Kitabı oxu: «После измены. Второй шанс для офицера»

Глава 1

– Задница у нее, конечно, зачетная. Лучше, чем у Алиски.

Я застываю в шаге от приоткрытой двери палаты. Рука с пакетом, в котором термос с куриным бульоном и яблоки, словно прирастает к боку.

Только что вернулась из ординаторской, где минут пятнадцать пыталась поймать лечащего врача, чтобы узнать, как там мой муж.

Какие прогнозы, когда выпишут, будут ли последствия от ранения.

Доктор по итогу сказал, что Руслану повезло, осколок прошел рядом с подключичной артерией, но не задел.

Добавил, что в горячей точке, где его подобрали, работали грамотные ребята, иначе бы не довезли.

И сейчас идет восстановительный период, реабилитация, а через пару недель уже можно будет говорить о выписке.

И все равно даже после этих слов я беспокоилась, места себе не находила, спешила к палате чуть ли не бегом, чтобы убедиться, что это не ложь.

И теперь вот понимаю, что мой муж, оказывается, чувствует себя даже лучше, чем говорил врач.

Настолько превосходно, что обсуждает чьи-то ягодицы с такой громкостью, что слышно на всю больницу.

Еще и сравнивает с моими... причем не в мою пользу, хотя я его жена.

– Да ладно тебе, – подает голос Костя. Я узнаю его сразу, по характерному смешку в конце фразы. Друг Руслана еще со времен училища, свидетель на нашей свадьбе. – Преувеличиваешь, как обычно. У тебя после контузии вообще все в розовом цвете.

– Я преувеличиваю? – Руслан фыркает, и я слышу, как под ним скрипит койка. – Костян, ты просто ее не видел. Когда она что-то делает, то так нагнется, прям как кошечка. А потом еще этак повернется, чтобы йод взять. У меня, ребят, такого стояка, даже в пубертат не было.

Раздается дружный мужской хохот. Тот самый смех, который я раньше слышала на наших семейных ужинах, когда они собирались у нас на кухне, и я подкладывала им салат, а Руслан, обняв меня за талию, говорил: "ребят, вот моя королева".

Становится тошно, в горле образуется ком.

– Ну ты даешь, – Витек говорит чуть в нос, после того как ему сломали перегородку на одном из заданий. – Тебя ранило, а ты вообще бодрячком.

– Ну меня же не туда ранило. – Руслан говорит это с какой-то даже гордостью, – Там все работает с удвоенной силой.

Снова взрыв хохота. Я делаю шаг назад, упираясь спиной в холодную стену больничного коридора.

Я не могу заставить себя зайти внутрь, только стою и слушаю как они обсуждают это все.

И вроде бы обычный мужицкий разговор, ничего страшного же? Но не тогда, когда об этом говорит твой муж.

Тот самый, что неоднократно закатывал глаза на мою малейшую ревность от того, как редко мы видимся и говорил, что кроме меня ему никто не нужен...

Ага, никто, только если это не секси-медсестра.

– Слушай, ну а с Алисой-то так бывает? – уточняет Витек, и в голосе у него уже эта пакостная мужская интонация, когда они подначивают друг друга.

Я тут же невольно делаю шаг обратно к двери и замираю всем телом, чтобы четко услышать его ответ.

– Бывало, – тянет Руслан, и я слышу, как он почесывает щетину. – Но давненько уже. Алиска в последнее время не радовала, в монашки, видимо, заделалась. А тут, прикинь, каждую перевязку. Дважды в день.

Последние слова особенно режут по сердцу... дважды в день с другой, а меня монашкой назвал просто от того, что в последнюю нашу встречу я болела и температура долго не спадала.

Не могу поверить, что действительно слышу своего мужа. Чем и куда его там так ранило, что он настолько поменялся??

Как с цепи сорвался...

Дымов коротко хмыкает, после чего продолжает.

– У меня еще ощущение такое, будто халат у нее короче нормы, сантиметров на пять минимум. И колготок нет, отчего когда она наклоняется… я вам скажу, она на депиляцию не скупится. Видок там, мужики, роскошный.

Это уже за гранью. Внутри все обрывается.

Когда мне позвонили и сказали, что он ранен, что его перевозят в госпиталь ближайшего военного городка, я три дня не могла нормально дышать.

Я даже отпуск без содержания взяла, приехала сюда, договорилась с заведующим о доступе в любое время, прибежала сюда с домашней едой, потому что помню, что от больничной у него бывает изжога.

А он здесь слюни на какую-то мымру пускает.

– Слушайте, мужики, – подает голос Костян, и я по интонации уже знаю, что сейчас будет очередная пошлятина. – А может, нам тоже сюда залечь, а? Симульнем что-нибудь. Витек, ты ж у нас хронический, со спиной, давай по знакомству. Может, и нам что перепадет от этой Ирочки.

Снова хохот. Теперь еще громче. Я слышу, как Витек хлопает себя по коленке.

– Слышь, Рус, – Костян явно не собирается сворачивать тему, наоборот, разогревается, – Если серьезно. Ты ей тест-драйв-то вообще устраивал? Или только глазами лапаешь, как пацан какой-то?

В этот момент я забываю как дышать.

Сердце ухает куда-то вниз, в желудок. В ушах начинает шуметь.

Только не отвечай, думаю я. Руслан, пожалуйста.

Это просто дурацкий мужской треп. Это просто базар в палате между друзьями, которые сто лет не виделись. Они всегда так разговаривают, я знаю, я слышала их компанию миллион раз.

Да уже все это стало слишком, но еще можно понять, он столько времени был в командировке…

Просто скажи им, чтоб заткнулись. Скажи им, что у тебя есть жена, которая сейчас, между прочим, заботится о тебе, беспокоится, возит каждый день из дома еду в трех контейнерах.

Просто скажи им нет и все.

