Kitabı oxu: «Бывшие. Второй шанс для босса»

Глава 1

– Что же это будет, что будет! Пропадем мы! – с самого утра причитает бабуля и прерывается лишь на единственный вопрос, – Оладушки-то Егорка съел?

Внук у нее всегда на первом месте, даже если за окном конец света, не важно, придуманный или нет.

– Съел-съел, – успокаиваю я ее и делаю глоток чая, – Играть уже с мальчишками убежал, не переживай.

– Ладно... хорошо. Ты тоже ешь, стынут же! – успокаивается бабуля, но лишь на мгновение. То и дело, бросает взгляд в окно.

– Не хочется, спасибо. – на всякий случай отодвигаю тарелку с оладьями подальше. Ненавижу их после одного случая в своей жизни.

– Может тогда варенье с чаем? - предлагает она, но прежде чем я отвечу, не выдерживает, бросает полотенце, что все это время сжимала крепко в руках и выходит из дома, прямиком в огород на разведку.

Мы гостим с сыном Егоркой у моей бабушки, Валентины Дмитриевны, всего три дня, но за это время я только и слышу, что разговоры о новом владельце местного колхоза. Точнее, сельского кооператива, который в деревне все только колхозом и называют.

– Да уж… – до этого молчавшая, тяжело вздыхает моя школьная подружка Люба, пришедшая погонять чаи, – И правда, не радужно все.

Судачат о перекупке все соседи, с утра до вечера, с радостью подхватывая каждую новую сплетню или слух. А они тут множатся с геометрической прогрессией. Если так пойдет и владелец не объявится в ближайшую неделю, ему и рога придумают или вообще в инопланетяне запишут.

– Да чего вы нагнетаете? С чего вдруг взяли, что этот босс новый все закроет? – фыркаю.

– Ну а как не переживать, Юль? – всплескивает Любаша руками, - Тут же все, считай, в этом колхозе работают! Другой работы и нет, только школа и почта еле дышат, да магазин с клубом. А мужикам-то куда идти работать? Тут в пятидесяти километрах в округе нет ничего.

– Ну не купил же этот ваш загадочный миллиардер тут все, чтобы развалить? Он же не враг себе. – возражаю, желая хоть какой-то оптимизм поддерживать.

– Да кто его знает? Вон, соседний колхоз выкупил кто-то заграничный, все тоже радовались. Там директор соловьем пел, что они грант получат, зарплату поднимут, новых рабочих наберут. А как получили, так всех поувольняли, скотину под нож пустили, технику распродали или на металл сдали и свинтили. Ищи их теперь. А у людей дети, семьи. Вдруг и этот такой же? Прибыль снимет и все, а мы тут хоть с голоду помирай. Его-то какое дело? – жалуется подруга.

Хмурюсь, опуская взгляд в чашку.

– Я не знала этого, бабуля не рассказывала. Тогда да, плохо дело… а когда он явится-то, новый владелец?

– Да вот, сами ждем. Коттедж тот видела, что старый председатель отгрохал? – спросив, подруга подливает себе чайку.

– Ну да, такое сложно не увидеть. – усмехаюсь.

– Вот, говорят, его этот богатей тоже купил, там поселится. Лидия Семеновна с Жанной Палной уже дозор организовали. Если что, мы первыми узнаем, когда он приедет. Они ж соседки наши.

Лидия Семеновна и Жанна Пална – особая местная достопримечательность. Эти две старушки были не разлей вода еще когда я девчонкой тут бегала и яблоки тайком у соседей тырила. Главные сплетницы, скандалистки и активистки. Мимо них муха не проскочит, не то что миллиардер.

– Ну тогда граница на замке, – шучу я.

– Ой, девоньки!!! Ой, горе-то какое!!!

Во дворе дома бабушки раздается такой пронзительный крик, что внутри все от тревоги екает. Переглянувшись испуганно с Любой, мы, не сговариваясь, бросаемся на улицу.

– Беда, беда-а! – голосит Жанна Пална.

Она наваливается на забор, так тяжело дыша, что грудь ходуном ходит. Глядя на ее красное лицо, я мысленно уже ищу валокордин.

Жанне Палне под восемьдесят уже, не дай бог…

– Что случилось, теть Жанн? – едва не хватается за сердце Люба от волнения.

Даже моя бабуля бежит, перепрыгивая через грядки и сшибая зонтики укропа на ходу.

Втроем мы замираем, с ужасом ожидая самых плохих новостей. Потому что о хороших так не голосят!

– Ой… – отдышавшись, наконец выдает Жанна Пална, – Миллиардер-то энтот...приехал!

– Да тьфу на вас! – ругается Любаша, – Так же поседеть можно, теть Жанн!

– Ну приехал и приехал, что ж так орать-то? – неодобрительно качает головой бабушка, потирая свою больную поясницу.

– Да вы не поняли! Он не просто приехал! Он приехал и сказал, что всё!!! – Жанна Пална делает страшные глаза и трагично замолкает.

– Да что всё-то?? – спрашиваем мы хором.

– А вот все! Не будет больше нашего колхоза, Любка, Валенька, Юлька! Сказал, с землей все сравняет, коттеджей настроит. Все, девоньки. Конец нашему селу!

Любаша качается и, схватившись за стену дома, оседает на завалинку.

– Как же так… мне же сына поднимать… - потрясенно шепчет она.

– А вот так. Все! – припечатывает Жанна Пална еще раз.

