Kitabı oxu: «Игра королев. Женщины, которые изменили историю Европы»

Şrift:

Посвящаю своей старшей племяннице Эмили Уэст


Гриствуд с поразительным изяществом переплетает многочисленные повествовательные линии… Плотно насыщенный захватывающими фактами, этот масштабнейший проект с триумфом достигает поставленной цели.

Literary Review

Великолепное исследование выдающейся группы людей. Гриствуд дает нам точный анализ с острым вниманием к деталям, прекрасным слогом описывая поистине потрясающих женщин и их жизнь, полную отваги, страданий и целеустремленности. Просто не оторваться.

Кейт Уиллиамс, автор The Storms of War

Гриствуд вплетает в драму монархии семейные детали.

Telegraph

Автор создает детальное описание, которое раскрывает сложность взаимодействий и отношений между этими необыкновенными, теперь уже легендарными, женщинами, их семействами и странами, которые внесли значительный вклад в политические, интеллектуальные и культурные достижения, а также в саму атмосферу эпохи Возрождения. Захватывающая работа о мире и истории женщин.

Booklist

Гриствуд делает их всех живыми благодаря характерному для нее сочетанию глубокого исследования характеров и легкого слога»

History Revealed

Живое хронологическое повествование с захватывающим сюжетом.

Publishers Weekly

Sarah Gristwood

GAME OF QUEENS

The Women Who Made Sixteenth-Century Europe

© Sarah Gristwood, 2016

© Строганова О. В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри®

Игра королев: Кто есть кто

Испания и империя Габсбургов

Изабелла I Кастильская (1451–1504)

Правящая королева Кастилии с 1474-го до своей кончины в 1504 году. Бракосочетание Изабеллы с Фердинандом II Арагонским (1452–1516) объединило два основных испанских королевства, они успешно правили вдвоем как могущественные Католические монархи. Супруги имели только одного недолго прожившего сына, но несколько влиятельных дочерей. После смерти Изабеллы Кастилию унаследовала старшая из ее выживших дочерей Хуана Безумная (1479–1555), однако Фердинанд не хотел терять власть над этим королевством.

Максимилиан I, император Священной Римской империи (1459–1519)

Женившись на Марии Бургундской (1457–1482), правящей герцогине земель, которые впоследствии будут известны как Нидерланды, Максимилиан задался целью собрать в руках семьи Габсбургов как можно больше европейских территорий. В браке его сына Филиппа Бургундского (1478–1506) с Хуаной, дочерью Фердинанда и Изабеллы, родился (кроме других детей) будущий Карл V.

Маргарита Австрийская (1480–1530)

У Максимилиана и Марии Бургундской была и дочь. После помолвки с юным королем Франции Карлом VIII ее в детском возрасте отправили на воспитание ко французскому двору. После расторжения этой помолвки французской стороной Маргарита вышла замуж за сына и наследника Изабеллы и Фердинанда Хуана, а после его ранней смерти вступила в брак с герцогом Савойским. Когда герцог тоже умер, она возвратилась в Нидерланды, где много лет правила в качестве регента своего племянника Карла. При ее дворе служила двенадцатилетняя Анна Болейн.

Карл V (1500–1558)

Карл унаследовал австрийские земли от деда по отцу Максимилиана, как и выборный пост императора Священной Римской империи, который тоже занимал Максимилиан; получил бургундское наследство от своего отца Филиппа (Нидерланды); Кастилию от матери Хуаны и Арагон от деда по материнской линии Фердинанда, не говоря уже о землях в Новом Свете. Карл такое наследство нашел обременительным и в конечном счете уступил австрийские земли, власть в Восточной Европе и со временем власть над Священной Римской империей своему младшему брату Фердинанду (1503–1564). Подобное сосредоточение территорий в руках одного семейства обеспечило господство Габсбургов в XVI веке.

Мария Австрийская (1505–1558)

Другая сестра Карла V и Фердинанда Мария была женой короля Венгрии, пока в результате битвы при Мохаче не стала молодой вдовой. Тогда она держала власть Габсбургов от имени Фердинанда против наступления турок Османской империи. Как племянница Маргариты Австрийской, которая ее воспитала, она затем стала преемницей Маргариты на посту регента Нидерландов. Три сестры Марии были королевами, супругами правящих монархов: Элеонора (1498–1558) – королевой сначала Португалии, затем Франции; Изабелла (1501–1526) – Дании, Норвегии и Швеции; Екатерина (Каталина, 1507–1578) – Португалии, которой она впоследствии правила как регент.

Кристина Датская (1521–1590)

Дочь Изабеллы и ее мужа короля Дании Кристиана II. После свержения отца Кристину воспитывали родственницы Изабеллы: ее тетя Маргарита Австрийская и сестра Мария Австрийская. Сначала она вышла замуж за герцога Миланского, затем была супругой герцога Лотарингского, а потом рассматривалась в качестве возможной невесты Генриха VIII. Кристина, решительный игрок на европейской политической сцене, пыталась вернуть скандинавские королевства своего отца и являлась главным участником переговоров по заключению важного Като-Камбрезийского мира.

Маргарита Пармская (1522–1586)

Внебрачную дочь Карла V Маргариту тоже воспитывала Мария Австрийская, которой она в свою очередь наследовала в 1555 году в качестве регента Нидерландов, управляя от имени единокровного брата Филиппа II. Сын Маргариты Алессандро Фарнезе, герцог Пармский, был выдающимся генералом Филиппа.

Филипп II (1527–1598)

Филипп II, кроме прочего, был наследным монархом Нидерландов, а также территорий Нового Света, значение которых все больше возрастало. Женившись в молодые годы на Марии Тюдор, он стал королем-консортом Англии, затем по линии матери унаследовал Португалию. Конечно, он известен – печально известен – тем, что в 1588 году направил Непобедимую армаду против Елизаветы Английской.

Франция

Анна де Божё (Анна Французская) (1461–1522)

Старшая дочь короля Франции Людовика XI (1423–1483) Анна фактически правила Францией как регент в период малолетства своего младшего брата Карла VIII (1470–1498). Сильная и влиятельная личность, автор книги для аристократок, которую сравнивали с работой Макиавелли «Государь», она участвовала в воспитании и Маргариты Австрийской, и Луизы Савойской.

Анна Бретонская (1477–1515)

Унаследовав от отца независимое герцогство Бретань в 1488 году, Анна надеялась сохранить независимость Бретани перед лицом давления со стороны Франции. После нескольких месяцев вооруженного противостояния в 1492 году она оказалась вынуждена согласиться на брак с французским королем Карлом VIII, который с помощью своей сестры Анны де Божё практически лишил ее власти. По условиям брачного договора после смерти Карла ей пришлось выйти замуж за его преемника, следующего короля Франции Людовика XII (1462–1515).

Луиза Савойская (1476–1531)

Изначально Луиза была бедной родственницей Анны де Божё. Однако ее статус неуклонно повышался, поскольку несколько французских королей умирали один за другим, не оставляя наследника, и ее сын от графа Ангулемского Франциск оказался ближайшим к трону. В 1515 году Франциск I (1494–1547) стал королем Франции, а Луизу многие считали неофициальной властью.

Маргарита Наваррская (Маргарита Ангулемская, 1492–1549)

Кроме сына Франциска, у Луизы была дочь Маргарита. Все трое были так близки, что их называли «троицей». Оба брака Маргариты (с герцогом Алансонским и Генрихом II Наваррским) не сказались на ее привязанности к брату и власти при его дворе. Писательница, мыслитель и реформатор католической церкви, Маргарита, вероятно, стала образцом для юной Анны Болейн.

Гуфье де Бониве (Гийом Гуфье, сеньор де Бониве, ок. 1488–1525)

Воин и аристократ Бониве воспитывался вместе с будущим Франциском I, наставником которого был старший брат Бониве Артус Гуфье. Получив чин адмирала Франции в 1515 году, он благодаря благосклонности Франциска командовал несколькими важными военными и дипломатическими кампаниями. Его называли прототипом «опасного» героя нескольких фрагментов «Гептамерона» Маргариты Наваррской.

Екатерина Медичи (1519–1589)

Отпрыск богатого флорентийского семейства банкиров, Екатерина пережила много горестей во время войны в начале XVI века. Брак с будущим французским королем Франции Генрихом II (1519–1559) сделал ее королевой-консортом Франции. Однако только после смерти супруга в 1559 году она обрела фактическую власть при трех своих сыновьях, которые последовательно занимали французский трон: Франциске II (1544–1560), Карле IX (1550–1574) и Генрихе III (1551–1589).

Гиз (Франсуа, герцог де Гиз (1519–1563); Генрих, герцог де Гиз (1550–1558) и семейство Гиз)

Главными соперниками Екатерины Медичи в борьбе за власть были члены могущественного семейства де Гиз. Приходясь дядями королеве Шотландии Марии Стюарт, военный деятель герцог Франсуа и его брат кардинал Лотарингский оказывали большое влияние на Марию и ее мужа, французского короля Франциска II. После убийства Франсуа де Гиза в 1563 году его сын Генрих возглавил католическую Священную лигу во время Религиозных войн во Франции.

Жанна д’Альбре (1528–1572)

Жанна, дочь Маргариты Наваррской, в 1555 году унаследовала королевство своего отца Наварру. Воспитанная в реформатской традиции матери, она в 1560 году открыто перешла в протестантскую веру и стала первой выдающейся героиней Реформации. В браке с Антуаном Бурбонским (1518–1562) Жанна родила сына Генриха Наваррского (1553–1610), который впоследствии стал королем Франции Генрихом IV.

Шотландия

Маргарита Тюдор (1489–1541)

Старшая сестра Генриха VIII. Маргариту выдали замуж за короля Шотландии Якова IV (1473–1513), однако супруг погиб в сражении с армией брата при Флоддене, и Маргарита осталась регентом при своем малолетнем сыне Якове V (1512–1542). Решив удержать власть, она тем не менее сомневалась в собственных возможностях справиться самостоятельно и еще дважды неудачно вступала в брак.

Ангус (Арчибальд Дуглас, 6-й граф Ангус, ок. 1489–1557)

В 1514 году Маргарита Тюдор вышла замуж во второй раз – за Ангуса, по всей видимости, рассчитывая на поддержку могущественного клана Дугласов. Вскоре их брак разладился, и Ангус стал одним из главных соперников Маргариты в борьбе за контроль над сыном, юным королем Шотландии. В этом браке родилась и дочь, леди Маргарита Дуглас (графиня Леннокс, 1515–1578), чья линия дала будущих монархов объединенных Британских островов.

Олбани (Джон Стюарт, 2-й герцог Олбани, ок. 1481–1536)

Взращенный во Франции и женатый на богатой французской наследнице, Олбани тем не менее был внуком шотландского короля XV века Якова II. Соответственно он являлся очевидным претендентом на замещение Маргариты Тюдор в качестве регента при ее несовершеннолетнем сыне Якове V. Олбани довольно сносно действовал как правитель Шотландии с 1515 года, но так никогда и не смог наладить свои отношения со страной.

Мария де Гиз (1515–1560)

Французская аристократка из могущественного Дома Гизов, Мария в 1538 году вышла замуж за шотландского короля Якова V. Он умер в 1542 году, через несколько дней после рождения их единственного ребенка Марии, будущей королевы Шотландии. С этого момента Мария де Гиз посвятила свою жизнь стараниям сохранить за дочерью шотландский трон.

Арран (Джеймс Гамильтон, 2-й граф Арранский и герцог Шательро, ок. 1519–1575)

Родословная Аррана восходит к шотландскому королю Якову II: именно это убедило его в праве играть ведущую роль в шотландских делах. Испытывая сомнения (или, возможно, прагматично оценивая действительность) после смерти Якова V, он все равно боролся за власть с Марией де Гиз и испортил много крови ее дочери Марии Стюарт.

Джеймс Стюарт (1-й граф Морей, 1531/1532–1570)

Внебрачный сын Якова V, лорд Джеймс до возвращения в страну молодой единокровной сестры королевы Марии занял в Шотландии высокое положение и не имел желания от него отказываться. Будучи убежденным протестантом, он прошел путь от советника Марии до одного из пособников ее свержения и регента при сменившем Марию на троне ее малолетнем сыне.

Мария Стюарт (Мария, королева Шотландии, 1542–1587)

Мария была королевой Шотландии с раннего младенчества, но практически все детство провела во Франции, ожидая брака со старшим сыном Екатерины Медичи Франциском. После ранней смерти супруга она в 1561 году возвратилась в Шотландию и начала попытки править этой беспокойной страной. Ошибки Марии печально известны, и все они мужского пола: Риччо, Дарнли и Ботвелл. Не менее важной причиной ее окончательного краха и казни в замке Фотерингей стало происхождение Марии: оно делало ее католической претенденткой на английский престол, который занимала Елизавета Тюдор.

Дарнли (Генри Стюарт, лорд Дарнли, 1545–1567)

Дарнли был сыном леди Маргариты Дуглас, дочери Маргариты Тюдор, и, соответственно, имел основания претендовать на трон Англии. Возможно, в этом крылась основная причина его брака в 1565 году с королевой Шотландии Марией. Однако личность Дарнли заставила Марию осознать, что их брак был ошибкой, а его убийство в доме на Кирк-о-Фильд запятнало репутацию королевы и косвенно привело к ее свержению.

Ботвелл (Джеймс Хепберн, 4-й граф Ботвелл, ок. 1534–1578)

Непосредственной причиной краха Марии Стюарт стал ее третий брак с графом Ботвеллом, состоявшийся в мае 1567 года, когда Ботвелла по-прежнему активно подозревали в убийстве Дарнли. Весьма вероятно, что Ботвелл добился согласия Марии, похитив и изнасиловав ее. После ее поражения на поле боя и низложения он бежал за границу и умер в датской тюрьме, по общему мнению, потеряв рассудок.

Яков VI (1566–1625)

Сына Марии Стюарт и лорда Дарнли Якова (как несколько его предшественников на шотландском троне) короновали еще младенцем, вынудив его мать отречься от престола. Мальчика воспитывали в суровых традициях шотландской реформатской церкви и учили видеть в Марии пример плохого управления и, вероятно, женской слабости. Яков поддерживал хорошие отношения с Елизаветой I, после ее кончины в 1603 году он стал королем Англии Яковом I.

Англия

Генрих VII (1457–1509)

Первый монарх из династии Тюдоров завоевал английскую корону в битве при Босворте в 1485 году. Его брак с наследницей Йорков Елизаветой объединил стремления Йорков и Ланкастеров, положив конец войне Алой и Белой розы, хотя казалось, что даже йоркисты не рассчитывали, что Елизавета Йоркская сама может принять корону. Брачный союз его наследника принца Артура с дочерью Фердинанда и Изабеллы Екатериной был удачным шагом для укрепления хрупкой новой династии Генриха.

Екатерина Арагонская (1485–1536)

Младшая дочь Фердинанда и Изабеллы Испанской. Сначала она стала женой старшего сына Генриха VII Артура, затем, после его ранней смерти, Екатерина вступила в известный спорный брачный союз с младшим братом Артура Генрихом VIII. Это был брак по любви, который продлился более десяти лет правления Генриха, но распался, потому что она не смогла родить королю сына.

Генрих VIII (1491–1547)

Наиболее известный тем, что имел шесть жен и порвал с Римом, потому что страстно желал получить наследника мужского пола, Генрих был монархом эпохи Возрождения. Соперник Франциска I и Карла V, он жаждал играть важную роль на более широкой европейской сцене. Когда Генрих взошел на трон в 1509 году, его старшая сестра Маргарита уже была замужем за королем Шотландии, но он организовал брак своей младшей сестры Марии (1496–1533) с французским королем Людовиком XII и допустил ее второе замужество с собственным фаворитом Чарльзом Брэндоном (лордом Лайлом, герцогом Саффолкским, 1484–1545).

Томас Вулси (кардинал, ок. 1473–1530)

Стремительный взлет по церковной карьерной лестнице привел Вулси, сына мясника, к могущественному положению в правление Генриха VIII. Как лорд-канцлер Англии, а после 1515 года кардинал, он контролировал политику королевства в первую часть правления Генриха, однако пал так же быстро, как и поднялся, поскольку не сумел обеспечить королю развод с Екатериной Арагонской.

Томас Кромвель (ок. 1485–1540)

Протеже Вулси, Кромвель пережил отставку своего покровителя и поднялся с еще более низкого уровня до такого положения, что смог отщипнуть от национального пирога даже больше Вулси. Преданный религиозной реформе мирянин, Томас Кромвель получил исключительную власть над формирующейся англиканской церковью и использовал свою власть, чтобы распустить монастыри. Поначалу Кромвель поддерживал Анну Болейн, но потом порвал с ней и внес свою лепту в ее низвержение. Опала же Кромвеля произошла из-за другой жены Генриха: король отказался от своей четвертой жены, Анны Клевской, браку с которой способствовал Кромвель.

Анна Болейн (ок. 1501–1536)

В отношении даты рождения Анны существует некоторая неопределенность. Воспитывалась она сначала под руководством Маргариты Австрийской, а затем при французском дворе. Несмотря на опалу и в конце концов смерть на плахе, у Анны Болейн осталось непреходящее наследие – английский протестантизм и правление ее дочери Елизаветы.

Эдуард VI (1537–1553)

Третья жена Генриха VIII Джейн Сеймур в конце концов родила королю долгожданного сына, однако Эдуард прожил лишь шесть лет после того, как занял отцовский трон в возрасте девяти лет. Ревностный протестантизм его правления достиг кульминации, когда юный король попытался завещать трон не единокровным сестрам, Елизавете или Марии, а двоюродной сестре леди Джейн Грей (1537–1554), внучке младшей сестры Генриха VIII Марии.

Мария Тюдор (1516–1558)

Дочь Екатерины Арагонской и Генриха VIII, Мария глубоко страдала от разрушения брака своих родителей и отказалась вслед за отцом принимать протестантизм. Она перенесла большие невзгоды, пока в 1553 году смерть младшего брата Эдуарда не возвела ее на трон. Однако получив власть, Мария пыталась восстановить католичество и вышла замуж за испанского короля Филиппа, что принесло ей прозвище Кровавая Мария.

Елизавета Тюдор (1533–1603)

Дочь Анны Болейн прошла такой же тернистый путь к английскому трону, однако в результате своего продолжительного правления она осталась в памяти народа как величайший монарх Англии. История много говорит о продолжительном соперничестве Елизаветы со своей родственницей Марией Стюарт, королевой Шотландии, но гораздо реже мы рассматриваем отношения английской королевы с другими европейскими правительницами.

Роберт Дадли (1-й граф Лестер, 1532–1588)

Сын человека, который способствовал появлению на английском троне леди Джейн Грей, Роберт Дадли тем не менее стал главным фаворитом Елизаветы I, ходили слухи, что и любовником, а также самым долгим претендентом на ее руку. Их репутация пострадала, когда жена Роберта Эми Дадли умерла при подозрительных обстоятельствах, однако Роберт Дадли остался близким советником и другом королевы.

Уильям Сесил Берли (1-й барон Берли, 1520–1598)

Крупный государственный деятель правления Елизаветы Тюдор, Сесил сразу после ее восшествия на престол стал государственным секретарем, а впоследствии лордом-казначеем. Как и его соперник Дадли, Сесил был убежденным протестантом, побуждал Елизавету поддерживать своих единоверцев в Европе и был особенно непреклонным врагом католички Марии Стюарт.

Реформаторы

Мартин Лютер (1483–1546)

Считается, что немецкий теолог и бывший монах Мартин Лютер положил начало протестантской Реформации, когда в 1517 году он, предположительно, прибил свои 95 тезисов с критикой мздоимства в католической церкви на двери храма в Виттенберге. Его отказ покаяться вызвал глубокий раскол в Европе, однако воззрения Лютера (по-прежнему включавшие некоторые основные принципы католической доктрины) будут отвергнуты во многих землях новым и более критично настроенным поколением, в основном состоявшим из швейцарских реформаторов.

Жан Кальвин (1509–1564)

Наиболее известный как лидер протестантской церкви Женевы, Кальвин родился во Франции, но бежал из страны после преследований в 1534 году, вызванных противоречиями между теми, кто стремился к реформам внутри католической церкви, и теми, кто отвергал главные догматы католицизма. Учение, ставшее известным как кальвинизм, включает в себя доктрину, согласно которой судьба каждой человеческой души предопределена Богом, спасение души находится в полной Божьей власти и не зависит от исполнения церковных обрядов или количества благочестивых дел.

Джон Нокс (ок. 1513–1572)

Шотландский реформатор и бунтарь, некогда был приговорен к работам на французских галерах за участие в восстании. Жизнь в ссылке в Англии и континентальной Европе укрепила яростный антикатолический настрой Джона Нокса. Являясь открытым критиком шотландской королевы католички Марии Стюарт, он написал свою самую знаменитую работу «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин»(The first blast of the trumpet against the monstrous regi-ment of women), которая восстановила против него и протестантку Елизавету Тюдор.



Хронология событий

1474, 11 декабря.Изабелла I становится правящей королевой Кастилии, наследуя своему единокровному брату, чья предполагаемая дочь Хуана «Бельтранеха» тоже претендовала на трон.


1479, 20 января.Супруг Изабеллы Кастильской Фердинанд становится королем Арагона, наследуя трон отца. Он и Изабелла успешно вместе правят как «католические короли» Испании.


1482, 27 марта.Умирает Мария, правящая герцогиня Бургундии, престол переходит ее молодому сыну Филиппу.


1483, 30 августа.Карл VIII становится королем Франции, наследуя трон своего отца Людовика XI. Сестра Карла Анна де Божё фактически является регентом, поскольку королю только 13 лет.


1486, 16 февраля.Максимилиан I (Максимилиан Австрийский), супруг усопшей Марии Бургундской, избирается императором Священной Римской империи.


1491, 6 декабря.Анну, правящую герцогиню Бретани, вынуждают заключить брачный союз с королем Франции Карлом, положив начало связи Бретани с интересами Франции, которая впоследствии станет постоянной.


1492.Фердинанд и Изабелла завоевывают Гранаду (2 января), прекращая правление мавров в Южной Испании. По настоянию великого инквизитора Томмазо де Торквемады они изгоняют испанских евреев (31 марта), 17 апреля подписывают договор с итальянским мореплавателем Христофором Колумбом, позволявший ему заявлять права от их имени на все открытые им земли.


1498, 7 апреля.Людовик XII становится королем Франции, наследуя своему родственнику Карлу VIII.


