Kitabı oxu: «Невеста поневоле»
ГЛАВА 1
— Ками, ты прекрасна, — шепчет троюродная сестра Дарина, поправляя мою фату.
Я прекрасна. Отлично. Только это меня совсем не радует. Лучше бы я была отвратительной. Может быть тогда я бы не оказалась в этой ужасающей ситуации, полностью лишенная права голоса и выбора.
— Выйди, — прошу тихо, чувствуя себя на грани истерики. — Я хочу побыть одна.
— Нельзя, ты же знаешь.
Знаю.
После того, как моя старшая сестра сбежала, мне выпала “честь” занять ее место на этом празднике жизни.
Я даже в туалет не могу сходить без надзора!
Дарина — это лишь цветочки.
За дверью комнаты стоят два вооруженных до зубов головореза, а если я выгляну в окно, то увижу расставленных по периметру снайперов. Это было бы даже смешно, если бы не было так угнетающе…
Меня охраняют так, будто я особа королевских кровей, на которую объявили охоту террористы.
А я всего лишь невеста поневоле — восемнадцатилетняя девчонка, которой обломали крылья еще до того, как она попыталась их расправить.
И вся эта охрана — лишь мера предосторожности отца и моего жениха Алихана Бердыева, которые полны решимости на этот раз довести желаемое до конца, не допустив даже малейшего шанса, что что-то может пойти против их плана.
— Сегодня ты станешь женой Алихана, — нараспев произносит Дарина.
— Хочешь поменяться местами? — спрашиваю саркастически.
Троюродная сестра округляет глаза и качает головой.
— За такую мысль твой отец бы тебя выпорол.
— Если это избавило бы меня от этого брака, я не против!
— Брось, Алихан — не такой уж ужасный вариант для замужества, — увещевает меня сестра. — Он довольно привлекательный. И богатый. И он сможет тебя защитить.
— Если все, что о нем говорят — правда, то это меня нужно защищать от него! — напоминаю я.
И я не преувеличиваю.
У Бердыева, да у всей его семьи, ужасная репутация. Эти головорезы держат в страхе всю диаспору.
Их уважают, бесспорно, но это потому, что бояться. Страх — куда более веская причина для уважения, чем богатство. Хотя у них есть и оно.
— Твой вздорный характер тебя погубит, — сокрушенно вздыхает Дарина. — Ты должна смириться. Ты станешь супругой Алихана Бердыева. Твой папа и Бердыевы усвоили урок с побегом Лейсан. У тебя нет шансов…
Никаких шансов.
Свадьба моей старшей сестры Лейсан и Алихана должна была стать главным событием года в нашем городе. Еще бы — объединение двух могущественных семей, которое должно было привести к стабильности и укреплению власти в диаспоре. Но Лейсан выбрала свободу.
За две недели до свадьбы она сбежала, не желая связывать свою судьбу с Бердыевым. А взбешенный отец в один миг отрекся от своевольной дочери, решив что место Лейсан займу я.
Он остался равнодушным к моим истерикам, мольбам и угрозам. Он просто отвернулся от меня и приставил круглосуточной охрану, чтобы у меня не было ни единого шанса повторить фортель, который выкинула Лейсан.
Интересно, что он сделает… Что они все сделают, если я откажусь говорить “да” во время церемонии? Приставят к виску пистолет? Дадут согласие за меня? Или даже спрашивать не будут, ведь для них союз семей куда важнее судьбы одной девчонки, которая наивно мечтала однажды выйти замуж по любви.
— Ты должна быть благоразумной, — Дарина кладет руки мне на предплечья и трясет. — Пообещай мне это, Камила.
— Я не хочу быть благоразумной. Я хочу быть свободной, — шепчу я, проглатывая горький ком.
— Ты знаешь, что в нашем роду девочки рождаются уже несвободными, Ками. Это наше бремя.
— Это несправедливо! И жестоко, — на глазах выступают слезы, хотя я обещала себе, что больше не пророню ни слезинки из-за хладнокровного решения отца выдать меня замуж за монстра.
— Жизнь часто бывает несправедлива, Ками. Ты должна смириться.
— А если Алихан убьет меня? Ты же знаешь, как он взбесился, когда Лейсан сбежала, посчитал это личным оскорблением! — мой голос срывается на крик. — Что если он убьет меня, Дарина, как только станет мужем и получит полную власть надо мной?
