Kitabı oxu: «Голос Рыка»
ГЛАВА 1
Кондиционированный воздух приятно контрастировал с жарой на улицах Москвы. В большой зале серверные стойки — графитово-черные, без единого огонька. Ни звука, ни вибрации. Только холод и тишина. И множество тайн, что хранится на десятках дисков.
Анатолий Рыков, завершивший обучение в МГУ почти год назад, терялся в ответах: для решения каких задач обычному фармацевтическому заводу Москвы — сокращенно ФАЗМО, - могли понадобится такие вычислительные мощности.
- Впечатляет?
Вопрос задал коренастый бородач лет сорока. Его представили Рыку, как Филиппенко Анатолия Викторовича — заместителя директора по информационным технологиям и начальника вычислительного центра.
- Еще бы, - вырвалось признание соискателя должности программиста. — Не представляю задачи, требующие такого… изобилия.
- Поверь, они есть. — Филипенко заглянул в анкету. — Рык. Твой сетевой ник сокращение фамилии или грозное прозвище известного хакера?
Толик едва скрыл улыбку. Бородач угадал: ник «Рык» родился из фамилии. Но потом он стал настоящей угрозой в андеграунде. Все считали его главой группировки, хотя он действовал в одиночку. Ирония судьбы — сам Рык не наносил вреда. Он ломал защиту из чистого любопытства, оставляя на прощанье инструкцию по её же усилению. Откуда о нем взялись легенды, что ходили среди узкого круга посвященных, сам не понимал.
Про вакансию в ФАЗМО, или в простонародье «Шаталовке», Рыку настойчиво подсказала мама. Врач-гинеколог с массой связей, она, судя по всему, уже успела все согласовать — собеседование прошло на удивление гладко. Толик предпочитал думать, что все решили его навыки.
- Совпадение, - Толик привык отвечать на этот вопрос. — Такое случается.
Филиппенко кивнул, его предположение подтвердилось.
- Сайт… - замдиректора назвал популярный адрес. — Зайти сможешь?
Рыков вскинул брови. Серьезно? Вот прямо сейчас сесть и перед почти незнакомым человеком намотать себе срок? А, впрочем, он же знает, как сделать так, чтобы не попасть под статью.
- Могу попробовать. Нужен инструмент и выход в сеть.
Анатолий Викторович встал, взмахнул рукой в приглашающем жесте.
Рык покачал головой.
- Перезагрузите и зайдите заново. — Рык не спешил садиться в предложенное кресло. — Я хочу посмотреть загрузку.
- Ты принят. - Филипенко улыбнулся. — Но заниматься будешь не хакерством, а антихакерством. Слишком много людей пытаются узнать наши секреты. Твоя предусмотрительность и осторожность, лучшая рекомендация.
- Неужели у… извините, аптеки, такие секреты? - Толик не сдержался, тот вопрос, что мучил его после разговора с мамой, сообщившей о предстоящем собеседовании. — Состав лекарств?
Он ожидал услышать про патенты или формулу нового аспирина, но Филиппенко дернул щекой, и его голос стал тише и плоским:
— Поверь, ты не захочешь их знать.
«А вот и тайны! Неужели слухи не врут?» - По коже Рыка пробежала холодная волна, не имеющая ничего общего с климатической системой зала.
И пока он пытался осмыслить ответ, будущий босс протянул руку для прощания.
— Жду тебя завтра утром. Опоздания у нас не приветствуются.
* * *
Дождь, моросивший все утро, но не принесший желаемую прохладу, отступил и дорогу домой ничего не омрачало. С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык сдал охраннику на проходной временный пропуск и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Уходить не хотелось - какая же там шикарная техника! Будто в будущее попал! Ничего, теперь у него есть настоящий пластиковый - пусть и тоже временный пропуск, один день можно и подождать, завтра это будущее станет для него настоящим.
Спустился в метро. От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь. Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Но более всего его удивила фраза о секретах производства.
Что стояло за словами нового начальника? В народе давно бродят байки о высокой смертности на заводе, но это скорее возрастное, завод старый и персонал такой же. Или Филипенко так подчеркивает важность труда антихакера? Будет интерес к работе? Скорее всего…
— Молодой человек, вы выходите? — Недовольно‑ворчливый голос пожилой женщины вернул Анатолия в реальность.