1504, 26 ноября.Хуана Безумная официально становится правящей королевой Кастилии, наследуя своей матери Изабелле. Ее отец Фердинанд и муж Филипп Бургундский соперничают за контроль над страной.


1506, 22 сентября.Филипп Бургундский умирает, его вдова Хуана остается в многолетнем заточении, а контроль над Кастилией переходит Фердинанду Арагонскому. Нидерландские территории Филиппа переходят к его шестилетнему сыну Карлу.


1507, 18 марта.Маргариту Австрийскую назначают регентом Нидерландов при ее племяннике Карле.


1509, 21 апреля.Генрих VIII становится королем Англии, наследуя своему отцу Генриху VII. Он незамедлительно женится на Екатерине Арагонской.


1513, 9 сентября.Битва при Флоддене между Англией и Шотландией. Король Шотландии Яков IV погибает, ему наследует младенец Яков V, а его мать Маргариту Тюдор оставляют регентом.


1515, 1 января.Франциск I становится королем Франции, наследуя своему двоюродному брату и тестю Людовику XII.


1516, 23 января.После смерти Фердинанда Арагон остается его внуку Карлу, уже имевшему Испанские Нидерланды. 14 марта объявляется, что Карл примет управление всеми испанскими территориями, формально разделяя власть со своей лишенной свободы матерью Хуаной, законной правящей королевой Кастилии.


1517, 31 октября. Мартин Лютер вывешивает 95 тезисов на дверях храма Виттенбергского замка, осуждая порочные порядки католической церкви.


1519, 28 июня.Карла V избирают императором Священной Римской империи, вслед за его дедом Максимилианом.


1521, 3 января.Папа Лев X (первый римский папа из флорентийской семьи банкиров Медичи) отлучает от церкви Мартина Лютера.


8 апреля.Карл V передает контроль над своими наследными австрийскими землями Габсбургов брату Фердинанду (а также правление в Священной Римской империи), оставляя за собой испанские, нидерландские территории и Новый Свет.


18 апреля.Лютер предстает перед Вормсским рейхстагом, но отказывается отречься.


1525, 24 февраля.В битве при Павии армия Карла V наносит сокрушительное поражение французам и захватывает в плен короля Франции Франциска.


1526, 29 августа.Битва при Мохаче: армия Османской империи под командованием султана Сулеймана Великолепного разбивает венгерские силы, что становится причиной распада государства. Турецкая угроза на востоке становится как никогда важным фактором европейской политики в последующие десятилетия.


1527, 6 мая.Имперские войска захватывают и разоряют Рим, папа Климент VII (второй папа римский из рода Медичи, дядя Екатерины Медичи) вынужден бежать. Поскольку император Карл V был племянником Екатерины Арагонской, разорение Рима имело серьезные последствия для решения папой вопроса о законности ее брака с Генрихом VIII.


1529, 3 августа.Маргарита Австрийская (от имени своего племянника Карла V) и Луиза Савойская (от имени ее сына Франциска I) подписали в Камбре «Дамский мирный договор».


1 октября.Марбургский диспут между Мартином Лютером и более радикальным швейцарским реформатором Ульрихом Цвингли проявляет важные теологические расхождения разных ветвей новой реформатской веры. В следующем, 1530 году «протестантские» правители Германии создают Шмалькальденский союз, оборонительный альянс против власти императора Священной Римской империи Карла V.


1531, 3 января.Карл V просит свою сестру Марию Австрийскую принять на себя правление Нидерландами после кончины их тети Маргариты Австрийской.


Ок. 1533, январь.Король Англии Генрих VIII тайно заключает брак с Анной Болейн, ее коронуют 1 июня, 7 сентября рождается дочь Елизавета.


1534, 23 марта.Первый Акт о престолонаследии закрепляет английский престол за детьми Генриха от Анны Болейн, а принцессу Марию называет незаконнорожденной. В ноябре Актом о верховенстве Генриха объявляют «единственным верховным главой на земле» английской церкви.


1536, 7 января.Умирает Екатерина Арагонская, первая жена Генриха VIII.


19 мая.Казнят Анну Болейн, вторую жену Генриха VIII.


30 мая.Генрих VIII заключает третий брак с Джейн Сеймур.


13 октября.«Паломничество благодати» выступает против разрыва Генриха с Римом и роспуска монастырей. Выступления жестко подавляют.


1542, 15 апреля.Погибает король Шотландии Яков V, королевой становится его новорожденная дочь Мария, начинается медленное восхождение к власти вдовы Якова Марии де Гиз.


1545, 13 декабря.Папа римский Павел III созывает Тридентский собор, 25 сессия которого завершится лишь в 1563 году. Этот Вселенский собор подтвердит догматы католической церкви и осудит идеи протестантства. Его можно рассматривать как отправную точку Контрреформации.


1547, 28 января.Генрих VIII умирает, на трон Англии восходит его сын Эдуард VI.


31 марта.Генрих II становится королем Франции, наследуя своему отцу Франциску I.


1553, 6 июля.После ранней смерти Эдуарда VI английский трон всего на девять дней переходит к леди Джейн Грей, а затем им овладевает единокровная сестра Эдуарда Мария Тюдор. Коронованная как Мария I, она ставит себе целью вернуть Англию к католической вере.


1555, 25 мая.Жанна д’Альбре становится правящей королевой Наварры.


1555, 25 октября.Мария Австрийская отказывается от правления Нидерландами.


1556, 16 января.Карл V отрекается от престола Испании в пользу своего сына Филиппа II, которому он уже передал Нидерланды в октябре предыдущего года.


1558, 17 ноября.Елизавета I становится королевой Англии, наследуя своей единокровной сестре Марии.


1559, 3 апреля.Като-Камбрезийский договор, организованный Кристиной Датской, ставит точку в продолжавшихся 65 лет военных действиях, значительная часть которых заключалась в соперничестве за Нидерланды.


2 мая.Джон Нокс возвращается из изгнания в Шотландию. В Женеве, где он тесно сотрудничал с Джоном Кальвином, Нокс публикует памфлет «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин».


10 июля.Франциск II (супруг Марии Стюарт, королевы Шотландии) становится королем Франции, наследуя своему отцу Генриху II. Семейство де Гиз поднимается к власти.


1560, 5 декабря.Карл IX получает корону Франции, наследуя своему брату Франциску II. Его мать Екатерина Медичи принимает власть на время его малолетства, соперничая с Гизами.


1561, 9 августа.Королева Шотландии Мария возвращается в свою страну, чтобы принять на себя реальное правление.


1562, 1 марта.Резня в Васси, массовое убийство французских протестантов солдатами герцога де Гиза, знаменует начало Религиозных войн во Франции.


1564, 25 июля.Максимилиан II становится императором Священной Римской империи после своего отца Фердинанда.


1567, 10 февраля.Убивают лорда Дарнли, второго мужа королевы Шотландии Марии Стюарт.


15 мая.Мария Стюарт вступает в брак с лордом Ботвеллом, которого многие считают ответственным за убийство Дарнли.


24 июля.Мятежные аристократы вынуждают Марию Стюарт отречься от престола в пользу своего годовалого сына Якова VI.


5 сентября.Герцог Альба, прибывший в Нидерланды, чтобы подавить выступления иконоборцев, создает «Совет по делам о мятежах». Маргарита Пармская отказывается от регентства, а следствием жестокости Альбы становится продолжительное восстание нидерландцев против испанского владычества.


1568, 16 мая.Мария Стюарт бежит на юг в Англию, где почти 20 лет проведет в неволе.


1571, 7 октября.Битва при Лепанто приносит лиге европейских католических держав крупную морскую победу над силами Османской империи.


1572, 9 июня.Умирает Жанна д’Альбре, правителем Наварры становится ее сын Генрих.


24 августа.Празднества по случаю бракосочетания Генриха Наваррского с дочерью Екатерины Медичи, которое было задумано, чтобы сгладить религиозные противоречия в стране, напротив, подали знак к ужасному массовому убийству гугенотов – Варфоломеевской ночи.


1574, 30 мая.Генрих III становится королем Франции, наследуя своему брату Карлу IX.


1581, 26 июля.Семь северных (в основном протестантских) провинций Нидерландов официально объявляют независимость от Испании.


1587, 8 февраля.Королеву шотландцев Марию Стюарт казнят в замке Фотерингей.


1588, 8 августа.Приближение флота Непобедимой армады, направленного королем Испании Филиппом против Англии, заставляет Елизавету I обратиться с речью к войскам в Тилбури. Значительная часть испанского флота пострадала от неблагоприятной погоды.


1589, 2 августа.Генрих Наваррский становится королем Франции Генрихом IV, наследуя своему кровному родственнику и зятю Генриху III. Это событие означает пресечение королевской династии Валуа и начинает династию Бурбонов.


1603, 24 марта.Умирает Елизавета I, оставляя английский престол королю Шотландии Якову VI, сыну Марии Стюарт.

Пролог

 
Ум государыни столь жив,
Что ходит, как по нраву ей.
Не пощадит того, кто лжив:
Изменник скор, она – скорей.
Такую мощь в бою хранит:
Кого ни встретит – поразит1.
 
Николас Бретон.Игра в шахматы (The Chess Play, 1593)

В восточных землях, где родились шахматы, все очеловеченные фигуры были мужского пола. Рядом с королем стоял его генерал или главный советник – визирь, ферзь. С распространением игры в Европе после арабского завоевания в VIII веке ферзь превращается в шахматную «королеву». Сначала она была по-прежнему относительно слабой фигурой, за один ход перемещалась лишь на одно поле по диагонали, однако в Испании при Изабелле Кастильской шахматная королева получила почти неограниченные возможности перемещения, которыми эта фигура обладает до сих пор.

В двух книгах, созданных в Испании в последние годы XV столетия, описываются новые правила как «дамские шахматы» или «шахматы королевы». Правда, в 1493 году итальянский переводчик книги Якобуса де Цессолеса «Игра в шахматы»(Game of Chess) выражал сомнение в том, что королева в реальности может брать на себя королевскую власть, «потому что для женщин нехарактерно носить оружие вследствие их хрупкости». Двумя десятилетиями раньше английский перевод, напечатанный Уильямом Кекстоном, особенно подчеркивал «стыдливость» и целомудрие королевы.

Однако переводчики могли никогда не сталкиваться с «королевой-воительницей» Изабеллой, которая и сама страстно увлекалась шахматами. Весьма вероятно, что именно пример Изабеллы и реальных правительниц до нее в итоге отразился на шахматной доске2.

Для современников аллегорический смысл шахматной игры не вызывал сомнений: она олицетворяла, как подтверждают многочисленные иллюстрации, основную идею игры в куртуазную любовь. Однако изменение правил не могло проходить без споров. Новый вариант шахматной игры стал известен под названием шахматы безумной королевы –scacchi de la donna или alla rabiosaпо-итальянски, esches de la dame или de la dame enragée на французском. Тем не менее они стали привычными.

Период с восшествия на престол Изабеллы Кастильской в 1474 году до Варфоломеевской ночи почти столетие спустя (ужаса, разрушившего общественный порядок на всем Европейском континенте) – это Эпоха королев. Тогда во власти было больше женщин, чем даже в XX веке. Те годы видели рождение новой реформатской веры и новую зарю мира, каким мы знаем его теперь, а значительные пространства Европы находились под твердой рукой правящей королевы или регентши. Их сообщество ценило и свою женскую общность, и способность управлять особенным женским образом.

В этой книге прослеживается передача власти от матери к дочери, от наставницы к воспитаннице. От Изабеллы Кастильской к ее дочери Екатерине Арагонской, от Екатерины к ее дочери Марии Тюдор. От французской вдовствующей Луизы Савойской к ее дочери, писательнице и реформатору Маргарите Наваррской; от Маргариты не только к собственной дочери Жанне д’Альбре, но и к ее почитательнице Анне Болейн, а от нее к Елизавете Тюдор.

По ходу столетия дочери первых могущественных женщин столкнулись с мучительными религиозными разногласиями, сотрясавшими XVI век. Большинство из них, хотя и не все, старались сохранять долю религиозной терпимости, пока их надежды не рушились перед лицом других, более радикальных, мнений.

Религия помогла многим из них выйти на первый план; религия в конечном счете и разобщит их, и положит конец Эпохе королев. Однако сам масштаб власти, которую имели женщины XVI века (а также вызовы, стоявшие перед ними), и впечатляет, и предостерегает по сей день.

На протяжении всего столетия Габсбурги будут решительными, хотя и неожиданными, сторонниками женской власти. За некоторыми значительными исключениями, империя Габсбургов, которая в течение века распространилась от Средиземноморья до Ла-Манша, от великолепной Альгамбры до серых небес Антверпена, знала скорее женщин-регентов, чем правящих королев. Нидерланды перешли из рук правящей герцогини к практически непрерывной последовательности полномочных правительниц, каждая из которых была племянницей предшественницы, и это продолжалось 60 лет. Франция, великий соперник Габсбургов в Европе, придерживалась Салического закона, не позволявшего женщинам наследовать престол. Однако во Франции существовала устойчивая традиция правления женщин от имени отсутствующего мужа или несовершеннолетнего сына.

В начале этой эпохи Англия среди всех европейских держав была, наверное, наименее дружественна в отношении женщин. Страна не знала Салического закона; однако когда Генрих Тюдор стал королем Англии Генрихом VII, он присвоил себе кровные права двух женщин: своей матери Маргариты Бофорт и своей жены Елизаветы Йоркской. Похоже, никому, включая самих этих женщин, этот поступок не показался странным. Тем не менее именно в Англии женщина – Анна Болейн – привела страну к религиозной революции. Именно в Англии появилась женщина – дочь Анны Болейн, – которая станет, пожалуй, самой обожаемой королевой в английской истории.

Всё это послужило импульсом к созданию этой книги. Я написала о двух Елизаветах королевских кровей – Елизавете Йоркской и Елизавете I – и хочу дойти до конца: разобраться, какие уроки извлекла Англия за те 70 лет, когда смогла принять правящую королеву? (И, в качестве следствия, почему тогда прекратила эту практику?) Ответ, вероятно, находится в истории континентальной Европы.

Правительницы Европы признавали сестринские узы, преодолевающие государственные границы, а иной раз даже противоречившие интересам собственных стран. Они сознательно пользовались своим статусом женщин, чтобы вести дела по-другому. В 1529 году знаменитый «дамский» Камбрейский мир, прекращение длительной войны между Испанией и Францией, заключили Маргарита Австрийская, тетя и регент императора Габсбурга, с Луизой Савойской, матерью французского короля. Государи могли опасаться потерять честь при переговорах о мире, а (как писала Маргарита) «дамы прекрасно могут выступить вперед» в подобном предприятии.

Этот мир стал образцом, который будет давать о себе знать в течение всего столетия. В последующие десятилетия несколько раз предпринимались попытки, с разной степенью успешности, возродить идею «Дамского мира»3. За 16 лет до Камбре, накануне битвы при Флоддене, стоившей жизни ее мужу, королю Шотландии, Маргарита Тюдор хотела встретиться со своей невесткой Екатериной Арагонской, которая тогда правила Англией, пока ее муж Генрих VIII был в отъезде: «Если мы встретимся, кто знает, что может сделать Господь нашими руками?» Мария Стюарт тоже надеялась, что Англия и Шотландия смогут достичь прочного мира, если она и Елизавета Тюдор увидятся.

Линия наследования от матери к дочери, биологической или духовной, проходит как главная артерия через весь XVI век Европы. Отношения между женщинами образуют сложную сеть. Маргариту Австрийскую, дочь правящей герцогини Бургундской, ребенком отправили к французскому двору, где она попала под влияние могущественной Анны де Божё, а затем, подростком, ко двору Кастилии, там она стала невесткой Изабеллы и Екатерины Арагонской. Уже взрослой, Маргарита сама принимала участие в воспитании Анны Болейн.

Однако в последние десятилетия XVI века влиятельные женщины оказались совсем не в той обстановке, какую имели их предшественницы. Елизавета I, в конце нашей истории, поначалу имела много общего с Маргаритой Австрийской; но если Маргарита Австрийская к своим 20 годам пожила в четырех королевствах, то Елизавета Тюдор никогда не бывала за пределами собственной страны. Ни одна из них не имела детей, тем не менее Маргарита станет известной какLa Grande Mère de I’Europe(бабушка Европы), а Елизавете больше нравилось называться королевой-девственницей.

Реформация разделила Европу и принесла этим женщинам известность более прочную, чем они завоевали бы в иных обстоятельствах. Эта книга зародилась, пусть я и не осознавала того, когда подростком прочла классическую работу Гаррета Маттингли «Разгром испанской Армады»(The Defeat of the Spanish Armada) и обратила внимание на его замечание, что к 1587-му, году казни Марии Стюарт, прошло уже 60 лет с начала формирования религиозных групп, борьбы старого с новым, «и всегда какими-то происками судьбы одну или другую группу, а зачастую и обе сплачивала и возглавляла женщина».

В так называемой гинократической дискуссии по поводу способности женщин управлять два писателя повлияли на политическое мышление своего времени в такой степени, что заслуживают особого упоминания. Один, разумеется, Никколо Макиавелли, чье сочинение «Государь» впервые неофициально распространилось в 1513 году. Вторая – Кристина де Пизан, франко-итальянская писательница и, по распространенному мнению, родоначальница феминизма: первая женщина, ставшая профессиональной писательницей. Ее произведение начала XV века «Книга о Граде женском» не утеряла своего значения к XVI столетию (и даже, наверное, к XXI), и доказательством этого послужит интерес к ней со стороны некоторых женщин в нашей истории. Анна де Божё и Луиза Савойская получили в наследство экземпляры работы Кристины, а трехтомный комплект издания Маргариты Австрийской перейдет к ее племяннице Марии Австрийской. Анна Бретонская и Маргарита Австрийская, кроме того, имели наборы гобеленов на сюжеты из «Града женщин», как и Елизавета Тюдор. Прекрасно зная о церковном изображении женщин как слабых и, по существу, не заслуживающих доверия дочерей Евы, Кристина вкладывает в уста Правосудия отповедь «некоторым авторам», которые «сильно порицают женщин», подчеркивая, что «редко встретишь хулу женщинам в житиях святых и словах Иисуса Христа и его апостолов», вопреки всем высказываниям последующих слуг Христовых.

Макиавелли, изобразивший непостоянную Фортуну в виде женщины, рассматривал войну как первостепенную задачу и удовольствие государя. Эталон добродетельного правителя Кристины, напротив, приглушал роль государя как военачальника (практическую сложность для правительницы, не говоря уж о прирожденных миролюбивых устремлениях) и подчеркивал «благоразумие», которое, в концепции Аристотеля, является основой всех остальных достоинств. Благоразумие – добродетель, характерная для большинства описанных в «Граде женском» женщин, которые успешно правили народами и странами и в древности, и в более близкой истории Франции.

Непрерывность опыта – повторение лейтмотивов и идей на протяжении всего столетия – своего рода тема этой книги. С большинством из них вы познакомитесь в процессе повествования, но один из них настолько настойчив, что требует отдельного разговора: вопрос о том, как часто обсуждения облеченных властью женщин сосредотачивались на физических возможностях их тела. Каждая из этих женщин докажет, что ее роль выходит за рамки обычной функции супруги производить наследников, однако история изобилует спорами о девственности и способности родить, о том, что женщин легче всего обидеть сомнениями в их целомудрии и желанности. Обсуждаются и такие догматические вопросы, как разделение тела государя на физическое и политическое и то, является ли это достаточным основанием возможности женского правления. Возможно, именно эта мысль стоит за словами Елизаветы I в ее знаменитой речи в Тилбури: «Я знаю, что имею тело слабой женщины, но у меня сердце и характер короля…»

Хотя сильные женщины Италии XV века, к великому сожалению, остались за рамками нашего повествования, Катерина Сфорца, возможно, один из самых поразительных примеров «тех, кто вырвался» (а также другой предполагаемый прототип новой шахматной королевы). Макиавелли, встречавшийся с Катериной, когда его отправили с посольством, описал, как она, осажденная, со взятыми в заложники детьми, подняла юбки и показала осаждавшим «свои половые органы» со словами, что, если нужно, она имеет возможность родить еще детей. Катерина, возможно, была исключительной натурой даже среди современниц, но тем не менее акцент на телесные особенности могущественных женщин есть нечто постоянное.

Сравнения с современностью зачастую некорректны, и в этой книге мы будем их главным образом избегать. Однако игнорировать их полностью невозможно. Примерно десять лет назад – 19 января 2006 года, если быть точной – the New York Times сделала двусмысленный комплимент международному собранию женщин. Было сказано: «самая интересная и профессиональная группа лидерш» из когда-либо собиравшихся – «возможно, за исключением тех случаев, когда королева Елизавета I обедала в одиночестве».

За последние десять лет многое изменилось в отношении роли женщин на международной арене. Однако многое осталосьнеизменным – в том числе неизвестность значительной части истории женщин. За исключением Елизаветы и ее родственниц, правительницы Европы XVI века не всегда знакомы массовому читателю англоязычных стран. В попытке изменить такое положение вещей прошу рассматривать эту книгу как своего рода «гамбит королевы»4. По крайней мере, одной цели мы точно надеемся достичь: доказать, что Елизавета I могла обедать в замечательной компании.

Примечание автора

Из 16 главных героинь этой книги четырех зовут вариантами имени Маргарита, еще четырех – вариантами имени Мария. По этой причине я не извиняюсь за стремление обозначить их как можно яснее, даже ценой потери последовательности. Соответственно, Маргарита Австрийская сохраняет данное от рождения имя, несмотря на три ее замужества. Маргарита Наваррская называется так и до брака с королем этой небольшой страны, поскольку под этим титулом она наиболее известна, к тому же именно под этим именем ее сочинения публикуются по сей день. Кроме того, в интересах доходчивости иной раз орфография и пунктуация даются в современном виде.

Часть I
1474–1513 гг

«Поскольку вы дали женщинам и образование, и умение владеть собой, и благородство, и способность к самоограничению, то я лишь удивляюсь, почему вы еще не позволили им управлять городами, писать законы и возглавлять армии…»

Магнифико отвечает, тоже улыбаясь:

«Наверное, даже это будет неплохо… Разве вы не думаете, что есть много женщин, которые бы справились с городами и армиями не хуже мужчин? Я не возложил на них такие обязанности только потому, что наставляю придворную даму, а не королеву».

Бальдассаре Кастильоне«Придворный»

1
Начало пути

Нидерланды, 1513 г.

