пожелаете, но ужин будет накрыт ровно в семь часов. И не портите аппетит мороженым, – добавила экономка, прежде чем исчезнуть на кухне.

– Я присоединюсь к вашей увеселительной поездке на морское побережье, – огласил Рой, который до того момента активно переписывался по телефону. – Свежий воздух пошел бы мне на пользу.

– Вы действительно выглядите немного осунувшимся, – заметила Дина. – Если не возражаете выслушать мое мнение, прошлой ночью вы довольно часто поднимались с кровати.

Йон хохотнул.

– Рой Кеак через «А»! – воскликнул Джеймс насмешливо. – Ты что-то от нас скрываешь?

– У нас смежные комнаты, – терпеливо объяснил Рой. – Прошу прощения, если потревожил вас вчера, Дина. Вы должны извинить мое дряхлеющее тело.

– А, так, значит, вам не давали отдыхать не полуночные звонки, а мочевой пузырь, – кивнула собеседница. Рой мрачно на нее воззрился. – Извините, – добавила она. – Просто стены здесь очень тонкие для такого старого дома.

– Согласен, – вздохнул он. – А теперь давайте сменим тему и поговорим о чем-нибудь кроме функций моего тела по пути на экскурсию? Хотя я последую за вами на своей машине, так как позднее мне нужно будет забрать с железнодорожной станции моего сына и внучку Неда, Роуз. Им удалось сесть на один поезд из Лондона. И даже купить места рядом. Барни привезет с собой моего любимого мальчика Дэша.

– У вас есть еще один сын? – уточнила Джуди.

– Нет, – ответил Рой с кривой улыбкой. – Лучше. Это мой миниатюрный шнауцер.

* * *

Компания вернулась из Уитби в поместье Брейсестон несколько часов спустя с разрумянившимися от ветра щеками, солью в волосах и, в случае Йона, с несколькими баночками разных моллюсков в руках. Дина и Сара устроились на диване, увлеченные разговором.

– Это официальный допрос, детектив? Или мы тоже можем присоединиться? – спросил Джеймс.

Обе собеседницы посмотрели на него. Затем вместо объяснения показали руки.

– А-а, – протянула Джуди. – Дина пытается научить Сару вязать.

– «Пытаюсь» – очень точное слово, – мрачно прокомментировала владелица магазина. – Некоторые люди не способны усвоить даже самые азы.

Сара опустила крючок и уже связанный квадрат, который, на взгляд Джуди, смотрелся вполне прилично, и вздохнула:

– Видимо, просто не мое.

– И не мое, – кивнула Джуди. – Вроде бы такие умения зависят от того, какое полушарие мозга развито лучше.

– Креативность или аналитические способности, вербальное и невербальное, – заметил Рой, присоединяясь к беседе сразу, как только вошел в комнату. – Без сомнения, что-то в этом есть, но лучше не навешивать ярлыки. Я, например, регулярно решаю кроссворды из «Таймс», но также известен своими любительскими акварельными пейзажами.

– Пап, твои картинки – полная ерунда, – заявил высокий молодой человек лет двадцати пяти – тридцати в джинсах, джемпере и с огромным рюкзаком на спине, вошедший в помещение следом.

Черные волосы новоприбывшего были выбриты по бокам, а остальные собраны в клочковатый пучок. Изящно подстриженные усы и борода обрамляли рот с пухлыми губами. В нижней виднелся пирсинг. Кожа выглядела на несколько оттенков темнее, чем у Роя, но, когда они оказались рядом, стало очевидно, что это отец и сын.

– Это Барни, – сообщил старший семейства, проигнорировав нелестную оценку своих художественных талантов, после чего назвал сыну всех остальных.

– А племянница Хелены с вами? – поинтересовалась Дина.

– Она сразу поднялась к себе в комнату, – ответил Рой. – Думаю, устала с дороги.

Барни закатил глаза. Из коридора донеслось ритмичное клацанье, будто кто-то усердно набирал текст на печатной машинке. Вскоре в комнату неторопливо прошествовал плотный комок серебристо-серого меха с сурово нахмуренными бровями и аккуратно подстриженной бородкой. Существо сделало круг, старательно проинспектировав ноги каждого из присутствовавших, после чего выжидательно уселось перед Сарой.

– Вас выбрали, – пояснил Рой. – Как самое слабое звено, от которого вероятнее всего можно дождаться угощения.

– Прости, малыш, – развела пустыми руками детектив. – У меня ничего нет.

– Иди сюда, Дэш, – позвал Барни, держа печенье.

Песик тут же покинул Сару, даже не взглянув на нее напоследок.

– Дэш – потому что ждет, пока что-то дашь? – уточнила Джуди, вопросительно выгибая бровь.

– Сокращенно от Дэшила. Дэшила Хэммета, – сказал Барни. – Знаете, есть такой американский автор криминальных романов? Дедушка Феликс обожал старые детективные истории. Шерлока Холмса, Рэймонда Чандлера. Но Хэммет был его любимцем.

Рой кивнул.