— Нет! — машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. — То есть да!
Черт, проехал! Совсем отключился.
— Так выходишь или нет? — Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, — Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!
В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Сам виноват, нужно внимательнее быть! Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной.
Дорога домой пролегала мимо продуктового, желудок напомнил — в холодильнике, кроме чеснока ничего съедобного нет. Купил пачку пельменей, бутылку кефира, хлеб и колбасу. Магазин был маленький, первый этаж соседнего дома — в таком найти хороший кофе не удалось. У всех пачек дата обжарки прошлогодняя. А хотелось хороший и свежий. Придется потерпеть еще день, но не покупать что попало.
* * *
Он проснулся за минуту до будильника — от внутреннего толчка, от предвкушения. Сердце билось часто-часто, как в тот день, когда он нашел свою фамилию в списках поступивших. Выглянул в окно: Москва сияла, вымытая вчерашним дождиком, и даже воздух, густой от поднимающегося пара стремительно высыхающих луж, казался ему сегодня свежим, обжигающе-радостным. Его было не остановить.
На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск и код турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пару минут.
Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот‑вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция, а он катастрофически опаздывает.
Филипенко, будто и не уходил с работы. Та же клетчатая рубашка навыпуск, та же давно не стриженная борода… но вот рядом с ним, метра в пяти, за соседним столом сидела ОНА!
Девушка. Светло-русая, хрупкая, вся какая-то лёгкая. Он бы, наверное, прошёл мимо, не заметив, — в универе встречались и ярче. Но она подняла глаза — и его пронзило. Цвет… коньяк - старый, выдержанный, дорогой… Умные, внимательные и… веселые. Готовые в любое мгновение украсить ее улыбку, засверкать яркими искрами, от которых всем тоже захочется улыбнуться в ответ. Но впечатлил не цвет, не разрез — а сам взгляд. Прямой, умный, и в глубине таилась озорная искорка, будто она только что узнала смешной секрет и готова была вот-вот им поделиться. От этого взгляда у Рыка перехватило дыхание, и по лицу разлилась глупая, счастливая улыбка, которую уже не спрятать.
— Толик, — сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, — ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!
Рык оторвал взгляд от девушки, непонимающе уставившись на шефа.
— Что? А… да, конечно. Толик — отлично. А где моё рабочее место?
Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь:
— Твой предшественник сидел там. Рабочее место руководителя сетевой безопасности. Теперь оно твое. Надеюсь, как опытный взломщик, ты найдёшь все дыры в нашей защите. Согласен?
Согласен? Да это же сбывшаяся мечта! Словно ему вручили ключи от технорая. Краем глаза следя за её склонённым профилем, он почувствовал не просто азарт, а жгучую необходимость доказать ей, что он не юнец, а профессионал.
— Ну вот и хорошо! — будто прочитав его мысли, отметил Филипенко. - Не страшно? Справишься?
Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!
— Да ты не робей! — Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. — Тут все настроено и само все крутится. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах. Лады?
- Толик кивнул.
- Ну вот и чудненько! Да, и еще… - Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты. — На английском читаешь?
- Да, - коротко ответил Толик оглядывая большой дисплей и антрацитовый корпуса большого системного блока.
Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все‑таки образование у него солидное. Но сообщать это своему новому шефу не стал. Не любил хвастаться — дело покажет.
— Вот мануалы. — Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. — Внушают? С виду, как «Капитал» Маркса, но при прочтении, понимаешь — все основывается на прежней базе. Разберешься?
- Я?!
Рык недоуменно посмотрел на Филипенко.
Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.
Кончики его пальцев коснулись клавиатуры. Антрацитово-черной как он и хотел. Холодный пластик, отполированный до идеальной гладкости. Глухой, мощный гул серверов, наполнявший зал, был для него не шумом, а музыкой будущего, в которое он сейчас шагнул.
«Наконец-то», — выдохнул он. Взгляд сам потянулся к открытому просвету входной двери, туда, где сидела Лена.
«Ну, привет, машина. Давай работать. Покажем ей… покажем им всем».
ГЛАВА 2
— Это ты, Рыков?..
Над ним прозвучал мелодичный голос, и Толик вздрогнул, будто его током ударило. Поднял голову — и сердце рухнуло куда-то в пятки. Она. Та самая, из соседнего зала.