Девочка, появившаяся при дворе Нидерландов летом 1513 года, была дочерью придворного, обученной понимать движения опасного придворного танца; жизнь, в которой капитал меняли на услуги, благосклонность завоевывали лестью. Она знала, как пышные одеяния рождественной маски могут служить зашифрованным посланием, как благосостояние семьи может вырасти или уменьшиться по прихоти правителя и что в большой шахматной игре европейской политики даже она может сыграть определенную роль.

Никто, разумеется, не имел представления, насколько значительной будет эта роль.

Она прибыла последней из 18 фрейлин свиты Маргариты Австрийской, правительницы Нидерландов. В возрасте всего 12 лет ее передали незнакомцу (одному из эсквайров регента), который увезет ее из родного поместья в английском лесном графстве Кент и сопроводит в удивительном путешествии за море. Наверное, она была взбудоражена до предела и, конечно, испугана. Вероятно, ни один приезд в ее жизни, даже приезд в лондонский Тауэр спустя 20 лет, не был таким же пугающим, как этот.

12 лет от роду или около того. Нам не известна точная дата рождения Анны Болейн. На самом деле мы вычисляем ее, исходя из того, что Анна прибыла ко двору Маргариты Австрийской в 1513 году, а 12 лет – минимальный возраст, в котором девочка обычно начинала выполнять подобные обязанности.

«Она настолько умна и мила для своего возраста, что я больше обязана вам за то, что вы мне ее прислали, чем вы мне», – писала Маргарита отцу Анны. Подарок с ее стороны состоял, прежде всего, в том, что сама Маргарита имела опыт в европейской политике, беспримерный даже для XVI века. В 33 года, после шести лет управления Нидерландами от имени своего отца Максимилиана и его внука, ее племянника Карла, она стала влиятельной фигурой международного масштаба. Следить за началом карьеры Маргариты Австрийской – все равно что читать справочник «Кто есть кто» в Европе XVI столетия. В итоге она сыграет значительную роль в жизни двух самых обсуждаемых королев английской истории.

«Чем бы ты ни занималась, служи в свите леди, которая уважаема, последовательна и здраво судит», – советовала одна из руководительниц Маргариты, французская правительница Анна де Божё, в книге наставлений своей дочери. Если Анне Болейн предстояло усвоить урок, что женщина может выдвигать идеи, управлять людьми и определять собственную судьбу, она едва ли могла попасть в лучшие руки.

Немецкий ученый Корнелиус Агриппа посвятил Маргарите Австрийской свой труд «Речь о достоинстве и превосходстве женского пола». Агриппа считал, что различия между мужчинами и женщинами чисто физические: «женщина имеет такие же умственные способности, как у мужчины, такое же благоразумие и манеру речи, она идет к такому же блаженству, где нет никаких различий», а единственная причина, по которой женщины угнетены, – это недостаток образования и злая воля мужчин.

На «школьном» французском (французский был выбран языком двора Маргариты Австрийской) Анна Болейн написала отцу о своей решимости максимально использовать полученные возможности. Она писала с заметными особенностями грамматики и орфографии (она приложит все усилия, писала Анна в этом письме, чтобы научиться хорошо говорить «и писать без ошибок» по-французски), но под присмотром учителя. Двор Маргариты, наверное, был центром и власти, и развлечений, но кроме того он являлся лучшей в Европе школой. Французский дипломат Ланселот де Карл позже описывал, как юная Анна «внимательно слушала речи благородных дам, поставив себе целью подражать им во всем, и так быстро все схватывала, что очень скоро овладела французским языком».

Портреты женщины, с которой Анна Болейн встретилась в 1513 году, заключают в себе искусное сочетание посланий. После своего третьего и последнего замужества Маргарита Австрийская считала обязательным, чтобы ее изображали только в облике вдовы, черный цвет на полотнах облегчали только белый чепец и рукава одеяния. На первый взгляд, сложно было представить более грустный образ. Однако наружность могла вводить в заблуждение. Внешне такой облик являлся заявлением о самоотречении, почти слабости, мольбой о сострадании, но на деле он давал женщине и моральные, и реальные права. Роль вдовы была единственной ролью, которая позволяла действовать самостоятельно, а не как ребенок или чья-то собственность.

В геральдике черный цвет – символloyauté (надежности). Маргарита Австрийская славилась своей надежностью, но один итальянский гость отметил, что при «ее величественной манере» она «очень мило смеялась». Черная ткань, требовавшая большого труда и очень дорогого красителя, чтобы обеспечить глубину цвета, в XVI веке была предметом роскоши. К тому же на портрете, сделанном уже в Вене, рукава Маргариты отделаны роскошным мехом горностая. Двор, при котором оказалась Анна Болейн, и в летнем дворце в Вёрне (La Veuren), и в основной резиденции Маргариты в Мехелене, славился как место культуры и роскоши. Среди иллюстрированных книг, которые Анна Болейн могла видеть в библиотеке Маргариты, находился уже известный «Прекраснейший часослов герцога Беррийского» (Trés Riches Heures du Duc de Берри), наследство от последнего мужа Маргариты, а также более современные книги, на полях украшенные цветами. Впоследствии Анна будет обмениваться записками с Генрихом VIII на полях именно такой книги.

Эразм Роттердамский являлся лишь одним из многих приглашенных в Мехелен художников и философов. На вид большое, но по дворцовым стандартам скромное кирпичное здание, дом Маргариты стал местом, где благочестивые работы соседствовали с обнаженной натурой Ренессанса. Mappa mundi (карта мира), изготовленная Ван Эйком для ее прадеда Филиппа Доброго, находилась рядом с недавними приобретениями. Одно из них, которое числилось в описях Маргариты какUng grant tableau qu’on appelle Hernoul-le-fin (Большая картина под названием Эрнул-ле-фин), теперь называют портретом четы Арнольфини. Произведение, говорит опись 1516 года, «передал дон Диего». Дон Диего де Гевара, испанец, служивший роду Маргариты, тоже устроил свою юную родственницу при герцогском дворе, и портрет четы Арнольфини (fort exquis, изысканный, как о нем говорится в одной из последующих описей Маргариты), возможно, был знаком его благодарности и свидетельством того, насколько высоко ценились такие места.

Стены Мехелена были затянуты синей и желтой узорчатой камчатной тканью, зеленой тафтой или украшены легендарной коллекцией гобеленов Маргариты, которыми славились Нидерланды. Позже, после возвращения конкистадора Кортеса из Мексики, в коллекцию Маргариты вошли плюмаж Монтесумы, мозаичные маски ацтеков и чучело райской птицы. Как северный пионер в коллекционировании редкостей, столь любимых итальянскими меценатами, она наняла хранителя и двух помощников для ухода за своей коллекцией.

Ответственным за девочек, писала Анна де Божё, следует «обеспечить, чтобы они служили Господу, каждый день посещали мессу, соблюдали часы5 и другие обряды, молились о прощении своих грехов, ходили на исповедь и регулярно подавали милостыню. Чтобы успокоить их, украсить их юность и поддерживать их симпатию к вам, необходимо время от времени позволять им веселиться, петь, танцевать и развлекаться в свое удовольствие, но с достоинством, без прикосновений, столкновений и раздоров»6.

Fille d’honneur (фрейлины) не имели определенных обязанностей, поэтому еще более вероятно, что Анна наблюдала, а возможно, и участвовала в развлечениях Маргариты Австрийской. Маргарита всегда держала под рукой краски в коробке, изготовленной в виде книги, покрытой пурпурным бархатом, и часто ими пользовалась. Музыка была также важным видом досуга. Хор Маргариты стал легендарным, а она сама прекрасно играла на клавишных инструментах и сочиняла песни. Ее нотные книги составляли мессы, церковные песнопения и chansons (песни) тех композиторов, которых впоследствии выбирала Анна, когда ее интерес к музыке привлек к ней Генриха VIII.

Маргарита любила играть в шахматы. Они были изготовлены из халцедона, яшмы и серебра с позолотой. (Ее крестная мать Маргарита Йоркская, владевшая Мехеленом до нее, хранила книги о шахматной игре в кабинете, обитом лиловой тафтой.) Однако Маргарита Австрийская к тому же вела подобную игру в более широком масштабе, так в последующие годы будет поступать и Анна Болейн.

В процветающем торговом сообществе Нидерландов существовала традиция социальной мобильности. На портрете Арнольфини запечатлена не аристократическая, а зажиточная купеческая семья. Это обстоятельство, по всей видимости, тоже не прошло мимо внимания Анны. Сами Болейны, можно сказать, представляли собой пример английской социальной подвижности. Не то чтобы Анна принадлежала к столь скромной семье, как часто утверждается. Семье Болейн принадлежали капиталы от торговли, но это прадед Анны создал состояние и стал лорд-мэром Лондона. В эпоху предпринимательства Тюдоров многие знатные семейства были теснее связаны с торговлей, чем Болейны. По происхождению Анна превосходила двух других жен Генриха; ее мать, старшая дочь графа Суррея, впоследствии герцога Норфолка, происходила из влиятельного рода Говардов, а ее отец Томас принадлежал к ирландской знати, его мать входила в число наследников состояния графа Ормонда.

Тем не менее службу при королевском дворе Томас начал как сравнительно небогатый молодой человек. Однако он быстро шел по карьерной лестнице. В 1501 году он присутствовал на свадьбе Екатерины Арагонской с наследником Генриха VII, а в 1503 году входил в свиту старшей дочери короля Маргариты Тюдор, сопровождавшую ее на бракосочетание с королем Шотландии. К моменту вступления на престол Генриха VIII в 1509 году Томасу Болейну было немного за тридцать, возможно, слишком много для того, чтобы стать одним из близких друзей короля, но Генрих был рад иметь его рядом с собой как хорошего бойца на турнирах, а также умного и владеющего иностранными языками придворного.

В 1512 году Томаса отправили с первой дипломатической миссией ко двору Маргариты Австрийской. Назначение в свиту Анны Болейн служило доказательством того, насколько хорошо английский посланник поладил с правительницей Нидерландов в течение своей десятимесячной миссии. Есть свидетельство, что они заключили пари, что смогут продвинуться в переговорах за десять дней, и оба поставили лошадей: она – свою испанскую скаковую против его пони. В письме Томасу об успехах Анны Маргарита писала, что если девочка продолжит учиться так же хорошо, как сейчас, то «по вашем возвращении нам не потребуется посредника, кроме нее».

Кроме общего, с сексуальным оттенком, упоминания о ее космополитичном лоске и офранцуженных манерах, на нашем понимании Анны в должной мере не отразился ее ранний опыт за границей. Гораздо чаще ее изображают в обстановке Хивера, прекрасного замка в лесах графства Кент, купленного и перестроенного ее прадедом, унаследованного отцом Анны Томасом в 1505 году. Именно в Хивере она провела почти все свое детство. Там – готовясь к поездке за границу, которая могла продлиться годы, – она гуляла по восхитительным весенним садам и лужайкам, бросая последний взгляд с серьезностью умного подростка.

Однако хотя Мехелен при Маргарите тоже окружали прекрасные сады, для современников образ дворцовой жизни был сопряжен с ловушками и искушениями. Приобретающие влияние классы эпохи Тюдоров и опасались королевского двора, и нуждались в нем. Двор являлся единственным местом, где можно было добиться светской выгодной должности, но любая ошибка в словах или поведении, излишнее честолюбие или неверный выбор покровителя могли привести к смертоносным, в буквальном смысле слова, последствиям. Таков был мир, в который родственники отправили Анну Болейн, нацелив как какой-то метательный снаряд.

С одной стороны, она оказалась там в качестве представителя и посланника семьи, как ее отец был посланником Англии. С другой – каким образом долгая разлука могла сказаться на ее взаимоотношениях с семьей? Она будет время от времени видеться с отцом и другими родственниками в предстоящее десятилетие, когда служба тоже приведет их за Ла-Манш. Однако очень долго она, должно быть, была вынуждена рассчитывать на собственные силы. Впоследствии считалось, что она не доверяется советам своей семьи – роду Говардов в широком смысле, – как этого ждут от женщины, но после десяти лет опоры только на себя как она могла доверяться?

При дворе, где Маргарита Австрийская каждый день проводила совет, Анна – с ее сообразительностью, целеустремленностью и, главное, наблюдательностью, которую отметил де Карл, – конечно, научилась не только французскому языку. Она могла видеть женщину, которая обладает властью и даже, возможно, в тщательно определенных пределах, наслаждается своей сексуальностью.

Был еще один урок, который Анна Болейн могла усвоить в блистательном, утонченном кругу Маргариты. Нидерландский (старый бургундский)7 двор был домом для всех видов церемоний и демонстраций куртуазной любви; эта большая игра в сексуальные роли всецело поглощала высшее общество Европы 300 лет и по-прежнему определяет наше поведение и сегодня. В эту игру Анна тоже научилась играть.

«Сэр, – писала Анна отцу, – из вашего письма я поняла, что вы хотели бы, чтобы я была женщиной с хорошей репутацией[toufs onette fame], когда буду при дворе…» Однако ей предстояло очень многое узнать. Английский двор долгое время заимствовал из Бургундии лучшие идеи. Прежде всего, Маргарита поддерживала строгий этикет. За Анной и ее подругами хорошо присматривали. Кроме того, Маргарита написала поэму для молодых фрейлин, предостерегая их принимать любовные игры слишком серьезно:

 
Доверяйте тем, кто предлагает вам помощь,
И в итоге, мои девы,
Вы окажетесь в рядах тех,
Кого обманули.
 

Лучшая защита девушки заключалась в ее уме и непоколебимости. В игре «Красивые слова» двое участвовали на равных. Разумеется, в этой игре Анна Болейн стала мастером, никто в Европе не играл в нее более умно.

Маргарита, несмотря на ее вдовий вид, позволяла окружающим играть в куртуазную любовь, что, пожалуй, могло быть неправильно истолковано людьми менее адаптивной культуры. Однако – как вскоре покажут события – Маргарита хорошо понимала, когда игру следует остановить. Анна Болейн, должно быть, обратила на это внимание.

15 лет спустя Европа услышит об Анне Болейн как сопернице Екатерины Арагонской, королевы Англии и бывшей золовки Маргариты Австрийской. В борьбе этих двух женщин сила личности (и личной привлекательности) являлась второй стороной медали политических разногласий.

Время, проведенное Анной при королевских дворах Нидерландов, а потом Франции, придало ей особый лоск, который покорил Генриха VIII. Кроме того, опыт сделал Анну достойной соперницей Екатерины и в другом смысле. Наблюдая женщину, правившую в стиле, еще незнакомом Англии, она приобрела европейский вкус, который имела и Екатерина, поскольку была дочерью Изабеллы, правящей королевы Кастилии.

История Анны Болейн и Екатерины Арагонской вместе с их дочерьми являлась частью более широкой европейской картины. В последующие годы королевские особы Британских островов будут связаны, иной раз по собственной инициативе, сетью соперничества и взаимопомощи с такими же яркими, как они сами, женщинами домов Габсбургов, Валуа и Медичи. Но чтобы это осознать, необходимо сначала взглянуть на предшествовавшие десятилетия.

2
«Наставления дочери»

Испания, Франция, 1474–1483 гг.

13 декабря 1474 года – следующий день после того, как Изабелла Кастильская получила известие о кончине короля Энрике, своего единокровного брата. Она вошла в храм кастильской столицы Сеговии, одетая в траурное белое платье, и после мессы появилась, блистая драгоценностями и сияя яркими тканями. На крыльце, на поспешно возведенном помосте, затянутом парчой, ее объявили королевой Кастилии. Изабелла станет первой, и наиболее знаменитой, из двух женщин, создавших прецедент для правительниц XVI века.

Во время коронационной процессии по улицам столицы Изабелла I Кастильская сидела верхом на коне, и пешие аристократы несли шлейф ее мантии. Впереди скакал единственный всадник, держа острием вверх обнаженный меч, традиционный символ королевской власти. Когда новость дошла до далекой Сарагосы, даже муж Изабеллы Фердинанд Арагонский возмутился тем, что она «присвоила» символический меч. Советники убеждали Фердинанда, что он может укротить свою жену, «усердно удовлетворяя потребности супружеской любви», но тот в ярости заявлял, что никогда не слышал, чтобы королева присваивала себе этот мужской символ.

После пяти лет супружества Фердинанду следовало лучше понимать свою Изабеллу. В конце концов, она нарушила существующий порядок, самостоятельно устроив их брак. Как наследник престола соседнего королевства по границе Пиренеев он был полезным союзником в борьбе Изабеллы за собственный оспариваемый трон.

По рождению Изабелла не могла наследовать Кастилию. Перед ней было два наследника мужского пола: первый – единокровный брат Энрике, а затем родной брат Альфонсо. Однако когда Энрике оказался на троне без надежд произвести на свет наследника, а Альфонсо неожиданно умер во время правления Энрике, положение Изабеллы изменилось. Именно тогда она заключила союз с Фердинандом, составив брачный договор таким образом, чтобы в Кастилии ей оставалось главенствующее положение. Фердинанд был опытным воином, способным сражаться за нее, а также обеспечить появление детей. Брак по расчету тем не менее стал одним из самых успешных партнерств в христианском мире.

Потенциал Фердинанда как отца подтвердился, хотя, когда Изабелла взошла на престол, пара имела только дочь, но не сына. Его способности военачальника тоже оказались полезны, поскольку Изабелла была не единственной кандидаткой на роль правящей королевы Кастилии. Ее невестка, жена Энрике, в итоге родила дочь Хуану, однако ходили слухи, что она забеременела от любовника Бельтрана, а не от Энрике. Это обстоятельство предоставило Изабелле возможность укрепить свои притязания относительно шансов ребенка, «Бельтранихи», которая в итоге проиграет эту битву и еще подростком уйдет в монастырь. В 1470-х годах в Испании (как в Англии примерно на 70 лет позже) изменения в престолонаследии привели к тому, что две женщины претендовали на трон, и не снимался вопрос, одержит ли победу женщина, бросающая вызов мужчине. Однако Изабелла также получила официальную поддержку одного ученого, Фрая Мартина де Кордовы, в его трактате «Сад благородных доний»(Jardin de nobles doncellas):

Некоторые люди, миледи… считают скверным, когда королевство или другое государство уходит под управление женщины. Однако, как я изложу далее, я с этим не согласен, поскольку от Сотворения мира до наших дней мы видим, что Господь всегда возлагал на женщин ответственность за спасение человечества, чтобы жизнь возникала из смерти.

Борьба со сторонниками «Бельтранихи» (Война за кастильское наследство) продолжалась еще пять лет, и только в конце 1470-х годов Фердинанд и Изабелла смогли успокоиться по поводу Кастилии. К этому времени Изабелла уже родила сына Хуана. Затем последуют три дочери: Хуана, Мария и Екатерина.

Теперь началась «Священная война», чтобы изгнать мавров, которые много лет владели южной частью Испании. Современники расходились во мнениях по поводу того, Фердинанд или Изабелла наиболее значимый партнер в их союзе – Фердинанд унаследовал в 1479 году Арагон. Несмотря на брачный договор, Фердинанд имел больше власти в королевстве Изабеллы, чем она имела в его. (В Арагоне Фердинанда, в отличие от Кастилии, действовал вариант Салического закона, запрещавший женщине править, хотя он позволял наследовать по женской линии, чего не допускал французский закон.) Однако подвластная Изабелле территория была значительно больше и богаче, а один венецианский дипломат говорил, что королева не сходила у людей с уст8.

Фердинанду и его советникам потребовалось некоторое время, чтобы принять эту непривычную ситуацию, но в итоге пара действительно постаралась соответствовать своему знаменитому девизу: они будут «командовать, управлять, контролировать и править как единое целое». Их девиз звучал так:«Tanto monta, monta tanto, Isabel como Ferdinand» (Один важен, как другой, Изабелла как Фердинанд).

Общеизвестно, что Изабелла Кастильская выезжала со своей армией на поля сражений – в доспехах и на боевом коне, – хотя и не вступала в бой. Она прекрасно организовывала снабжение провиантом и вооружением, нанимала тысячи рабочих для строительства дорог, по которым подтягивались артиллерийские орудия. Королева ввела передвижные больницы, однако особое значение имел ее вклад в двух других направлениях. Первое – она играла для своих солдат роль талисмана: говорили, будто она вдохновляет кастильские войска на победу. (Интересно, что солдаты называли ее «королем» Изабеллой.) Второе – ее роль в качестве тактика, но такие действия Изабеллы сложно оценить, поскольку в военных делах королева старательно уступала супругу, по крайней мере публично.

Изабелла без колебаний возила с собой дочерей из одной осады на другую, хотя только ее сын Хуан, и только он один, получал подготовку будущего правителя. Возможно, Изабелла (как после нее Елизавета Тюдор) считала себя исключением из обычно отводимой женщинам роли, а не стремилась к общему ее расширению. Тем не менее XV век подходил к концу, и Изабелла уже вошла в историю как великолепный пример женщины-монарха.

В 1483 году на первый план европейской политики вышла еще одна женщина: Анна де Божё, управлявшая страной от имени своего тринадцатилетнего брата, нового короля Франции. Во Франции женщины монаршей крови традиционно брали на себя правление от имени родственника мужского пола. «Книга о граде женском» Кристины де Пизан была написана в начале века как довод в пользу того, что французской королеве Изабелле Баварской следует позволить править во время приступов безумия ее супруга. (Более того, в «Книге о граде женском» Дева Мария изображена как правительница от лица своего Сына небесного.)

Анна де Божё (также известная как Анна Французская), родившаяся в 1461 году, не могла наследовать трон, поскольку Франция придерживалась Салического закона. В 13 лет ее выдали замуж за брата герцога де Бурбона, кроткого человека, на 21 год старше ее. Анна в свои 22 года избежала вреда близкородственных браков, которые подорвали здоровье многих членов ее семьи. Отец Анны Людовик XI называл ее «наименее глупой женщиной», не допуская и мысли, что на свете могут быть умные женщины. Однако перед смертью он нарушил традицию, поручив дочери (и формально ее супругу) заботиться о юном короле Карле VIII. Он предпочел именно дочь обычной группе, в которую вошла бы вдова, мать мальчика, в качестве опекуна и ее родственники-мужчины, составляя регентский совет. Вместо того вдове Людовика королеве Шарлотте были запрещены все контакты с сыном.