– После того как мы с матерью Барни, э-э, расстались несколько лет назад, я переехал к своему отцу и жил с ним вплоть до его кончины прошлым летом. По вечерам он часто просил меня ему почитать. А потом появился Дэш и присоединился к нам: сидел в ногах у отца, положив голову на лапы и с таким выражением на угрюмой мордочке, словно слушал не менее внимательно, чем тот.

– Что ж, в нашей компании он не заскучает, – прокомментировал Джеймс. – Надеюсь, ты приехал вооруженный хорошей историей, а, Барни?

– Моя тема – скорее фильмы и игры, – состроил гримасу собеседник. – Но что-нибудь придумаю.

* * *

Для пятничного ужина миссис Линден продемонстрировала богатство своего кулинарного репертуара, устроив настоящее тайское пиршество. На этот раз к числу гостей поместья помимо Барни присоединилась Роуз Лудденхэм. Она села напротив тети за столом, уставленным тарелками и блюдами с ароматными яствами. Худощавая новоприбывшая с коротко и неровно подстриженными ярко-алыми волосами нарядилась к ужину в бархатный сарафан поверх блузки и с готовностью делилась с собеседниками подробностями своего «мучительного» путешествия из Лондона.

– Поезд был забит под завязку, – жаловалась Роуз. – А в кресле напротив меня через проход сидел ужасно раздражающий парень. Половину времени он смотрел видео на телефоне, хихикая себе под нос, а другую половину пытался рассказать мне сюжет «чумового ужастика», который как раз снимал. – Она скорчила гримасу Барни, а тот показал язык в ответ. Затем обвела глазами, полными слез, помещение, и добавила: – Приятно снова сюда вернуться. Хоть и очень печально вспоминать события прошлого года. – После чего бросила обиженный взгляд на тетю и Йона. – Если бы я знала, что можно взять с собой посторонних, то пригласила бы Деви и не рисковала бы разозлить свою вторую половину тем, что праздники мы проводим порознь.

– Йон не посторонний, – ответила Хелена. – Мы оба получили приглашение приехать. Пожалуйста, не расстраивайся. Твой дедушка этого бы не хотел.

– Правда? – фыркнула Роуз. – Тогда ему следовало бы включить Деви в список гостей.

Джеймс откашлялся и заметил:

– Конечно, мы все испытываем смешанные чувства насчет этого собрания. Насчет его цели… И воспоминаний, которые оно вызывает. – Не он один покосился на детектива среди них. – Но, я думаю, Хелена права. Не забывай, что Эдвард просил нас наслаждаться праздничной атмосферой.

– Или просто хотел, чтобы мы расслабились, надеясь, что кто-то может проговориться и случайно сообщить то, чего изначально не планировал? – предположил Рой. – Или упомянуть нечто такое, что год назад все сочли не относящимся к делу? Нечто такое, что мисс Слейд сумела бы использовать в расследовании. – Он одарил Сару отчасти извиняющейся улыбкой.

– Истина в вине, – прокомментировал Джеймс, поднимая бокал.

– Тогда я не против, – вздохнула Роуз, салютуя собственным фужером с газированной водой.

Еще до ужина миссис Линден заверила внучку хозяина, что помнит все ее предпочтения с прошлого года. И сейчас добавила:

– У меня в холодильнике целая полка ваших жестянок с той шипучей штукой.

– Фантастика! А с добавлением сока лайма есть? Это мой любимый вкус.

1.Тайнсайд – крупнейшая городская агломерация Северо-Восточного региона Англии с населением более 800 тысяч человек. Основной город – Ньюкасл-апон-Тайн. – Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.

2.«Шоу ужасов Рокки Хоррора» (англ. The Rocky Horror Picture Show) – художественный фильм режиссера Джима Шармана 1975 года. Экранизация популярного британского мюзикла. Представляет собой пародию на основные каноны научной фантастики и фильмов ужасов.

3.Die Herren – (нем.) господа.

4.Nein – (нем.) нет.

5.Escargot en beurre flambé – (фр.) улитки в сливочном масле фламбе.

6.Eine Dummkopf – (нем.) идиотка.

7.Mein Mann, er ist… – (нем.) Мой муж, он…

8.Danke – (нем.) спасибо.

9.Ein schreckliches – (нем.) ужасная.

10.Учебное заведение, которое предоставляет программу, направленную на подготовку студентов к поступлению в университет. Обычно такие колледжи предлагают программы, аналогичные двум последним годам обучения в средней школе.

11.«Полдарк» (англ. Poldark) – серия исторических романов Уинстона Грэма, которые выходили в свет в 1945–1953 гг. и затем продолжали публиковаться в 1973–2002 гг. По книгам также есть одноименный сериал.

12.Цитата из «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте.

13.Smart – (англ.) умный, сообразительный.

14.Дуайт Дэвид Эйзенхауэр – американский государственный и военный деятель, 34-й президент США от Республиканской партии.

15.Британский детективный телесериал, снятый для BBC по оригинальной идее Дэвида Ренвика. Помимо детективной линии в сюжете присутствуют черты комедии и мистики.

Pulsuz fraqment bitdi.