Их взгляды встретились. Снова ее глаза. Карие, с золотистыми искорками. Невозможные. От них перехватывало дыхание и напрочь вылетало из головы собственное имя.
— Я тебя зову, зову… Ты что, не слышишь? — От девушки не ускользнуло, какое впечатление она производит на этого симпатичного парня. Он так трогательно растерялся! Разве это не лестно, когда на тебя так реагируют? — Твоя фамилия Рыков?
— Да! — Толику даже не пришло в голову спросить, а кто еще здесь мог быть Рыковым, если он здесь сидит один? — А ты… вы…
— Я — Панина Елена. Можно просто Лена. Работаю в соседнем зале. Ну это ты сам видел. — Девушка улыбнулась. — И мне не нужно выкать! Я еще совсем нестарая!
— Вы… Ты…
— Так, шеф сказал, чтобы я взяла над тобой шефство и показала, где здесь что, так вот начнем со столовой! Тем более что пришло время обеда и у нас есть все шансы опоздать. — Панина бросила взгляд на часы. — Так ты идешь со мной или нет?
Как время обеда? Рыков удивленно посмотрел на дисплей. Там, в правом нижнем углу, цифры показывали 13:15. Вот черт, он-то думал, что и двенадцати нет!
— Ну, так что решил? — поторопила его Лена. — Если нет, то я сама пойду! Кстати, готовят здесь неплохо!
— Спасибо, но я… Я хочу еще почитать! — выпалил Толик, и внутри у него всё сжалось в комок. «Дур‑рак, да иди же с ней!» — мысленно кричал он сам себе, но ноги будто вросли в пол, а язык отказался слушаться. — Может быть, в другой раз…
— Как хочешь! — Панина, удивленная таким странным ответом, вышла.
Дверь закрылась. И внутри у него завыло: «Идиот! Дубина! Осел!» Он чувствовал себя болваном, который только упустил самое важное.
— Сидишь? — услышал Толик голос шефа. — Разве Ленка тебя в столовую не взяла? Я же сказал ей, чтобы она показала тебе, где здесь что!
— Нет-нет, она предлагала, но я отказался, хотел еще почитать, — вступился за Лену Толик. — Здесь столько…
— А вот этого делать не нужно. Совсем не нужно, — недовольным тоном сказал Анатолий Викторович. — Аврала нет, портить желудок ни к чему. Если ты освоишь технику на пару дней позже - ничего страшного.
— Проблем с техникой нет, я просто вникаю в архитектуру… смотрю глазами взломщика, куда бы я полез в первую очередь.
— Слушай, а может, у тебя напряженка с деньгами? — перебил его Филипенко. — Так у нас в столовой цены, как при коммунизме! Да и в принципе нет проблем. Нужно, скажи, я до получки могу тебе подкинуть деньжат.
— Анатолий Викторович, спасибо, но дело не в деньгах. — Черт, ну чего они все его донимают? — Просто я… Ну вы поймите, я такую технику даже на фотографиях не видел! Отходить от нее не хочется!
Бородач удивленно посмотрел на Рыка. Затем улыбка во все лицо.
— Вот теперь я вижу, как успел постареть! - Должен был сам это понять, но, — шеф отдела автоматизации развел руками, — как-то привык, что техника другой и не бывает. Или хорошая… или это не техника, а просто металлолом. Хотя сам когда-то начинал с «Синклеров». Ты, скорее всего, о таких и не слышал. А я сам паял их… Я ведь до того, как увлечься программированием, был хорошим радиоэлектронщиком. Но сейчас паяльником семью не прокормишь. Вот и пришлось переквалифицироваться.
— Так, раз ты не пошел… — Елена влетела в кабинет и, увидев начальника, смутилась. В ее руках были две пластмассовые тарелочки, сложенные одна на другую. — Ой, Анатолий Викторович, и вы здесь! А я… Ну вы сказали взять шефство над новичком, а он не захотел идти в столовку… Вот я и принесла ему…
— Ну вообще‑то у нас не приветствуются обеды в обнимку с техникой, но раз принесла, то корми своего парня, — с усмешкой произнес Филипенко и вышел. — Резвитесь, пока есть такая возможность!
Лена и Толик остались одни. Пунцовые пятна украсили щеки обоих.
— Ну вот, влетело из-за тебя! — Смущенно пробормотала Панина. — Пошел бы в столовую, как все, и не было бы ничего!