Хотя Салический закон отказывал женщинам в праве наследовать трон и даже передавать по наследству такое право, в ограниченной сфере закон некоторым образом поддерживал женское правление. Как сформулировал писатель того времени Жан де Сен-Желе, малолетнего короля следует отдавать в руки «ближайших к нему людей, которые не имеют прав[non capables] на трон». Возможно, представлялось более безопасным передавать определенную долю власти родственнику не мужского, а женского пола, поскольку в этом случае не могло быть и речи о полном захвате власти над монархией.

Анна де Божё –Madame la Grande – была противоречивой натурой, истинной дочерью своего отца, которого она боготворила9. Людовик многое сделал, не без ущерба для французского народа, чтобы расширить власть и увеличить территорию французской короны. Анна, несомненно, тоже обладала такими способностями, действуя в рамках своего положения, что не всегда было легко. Один современник назвал ее «амазонкой… женщиной, поистине превосходящей женский род… которая по решительности и отваге не уступала мужчине». Она была бы рождена для высшей власти, «если бы природа наделила ее подходящим полом».

Снова и снова незаурядных женщин будут восхвалять за то, что они мало похожи на женщин, а иной раз они и сами, казалось, соглашались с этим мнением. Кристина де Пизан, овдовев, писала о себе, что превратилась в мужчину, чтобы обеспечивать свою семью. Однако отмечалось, что одним из наиболее эффективных приемов Анны де Божё было не афишировать собственное высокое положение, обычно удовлетворяясь негласными действиями.

Кроме прочего, она замечательно играла в шахматы.

Написанная Анной в зрелости книга советов «Наставления дочери»(Enseignements) предупреждает девушку: «Тебе следует иметь глаза, чтобы все замечать, но ничего не видеть; уши, чтобы все слышать, но ничего не знать; а язык, чтобы всем отвечать, но никому не говорить ничего предвзятого». Держи при себе, писала она, то, «что может задеть твою честь», а если «тебе тяжело это скрывать», признайся только домашним.

Анна проповедовала добродетели, к которым подталкивают женщин, – благочестие и покорность, но не столько ради них самих, сколько как прием. Возможно, именно поэтому «Наставления дочери» сравнивают с макиавеллиевским «Государем». Достоинства и уловки, предпочтительные для мужчин и женщин, могут различаться, но обе книги вышли из-под пера писателей, которые рассматривают добродетель как инструмент10.

В последующем столетии Франция увидит несколько замечательных образцов правления женщин, которые прямо или косвенно извлекли пользу из примера Анны де Божё. И на Анну, и на Изабеллу Кастильскую ссылались, когда обсуждали успешных правительниц в знаменитом «Придворном» Бальдассаре Кастильоне (опубликован в Венеции в 1528 году), потому что окажется, что их влияние распространится далеко за пределы собственных стран.

3
Опыт юности

Нидерланды, Франция, 1483–1493 гг.

И Анна де Божё, и Изабелла Кастильская были наставницами другой значительной женщины – Маргариты Австрийской. Маргарита вырастет и станет третьим примером успешного женского правления, который приводил Кастильоне. Однако Маргарита была еще ребенком, когда в 1483 году попала под опеку Анны де Божё, как и другая девочка, Луиза Савойская, с которой, уже взрослой, она сядет за стол переговоров.

Мать Маргариты Мария, правящая герцогиня Бургундии, наследовала эту территорию от своего отца Карла Смелого холодной ранней весной 1477 года. Перед девятнадцатилетней Марией встали серьезные проблемы. Сразу после кончины ее отца французский король Людовик XI заявил права на значительную часть ее владений, а города-государства Фландрии воспользовались шансом затребовать расширения своей автономии. Однако Мария имела поддержку со стороны мачехи, вдовы Карла Маргариты Йоркской, сестры короля Англии Эдуарда IV и будущего короля Ричарда III. Две женщины вместе предпринимали шаги, чтобы воспрепятствовать французским захватчикам. Они достигли соглашения с парламентом Бургундских Нидерландов, Генеральными штатами, несмотря на то что ранее Штаты арестовали и жестоко казнили нескольких самых доверенных советников обеих женщин. В итоге им удалось осуществить давно запланированный брак Марии с Максимилианом, эрцгерцогом Австрии и сыном императора Священной Римской империи11.

Бракосочетание состоялось летом того же года, брачный союз принес двух здоровых детей: Маргариту Австрийскую и ее брата Филиппа. Однако в марте 1482 года Мария Бургундская умерла в результате падения с лошади. Она оставила своих детей попечению мачехи, Маргариты Йоркской. Герцогиня Мария писала, что Маргарита всегда относилась к ней, «нашим землям и нашему поместью с такой глубокой любовью и добротой, что мы никогда не сможем в достаточной мере вознаградить ее». Младшая Маргарита – крестница старшей – тоже ее полюбит. При этом род герцогов Бургундии являлся королевским во всем, кроме названия, а у отпрысков королевской крови, особенно девочек, жизнь никогда не была легкой и простой.

Герцогиня Мария завещала земли своим детям, поручив регентство до их совершеннолетия супругу Максимилиану. Однако то, насколько Нидерланды были готовы принять господство чуждого Габсбурга, станет источником нарастающего конфликта. Город Гент не признал Максимилиана регентом малолетнего Филиппа, нового герцога Бургундии. Что касается маленькой Маргариты Австрийской, то за два дня до Рождества 1482 года был заключен Аррасский договор, по которому объявлялся мир между Францией и Буругундией, а она становилась невестой тринадцатилетнего Карла VIII, будущего короля Франции при регентстве его сестры Анны. Территории, такие как Макон(Mâcon), переходили в собственность Франции в качестве приданого Маргариты при условии, что она не будет претендовать на другие земли матери. Девочка, разумеется, была слишком мала, чтобы протестовать. Ее отец – честолюбивый, решительный и чрезвычайно враждебно настроенный к экспансии Франции – был в ярости, видя, как земли уходят в чужие руки. Однако Максимилиана лишил власти на территориях его умершей жены регентский совет, назначенный на время малолетства его сына.

Всего через год после смерти матери трехлетнюю Маргариту, одетую в великолепный черный бархат «для взрослых» и усыпанную жемчугом, повезли во Францию, до границы девочку сопровождала большая свита. Однако для триумфального проезда по Франции ей разрешили оставить лишь несколько жемчужин. На границе Маргариту встречала Анна де Божё, чей статус просто дочери во время правления отца по-прежнему был ниже, чем у Маргариты. Трехлетней Маргарите устроили торжественный въезд в Париж, в чем самой Анне отказали всего два месяца назад.

22 июня 1483 года в замке Амбуаз на реке Луара, который станет ее главной резиденцией, Маргарита Австрийская встретилась и формально обручилась со своим предполагаемым мужем, за которого на самом деле официально вышла замуж уже на следующий день. Теперь она стала женой дофина Франции. Через два месяца, 30 августа, старый король Людовик XI скончался. Маргарита превратилась, формально, в королеву Франции, а Анна де Божё – в правительницу страны, не просто опекуна несовершеннолетнего короля, а, по сути, регента страны.

Приняв на себя власть, Анна де Божё встретила сопротивление. Кроме прочего, она опасалась, что недовольная французская знать попытается похитить юного короля. В донесениях сообщалось, что принцы Франции договариваются отправить Анну обратно к домашнему хозяйству. Однако постепенно ей удалось склонить на свою сторону большинство и закрепить текущее положение вещей, при котором хотя и заявлялось, что Карл VIII в своем возрасте достаточно зрел, чтобы не нуждаться в регентстве, тем не менее Анна и ее супруг сохранили контроль за королевской персоной12.

Однако одним из несогласных оставался герцог Орлеанский(Duc d’Orléans), который, вероятно, в противном случае рассчитывал возглавить регентский совет. Он был родственником короля и к тому же женат на горбатой младшей сестре Анны Жанне. Этот брак цинично устроил старый король, чтобы таким образом оставить амбициозный Орлеанский род без наследника, жестоко сказав, что на «содержание детей, которые у них появятся, не потребуется много денег».

Зимой 1484/85 года, предлагая освободить юного короля Карла от «оков» его сестры Анны, герцог Орлеанский поднял восстание. Анна де Божё и королевские войска успешно подавили выступления, всегда под номинальным руководством молодого короля, чтобы не вызывать неприятных мыслей о том, что женщина возглавляет военную кампанию. Жена герцога Орлеанского Жанна (как и Анна де Божё, дочь усопшего короля Людовика) встала на сторону сестры против мужа, а их мать королева Шарлотта, вдова короля Людовика, поддержала герцога. Тем не менее наступило время обуздать амбиции орлеанской ветви дома Валуа всеми доступными средствами. Одним из подходящих средств являлся брак. К месту было и то, что Анна де Божё воспитывала не только Маргариту Австрийскую, но и других девочек аристократических кровей, чьи семьи были связаны с ней родственными или личными узами.

В круг воспитанниц входила восьмилетняя Луиза Савойская, впоследствии соперница и союзница Маргариты Австрийской, а сейчас пешка в игре против орлеанской ветви. Луиза родилась в 1476 году в семье младшего сына герцога Савойского, которого современники знали какMonsier sans terre(Безземельного). Ее мать умерла, когда девочке было семь лет, Луиза (и ее младший брат Филиберт) отправилась на воспитание к Анне де Божё, двоюродной сестре со стороны отца, а также некровной тете с материнской стороны.

В этой большой семье Луиза Савойская вовсе не была важным членом, и, конечно, с ней обращались совсем не так, как с Маргаритой Австрийской. Если в расходных книгах Маргариты говорится о подобающей королеве обстановке: 20 фрейлин и шесть камергеров, священник и казначей, врач и помощники, пони и попугаи, соколы и охотничьи собаки, одежда даже для ее кукол, то другие дети имели гораздо более низкое положение. Луизе выдавалось 80 ливров в год на покупку платьев для торжественных случаев. Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день Маргарита и Луиза как равные сядут за стол переговоров?

В два года Луизу Савойскую официально обручили с Карлом Ангулемским, младшим отпрыском орлеанской ветви, почти на 20 лет старше ее. Связывая его с не имеющей средств Луизой (еще одно унижение для нее), французский король Людовик подрезал крылья орлеанским соперникам. Когда в 1487 году Ангулем последовал примеру родственника, присоединившись к другому восстанию (попытка была настолько бесперспективной, что стала известна под названием «Безумная война»), ему, чтобы умерить пыл, приказали вступить в брак с Луизой на условиях, исключительно выгодных для юной невесты. Церемонию провели 16 февраля 1488 года. Сохранившееся письмо от странствующего отца Луизы, редко появлявшегося возле дочери, обнаруживает опасения одиннадцатилетней девочки.

Ее отец весело пишет своей новой жене, что Луиза расспрашивала его о первой брачной ночи с большим рвением. Однако при внимательном чтении раскрывается более мрачная картина:

Моя дочь говорит, что она еще слишком маленькая и не знает, не умрет ли она от этого. Она так заинтересована, что каждый день спрашивает, насколько большой и насколько длинный этот орган и такой же он большой и длинный, как ее рука. Это показывает, что у нее уже зудит заняться делом других давно замужних женщин…

Когда ее наконец отправили жить с мужем в его замок в долине Луары и в городке Коньяк, Луизе Савойской пришлось смириться с тем, что домом Карла Ангулемского управляет его любовница, дочь одного из служащих Жана де Полиньяка, а все его незаконнорожденные дети от разных женщин будут расти вместе с собственными детьми Луизы. Однако хозяйка Ангулема, похоже, взяла его юную жену под свое крыло, а Луиза приняла ее дружбу: уроки Анны де Божё по благоразумию и прагматизму были прекрасно усвоены. Существовали и вознаграждения. Луиза выросла в семье, где ценили книги, а образованный Карл имел по меньшей мере пару сотен великолепных томов. В его библиотеке были романы, богословские труды, Боэций, Овидий и сочинения вездесущей Кристины де Пизан, к тому же двор Карла служил домом для художников, в частности для миниатюриста Робине Тестара, и писателей, таких как братья Сен-Желе.

Однако каждая девушка аристократических кровей хорошо знала: чтобы повысить свой статус в доме супруга, ей нужен наследник мужского пола. Всего через три года, все еще подростком, она уже забеспокоилась. Луиза обратилась к праведному отшельнику, чтобы тот помолился о наследнике. Праведник заверил ее не только в перспективе родить сына, но и (говорила она впоследствии) в его блестящем будущем.

В следующем, 1492 году Луиза родила девочку, Маргариту, а в 1494 году появился долгожданный мальчик. Как позже записала Луиза в своемJournal (дневнике): «Франциск, милостью Божией король Франции, мой миролюбивый монарх, впервые увидел свет в Коньяке примерно в десять часов вечера 12 сентября 1494 года»13.

К этому времени перемена произошла и для самой известной из подруг детства Луизы Савойской. В 1491 году неожиданно пришел конец безопасной и роскошной жизни Маргариты Австрийской в качестве королевы Франции. Три года назад важное герцогство Бретань перешло в руки юной правящей герцогини, как когда-то мать Маргариты Мария унаследовала Бургундию. Анне Бретонской еще не было и 12 лет, когда она получила трон, но тем не менее она решила править. Идя к этой цели, она по доверенности вступила в брак с отцом Маргариты Австрийской Максимилианом. Он был старше ее на десятки лет, но с радостью нанес по ненавистным французам удар, который даст Габсбургам территории на востоке и западе Франции, позволив захватить страну в тиски.

Однако Анна де Божё, по-прежнему главная сила во Франции, имела на Бретань другие планы. Она твердо решила заполучить это герцогство – или силой оружия, или каким-либо иным способом. Анну Бретонскую убедили – или вынудили, окружив французскими войсками герцогство, – объявить недействительным брак с Максимилианом и выйти замуж за Карла VIII, правда, отмечалось, что свадьба получилась не очень-то радостная. (Наверное, неудивительно после того, что невесту якобы заставили предстать обнаженной перед советниками жениха, чтобы показать ее пригодность к деторождению.) Существующий брак с Маргаритой Австрийской аннулировали; обычное дело, когда брак между двумя малолетними не был консумирован.

От Маргариты Австрийской избавились ради более богатой наследницы, она стала жертвой раздора Франции с ее отцом Максимилианом. Тем не менее Маргариту держали во Франции еще два года, ведь стоял вопрос, что станет с землями, которые она принесла в качестве приданого. В итоге в мае 1493 года ее отец Максимилиан возвратил земли по условиям нового договора, но за прошедшее время Маргариту перевели из королевского Амбуаза в условия, которые явно казались ей оскорбительными. Она привязалась к Карлу, а он к ней, и теперь девочка чувствовала себя одиноко. Сохранилось отчаянное письмо Маргариты к Анне де Божё с жалобой на разлуку с кузеном и товарищем: «Я не знаю, что буду делать».

Анна Бретонская тоже привяжется к своему хладнокровному мужу Карлу, но окажется на вторых ролях. Ей не оставят права голоса в делах ее герцогства, принимать послов она будет только вместе с Анной де Божё. В то время Анна де Божё с супругом имели меньше влияния, чем прежде, и тратили больше времени на собственные имения. Тем не менее когда Карлу пришлось отправляться на войну в Италию, снова именно Анну де Божё призвали к власти и оставили Анну Бретонскую под ее контролем. По всей видимости, сохранялись опасения по поводу того, что может сделать безнадзорная молодая королева-герцогиня, всегда сохранявшая мечту о независимости Бретани.

Анна Бретонская быстро родила Карлу VIII сына, и когда тринадцатилетнюю Маргариту Австрийскую наконец отправили домой, будущее Франции во всяком случае казалось обеспеченным. Маргарита взяла с собой прощальный подарок, сделанный самыми искусными вышивальщицами Анны Бретонской. Обе женщины поддерживали отношения, но Маргарита долго держала обиду на страну, которая ее отвергла. По дороге домой, когда ей предложили жалкое вино сsarment (однолетней лозы), она горько пошутила. Этот напиток, сказала Маргарита, прекрасно соответствует королевской serment (клятве).

Маргарита Австрийская испытала повороты судьбы, имевшие немалое значение в сознании человека позднего Средневековья. «Всегда помни, говорит Блаженный Августин, что нельзя быть уверенным даже в едином часе», – писала Анна де Божё. На тот момент судьба, казалось, благоволила Луизе Савойской, ставшей теперь матерью влиятельного сына, но, вероятно, она тоже усвоила, что женщине сложно управлять собственной участью.

Маргарита Австрийская и Луиза Савойская теперь – молодые женщины, которые стремились найти свое место в этом мире. Однако будущее Маргариты еще не определилось. В июне 1493 года в Камбре (месте нескольких важных встреч в будущем) она снова увидела свою мачеху и крестную мать Маргариту Йоркскую, в честь которой ее назвали. Следующие несколько лет пройдут в компании старшей Маргариты. Не за горами было и новое замужество.

В 1493 году отец Маргариты Максимилиан наследовал своему отцу на посту императора Священной Римской империи. Маргарите, как и ее брату Филиппу, предстояло послужить воплощению его великого замысла – созданию антифранцузского союза. Филипп должен был жениться на Хуане, дочери правителей Испании14 Фердинанда и Изабеллы; Маргарита – выйти замуж за Хуана, их наследника. Замысел предполагал и брачный союз младшей дочери испанских монархов Екатерины Арагонской с наследником английского трона, таким образом создавался еще один полезный альянс.

4
«Судьба очень жестока к женщинам»

Испания, Савойя, Франция, 1493–1505 гг.

5 ноября 1495 года в Мехелене Маргарита Австрийская вступила в брак по доверенности с испанским инфантом. Споры, следует ли посылать ее в Испанию до того, как во Фландрию прибудет Хуана, напоминают, в переводе на современный язык, не что иное, как обмен заложниками. Тем не менее в конце января 1497 года она отправилась в путь. Погода была настолько плохой, что ее кораблю пришлось искать убежища на английском побережье в Саутгемптоне, к радости короля Англии Генриха VII, который послал ей письмо, убеждая побыть в городе достаточно долго, чтобы он смог навестить ее, а она избежала «волнения и рева моря». Возможно, она пожалела, что не согласилась, потому что в Бискайском заливе ее корабль попал в такой страшный шторм, что Маргарита сочинила горестную эпитафию:

 
Здесь лежит Марго, усердная невеста,
Дважды замужем – но девственницей умерла.
 
 
Cy-gist Марго la gentil’ damoiselle
Qu’ha deux marys et encor est pucelle.
 

Благополучно сойдя на берег в Испании, Маргарита познакомилась со своей новой свекровью Изабеллой Кастильской. Это была возможность своими глазами увидеть женщину, обладавшую настоящей королевской властью. Это была женщина, которая с годами стала чувствовать себя комфортнее всего в грубом одеянии францисканского монаха, а на публике могла появиться украшенной рубинами размером с голубиное яйцо. Изабелла нанимала преподавательницу латинского языка, чтобы исправить пробелы собственного образования, но тем не менее своим дочерям дала образование супруг короля, а не правительниц.

Пять лет тому назад, в 1492 году, за единственный триумфальный год Изабелла Кастильская въехала во дворец Альгамбра, победила наконец мавров, долгое время владевших Южной Испанией, изгнала из страны евреев и открыла Новый Свет, покровительствуя Христофору Колумбу. Однако, наверное, еще важнее была деятельность Изабеллы по поддержке – но также и по преобразованию – католической церкви в Испании.

В 1478 году Изабелла обратилась к римскому папе за разрешением создать в Испании инквизицию. Инквизиторы Изабеллы и Фердинанда действовали настолько жестоко, что папа счел необходимым вмешаться. По иронии судьбы их сменил печально известный Томмазо де Торквемада, который вскоре не только ввел авторитарное церковное правление, но и учредил эффективную сеть судов во всех владениях католических монархов. Этот толчок добавил энергии действиям против мавров и евреев. Кастилия Изабеллы являлась пограничной территорией, где на всех границах исповедовали ислам. Однако усилия королевы окажутся своего рода превентивным ударом, объясняющим, почему протестантство никогда не получит реальных шансов укрепиться на Пиренейском полуострове.

Побуждение к перемене исходило от самой Изабеллы. Она гордилась, что в порыве искоренить чужие, еретические вероисповедания «принесла большие беды и опустошила города, земли, провинции и королевства». Человеческая цена ее действий была высокой. Священник, видевший, как изгоняли евреев, чьи семьи веками жили в Испании, отмечал, что они падали от изнеможения, рожали и умирали на обочинах дорог, «поэтому не было христианина, который бы не жалел изгнанников». Тем не менее после ее кончины предпринимались шаги причислить Изабеллу к лику святых.

Этот дух и опыт ее дочери несли за границу, поскольку их отдавали туда замуж, чтобы распространить влияние династии Изабеллы и Фердинанда. Прибыв в Испанию, Маргарита Австрийская имела возможность познакомиться по крайней мере с некоторыми из своих новых золовок. Старшая – названная Изабеллой в честь матери, чьей наследницей она была, – несколько лет назад стала женой наследника короля Португалии. Ее молодой супруг погиб в результате падения с лошади после всего семи месяцев брака, а после многих лет уговоров семья вынудила Изабеллу выйти замуж в 1497 году за Мануэля, заменившего ее первого супруга на троне Португалии. Когда Маргарита Австрийская добралась до страны, Изабелла уже уезжала, а Хуана еще раньше уехала в Нидерланды15.

Маргарита Австрийская, конечно, встретилась с самой младшей золовкой, которая тоже готовилась со временем покинуть испанский двор. Брак Екатерины Арагонской с английским принцем Артуром становился все более насущным вопросом. В июле 1498 года испанский посланник в Англии писал:

Королева и мать короля [Елизавета Йоркская и Маргарита Бофорт] желают, чтобы принцесса Уэльская [Екатерина] всегда говорила по-французски с принцессой Маргаритой [Австрийской], которая сейчас в Испании, чтобы выучить язык и уметь говорить на нем, когда она приедет в Англию. Это необходимо, поскольку леди не понимают латинский язык, а еще меньше испанский.

Маргариту тепло приняли в Испании, несмотря на определенное расхождение культур. Иезуитский автор XVII века Педро Абарка в своей работе «Короли Арагона»(Reyes de Aragon) писал, что, хотя Маргарите позволили сохранить всех привычных слуг, свободу и развлечения, ее известили, что с грандами не следует вести себя «с фамильярностью и прямотой, обычной при дворах Австрии, Бургундии и Франции, нужно общаться с серьезностью и сдержанным достоинством королей Испании».