Секунду между нами висит тяжелая тишина, после чего она вдруг приосанивается, деловито поправляет одежду и говорит:

– Ну ладно, пойду я. Мне еще другим рассказать надо!

И бодренько, счастливая от новой сплетни, бежит к новому двору. Еще через тридцать секунд доносится снова, полное трагизма: Ой, горе-то какое!!! Что же это делается, люди?

Я оглядываюсь на Любу и у меня сердце сжимается. Мы учились в одном классе и хорошо дружили даже когда нас развела дорога.

Любаша пошла в местное ПТУ, а я отправилась покорять город. И обе мы вернулись сюда с разбитым сердцем.

Только Люба сразу, а я спустя семь лет.

Теперь у нас у обеих сыновья и предательство любимых мужчин за плечами. О нас просто вытерли ноги... а теперь вот новые проблемы.

Мы о своей боли даже друг другу не рассказываем толком. Видимо, не зажили еще раны, хоть моему Егору и шесть уже.

Я была глупой девчонкой на третьем курсе института, когда устроилась на подработку в крутой офис.

Втрескалась в босса сразу же, как только увидела. Заславский Борис Дмитриевич. Я даже его имя читала с благоговением и точно бы никогда не решилась подойти, не то что заговорить.

Кто он и кто я?

Босс преуспевающей фирмы, красавчик с миллионами на счету. Брутальный, с сексуальной короткой щетиной на скулах и цепким тяжелым взглядом.

И я – сирота, воспитанная бабушкой, которая еле перебивалась подработками, но зато прилежно училась.

Я могла только мечтать о том, чтобы построить хорошую карьеру, заработать денег и перевезти бабулю к себе.

Кто на меня такую обратил бы внимание? Думала я. К Заславскому в кабинет все время шастали девушки модельной внешности, с идеальной фигурой, похожей на тростиночку, и внешностью, как у куклы.

А я простая девчонка.

Но все изменилось в один новогодний вечер… волшебный и горький одновременно, потому что после него я осталась с разбитым сердцем и сыном на руках. Одна, в чужом городе, без работы…

Вздрагиваю, переносясь в настоящее.

Словно и не было всех этих лет – мне все так же больно, как тогда.

– Идемте, девочки, – легко уловив наше мрачное настроение, и сопоставив его со словами Жанны Палны, кивает бабушка, –Тут без рюмки чая не обойтись.

Глава 2

– Да все мужики полные козлы! – припечатывает Люба как можно более горячо, – Лишь бы за юбками по короче побегать! Да всем жить попортить!

Наши сыновья давно сладко спят дома, как и моя бабушка. А мы все сидим в беседке, болтая по душам. Конечно, бабуля не чай нам предлагала, а настоечку свою фирменную. Но мы отказались, не сильно любим такое.

Поэтому бабуля настояла, чтобы угостить нас домашним компотом. Пить его, холодненький, особенно замечательно после дневного зноя. Правда, он вначале как-то странно шипел, но мы его понюхали, попробовали и поняли, что он не пропал. Застоялся просто наверное.

– И не говори, Любаш. Вот кто так поступить может, а? Просто взять и разом все сравнять с землей, людей на улицу выкинуть! Только сухарь самый настоящий! – сжимаю кулак, возражая куда-то в небо.

– Повыдергивать бы ему ноги, ироду!

Мы синхронно вздыхаем и решаем пойти прогуляться, чтобы проветрить головы. Неожиданно, но в ногах ощущается слабость и даже мир как-то покачивается вокруг.

– Осторожнее, Юль, тут все как-то вертится, – бормочет Люба, хватаясь за меня.

Нас ведет в сторону, но вдвоем поймать равновесие куда проще.

Обнявшись, мы с подругой выходим за калитку, сохраняя мрачное молчание. Шагаем, насупившись, по сумеркам деревни, и даже собаки на нас толком не лают.

Прогулка, конечно, так себе, после посиделок в беседке с компотиком.

– Подожди-ка. – подает голос подруга.

Я на автомате шагаю вперед, но Любаша удерживает меня за руку.

– Что такое? – спрашиваю.

Подруга молча кивает на припаркованную у ворот коттеджа новенькую черную тачку и сплевывает на землю.

– Тьфу ты, чтоб ему пусто было. И правда миллиардер пожаловал.

– А тачка дорогая явно… – тяну я.

Мы переглядываемся, понимая друг друга без слов, и, не сговариваясь, шагаем в сторону машины.

– Красивая. Жаль, если попортится, - вздыхает Люба с притворством.

– Это да. Но это же деревня, всякое бывает. Тут вон, дорога щебнем засыпана, камушки отлетают, поцарапать могут... да и коровы рогатые ходят, что угодно вытворить могут. – соглашаюсь.

Подруга подхватывает камень поувесистее и, прижав к боку машины, ведет его в сторону. Даже в скудном свете ночных фонарей прекрасно видно глубокую царапину. А звук какой! Мед для ушей!

Оглядевшись вокруг и поняв, что свидетелей нет, я подхватываю второй камень и мы с Любашей самозабвенно, с высунутым языком, оставляем на машине наскальную живопись.

– Вот тебе, получай, толстосум хренов! Будешь знать, как простой народ обижать!

– Погоди-ка, Люб, – я дергаю за рукав подругу и тыкаю в сторону забора, – Давай на заборе еще что-нибудь нацарапаем!