Она хотела еще что-то добавить, но спохватилась: принести еду, а потом упрекать за это — не слишком красиво. Быстро положив чистый листок бумаги на стол, она поставила на него тарелки, достала из кармана такую же пластмассовую вилку и предложила:
— Давай садись! И попробуй только не съесть. — Лена попыталась грозно свести свои чудные бровки.
Рык оторопел. Вот так влип! Что ж, сидеть теперь перед ней и в одиночку жевать? Но если начнешь упираться и строить из себя сноба — «я такое не ем», — то она уж точно обидится не на шутку.
Делать нечего. Толян снял верхнюю тарелку. Пар от котлеты ударил в нос, пахнув чем-то безмерно уютным, по-домашнему.
Под ней оказался весьма аппетитный винегрет и большая котлета. Тоже, кстати, вкусная — даже мясо чувствовалось! Совсем как домашняя!
— Класс! — признал он, и сам удивился, насколько это искренне. Поймал взгляд Лены и увидел в нем одобрение. — Не ожидал. Очень прилично готовят!
— Да? Ну ты это поварам скажи! - Девушка улыбнулась. Поварам не поварам, а она ведь тоже что-то сделала хорошее. Да и парень ей понравился. Только вот смущается все время. — А ты на чем пишешь? Ассемблер знаешь?
Толик кивнул. Рот был занят пищей.
— Я тоже. Но вообще в основном все делает Анатолий Викторович, а я так, на подхвате. — Махнула рукой Лена, — Если у кого из бухгалтеров или еще у кого проблемы в программах возникают, бегу и тычу их носом туда, куда они свои кривые руки протянули. Стала для всех вредной и сварливой! Наверное, за моей спиной все косточки промыли. Пусть ворчат. Лучше бы матчасть изучали.
— Не обращай внимания! — Рык готов был с кулаками доказывать правоту Лены, — Это они от зависти!
— Ну ладно, спасибо за поддержку, но мне пора бежать, дела не ждут. — Лена бросила ненужный пластик в мусорную корзину. — Будет скучно — заходи. Босс после шестнадцати на совещании, так что можно будет поболтать.
Толик посмотрел на закрывшуюся дверь.
«Заходи». Да он хоть сейчас! Но вот как это будет выглядеть? Не успел и дня проработать, а уже за сотрудницами бегает. Но и быть ближе к Лене хочется! Какая она хрупкая и красивая… Так и хочется оберегать.
Вот только от кого конкретно — Толик пока не знал. Он здесь еще никого не знал.
Ладно, ближе к четырем будет видно.
Время в ожидании вечера тянулось мучительно долго. Толик пытался вчитываться в мануалы, но даже они сегодня не могли отвлечь его от мыслей о соседке. Рой мыслей в голове и пустота в ней одновременно! Такое бывает? Даже не слышал! Наваждение!
— Не начитался еще? — Лена заглянула в дверь. — Может, «Героев» по сетке погоняем?
- Отлично, «Героев» я больше всего люблю. Правда, давно новой версии не было.
— Да? А наш Анатолий Викторович сам новые карты рисует! Такие классные! — похвасталась Лена, полностью заходя в кабинет. Толик вновь не мог не любоваться ее фигуркой. — Только его нужно расшевелить, он не всегда соглашается поиграть…
— Правда карты рисует? Вот это терпение! — удивился Рык. — У меня есть редактор, но лень. Времени не хватает. А что, у вас его так много, что на игрушки хватает?
— Так техника-то какая! — заулыбалась Лена. — Если ламеры не напортят, то и делать ничего не приходится. Но наши криворукие скучать не дают два-три раза в неделю или к бухам бежишь или к зыряновским. Но к зыряновским меня не пускают, туда или Викторович ходит… или твой предшественник Яковенко. Ходил…
— Странно. А зачем тогда такой штат программистов? — не унимался Толик, стараясь задержать ее. — Зарплаты большущие, а работы нет.
— Для того и штат, чтобы работы не было! — Лена пожала худенькими плечами. — А что касается зарплаты… для нашего завода это не деньги. Вот когда пойдешь в бухгалтерию программу латать, посмотришь на обороты. Может, тогда и поймешь. У нас обороты — космос!