В палате повисает короткая пауза. Слышу, как Руслан набирает воздух, как чуть скрипит под ним койка, как он, видимо, поудобнее устраивается, перед тем как ответить.

– Девушка, вы чего в дверях стоите? Проходите, не стесняйтесь, – сзади раздается голос, громко, дежурно-приветливо, как, видимо, привыкли говорить всем растерянным посетителям. – К кому пришли? Дымов? Так вон же он, заходите, чего же.

Я вздрагиваю, не оборачиваясь на женщину. Она кивает мне и уходит дальше по коридору. А в палате мгновенно повисает тишина.

Я делаю один шаг. Потом второй. Пакет в руке становится тяжелым, как будто в нем не термос, а гиря. Переступаю через порог.

Три пары мужских глаз смотрят на меня. Костя, грузный, с пробивающейся лысиной, сидит на стуле у окна и старательно изучает свои ботинки, как будто на них только что нарисовали что-то невероятно интересное.

Витя примостился в ногах кровати и теперь с преувеличенным вниманием разглядывает капельницу, которая, между прочим, даже не вставлена в руку Руслана.

А Руслан, с белой повязкой на плече, с двухдневной щетиной, которая ему всегда так шла, смотрит прямо на меня.

И улыбается, словно ничего не произошло.

– А вот и женушка. Ты чего так долго, дорогая? Я уже проголодался.

Глава 2

Муж говорит так спокойно, в то время как у меня сердце не на месте.

Как он вообще может так после всех этих слов? Неужели для него это ничего не значит?

Облюбовал местную бабочку, унизил при друзьях жену, сравнив с ней, и лишь поудобнее на кровати устраивается и говорит, что проголодался.

Я тихо выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, натягиваю на лицо улыбку.

– Да я чуть не до травматологии за твоим врачом гонялась, представляешь? – переступаю порог окончательно. Голос звучит ровно, даже с легкой смешинкой. – Андрей Викторович от меня в одну сторону, я за ним, он в другую, я снова за ним. В итоге я все равно оказалась быстрее.

– Молодец, – Руслан довольно щурится. – Боевая у меня жена. Ну и что Викторович? Когда меня уже отсюда выпустят-то?

– Сказал, недели через две. Если все по плану пойдет.

– Слышали, мужики? – Руслан поворачивается к друзьям с этой своей фирменной полуулыбкой. – Скоро на свободу с чистой совестью.

– Слышим, слышим, – бормочет Витя.

Я ставлю пакет на тумбочку и начинаю спокойно, по-хозяйски разбирать содержимое и краем глаза слежу за окружением.

Костя по-прежнему изучает свои ботинки. Левая нога нервно подрагивает, носок отбивает какой-то нервный ритм по линолеуму.

Витя оторвался наконец от созерцания капельницы и теперь делает вид, что разглядывает плакат с расписанием на стене, плакат с графиком влажной уборки. Очень увлекательное чтение, конечно.

– Тут бульон куриный с лапшой, – говорю я мужу, не отвлекаясь от разбора пакета. – Котлеты сделала, как ты любишь, с морковкой внутри. Яблоки помыла и йогурт еще принесла, черничный.

– Ты моя умница, – Руслан тянется ко мне здоровой рукой и ловит мою ладонь, мягко ее сжимая. Большой палец нежно гладит костяшки. – Что бы я без тебя делал.

Я смотрю на наши сцепленные руки.

Его пальцы такие большие, теплые. Мои тонкие пальцы на его фоне, кажутся совсем маленькими.

Я мягко отбираю у него свою руку, так как все еще тошно после услышанного.

Он мне уже изменил? Или только собирается? Что мне теперь с этим делать?

– Действительно. – улыбаюсь и поворачиваюсь к гостям.

Этот огрызок недосказанности царапает изнутри сильнее всего.

Если бы я услышала "нет, ты че, я женат", то все. Я бы выдохнула.

Списала бы на госпитальную скуку, на мужской треп, на что угодно. А теперь я не знаю, что он должен был ответить и как мне вообще реагировать.

Но виду не подаю. Лицо спокойное, уголки губ чуть приподняты. Сейчас я просто примерная жена, которая зашла в палату к мужу и его друзьям.

И раз уж все у меня хорошо, почему бы не поговорить с друзьями мужа по-человечески, как полагается воспитанной хозяйке? Им же явно так уютно тут было. Так весело. Грех не присоединиться к беседе.

– Костя, – я поворачиваюсь к нему, и он наконец отрывается от своих ботинок. – А как там Светочка-то твоя? Сто лет не виделись.

– А? – он чуть растерянно моргает. – А, Свет. Да, нормально все. Работает.

– Все в библиотеке? – я склоняю голову к плечу. – Какая она у тебя умничка все-таки. Редко сейчас таких встретишь. Чтобы и работала, и хозяйство тянула и мужу угождала. Повезло тебе.

Костя кашляет в кулак. Носок ботинка отбивает по линолеуму уже совсем нервно.

– Повезло, да, – бормочет он. – Не жалуюсь.

– И правильно делаешь, – я мягко улыбаюсь. – Знаешь, надо бы к вам заскочить, как Руслана выпишут. Соскучилась я по Светке. Чаю попьем, поболтаем по-женски. А вы тут тоже косточки кому-то перемалываете?

В палате становится очень тихо. Руслан как-то слишком пристально смотрит в потолок.

– Алис, – муж подает голос, – ну ты не наговаривай. Они тут полчаса всего, мы еще толком ничего не успели обговорить. Все спрашивают, как я и вообще. Мы, что, бабы что-ли, чтобы кости кому-то мыть?

Я поднимаю бровь вверх, смотря на мужа. Значит их обсуждения, это совсем не то, что наш бабский треп… ну конечно. У мужиков это другое, это серьезнее.

Надо бы и дальше этих товарищей в неловкое положение гнать. А то сидят, обсуждают чужую женщину, когда у самих дома жены ждут.