Подружка тут же хватается за мою идею с восторгом. Скрежет об ворота, конечно, погромче, чем от машины, но уже скоро на новеньком заборе красуются надписи разной степени обидности.

– А давай напишем, что он бабулек любит? Или что написать еще? Как думаешь? – спрашивает Люба.

Но я ее уже не слушаю. Мое внимание привлекает трактор, стоящий неподалеку.

Сам дом находится на пригорочке, а трактор, видимо, оставили чуть ниже, чтобы если что не скатился. Новенький.

Ноги сами несут меня к нему.

– Юля? Ты куда, Юль? – шепотом зовет меня подруга.

– Тшш! Сейчас я ему устрою! Думает, раз у него денег много, так все, можно чужие жизни рушить?! Он у меня за все поплатится! Отойди, Любаша!

Подруга бросается за мной, но она чуть полненькая и мне удается добраться до трактора первой.

Удивительно, но он открыт и ключи даже в замке торчат!

Пфф, типичный городской салага! Кто ж в деревне так все бросает?

– Юля, не надо! – испуганно "кричит" шепотом Любаша, – Юля, ты что задумала??

– Спокойно, Маша, я – Дубровский!

– Ты что, трактор водить умеешь??

– Да что там уметь-то? Та же машина!

– А ты права получила?

– Ну… я ходила на два занятия. Ой, да ладно, тут все такое же! Поехали!

Во мне пылает злой азарт. Я всю жизнь была хорошей девочкой, прилежной ученицей, идеальным сотрудником. Меня шпыняли, оскорбляли, начальство не замечало, как много я работаю и сколько обязанностей на себя беру.

Как только Егору исполнился годик, я вышла с академа, устроилась работать специалистом в банк. И все это время честно работала! Я ведь даже больничные брала редко, часто оставалась на переработки. А они, между прочим, не оплачивались!

И меня все равно сократили! Меня, мать-одиночку с сыном шестилетним!

Вот такой же вот самодур, как этот придурок, что явился в деревню чужие жизни разрушать!

Злость кипит внутри со страшной силой. И я, повернув ключ зажигания, переключаю передачу и давлю на газ.

– За Любашу! За деревню! За Сталина! А-А-А-А!

Управлять махиной оказывается сложнее, чем я предполагала! Руль постоянно норовит выскользнуть из моих слабых рук, трактор мотает из стороны в сторону. Но, хуже того, даже когда я убираю ногу с педали газа, он все равно продолжает ехать!

– Тормоза-а-а! Где тормоз-а-а-а!!!? – ору в панике, нажимая сразу на все, до чего только успеваю дотянуться.

Мотор ревет, когда трактор, сияя всеми огнями, сминает забор и несется прямиком в сторону сарая.

Под оглушительный гудок клаксона и вой собак я сношу стену и влетаю внутрь. И лишь когда он врезается во вторую стену, я додумываюсь выключить зажигание.

Гул стихает, меня всю потряхивает после пережитого. Даже остатки волшебного бабушкиного компота испаряются и в голове проясняется.

– Какого черта здесь творится?! – рявкает из темноты мужской голос.

Его обладатель рвет дверь трактора в сторону и светит мне в лицо фонарем. Я морщусь, прикрывая глаза.

– Вы что тут устроили?! Вы мне забор снесли!

– И сарай, – зачем-то подсказываю я.

Мужчина застывает. Судя по всему, онемев от моей наглости. И именно в этот момент с оглушительным скрипом сарай складывается пополам. Доски валятся на мужика, погребая под собой.

С немым ужасом я смотрю на то, как гаснет луч фонарика под кучей обломков.

Даже не отдаю себе отчета, как выбираюсь наружу через вторую дверь. От ступора я застываю вместо того, чтобы помочь.

- Юля! Юля, господи! Ты цела??

Ко мне подлетает Любаша, хватает за руки, ощупывает всю, пытаясь понять, есть ли какие-то повреждения.

– Вроде бы, – бубню на автомате.

– А миллиардер-то где??

Я перевожу взгляд на груду разломанных досок, которые когда-то были сараем, и внутри щелкает.

Я только что убила местного миллиардера!

Ну вот и все… теперь у Егорки не только мать безработная, но еще и уголовница…

– Юля? – разволновавшись, трясет меня Любаша, - Так где миллиардер-то?? Он из дома за тобой выскочил!

– Сложился, – замогильным голосом говорю я и проваливаюсь в обморок.

Глава 3

– Какой пример вы подаете детям, гражданочка? Трактор угнали, имущество чужое им развалили. Кто за это отвечать будет? – отчитывает меня сурового вида полицейский.

Как только меня в чувство привели, так сразу в беседке перед усатым полицейским лет пятидесяти и посадили. И лишь чудом, буквально краем глаза увидела, что в скорой кому-то голову перебинтовывают.

Выжил-таки миллиардер, чтоб его черти полоскали.

Из-за него же все и началось! Он первым решил колхоз разваливать, а теперь я виновата?!

Вздыхаю и отвожу глаза. Главное – отпираться до последнего!

– Ничего такого я не делала, - бурчу под нос.

– Свидетель есть. Все видел. И как вы забор с сараем валяли и как слова неприличные на нем писали перед этим. – возражает полицейский.

– На тракторе или на заборе? – уточняю, сложив руки на груди.

– На заборе.

– Так вы же сказали, я его свалила.

– Вы мне тут не паясничайте!

– Я просто вижу несостыковки! – демонстративно всплескиваю руками.