— Не поверю! — Толик ткнул пальцем в монитор. — Вот у вас же отчет открыт по отделу сбыта. Я же вижу цифры! В бухгалтерии не силен, но даже я понимаю, что, скажем, АЭС или оборонка ваш завод вообще не почувствует! Там такие бабки, что вам и не снились!
Глупыш! — фыркнула Елена, — это не рубли, а доллары! И не за месяц, а вчерашний оборот!
— Чего?! Считай Боинг в день продаете? Чем же таким ваш… наш завод занимается? — Толик заинтересовался не на шутку. — За что ему так платят? Лекарства вроде везде одни и те же… Ну, пусть у нас они чуть лучше, но не волшебные же!
- В том-то и дело, что волшебные! — засмеялась Лена.
Ее смех, звонкий и заразительный, наполнил серый серверный зал солнечным светом. И Рык поймал себя на мысли, что мамуля не просто нашла ему работу — она подарила ему целую новую вселенную.
А Лену, нашедшую возможность утереть нос новичку, было не остановить:
— Комплекс «Авиценна» — это же открытие века! Лекарства, мази, кремы, витамины — ее теперь везде добавляют! Она возвращает людям молодость. Женщинам — красоту, мужчинам — силу. Даже волосы восстанавливаются! Седина уходит! Да за такое любая женщина не то что деньги, душу отдаст!
— Ну, тебе-то, допустим, это ни к чему, — выдавил Толик, чувствуя, как горит лицо. — У тебя и так все в порядке!
— Да, но это пока мне двадцать! — парировала Лена, но в ее глазах промелькнула тень. — А что будет потом? Кому я тогда буду нужна?
— Мне! — сорвалось у него громче, чем он хотел, перехлестнув через все внутренние запреты. Голос хриплый, обжигающий. — Мне будешь нужна! Всегда.
Воздух застыл. Лена смотрела на него широко раскрытыми глазами, и по ее щекам разлился яркий румянец. Она слышала комплименты, но такое... такое было впервые. Такой искренней, сырой правды от почти незнакомого парня.
— Перестань… — прошептала она, опуская глаза. — Откуда ты знаешь, что будет в будущем?
* * *
— ...Таким образом, статья в «Экологическом вестнике» наносит ущерб имиджу нашего предприятия, — сделал паузу Лосев, помощник генерального по связям с общественностью. Не дождавшись реакции, он продолжил: — Мы не можем позволить какому-то журналистишке порочить...
— Евгений Яковлевич, мы не на митинге, — сухо перебил его генеральный директор Должанский. Щуплый и невзрачный, он умел смотреть на всех свысока. — Оставьте громкие слова. Журналист делает свою работу хорошо. А вы — плохо. Почему при выделенных средствах эта статья оказалась для вас сюрпризом? Вы даже не знали о готовящейся публикации? Вы хотя бы фамилию журналиста выяснили?
— Джавров! Юлий Иванович Джавров! — подсказал Сериков, начальник службы безопасности. Крупный, с пудовыми кулаками, он получил от индонезийского партнера прозвище «Кокакола» - тому было трудно произносить русское Николай Николаевич, вот и прилипло Коля-коля, быстро ставшее Кокаколой. — А главный редактор там: Горгалидзе Маргарита Арчиловна. Крутая баба, я вам скажу! Жути нагонит на любого!
Собравшиеся усмехнулись. Трудно было представить женщину, способную напугать Кокаколу.
— А ты бы ее обольстил своей кривозубой улыбкой, — ядовито бросил Лосев, уязвленный, что информацию подал не он. — Раз так хорошо Марго знаешь, мог бы и не допустить публикации!
Тяжелый взгляд Серикова остановился на пиарщике.
— Я ее не знаю. Но свою работу делаю. Чего и другим советую!
— Ладно, степень бездействия каждого, мы посчитаем потом, — вмешался Должанский. — А сейчас давайте решим, что делать.
Лосев выпрямился.
— Мы подготовили акции. На федеральных каналах выйдут передачи о наших социальных программах и разоблачения о ангажированности Джаврова и Гринписа.
Должанский кивнул.
— Хорошо. Но впредь — никаких утечек. Если нельзя скрыть негатив — списывайте на хулиганов. Николай Николаевич, это ваша задача. А вы, Владимир Арамович, будете ежедневно предоставлять Серикову сводку по здоровью персонала.
Начальник медицинской службы завода Зырянов подобострастно закивал.