Всего через несколько месяцев после свадьбы с Маргаритой, осенью 1497 года, болезненный мрачный Хуан умер, и Маргарита («настолько переполненная скорбью», как она сама описывала себя, «что не оставалось места для другой боли») потеряла ребенка, которым была беременна. Придворный поэт Маргариты Жан Лемер в произведении «Венец Маргариты»(Couronne Margaritique)позже писал, что она мучилась в родах 12 суток без еды и сна16.

Маргарита говорила своему отцу, что королева Изабелла никогда не оставляла ее, и она бы умерла без заботы свекрови. Фердинанд и Изабелла писали Максимилиану, что Маргарита «сильна и мужественна, как вам хотелось бы, а мы стараемся утешить ее… мы заботились и будем заботиться о ней, как делали бы это, будь жив ее супруг». Благородная реакция, учитывая, что многие современники считали, что Хуана убило чрезмерное усердие в «супружеских удовольствиях» со страстной Маргаритой.

Маргарита Австрийская теперь не играла реальной роли в Испании – точно как и во Франции после того, как Карл VIII отказался от нее. Однако снова Маргарита оставалась на некоторое время в стране, где приобрела большую популярность. Ее отъезд откладывался, пока свекор и отец торговались по поводу ее приданого, возможностей будущего замужества, наилучшего использования в продолжающейся борьбе с Францией и, наконец, по поводу маршрута и времени поездки. Тем не менее в начале 1499 года – проехав через земли Франции, где ее когда-то называли королевой, – Маргарита возвратилась во Фландрию. 19 лет от роду и опять обманутая замужней жизнью.

Она прибыла как раз вовремя, чтобы стать крестной матерью (рядом с собственной крестной матерью Маргаритой Йоркской) сыну своего брата Филиппа Бургундского от Хуаны Арагонской, возможному наследнику и испанских, через мать, и отцовских нидерландских территорий. Для династии Габсбургов рождение младенца Карла было успехом, но на человеческом уровне брак Филиппа и Хуаны можно назвать несчастьем. Виной тому, возможно, был не столько муж, который с самого начала относился к жене с презрением, граничащим с жестокостью, сколько Хуана, отвечавшая Филиппу на грубое отношение настолько подобострастной преданностью (а если верить рассказам врагов, то и истеричной ревностью), что это стало почвой для утверждений о ее безумии.

Трудно сказать, на чьей стороне была Маргарита. В любом случае вскоре ей предоставили собственную резиденцию в замке Ле-Кесной, отдельно от королевского двора. В политическом отношении в марте 1501 года испанский посол Фуэнсалида имел основания недовольно сообщить, что мадам Маргарита «во всем просто следует прихотям своего брата». Когда впоследствии испанцы попросили ее помирить конфликтующую пару, она написала Фердинанду, что ничего не может сделать. Как предсказуемо докладывал испанский посол, «она вернулась к себе, не имея сил выносить то, что происходит…».

Маргарита Австрийская не собиралась навсегда оставаться в Нидерландах. Когда она еще была в Испании, ее отец и брат начали обсуждать ее новое замужество. Упоминались герцог Миланский, короли Шотландии, Венгрии и даже Франции, поскольку Карл VIII умер и на французский престол взошел новый король. В итоге выбор следующего мужа Маргариты пал на молодого герцога Савойского Филиберта, брата подруги детства Маргариты Луизы Савойской.

Герцогство Савойя служило воротами в Италию, пространством борьбы между крупными европейскими державами, поэтому этот брак предоставлял родственникам Маргариты Австрийской доступ к стратегически важной территории. Кроме того, хотя Филиберт формально являлся вассалом Максимилиана, его французское воспитание, данное Анной де Божё, означало, что он находится под сильным влиянием этой страны. По всей видимости, отец и брат Маргариты стремились изменить сложившуюся ситуацию.

Маргарита не выказывала желания снова выходить замуж. Однако хотя третье замужество окажется наименее значимым на большой европейской сцене, для нее оно станет самым счастливым. Веселый безрассудный Филиберт, всего на несколько месяцев моложе ее, носил, как брат Маргариты, прозвище Красивый. Брачный контракт подписали в Брюсселе 26 сентября 1501 года, и в октябре Маргарита Австрийская отправилась в путь (ее провожала Маргарита Йоркская, и больше они не увидят друг друга). В начале декабря неподалеку от Женевы ее с энтузиазмом встретил Филиберт. Впервые Маргарита имела супруга, разделявшего ее живость. Вместе объезжая герцогство, весной 1503 года они выбрали для жизни замок Пон-л’Эн под Боргом.

Однако у жизнерадостного нрава Филиберта была и другая сторона. Он проводил время в охоте, рыцарских поединках и танцах, но совсем не занимался делами герцогства. Всем руководил его незаконнорожденный единокровный брат Рене, пока не приехала Маргарита, которая не имела желания оставлять власть «Савойскому бастарду». Справедливо то было или нет, но она использовала против него все имевшиеся в ее распоряжении средства, даже привлекла своего отца, чтобы лишить Рене документов, дававших ему, незаконнорожденному, права на собственность.

Мотивы Маргариты могли быть как политическими (она должна была следовать интересам семьи), так и личными. Возможно, прошлый опыт разочаровал ее во власти (как правило, мужской). А может, судьба золовки Хуаны показала ей, что происходит, когда супруга короля отказывается от ответственности за государство. В любом случае бастарда объявили изменником. Он бежал во Францию, где его приняла единокровная сестра Луиза Савойская.

Пока Филиберт охотился, Маргарита Австрийская взяла бразды правления в свои руки, в сущности, сказав ему не забивать свою красивую голову. Она собрала совет, назначила чиновников, когда приехал ее брат, обсудила с ним внешнюю политику и одобрила его планы по восстановлению отношений с Францией. Маргарита никогда не отказывалась от приемов и охоты; есть описание того, как она выступала в спектакле в роли королевы амазонок, в малиновом головном уборе, кирасе с драгоценными камнями и обнаженным мечом в руке (всплывает образ Изабеллы Кастильской). Однако опыт в Савойе был последним этапом ее политического ученичества, репетицией действий на более широкой европейской сцене, к которой судьба скоро ее вернет.

Летом 1504 года стояла изнуряющая жара, даже Филиберт не имел сил охотиться, поэтому в первые дни сентября он с новым энтузиазмом вернулся к любимому занятию. После бурного утреннего преследования дикого кабана он упал в тени, напился из холодного родника и простудился. Во дворце собрали докторов, но те опустили руки. Маргарита приказала растереть свои драгоценные жемчужины, чтобы приготовить лекарство, но ничего не помогало; Филиберт умер утром 10 сентября. Рассказывают, что слугам Маргариты пришлось удерживать ее, чтобы она не выбросилась из окна.

Маргарита с головой погрузилась в перестройку фамильной церкви, где похоронили Филиберта, чтобы вырезать там девиз ее сочинения:FORTUNE. INFORTUNE. FORT. UNE. Слова можно истолковать как «судьба очень жестока к женщинам» или, наоборот, «Счастье. Несчастье. Укрепляет. Ее». То есть речь идет о конкретной женщине17. В последующие годы отличительной чертой дворца Маргариты Австрийской в Мехелене станут деревянные бюсты ее и Филиберта. Хотя она заказывала их после смерти супруга, Маргарита изображена с распущенными волосами невесты, а не во вдовьем чепце. В 24 года она уже в третий раз осталась одна. Отец и брат поначалу хотели снова выдать ее замуж, но после трех таких неудачных попыток супружества Маргарита объявила, что «совсем не расположена пробовать еще раз».

При этом вместе с мужем она потеряла и недавно обретенную роль. Или нет? Филиберту наследовал восемнадцатилетний единокровный брат, чье малолетство, казалось, могло на некоторое время оставить за Маргаритой долю власти. Однако новый юный герцог не пошел на договор, что привело Маргариту в ярость. Если он думал, что «подобным невежливым отношением он сможет унизить нас и осуществить свои замыслы, то он ошибается, – писала она позже. – При том что я женщина, мое сердце совсем другой природы…»18

Во Франции Луиза Савойская теперь тоже была молодой вдовой. Маленький дофин, которого Анна Бретонская родила французскому королю Карлу VIII в начале их супружества, умер в 1495 году. Супруг Луизы Карл Ангулемский заболел лихорадкой и скончался по пути на похороны дофина. Противостоя, как поразительное количество таких женщин, попыткам снова выдать ее замуж, Луиза сосредоточилась на своем сыне Франциске.

Как главный родственник мальчика, герцог Орлеанский объявил, что Луиза Савойская не может принять на себя опеку над своими двумя детьми, поскольку сама несовершеннолетняя – во Франции правовое совершеннолетие для женщин наступает в 25 лет. Однако молодая вдова доказывала, что в Коньяке, где родился Франциск, женщины получают права опекунства в 14 лет. Королевский совет принял решение до известной степени в ее пользу, а герцог Орлеанский (при условии, что Луиза снова не выйдет замуж) получил всего лишь надзорную роль.

Луиза Савойская поселилась в Коньяке, чтобы управлять своими обширными землями. Там она начала воспитывать двоих детей в здравых научных традициях, в которых ее учили при дворе Анны де Божё. «К тому же, дочь моя, если в какой-то момент в будущем Господь заберет твоего супруга, оставляя тебя вдовой, тогда ты понесешь ответственность за своих детей, как многие другие молодые женщины; будь терпелива, поскольку это угодно Богу, и управляй разумно», – писала Анна в «Наставлениях дочери». На стене комнаты в Ангулеме Луиза написала свой заимствованный у Лоренцо де Медичи девиз:libris et liberis (книги и дети).

Ее дочь Маргарита имела тех же учителей, что и сын. Дети учились испанскому и итальянскому языку у матери, латыни и библейской истории – у двух ученых-гуманистов, а на миниатюре Маргарита с братом изображены за шахматной игрой. При этом не оставалось никаких сомнений, кто из двоих детей получал больше внимания матери.

Луизу Савойскую упрекают за то, что она сосредоточилась на Франциске, но и Маргарита вела себя так же. Наверное, это было естественно, поскольку бездетность ряда рано умиравших французских королей стремительно приближала Франциска к престолу Франции. Когда в 1498 году неожиданно скончался Карл VIII, ударившись головой о притолоку двери, трон перешел к Людовику, герцогу Орлеанскому, двоюродному брату Ангулема, супруга Луизы. К тому же Людовик по-прежнему не имел детей – циничные прогнозы по поводу его супружества с калекой Жанной полностью оправдывались19.

После смерти Карла VIII его вдова Анна Бретонская погрузилась в истеричную скорбь, однако безотлагательно предприняла шаги к восстановлению прав на собственное герцогство. Ее первый брачный договор предусматривал, что в случае смерти короля Карла она может снова выйти замуж только за следующего короля Франции – способ продолжить французскую аннексию Бретани. Новый король Людовик XII принял меры, чтобы отказаться от имеющейся супруги, бесплодной Жанны, под предлогом отсутствия консумации. От Жанны потребовали пройти унизительный физический осмотр, папа выдал разрешение, и Жанна удалилась в монастырь, в итоге ее причислили к лику святых.

Хотя брак Людовика с Анной Бретонской был чрезвычайно выгоден политически обеим сторонам, не было гарантий, что он разрешит проблему престолонаследия. Тридцатишестилетний жених не отличался хорошим здоровьем, а неоднократные беременности Анны от Карла наследника так и не принесли.

Если, или пока, у короля Людовика и его новой королевы не родится сын, мальчик Луизы Савойской Франциск оставался вероятным наследником престола. В этих обстоятельствах Луизе приходилось бороться за разрешение самой растить Франциска. Ее вынудили привезти сына поближе к Людовику, в Амбуаз на Луаре, где Франциск и группа приставленных к нему молодых людей могли наслаждаться охотой и шуточными рыцарскими турнирами, которые ему очень нравились. Ей также пришлось согласиться на надзор доверенного человека Людовика сеньора де Ги, чье грубое представление о собственных обязанностях порой заставляло семью чувствовать себя пленниками. Дети Луизы спали в ее спальне, а офицер должен был присутствовать приlever – церемонии утреннего туалета юного наследника. Однажды, когда Луиза объявила, что ее дети еще спят, чиновник даже вышиб дверь.

Анна Бретонская то и дело была беременна, и дневник Луизы не скрывает ее чувств. В 1502 году «Анна, королева Франции, 21 января, в День святой Агнессы, родила в Блуа сына. Однако, как мертворожденный, он не угрожает подъему к власти моего Цезаря». Живого мальчика по-прежнему не было. В 1499 году Луиза с детьми находилась в Роморантене, где к ее уединению присоединилась королева Анна, чтобы избежать чумы. Там королева родила дочь, Клод. Может, идея о браке между этой королевской дочерью и сыном Луизы Франциском тоже родилась в Роморантене?

Наверное, ни одна из матерей не желала этого брака. Анна Бретонская – потому что тайно надеялась выдать Клод, наследницу Бретани, в семью имперских Габсбургов (Анна поддерживала отношения с Маргаритой Австрийской) и таким образом сохранить независимость своего герцогства. А Луиза Савойская, возможно, помнила, что Клод принадлежит к роду с плохой способностью к деторождению и к тому же немного деформирована, как многие в ее роду с близкородственными браками, включая первую жену Людовика Жанну. Луиза и Анна всегда испытывали неприязнь друг к другу, хотя в 1504 году некоторое время действовали сообща, чтобы избавиться от деспотичного сеньора де Ги.

Однако в 1505 году, когда Людовик XII сильно заболел, то, что долго обсуждалось, стало настоятельным: брак двенадцатилетнего Франциска, наследника престола, с дочерью короля Людовика Клод. Завещание Людовика назначало опекуном Клод ее мать Анну, но вместе с ней включало в регентский совет и Луизу. Обе женщины поклялись исполнить волю короля, приложив руки к частице Голгофского Креста. Король Людовик поправился, но церемония помолвки продолжилась, потом пару разделили для взросления. Следующей весной на официальной церемонии Франциска признали наследником Людовика.

Маргарита Австрийская и Луиза Савойская теперь обе были молодыми вдовами. Однако если Маргарита снова оказалась в неопределенности, то перед Луизой лежал ясный путь вперед.

5
Принцессы-невесты

Англия, Шотландия, 1501–1505 гг.

Долей принцессы было выйти замуж в интересах своей семьи. Ее личное счастье, или несчастье, находилось в руках судьбы. За Ла-Маншем, в Англии и в Шотландии, две другие девушки королевских кровей начинали осознавать тяжесть этой ноши.

Екатерина Арагонская прибыла в Англию в 1501 году. Ее бракосочетание с наследником престола этой страны принцем Артуром отмечали грандиозными празднествами. Изабелла Кастильская и ее супруг испытывали некоторые сомнения, отправляя младшую дочь в далекую Англию, где правление Тюдоров еще только утверждалось, однако Изабелла была не из тех женщин, которые позволяют чувствам препятствовать интересам династии.

Каждая иностранная принцесса сталкивается с пугающей перспективой, когда обессиленной ступает на берег чужой страны после долгого и опасного путешествия, зная, что все ее будущее зависит от того, понравится ли она мужчине (или мальчику), с которым вот-вот встретится. В лучшем случае ей предстоит балансировать между преданностью мужу и обязательствами перед родной страной. Должно быть, Екатерине Арагонской пришлось держать на лице ритуальную улыбку на протяжении всех празднеств – рыцарских турниров и выступлений акробатов, пышных шествий и парадов между дворцами на реке. К тому же ее как дочь Изабеллы, наверное, поразило, как ограничена власть английской королевы.

Да, мать Генриха VII, Маргарита Бофорт («Миледи, мать короля») имела значительное влияние, но этого нельзя было сказать о его жене Елизавете Йоркской. Кроме того, и Маргарите Бофорт, и Елизавете Йоркской потребовалось отказаться от собственных кровных прав, чтобы позволить Генриху взойти на трон. Не допускалось и мысли, что женщина может править в Англии, как это происходило в Кастилии, хотя Екатерина пока не знала, как это обстоятельство будет мучить ее в будущем.

В январе 1502 года молодая чета отправилась в Ладлоу, резиденцию Артура как принца Уэльского. Однако меньше чем через пять месяцев произошла трагедия. 2 апреля 1502 года принц Артур умер после непродолжительной болезни. Родители были безутешны, а жена оказалась в ситуации самой болезненной неопределенности. Еще одна королевская невеста рано овдовела; еще одна принцесса осталась в затруднительном положении в чужой стране без ясных перспектив.

Однако замужество за границей было обычным уделом принцесс. При английском дворе одна из новых тюдоровских золовок Екатерины готовилась к такой роли. Маргарита Тюдор родилась в 1489 году, она была старшей дочерью Генриха VII и Елизаветы Йоркской. Ей не исполнилось и четырех, когда ее старшего брата Артура в шестилетнем возрасте отправили в Ладлоу, чтобы он принял на себя роль наследника английского престола, принца Уэльского. Маргарита осталась воспитываться вместе со своими младшими братом Генрихом и сестрой Марией. Королевские дети почти все время проводили в Элтемском дворце неподалеку от Лондона. Эразм Дезидерий Роттердамский, великий гуманист из Нидерландов, сопровождавший английского ученого Томаса Мора в 1499 году, чтобы выразить соболезнования, описывает их как счастливых детей, хотя из его рассказа явствует, что восьмилетний Генрих («уже с явно королевскими манерами») ожидал – и получал – предпочтения над двумя девочками.

Перспективы Маргариты Тюдор уже начинали обсуждать. В 1498 году испанский посол докладывал Фердинанду и Изабелле о предполагаемом браке восьмилетней Маргариты с двадцатипятилетним королем Шотландии Яковом IV, но добавил, что существуют некоторые «неудобства» в связи с этим браком. Генрих VII говорил, что его жена и мать Маргарита Бофорт объединили силы, чтобы защитить маленькую Маргариту:

Королева и моя мать выступают против этого брака. Они говорят, что если бракосочетание состоится, то мы будем обязаны сразу отправить принцессу в Шотландию, а в таком случае они опасаются, что шотландский король не станет ждать, воспользуется ею и поставит под угрозу здоровье девочки.

Нужно ждать, чтобы отложить вступление в брачные отношения. В этом случае Маргарита Бофорт слишком хорошо знала, о чем говорит. Ее выдали замуж в 12 лет, в 13 она стала матерью, и роды подорвали ее и так слабое здоровье. Если названная в ее честь внучка унаследовала хрупкое телосложение Маргариты Бофорт, это было бесспорной и ясной проблемой. Тем не менее 25 января 1502 года (всего через несколько недель после отъезда Артура и Екатерины в Ладлоу) в Ричмондском дворце состоялось официальное празднование бракосочетания Маргариты Тюдор с королем Шотландии. Представители обеих стран подписали три соглашения, которые составили документ, оптимистично названный Договором о вечном мире, нацеленный на завершение разногласий между постоянно враждующими соседями и оговаривающий детали брака Маргариты, а также ее приданое в 10 000 фунтов стерлингов20.

На следующий день после мессы, проведенной в новой королевской капелле, в большом зале королевы прошла свадебная церемония по доверенности, отсутствующего короля Якова представлял граф Ботвелл. Генриха, его жену Елизавету и саму Маргариту спросили, не существует ли каких-либо препятствий и действует ли Маргарита «без принуждения и по собственной свободной воле». Девочка подтвердила, что «если это угодно милорду моему отцу-королю, а также миледи моей матери-королеве», то она согласна. Это – полное и безоговорочное подтверждение с позиций XVI века.

После того как дело было закончено и отзвучали фанфары, королева Елизавета «немедленно» (как описывает происходящее хронист того времени) взяла дочь за руку, и две королевы «вместе отобедали из одного покрытого блюда»; покрытое блюдо обозначало их королевский статус. Последовали рыцарский поединок и званый ужин, в соборе Святого Павла пропелиTe Deum21. На следующее утро двенадцатилетняя королева Шотландии вошла в большой зал матери и «голосом герольда» поблагодарила всех благородных рыцарей, участвовавших в турнире ради нее, а потом раздала награды «по рекомендации придворных дам». Награду получил и один молодой дворянин по имени Чарльз Брэндон, о котором мы услышим несколькими годами позже. Было согласовано, что Маргариту отправят на север не позднее сентября 1503 года, а пока она должна оставаться на попечении своей матери.

Рассказывают, что принц Генрих рыдал от бешенства, когда понял, что его сестра, став королевой, теперь превосходит его по статусу. Однако очень скоро Генриху предстояло стать гораздо более важной персоной в «Табели о рангах». Едва прошло два месяца после бракосочетания Маргариты Тюдор, как пришло известие о смерти их брата Артура в Уэльсе. При этом худшее было впереди. Как только мрачные траурные одежды Маргариты смягчат рукава белого, а потом оранжевого цвета, она узнает, что ее мать снова беременна. Елизавета Йоркская полагала, что годы ее беременностей остались позади, но с уходом Артура не осталось запасного наследника. В феврале 1503 года, всего через несколько дней после рождения не прожившей долго дочери королева Елизавета скончалась.

Маргарите Тюдор пришлось уже наступающим летом ехать на север, навстречу своей новой жизни, не имея за своей спиной матери. 8 июля она отправилась, как пишет Somerset Herald, «роскошно одетая, верхом на светлой лошади… с прекрасной свитой в полном порядке», чтобы короноваться как королева Шотландии в Эдинбурге. Ей тогда не исполнилось и четырнадцати лет.

Маргарита встретилась со своим тридцатилетним супругом в Хаддингтоне, уже в Шотландии. The Herald с редкой ясностью описал этапы знакомства двух людей в таких сложных обстоятельствах. Когда Якова IV ввели в зал, который теперь стал большим залом Маргариты, она встретила его у дверей, и оба «глубоко поклонились друг другу, король был с непокрытой головой. Они обменялись поцелуями, потом, поприветствовав остальных членов ее свиты, «отошли в сторону и разговаривали на большом расстоянии друг от друга».

Возвратившись на следующий день, Яков застал Маргариту за игрой в карты в ее комнате, и она поцеловала его «по доброй воле». Когда ему принесли хлеб и вино, он сначала подал ей и сыграл для нее на клавикордах и лютне, «что ей очень понравилось». На следующий день, заметив, что стул, на котором она сидела за обедом, «ей неудобен», он отдал Маргарите собственный. Письмо отцу Генриху в Англию, отправленное в первые дни ее замужней жизни, дышит тоской по дому и неуверенностью подростка, которая пытается найти свой путь в борьбе за власть при иностранном дворе. «Я бы хотела быть сейчас и еще много раз с вашей Милостью», – писала она своему отцу, как, должно быть, хотели бы многие другие принцессы. Тем не менее похоже, что, по стандартам того времени, Маргарите повезло.