Полицейский тяжело вздыхает и злобно шевелит усами, сверля меня взглядом.

– Вы, Юлия Александровна, кажется не понимаете. Мало того, что вы попортили чужое имущество, – дядька постукивает кулаком по полуразрушенной беседке.

Я тут же перебиваю:

– Простите… а беседку что, тоже я?

– Это я образно! – мгновенно злится дядька.

– А вы мне чужое не приписывайте! И сарай тот сам, может, упал! Вы видели, какие там доски трухлявые? Ветерок подул, вот его и свалило! – вру на ходу.

– Какой еще ветерок? – багровеет полицейский.

– Ураганный!

– Так! Юлия Александровна, вы по-хорошему, я так понимаю, не хотите?? Я в участок вас отвезти могу, закрыть там на трое суток. Может тогда шутить перестанете!

– Да не шучу я, – снова бурчу под нос и с тоской смотрю на Любашу.

Подругу тоже допрашивает в стороне молоденький полицейский и, судя по ее грустному лицу, дело плохо.

Вздохнув, я обреченно говорю:

– Не надо в участок. У нас с Любой сыновья маленькие, а мы матери-одиночки.

– Вот и отлично! Тогда рассказывайте, что случилось. От начала и до конца. У нас, между прочим, свидетель есть, – снова давит неопровержимыми уликами усач.

– Какой еще свидетель? Вы его сначала предъявите!

– А вон. Владелец трактора, забора и остального имущества, которое вы разнести успели.

Полицейский кивает за мою спину. Я оборачиваюсь и сердце ухает в пятки.

Закончив у скорой, теперь тут стоит мой бывший босс и, по совместительству, отец моего ребенка, о котором Борис даже не знает.

– Ну привет, Юля Ерохина. Как расплачиваться будешь? – ухмыляется он не по доброму, складывая руки на груди.

Заславский ни капли не изменился. Только возмужал еще больше, в плечах раздался. Стал похож на матерого хищника. Густые темные брови и взгляд голубых глаз с поволокой - тот же мартовский котяра, на которого женщины толпой вешались, а он менял их, как перчатки.

И я в его сети тоже попала… думала, он влюбился в меня, но Заславский наутро даже моего имени не вспомнил.

Тогда мои розовые очки наивной деревенской девчонки треснули. А окончательно разбились в момент, как я пришла к нему в слезах с тестом на беременность, а он меня выставил. Денег дал на решение этого и уволил.

Теперь этой "проблеме" сейчас шесть лет.

На меня будто кипяток выливают, заставив разом вернуться в прошлое. Резко обернувшись обратно к полицейскому, я тыкаю в сторону Бориса пальцем:

– Это он во всем и виноват!

– Чего?! – мой бывший босс явно не ожидает такой подставы.

– Это из-за него все! Он местный колхоз выкупил и сказал, что с землей его сравняет! Представляете?! Всех уволит, всю деревню! А что людям есть-то?? Не у всех денег, как у этого буржуя недоделанного!

После этих слов, мотаю головой и прожигаю глазами Заславского, гордо вскинув подбородок.

– Юль, ты что, меня не помнишь? — растерянно спрашивает Борис.

Но я так распаляюсь, что начисто его игнорирую. Вскакиваю на ноги и, сложив вместе запястья, тыкаю их под нос усачу.

– Если меня за правду забрать хотите, за восстановление справедливости, то давайте, вяжите!

Полицейский неожиданно смущается от моего пыла и ласково говорит, отводя мои руки в сторону.

– Ну что же вы, Юлия Александровна, разнервничались? Не надо так. Вы же сами сказали, что вы мать-одиночка и ребенок у вас маленький. Никто вас никуда не заберет. У вас кто, кстати, пацан, девчонка?

Шмыгнув носом, я опускаюсь на место.

– Пацан.

– А лет ему сколько? – добреет полицейский.

– Шесть. – отвечаю на автомате.

– Шесть?? – раздается позади меня хриплый голос бывшего босса.

А потом воцаряется молчание. Нехорошее такое, давящее.

Я сглатываю слюну. От напряжения уже сама готова на себя наручники надеть и в участок побежать, лишь бы не чувствовать прожигающего спину взгляда. Но не успеваю сказать и слова.

Заславский появляется передо мной и сухо чеканит:

– Товарищ капитан, оставьте нас на пять минут. У нас с Юлией Александровной серьезный разговор. Про нашего общего сына.

Глава 4

Усач спешно ретируется. Даже перечить не пытается. Я хватаю ртом воздух, умоляюще глядя на капитана. Да как он смеет меня так бросать?? В такую минуту!

– Куда вы? Вы же страж порядка! Так сторожите! – запоздало опоминаюсь я.

Но полицейский семенит к Любаше и помощнику. Отводит его в сторону и что-то бормочет, указывая в нашу сторону пальцем.

Да он что, какого-то миллиардера испугался?! Тюфяк!

Не то что я. Я вот не боюсь. Не смотрю больше, правда, на Заславского, но не боюсь точно.

– Ничего сказать мне не хочешь, Ерохина? – рычит бывший босс.

Стискиваю зубы. Решаюсь наконец глянуть в сторону Бориса и взглядом будто нож в него метаю.

Стоит, нарисовался. Голова перебинтована, ссадины на лице и бицепсах, но это нисколько внешний вид не портит. Бесит этим.

Еще и злой до жути, желваки по скулам ходят. Впечатляюще. Но он давно уже не мой босс. И не мой мужчина. Никогда им и не был.