— Конечно-конечно! Каждый вечер! Все сделаем!
Невысокий, неопрятный, с большим отвисшим животом и сальными, всклоченными волосами, от которых несло дешевым одеколоном, смешанным с больничным запахом. Несмотря на вид, Владимир Арамович Зырянов занимал одну из ключевых позиций на заводе. Коллеги прозвали его Кукловодом, и многие подозревали, что именно он дергает за главные нити управления ФАЗМО. От взгляда его круглых, неподвижных глаз, казалось, не укрывалось ничто.
И больше всех его не любил Филиппенко.
По роду своей работы начальник отдела автоматизации и программных средств, как официально называлась должность бородача, был посвящен в некоторые детали деятельности Владимира Арамовича. Что совсем не прибавляло ему уважения к Кукловоду, но что мог поделать один Филипенко? Разоблачить? Не успеет даже пикнуть, как вмешаются такие силы, перед которыми милиция и ФСБ, что слепые котята в когтях гифа-стервятника. Да и что он может предъявить, кроме своих подозрений? А без материальных доказательств его самого объявят клеветником, очернителем флагмана экономики.
Нет, тут нахрапом ничего не решишь. Единомышленников бы найти, да вот только боязно кому-либо довериться. Если не на шпиона Кокаколы наткнешься, то на человека Кукловода. Оба стараются выслужиться и показать Должанскому свою преданность. А как ее доказывать? Находя и выявляя врагов! И если Сериков его не трогает, знает, что директор выделяет своего начальника вычислительного центра, то Зырянов подозревает, что Филипенко знает о его делишках и дышит ненавистью в его сторону.
Анатолий Викторович давно уже приметил, что стоило ему сблизиться с кем-нибудь из сотрудников, как у этого человека тут же начинались проблемы со здоровьем. Затем следовал вызов в медчасть — и все, человек оттуда выходил другим. Таким, как его описал Джавров в своем «вестнике». Полуробот - получеловек, фанатично преданный своей работе.
И самое страшное - изменение происходило незаметно. Сначала человек просто становился одержим эффективностью. Потом — замкнутым, его взгляд темнел, он рвал все старые связи. А работал... работал так, словно в него вселился бес. Руки буквально горели, он не чувствовал усталости. Три-четыре месяца такого стахановского горения — и наступал финал: технодеменция. Пустые глаза, базовые инстинкты, мычание вместо речи. Смерть при жизни.
Лучше сразу умереть, чем превратится в безумца, у которого в голове только работа да еда. А потом — одна еда.
Официальные расследования раз за разом упирались в стену. Вердикт был один — «глобальная технодеменция», новая чума XXI века. ФАЗМО, разумеется, ни при чем. Но Филиппенко знал. Знал железно: пока сотрудник не попадал на «лечение» к Зырянову, деменция обходила его стороной. Эта мысль леденила душу. Он был инженером, он верил в причинно-следственные связи. И здесь связь была очевидной и пугающей.
Но Филиппенко точно знал — связь имелась, пока человек не побывал на лечении у Зырянова, технодеменция ему не угрожала! И лечение почему-то требовалось только тем сотрудникам, кто каким-то образом мешал руководству завода. Вот тот же Семеныч, на чье место пришел этот нескладный Толик, новый программист. Предупреждал же старого, не пей, когда выпьешь, болтаешь много, здесь это очень опасно! Но нет. Вот и заразился «рабочей лихорадкой» и стал трудоголиком поневоле.
Теперь вот пришлось нового парня брать. Хоть бы этот не болтал лишнего. Вроде бы непьющий, может, с ним проще будет. Да и наивный совсем. Правда, это проходит со временем, но лучше, чтобы это время настало как можно позже.
Погруженный в свои мысли, Анатолий Викторович не заметил, как закончилось совещание. Только когда все начали вставать, подхватился и он. Собрался было идти домой, как вдруг почувствовал на своем локте чьи-то пальцы. Еще не повернувшись, он уже догадался, кто это. Так и есть, Кукловод.
— Знаешь, Анатолий Викторович, давно хотел поговорить, а тут этот писака опередил, — заговорил Зырянов. Как всегда, вкрадчиво, не громко. Голос мягкий, а глаза — холодные. — Только между нами, чтобы этот дурачок Кокакола не растрезвонил. Давно хотел попросить тебя, нужно нашу программу поправить, беспокоит она меня. Джавров не то, чтобы прав, но нужно подстраховаться.