— Ты выдумываешь. Алихан Бердыев — человек чести. И я верю, что если ты будешь покорной, он не будет жестоким. Это лучшее, на что мы можем надеяться, Ками.
— Я ненавижу это, — шепчу я, глядя на свое отражение в зеркале. — Все это…
— Я знаю, — Дарина порывисто обнимает меня. — Я знаю…
В дверь громко стучат. Мы обе вздрагиваем, потому что понимаем, что это означает. Пришло время ехать в особняк, где состоится свадебное торжество. Пройдет всего несколько часов, и я стану женой Алихана Бердыева. И мне ничто и никто не поможет…
Глава 2
Вокруг меня суетятся женщины.
Если бы у меня была мама, то в этот час со мной рядом была бы она, но ее нет. Она умерла, когда я была совсем маленькой. А теперь сбежала и Лейсан.
Вот так в день моей свадьбы я осталась в окружении дальних родственниц, многих из которых я почти не знаю.
Мы все на чужой территории — в доме Бердыевых.
Для моих приготовлений Алихан выделил просторную комнату на втором этаже, чьи огромные окна выходят на зеленый сад, где будет проходить церемония, и пруд, в котором мне хочется утопиться от безысходности. А у центрального входа уже собираются гости.
Гости моей свадьбы с монстром.
— Держи плечи ровнее, а голову выше, Камила, — наставляет меня тетя Патимат. — Тебя забирают в уважаемую семью. Ты должна этим гордиться.
Гордиться?
В этом помпезном платье, расшитом стразами и жемчугом, с тяжелой диадемой, усыпанной драгоценностями, и жесткой фате я едва могу дышать. А вид собственного отражения в огромном зеркале вызывает тошноту.
Я не горжусь. Я в ужасе, потому что не таким я представляла себе день своей свадьбы, не таким…
— Чем мне гордиться? Тем, что меня как собачонку передадут из рук отца в руки нелюбимого мужа, который желал мою сестру, но после ее побега получил лишь утешительный приз в виде меня?
— Лейсан совершила самый глупый поступок в своей жизни, Камила. И она за это поплатилась. А ты не повторяй ее ошибок.
Чтобы справиться с нервами, я закрываю глаза и считаю до десяти. А когда открываю их вновь, атмосфера в помещении неуловимо меняется.
Тетки стоят разинув рты, Дарина побледнела и вцепилась в мою руку, даже говорливая Патимат лишилась дара речи. Все потому, что на пороге комнаты, наплевав на все правила приличия, стоит мой жених.
Алихан Бердыев.
— Оставьте меня с Камилой, — велит он спокойным голосом, в котором отчетливо слышна сталь.
Это не просьба. И он не просит разрешения, хотя жених не должен общаться с невестой за десять минут до свадьбы. Он просто говорит…
Мои тетки растерянно переглядываются. Патимат раскрывает рот, как выброшенная на берег рыба, но из ее горла не вырывается ни звука.
— Все вон, — еще жестче произносит Алихан.
И мои тетки, так пекущиеся о правилах приличия в любой другой момент, покорно склоняют головы и выходят, оставляя меня один на один… с этим зверем.
Щелкает замок двери. По моему телу невольно пробегает дрожь. По сузившимся глазам моего, прости господи, жениха, я понимаю, что от него не укрылась моя реакция.
Не говоря ни слова Бердыев проходит мимо меня к окну. Равнодушно выглядывает в сад, потом демонстративно смотрит на часы. Мое напряжение достигает пика, когда он наконец оборачивается и, пронзив меня взглядом черных глаз произносит:
— Через полчаса ты станешь моей… — он делает выразительную паузу. — Женой.
А мне кажется, будто хотел сказать рабыней. По крайне мере его взгляд, скользящий по моей фигуре, создает именно такое впечатление.
— Я это знаю, — мой голос так тих, что я сама едва его слышу.
— На церемонии будет почти триста человек. Мои партнеры, друзья, конкуренты и даже враги, — продолжает он. — Все должны понять, что с того момента, как я надену кольцо тебе на палец, ты безоговорочно станешь моей.
Я судорожно сглатываю и незаметно вытираю вспотевшие ладони о шелк платья по бокам, потому что в этот миг сбывается мой худший кошмар.
— Ты знаешь, что значит быть моей, Камила? — спрашивает Алихан вкрадчиво. — Это значит, слушать меня безоговорочно. Мое слово станет для тебя законом. А твой отец утратит право управлять твоей жизнью.