Так что бояться мне нельзя. Наоборот, надо стоять горой до последнего.

– С чудаками на букву "м" не разговариваю! – отрезаю жестко и подбородок гордо вздергиваю.

У Бориса брови на лоб лезут.

– То есть ты мне посреди ночи тачку попортила новую, только из салона, забор и постройки, а я, значит, чудак?? – он злится еще сильнее и тут же надвигается на меня, - Так еще и вскрывается внезапно, что ты все-таки родила!

– Тебе показалось.

– Что именно из всего перечисленного мне показалось, Ерохина?

– Все. Я от тебя не рожала, понял? Ты же мне денег тогда дал, Борис Дмитриевич, - говорю я ехидно, – Так что никакого сына нет и не было! И остальное тебе тоже приснилось. И вообще, нормальным людям заборы не валяют и машины не портят!

Заславский сверкает глазами и чуть ли не зубами скрипит.

– Хочешь сказать, я заслужил?

– Еще как! Это вообще цветочки за то, что ты сделал!

Я делаю шаг в сторону, намереваясь обойти его и вернуться к усачу-полицейскому.

Честное слово, никогда бы не подумала, что сама буду рваться на допрос! Но лучше уж там, чем еще хотя бы минуту провести с бывшим, который всю душу когда-то вывернул.

– И что же я такого сделал? – Борис складывает руки на груди, преграждая мне путь.

Мы почти сталкиваемся и я сразу же отпрыгиваю, будто обожглась.

– А ты подумай на досуге. Говорят, это полезно.

Вместо того, чтобы пытаться протиснуться мимо бывшего босса, который весь проход своей широкоплечей фигурой закрыл, я сажусь на невысокое ограждение беседки и перекидываю ноги на другую сторону, легко оказываясь на свободе.

– Это говорит та, кто вместо того, чтобы о сыне подумать, под уголовку себя подводит? – иронично бросает Борис мне в спину.

А вот это уже прием запрещенный! Трогать моего сына нельзя, тем более ему!

Резко развернувшись, я упираю руки в бока и строго припечатываю:

– Знаешь, не тебе меня учить!

– А что такое? Птица не твоего полета? – язвит он.

– Если ты и птица, то только козлодой. Вылитый!

– Козодой, вообще-то, – поправляет Заславский.

– Вот видишь, ты такой умный, а все равно козлодой, – парирую я с улыбкой на лице.

Бывший рыкает угрожающе и подается ко мне ближе снова, словно собираясь тоже через ограждение сигануть.

Пискнув от страха, я бросаюсь к полицейскому.

– Господин-товарищ-попитан… в смысле капитан! – я прячусь за его спину и тыкаю в сторону злого, как тысяча чертей, бывшего, – Официально заявляю, если вы меня найдете с увечьями или немножко неживую, во всем виноват он! Он меня прибить хочет!

– Официально заявляю, что да, – уничтожая меня взглядом, грохочет Заславский.

– Вот видите! Прошу запротоколировать и иметь в виду! Этот олигаршонок сам признался!

– Спокойно, Юлия Александровна, он же просто шутит, – пытается образумить нас усач и с надеждой смотрит на Заславского, – Верно же, Борис Дмитриевич?

– Верно. Шучу, - цедит бывший с самым убийственным выражением лица.

– Да он же маньяк вылитый! Вы посмотрите, как он на меня смотрит! Любаша, ты видишь?

– Вижу, – подтверждает подруга мрачно.

– Вот!

– Девушки, ну а как он еще должен смотреть? – улыбается полицейский помоложе, – Три часа ночи, а вы имущество ему попортили, машину новую поцарапали. Тут любой на его месте прибить вас захочет.

А затем вообще гыгыкает, не стесняясь.

Все, как по команде, зыркают в его сторону и молоденький практикант давится последним гыком и неловко замолкает.

– Извините, – сконфуженно выдавливает он, – Не очень удачная шутка…

– Давайте лучше вернемся к допросу. Дел еще много, заснять все надо, записать, опросить, – суетится усач, переводя тему разговора.

– Нет. Давайте лучше отойдем и поговорим, – неожиданно приказывает Заславский.

И не дожидаясь, он уходит в сторону, как будто знает, что его не могут не послушаться. Полицейские переглядываются, медлят, словно переговариваются молчаливо, но все-таки направляются к миллиардеру.

Мы с Любашей в мрачном молчании ждем вердикта.

Наконец усач возвращается и, кашлянув, отводит глаза.

– В общем, у пострадавшего нет претензий и вы, так-то, можете быть свободны… только, пожалуйста, не надо больше никому ущерб причинять. Я понимаю, вы, женщины, народ опасный, особенно когда обижены. Но даже справедливо мстить никому не надо.

– Вы так говорите, потому что вы сам мужчина! – возмущаюсь я.

– Точно! Все, как всегда, ложится на хрупкие женские плечи! – поддерживает меня Любаша. – Пошли отсюда, подруга!

Не сговариваясь, мы гордо удаляемся к дыре, на месте которой раньше красовались новенькие ворота.

Несмотря на браваду, внутри все подрагивает после пережитого. Встречи со своим бывшим я никак не ожидала.

Как не ожидала и того, что Заславский перехватит меня за руку и дернет к себе.

Вздрогнув от внезапного касания, я оборачиваюсь и сталкиваюсь с ним нос к носу.