– Вить, а Маринка как? Тоже на работе?

– Ага. Они там сейчас годовой отчет сдают, она до десяти вечера сидит. Я ее почти не вижу.

– Бедная, – я качаю головой. – Передай ей от меня привет, обязательно. И тоже давайте присоединяйтесь. Соберемся все вместе, как раньше. В честь выздоровления Руслана как раз будет отлично собраться. Да, дорогой?

– Отличная идея, Алисочка. Как вам идея мужики? Притаскивайте своих, отдохнем как раньше, – говорит муж, с улыбкой смотря на меня.

– Да-да, – быстро отзывается Костя. – Соберемся обязательно.

– Слушайте, мужики, – вдруг подает голос Витя с какой-то деревянной живостью, – А помните, как мы на полигоне в прошлом году… ну это, на стрельбище. Когда у Серого затвор заклинило.

– А, ага, – Костя хватается за тему. – Заклинило, точно. Он еще орал на весь полигон.

– И прапор подходит, такой, – Витя пытается изобразить, и у него выходит совсем плохо, голос ломается, – А ты, говорит, чего тут раскричался.

– Да-да, – кивает Костя. – Смешно было.

Они переглядываются и натужно смеются. Руслан подхватывает, но как-то с задержкой, неискренне. Я смотрю на эту жалкую сцену с легкой полуулыбкой.

Все понятно. При мне нормального разговора у них не будет. Они будут вымучивать из себя байки про что угодно, лишь бы заполнить эту неловкость. А все то, что они обсуждали еще десять минут назад, будет уже когда я уйду.

Пора бы мне поговорить с мужем наедине. Иначе я лопну от тревоги и нетерпения.

Как раз собираюсь сказать, что мальчики, наверное, устали с дороги, что Руслану надо отдохнуть, что пора бы и честь знать, как вдруг дверь палаты открывается.

И в палату входит она.

Я узнаю ее сразу, хотя вижу впервые. Но описание от мужиков было таким ярким, что сложно представить кого-то другого.

Молоденькая, тонкая, темные волосы убраны в высокий хвост. Халат действительно короче, чем у остальных. Я невольно отмечаю это профессиональным женским взглядом.

И ноги без колготок, точно так, как описывал муж. Загорелые, длинные, гладкие.

В руках у нее лоток с инструментами и несколько упаковок стерильных салфеток.

– Так, – произносит Ирочка звонко и деловито, окидывая палату взглядом, – Капельница. Прошу всех лишних покинуть помещение.

Она замечает меня не сразу, видимо, по ее мнению, я мышь совсем серая, в сравнении с ней-то.

– Хотя, жену, думаю, можно оставить. – добавляет она, после чего смотрит прямо Руслану в глаза с очевидным вызовом.

Глава 3

Друзья мужа тут же многозначительно переглядываются.

Им, кажется, меня жалко. Как же гадко.

Невольно скольжу по медсестре взглядом и не могу не признать, что не только снизу, как описывал муж, у нее все роскошно, и длинные загорелые ноги и пятая точка выдающаяся, так еще у этой Иры весьма весомые аргументы сверху, размера так четвертого.

С такой фигурой, мне кажется, на ней даже мешок из-под картошки смотрелся бы вызывающе. Не говоря уже об укороченном халате с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, которые, конечно же, расстегнуты совершенно случайно.

– Ну, Рус, ты держись, брат. – Костя поднимается, отряхивая брюки, хотя на них ничего нет. – Мы еще заскочим, как обстановка позволит.

– Ага, – подхватывает Витя, тоже вставая. – Поправляйся быстрее.

– Спасибо, – Руслан приподнимается на здоровом локте. – Я рад, что вы приехали.

– Да брось, – Костя хлопает его по здоровому плечу.

После чего оба поворачиваются ко мне.

– Алис, ты держись, – Костя коротко мне кивает. – Ты у нас молодец, мы знаем.

– До встречи, Алис, – Витя расплывается в дежурной улыбке.

– До встречи, – откликаюсь я ровно.

Дверь за ними закрывается и я поджимаю губы.

Молча сажусь на соседнюю кровать, которая сейчас пустует, аккуратно складываю руки на коленях и наблюдаю.

Для истерики пока рано. Раз уж я не услышала тот ответ, то хотя бы надо посмотреть за тем, как эта мымра себя ведет с моим мужем.

Будет ли свою грудку выпячивать или постесняется жену?

Ира бросает на меня взгляд из под густоподкрашеных ресниц, после чего концентрируется на Руслане, пододвигая к нему стойку с капельницей.

Все ее движения отточенные, профессиональные, никакой пошлости и грязи, не подкопаешься.

Но мой муж не из тех, кто обо всем бы наврал, может быть приукрасил бы, но...

Бросаю взгляд на край халата Иры, когда она подается ближе. Насчет этого правда, срамота.

– Руслан Николаевич, как самочувствие сегодня? – воркует она и склоняется над моим мужем все ниже, проверяя как закрепила иглу как то слишком уж долго, – Болит еще?

Все, маскировка в порядочную, медсестру-профессионалку трещит по швам?

Внутри меня зарождается мерзкое, злое чувство. Хочется повырывать этой дряни волосы или хотя бы спросить, что, очки дома забыла, раз так долго пялится.

Но внезапно замечаю строгий взгляд Дымова и снова на мгновение забываю, как дышать.

Он сейчас ее защищает этим жестом??

– Терпимо, – отвечает Руслан, не сводя с меня предостерегающего взгляда, – Так, ноет иногда.

– Вы у нас вообще терпеливый, я смотрю, – Ира с улыбкой бросает взгляд на капельницу, после чего выпрямлчется и поворачивается ко мне. – Алиса Андреевна, вы знаете, какой у вас муж выдержанный? Просто находка для медсестры. С ним же одно удовольствие работать. А то у нас, знаете, некоторые мужчины такие капризные бывают, ну прям как дети малые. То подушка не так лежит, то холодно, то жарко, то медсестра не та подошла. А ваш молодцом. И не охнет.