— Я знаю, что так принято и…
— Мне плевать на то, что принято, Камила, — перебивает он меня жестко. — Я буду требовать от тебя не просто послушания. Важно, чтобы ты уяснила одну очень важную вещь. Сегодня праздник. Мой праздник. И все, что произойдет в следующие несколько часов — для меня и с моего позволения.
— Если это твой праздник, зачем я здесь? — все же выталкиваю из себя дрожащим голосом. — Празднуй сам. Я буду только рада исчезнуть отсюда.
— О, нет, моя хорошая. Ты никуда не исчезнешь, — он цокает языком. — А если попытаешься… Я достану тебя из под земли. Запомни это.
— Лейсан же не достал, — вырывается у меня, и я тут же жалею о своих словах, потому что глаза Бердыева вспыхивает яростью, способной спалить меня и всю эту роскошную комнату.
— Я не пытался, — поправляет он и, подумав, добавляет с долей фатализма: — Она сама выбрала свою судьбу.
— А я не могу?
— А ты не можешь, — отрезает он. — Потому что я уже выбрал за тебя.
— Я буду тебе плохой женой, Алихан, — шепчу я. — Отец всегда говорил, что я глупая. И я не такая красивая, как Лейсан. В итоге ты получишь неправильную сестру Хасанову.
На его мрачном лице внезапно появляется нечто похожее на улыбку. Звериную улыбку или точнее оскал, от которого хочется поежиться.
— Я получаю ту сестру Хасанову, которую решил взять сам. Все, что тебе остается — это подчиниться.
У меня создается впечатление, что сейчас он говорит о церемонии и о том, что он применит силу, если я откажусь говорить заветное “да”.
— А если нет?
— Тогда я тебя заставлю, — говорит без тени жалости. — Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что я могу. Даже при свидетелях.
— Конечно, нет. Ведь ты гораздо сильнее меня, — не знаю, откуда у меня берутся силы или, скорее, безрассудство продолжать этот разговор. — А я всего лишь слабая женщина.
— Ты? — усмехается он, оценивающе скользнув по мне взглядом. — Ты слабая, но ты не женщина, малышка. Еще нет.
Мои щеки вспыхивают, потому что своими словами он лишь подтверждает то, что я и без него всегда знала — я не Лейсан. Не моя восхитительная сестра, которая сводила с ума мужчин одним кивком головы. Она была женщиной, а я… Я просто девчонка, худая, плоская и неприметная. И я никогда не буду в силах ни привлечь, ни тем более удержать мужчину. Особенно такого, как Алихан Бердыев.
— И какой тогда во всем этом смысл? — спрашиваю я. — Зачем эта свадьба, если ты даже не видишь во мне женщину?
— Затем, что ты будешь под моей защитой. И все вокруг будут знать, что на жену Алихана Бердыева нельзя даже дышать, — говорит он с внезапной злостью. — Это все, что имеет значение.
Глава 3
Алихан уходит так же внезапно, как и появился.
За дверью я слышу его глухое приказание: «Заходите», — и в комнату почти вбегают мои перепуганные тетки и сестра, с выпученными глазами и бледные от страха.
— Что он сказал? — шепчет Дарина, хватая меня за руки. — Ками, он не угрожал тебе?
— Он просто напомнил, кто здесь хозяин, — отвечаю я ровно.
— Как нехорошо, как нехорошо. Жених увидел невесту до церемонии. Быть беде! — причитает Патимат, опускаясь у моих ног, чтобы поправить юбку платья.
— Хуже, чем сейчас, быть уже не может, — произношу тихо.
— Что ты такое болтаешь? Он сделал одолжение для нашей семьи, такой позор с побегом Лейсян! И берет в жену такую, как ты… — тетя окидывает меня оценивающим взглядом.
И мне хочется от нее отвернуться, спрятав лицо.
Я знаю, что недостаточно красива. Слишком часто мне об этом говорили в доме отца, еще и Алихан намекнул. Прекрасно, просто прекрасно.
Я поежилась, обхватывая себя за плечи.
— Платье! Спину ровно, Камила! — рявкает тетя.
— Отстаньте от меня! Все! Вон! — кричу я, показывая рукой на дверь.
Мне нужно побыть одной. Хотя бы пару минут. А еще мне нужно чуть ослабить корсет.
Мне не хватает кислорода.
И я подхожу к окну, стараясь глотнуть воздуха. Но на улице стоит духота. Июль месяц в наших краях один из самых жарких. На небе не облачка, а солнце печет так, что если появится на нем без покрытой головы, через пять минут можно схватить тепловой удар.