– Завтра мы с тобой нормально поговорим, Юля. Даже не пытайся бегать от меня, - вкрадчиво рокочет Борис, нависая.

Я упрямо поджимаю губы.

– Нам не о чем говорить. Если ты о ребенке, то к врачу меня уже не отправить и обратно его никак не запихнуть.

– Не ерничай. Избежать разговора тебе не получится.

– Юля? Все нормально? – заметив, что я отстала, Любаша зовет меня с беспокойством. Но подходить не спешит.

– Все хорошо, – прожигая Бориса взглядом, я демонстративно вырываю руку.

Догоняю подругу. Стоит отойти немного, как Люба склоняется ко мне и шепотом спрашивает:

– Что он от тебя хотел?

– Да ничего, – отмахиваюсь я деланно беззаботно.

А у самой поджилки трясутся. Я не знаю, что на уме у Заславского.

Если он вдруг решит конкурировать со мной за опеку над ребенком или вообще отобрать его, я проиграю. Мать-одиночка без работы и денег против миллиардера – исход ясен, как день.

Я должна сделать все, чтобы он не добрался до моего сына и даже не увидел его!

Глава 5

Любаша с меня целый допрос успевает снять, пока мы домой идем. Но я как партизан, молчу до последнего. Еще и прошу ни бабуле моей, ни сыну ничего не говорить. Зачем их зря тревожить.

Но зря я беспокоилась о том, чтобы подруга случайно не ляпнула кому-нибудь лишнего. Наутро уже вся деревня гудит о наших с Любой приключениях и без ее языка.

Даже поспать толком не успеваю, как меня уже за плечо Егор тормошит.

– Мама, мам, а правда, что ты трактором чуть дом не снесла? – спрашивает сын, блестя глазами от восторга, – Я и не знал, что ты крутая такая, мам! И что трактор водить умеешь!

Я сонно потираю глаза.

– Откуда ты узнал? – спрашиваю охрипше.

– Теть Жанна рассказала. – отвечает сын.

Со стоном переворачиваюсь на другой бок.

Ну как старенькая соседка и это смогла узнать?? Не устраивает же она круглосуточный дозор! Хотя, о чем это я... за остатки ночи Борис забор свой даже со всеми своими деньгами вряд-ли бы восстановить успел.

– Мам, а ты меня на тракторе прокатишь? – допытывается Егор дальше.

– Если найду новый трактор, обязательно прокачу, – обещаю с улыбкой.

– А ты еще один угони! Ты же у меня крутая! – советует сынок и весело смеется.

– Ну так нельзя! Я хочу быть в команде героев справедливости. – я смеюсь тоже и обнимаю Егора, сграбастав в крепкие объятия.

Думаю, как бы так сделать, чтобы Борис с сыном не встретился… ладно бы город, там другим маршрутом хотя бы ходить можно, но в деревне ты так не разминешься.

Тем более, что у сына шило в попе – он то в футбол убегает гонять с местными мальчишками, то на речку просит его сводить, то, как и я раньше, лазает по чужим огородам, чтобы малину лопать и собак наглаживать.

Рано или поздно мы точно столкнемся.

– А ты не хочешь с бабушкой и Мишей в город съездить? – предлагаю я, зная, что они с сыном Любаши сдружились. – На аттракционах покататься, сахарной ваты наесться. Бабушка свою куму навестит.

– Да, да!! – радостно хлопает в ладоши Егор.

И я радуюсь тоже. Остается с бабулей поговорить, а потом и нерадивого папашу отвадить.

А то сначала к врачу меня отправлял, а теперь познакомиться с сыном хочет. Нетушки, ушел поезд, причем давно!

– Что это вы с Любашкой натворить ночью успели? – ворчит бабуля, когда я решаю позавтракать и выхожу на кухню.

Егор убегает к Мише, чтобы рассказать ему о планах, так что взрослому разговору никто не мешает.

– Ничего. Так, немного победокурили.

Я стараюсь говорить как можно ровнее. Да и вряд ли бабушка вдруг решит, что у нас с заездным миллиардером какая-то связь может быть. Так и выходит.

Всплеснув руками, ба садится напротив и причитает:

– Ну как же так, Юленька? Мне сказали, ты там делов натворила, а не Любашка, сарай какой-то свалила, забор… ты ж сама знаешь, люди при деньгах жадные, злые! Мы для них так, пыль под ногами. Впаяет тебе долг или, не ровен час, вообще посадит!

Бабушка всхлипывает и прикрывает рот ладошкой.

– Ну чего ты, ба? Перестань, - тут же спешу успокоить ее, - Мы ему все объяснили, что за дело вообще-то он получил, так что не будет этот хмырь никакого заявления писать. Он вообще сказал, что претензий нет

Бабушка застывает.

– Как это – нет??

– Вот так, - пожимаю плечами, допивая молоко, – Так что не переживай, бабуль. И знаешь, я что хотела предложить. Может, ты возьмешь Мишку и Егора и в город к куме съездишь на пару дней? На карусели их сводишь, я денег дам.

Ба, пошатнувшись, без сил наваливается на стол. Так трагично, что я, всполошившись, на ноги подскакиваю – а вдруг с сердцем что??

– Ты чего, бабуль??

– Он вас с Любашей как-то по-другому отрабатывать заставил? – шепчет она, – Всякими непотребствами заниматься? Поэтому ты меня и детей в город сплавляешь??