– Серьезно? – я приподнимаю бровь, все еще сгорая изнутри от злости, хоть и не подаю виду. – Не охает совсем?

Бросаю взгляд на мужа. Эти слова значат, что он не был с ней?

Но уже слюни пускает... хочет ее.

– Ни разу, – Ира кивает, следя за моей реакцией. – Я ему уже говорю, Руслан Николаевич, вы хоть бы пожаловались для приличия. А он только улыбается мне. Мужчина что надо.

Провоцирует.

– Это и не удивительно, с его-то работой. Я была бы удивлена, будь у него иная выдержка. – отвечаю с холодом, бросая взгляд на мужа в очередной раз.

Не хочу устраивать скандал сейчас.

Дальше Ира, видимо поняв, что из-за нее я не начну истерить как дура, как ни в чем не бывало продолжает свое щебетание, перескакивая с темы на тему.

Болтает про погоду, про то, что в коридоре опять холодно и как в столовой сегодня борщ был просто никакой.

Балаболит о всем, о чем только может, пока капельница капает.

Я отвечаю ей коротко, односложно, в основном кивая. Все мое внимание сосредоточено не на ее болтовне.

Я слежу за взглядом мужа.

И пока я здесь, он не спешит смотреть в чужое декольте, на оголенные участки кожи, и не проверяет, как обстоят дела со свежестью депиляции.

Его взгляд то у потолка блуждает, то где-то на бинтах, или же устремляется в окно. Можно было бы подумать, что боится спалиться, после того, как я услышала его разговоры с мужиками.

Но затем он смотрит прямо на меня, долго и... тепло так, без той странной строгости, которая проскользнула, стоило мне чуть не сорваться на медсестру эту чертову.

Он смотрит сейчас так, будто у нас все хорошо и не было всех тех слов про то, что я разочаровываю, что я чуть в монашки не подалась, видимо.

И во мне впервые за этот час начинает шевелиться неуверенность. А может, я ошиблась? Может, это все же был просто пустой треп перед мужиками, чтобы покрасоваться?

Кто из них в этой компании в свои тридцать с хвостиком не приукрашивал?

Костя вон тоже на всех праздниках рассказывал, как у него в институте все девчонки штабелями ложились перед ним, а потом я познакомилась с этими самыми девчонками из его группы и поняла, что Костя живет в каком-то своем измерении.

Может, и мой такой же? Голодный без моего внимания... вот и несет бредятину, но на самом деле не собирается изменять.

Хотя... зачем я его сейчас пытаюсь оправдать? Его слова никак иначе не понять, кроме желания другой.

Он ведь другим людям аж сказал, как у него все там на эту...

– Ну вот и все, Руслан Николаевич, – Ира выбивает меня из мыслей, убирая иглу и отодвигая капельницу.

Руслан зажимает ватку, устраиваясь удобнее на кровати. И вроде бы все сейчас нормально... ничего не подозрительно больше, даже похоже на неправдивые сплетни.

Но Ира вдруг поворачивается снова прямо ко мне, расплывается в широкой улыбке и говорит:

– Алиса Андреевна, как же вам повезло. Правда. Такой мужчина у вас. И заботливый, и сильный, и красивый. Эх, – она вздыхает, и вздох этот выходит у нее на удивление натуральным, хотя взгляд темнеет, – Как же жаль, что все такие хорошие мужчины уже заняты. Я бы все отдала за такого.

Внутри меня все холодеет. Все-таки захотела подпортить все, перед тем как ускакать из палаты.

Смеряю ее острым взглядом и уже молчать не хочу:

– Не каждая годится для семьи. Нужно самосовершенствоваться, а не просто лишние пуговки расстегивать.

Она хлопает ресницами удивленно.

На мгновение мне становится приятно, что я смогла задеть ее, как она меня.

Но долго это не длится.

– Ну что вы, Ирина, не расстраивайтесь, – внезаано, за Иру вступается Руслан, – Такой хорошей девушке, как вы, мужа долго искать не придется. Все у вас отлично. Тут уже только захотеть надо.

Глава 4

Мое терпение было крепким и долгим. Я не хотела скандалить в больнице, не хотела мешать капельнице, жалея мужа, и так же жалея его, даже начала пытаться оправдать, раз стопроцентного "да, изменил" не прозвучало.

Но вот эта вот защита этой Ирочки чертовой от меня, законной жены... это просто край.

Надоело. Я вскакиваю с кровати за секунду и оказываюсь перед медсестрой вплотную.

Она вздрагивает, ее глаза расширяются от неожиданности, но не отступает.

– Убирайся, дрянь, пока волосы все не повыдирала. – цежу сквозь зубы, тихо, но так остро, что даже сразу вижу, как после этого Ира нервно сглатывает.

– В-вы не посмеете, я на работе и... – договорить она не успевает.

– Вон пошла! – повышаю свой голос.

Не проходит и секунды, как медсестричка вылетает из палаты, хотя до этого делала все сконцентрированно и очень медленно, даже смену капельницы первой на вторую, перед тем как цирк весь этот продолжился.

– И что это сейчас было? – звучит мне в спину от Руслана в момент, когда я захопываю дверь палаты.

От наглости этого вопроса я аж усмехаюсь. Дымова, кажется, ранили прямо в мозг, раз настолько поменялся и тугодумом заделался.

– Не делай вид, что ты не понимаешь, Руслан. – разворачиваюсь обратно к мужу и вижу, что он еще и перекусить решил.

Схватил одно из яблок, что я принесла, здоровой рукой.

Издевается??

В несколько уверенных шагов оказываюсь рядом и отбираю это несчастное яблоко, от гнева бросая его на соседнюю кровать.