— Отец должен был бить тебя чаще, чтобы укротить твой мерзкий характер. Ну ничего, теперь муж займется этим, — качает головой тетя.
Другие тетки подхватывают ее причитания, и в комнате становится слишком шумно.
Никто, конечно, меня не слушает и не выходит.
Дарина суетится рядом со мной. Приносит стакан воды, трясущими руками поправляет фату. И я опять отмечаю, какая же она бледная, кажется, вот-вот заплачет.
Собирая меня на свадьбу, она знает, что через год-другой ее ждет что-то подобное.
Не думаю, что Дарина такая же смелая, как Лейсян, и пойдет против своего отца, когда он заключит выгодный для нее брак с подходящим для нее мужчиной. Конечно, подходящим по его мнению. Дарину никто спрашивать не будет, так как никто не спрашивал и меня.
— Ослабь мой корсет, — прошу тихо, упираясь рукой в оконный косяк. — Мне дурно.
На улице ни ветерка.
Двор особняка украшен для церемонии белым шатром и цветами.
Я вижу гостей, что почти расселись по своим местам. Вижу своего старшего брата Мухаммеда и его жену Сару, сидящих в первом ряду. И вижу, как мой будущий муж идет по проходу, по которому через некоторое время придется пройти и мне.
Я смотрю на его широкую спину с замиранием сердца. Наш разговор все еще звоном стоит в моих ушах.
Я его ненавижу. Никогда не смогу полюбить… Как и он меня.
Наш брак обречен. А впереди маячит брачная ночь и сердце сковывает страхом от ужаса предстоящего.
Вскоре мой муж заявит на меня права, как мужчина…
Алихан пожимает руку нескольким гостям. Говорит что-то организатору мероприятия и поворачивается лицом к особняку.
Он вскидывает голову, его взгляд безошибочно находит окно моей комнаты. Но он же не может видеть меня через молочного цвета шторы? Или может?… Потому что он смотрит и смотрит прямо туда, где я прячусь. А я вязну в этом взгляде, как в тине, не в силах отвернуться.
Я вздрагиваю, в дверь снова настойчиво стучат.
— Пора! — торжественно объявляет Патимат. — Камила, поди сюда, надо в последний раз поправить помаду.
Я на ватных ногах отхожу от окна и под сочувствующий взгляд Дарины приближаюсь к тетке.
После незначительных поправок моего макияжа лицо закрывают фатой, и мы выходим в коридор.
— Глаза в пол. Будь кроткой и скромной, — бормочет последние наставления Патимат.
Я рассеянно киваю.
Сердце колотится где-то в горле, колени кажутся мягкими, а голова тяжелой.
Но я все равно иду, потому что если я упаду в обморок, меня все равно принесут на эту чертову свадьбу и бросят прямо к ногам Алихана.
Коридор особняка Бердыевых увешан белыми и кремовыми розами.
Сотни, тысячи живых цветов, источающих приторный, дурманящий аромат. Свечи в стеклянных подсвечниках мерцают теплым светом.
Все это выглядит как сказка. Как самая красивая сказка, которую только можно вообразить. Но для меня это не сказка, это настоящий кошмар, который стал явью.
У начала лестницы меня встречает отец.
Махмуд Хасанов.
На нем непривычный для меня черный смокинг, волосы цвета вороного крыла с легкой проседью зачесаны назад, а его лицо словно высечено из камня. Ни улыбки, ни тепла во взгляде.
— Дочь моя, ты прекрасна, — произносит он, потому что этого требуют приличия.
Я останавливаюсь рядом и опускаю глаза в пол, как велела тетка.
— Папа, пожалуйста, не отдавай меня ему… — прошу так тихо, чтобы слышал только он.
Он протягивает мне свой локоть, за который, если я возьмусь, дороги назад точно не будет. Поэтому я медлю, кусая внутреннюю сторону щеки.
— Молчи, Камила, и забудь о своих капризах. Если ты испортишь свадьбу, твой муж выпорет тебя кнутом, и я не посмею встать на твою сторону.
— Он чудовище…
— А ты станешь его красавицей.
Отец сам берет мою руку и укладывает себе на сгиб локтя. Прижимает к своему боку, холодно и властно, и ведет меня вниз по лестнице.
— Сегодня ты перейдешь в семью Бердыевых. Будь покладистой женой, не показывай свой характер, иначе дорого поплатишься за это. Алихан — лучшая для тебя партия.