От одного предположения бабули у меня глаза чуть не на лоб лезут. И как вот приличной пожилой даме на ум такое пришло вообще??

– Ба, ну ты вообще! Как скажешь, так хоть стой, хоть падай, - фыркаю я и, не сдержавшись, смеюсь.

Бабуля тут же насупливается.

– Мы с Любашей просто сказали, что все село на него в обиде за то, что развалить тут все решил. Ну он, видимо, впечатлился. Так что хорошо все.

– Точно? – недоверчиво косится она.

– Точно. Иначе я бы тут не сидела.

Объяснение бабулю удовлетворяет полностью. В конце концов, и правда, будь все серьезно, меня бы в отделение повезли.

Конечно, Заславскому я благодарна, что дело на тормоза спустил, но пусть не думает, что я как-то подобрею!

Мы решаем, что в город они поедут завтра, тем более, что и Любаша не против отпустить сына погулять, а даже рада, потому что он тоже у нее через чур любопытный и уже все уши прожужжал вопросами. Срочно нужны новые эмоции.

Поэтому вечером меня ждет обычная рутина – полив огорода, только после чего я соберу рюкзачок сыну, а после сяду думать о том, что делать с бывшим.

Пока Егорка с Мишей купаются в большом баллоне за домом, я беру лейку и выхожу на крыльцо.

И в этот же момент лейка падает у меня из рук, потому что прямо перед входом стоит Заславский.

– Ну привет, вредительница, - хмыкает Борис, как ни в чем не бывало, и всовывает руки в карманы брюк. – Поговорим?

Только я хочу выпалить, что разговаривать нам не о чем, как из-за поворота дома выбегает Егор.

Мокрый, с надувными нарукавниками на руках, он взбегает на крыльцо и чуть не врезается в Заславского.

– Мама, мам, можно лимонад к баллону унести?? Пить охота! Ой! – восклицает он и останавливается, как вкопанный.

Удивленно смотрит на Бориса и выдавливает:

– Мам, а что это за дядя?

У меня сердце сжимается от его вопроса. И от взгляда Заславского на сына, потому что одной секунды достаточно, чтобы понять, что он полная его копия, не считая лишь светлых волос, как у меня.

– Я? А я твой папа, малыш, – легко признается Борис и у меня из-под ног выбивает почву. – Будешь жить со мной?

Глава 6

Я потрясенно застываю, не веря, что мой бывший вот так просто сказал это.

Сначала он выгнал меня, даже шанса не дав, жестко обозначил, что обуза ему не нужна, а теперь вдруг в отцы набивается??

Но сынок не знает этого. Не знает, как его отец сделал мне больно. Широко распахнув голубые глаза с крапинками желтого, как у Заславского, он с восторгом выдыхает:

– Мой... мой папа???

Мое сердце будто в тисках сжимают и выкручивают. И лучше бы так и было, чем видеть полные надежды и счастья глазенки Егора.

Он так всегда мечтал об отце, так переживал, что у других мальчишек он есть, а он не такой, плохой, раз папа ушел...

– Мама, это правда мой папа?!

Я полосую Бориса полным ненависти взглядом.

Сволочь! Какая же сволочь! Сначала не знал, как избавиться, а теперь беззастенчиво пользуется доверчивостью ребенка!

– Дядя шутит, – цежу сквозь зубы, прожигая Заславского взглядом.

Борис отвечает таким же огненным, буквально испепеляет меня исподлобья.

Замечаю, как тускнеет Егор. Этот его печальный грустный взгляд мне как удар под дых! Но понимаю - лучше не давать сыну ложных надежд. Гораздо больнее будет, когда Борис наиграется в папашу и снова выставит нас из своей идеальной жизни. Как уже было однажды, когда сынок только в утробе был.

А о том, что он ребенка против меня может настроить или вообще его отобрать, мне и думать страшно. Нет, надо сразу выгнать Заславского и вообще дать понять, что здесь ему ничего не светит.

– Егор, зайка, беги к Мише купаться, - говорю я ласково, переводя взгляд на сына

Огромные глазища смотрят то на меня, то на Заславского.

– Но мама...

– Иди. Взрослым нужно серьезно поговорить.

Егор тяжело вздыхает и, понурив голову, плетется за дом, назад к баллону с водой, даже про лимонад забыв.

– Почему ты не скажешь ребенку правду? Он имеет право знать, что у него есть отец! - сурово нахмурившись, рыкает Борис, - А я имею полное право общаться со своим сыном!

Я налетаю на него, как фурия.

– Никакого сына у тебя нет! Убирайся отсюда!

Пихаю его с крыльца в сторону калитки и от неожиданности Заславский и правда отступает, чтобы сохранить равновесие.

Но потом эта махина в сто восемьдесят с лишним сантиметров роста останавливается, как вкопанная. Я тщетно пытаюсь вытолкать Бориса на улицу, но тот перехватывает мои руки и вдруг притягивает меня к себе. С размаха я впечатываюсь в его торс.

– Я совершил ошибку. Ты это хочешь услышать? Да, я накосячил. Но теперь хочу все исправить. Хочу познакомиться с сыном и хотя бы попытаться с ним общий язык найти. Я... я игровую приставку ему купил... самую крутую...

Тяжело дыша, смотрю в глаза Бориса. И не передать словами, как мне больно все это слышать. Как наяву перед глазами встает тот день, когда я в слезах стояла перед ним, держа в дрожащих пальцах тест.