Сердце в груди ускоряет биение, дыхание сбивается, а кулаки от злости сжимаются и аж дрожат.

Скотина!

Еще и смеет, переведя на меня взгляд, нахмуриться строго.

– Угомонись, Алиса. Мне нужно было как урод поддакнуть тебе и твоей ревности, что незнакомая девушка недостойна выйти замуж? Приятно было бы, если бы так тебе сказали и какой-то мужик согласился?

– Ах, незнакомая прям?? Я все слышала, Руслан, – я невольно повышаю голос обратно, – Как ты тут с друзьями все в самых ярких красках обсуждал.

– Ну и что ты там именно услышала, а? – в голосе у него появляются первые нотки усталости. А выражение лица сменилось на что-то вроде "ну вот, приехали".

– Что слышала? – я уже не сдерживаюсь, так как пока ждала, что мы останемся одни, у меня уже накипело. – Да как ты в красках расписывал друзьям задницу этой дряни, как ты им самозабвенно рассказывал, какой у тебя стояк во время перевязки. И как я тебя не удовлетворяю! Вообще ни капли не постыдился! Я нервно дергаю головой, откидывая с лба прилипшую прядь и жду, что теперь муж ответит на мои слова.

– И в чем моя вина? Вот зачем ты устраиваешь скандал из-за того, что я просто с мужиками поболтал? Скучно так?

Между нами аж на мгновение тишина повисает, настолько я не верю, что действительно услышала именно это. Руслан пользуется этим и продолжает:

– Я мужик, понимаешь? Взрослый мужик, который давно жену не лапал. И если я не слепой, то спокойнл еще способен заметить, что женщина рядом со мной красивая. Это не значит, что я тебе изменяю. Я просто нагуливаю аппетит перед тем, как сожрать тебя.

– Руслан, да ты…

– Нет, ты послушай, – муж перебивает меня, медленно опирается на здоровую руку и садится на постели, опираясь спиной на подушку. Его голос становится недовольным.– Я могу смотреть. Я могу обсуждать это с друзьями. Я могу думать об этом. Это не преступление, Алис, это мужская природа.

– Может быть у свободных мужиков и такая природа, но ты женат. Ты должен был закрыть глаза и ждать, пока она закончит работу, если ты настолько озабочен, что не можешь не пялиться. – мой голос начинает подрагивать, стискиваю зубы, чтобы звучать тверже.

– Ты серьезно предлагаешь мне зажмуриться, как мелкому, когда в фильме идет взрослая сцена? – Руслан закатывает глаза так демонстративно, что я физически ощущаю, как он мысленно говорит "о господи". – Ты вообще себя сейчас слышишь? Я тебе кто, евнух? Алиса. Алло.

– Я просто прошу тебя вести себя как женатый человек, а не как пацан в пубертате! – насмешка собственного мужа добивает и я вскрикиваю так, что могу представить, как все медсестры даже со своих мест не встают, прекрасно слушая интересные сплетни, прежде чем выгнать меня.

– Слушай, ну ты раздуваешь из мухи слона. – Руслан снова закатывает глаза и тяжело выдыхает. – Все нормально, успокойся ты, давай без истерик. Не изменил же.

Я замолкаю, успехаясь, затем делаю шаг еще ближе к кровати.

– Правда? – наклоняюсь прямо к мужу, заглядывая в глаза. – Я не верю. Объясни мне одну вещь, Руслан, одну простую вещь. Если ничего не было, то чего же ты замялся, когда твои дружки спросили тебя про тест-драйв? А? Чего ты воздух набирал так долго, прежде чем ответить?

– О Господи, – Руслан трет лоб здоровой рукой. – Алиса. Хватит, а?

– В красках, что ли, представлял? Прикидывал, что им такого красивого рассказать? Или вспоминал что-то конкретное, чтоб не приврать ненароком?

– Не преувеличивай, – Дымов морщится, и в этой гримасе уже откровенное "как же ты меня достала". – Ты сама себя накручиваешь. Я в больнице лежу, между прочим. С дыркой в плече. А ты мне тут истерики закатываешь из-за того, что я с мужиками поболтал.

– Не увиливай с темы, Руслан, – я продолжаю напирать. – Просто ответь прямо! Было или нет?

Глава 5

Руслан смотрит на меня снизу вверх еще секунду, после чего его лицо темнеет окончательно.

Он резко садится, опуская ноги на пол, после чего поднимается с постели окончательно.

Медленно, не опираясь на больное плечо, морщится при этом, так как в него все равно отдает, но встает.

И теперь возвышается надо мной во весь свой рост в сто девяносто сантиметров.

– Ты что делаешь? – я смотрю на него снизу вверх. – Тебе нельзя резко вставать.

Я говорю это прежде, чем успеваю понять, что мне должно быть плевать после того, как он слюни на другую пускал.

– А ты у нас доктор, чтобы мне что-то запрещать? – Руслан усмехается, и усмешка эта недобрая.

Протягивает вперед здоровую руку и немного грубо поддевает мой подбородок.

– Алис, давай и я тебе вопрос задам, раз ты у нас такая принципиальная. Когда в последний раз вообще, как жена, ты что-то для меня делала? Не харчи просто принеся, а чтобы я почувствовал, что у меня все еще есть желанная женщина, а не нянька с контейнерами.

Я моргаю растерянно, не понимая, серьезно ли он сейчас это говорит мне.

Решил не отвечать, значит?

– Ты с темы не соскакивай. Я тебе вопрос задала. – убираю его руку от лица, злясь.

– Это непосредственно по теме, Алис. – Руслан наклоняет голову набок и смотрит на меня так, словно это я тут виноватая, а не он. – Я на голодовке уже почти полгода. Прилетаю, ты то болеешь, то с работы как выжатая. Вечно не хочешь.