— Он предназначался Лейсян. Он любит ее. Я лишь ее замена.
Отец напрягается, когда слышит имя сестры.
— Он сам тебя захотел. И если ты будешь мудрой женой, любовь в вашу семью придет. Мы с твоей матерью через это проходили, — голос отца смягчается, когда он говорит о маме.
Мы спускаемся в холл и останавливаемся перед массивными дверями особняка, которые ведут в сад, где через какие-то пару минут я стану женой Алихана.
— Папа… прошу…
— Разговор окончен, Камила. Будь благоразумна.
Двери распахиваются.
Свет солнца ослепляет меня.
Гости оборачиваются, оценивая и разглядывая меня. Я чувствую их взгляды, как тысячи иголок, пронизывающих кожу, и слышу их перешептывание.
«Бедняжка…» «У нее не было выбора…» «Говорят, она уродлива…» «Ее сестра красавица, а эта…»
Но все перешептывания вмиг стихают, стоит Алихану громко прочистить горло.
И тогда я впервые решаюсь на него взглянуть.
Он выглядит величественно, расслабленно и пугающе спокойно.
От него исходят волны власти, порока, опасности и денег.
Он полностью контролирует происходящее.
И когда его взгляд встречается с моим, я понимаю, что теперь буду жить по правилам этого человека… Иначе меня ждет смерть…
Отец передает меня Алихану и садится на свое место в первом ряду рядом с моим братом и сестрой.
Алихан берет меня за руку и разворачивает к ведущему церемонию.
Мои пальцы с такой силой держат основание букета, что, когда его забирают, мне приходится их украдкой размять.
Через пять минут мы обмениваемся кольцами, и нас объявляют мужем и женой.
Алихан поднимает мою фату и смотрит на меня своими черными глазами, в которых нет ни капли жалости.
— Теперь ты принадлежишь мне, — произносит он одними губами так, чтобы слышала только я. — Запомни этот миг, Камила.
— Я запомню, — отвечаю я, чуть приподняв подбородок, — как самый страшный день в моей жизни.
Его губы кривятся в усмешке, а рука ложится мне на щеку в обманчиво нежном поглаживании.
— У тебя будет еще много страшных дней, если ты не научишься закрывать рот.
Алихан тянет меня к себе, наклоняется и прижимается к моим губам в холодном и жестком поцелуе. В моем первом поцелуе.
По моим щекам скатывается слеза.
Алихан отстраняется и берет меня за руку, разворачивая к гостям.
— Представляю вам мою жену — Камилу Бердыеву, — говорит он громко, чеканя каждое слово.
Глава 4
— Улыбайся, моя жена, все на тебя смотрят, — произносит тихо, но жестко Алихан.
Я улыбаюсь.
Губы дрожат, но я растягиваю их в тонкую полоску, надеясь, что никто не заметит моих слез. Фату уже откинули, и теперь каждый гость может разглядеть мое лицо — бледное, и не такое красивое, как у моей сестры.
Пусть смотрят. Пусть запоминают. Может быть, когда-нибудь кто-то из них вспомнит, как сегодня выглядела невеста, которую вели под венец, словно на казнь.
Мы проходим в банкетный шатер, организованный здесь же на территории особняка.
Здесь все кричит о роскоши.
Столы ломятся от угощений — огромные блюда с пловом, мясом, фруктами, восточными сладостями. Хрустальные бокалы, золотые приборы, живые белые орхидеи в вазах.
Мое место теперь рядом с Алиханом, во главе длинного стола. Напротив нас его дядя, самый старый Бердыев с масляной улыбкой, и какие-то важные мужчины в дорогих костюмах.
Моя семья теперь сидит за другом столом.
Дарина оттуда бросает на меня тревожные взгляды, ее младшие сестры с восхищением рассматривает убранство шатра, отец и брат выглядят довольными, как и многочисленные тетки.
Мне кусок в горло не лезет, поэтому пока все трапезничают и пьют, я ковыряюсь в тарелке с пловом не поднимая глаз.
Еще так давит на ребра этот чертов корсет! Если б хотела поесть и то не смогла бы.
— Сейчас будут подарки, — вдруг говорит Алихан, не поворачивая в мою сторону головы. — Принимай их с благодарностью. Кивай и улыбайся. Слова благодарности говори тихо, чтобы слышали только даритель и я.
— Я знаю правила этикета, — отвечаю я сквозь зубы.