Наивная зеленая девчонка, с чего-то решившая, что пусть Борис и разбил мне сердце, но теперь-то все точно будет иначе.

"Думаешь, идиота нашла? Знаешь, сколько баб меня окольцевать через пузо пытались? Не ты первая, не ты последняя. Мне такая обуза не нужна", – сказал тогда он.

И эти слова у меня, кажется, на подкорке отпечатались.

А потом и денег сунул. Откупился, чтоб от проблемы быстрее избавилась.

– Не нужна ему никакая приставка, - шиплю я, вырывая руки из хватки.

Во мне столько чувств клокочет - ярость, злость, обида дикая. Меня даже потряхивает. Опять Заславский купить хочет, только уже не меня, чтобы отстала, а любовь сына.

– И ты ему не нужен, - припечатываю жестко, - Если еще раз подойдешь к этому дому хоть на пушечный выстрел, я заявление на тебя напишу. За преследование.

– Зачем ты так? Я же по-хорошему хочу. Пацану отец нужен, – хмурится Борис.

– У него мать есть. Замечательная. И в огонь и в воду за него. А не то, что папашка - чуть что, сразу в кусты. – отвечаю.

По скулам Заславского тут же желваки ходить начинают. Не нравится, видимо, правда.

Я выпихиваю бывшего босса за калитку и с грохотом захлопываю ее. Но этот гад не спешит уходить.

- Я этого так не оставлю, Юля. Ты знаешь, я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Я только открываю рот, чтобы ответить, как слышу, что со стороны соседей старый штакетник жалобно трещит. Оглянувшись на звук, натыкаюсь глазами на Жанну Палну и Лидию Семеновну, которые пытаются мимикрировать под куст вишни.

Безуспешно, потому что две пары грудей как минимум седьмого размера хлипкий заборчик явно не выдерживает.

Только этого не хватало! И как давно две главные местные сплетницы подслушивают?

- Ой, что же это делается?! - ахаю я театрально и так громко, чтобы две кумушки точно услышали, - Что ж вы мне, девушке безобидной, угрожать опекой пришли??

Опешив от такой резкой смены разговора, Борис выдавливает:

– Подожди, какой еще...

– Ничего у вас святого нет! Мало того, что все здесь развалить хотите, работу у местных отнять...

– Да ничего я... - пытается вклиниться Борис, но я перебиваю, заламывая руки:

– ...так еще и у матери-одиночки сына отнять угрожаете за то, что правду-матку в глаза вам сказала! Ой, что же это делается, люди добрые??

Я хватаюсь за сердце, пока бедный миллиардер, явно не ожидавший такой подставы, ошарашенно следит за представлением.

– Я же за вас, за правду пострадала, а он! Вот он как наказать решил! На святое, на ребенка покушается!

На этот раз сердца двух лазутчиц дрогнули. Как дрогнул и заборчик.

С оглушительным треском, словно через бурелом лоси пробираются, Лидия Семеновна и Жанна Пална делают рывок ко мне на выручку. Даже преграду преодолевают всего секунды за две, как молодые козочки. Только трухлявый штакетник с душераздирающим скрипом сваливается за спинами сердобольных старушек, не выдержав праведного гнева.

– Ах ты ирод проклятый! Ты чего ж это удумал! За забор свой поганый и сарай захудалый мать так наказывать!

– Я-то тебе щас клюкой-то промеж глаз как пропишу!! Будешь знать-то, шельмец, как на святое покушаться! А ну, бабоньки! Мужики! Чего спите-то, здесь наших обижают! - начинает голосить Жанна Пална своим фирменным зычным голосом.

Ловлю взгляд Заславского и ехидно улыбаюсь. Он смотрит на меня так, как будто впервые увидел и взгляд у него нехороший, многообещающий такой.

– Шел бы ты отсюда, миллиардер, подобру-поздорову, - говорю ровным голосом, - А то простой народ обижать чревато. Мы еще помним, как баринам усадьбы жечь.

Но Заславского моя угроза, кажется, совсем не трогает.

– Лучше в следующий раз нам поговорить наедине. А то вдруг твои помощницы узнают правду? - ухмыляется уголком губ Борис.

Мои подельницы, которые горой секунду назад готовы были за меня стоять, тут же навостряют уши. Я сцепляю крепче зубы.

Ну нет, он не посмеет все рассказать! Тут же после слухов на улицу не выйти будет...

Но Заславский так просто решать проблему не собирается. Зыркнув на меня напоследок, он говорит:

– Еще увидимся.

И уходит.

А я... я решаю устроить ему такую деревенскую вендетту, чтобы этот буржуй чертов даже не подумал больше сюда соваться! Раз обычных слов он не понимает.

Я уже не та восторженная наивная девчонка. Тем более ради сына я готова на все.

– Ну что, – мрачным тоном говорю я и обнимаю бабулек, – Готовы пойти ко мне свидетельницами?

Лидия Семеновна шумно сглатывает и переглядывается с подругой.

– А ты что, его того... умертвить решила? - робко спрашивает она.

– Хуже, – говорю я и хищно улыбаюсь.

Только перебарщиваю, наверное, немного, потому что две главные сплетницы деревни быстро-быстро крестятся. А потом так же быстро улепетывают, сославшись на неотложные дела.

Но это ничего, я и сама готова против наглого гада оборону держать. Главное, отправить Егора с глаз Заславского долой, чтобы не добрался, и приступлю к выполнению своего плана. Мало этому буржую точно не покажется!