Как он прекрасно все перевирает…

Да в прошлый раз я не смогла, но это же не значит, что я фригидная какая-то и вообще ему не даю!

– Теперь я в больнице, лежу и из развлечений только телек. Не думаешь, что нужно что-то, да организовать мужу? Палата запирается, между прочим, жалюзи опускаются. Людей в коридоре не так много.

Вот, значит, как…

Я так волновалась, когда ехала в этот чертов военный городок, наплевав на все планы, на все проблемы и неудобства. Не зная подробностей, боялась, что мужа вообще чуть не убили.

Получила от врача указания, чтобы тот лежал, отдыхал, не нервничал и не активничал, решила пока повременить с нежностями, всего ненадолго.

А он тут сразу претензии высказывает такие, будто я его вообще не люблю.

Оказывается, уже считает дни, когда же я ему, наконец, услугу-то окажу, прямо тут, в государственной больнице, между процедурами.

И на вопрос не ответил. Меня только во всем, в чем смог, обвинил.

Значит, было. Иначе мог возмутиться, что я его подозреваю, обнял бы здоровой рукой, поклялся, что ничего и никогда не было, просто мысли глупые от скуки.

А Руслан переводит стрелки на меня, на мою якобы холодность, на мои якобы недостатки. Что это, если не признание?

– Руслан, – произношу я медленно. – Ты прямо сейчас на полном серьезе предлагаешь мне организовать тебе досуг в больничной палате? Сразу после того, как ты при друзьях обсуждал, какой у тебя стояк на другую во время перевязки?

– А что такого-то? – Руслан пожимает здоровым плечом. – Жена ты или кто? Раз уж завелась так, направь энергию в полезное русло.

– Либо ты немедленно прекращаешь этот цирк и отвечаешь на мой вопрос, а затем извиняешься, либо я разворачиваюсь и ухожу. И не факт, что вернусь. – не выдерживаю.

– Ой, напугала, – Руслан закатывает глаза. – Алиса, ну хватит, а? Серьезно. Ты сейчас на пустом месте надулась. Хватит уже истерить.

Я буквально пылаю от злости, пихаю его в торс, чтобы он сел обратно на постель, но куда там мне.

Руслан даже в таком состоянии сильнее меня. Поэтому и руку мою перехватывает, смотря на меня волком.

– И знаешь, что я еще тебе скажу? Раз уж пошел такой разговор. Ты сама на себя в зеркало давно смотрела? – выдает он, видимо, решив добить.

– Ты сейчас серьезно?

– Свитер этот, джинсы, дулька несчастная. Алис, ты в курсе, что ты ко мне в больницу оделась как библиотекарша на пенсии? Тут и так тухло, еще и ты погоды не делаешь.

– Я к мужу в больницу пришла, а не на панель. – у меня перехватывает дыхание от этой наглости.

– А может, в этом и проблема. Оделась бы так же, как Ира, платьице милое, волосы распущенные, депиляция полная, реснички там, ноготочки и все совсем иначе бы было. Я тебе что, денег не даю на красоту что-ли?

Руслан отпускает мою руку, недовольно смотря мне в глаза.

Воздух выходит из меня одним толчком, как будто меня в живот ударили.

– Если женатый мужик, лежа в больнице после ранения, единственное, что может предложить своей жене, это оформить ему отсос между капельницами и одеться как медсестра, у него не плечо ранено, у него с головой что-то не то.

– Алис…

– Я не закончила. Я тебя встречала из всех твоих поездок, всегда ухаживала, прихорашивалась и близость у нас была. Одну несчастную встречу у нас ничего не вышло и ты уже ведешь себя так. Да я три ночи не спала, когда мне сообщили про ранение. Я по этой больнице, как собака, ношусь, чтобы тебе было хорошо. А ты мне сейчас выкатываешь, что я плохо выгляжу и плохо обслуживаю. Серьезно?

Руслан молчит.

– И вместо того, чтобы просто ответить на мой вопрос, – я делаю шаг к нему еще ближе, заглядывая в глаза, – Ты тут устраиваешь модный приговор. Это вообще как называется, Руслан? Значит тебе, все же есть, что скрывать.

– Не было ничего, – Руслан наконец произносит это, но как-то лениво, едва ли не закатывая глаза. – Успокойся уже.

– Поздно, – я качаю головой. – Поздно ты это говоришь, дорогой. Надо было сразу.

– Алис, ну ты вообще без чувства юмора, – Дымов морщится. – Я тебе сказал, не было. Все, проехали.

У меня в голове стучит одно слово, на разные лады, в разных интонациях.

Врет. Врет. Врет. Я с этим человеком пять лет прожила, я его наизусть знаю.

Когда Руслан не виноват, он злится и доказывает.

Когда виноват, он переводит тему и обесценивает.

Он сейчас второе делает, и делает так нагло, что я просто не верю в это.

Руслан возвращается в кровать. Морщась, опускается обратно на матрас.

И только я открываю рот, чтобы сказать ему все, что я о нем думаю, как Руслан поднимает на меня глаза и произносит абсолютно ровно:

– Алис, ты, кстати, можешь идти.

– Что?

– Иди домой, говорю, – муж берет с тумбочки другое яблоко, вместо того, что я откинула. – Покушать ты мне привезла, функцию жены-кухарки на сегодня выполнила. Свободна.

Глава 6

Свободна значит...

Столько лет брака, отношения до этого, и я тут оказывается просто функция жены-кухарки, которую можно отпустить, когда работа закончена.

Смотрю на Руслана, на то, как он спокойно надкусывает яблоко, не глядя в мою сторону, как будто меня тут уже нет.

В голове щелкает, как рубильник. Рука сама тянется к тумбочке. Прямиком к стакану с водой, на который я уже заглядывалась.

Я беру его, делаю шаг вперед и одним движением выплескиваю воду Руслану прямо в лицо.