— Прекрасно. Тогда не позорь меня.
— Ты постоянно будешь мне об этом говорить?
— Да. Пока ты не выучишь это, — произнося это Алихан все же мажет по мне быстрым взглядом.
Подарки несут один за другим.
Дорогие сервизы, золотые подносы, меха, часы, мужчины дарят конверты с деньгами, толстые, набитые купюрами. Каждый подходит к нам, жмет руку Алихану, а мне целует запястье или щеку.
Я чувствую себя марионеткой: наряженной, безгласной.
И вот когда поток гостей на минуту иссякает, Алихан поднимается из-за стола. Ему даже не приходится привлекать к себе внимание, все вмиг замолкают.
Вот что значит истинная власть.
— У меня тоже есть подарок для моей жены.
Я поднимаю на него глаза.
Он стоит надо мной высокий и широкоплечий, абсолютно чужой. Я тоже поднимаюсь на ноги. Кто-то подносит ему бархатную коробочку темно-синего цвета.
Алихан открывает ее и разворачивает ко мне.
Колье и серьги.
Дыхание перехватывает.
Это не просто украшения. Это произведение искусства. Платина, россыпь бриллиантов и крупные сапфиры — цвета глубокого океанского синего. Сапфиры обрамлены мелкими камнями и переливаются в свете люстр. Я никогда не видела ничего подобного. Даже у Ляйсан не было таких драгоценностей.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Они прекрасны.
— Надень.
Не просит, а приказывает муж. И хотя мое платье и наряд не подходят для данных украшений, я не могу ему возразить.
Поворачиваюсь к нему спиной и Алихан, застегивает колье на моей шее.
— Это лишь малая часть того, что я могу тебе дать, — шепчет он мне на ухо, опаляя дыханием мочку моего уха. — Если ты будешь хорошей и покладистой женой, Камила.
— А если я буду другой?
— Тогда такие украшение ты больше никогда не увидишь от меня. И лишишься много чего другого.
— У меня и так ничего нет, — отвечаю я. — Даже моя жизнь теперь не принадлежит мне.
— Скоро ты поймешь, что неплохо принадлежать опытному мужчине, — криво усмехается муж, скользя взглядом по моему телу.
Мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, что его намек на “принадлежность” слишком прозрачный.
Он думает о первой брачной ночи. О том как возьмет меня, а я не смогу сопротивляться. На утро нужно предоставить окрашенные кровью простыни старшему поколению двух семей.
И все будут знать, что муж делал со мной. Что может быть еще более унизительным?
Ненавижу. Как же я их здесь всех ненавижу!
Алихан, быстро теряет ко мне интерес, когда к нашему столу подходит его дядя.
Час спустя начинаются танцы.
Ведущий объявляет первый танец молодоженов.
Алихан подходит ко мне с другого конца зала, где общался с мужчинами, и протягивает руку. Мне ничего не остается, как принять ее, стиснув зубы.
Вторая его рука ложится мне на талию, и даже через ткань корсета я чувствую жар его ладони.
Мужчина притягивает меня к своему телу так, что моя грудь упирается в его.
Тесно. Очень близко. Невозможно.
Я настолько напряжена, что моя рука, лежащая на плече мужа, ощутимо подрагивает.
Алихан крепче сжимает мою ладонь в своей руке.
— Расслабься, — командует он, когда я застываю, как деревянная.
— Не могу.
— Надо. Сделай вид, что тебе не противно танцевать со своим мужем.
Я делаю глубокий вдох и позволяю ему вести. Мы движемся по кругу, и я чувствую его тепло, запах дорогого парфюма и табака. Гости смотрят на нас, фотографируют, снимают на видео….
Чертова идиллия! Если бы они знали...
— Ты хорошо выглядишь, — говорит он внезапно.
— Это комплимент?
— Это констатация факта, твоей женской привлекательности.
— Ты сказал, что я не женщина, а всего лишь малышка, — выдыхаю я, не глядя на него.
Пальцы на моей талии сжимаются сильнее, почти до боли.
— Я сказал, что ты еще не женщина. Это можно исправить, — его голос становится тихим и опасным, и волоски на моем теле при этом встают дыбом. — Но если ты продолжишь дерзить мне при гостях, я устрою тебе первую брачную ночь прямо здесь, на этом танцполе. И всем будет очень весело смотреть, как я учу тебя послушанию, и как ты становишься женщиной, Камила.
Кровь приливает к щекам. Я сжимаю зубы. И дергаю рукой, чтобы вырвать свои пальцы из цепкого захвата мужа.
Еще бы он это позволил! Держит, как в тисках!
— Ты не посмеешь.
— Посмею, Камила. Запомни: я тот, кто посмеет все. Ты теперь моя и я буду делать с тобой все, что захочу.
В доказательство своих слов, Алихан прижимает меня к себе еще теснее и мажет своими губами по моим.
Я собираюсь отвернуться и плевать, что это все увидят!
Но не успеваю, потому что воздух прорезывает звук выстрелов.
Первая пуля врезается в люстру над нашими головами. Хрусталь разлетается тысячей осколков.
Вторая летит в ткань шатра за спиной Алихана.
Начинается хаос.
Гости кричат, женщины визжат, мужчины роняют бокалы. Кто-то падает, кто-то бежит к выходу.
Я не успеваю испугаться.
Потому что Алихан двигается быстрее, чем я могу осознать. Он рывком бросает меня на пол так, что удар приходится на бок. Я вскрикиваю от боли, а сверху уже наваливается тяжелое тело.
Он закрывает меня собой.
— Не двигайся! — рявкает он мне прямо в ухо.
Еще выстрелы. Три, четыре, пять. Где-то совсем рядом.
Я слышу звон бьющегося стекла, треск столов, чьи-то вопли.
Я цепляюсь за плечи Алихана, своего мужа, и умираю со страху. Еще никогда я не слышала звуков выстрелов вот так…близко.
Его вес придавливает меня к холодному мраморному полу. Я чувствую, как бьется его сердце быстро и ровно, когда мое напротив, готово проломить грудную клетку.
Алихан смотрит мне в глаза, всего секунду, а потом отворачивается сканируя взглядом обстановку вокруг нас.
Я тоже смотрю в сторону. Там, где только что сидели гости, теперь разбитые стулья и лужи крови.
Кто-то ранен. Я не знаю кто. Меня трясет.
Папа. Сестра. Брат. Дарина.
Где они?
— Алихан... — шепчу я. — Мои родные…
— Молчи, — приказывает он, смотря куда-то вбок.
Выстрелы стихают так же внезапно как и начались.
— Чисто, — раздается чей-то громкий голос.
Алихан поднимается в одно движение. А я не могу: меня колотит так, что ноги не держат. А еще это платье, фата…
Алихан оглядывается на меня и протягивает руку, помогая подняться.
— Цела? — спрашивает коротко.
Я киваю.
— Хорошо.
К нам подбегают несколько людей из охраны.
— Уведите ее, — приказывает Алихан. — В дом. В мою комнату. Билал ты телохранитель моей жены. Будь с ней.
Самый высокий и огромный из его людей выступает вперед.
— А ты? — спрашивает он у Алихана.
— Я разберусь с теми, кто решил испортить мне свадьбу.
Глава 5
Следуя приказу Алихана меня ведут в дом.
Огромный как скала и такой же мрачный Билал держится в двух шагах впереди, но я чувствую, что он контролирует каждый мой вздох. За спиной идут еще двое из многочисленной охраны Бердыева. Они окружили меня плотным кольцом, отрезая от всего, что происходит вокруг.
Я больше не вижу шатра. Не знаю, живы ли мои родственники. Лишь слышу женские крики и вой сирены — видимо, уже приехала скорая.
Там была кровь… Много крови. Что если кто-то погиб?...
Отгоняю от себя эти мысли, посылаю молитву на небеса. С папой, с братом и его женой, с Дариной, с моими тетками все хорошо… Должно быть так.
— Пожалуйста, — я обращаюсь к Билалу, потому что он сейчас за главного. — Моя семья… Скажите мне, они… Возможно, им нужна помощь?
— Не знаю, госпожа, — отрывисто бросает он, даже не оборачиваясь. — Я выполняю приказ вашего мужа. Вы должны быть в безопасности. Помочь остальным мы сейчас не в силах. Алихан все решит и вернется к вам.
Он называет меня «госпожа». Я теперь «госпожа» для этих головорезов. Жена их хозяина.
Какая жестокая ирония.
Мы поднимаемся по широкой лестнице. В противовес какофонии во время празднества, тишина в доме давит на уши. Слышно лишь мое частое дыхание и шарканье тяжелых мужских ботинок по мраморному полу.
Билал останавливается перед массивной дверью в конце коридора. Открывает ее, первым входит в комнату и только убедившись, что внутри все чисто, приглашает войти меня.
— Комната Алихана, — говорит он просто. — Вы останетесь здесь. Ждите.
— Ждать? — мой голос звучит почти истерично. — Вы оставите меня здесь одну?
Охранник смотрит на меня спокойно и сдержанно, без эмоций, как смотрят на мебель.
— Вы не будете одна. Я буду за дверью. И по периметру дома уже стоит охрана. Вам нечего бояться.
Бросив на меня еще один взгляд, в котором я замечаю тень сожаления, Билал выходит. Дверь за ним закрывается. Следом похоронным маршем щелкает замок.
Я остаюсь одна. И это самое ужасное, что может со мной случиться.
Меня накрывает паника. Я вышла замуж. Я в чужом доме. У меня нет телефона, чтобы я могла связаться с Дариной. Я не знаю, что с родными. Кто-то стрелял. И кто-то был ранен. А я в ненавистном свадебном платье заперта в четырех стенах, словно для того, чтобы сходить с ума от беспокойства…
Нервным жестом я срываю с головы фату и диадему, морщась от боли, потому что выдираю несколько волосков. Сорвать сапфировое колье, подаренное Алиханом, почему-то не решаюсь. Пытаюсь снять платье, но безуспешно. Оно застегнуто на сотни маленьких пуговиц на спине, а внутри прячется чертов корсет!
Тетка говорила, что муж получит удовольствие, расстегивая платье, но на деле же я чувствую себя в нем как в капкане. Оно уже не такое белое. Не такое идеальное. Подол порвался, когда Алихан бросил меня на пол. Рукав испачкан. И я гарантирую, что мой муж не испытает никакого удовольствия, когда ему придется его снимать.
Муж…
Меня трясет от осознания, что Алихан Бердыев — мой муж. Я до последнего надеялась, что мне удастся избежать этой участи. И возможно мне бы и удалось… Если бы нападавшие пришли раньше, еще до того, как Алихан надел мне на палец свое кольцо и при всех поцеловал. Грубо. Властно. Как собственник, который упивается своим новым приобретением.
Господи, я ужасная, что думаю так? Что всерьез размышляю, могла ли перестрелка избавить меня от ненавистного брака?
Чтобы отвлечься, я обвожу глазами комнату. Она огромная, мрачная и очень мужская. Мебель из темного дерева, тяжелые плотные портьеры, высокие потолки… А по центру массивная кровать с резным изголовьем, застеленная темно-бордовым покрывалом.
Господи, неужели Алихан всерьез рассчитывает, что я буду спать с ним на этой кровати? От одной этой мысли меня бросает в жар.
Я обессилено опускаюсь на пол, не решаясь сесть на кровать. Меня начинает трясти. Эмоции этого долгого и изматывающего дня догоняют меня, вырываясь из горла громкими всхлипами.
Я прячу лицо в ладонях. Из глаз брызжут слезы. В голове прокручиваются картинки последних минут в шатре. Папа сидел слева, рядом с братом. Дарина — дальше по ряду, ближе к выходу.
Где они сейчас? И где Алихан? Что если кто-то из них ранен? А если Алихан в поисках мести нарвется на пулю?
Время тянется мучительно медленно… Я не знаю, сколько прошло — час, два или три. За окном темнеет, и в комнате тоже, потому что я не включаю свет. Лишь смотрю на чернеющее небо и загорающиеся вдоль дороги фонари. Вместе с темнотой исчезают звуки. Больше нет сирен скорой, нет криков, нет шагов. Дом погрузился в мертвенную тишину. Так символично. День моей свадьбы больше напоминает похороны…
В какой-то момент я начинаю молиться.
Не знаю, кому. Богу, которому меня учили молиться в детстве. Вселенной. Просто пустоте. Пусть они будут живы. Пусть все будут живы. Даже Алихан.
Я упускаю тот момент, когда усталость берет свое и я отключаюсь, потому что прихожу в себя, когда дверь в комнату распахивается и меня ослепляет полоса яркого света, которая проникает из коридора.
Я вздрагиваю, поднимаю голову. Сердце пропускает удар, потом начинает ускоренно биться, как загнанная птица.
Сознание медленно возвращается ко мне. Я все еще сижу на полу у кровати, обхватив колени руками. Платье расползается вокруг меня нелепым белым облаком. Сапфиры на шее холодят кожу. А надо мной возвышается Алихан Бердыев.
Мой муж.
Pulsuz fraqment bitdi.