Положение Екатерины Арагонской, напротив, ухудшилось со смертью доброжелательной свекрови Елизаветы Йоркской, хотя какое-то время казалось, что могут открыться новые, пусть и неоднозначные, возможности. Король Генрих овдовел, как и жена его сына Екатерина Арагонская. Брак между ними выглядел хорошим способом восстановить баланс и сохранить приданое Екатерины, а также связи с Испанией: хорошим, по крайней мере, для Генриха. Однако мать Екатерины Изабелла Кастильская пришла в ужас, когда до нее дошли такие слухи; брак свекра и невестки был бы «ужасным делом – невиданным никогда прежде, даже простое упоминание о нем оскорбляет человеческий слух – мы ни за что на свете не допустим такого».

Вместо этого в июне 1503 года семнадцатилетнюю Екатерину Арагонскую обручили с одиннадцатилетним братом Артура принцем Генрихом, при некотором сомнении по поводу того, обручать ли ее как вдову брата в полном смысле слова или как оставшуюся девственницей вследствие нереализованного брака. Состоялся новый продолжительный раунд переговоров между Генрихом VII и Фердинандом по вопросу о приданом Екатерины, и она оказалась в ловушке дипломатии отца и свекра. Кроме того, события в Испании могли уменьшить привлекательность Екатерины как невесты.

В ноябре 1504 года умерла Изабелла Кастильская, оставив под вопросом будущее своей страны. С точки зрения Англии, это означало, что союз с Екатериной теперь представляет собой альянс только с Арагоном ее отца без более важной Кастилии. В июне 1505 года отец приказал принцу Генриху отказаться от помолвки с ней. Если ее золовка Маргарита Тюдор казалась в относительной безопасности в Шотландии, то Екатерина снова осталась без ясных перспектив в чужой стране.

За Ла-Маншем были другие женщины, чье положение на политической доске вследствие кончины Изабеллы Кастильской изменится еще заметнее. Одна из них – бывшая невестка Екатерины Арагонской Маргарита Австрийская, вторая – сестра Екатерины Хуана.

Хуана являлась наследницей своей матери Изабеллы, однако с самого начала она не выказывала стремления брать бразды правления в собственные руки. Шла борьба между мужем Хуаны Филиппом Бургундским (братом Маргариты) и ее отцом Фердинандом Арагонским, супругом усопшей Изабеллы, не желавшим уступать значительную часть территории, где он многие годы был соправителем.

Известие о наследстве дошло до Хуаны, когда она с мужем находилась в Нидерландах, и пара начала готовиться к возвращению в Испанию. Шторм заставил Филиппа с Хуаной зайти в гавань на английском побережье, и у Екатерины Арагонской появилась волнующая возможность повидаться с сестрой. Однако Филипп умышленно не допускал Хуану до двора Генриха, пока не добился для себя статуса главного гостя, поэтому Екатерине осталось всего несколько часов провести с сестрой, которую она, по всей вероятности, больше никогда не увидит.

6
Изменение положения

Нидерланды, Испания, Англия, Шотландия, 1505–1512 гг.

По дороге в Испанию, в сентябре 1506 года, Филипп Бургундский неожиданно умер от лихорадки. Поведение его вдовы Хуаны помогло ее родственникам мужского пола обойти наследницу. Ее вскоре объявят недееспособной (душевнобольной), хотя в наше время ее диагноз подвергается сомнению. Хуана сама писала отцу, что хотя кастильцы «хотят доказать, что я не в своем уме… если я действительно выходила из себя и не могла сохранять должное чувство собственного достоинства, то хорошо известно, что единственной причиной такого поведения была ревность». Однако возможно, что написать это письмо ее заставил муж.

Хуана не примет участия в игре королев. Значительная часть ее жизни пройдет в заточении; остается неясным, действительно ли это было неизбежно. Конечно, она, по сути, стала жертвой предательства, в котором ее муж участвовал, по крайней мере, не меньше, чем ее отец. Впоследствии состоялась сделка, по которой Кастилией будет править отец Хуаны Фердинанд, пока ее сын Карл не достигнет совершеннолетия.

Но что же с Нидерландами, которые Карл тоже унаследовал после смерти отца, и где Филипп с Хуаной оставили мальчика, когда отплыли в Испанию? Регентство Нидерландов перешло к другому деду Карла Максимилиану, но Максимилиан жил в собственных, австрийских, землях. Он, с согласия всех вовлеченных, передал фактическую власть своей рожденной в Нидерландах, недавно овдовевшей (и поэтому случайно свободной) дочери – Маргарите Австрийской. За несколько недель до смерти Филиппа Бургундского представитель Максимилиана рассказывал, как он «целый месяц ежедневно уговаривал» Маргариту согласиться на брак с королем Англии Генрихом VII. Максимилиан заверил английского короля, что сам поедет в Савойю убеждать ее. Однако теперь семья нашла для нее иное применение, и в 27 лет Маргарита обрела роль, для которой родилась на свет.

Когда судьба и смерть ее брата отдала правление Нидерландами в ее руки, она умело взялась за дело. Маргарита Йоркская скончалась в 1503 году, но Маргарита Австрийская расположила двор в городе своей крестной матери, Мехелене. Там дважды в неделю собирался совет, хотя большинство из 150 человек ее двора жили за городом22.

После принятия присяги в качестве главной правительницы в марте 1507 года Маргарита повезла своего племянника Карла в поездку по его владениям. Она от его имени пообещала сохранить права и привилегии каждой из 17 провинций, приняла от них клятву верности и созвала Генеральные штаты, чтобы повысить налог для выкупа заложенных земель Карла, поскольку Филипп оставил свои территории в очень плохом состоянии. Значительную часть ее времени занимала международная дипломатия и реализация политики ее отца.

Собственная рука оставалась пешкой, которую Максимилиан все еще пытался разыграть. Однако Маргарита Австрийская не поддавалась уговорам. Она решительно отказывалась выходить замуж за короля Англии Генриха VII, хотя отец заверял ее, что Маргарита сможет каждый год возвращаться в свои владения на три-четыре месяца и таким образом «не чувствовать себя в Англии пленницей… со своевольным мужем». Правда, ее убедили написать Генриху несколько лестных писем, чтобы поддержать альянс отца с Англией.

Кончина Филиппа Бургундского несла потенциальные выгоды еще одной женщине. Генрих VII теперь стремился заключить брак с вдовствующей Хуаной. Как сообщал испанский посол, он не обращал внимания на ее душевное расстройство, «особенно после того, как я убедил их [англичан], что расстройство рассудка не помешает ей рожать детей». По просьбе Генриха Екатерину Арагонскую привлекли к переговорам как сестру Хуаны. У Екатерины были все основания желать союза Хуаны и Генриха: это могло не только помочь ей выйти из состояния неопределенности, но и освободиться от бесконечных денежных затруднений. Споры по поводу ее приданого затягивались, и она посылала отцу отчаянные жалобы, что тратит деньги не на развлечения, а только на самое необходимое. (Испанский посол де Пуэбла славился тем, что питался при дворе, чтобы сэкономить деньги.) Именно тогда она могла вручить своему свекру «верительные грамоты», чтобы стать официальным послом своего отца Фердинанда.

Однако Фердинанд не собирался передавать Генриху VII контрольный пакет в испанских делах, который он мог бы получить, став супругом Хуаны. Несмотря на незначительные победы Екатерины Арагонской, отчаянный тон ее писем в последние годы правления Генриха VII вызывает сострадание больше, чем все остальное в ее последующей жизненной истории.

Жизнь Маргариты Тюдор в Шотландии, напротив, некоторое время продолжалась на той же приятной ноте, с которой началась, и, вероятно, благодаря ее супругу. Яков был неоднозначной натурой – увлекающейся и романтичной. Он собирался рано или поздно идти в Крестовый поход, но пока отвлекался разными занятиями, включая лечение зубов23. Однако Яков IV также пылко увлекался искусством любви, и с самого начала Маргарите пришлось мириться со свидетельствами его неверности. Осенью Яков взял ее (и ее фрейлин, музыкантов и 18 повозок вещей) в поездку по ее наследным землям из приданого. Путешествие началось с романтичного дворца Линлитгоу на берегу озера. Однако когда они переехали в Стерлинг, Маргарита обнаружила, что ее наследный замок служит яслями для полудюжины внебрачных детей короля.

При этом продолжительная привязанность Якова к своей любовнице Дженет Кеннеди, возможно, облегчила ему воздержание в других направлениях. Прошло более трех лет после приезда Маргариты в Шотландию, и в 1507 году, когда ей исполнилось 17 лет, она родила сына. Яков был на седьмом небе от счастья и не забывал о Маргарите, которая после родов опасно заболела. Король отправился в паломничество к усыпальнице святого Ниниана на побережье Гэллоуэя молиться о ее выздоровлении: за семь дней пешком он проделал путь в 120 миль. В тот самый момент, когда он преклонил колени перед гробницей, Маргариту отпустила лихорадка. Во всяком случае, так рассказывали во всех христианских странах.

Печально, но всего через год младенец умер, а Маргарита Тюдор снова была беременной. Однако когда в июле 1508 года она родила (девочку), ребенок умер в тот же день. Конечно, еще невозможно было знать, насколько точно события в Англии будут повторять эту историю, но плодовитость Маргариты, или ее отсутствие, имели последствия для Англии. После смерти принца Артура она стала второй по очереди на английский престол.

Маргарита Тюдор являлась, как многие другие принцессы, живым залогом международного союза, и англо-шотландский договор поначалу, казалось, действовал эффективно. Однако к 1508 году Яков IV начал принимать посольства французского короля Людовика XII, чей альянс с Максимилианом против растущей мощи Венеции не включал Англию. Кроме того, Яков возмутился, когда тесть арестовал его двоюродного брата графа Арранского за проезд через английское королевство без официального разрешения. Генрих VII отправил на север для примирения способного молодого чиновника по имени Томас Вулси. Маргарите дали задание добиться для Вулси аудиенции, поскольку ее супруг угрожающе заявил, что он слишком занят «пристреливанием орудий и изготовлением пороха». Через пять дней ей удалось справиться с заданием, хотя по неопытности она нарушала плавное течение дипломатического процесса, возражая каждому шотландцу, который говорил, что ее отец в Англии сделал что-то не так.

Когда 21 апреля 1509 года Генрих VII скончался, Маргарита Тюдор (снова беременная) стала наследницей английского престола. В то время как Яков и новый король Генрих VIII подтвердили Договор о вечном мире, ребенка Маргариты, рожденного в октябре в Холирудском дворце, крестили под именем Артур, которое имело большое значение в недавней и древней истории Англии. Этому Артуру суждено было умереть в годовалом возрасте, но, конечно, к этому моменту Генрих VIII и его новая королева имели все основания надеяться иметь собственных детей.

После кончины Генриха VII Английского его сын Генрих VIII незамедлительно отметил свое восхождение на престол бракосочетанием с Екатериной Арагонской, вдовой брата. Генрих писал Маргарите Австрийской в Нидерланды (правдиво или нет), что брак состоялся по «прямому распоряжению» умирающего Генриха VII. Бракосочетание прошло быстро и неофициально, но их совместная коронация, меньше чем через две недели, была пышной и публичной. Церемонию провели 24 июня 1509 года. Несмотря на то что неожиданный ливень заставил промокшую королеву укрыться под тентом носилок, тоскливые годы Екатерины закончились – во всяком случае, на ближайшее время.

В ее мире настал солнечный день. На первый взгляд, это была сказочная романтическая история. Екатерина в свои 24 года по-прежнему имела яркую приятную наружность, отмеченную, когда она впервые появилась в Англии. Послы описывали ее как пышущую здоровьем, любезную и веселую, склонную улыбаться даже при неприятностях. Однако интересно, что переписка Екатерины Арагонской с ее отцом Фердинандом до свадьбы наводит на мысли о более прагматичной повестке за браком по любви и более активной роли для Екатерины. Фердинанд советовал дочери использовать «все свое мастерство и благоразумие», чтобы побыстрее «закрыть сделку»24. Екатерина, в свою очередь, благополучно выйдя замуж, говорила Фердинанду, что любит своего нового супруга прежде всего потому, что он «истинный сын Вашего Высочества, который желает быть полезным Фердинанду «с более сильной любовью и послушанием», чем даже родной сын. Такое отождествление Екатерины Арагонской с интересами Испании являлось потенциальным источником опасности. И все же этот брак дал молодому Генриху супругу, более искушенную в устройстве мира, чем он сам.

Наверное, первым предвестием несчастья стал выкидыш, который случился у Екатерины в январе 1510 года. Такие события сами по себе не были редкостью. Гораздо тревожнее (учитывая историю гинекологических проблем и Екатерины, и ее дочери Марии) было то, что доктора, похоже, убедили Екатерину в том, что она потеряла только одного близнеца, а второго еще носит, хотя даже испанский посол сообщал, что у нее восстановился менструальный цикл. Екатерина осталась в уединении, готовясь к рождению ребенка, пока весной ей не пришлось осторожно выйти в свет. Однако к этому времени она уже имела возможность объявить, что снова беременна.

Утром первого дня нового 1511 года Екатерина ко всеобщей радости родила мальчика, его окрестили Генрихом. Всего через семь недель младенец умер, но, опять же, подобные несчастья в XVI веке происходили часто. Отношения Екатерины Арагонской с Генрихом, несомненно, оставались крепкими; настолько прочными, что в 1513 году она смогла повлиять на своего супруга и направить его страну к альянсу с Габсбургами и своей родной династией. Она явно не забыла о своих связях с Маргаритой Австрийской, которая была крестной матерью того усопшего младенца Генриха.

Роль Маргариты Австрийской в качестве правительницы Нидерландов нередко оказывалась тяжелой ношей; она даже писала, что часто хотела бы вернуться в лоно матери. Ей приходилось дипломатично осторожничать с собственным отцом. «Я знаю, что мне не следовало бы вмешиваться в упомянутые вопросы, поскольку я неопытная женщина в таких делах, но мой большой долг перед вами дает мне смелость просить вас… позаботиться об этом, пока еще есть время», – написала она в одном случае. («Грубо и оскорбительно» – так он отозвался об этом столь осторжно сформулированном совете.) Кроме того, она должна была отстаивать интересы самих Нидерландов, а они не всегда соответствовали грандиозному замыслу отца. Однако Маргарита вскоре отпраздновала победу, когда ей удалось отменить крайне невыгодное для ее подданных торговое соглашение с Англией – «Злой договор»(Malus Intercursus).

К тому же за пять лет до приезда Анны Болейн в Нидерланды Маргарита Австрийская играла главную роль в Камбрейской лиге, в 1508 году ей доверили представлять отца, императора Максимилиана, и бывшего свекра Фердинанда на переговорах об альянсе с французами для поддержки папского престола в борьбе с захватами Венеции. Максимилиан советовал дочери арендовать все дома в одной части Камбре25, оставив другую часть городка представителям французского короля. Между тем король Франции Людовик сам с преданностью написал ей, напоминая о том, как играл с ней в Амбуазе, когда она была маленькой девочкой. Даже римский папа, еще один член альянса против захватнических действий Венецианской республики, имел обыкновение посылать Маргарите религиозные вещицы и реликвии большой ценности, а Генрих VII поручил своему посланнику поговорить с Маргаритой об интересах Англии. Как выразился о ней придворный поэт Жан Лемер, «Мадам Маргарита в ее молодом возрасте видела и испытала больше… чем любая другая известная дама за всю жизнь».

Наблюдатели говорили о ее «учтивых и мягких манерах». Несмотря на то что Маргарита писала своему послу в Англии, что от переговоров у нее болит голова и что она с противной стороной часто «досаждали друг другу», ей хотелось бросить в бой все свои разнообразные способности. Не при дворе ли Маргариты Австрийской Анна Болейн узнала, что ее пол (и ее женственность) может служить оружием; может быть гамбитом в большой игре, в которой она встанет против другой женщины – другой королевы, как черные и белые стоят друг против друга на шахматной доске?

Однако Камбрейская лига просуществовала недолго, поскольку папа решил, что Франция сама представляет угрозу большую, чем Венецианская республика. В 1511 году римский папа создал против Франции Священную лигу, в которую вовлек Максимилиана и Фердинанда, Венецию и Генриха VIII. Отец Маргариты писал, что французское вероломство преподнесет ей урок: «Мы получше узнали французов, чем ты… и мы бы предпочли, чтобы их учтивые речи обманули тебя, а не нас, чтобы ты была осторожнее в будущем».

Столкнувшись с продолжительным конфликтом (восстанием герцога Гелдерского, желавшего отвоевать независимость своей провинции) в конце 1510 года, Маргарита в смятении написала отцу: «Вы знаете, я женщина, и не мне заниматься войной… Заклинаю вас, милорд, посоветуйте, что делать…» Однако через несколько месяцев пришло такое письмо: «Милорд, я готовлюсь… чтобы возглавить свою армию. Армия прекрасно выглядит, как и артиллерия…» Отец сказал Маргарите, что она сражалась «с отвагой мужчины, а не женщины».

1512 год выдался особенно сложным. Герцог Гелдерский получил поддержку французов, а у Маргариты не осталось средств вести ни собственную кампанию, ни разные кампании отца. Однако в 1513 году сложилась новая антифранцузская коалиция, и Маргарита сыграла в этом процессе важнейшую роль, о чем говорит само название «Мехлинский договор». Маргарита (в отличие от своей бывшей золовки Хуаны) была в центре европейской дипломатии.

7
«Ложные обвинения»

Франция, Нидерланды, 1513 г.

«Женщина, – писал Кастильоне, – не имеет так много способов защитить себя от ложных обвинений, сколько находится в распоряжении мужчины». Маргарита Австрийская принадлежала к тем немногим женщинам, которые почти доказали правдивость этого суждения. Первые шесть лет своего правления она выглядела женщиной, которая твердо держит все под своим контролем. Можно назвать ее прекрасной ученицей Анны де Божё; тот тип женщин, которых Анна имела в виду, когда писала, что аристократки были и «должны быть образцом и примером для остальных во всех отношениях».

Однако значительная часть советов Анны де Божё касалась одной конкретной темы:

Не позволяй никакому мужчине касаться твоего тела, кто бы он ни был… ни одна из тысячи не выходит из этой ситуации без посягательств на свою честь или обмана, как бы ни была «сильна» или «истинна» любовь. По этой причине для наибольшей уверенности я советую тебе избегать любых встреч наедине, как бы приятны они ни были…

Даже малейший промах может навлечь осуждение. Слова Анны де Божё станут печальным пророчеством:

Не существует достойного мужчины, как бы знатен он ни был, который не опускается до предательства, которому не представляется своего рода видом спорта обмануть или скомпрометировать даму высшего света… не существует мужчины, который в любовных делах честен и держит слово.

В истинности этих постулатов почти убедилась сама Маргарита Австрийская, а также, по всей вероятности, во Франции дочь протеже Анны де Божё, бывшей подруги по детским играм Маргариты, Луизы Савойской.

О детстве дочери Луизы Маргариты, естественно, известно по преимуществу из рассказов о ее брате Франциске, на котором строились все надежды семейной «троицы»26. Однако брак Маргариты долго обсуждался. Еще ребенком ее предлагали в качестве невесты будущему Генриху VIII, но предложение отклонили, поскольку сочли, что наследник английского престола достоин дочери короля Франции, а не просто его двоюродной сестры.

Как только вероятное восшествие Франциска на престол и его брак с дочерью короля Людовика XII Клод были подтверждены, Англия вернулась со встречным предложением: Маргарита действительно может стать супругой Генриха, если Луиза Савойская выйдет замуж за его отца, вдовствующего Генриха VII. Однако Людовик Французский боялся, что такой двойной альянс принесет слишком большое английское влияние в его страну. Тогда англичане предложили, чтобы сама Маргарита выходила замуж за стареющего Генриха VII, но она ответила решительным отказом: «Когда мой брат станет королем, я выйду за молодого, богатого и знатного человека, без необходимости пересекать Ла-Манш!» Тем не менее на деле в 1509 году Маргариту выдали за ничего собой не представляющего Карла, герцога Алансонского, урегулировав таким образом длительный территориальный спор между домом Алансона и Ангулемским домом Маргариты.

В 1513 году не Маргарита Наваррская, а англичане пересекли Ла-Манш, причем по делам войны, а не любви. По крайней мере в теории, Англия стремилась вернуть власть над территориями, которыми она владела на Европейском континенте почти на всем протяжении Средних веков и потеряла только в XV столетии. Однако фактически война считалась главным делом и удовольствием правителя (Макиавелли очень пространно говорил об этом), и Генрих VIII радостно разминал свои мускулы как король-воин, когда его альянс с римским папой и императором Максимилианом против Франции привел его за границу во главе мощной армии.

В августе того года за падением городка Теруан у границы Франции с Нидерландами последовала осада и триумфальный захват богатого окруженного стеной города Турне. Когда же договор, заключенный Маргаритой Австрийской между ее отцом Максимилианом и Генрихом VIII, привел Генриха за Ла-Манш, она была там. Ее отец по-донкихотски объявил о намерении пойти добровольцем в английскую армию. Он пригласил Маргариту приехать к нему в осажденный город Турне, но она ответила, что приехала бы в случае необходимости, «а если необходимости нет, то не пристало вдове бегать и появляться в войсках ради развлечения…». Не резковаты ли ее возражения? Может быть.

Позже Маргарита Австрийская все-таки привезла племянника Карла в Лилль, чтобы он встретился с ее отцом и Генрихом VIII, а потом проехала в Турне, со значительными последствиями. Хотя этот инцидент, по всей видимости, сочли не заслуживающим записи в хрониках великих европейских событий, но небольшая драма, разыгравшаяся летом 1513 года и в последующие месяцы, стоит рассмотрения. Ее следует проанализировать не только потому, что она дает возможность лучше понять характеры участников (включая Генриха VIII), но и как контрольный пример, каким образом можно манипулировать могущественной женщиной через ее сексуальность; как личное (особенно когда дело касается женщин) становится политическим.

Тюдоровский хронист Эдвард Холл описывает, что Генрих встретил Карла с Маргаритой у Турне и ввел их в город «с большим триумфом. Ходили слухи, что лорд Лайл сделал предложение леди Маргарите… предлагал он жениться или нет, но она ему очень благоволила». Лордом Лайлом был Чарльз Брэндон, недавно возведенный в дворянство известный волокита, уже имеющий живописную брачную историю.