Руслан замирает от шока, яблоко падает на пол.

Капли стекают по его лбу, по щекам, по щетине, капают с подбородка на ворот одежды и на бинты, пропитывая их.

Дымов медленно моргает, словно не до конца понимая, что только что произошло.

– Это чтобы остудился, – цежу я сквозь зубы, – Раз у тебя голова такая горячая.

И не давая ему опомниться, я снова разворачиваюсь к тумбочке.

Хватаю термос, контейнер с котлетами, пакетик с оставшимися яблоками, йогурт. Все, что распаковала недавно, теперь летит обратно в сумку.

– Никакой домашней еды тебе больше не будет, дорогой, – говорю, не оборачиваясь, и голос у меня дрожит от ярости. – Ешь то, что в столовой дают. С тебя не убудет. А если совсем невмоготу, попроси свою Ирочку, может, она тебе из дома пирожков напечет. Заодно и услуги все остальные окажет.

– Алиса, положи все обратно, – голос у Руслана становится низким, опасным. Он злится, еще сильнее, чем до этого, но мне плевать.

– Ты вообще охренел, я гляжу. – продолжаю я, словно не слышу его, – Я ради тебя на работе за свой счет взяла выходные…

Во мне все больше и больше копится гнева и того, что хочется высказать, но тут Руслан перехватывает мое запястье.

Резко, цепко, так, что я едва не вскрикиваю от неожиданности.

Поворачиваюсь к нему и вижу, что Дымов уже снова стоит. Поднялся бесшумно, пока я раскидывала по сумке контейнеры.

Лицо мокрое, глаза темные, и в этих глазах нет уже ни ленивого превосходства, ни усмешки.

– Совсем берега попутала? – цедит муж сквозь зубы, подобно мне. – Это что сейчас за фокусы такие, я не понял, а?

– Отпусти меня, – шиплю я, дергая руку.

Но Руслан не отпускает. Наоборот, притягивает меня ближе к себе здоровой рукой, а затем вообще ей за горло перехватывает.

– Еще раз такое выкинешь, – он наклоняется ко мне почти вплотную, и с его подбородка мне на щеку падает капля воды, – Алиса, ты у меня очень пожалеешь. Ты сейчас о чем думала, когда это делала. В своем уме вообще?

– Убери руки, – произношу я едва ли не крича. – Я тебе сейчас в третий раз говорю.

– А то что?

– А то ты пожалеешь.

Руслан усмехается, не отпуская моего горла, и я вижу, как у него на виске пульсирует жилка.

Не верит в то, что я что-то вообще могу.

И тогда я делаю то, чего сама от себя не ожидаю. Резко, коротко, не задумываясь, толкаю его свободной рукой прямо в плечо.

В то самое, забинтованное.

Руслан рыкает. Низко, глухо. Рука с моего горла слетает мгновенно, он отшатывается, инстинктивно прижимая ладонь к повязке, и сквозь зубы выдыхает мне.

– Ты совсем больная? С катушек слетела. Мне ж сейчас швы могло…

– А мне плевать, – перебиваю я. – Слышишь? Мне сейчас вот вообще плевать на твои швы, на твое плечо, на все. Вызови Ирочку, она тебе подлатает плечико.

Я закидываю сумку на плечо, делаю шаг к двери. Руслан стоит у кровати, продолжая держаться за плечо, и я знаю, что он сейчас точно не побежит за мной.

Будь он в более презентабельном внешнем виде и не боли у него плечо, я бы так спокойно не ушла.

– Алиса, хватит истерить и вернись. Мы не закончили разговор!

– Закончили, – отвечаю я. – Остальную развлекательную программу придумай себе сам.

И с этими словами выхожу в коридор, делаю несколько шагов по коридору, потом сворачиваю за угол и только там останавливаюсь.

Прислоняюсь спиной к стене. Руки трясутся так, что сумка соскальзывает с плеча и падает на пол. Я даже не наклоняюсь, чтобы поднять.

Пытаюсь прийти в себя. Я так никогда не делала. Не перечила ему, была прекрасной и любящей женой, а он вот так со мной поступил.

В голове постепенно проясняется.

Значит, ему нужна зажигалочка. На которую муж смотреть будет с удовольствием, а не сравнивать с библиотекаршей на пенсии.

Что ж.

Я медленно наклоняюсь, поднимаю сумку и делаю глубокий вдох.

Ты хотел зажигалочку, Руслан Николаевич?

Будет тебе зажигалочка. Только смотреть ты на нее будешь уже издалека.

Глава 7

Идти в съемную сейчас я не собираюсь. Для начала надо разобраться с одной маленькой деталью.

Поднимаюсь на этаж выше, к посту старшей медсестры.

Там сидит Любовь Алексеевна, дама солидная, в возрасте, с которой я познакомилась еще в первый день, когда привезла Руслану документы. Она тогда мне очень помогла с переводом в нормальную палату.

– Алисочка, что-то случилось? – она поднимает на меня глаза от журнала с кроссвордами.

– Любовь Алексеевна, – улыбаюсь, и улыбка у меня получается, наверное, такая, что лучше бы и не улыбалась, муж все силы вытянул своим поведением. – Можно к вам по личному вопросу?

Она моментально считывает мое состояние, кладет ручку и кивает на стул рядом со своим столом. Я сажусь, ставлю сумку на колени.

– Я хочу попросить заменить медсестру у моего мужа. К нему ходит Ира... вроде Карпенко у нее фамилия, я слышала. Можно сделать так, чтобы за ним ухаживал медбрат? Если у вас в штате есть мужчины-медбратья, конечно.

Любовь Алексеевна смотрит на меня поверх очков, очень долго смотрит. Я уже готовлюсь к расспросам, к расшаркиваниям, но она просто чуть качает головой.

– Ясно все с вами. У нас Сашенька есть, как раз свободный сейчас. Парень хороший, аккуратный, руки золотые. Поставлю его на вашего Руслана Николаевича с завтрашнего дня.