- Я займусь…
- Нет, ты не понял. Толик я решил - пора моей группе обзавестись своим программистом. Техника сложная, специфичная. Твоих людей привлекать неудобно — всякий раз разные, не поймешь, кто допустил утечку. А так, все свои, все на подписке. Если что, твой отдел в стороне. Как смотришь на такое предложение?
— Идея неплохая, — одобрительно кивнул Филипенко. Он и сам хотел оградить своих подчиненных от медчасти. — Я готов поддержать.
— Вот и хорошо, значит, договорились, — Зырянов плотоядно улыбнулся. — Надеюсь, не откажешь в просьбе и отдашь мне ту худышку… Панину, кажется. Ну симпатичную, такую… Заодно и подкормим ее у нас.
Анатолия Викторовича передернуло. Мразь! Молоденького тела захотел! По заводу давно ходили слухи, что Зырянов устроил в медчасти гарем. Теперь и на Лену глаз положил! Нет уж!
— При всем желании помочь — не могу! — Филипенко искренне улыбнулся, разводя руками. — Семеныч умер, Ванин в отпуске. Взяли новичка, он пока ни на что не способен. Без Паниной я не обойдусь! Может, возьмем кого-нибудь другого, подготовим, и тогда...
— Кого-нибудь — себе оставишь! — круглые глаза Зырянова налились кровью, а голос стал шипящим, ядовитым. — А мне девчонку пришлешь! Иначе сам у меня работать будешь! На износ!
Филиппенко не ответил. Он почувствовал, как по спине пробежал рой ледяных мурашек. Он просто сжал кулаки под столом — так, что кости побелели и заныли.
«На износ».
Всего два слова. Но в них был весь ужас этого места. Приговор.
ГЛАВА
3
Окончание рабочего времени застало их в разгар игры. Не беда, завтра доиграют.
— Я тебя провожу! — Не спросил, вынес решение Толик. Лена не возражала. Они уже выключили свои компьютеры, когда раздался телефонный звонок.
Трубку подняла Лена.
- Отдел информационных технологий. Панина. — Представилась она. Да, здесь.
Лена протянула трубку Анатолию.
Это была мама.
- Толик? Это ты?
- Да, мама. Что случилось?
— Ты читал «Вестник»? — голос матери дрожал. — Бросай эту работу!
Чего? Бросать работу? Такую? Да мама понимает, что говорит?
— Мам, я не могу.
— Почему?! — в голосе матери слышались слезы.
Он посмотрел на Лену. Да потому, что она здесь!
- Мне нравится эта работа!
- Я… Мы найдем тебе другую, еще лучше!
Толик промолчал. А что говорить? Да еще при Лене.
- Толик, ты слышишь меня?
- Да.
Короткий ответ прозвучал резко, в этом «да» содержалось «нет».
В телефоне повисло тяжелое долгое молчание.
Толик молча повесил трубку.
А потом они гуляли. Долго, до позднего вечера. Сидели в кафе, потом еще гуляли. Расставаться не хотелось, но время было неумолимо, пора было домой.
— Толик, а то, что ты мне сказал сегодня… — вдруг спросила Лена, когда они вошли в подъезд, и остановилась. — Ну то, что ты сказал мне там, на работе… Это правда?
Она смотрела себе под ноги, и Толик, не видя ее глаз, не знал, в шутку ли она говорит или всерьез. Ну и бог с ним, скажет правду, и пусть она смеется! Зато он будет точно знать, как Лена к нему относится.
— Я не шутил, — твердо сказал он. — Я могу повторить еще раз!
— Повтори, — попросила девушка.
— Ты мне будешь нужна… всю жизнь!
Лена еще ниже опустила голову, и волосы совсем скрыли ее лицо. Толик окончательно растерялся, вроде бы и сказал то, что хотел, но вот как она к этому относится, так и не понял. Наверное, снова какую-то чушь сморозил!
- Ты обиделась? — спросил он.
Она не ответила. Просто встала на цыпочки — и коснулась его губами.
Прикосновение было прохладным, мимолетным, как удар крыла бабочки. Но внутри у Толика все взорвалось ослепительным жаром. В этот миг он понял одно: он больше не один.