Родившись в среде джентри, Брэндон вырос при дворе. Его отец погиб в битве при Босворте: он был знаменосцем Генриха на поле боя, который принес Генриху VII его корону. Такая жертва отца обеспечила королевское покровительство его сыну. Звезда рыцарских турниров, Брэндон впервые публично состязался по случаю бракосочетания Екатерины Арагонской с Генрихом VIII и быстро стал, что критически важно, собутыльником молодого человека. Брэндон был обручен в юности с одной из фрейлин Елизаветы Йоркской, а когда она забеременела, отказался жениться, чтобы вступить в брак с ее богатой вдовствующей тетей. Молодой человек продал многие земельные владения тети и аннулировал брак на основании кровного родства, затем вернулся к более молодой женщине и женился на ней. В 1510 году она умерла, Брэндон снова был свободен. В апреле 1513-го Брэндон стал кавалером ордена Подвязки, а уже в мае получил титул виконта Лайла, когда обручился с восемнадцатилетней Элизабет Грей, наследницей баронетства Лайл.

Для кампании 1513 года Брэндон собрал пятнадцать сотен солдат, при осаде Турне возглавил успешный штурм городских ворот, и в награду за смелые действия Генрих передал ему ключи от капитулировавшего города. Представитель Маргариты Австрийской в английской армии докладывал ей, что Брэндон был «вторым королем»; а она внимательно наблюдала за ним.

Маргарита с племянником Карлом провели в английских войсках десять дней, десять дней «большого утешения». (В честь победы Маргарите преподнесли гобелен из шести картин, на которых изображались сцены из «Книги о граде женском» Кристины де Пизан.) Весьма вероятно, что в свите Маргариты Австрийской была Анна Болейн, наблюдавшая такой феномен, как молодой Генрих VIII. Очевидцы сообщали, что однажды Генрих танцевал «со времени окончания банкета почти до рассвета в одной рубашке [то есть без камзола]» с Маргаритой и «придворными дамами» Маргариты.

Однако Маргарита Австрийская, судя по всему, восхищалась не только Генрихом. Перед ее глазами в те десять дней предстали Брэндон и король Генрих – они сражались со всеми, кто выходил на рыцарский турнир, ходили в одинаковых костюмах из пурпурного бархата с золотой отделкой, а на представление, которое показывали после банкета из сотни блюд, они пришли в масках. 20 октября Маргарита с племянником возвратились в Лилль, а их поездку в Турне продолжали обсуждать.

Затем Брэндона возвели в достоинство герцога Саффолка. Возможно, это было наградой за его доблесть во Франции, однако такой взлет для человека подобного происхождения вызвал широкий резонанс за рубежом. Среди шокированных был и Эразм Роттердамский. Некоторые говорили, что Брэндона так стремительно вознесли, чтобы сделать его достойной партией Маргарите: «Ходят слухи, что дочь Максимилиана Маргарита выходит замуж за нового герцога, которого король недавно превратил из помощника конюха в пэра». В мае Брэндон и Генрих снова выступали на турнире, их девиз гласил:«Who can hold that will away» (Кто может держать, будет далеко), возможно намекая, что Брэндон собирается в зарубежное путешествие.

Если Брэндон действительно претендовал на руку Маргариты Австрийской, то выглядело так, будто Генрих поощрял их отношения. Однако король счел разумным выразить свою досаду в письме Маргарите: он пообещал примерно наказать сплетников. Тем не менее он признал, «что в разных местах обычно говорят, что обдумывается брак между вами и нашим очень дорогим и верным сподвижником и советником герцогом Саффолком». Чувства Маргариты проявляют два ее длинных письма, подписанные одной буквой «М» [см. Комментарий к источникам]. «M» не рискнула писать прямо королю или герцогу, как она сказала, «поскольку боюсь, что мои письма могут ненадежно храниться». Во главе угла стояла осторожность, но при всем том уже было поздно что-либо предпринимать, и у Маргариты то и дело проскальзывали истеричные нотки.

За несколько дней пребывания в Турне ее, как она заявила, поразила симпатия короля Генриха к Брэндону, а также «храбрость и достоинства» личности Брэндона («каких, мне кажется, я не встречала в других мужчинах»). Поскольку «он всегда выражал желание услужить мне», она заставила себя «проявить к нему полное доверие и расположенность». Королю Генриху, по всей видимости, это было «очень приятно», он действительно «много раз спрашивал меня, может ли такая благосклонность… перейти в обещание брака». В изложении Маргариты выглядит так, будто именно Генрих убеждал ее в том, что это (то есть брак по любви, когда женщина делает собственный выбор?) есть «образ действий дам Англии и… там не считается грехом». Маргарита отвечала, что «здесь такое не принято, и я буду скомпрометирована, меня сочтут глупой и легкомысленной».

Однако Генрих VIII не принял такого аргумента. Маргарите Австрийской пришлось найти другую причину: она указала, что англичане скоро покинут континент. Этот довод Генрих понял, но предупредил Маргариту, что ей все равно придется выходить за кого-то: «что я еще слишком молода, чтобы оставаться одной; что в его стране дамы снова выходят замуж в 50 и 60 лет». Маргарита настойчиво утверждала, что не собирается опять вступать в брак: «Я перенесла слишком много несчастий с мужьями». Однако Генрих и Брэндон не желали ей верить. Еще дважды, в присутствии Брэндона, Генрих уговаривал Маргариту, снова и снова повторяя, что ее могут просто принудить к браку. Неубежденный ее возражениями, «он заставил меня пообещать, что, как бы ни настаивал мой отец или кто-либо иной, я не пойду под венец [с] господином мира, по крайней мере, до его возвращения или конца этого года».

Что это было? Искренне ли Генрих играл роль Купидона, азартно помогая своему закадычному другу устроить столь выгодный брак? Или он старался не допустить, чтобы Маргарита сделала другой выбор, возможно невыгодный для Англии? А что же чувствовали два главных участника этого дела?

На встрече, похожей на трехсторонние переговоры, «в Турне в моей комнате, однажды вечером после ужина, совсем поздно», Брэндон сказал Маргарите (как она пишет), что он никогда не женится и не заведет «жену или любовницу без моего приказа, а всю свою жизнь будет моим верным покорным слугой». Все эти слова – фигуры речи куртуазной любви; Маргарита Австрийская, выросшая именно в такой культуре, вероятно, увлеклась. Она пообещала «быть для него такой госпожой всю свою жизнь, поскольку он, мне казалось, жаждет всячески мне служить». Однако теперь, сердито проговорила Маргарита, нет и не должно быть никаких разговоров об этом деле, разве что о судьбе нескольких «любезных писем», которые недостаточно надежно хранились.

Все же она не совсем потеряла голову, не настолько, чтобы интересоваться у короля Генриха, не превосходит ли его активность (по любым мотивам) как«trwcheman», или свата, чувства самого Брэндона, или заметить, что многие вопросы, задававшиеся по поводу известного по слухам брака, похоже, больше касаются роли Генриха в нем, чем ее собственной.

Маргарите рассказали, пишет она, что Брэндон похвалялся ее кольцом с бриллиантом, «чему я не могла поверить, поскольку высоко ценила его как человека добродетельного и мудрого». Однако однажды в Турне, «после пира он встал передо мной на колени и, за разговорами и игрой, снял с моего пальца кольцо, надел на свою руку и стал мне показывать, а я засмеялась».

Маргарита заявила Брэндону, что он –laron (вор) и что она никогда не думала, что король держит в своей компании воров. Брэндон не знал слова laron, поэтому Маргарита попробовала фламандское слово dieffe и попросила его (один раз тем вечером, когда он, похоже, не понял ее, и второй раз на следующее утро через короля) вернуть ей кольцо, «поскольку оно слишком известно». Вместо кольца она дала ему один из своих браслетов; менее уличающее известностью ювелирное изделие.

Однако Брэндон снова забрал у нее кольцо в Лилле и не хотел отдавать, говоря, что подарит ей другие кольца, еще лучше. Он «не хотел» понимать ее возражений, и Маргарита могла только просить, чтобы он никогда и никому не показывал эту драгоценность. Она забыла об осторожности. Однако все равно, по сути, дело с кольцом было, или должно было быть, лишь куртуазной игрой: вне всякого сомнения, развлечением, флиртом для женщины, которая еще, как постоянно напоминал ей Генрих VIII, была слишком молодой, чтобы забыть о любви, а вовсе не свидетельством серьезных отношений.

Серьезная часть изложена во втором письме, в котором Маргарита Австрийская обещает продемонстрировать «все неудобства, которые может вызвать это дело». Ее ужасало, что об этом говорят дома, за границей, даже в Германии «совершенно открыто обсуждают торговые гости». Один английский купец осмелился устраивать по этому поводу пари. Хотя она была благодарна Генриху за все, что он сделал, чтобы прекратить разговоры, «тем не менее я вижу, насколько слухи запечатлелись в фантазиях людей… [что] живу в постоянном страхе».

Письмо показывает ее не как могущественную правительницу, способную решать проблемы, а как очень смущенную, все еще юную женщину. Тем не менее Маргарита Австрийская сделала свой выбор: власть выше чувств. Однако в той же ловушке, в которую попалась даже уверенная в себе и опытная Маргарита Австрийская, по всей вероятности, в том же году оказалась и более уязвимая Маргарита Наваррская.

Умная, сложная, самокритичная и конфликтная Маргарита была автором большого количества опубликованных сочинений, в высшей степени необычных для ее времени по погружению, почти всепоглощающему, во внутренний мир женщины. Наиболее известен ее «Гептамерон», цикл рассказов о любви и страсти, которые якобы рассказывает друг другу в дороге группа путешественников. Маргарита написала его в зрелом возрасте. Хотя сочинение и построено по образцу (как и «Книга о граде женском» Кристины де Пизан) «Декамерона» Боккаччо, фрагменты «Гептамерона» содержат столько отголосков реальной жизни, что нельзя полностью отрицать мысль о некоторой автобиографичности произведения[см. Комментарий к источникам].

Почти ровесник Маргариты Наваррской писатель Брантом отождествляет Маргариту и молодого дворянина по имени Гийом Гуффье, сеньора де Бонниве, с главными действующими лицами одного рассказа, в котором описывается сексуальное насилие. Хотя значительная часть сочинений Брантома непристойна до уровня порнографии, его мнение заслуживает внимания, поскольку и его мать, и его бабушка были фрейлинами Маргариты.

Главные герои десятой новеллы «Гептамерона» – Флорида и Амадур: цветочное имя Маргариты и влюбчивый Бонниве? В новелле Амадур был женат на любимой служанке Флориды Авантураде, которая рано умерла – в реальной жизни Бонниве женился на фрейлине Маргариты Бонавентур, и она тоже умерла молодой. Флорида знала Амадура с детства, точно так же реальный Бонниве появился в кругу семьи Маргариты, когда его старшего брата назначили заниматься образованием ее брата Франциска. Это было в юности Маргариты, а в 1513 году Маргарита уже четыре года как состояла в браке, что делало ее идеальным партнером для практически адюльтерного спорта куртуазной любви.

В декабре 1513 года Маргарита с мужем Алансоном приехали к Луизе в Коньяк. Неудачливый Алансон упал с лошади и сломал руку, когда к ним присоединился Франциск со свитой, в которую входил Бонниве. Если события «Гептамерона» в каком-то смысле автобиографичны, то Бонниве встал на путь, «ведущий к запретной цели чести дамы». У персонажей новеллы произошла встреча, на которой Амадур хватает Флориду за руки и «порочно» стискивает ее ступни. «Когда он заговорил, вся его фигура, лицо и выражение глаз страшно изменились. Доброе благородное лицо с нежным румянцем побагровело и исказилось от неистовой жестокости, как будто пламя охватило его сердце и отразилось в глазах». Когда Флорида отвергает его притязания, он заявляет, что просто проверял ее, – знакомый прием куртуазной любви27.

У Маргариты была сложная и драматичная эмоциональная история28. Одно письмо к ее духовному наставнику говорит нам, что в детстве Луиза Савойская так «била и ругала» Маргариту за какие-то «глупые проступки и ложь», что девочка не могла поверить, что мать действительно любит ее. Однако широкое распространение сексуального насилия в сочинениях Маргариты может указывать и на особую проблему или травму. Рассказчица в «Гептамероне» Парламанта предупреждает своих слушательниц о вероломстве мужчин: «Любовь женщины зиждется на Боге и чести… А у большинства [мужчин] ищет удовольствия, до такой степени, что женщины, не понимающие греховных намерений мужчин, иногда позволяют завлечь себя слишком далеко».

Наверное, как Маргарита Австрийская, Маргарита Наваррская получила болезненный урок. Конечно, здесь был урок и для Анны Болейн тоже, хотя лишь время покажет, хорошо или не очень она его усвоила.

8
Флодден

Шотландия, Англия, 1513 г.

Та же борьба Франции с соседями, которая привела Чарльза Брэндона за Ла-Манш, шла и на Британских островах, и она будет продолжаться всю первую часть XVI столетия. Куда шла Франция, туда обычно следовала и ее старая союзница Шотландия, тогда как в Англии Екатерина Арагонская была одним из главных сторонников войны против Франции, старинного врага ее отца из Арагона.

Как сформулировал венецианский посол, «король решительно настроен на войну, а Тайный совет против; королева хочет войны, и самые мудрые советники в Англии не могут противостоять королеве». Однако возобновление многовекового конфликта между Англией и Шотландией сильно поссорит Екатерину Арагонскую с сестрой мужа Маргаритой Тюдор, супругой короля Шотландии.

Когда Генрих VIII отправился воевать во Францию летом 1513 года, Екатерину оставили «регентом и правительницей» Англии, пусть и при Совете пэров, который должен был ей помогать. Назначение Екатерины, вполне вероятно, вызывало сомнения. Полвека назад, когда жена Генриха VI Маргарита Анжуйская попыталась взять на себя правление во время его недееспособности, результатом стала борьба за власть, которая вылилась в гражданскую войну – началась война Алой и Белой розы.

«К тому же большое извращение / ставить женщину правительницей страны», – говорилось в популярной песенке, а описания Маргариты Анжуйской как «опытной и смелой женщины» сочетались с оскорбительными инсинуациями по поводу ее сексуального поведения. Однако процесс восшествия на престол уже Генриха VIII (как написали в The Garter Herald) «контролировался матерью покойного короля» – матерью Генриха VII Маргаритой Бофорт. Влияние Екатерины на политику ее супруга являлось признанным, пусть и не очень желательным, фактом. В любом случае теперь еще и замаячила война.

Шотландский «старый альянс» с Францией тоже поставил страну на курс, грозящий конфликтом со Священным союзом, в который входила Англия, втягивая два соседних острова в войну друг с другом. Екатерина сама – точно так же, как ее мать Изабелла Кастильская – сопровождала английскую армию на север, когда шотландцы воспользовались отсутствием Генриха и вторглись в пределы Англии. Педро Мартир де Англерия, историк и учитель при испанском дворе, слышал, что, «подражая своей матери Изабелле», Екатерина произнесла волнующую речь, чтобы сплотить войска. Она говорила, что солдаты «должны быть готовы защитить свои земли, что Господь улыбается тем, кто защищает свою собственность».

Она писала в Нидерланды (ее письмо было адресовано приобретающему вес Томасу Вулси, который находился там с королем Генрихом), что занимается «изготовлением штандартов, девизов и отличительных знаков». Она также написала Маргарите Австрийской и попросила отправить к Генриху доктора. Как ее мать Изабелла до нее, Екатерина с головой погрузилась в серьезную подготовку к войне. Она собрала войска и деньги для похода на север – артиллерию, продовольствие и корабли – и заметила Вулси: «Мое сердце радуется такой работе».

Граф Суррей держал первую линию обороны на севере, вторая волна войск стояла в Центральных графствах Англии. Однако сама Екатерина (она везла в багаже легкий золотой шлем с короной) подготовилась при необходимости командовать третьей волной, находившейся дальше на юге, несмотря на тот факт, что снова была на первых месяцах беременности. События не потребовали применения ее войск, но такая вероятность казалась достаточно реалистичной венецианскому послу в Лондоне, чтобы он доложил, что «наша королева тоже выступила против шотландцев с большим войском примерно в ста милях отсюда».

Пыл Екатерины Арагонской резко контрастировал с чувствами Маргариты Тюдор, которую Екатерина знала с десяток лет назад, когда впервые приехала в Англию, и к которой испытывала теплые чувства.

Маргарита Тюдор всегда серьезно относилась к идее, что ее миссия – установить более близкие отношения между Англией и Шотландией, но эта мечта становилась все слабее с самого начала правления ее брата. Супруга Маргариты Якова IV ужасал антифранцузский альянс, сформированный Англией и ее союзниками, включая Испанию, Священную Римскую империю и папский престол. Яков писал – и настоял, чтобы Маргарита написала, – коронованным особам Европы, заклиная их сохранять мир.

Желанным событием весной 1512 года стало рождение второго сына. Однако надежды Маргариты Тюдор на англо-шотландский союз казались далекими от воплощения и стали еще более эфемерными, когда французская королева Анна Бретонская прислала Якову свою перчатку и письмо с просьбой быть ее сторонником. Маргариту шокировало, что супруг слишком серьезно принял этот жест из рыцарских игр. Впоследствии рассказывали, что она видела во сне, как его сбрасывают со скалы, а ее брильянты прямо на глазах превращались во вдовий жемчуг.

Какие-то семейные связи поддерживались; посланник, приехавший на север поговорить с Яковом, также привез письмо от Генриха Маргарите. Не так давно, когда Маргарита была беременна выжившим мальчиком, Генрих и Екатерина прислали ей пояс Богоматери из Вестминстерского аббатства. Однако когда за обедом Маргарита засыпала посланника вопросами о брате, которого она не видела десяток лет, и рассказывала, с каким энтузиазмом и муж, и брат строят флот, этот человек подумал, что муж поручил ей выведать военно-морские секреты. Неудивительно, что посланник сообщал, что Маргарита «с трудом» завершила встречу.

Провал Договора о вечном мире между Англией и Шотландией – к этому моменту совершенно неизбежный – был тем более удивителен, что Маргарита Тюдор и ее шотландский сын по-прежнему являлись престолонаследниками Генриха VIII. Английский король находился во Франции, когда прибыл шотландский посланник с декларацией об объявлении войны. Генрих взревел, что Яков IV предатель, что «истинный владелец» Шотландии он сам, намекая на претензии многовековой давности, а Яков управляет страной только как вассал, по феодальной присяге. Это ему «придется, женатому на сестре короля Англии, снова назвать английского короля своим союзником, – кричал Генрих. – Меня ничего не заботит, кроме плохого отношения к моей сестре, пусть бы Божьей волей она была в Англии на условиях, что не будет стоить шотландскому королю ни пенни».

Предусмотрительный Яков IV, не дожидаясь ответа Генриха VIII, начал собирать армию. По дороге к войскам он заехал в Линлитгоу увидеться с Маргаритой, которая (как и Екатерина) переживала первые муки следующей беременности. Он не принял во внимание снов Маргариты о его гибели и ее мольбы не ехать на войну: «Это не сон. Вам придется воевать с большим народом». Если она действительно произнесла эти слова, то сделала это не только с ужасом, но и с гордостью, поскольку англичане были и ее народом тоже. В Линлитгоу есть башня, с которой, как говорит еще одна романтическая история, Маргарита с напряжением смотрела на юг, чтобы увидеть возвращение Якова. Однако также говорят, что она настолько была уверена в том, что случится в тот день, что даже не послала осмотреть поле сражения у Флоддена, где 9 сентября сошлись две армии.

Потери шотландцев были ужасающими; по всей вероятности, погибло не меньше 10 000 человек. Екатерина из Англии с ликованием писала Генриху о победе, послав супругу плащ убитого шотландского короля Якова IV. Она отправила бы и самого короля (в качестве пленника или в виде трупа?), писала она, «но сердца наших англичан не вынесут такого».

Когда известие о гибели мужа, преодолев 140 миль, добралось до Маргариты Тюдор в Линлитгоу, двадцатитрехлетняя беременная вдова не стала терять времени, она действовала и быстро, и решительно. Хотя боевые действия шли значительно южнее границы, английская армия вполне могла пойти внутрь Шотландии. Маргарита увезла полуторагодовалого сына, нового Якова V, подальше, в свой замок Стерлинг, где каменистые скалы позволяли чувствовать себя в большей безопасности. В замке Якова V короновали 21 сентября, уже через 12 дней после гибели отца. Церемония стала известна под названием «Траурная коронация».

После трагедии при Флоддене в живых осталось только 15 светских лордов и горстка епископов, которые могли помочь Маргарите управлять страной. На собранном совете, всего из 23 человек, спешно зачитали и утвердили завещание Якова, составленное им перед отъездом из Линлитгоу, в котором Маргарита назначалась регентом своего сына. В конце концов, всего полвека назад Шотландия видела другую королеву-консорта – Марию Гелдерскую в роли регента сына, девятилетнего Якова III. Маргарите предстояло стать «опекуном по завещанию» новому Якову V, хотя она не должна была действовать без полномочного представительства лордов, которые постоянно будут рядом, чтобы обсуждать все вопросы.

Во время крушения страны Маргарита Тюдор и Шотландский совет стремительно предпринимали меры, чтобы восстановить порядок. В октябре было разослано королевское воззвание, запрещающее грабить дома и домогаться женщин, оставшихся там без защиты мужчин (а таких оставалось очень много). Стерлинг и другие крепости укрепили, но, несмотря на все усилия, вряд ли у шотландцев хватало солдат для гарнизонной службы.

Однако очень быстро в рядах шотландской власти стали проявляться разногласия. Когда Маргарита написала папе римскому письмо с предложением своих кандидатов на несколько епархий, оставшихся без епископов, после их гибели в сражении при Флоддене, возникло раздражение, что она не обсудила свой выбор с лордами. Еще более серьезные расхождения обнаружились по поводу политики в отношении Англии, войска которой по-прежнему (в качестве карательной меры) жгли поля и опустошали селения вдоль шотландской границы. Некоторые более молодые лорды желали продолжать войну и отомстить за своих родственников. Чтобы выполнить задуманное, они рассчитывали на помощь своей традиционной союзницы – Франции. Кроме того, им требовался военачальник, а само собой разумеющимся кандидатом являлся человек, который сейчас (поскольку у малолетнего Якова V не было родных братьев и сестер) считался наследником престола Шотландии.