– Спасибо, – выдыхаю.

– Алисочка, – она мягко накрывает мою руку своей. – Я все вижу, не первый год работаю. Правильно делаешь.

Я ничего не отвечаю, просто киваю и поднимаюсь. На сердце сразу стало куда легче.

После больницы еду в ближайший торговый центр в соседнем городке. Мне срочно нужна красивая обновка. Так чтобы у благоверного челюсть упала.

И вот в магазине, я вижу его. Голубое, по фигуре, с открытыми плечами, хорошо выделящее ключицы и грудь.

Почти на такое же я засматривалась еще зимой для корпоратива, но в итоге не купила, потому что Руслан, увидев меня в нем, сказал, что в таком только перед мужем выступать. И я послушно заменила эту роскошь, на скромное черное.

В этот раз Руслан не имеет права голоса. Я покупаю это платье, а вместе с ним и красивые туфли на каблуке, чтобы образ был полным.

Вернувшись в квартиру почти к ночи, я первым делом залезаю в горячий душ и просто стою там и откисаю.

Хотел муж роскошную жену, она у тебя будет. Но ты еще долго будешь жалеть о своих словах.

К утру я просыпаюсь с будильником в семь и до десяти занимаюсь только собой.

Маска, укладка, макияж. Не вечерний, конечно, в больницу с дымчатыми тенями перебор.

Но я подвожу глаза, делаю стрелочки, накладываю помаду оттенка спелой ягоды. Распускаю волосы от бигуди, и они ложатся крупными мягкими волнами.

В сумку кладу контейнер с вкусняшкой для моего дражайшего супруга.

В палату я захожу ровно к обеду. Каблуки цокают по линолеуму так, что Руслан слышит меня еще до того, как я появляюсь на пороге.

– Ого, – Дымов приподнимается на здоровой руке, и взгляд у него тут же оживает, скользит по мне сверху-вниз.

Думает, что я просто послушалась, прогнулась под его властью и радуется.

– Доброе утро, дорогой, – улыбаюсь ему мило-премило. Подхожу, ставлю сумку на стул.

– Молодец какая, – муж расплывается в довольной улыбке еще шире. – Так бы сразу. А то пришлось чуть ли не пинка дать, чтобы моя жена стала такой же роскошной, какой была когда-то. Иди сюда, дай поцелую.

Я делаю шаг назад, словно бы поправляя ремешок на сумке.

– Ой нет, без поцелуев, я тебе поесть привезла, покушай сначала, потом все остальное.

Достаю контейнер и торжественно ставлю мужу прямо на колени. Руслан, довольный, как кот после сметаны, открывает крышку.

И замирает, недоумевающе смотря на содержимое.

В контейнере лежит сухой брикет доширака.

Он частично раскрошенный, с высыпанной поверх приправой из пакетика. Рядом две сосиски. Сырые, прямо в пленке.

– Алис, – Руслан медленно поднимает на меня глаза обратно, – Это что такое?

– Обед. – я мило улыбаюсь, заправляя накрученную прядку за ухо, – Я, как ты и просил, всю себя посвятила красоте. С утра встала, маски, укладка, макияж, платье вот. Ты же сам говорил, что я как библиотекарша на пенсии выгляжу, надо себя любить, а не у плиты стоять. Я все услышала и приготовить ничего, понимаешь, не успела.

– Ты издеваешься?

– Ну что ты, – я хлопаю ресницами. – Я очень старалась. Можешь у медсестры на посту попросить кипяточка, лапшу зальешь, минут пять подождешь, и получится отличный обед, сосиски в водичке подварятся.

Руслан закрывает контейнер, недовольно смотря на меня волком, затем швыряет его на тумбу так, что он почти падает.

– Ты сейчас снова перегибаешь. – произносит он сквозь зубы, – Я тебе еще вчера ясно дал понять, что ты вышла за рамки, а сегодня ты решила мне дальше характер показывать? Это что, месть такая, что ли?

– Месть? – я округляю глаза. – Я же просто следую твоим пожеланиям. Ты сказал заниматься собой. Сказал, депиляция, маникюр, реснички. Я записалась, на следующей неделе все будет. У меня просто на двух фронтах сразу не получается, ты уж прости. Либо борщ, либо марафет.

Руслан смотрит на меня очень внимательно, закипая. Я же просто продолжаю мило улыбаться.

А через секунду дверь палаты открывается.

Заходит молодой парень. Высокий, подтянутый, с темными волосами, аккуратной бородкой.

Хорошего медбрата мне выбрала Любовь. Вот что значит женская солидарность.

– Доброе утро, Руслан Николаевич. Меня зовут Александр, я ваш новый медбрат. С сегодняшнего дня я буду...

Медбрат осекается. Поднимает глаза, сперва смотрит на меня, потом на Руслана, потом снова на меня.

– Простите, а вы у нас кто? – спрашивает он, – Что-то не узнаю.

Руслан медленно поворачивает голову и смотрит на меня, прищурившись. Вот-вот и взорвется, глядишь.

– Ой, здравствуйте, – я подхожу к Александру, протягивая ему руку, мягко улыбаясь. – Я Алиса, жена Руслана Николаевича. Это я попросила вашу старшую о замене. Я так за мужа переживаю, понимаете? У него ведь ранение серьезное, плечо. А я слышала, что у мужчин рука тверже, опыт другой. Вы же все сделаете аккуратнее, чем ваша коллега, правда?

Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь.

Александр делает тоже самое в ответ неловко.

– Конечно, Алиса. Не хочу вас расстраивать. – добавляет медбрат, либо подыгрывая мне, либо реально уловил мои попытки в особенное обаяние.

В этот момент в голове у меня одно.

Ну что, муженек? Не думал же ты, что я и дальше буду мышкой-терпилой?