Джон Стюарт, герцог Олбани, кузен Якова IV, всю свою жизнь провел в изгнании во Франции, его отца сослали за попытку захватить шотландский трон. Теперь многие лорды полагали, что следует его вернуть. 26 ноября совет обратился к французскому королю с просьбой отправить Олбани домой в Шотландию «для защиты страны». Предполагалось, что Маргарита продолжит быть правительницей страны и опекуном маленького короля, за которым необходимо «наблюдать, как предусмотрено в завещании покойного короля». Этот ход привел в ужас Генриха VIII. Английский король был убежден, что Олбани легко может свергнуть беззащитного младенца-монарха; может тайно увезти его на Внешние острова, а там сделать с ним что угодно, как, по общему мнению, его двоюродный дед Ричард похитил своих племянников, «принцев в Тауэре». Генрих считал себя кровным защитником своего шотландского племянника. Однако шотландцы смотрели на ситуацию совсем иначе.

Маргарита Тюдор, по всей вероятности, испытывала конфликт лояльности; конфликт, знакомый многим королевам-консортам, но в этом случае конфликт был острее, чем у других, поскольку ее супруга убили солдаты брата. Тем не менее в обстоятельствах, сложившихся для нее столь неожиданно, Генрих оставался единственным человеком, который мог бы защитить ее саму и ее сына. Шотландцы, в свою очередь, должно быть, смотрели на Маргариту с двойственным чувством. С одной стороны, она была их королевой, супругой некогда любимого шотландского короля и матерью их теперешнего правителя. С другой – она была сестрой Генриха VIII, который стал причиной гибели того самого шотландского короля, нанес всем шотландцам поражение и унизил их. Послание Генриха сестре было тактично опосредованным – золовка Маргариты Екатерина Арагонская посылает ей привет – но чем больше Маргарита Тюдор, казалось, ждала от брата помощи, тем сильнее нарастал раскол во мнениях о ней.

Несмотря на свой триумф, Екатерина выражала личную симпатию Маргарите. «Королева Англии из любви к королеве Шотландии с радостью отправит слугу, чтобы поддержать ее». Маргарита ответила просьбой к Екатерине напомнить о ней Генриху. Через несколько недель после сражения при Флоддене Екатерина действительно отправила в Стерлинг монаха Бонавентура Лэнгли, чтобы обсудить перемирие. Как можно видеть снова и снова, личное, женское было прикрытием политического. По одной из версий, Маргарита считала, что война могла бы не произойти, если бы она имела возможность встретиться с золовкой, которую знала при английском дворе: «Если бы мы увиделись, кто знает, что Господь сделал бы нашими руками?» Однако дружеские отношения с королевой Англии все же могли сослужить плохую службу шотландской королеве.

Маргарита Тюдор испытывала и другие затруднения. В отличие от ее европейских современниц, в том числе Екатерины, Маргариту воспитывала женщина, Елизавета Йоркская, которую не допускал к власти ее супруг, Генрих VII. Маргарита боролась за положение, на которое, как представительница Тюдоров, она предъявила права, но к которому жизнь ее не подготовила.

В предстоящие годы она попадет в другую ловушку; капкан, который подстерегает всех могущественных женщин. В этой западне оказались и Маргарита Наваррская, и Маргарита Австрийская, и в ней же (при дворе не Франции или Нидерландов, а Англии) разыграется последняя смертельная игра. Тем временем главная героиня этой легендарной драмы вскоре перейдет из орбиты Маргариты Австрийской в круг Маргариты Наваррской, когда меняющийся ландшафт европейского театра определит молодой Анне Болейн ее путь.

Часть II
1514–1521 гг

Что касается управления собственными делами, [вдовы] должны полагаться только на себя; когда речь идет о верховной власти, они не должны передавать власть никому. Кроме того, им необходимо защитить себя от коварных и дерзких поклонников, особенно тех, с которыми часто имели дело, поскольку могут возникнуть подозрения…

Анна Французская (Анна де Божё) «Наставления дочери» (опубликовано в 1517–1521 гг.)

9
Колесо Фортуны

Франция, Нидерланды, 1514–1515 гг.

Макиавелли представлял себе Фортуну в женском образе. Однако события, последовавшие сразу после драматичного 1513 года, ясно показали, что дух женской солидарности не сподвигает Фортуну облегчать жизненный путь своим сестрам. И Луиза Савойская во Франции, и Маргарита Австрийская в Нидерландах – обе пострадают от ее колеса.

9 января 1514 года накануне своего тридцать седьмого дня рождения умерла Анна Бретонская, королева Людовика XII. Ее хоронили с пышными церемониями, соответствующими не столько королеве, сколько королю, скорбь народа тоже не знала границ. И то и другое, по всей вероятности, говорило о признании ее мужества, с которым она боролась за сохранение независимости своего герцогства.

Однако кончина Анны Бретонской напоминала брошенный в озеро камень: круги, расходящиеся от падения этого камня, затронут семьи и Маргариты Австрийской, и Луизы Савойской.

В похоронной церемонии значительную роль сыграла Анна де Божё, а также Луиза Савойская и ее дети. Дочь Луизы Маргарита будет вести себя как старшая сестра для двух оставшихся без матери дочерей Анны Бретонской: четырнадцатилетней Клод (теперь полноправной герцогини Бретани благодаря брачному договору, который Анна заключила с Людовиком XII до их бракосочетания) и маленькой Рене, которая усвоит некоторые идеи Маргариты. Луиза отметила в дневнике:

Анна, королева Франции, переходя от жизни к смерти, оставила мне управление своим имуществом, состоянием и дочерьми… поручение, которое я приняла достойно и с добрым сердцем; это известная всем, признанная и очевидная истина, подтвержденная общественным мнением.

Все произошло, как договаривались. 14 мая Франциск прошел обязывающую брачную церемонию с Клод; этот брак сделал его герцогом Бретани. Друг Франциска Флеранже писал, что Клод унаследовала от матери Анны Бретонской неприязнь к Франциску и его роду: «не проходило и дня, чтобы эти два дома не поругались». Однако личная совместимость не являлась целью, и Франциск, должно быть, чувствовал уверенность в себе, поскольку на следующий день отправился на охоту.

При этом все надежды Луизы и ее семьи строились на неспособности королевской четы произвести на свет сына. Смерть Анны Бретонской (открывшая путь для более молодой невесты короля Людовика XII) давала им основания для беспокойства.

Младшая сестра Генриха VIII, восемнадцатилетняя Мария Тюдор, давно была помолвлена с племянником Маргариты Австрийской Карлом. Совсем недавно Мария переписывалась с Маргаритой по поводу стиля одежды, который предпочитают фламандские дамы. Однако раньше, в 1514 году, когда Маргарита Австрийская как никогда отчаянно убеждала своего отца поторопиться с браком племянника и английской принцессы, жизненно важным для укрепления мира на нидерландских территориях, ее отец Максимилиан и бывший свекор Фердинанд договаривались скрыть от нее совсем другие планы.

В 1514 году Фердинанд написал своему послу (не для того ли, чтобы он показал Маргарите это письмо?), что она «важнейшая персона в христианском мире, поскольку действует как посредник почти во всех переговорах между европейскими правителями». В другом письме он писал, что «мадам Маргарита – личность, от которой больше, чем от кого-либо еще на земле, зависят вопросы войны и мира». Однако лесть, вероятно, имела целью удержать ее в нужном направлении.

Они с Максимилианом теперь предполагали, что Карл вместо женитьбы на Марии Тюдор, как было условлено, чтобы укрепить альянс между Англией и Габсбургами, женится на младшей дочери французского короля Рене. Фердинанд также предлагал недавно овдовевшему Людовику XII новую невесту: либо саму Маргариту, либо племянницу Маргариты Элеонору. Людовик выбрал юную Элеонору, и уже подготовили брачный договор.

«Мадам Маргариту, – говорил Фердинанд, – смущает большая разница в возрасте между королем Франции [51 год] и мадам Элеонорой [17 лет]. Лануза [посол] должен сказать ей, что в брачных союзах великих королей разница в возрасте никогда не принимается во внимание… Мадам Маргарита ошибается, если считает помехой худощавость мадам Элеоноры. Стройные женщины обычно… рожают больше детей, чем дородные…»

Как яростно написала Маргарита Максимилиану, Испании, конечно, очень нужно заключить мир с Францией. Испанию защищают горы, а Англию – море. Нидерланды же, давний объект алчности Франции, не имеют такой природной защиты. Однако ничто не могло помешать объединить империю, Францию и Испанию в одну будущую «семью», главой которой Максимилиан представлял себя. Когда же Англия тоже заключила мир с Францией, брачные планы снова изменились. От задуманного брака Людовика XII с Элеонорой отказались. Вместо того король Франции женится на женщине, обещанной племяннику Маргариты Карлу, – сестре короля Англии Генриха VIII Марии.

Кроме поспешно собранного приданого и огромного бриллианта «Зерцало Неаполя», присланного французским королем в качестве свадебного подарка, Мария Тюдор, конечно, возьмет с собой и свиту из нескольких английских фрейлин, а Болейны никогда не упускали такого шанса. В августе 1514 года Томас Болейн написал Маргарите Австрийской письмо с просьбой освободить его дочь от обязанностей фрейлины – ее французский, благодаря Маргарите, уже прекрасен! – чтобы отправить к французскому двору. Место, которое Маргарита предоставила Анне Болейн как большое одолжение, требовалось оставить ради еще более многообещающей перспективы.

Имя Анны не фигурирует в списке сопровождавших Марию во время путешествия из Англии, и во Франции она появилась не сразу. О ее местопребывании в течение тех нескольких месяцев ничего не известно. Маргарита Австрийская и ее двор находились в Зиленде, когда пришло послание Томаса Болейна, возможно, это стало причиной задержки. Хотя не исключено, что Маргарита не поторопилась или из нежелания даже в малейшей степени способствовать этому англо-французскому браку, или просто от обиды. К тому же, как проницательно почувствует Маргарита, свадьба Марии Тюдор будет далеко не единственным королевским бракосочетанием в тот год.

В мае племянницу Маргариты Австрийской Марию вызвали ко двору Максимилиана в Вене готовиться к свадьбе с сыном короля Венгрии. В июне Маргариту призвали организовать, очень быстро, бракосочетание племянницы Изабеллы, которой еще не было даже 13, с королем Кристианом Датским, который был на 20 лет старше Изабеллы. Его послы прибыли в среду, а в воскресенье объявили о желании, чтобы венчание состоялось на следующий день, в день коронации Кристиана. «Однако месье, – писала Маргарита отцу, – очень сложно подготовить столь торжественную церемонию за такой короткий срок… но стремясь угодить им и удовлетворить ваши пожелания, я согласилась… и постаралась все организовать в полном порядке». По крайней мере, на невесту, трогательно писала Маргарита, «было приятно посмотреть». Этот брак окончился бы плохо, если бы на следующий год Изабеллу, как и ее старшую сестру Элеонору (теперь обрученную с наследником престола Португалии), не пришлось оставить на попечение Маргариты29.

В это время Маргарита Австрийская столкнулась и с проблемами внутри Нидерландов. Ее племянник Карл уже подрос и начал тяготиться контролем властной тети. Маргарита давно не ладила с Гийомом де Кроем, сеньором де Шьевр, дворянином, которого оставляли правителем страны в отсутствие ее брата, пока она его не заменила. Шьевр оставался воспитателем и первым камергером юного Карла, достаточно активно сотрудничал с Маргаритой, пока его франкофильские взгляды не оскорбила Лига против Франции, которую она помогла создать. Дело дошло до критической точки из-за вопроса, казалось бы, не имеющего непосредственного к ним отношения. Кастилия – одна из территорий, правителем которой будет Карл, – была охвачена националистическим движением; кастильцы волновались и по поводу текущего правления Фердинанда Арагонского, и по поводу своего будущего при юнце, который воспитывался только в Нидерландах. Кастильскую фракцию при дворе Маргариты Австрийской возглавлял дон Хуан Мануэль де ла Серда, политический подстрекатель, которого Фердинанд страстно желал заполучить в свои руки. Маргарите казалось сравнительно незначительным делом арестовать дона Хуана с намерением выслать его в Арагон, однако оказалось, что она зашла слишком далеко.

Дон Хуан являлся рыцарем ордена Золотого руна, прославленного рыцарского ордена Бургундии, принадлежать к которому почитали за честь даже такие привилегированные иностранцы мужского пола, как Генрих VIII. Тут рыцари – во главе с Карлом как своим титулованным лидером и Шьевром – явились депутацией к Маргарите, яростно потрясая статутами, провозглашающими, что члена ордена могут судить только его братья-рыцари. Маргарита не поняла и возмутилась: «Ах, монсеньоры, если бы я была таким мужчиной, какая я женщина, то заставила бы вас принести мне ваши статуты и громко зачитать отрывки из них!» (Наверное, она знала, что ее бывшая свекровь Изабелла Кастильская уговорила папский престол даровать ей управление тремя подобными рыцарскими орденами, хотя не обошлось и без некоторого мужского ропота, что это «чудовищнaя ситуация».)

Дело разрешилось, когда Максимилиан (сам бывший глава этого ордена) доставил дона Хуана для расследования в Германию. Однако Маргарита Австрийская потеряла значительную часть благосклонности местной аристократии.

Под влиянием Шьевра Генеральные штаты потребовали объявить Карла совершеннолетним, предложив Максимилиану крупную сумму денег за его согласие. Максимилиан даже не предупредил Маргариту, что планирует согласиться. Неудивительно, что в письмах к нему она сетует на его недоверие, потому что иностранные послы, кажется, больше знают о происходящих событиях, чем она.

Весной 1515 года в посланиях Карла различным провинциям Нидерландов было объявлено, что «подобающе и разумно, если все дела, касающиеся наших привилегий, власти, поместий, и даже отправление правосудия и другие наши вопросы впредь будут вестись нашим именем и по нашему праву».

Сам Максимилиан написал Карлу (и выслал копию своего письма Маргарите): «Поскольку вы питаете почтение и любовь к нашей дорогой дочери, вашей тете, Мы не сомневаемся, что главные и самые сложные дела вы будете обсуждать с ней и воспользуетесь ее хорошими советами…» Однако Максимилиан скоро обнаружит, что и сам уже не играет в стране Карла столь значительной роли, как прежде.

Теперь, когда Маргариту Австрийскую сместили с долж-ности, во множестве посыпались недовольства ее правлением. Маргариту обвиняли в том, что она не смогла сохранить альянс, который создала с нидерландским торговым партнером Англией, и потратила деньги Нидерландов на чужие войны – хотя точнее было бы говорить, что она не смогла в полной мере не позволить отцу делать этого, – и даже в том, что незаконно обогатилась.

Несмотря на такие оскорбления, Маргарите пришлось делать вид, что всё в порядке, сопровождая племянника в продолжительной поездке по стране, обозначающей передачу власти. Однако в письмах отцу она писала, что задается вопросом, не стоит ли удалиться на юг, в свои владения, и посвятить время «личным интересам». Вскоре после совершеннолетия Карла (хотя Максимилиан все равно продолжал засыпать ее делами) она ответила отцу, что переслала его письмо Шьевру и не может больше ничего сделать, «поскольку теперь я не вмешиваюсь ни в какие дела».

На самом деле время покажет, что Маргарита Австрийская была слишком целеустремленным, слишком проницательным политиком, чтобы долго оставаться в тени. Да, ее можно было заманить в ловушку, но все равно рядом с ней даже самые главные альфа-самцы действовали осмотрительно. После шестимесячного объезда провинций с племянником Маргарита на заседании совета вслух зачитала Карлу меморандум, опровергающий выдвинутые против нее обвинения. Обвинения, сказала она, спланированы, «чтобы вызвать у вас подозрения в отношении меня, вашей смиренной тети, чтобы лишить меня вашего расположения и доверия, что, конечно, было бы плохим вознаграждением за помощь, которую я оказывала вам до сих пор…».

«Главный пункт: Мадам ссужала собственные деньги на государственные дела и значительно сократила расходы на содержание своего двора… В течение трех лет она не только не получала вознаграждения за свою работу, но и тратила свое приданое, пока оно не закончилось». По окончании ее речи было признано, «что с Мадам полностью снимаются все обвинения». Маргарита Австрийская «величаво» удалилась на время к своим книгам, имениям, незаконченному плану построить в Бру гробницу своему супругу Филиберту. Однако она сделала все это, уже не омраченная тревогой за свою судьбу.

1.Перевод В.С. Ржевской. –Прим. пер.
2.1В России, куда изменения пришли позже, только в XVIII веке во время царствования Екатерины Великой шахматная королева взяла верх над ферзем. Первое появление шахматной королевы в начале тысячелетия также совпало, если можно так сказать, с кратким расцветом женской власти. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. авт.
3.И позже тоже. В качестве свидетельства может послужить, например, Международная женская мирная конференция 1915 года, участницы которой надеялись положить конец Первой мировой войне.
4.В России эта фигура сохранила мужской пол, и такой вариант гамбита называется ферзевым. –Прим. пер.
5.1Богослужебные часы, или оффиции – богослужения суточного цикла в Римско-католической церкви. – Прим. ред.
6.Английский посол нередко наблюдал, как племянницы и племянники Маргариты бегали на воздухе вокруг костра, а зимой катались на санях, снаряженных как корабли.
7.В герцогство Бургундия входила не только южная территория, которую мы в настоящее время считаем Бургундией, но и значительная часть современных Бельгии и Нидерландов. Поскольку изначальная «Бургундия» практически немедленно отошла Франции по условиям брачного договора Маргариты Австрийской, будет удобнее сразу говорить о «Нидерландах». Сами Нидерланды к концу XVI века разделятся на католические Испанские Нидерланды и семь независимых провинций.
8.Через несколько недель после восшествия Изабеллы на престол Кастилии был подписан Сеговийский договор, по которому ее герб будет стоять выше герба ее супруга на всех правовых документах, однако его подпись пойдет первой – символичный и эффективный компромисс. Договор не избежал критики со стороны тех, кто считал, что Фердинанд – сам правнук кастильского короля – должен теперь быть правителем Кастилии, «потому что он мужчина».
9.Многие женщины в этой книге будут считать разумным по меньшей мере публично ссылаться на наследие отца, а не матери.
10.Однако накладывают ли эти предполагаемые добродетели на женщин ограничения сами по себе, остается вопросом по сей день.
11.Пост императора Священной Римской империи – несмотря на то что в течение последнего столетия его занимали члены рода Габсбургов – был выборным, за него могли состязаться все европейские правители. Созданный для Шарлеманя, Карла Великого, в 800 году, он играл важнейшую роль в католической церкви и нес за нее особую ответственность; император являлся светским аналогом религиозного авторитета папы. Так же важно, что он не только имел верховную власть в группе церковных и светских княжеств, составлявших Германию, но и постоянно меняющуюся степень влияния в некоторых других территориях, прежде всего в Италии. Священная Римская империя просуществовала до Наполеоновской эры.
12.Этим приемом впоследствии воспользуются несколько других королев, получивших образование во Франции.
13.Ее дневник сначала был скорее заметками (возможно, составленными из астрологических соображений), но впоследствии она стала описывать все значимые события, случившиеся в отдельные дни года.
14.И снова будет удобнее говорить «Испания», хотя официальное объединение испанских королевств произойдет только в XVIII веке.
15.Третью дочь Марию, после ранней смерти Изабеллы, призвали заменить сестру и, в свою очередь, выйти замуж за Мануэля.
16.Лемер со временем перейдет со службы у Маргариты к Анне Бретонской; таким образом, сознательно или нет, взаимосвязь между женщинами могли поддерживать их служащие.
17.Настойчивость Маргариты в желании хранить при себе сердце Филиберта напоминает поведение ее золовки Хуаны, объявленной безумной.
18.Невозможно не вспомнить, в сравнение и в отличие, о «сердце и характере короля» Елизаветы I в Тилбури.
19.Один хронист XVII века сообщал, что «в какой-то момент» Анна де Божё сама намеревалась захватить корону.
20.Шотландский историк XVI века Джон Лесли говорил, что рассматривалась и другая возможность: если мужская линия Генриха когда-либо прервется, то на английский престол взойдут наследники Маргариты. В таком случае тоже будет неплохо, поскольку «не Англия войдет в Шотландию, а Шотландия войдет в Англию», – сказал Генрих пророчески. Однако в тот момент, когда оба сына Генриха были живы и здоровы, подобное развитие событий казалось маловероятным.
21.Тебя, Господи[хвалим] (лат.). – Прим. ред.
22.Там она вырастит не только своего племянника Карла, но и трех его сестер. Младший брат Карла Фердинанд, однако, воспитывался в Испании у деда, в честь которого назвали мальчика, а младшая сестра Екатерина, рожденная после возвращения Хуаны в Испанию, делила с матерью заключение.
23.Он сам платил тем, кто позволял удалять себе зубы, а не наоборот; наверное, в наше время он пользовался бы большой популярностью.
24.Трогательно, что Фердинанд говорил дочери, что «хорошо выйти замуж – самое большое блаженство в мире… и источник всех остальных ипостасей счастья», это косвенная дань Изабелле Кастильской.
25.Приграничный городок Камбре впоследствии был местом собственного триумфа Маргариты, и его название будет то и дело появляться в этой книге.
26.Когда четырнадцатилетнего Франциска оторвали от материнской заботы, чтобы тот жил при дворе, Луиза стенала в своем дневнике, что его отъезд «оставил меня в одиночестве», хотя Маргарита была с ней. На ум приходит Генрих VIII, который тоже имел здоровую дочь, но считал себя бездетным.
27.Годы спустя Анна Болейн, уже арестованная, будет тешить себя надеждой, что Генрих просто хочет проверить ее.
28.Маргарита всю жизнь занималась учреждением больниц и организацией попечения для детей-сирот, поэтому сложно не вспомнить о другой «народной принцессе», которая возмещала недостаток любви в семье, любя весь мир в надежде, что он ответит ей взаимностью.
29.Когда помолвка Элеоноры с престолонаследником Португалии ни к чему не привела, ее выдали замуж за его отца, самого короля Португалии Мануэла, который до этого уже два раза женился на ее испанских родственницах, дочерях Изабеллы Кастильской. Неудивительно, что результаты близкородственных браков Габсбургов станут печально известными.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
23 may 2024
Tərcümə tarixi:
2014
Yazılma tarixi:
2016
Həcm:
460 səh.
ISBN:
978-5-389-25844-0
Müəllif hüququ sahibi:
Азбука
Yükləmə formatı: