Kitabı oxu: «"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.»

Моей любимой внучке Алине посвящается

Глава1.

Москва.

Воздух пах прошедшим дождём и паром раскалённого асфальта.

Матвей Мальков, двадцатипятилетний ведущий инженер московского филиала АО «Арбалет», легко перепрыгнул через лужу у входа и взбежал по знакомым ступеням родного предприятия. Неожиданный вызов к заместителю директора филиала — Захару Викторовичу Медведеву — настораживал. В такие кабинеты просто так не вызывают. Либо провал, либо прорыв.

— Матвей Сергеевич, у нас пожар! — с порога заявил взъерошенный Медведев с расстёгнутым воротом. — На ваш «Вирус» в Винерске готовится рекламация! Нужно ехать, разбираться. А из отдела сопровождения никого нет — кто в командировке на Алтае, кто на Сахалине. Так что лететь придётся вам.

«Вирус» — гражданская версия многофункционального радиолокационного комплекса «Арбалет». Матвею поручили сделать экспортный вариант, но он, как обычно, не смог остаться в рамках технического задания. В итоге вместо упрощённой модели получился безкинематический радар с цилиндрической цифровой решёткой. Но главное, чем гордился Мальков — в «Вирус» удалось внедрить классификатор целей с искусственным интеллектом. Матвей же его и обучил.

— В Винерске? Этого не может быть, — в голове Матвея всплыли фрагменты прошедших испытаний изделия. — Винерская станция — это седьмой релиз «Вируса». Я его лично проверял и готовил. Пуско-наладка там — только кнопку нажать. В чём конкретно претензия?

— В том-то и дело, что заказчик толком сформулировать её не может, — скривился Медведев, разводя руками. — Звонил какой-то странный тип, матерился, говорил что-то про «клякозябры» на экране, которые «ползают». Отчёт системы документирования они прислали, но файлы оказались нечитаемыми. Пьяный, наверное. Но дело не в нём, — он эксплуатант. Пешка. А вот заказчик тяжеловес — Международная Организация Астероидной Защиты, МОАЗ.

Матвей мысленно присвистнул.

Вот это уже серьёзно. Получается, его «Вирус» достался этой конторе? А мне ни слова не сказали! Вот темнилы, умеют же в «Арбалете» хранить секреты.

— МОАЗ может стать нашим стратегическим клиентом, — Медведев поднял вверх указательный палец. — Такой шанс выпадает раз в жизни! Этот заказ наш лифт. Потому к нему особое внимание. Летите завтра же. Представители заказчика уже в пути, постарайтесь опередить их. Ваша задача — не только починить «Вирус», но и показать его моазовцам во всей красе. Заинтересовать, очаровать. Если они закупят для своих объектов наши станции — это будет прорыв государственного масштаба. И для вас лично, — начальник посмотрел на Матвея. — Премия, командировки за рубеж, карьерный рост... И новые заказы! Стимул видите?

— Вижу, — сухо кивнул Матвей. — Но способ презентации выбран так себе — ковыряться в неисправном оборудовании при заказчике.

— Надеюсь, успеешь всё починить до их приезда, — Медведев перешёл на «ты», подчёркивая доверительность и важность момента. — Действуй. Бери любой комплект для замены, все необходимые платы. Подумай, что ещё может понадобиться... Мысли об источнике этих «клякозябр» появились?

Мальков на секунду задумался. В глазах мелькнуло понимание.

— Имеются. И они обнадёживающие. Раз прозвучали слова «ползают клякозябры», значит, приёмопередающие модули живы и работают — динамика на экране. Это главное. Самое вероятное — проблема в дешифрации. В обработке сигнала. Это решаемо. В ЗИПе есть всё необходимое, если что, поменяю на месте. С задачей справлюсь.

— Вот и отлично. Удачи. Кстати, как с билетами? Летний сезон — в Сочи всё может быть забито под завязку. Если, что берите любые, мы всё компенсируем.

— Через отца возьму, — улыбнулся Матвей, мысленно уже представляя не только прохладную воду Чёрного моря, но и предстоящую битву с капризной электроникой. — У них всегда есть служебная бронь.

***

Москва.

В спортивном зале висел стойкий дух пота и дезодорантов. Кондиционированный воздух нёс прохладу, но разгорячённые тела бойцов её не замечали. Жужжали тренажёры, звенело железо утяжелителей. На двух канвасах шли спарринги, а чуть дальше занимались ударники.

— Левой, правой, левой, тае-тад! — Серия жёстких ударов завершилась пушечным хлопком ступни по ростовой груше.

— Всё, Матвей, на сегодня хватит! — Властный голос отца, Сергея Матвеевича, остановил его на середине очередной, уже заученной до автоматизма комбинации. — Ты же не хочешь прилететь в Сочи выжатым, как лимон.

Высокий, с военной выправкой, он смотрел на сына с одобрением. Они были поразительно похожи — рост, широкая кость, решительные подбородки. Разница — в проседи и сетке морщин у старшего.

— Ладно! — обрадованный неожиданной поблажкой, Матвей в высоком прыжке всадил в грушу колено, а затем взорвался финальной серией с запрещённым в любительском спорте сок-ти — рассекающим ударом локтя. В закрытом зале Центра реабилитации ветеранов, созданного частной военной компанией «Эльбрус», таких ограничений не существовало. Здесь царил простой принцип: всё, что эффективно выводит из строя противника, должно быть отточено до рефлекса.

Доступ в зал Матвею организовали родители. Их прошлое всё ещё под грифом, но сейчас оба работали инструкторами в ЧВК «Эльбрус».

Сергей Матвеевич учил молодых рукопашному бою. Анна Дмитриевна тренировала пловцов. Оба были убеждены: идеальное оружие — собственное тело. Этому с детства учили и сына.

— Считаешь, повезло? — спросил отец, когда Матвей стал стягивать потные бинты. — С этой поездкой.

— Сам не знаю. С одной стороны — Сочи, море, солнце. С другой... — он усмехнулся, снимая перчатки. — Да нет, чё там, реально повезло! Это во мне лень шевелится, пытается саботировать рабочий порыв.

— А почему Винерск? — переспросил старший Мальков. — Кто так наукоград называет? Своих имён, что ли, не нашлось?

— Город строили на деньги международных фондов. Как наукоград для кибернетиков. Космос, большие данные и всё такое. Вот и назвали в честь Роберта Винера, отца-основателя кибернетики. Для солидности.

— Международные фонды... — Сергей Матвеевич поморщился, будто почувствовал неприятный запах. — Знаю я эти фонды… И скажу прямо — не нравится мне твоя поездка в этот паучатник. Может, не поедешь? Скажешь, что заболел.

— Комбат-батяня, батяня-комбат! — пропел Матвей строчку из полюбившейся песни группы «Любе», пытаясь сбить нарастающую отцовскую тревогу. — Батя, ну ты сам представь — целую неделю отдыхать от твоих истязаний! Вернусь килограмм на пять тяжелее, отъевшийся и счастливый.

— Сколько наешь, столько и сбросишь, — не повёлся на шутку отец. И безжалостно пообещал: — Через пот. Принцип прежний — плюс час к тренировке, пока в норму не войдёшь. Так что решай — оно того стоит?

— А если я, наоборот, худану? — Матвей не сдавался, его настроение оставалось заоблачным. В мыслях он уже был на сочинском пляже. — Тогда тренировки в минус уйдут? Кстати, я у вас сегодня остаюсь. От Ленинского до Внуково — рукой подать.

— Отлично. Значит, вечер в семейном кругу, — отец смягчился и похлопал сына по мокрому плечу. — Беги в душ, забирай маму из бассейна, а я тут добью своих страдальцев. Встречаемся на парковке.

***

Самолёт приземлился в Адлере на рассвете, когда южное солнце ещё не успело раскалить воздух. Для местных это была лишь утренняя разминка, лёгкая, ещё не утомляющая жара. Для приезжих из более северных широт — недвусмысленное предвестие дневного пекла.

В Краснодарском крае Матвей Мальков был впервые. В Крыму бывал, в Турции и на Бали тоже, а вот в Сочи — нет. Как-то не складывалось. Теперь, благодаря Медведеву, он наконец-то закроет и этот пробел.

Матвей специально выбрал рейс так, чтобы прилететь в четверг утром. Сегодня, а может и в пятницу он отработает на объекте, зато выходные без вариантов — море, солнце, вечерние набережные, громкая музыка и красивые женщины.

Выходя из прохладного салона, он сделал первый вдох сочинского воздуха — и невольно улыбнулся. Вместо привычного московского коктейля из выхлопов и бетона — плотный, почти осязаемый бриз, густо замешанный на ароматах магнолий, лавра и йодистой горечи водорослей. Пьянящий набор, напрочь отшибающий желание вспоминать о вчерашних совещаниях, пробках и стеклобетоне небоскрёбов Сити.

Мысль о работе, которая ещё вчера казалась рутинной вылазкой, на глазах обрастала соблазнительными перспективами. Может, и вправду повезло, что МОАЗ купил «Вирус» и развернул его здесь, в этом райском уголке, а он этого не понимал? Пусть сам объект в горах, но что для москвича пара часов езды по живописной трассе? Порой в московской пробке и дольше простаиваешь.

Значит, МОАЗ? Если честно, непонятная организация. Есть же НАСА с его мощными радарами — зачем понадобилась ещё одна структура с пафосным названием «Кольцо Нибелунгов»?

Впрочем, если это послужит развитию астрономии, то почему нет? Ведь это астрономия — мать всех наук, а не математика, как принято это считать. Сначала люди смотрели на небо, пытались не заблудиться в море и вовремя посеять зерно, учились по звёздам понимать, когда вернётся весна и когда ждать разлива рек. Уже потом под эту нужду пришлось изобретать углы, дуги, таблицы, уравнения. Не будь потребности считать фазы Луны и пути светил, не было бы и такого толчка в развитии математики. Расчёт календарей, орбит, сезонов — это в первую очередь астрономия, а математика — её инструмент.

Матвей искренне так считал и имел на это право. Он ещё в школу не ходил, когда увлёкся астрономией. Звёздами, рассказами о далёких планетах и фильмами на космическую тему. Замучил родителей регулярными походами в планетарий и уже во втором классе обычной московской школы объяснял одноклассникам и запутавшейся учительнице принцип лунного затмения.

Может, поэтому к НАСА он относился с искренним уважением. Не за флаг на Луне и не за красивые картинки, а за скучные каталоги и базы данных: километровые таблицы с номерами и орбитами потенциально опасных астероидов. И зачем тогда МОАЗ?

Глава 2.

На привокзальной площади его ждали.

Среди пёстрой толпы выделялся один мужик: выцветшие камуфляжные шорты, мятая майка-алкоголичка, потрёпанные сандалии с обрезанными задниками. В руках — картонка с надписью от руки: «АРБАЛЕТ».

— Вы из МОАЗ? Меня встречаете? — уточнил Матвей, подходя.

— Да оттуда, — встрепенулся мужик, разворачиваясь. Лицо — загорелое до цвета старой бронзы. Нос картошкой, глубокие залысины, бровей почти не видно, глаза-щёлочки, пухлые, обветренные губы. — А вы Мальцев?

— Мальков.

— А, ну наконец-то! Я Илья Костиков. А проще — Костик. Ваш водитель на всё время командировки.

— Матвей.

— Как скажете. Ждём багаж или это всё? — Костик кивнул на его кожаную сумку через плечо.

— Это всё.

— Тогда прошу в автобус, — Костик махнул рукой в сторону притулившегося в тени старенького ПАЗика. — Других машин нет. Даже таксисты к нам отказываются ездить, дорога... да считай нет её.

Матвей вскинул брови.

Нет дороги? Куда же он попал? Там, что вообще нет цивилизации?

— Садитесь, где душа пожелает, — бросил Костик, подходя к бежевому ПАЗику с блёклыми белыми полосами. — Вы единственный пассажир.

Из распахнутых дверей на Матвея хлынул густой, спёртый жар — салон был раскалён южным солнцем так, что, казалось, в нём можно плавить свинец. Зайдёшь — и ожог получишь.

— Ничего, сейчас тронемся — станет легче! — Костик захлопнул дверь. — Машина старая, кондей тут и не ночевал. Обещали новые, но ждут, пока иностранцы с площадкой определятся. Вдруг не подойдёт и придётся всё в другое место тащить. А пока — вот этот реликт. Что есть, то есть.

— Настоящая парная, — констатировал Матвей, плюхаясь на первое сиденье у двери. — Сяду поближе к вам.

— Пока стоял — нагрелся, а как поедем, чуть остынет, — водитель продолжил оправдывать технику. — Но ненадолго: выедем на гравийку, там не разгонишься. Да и время неудачное — в самое пекло попадём.

Миновав Адлер, они довольно быстро доехали до развилки у Хосты. Там, по словам Костика, нужно было подождать «иностранцев».

— Иностранцы? — уточнил Матвей. — Из МОАЗ? Это наши заказчики.

— Да хрен их разберёт, МОАЗ или не МОАЗ. Сказали: будет КАМАЗ камуфляжный и белый внедорожник. А вон, смотрите, похоже, они.

К обочине плавно подкатили два автомобиля. Впереди — белый «Дискавери» с хищным профилем. На капоте красовалась незнакомая эмблема: две стилизованные раскрытые ладони. Следом — громадный трёхосный КАМАЗ в пёстром камуфляже, с теми же ладонями на бортах.

Из внедорожника высунулся мужчина в бейсболке с той же эмблемой. Грубые черты, мясистый нос, тонкие поджатые губы. Говорил с резким акцентом:

— Хай! Ви из экспе... Ви с плато Янгел?

— И вам не хворать, — кивнул Костик, даже не вылезая из кабины. — Как раз вас и ждём.

— Не ната ждат, ната ехат! — моазовец отрывисто махнул ладонью: сначала на Костика, потом на дорогу. — Ты ехат! Форвард! Мы после вас!

— Поехали, так поехали, — Костик закрыл окно. Выжимая сцепление и, повернувшись к Матвею, хмыкнул: — Интересно, в каком он у них звании ходит?

— Кто?

— Да этот, что рукой машет, — Костик повторил тот же жест. — У меня на военных глаз намётан: до перестройки возил. Этот — не ниже майора. А то и подполковник.

— А по-ихнему, у моазовцев?

— По-ихнему — всё равно майор. И правильно: в наши места сейчас лучше военных посылать. Штатские тут... разбегаются. Не хотят здесь оставаться.

— Почему? Здесь? Почти в тропиках? Не поверю. Платят, что ли мало?

— Не в деньгах дело. Мирняку здесь... попросту неуютно, — Костик бросил взгляд в зеркало. Моазовцы сидели у них на хвосте. — Дороги убиты ещё с совковых времён. Денег выделили — разворовали. На отсыпку гравием хватило, на асфальт — нет. А теперь амеры деньги дали, мэр опять обещал привести в порядок... Только болтать — не мешки ворочать. Вот и трясёмся по колдобинам.

— Я слышал, новую дорогу построили. Даже по федеральным каналам хвастались.

— В Винерск — да. Там целый город с нуля выстроили. Всё летает, ездит, роботы по улицам шныряют. Туда гостей возят, показывают, какие мы молодцы. А на наше плато? Кому оно, кроме вас да вот их, было нужно? Все забыли. Только теперь, когда ваш космический объект решили строить, вспомнили. Мэр клятвенно обещал асфальт дотянуть, но... — Костик махнул рукой. — Пропал наш винерский мэр. Испарился.

— Сбежал? С казной?

— Не думаю. Тут другое. Тут что-то неладное стало твориться, — голос Костика стал глухим. — Недавно из кемпинга «Подсолнух» трое детей пропали. Школьников. Родители спать легли, а утром — пусто. Искали всем лагерем, с собаками. Ни следов, ничего. Как сквозь землю провалились.

Матвей пожал плечами, стараясь не вслушиваться в болтовню водителя. У них это профессиональное — болтать, чтобы не уснуть за рулём. Тема не важна, главное — процесс.

— По статистике, в России каждый год без вести пропадает двадцать тысяч человек. И что? У нас в Москве тоже бабушки уходят из дома и не возвращаются. Объявления на каждом столбе.

— Это другое! — Костик покачал головой, в голосе впервые прорвалось раздражение. — У нас таких потеряшек — тьма! На вокзале пост поставили, патрули круглосуточно ездят... А всё равно — весь край заполонили. Но это совсем отмороженные, этих никто и не считает.

Матвей усмехнулся. Весело у них тут, на курорте.

— Что, действительно так много?

— Толпы. Они — как перекати-поле. Сегодня здесь, завтра — в Краснодаре. Мент знакомый рассказывал: среди них — и профессора, и доктора наук, и артисты бывшие. Целая туча вырожденцев!

— А мэр так и не нашёлся?

— Не-а, — Костик тяжело вздохнул. — Боюсь, мы его уже никогда не увидим.

— Бандиты наехали?

— Да при чём тут бандиты! — Костик с силой хлопнул по рулю. — Эпическая сила! Люди пропадают! Средь бела дня!

— Странно, в интернете об этом — ни слуху ни духу. Ни официальных репортажей, ни блогерских воплей. Сейчас любая ерунда за пять минут по всем сетям разбежится, а тут люди пропадают, а в сети тишина.

— Вот именно, что тишина. А кому кричать-то? И для чего? — Костик злорадно хмыкнул. — Туристов пугать? Себе же вредить. У нас летний сезон — весь год кормит. Зимой денег в городе нет.

— А что, есть что замалчивать?

— Думаешь, нет? Вот три дня назад абхазы такое чудище нашли… Волной на отмель вынесло. Двуногое, но не человек. За два метра ростом, пасть как у акулы, ласты вместо рук и ног. Но с когтями. И что? Кто-нибудь слышал об этом? А через час — ни тела, ни... абхазов. Как тебе такое? Будто ничего и не было!

«И мёртвые с косами стоят», — хотел пошутить Матвей, но сдержался. Вместо этого спросил с напускным безразличием:

— Может, и вашего мэра эти чудища съели?

Костик резко обернулся. В его щёлочках-глазах читалась не злоба, а усталая, накопленная горечь.

— Не веришь? Не верь. Только если ночью услышишь, как лес разом замолкнет, не выходи. Даже в туалет. Просто сиди и жди до утра.

***

Молчал Костик достаточно долго, почти всю дорогу. Но к концу пути не выдержал и обернулся:

— Не укачало?

— Да нет. Но зубы ещё клацают, — честно признался Матвей.

С того момента, как они свернули на грунтовку, его так трясло и подбрасывало на сиденье, что казалось — ещё немного, и голова оторвётся.

— Ничего, считай, приехали. Вот сейчас поднимемся — и мы дома! — пообещал Костик, с хрустом втыкая пониженную передачу.

— Много вас там обитает? — поинтересовался Матвей. — Лагерь большой?

— Да не. Вначале, как узнали, что на Ведьминой горе есть работа, много желающих набежало. А потом, когда выяснилось, что пока янкерсы не приедут и не покажут, где что делать, никого брать не будут, все разбежались. Теперь на низком старте ждут. А пока только бригадир да три охранника. Ну и я, водилой работаю.

— Ведьмина гора? — удивился Мальков. — Это вы так плато Янгеля называете?

— Да. Ведьмина или Лысая, — Костик переключил передачу. — Плато Янгеля — неправильное название. Местные её плато Ягеля всегда звали. Может, слыхал, травка такая на севере растёт — ягель.

— Слыхал, конечно. Кто про север не читал? Эту травку олени любят. И не трава это, а мох, лишайник. Говорят, полезная штука, витаминов в нём много, потому олени её и хрумкают.

— Вот-вот! У нас она только на плато и растёт, оттого и название такое — плато Ягеля. Это ещё при царе так назвали. И да, травка эта очень полезная, да мало её совсем осталось. А ваши, приезжие, плато на свой лад перековеркали.

И неожиданно:

— А сейчас в правое окно не смотри. С непривычки оно того... внушает.

Не задумываясь, Матвей повернул голову.

Пустота. Справа не было ничего. Ни дороги. Ни земли.

Где-то внизу — река. Очень далеко. Под колёсами воздух!

Пальцы сами вцепились в поручень. Лёгкие забыли выдохнуть.

Двигатель взревел. Костик задёргался, переключая передачу. Автобус судорожно вздрогнул и небо рвануло вверх!

Миг свободного падения, а затем удар всей массой автобуса о грунтовку.

— Извини, немного переборщил со скоростью! — Прокричал Костик. но в его маленьких хитрых глазках раскаяния не проглядывалось. — Зато ты увидел какая там пропасть! И, кстати, мы уже дома.

Матвей, наконец, выдохнул.

Автобус уже катил по зелёному ковру плато.

Твою мать... Круче любых американских горок!

Матвей посмотрел на вставшие дыбом волосы на руке.

Охренеть, как меня адреналином накрыло!

— Здесь у нас шлагбаум будет, — Костик, будто ни в чём не бывало, показал рукой на два врытых в землю столбика. — Будку сделаем, КПП организуем. Охрана будет. Всё как положено. А сейчас у нас, скажем прямо, проходной двор, но скоро всё будет иначе.

— А что, много ходят?

— Бывает. Местные считают эту гору особенной. Будто она старше всех окрестных. Почему — не знаю, — пояснил Костик. — Может, оттого что лысая, а вокруг — лес. Или грунт другой. Но разница — вот она, смотри!

Матвей огляделся — и затаил дыхание.

Лазурное небо.

Зелёные... нет, разноцветно-зелёные горы, кольцом окружающие плато.

Чистота воздуха такая, что скалы на противоположной стороне ущелья казались висящими прямо над головой. А сам воздух... после московского смога и сочинского влажного зноя — был вкусным. Именно что вкусным! Хоть закрывай в банки и вези в Москву продавать.

— Красотища! — вырвалось у него. — Хочется надышаться впрок.

— Да уж, внушает, — кивнул Костик. — Только жарко. Ни тени, ни укрытия. Машины раскаляются — хоть яичницу на них жарь. Единственное спасение — речка. Ребята запруду сделали. Только сидеть там более пары минут нельзя, а то... — он многозначительно скосил глаза на пах, — бубенцы от холода в горошину превратятся.

Матвей усмехнулся. Но взгляд его уже оценивал локацию как инженер.

Позиция — почти идеальна.

Минимальный уклон — брось мяч, не покатится.

Нет мешающих объектов в ближней зоне — для «Вируса» это критично.

Горы на горизонте? Для ПВО — проблема. Для космического наблюдения — нет.

А если поставить антенну на высокой ферме — вообще без вопросов.

Он заметил торчащий на северо-восточном краю плато утёс метра в пять высотой. Будто пень от гигантского дерева.

Надо будет забраться. Наверняка оттуда вид ещё круче.

Костик тем временем продолжал:

— С севера — обрыв метров двадцать. Или больше. С юга — больше, все тридцать с хвостиком. А вот с северо-запада и юго-востока — идут такие же плоские участки. Каскадом. Со стороны кажется, можно на машине съехать. Только дураков нет, никто не пробовал.

Мальков продолжал любоваться. Молча. Говорить не хотелось — не хватало слов.

Разрушал идиллию лагерь строителей, размещённый чуть южнее центра плато. Дороги к нему не было — только примятая колёсами ПАЗика колея.

Палатки стояли вразброс: пара серо-зелёных десятиместных армейских, три синих четырёхместных и одна двухместная — красная.

Перед ними — стол из струганых, но некрашеных досок, две лавки, чуть поодаль — обложенный большими камнями очаг с тлеющим поленом.

«Вирус» обнаружился у юго-западного края плато — модернизированная «Газель» с радиопрозрачным обтекателем над невысокой цилиндрической антенной решёткой. Остальное оборудование — в салоне.

На севере, у обрыва, — строительная техника: бульдозеры, экскаватор, КАМАЗы-самосвалы и топливозаправщик.

Рядом — кучи стройматериалов: колючая проволока, бетонные столбики и арматура. Ещё дальше — горка из запасных шин для колёсной техники.

А в двадцати метрах от лагеря, у края плато, — кривая будка нужника из неструганой вагонки.

Но в целом место было шикарным. Не так уж и «стрёмно», как бубнил Костик.

Даже деревья тут водились — чахлые, похожие на бонсай, но живые. А на севере и вовсе темнел намёк на рощу.

***

— Прибыли! — обернулся к Матвею Костик с будничным видом и, увидев остановившихся американцев, ловко выскользнул из кабины. — Можно выходить, конечная.

Мальков, ещё не вполне пришедший в себя после адреналинового серпантина, молча кивнул.

И вдохнул, а затем ещё раз. Глубоко и с наслаждением. Запах высокогорья, трав, свежести… Это был, как удар под дых — прозрачный воздух и оглушительная тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков.

— Михалыч, встречай гостей! — бодро закричал Костик, направляясь к палаткам. — Всех привёз — и наших, и янкерсов!

Михалычем оказался крупный, седой мужчина лет пятидесяти. На нём были лишь длинные тёмно-синие шорты и выцветшая бандана, прикрывающая давно не стриженные волосы. На ногах — такие же, как у Костика, сандалии с обрезанными задниками, только ещё более потрёпанные. В центре круглого живота, прямо над резинкой шорт, выпирал купол пупочной грыжи размером с куриное яйцо.

— Владимир Михайлович Смекалов, — представился он, с силой пожимая руку Матвею. — Начальник всего этого...

Безобразия, — чуть не вырвалось у Малькова, но он сдержался — к ним уже подходили моазовцы, и в их присутствии хотелось держаться солиднее. Иностранцев оказалось трое: двое вышли из «Дискавери», а третий легко спрыгнул с подножки КАМАЗа.

— Джон Карпентер! — шагнул вперёд уже знакомый Матвею пассажир внедорожника. — Старший инспектор МОАЗ. Мы… обследовать грунт. Там, где радар. А это мои камрады... коллеги, — палец моазовца показал на водителя КАМАЗа, — Джеймс Бертон энд... — палец переместился к третьему, — Шон Кейси. Я плохой русский. Шон — лучше.

Закончив речь, Карпентер шумно выдохнул и посмотрел на товарищей.

Шон оказался высоким, худощавым блондином с удивительно бледным, в красноватых пятнах, лицом. Матвею показалось, что Кейси — альбинос, но глаза у него были водянисто-голубые, а не красные. Хотя в век контактных линз на цвет глаз можно было не ориентироваться.

Третий моазовец, Бертон, производил впечатление крепкого, не молодого, но отлично сохранившегося бойца. Среднего роста, темноволосый, широкоплечий, с мощной грудной клеткой. Взгляд — быстрый, жёсткий, движения — стремительные. Ни у него, ни у Карпентера не было ни сединки, что заставило Матвея заподозрить их в регулярном подкрашивании волос.

Смекалов, явно взволнованный важностью момента, суетливо огляделся и сделал пару шагов навстречу гостям.

— Да, я предупреждён, — мелко и часто закивал он. — Мне говорили. Я вчера... нет, сегодня... Да, точно, сегодня я...

— Позавчера, Михалыч! — подсказал Костик. — Позавчера мы ездили в Сочи, оттуда ты и звонил.

— Ну да, точно, вчера мне руководство о вас сообщило! О вашем приезде. А вообще, мы вас давно ждём, — Смекалов махнул рукой в сторону палаток. — Здесь нас пока пятеро. Было больше, но люди в ожидании вас, точнее, в ожидании разметки... Короче, как вы определите место строительства, сразу начнём. А пока — только охрана и я. Я здесь и как начальник, и как оператор вот того радиолокатора, — Михалыч показал на «Газель». — «Вирус» называется! Вещь, скажу я вам, в нашем деле важнейшая! Он нам всё заменял — и сигнализацию, и охрану, и... даже погоду показывал! Но вот сломался, зараза! А до того работал! Теперь как без рук. Без глаз, точнее.

Михалыч озабоченно посмотрел на радар, чем окончательно насторожил Малькова.

— Сделаем, — пообещал Матвей. — Сегодня же заработает.

— Точно? — бригадир недоверчиво покосился на скромную сумку Матвея. — Инструмента-то у вас маловато... Смотрите, не подведите! Нам без вашего «Вируса» совсем тяжко!

— Не переживайте, всё сделаем, — твёрдо пообещал Мальков. — К вечеру будет работать.

— Это хорошо! Очень хорошо! О, а вот и остальные на подходе! — Смекалов показал на троих полуодетых мужчин, появившихся с северной стороны плато. — Рыбу, наверное, наловили, сейчас зажарим!

— Окей, — кивнул Карпентер. — Там есть риве... река?

— Что? — не понял Смекалов.

— Он спрашивает, есть ли там река, — перевёл Матвей.

— Ещё какая! — вместо бригадира отозвался Костик. — Горная, мощная! В прошлом году троих туристов унесла, так их так и не нашли!

— И этих тоже не нашли? — удивлённо хмыкнул Мальков, поворачиваясь к водителю. — Что-то у вас с поиском совсем плохо!

— А сам сходи, посмотри, — сверкнул глазами Костик. — Только выше щиколотки в воду не заходи, не советую. Посмотрю, как оттуда пулей вылетать будешь! Достоинство от холода так подскочит, что вместо галстука носить будешь, пока не отогреешься!

— Обязательно попробую, — пообещал Матвей, уже жалея, что задел болезненную тему. — Люблю холодную воду, она бодрит.

— Тогда смотри, вон там, — отходчивый Костик уже без злобы показал на северо-запад, — утёс небольшой, видишь?

— Пень, — не удержался Мальков.

— Что? Какой пень?

— Утёс, говорю, похож на пень.

— Да? А что, точно подметил, похож, — Костик с новым уважением посмотрел на москвича. — Этот твой «Пень» — самое высокое место на плато. Прямо возле него тропа вниз начинается. Если искупаться хочешь, там спускайся, мы там запруду соорудили. Течение тише и вода немного прогревается. Но, знаешь, лучше один не ходи, в первый раз — с кем-нибудь из наших.

Арбалетовец кивнул.

Может, и впрямь вечерком окунуться? Когда ещё подвернется случай в горной реке поплескаться? Завтра — уже не получится, завтра по плану море. Но за совет — спасибо.

— Ну, быстрее идите, чего плетётесь! — проревел Смекалов своим охранникам. — Видите, люди приехали, вас ждут!

— Это они гостей увидели, подумали, комиссия, — засмеялся водитель. — Решают, подойти или смыться.

— Давайте быстрее, людей на таком пекле ждать заставляете! — начальник сердито махнул рукой. — Быстро!

Матвей обернулся к подходящим рыбакам. У двоих в руках были удочки, третий нёс ведро.

— Знакомьтесь, это наша гвардия! То есть, наши охранники... Это... Этот...

— Александр, — представился первым подошедший охранник. — Драгунов.

— Степан Зотов, — сообщил самый высокий из рыболовов. Он передал удочки напарнику и, подняв сцепленные руки, бодро крикнул: — Физкульт-привет!

— Тоже Александр, — сообщил третий, ставя ведро перед гостями. — Можно Александр Второй, а можно Сашка. Так мы и поделились — я Сашка, он Александр. Или Драгун. Вот, рыбки принесли, — сообщил он. — Все усачи, но одна форелька попалась!

— Вот все наши сотрудники. Те, что из нездешних, — продолжил Смекалов. — Местных не берём, те вечно по домам разбегаются. А эти издалека, им бежать некуда, здесь и обитают.

Мальков оглядел троицу. Мужики были не первой молодости, жизнь их явно потрепала. Да и сейчас она была к ним не слишком щедра — чувствовалось, что вчерашний вечер они провели в борьбе с «зелёным змием».

— Костика, водителя, вы уже знаете, вот он, и я — местные, сочинские, — Михалыч вдруг замер и уставился на Матвея. — А вы здесь кто?

Мальков непонимающе вскинул голову.

— В смысле, кто?

— Михалыч, это же тот самый специалист из Москвы! Он твой «Вирус» ремонтировать приехал! — вмешался Костик, махнув рукой в сторону радара.

— Да? — удивлённо вскинул брови Смекалов. — Да-да, правильно, радар срочно ремонтировать нужно! Так вы приехали ремонтировать наш «Вирус»? О, как хорошо! Знаете, мы без него совсем замучились! Мы...

— Извините, что вмешиваюсь, — Матвей, почувствовавший себя неуютно, с лёгким раздражением посмотрел на Смекалова. — Давайте вы мне сразу скажете, что с ним? Мы в Москве так и не поняли суть неисправности.

Михалыч внимательно посмотрел на Малькова, затем на моазовцев, потом снова на Арбалетовца и покачал головой:

— Какой-то ты молодой совсем, — неожиданно заявил он. — Видишь, здесь все люди в возрасте, опытные, а ты зелёный ещё...

— Как огурец! Длинный, зелёный и весь в пупырышках! — засмеялся Сашок. — Ладно, пошёл я рыбой займусь, а то испортится.

— Да-да! — встрепенулся Смекалов. — Чего стоим? Все за работу!

Глава 3.

Оказавшись в аппаратной «Вируса», Матвей облегчённо выдохнул.

Вот здесь он дома. Пусть этот «дом» далеко от Москвы, но всё же... Он захлопнул дверь и щёлкнул кондиционером.

Прохлада ударила в лицо.

Матвей нажал кнопку включения. Словно поздоровался со старым, верным приятелем.

Тихий, уверенный щелчок автомата. Деловитое шуршание вентиляторов. Индикаторы готовности — все, как один, зелёные. На обоих дисплеях поплыли стандартные строки приветствия.

Пока всё штатно.

Тем лучше. Займемся диагностикой. Ну-ка, покажи, что у тебя не так? На что жалуешься?

Экраны мигнули обновлением информации.

Слева — штатные доклады о состоянии аппаратуры.

Справа — листинг последних операций.

И главная строка в самом конце: «Все системы функционируют в заданных параметрах».

Матвей ввёл команду проверки дешифратора.

Дисплей чист. Контрольная метка — на своём месте. Он переместил её — метка послушно скользнула в новую позицию.

Получается... дешифратор работает?

Переключил режимы радара, изменил форму сигнала, алгоритм обработки.

Метка привычно откликалась, меняя форму и интенсивность.

Всё работало без единого сбоя.

Выходит, зря приехал? Подняли панику из-за пустяка?

Матвей перевёл радар в основной рабочий режим.

И правый экран мгновенно захлебнулся яростным, слепящим шумом. Словно кто-то выплеснул на него ведро с бело-салатовой краской. Матвей невольно поморщился — экран рябил так, что от контраста резало глаза. Не больно, но противно до мурашек.

Вот оно. Проблема обозначилась во всей своей «красе».

Значит, сигнал в Москву дали верный — дефект налицо.

Так, не спешим! Поработаем головой. Анализ.

Локализуем проблему.

Матвей замер. Догадка оказалась настолько невероятной, настолько же банальной.

Да ну, не может быть!

Схватил отвёртку из комплекта станции. Потом резко наклонился к панели.

Открутил два болта, держащих защитную крышку блока дешифратора.

И — точно. Всё, как он и предполагал!

Тумблер стоял в положении «ТЕСТ».

Матвей выдохнул сквозь зубы.

— Вот же... придурки!

Матвей щёлкнул переключателем в рабочее положение.

Экран мгновенно очистился, будто его протёрли тряпкой.

А затем на дисплее высветился идеально чёткий контур плато, периметр охраняемой зоны. Тропинка. И даже помеченные красным фигурки людей видны, как на ладони.

Он переключил обратно.

Клякозябры.

Вернул в штатное положение.

Идеальная картинка!

Всё. Станция — в норме.

Претензии — не к технике, а к тем, кто не может удержать свои руки от чужих, да ещё и спрятанных переключателей.

На всякий случай — для будущего отчёта — он достал смартфон.

Машинально отметил отсутствие «палок» в индикации качества сигнала. Оценивать было нечего — связи, как его и предупреждали, здесь действительно не существовало.

Сфотографировал злополучный тумблер в аварийном положении. Не для себя, а как железный аргумент в предстоящем споре с руководством о его дальнейшей судьбе. Удалять его нужно и впаивать перемычку.

Ну вот и всё.

Задание на командировку — выполнено. Осталось заполнить акт.

Он достал ручку...

И вдруг остановился.

Кого писать виновником? Гадать нечего — Михалыч. Кто ещё мог устроить этот цирк с переключателями?

Да, не повезло местным с начальничком...

***

Выйдя из аппаратной, Мальков увидел, что моазовцы тоже не теряли времени даром. Пятнистый КАМАЗ теперь стоял почти в центре плато, метрах в пятидесяти западнее лагеря. Возле трапа, ведущего в КУНГ, кипел негромкий, но напряжённый спор.

Карпентер с багровеющим лицом что-то выговаривал Шону. Тот виновато разводил руками, а Бертон, стоя поодаль, наблюдал за этим с нечитаемым лицом и равнодушными глазами.

Увидев Малькова, Шон показал на него рукой, что-то сказал. Карпентер резко обернулся, и его взгляд, полный раздражения, упёрся в Арбалетовца.

— Господин Малкофф, — Кейси ловко обошёл начальника и быстрыми шагами приблизился к Матвею. — Вы сильно... занят? Если хелп... помочь... есть нам... проблем?

— Вам нужна моя помощь? — догадался Мальков.

— Есс, да, — альбинос кивнул с преувеличенной надеждой. — Очен нужна.

— Вообще-то я ещё не закончил, но, если вопрос не слишком сложный, с удовольствием помогу. — Матвей вначале хотел отказаться, но передумал. Его работа была почти завершена, а растерянность Шона выглядела так искренне, что просьба моазовцев вызвала чисто спортивный интерес.

— Джон, — подошедший Карпентер протянул руку. На его лице играла неестественно широкая, деловая улыбка.

— Матвей, — ответил Мальков, пожимая ладонь.

— Матьвэй? — попытался повторить Карпентер.

Мальков едва сдержал смех. Вот так его ещё точно не называли.

— Мэттью, — предложил он англизированную версию.

— О, Мэттью! Верри вэлл! — обрадовался Джон, будто это решило все проблемы. — Окей, Мэттью, ви нид хелп.

— Вам нужна помощь, — вежливо поправил его Мальков.

— Да. Мы будем платить! Помочь... нам, — настаивал Карпентер.

— Да ладно, — отмахнулся Мальков, — если что-то простое, то и платить не надо, а с чем-то сложным я вам вряд ли помогу, вашу станцию не знаю. Так в чём, собственно, дело?

— Шон, — Карпентер приглашающе махнул рукой. — Ю тайм. Скажи ему.

— Понимаете, Матвей, — вступил в разговор блондин. — Это... этот Фестивал... Фестивал, брейк...

Испытывая острую нехватку русских слов, Кейси замялся. Матвей приходить на помощь не спешил. Зачем? Узнают, что он свободно говорит по-английски — и всё, конец спокойной жизни, придётся при них на побегушках состоять. Вместо этого он решил заполнить паузу шуткой:

— На фестивалях не был, брейк не танцую, как-то не пришлось. Но не думаю, что всё так плохо, решим мы вашу проблему, — он старательно изображал человека, пытающегося понять абсурдную просьбу.

— Ноу! Нет! — Карпентер замотал головой и руками. — Вы... Мы не так говорим! «Фестиваль» — это она! — Его палец резко ткнул в сторону пятнистого КУНГа. — Наш радар. Её зовут так! Чёрт, Шон, ю сэй... — И, сорвавшись, добавил на английском: — Не стой, как идиот! Говори с этим русским, хоть так от тебя будет польза! Видишь же, моего русского не хватает!

Блондин вздрогнул, его бледные щёки покрылись алыми пятнами, но он сдержался. Подошёл к Матвею, кивнул.

— Шон. Май нейм Шон.

— Матвей. Чем могу помочь?

— Наша станций, тот, который будет здесь, входит в кольцо радар систем «Нибелунг». — Кейси говорил медленно, с усилием вытаскивая из памяти русские слова. — Это один болшой сенсор... с раз... разделен... разнесен...

— Понятно, полилокальная РЛС? — перебил его Матвей, чтобы прекратить мучения блондина. — Ну, это я знаю, у вас такие ещё полистатическими называют. Но статика для радара, так себе термин... Так от меня вам что нужно?

— О, гуд... Ваш радар, — он махнул в сторону «Вируса», — есть GPS?

— Да, конечно. Но есть нюанс. Приёмник встроен в станцию. Я его не смогу вам вынуть и отдать.

Карпентер оглянулся на Кейси.

— Я не понимаю, что он говорит, — перешёл он на английский. И тоном, не терпящим возражений, приказал: — Разберись, в чём ещё проблема. И давай активнее, Шон. Я не должен делать твою работу. Сделай так, чтобы я мог сделать свою!

— Джон, не корчи из себя босса, ты мне не указ! — так же по-английски, но не теряя улыбки, парировал Кейси. — И не позорь нас перед русскими. Я разберусь. Уверен, мы всё уладим. Что тебе вообще этот позиционер? Нам такая точность не нужна. Мы не за этим сюда приехали.

Мальков постарался, чтобы у него даже ресницы не дёрнулись, но внутри у него всё насторожилось.

— Не болтай лишнего! — прошипел Джон, украдкой косясь на Матвея, но тот сохранял маску полного непонимания. — Шон, сколько раз говорить, следи за языком! Каждый должен...

— Угомонись, Джон! Не надо пафоса. Мы оба знаем, зачем здесь на самом деле. — Кейси перебил его, всё так же улыбаясь. Он искоса посмотрел на Арбалетовца. — Да и твой вопрос мы решим. Хотя я считаю, он не столь важен. Остальное-то работает...

— Работает? — глаза Карпентера превратились в щёлочки. — Работает? Тогда почему у меня нет связи с Брюсселем?

— А я при чём? — опешил Шон. — Кто виноват, что русские ещё не провели сюда нормальную связь?

— Меня не интересует, кто виноват! Я должен доложить Вальери о том, что мы на месте! — прошипел Джон. — Мне нужна связь! А как ты её обеспечишь — твои проблемы. Почему у нас нет спутниковых телефонов?!

— Джон, опомнись, кто мог предположить, что здесь такая дыра, где даже мобильники не ловят?

— Ты должен был предположить! Ты отвечаешь за технику, ты отвечаешь за связь! Всё остальное — пуф! Пустые слова! — Карпентер сжал пальцы щепотью и, дунув на них, резко разжал. — Ты меня понял? Мне нужна связь!

— Ладно, хорошо. Завтра съезжу в город, куплю пару спутниковых трубок, — Кейси отмахивающимся жестом попытался снять напряжение.

— Вот это правильно, — губы Джона растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Как купишь, сразу свяжись с нашими операторами, получишь коды.

— Окей, завтра всё сделаю, — Кейси усмехнулся. — Вот видишь, всё решаемо без истерик. Джон, спустись на землю. Ты не председатель совета, чтобы я терпел твои крики. Держи эмоции при себе. Если есть проблема — говори, а как я её решу, тебя не касается!

— Ты лучше сделай, что должен. А что кого касается, мы ещё обсудим, — вновь взвился Карпентер. — Я обязательно доложу председателю Вальери о твоём отношении к работе! Он и так недоволен твоей неудачей с нашим спонсором. В случае следующей последуют выводы! Не забывай об этом!

Оставляя за собой последнее слово, Джон, бросив на Малькова злой взгляд и что-то буркнув себе под нос, резко развернулся и быстрыми шагами направился к Бертону, достающему из внедорожника багаж.

Соответствуя своей роли, Матвей лишь удивлённо поднял брови.

— Проблемы? — с наигранным участием поинтересовался он у Шона.

— Нет, литл... маленький каприз, — улыбка снова вернулась на лицо моазовца. — Мы есть разный сектор. Департамент. Я один, они другой. Разный босс. Соревноват... или как это, ревновасть.

Мальков вздохнул. Что-то темните вы, ребята! Придётся с вами поосторожнее...

— Бывает.

— Мелочь, — Кейси пренебрежительно махнул рукой. — Ю, ты... Можно так? Говорит «ты», не «вы»?

— Конечно.

— Окей, ты мне тоже «ты», у нас нет «вы». Мы путаемся, когда говорят «ти» ор «ви». Окей, идем к делам, — Кейси кивнул в сторону «Вируса». — Так как наш вопрос? Ты говоришь, проблема? Есть, да?

— Нет, всё в порядке. Давай посмотрим, что у вас случилось. Показывай.

***

Шон, открыв аппаратную георадара, вошёл первым и махнул рукой:

— Заходи, зачем стоишь?

Мальков, раздираемый любопытством, почти не касаясь стальных ступенек, взлетел в станцию.

— Просторно у вас здесь, можно ходить в полный рост. Не то, что в нашем «Вирусе», там не разогнёшься. Ну ладно, не будем отвлекаться, рассказывай и демонстрируй, где у вас что! — подбодрил моазовца Мальков, отмечая, что в аппаратной «Фестиваля», расположенной в высоком кузове КУНГа, не только просторней, но и комфортней, чем в его радаре. Одна только пара удобных высоких кресел для операторов чего стоят! В таких не только работать, выспаться можно!

— Там, дизель. Он генерат питания всей радар. Два бак дизель плюс ресерф... — Шон, неверно поняв Матвея, решил провести экскурсию по георадару. — Зис... дисплей. А эта — процессор... обработка. Он индустриал компьютер, онли спешиал софт. Искусство интеллект...

— Да понятно, искусственный интеллект! — улыбнулся Матвей. — Дальше, давай.

— Да-да, искусствен-ный интел... интел...

— Интеллект. Лучше говори искин, так проще и быстрее. Или нейросеть.

— Матвей, не надо помогат! Я хочу сам. Я хочу быстро знать ваш язык. Я буду весь ночь стараться! Посмотришь завра день, я буду лучше.

— Ага, молодец, за ночь ты как раз всё изучишь! — иронично усмехнулся

арбалетовец. — Положишь словарь под подушку? Отличная идея! А главное, рабочая! А на суахили сможешь?

— Если надо сделать, тогда смочь! Рюсски знать время был мало, но я стараться. Хорошо стараться. — Кивнул Кейси с серьёзным лицом. — Ван... Один ночь, моя рюсский тебя удивить!

— Хорошо, ночь в твоём распоряжении, старайся. А пока поехали, рассказывай про ваш «Фестиваль» дальше.

— Поехали! — Шон с серьёзным видом кивнул и показал на панель с двумя большими мониторами. — Зис... это, есть дисплей. Система дисплей. Анд индастриал... пром-мышлен-ный компьютер, онли свой софт. Здесь задать сигнал форм... энд... ресиве ис процессед... Матвей, хелп ми.

— Насколько я понял, ты хочешь сказать, в этом блоке задаются формы сигнала и обрабатывается информация, поступающая с приёмников?

— Ес! Так правильно! — кивнул медленно покрывающийся красными пятнами Шон. Не так уж и легко ему давался русский язык. Что он и признал следующей фразой: — Так будет правильно... если ты хелп... будешь помогать мне. Окей, этот... эти фо... четыре приёмник... квадрат, — моазовец для наглядности руками показал воображаемый квадрат. — Антенн в земля. Бух-бух-бух!

Кейси, сложив руки вместе, показал, будто забивает в землю кол.

— Забиваете антенны в землю? Ну да, куда же ещё забивать антенны георадара. Варвары, кувалдой по антенне! — покачал головой Мальков. — И антенну передатчика тоже? Кувалдой?

— Окей, антенн трансмиттера тоже. Сентер. Сентер... Центр.

— Теперь всё понятно, можешь дальше не мучиться и не объяснять. Хочешь, сам расскажу, как работает ваш «Фестиваль»?

Кейси скептически улыбнулся, но спорить не стал, наоборот, с довольным выражением лица жестом руки показал — излагай.

— Антенна передатчика устанавливается в геометрическом центре, с её помощью вглубь изучаемой территории посылается мощный широкополосный сигнал. Ваши антенны приёмников расположены квадратом прямо на заглубляемых штырях. На них — приём и первичная обработка отражённой информации. Там же она фильтруется, усиливается и оцифровывается. Затем вся цифросмесь поступает на процессор. Там математические фильтры высокого порядка отделяют полезный сигнал от шума, определяет характер препятствия, сравнивает его с сигналами от других антенн. Искусственный интеллект распознаёт или интерпретирует цифровые образы и выводит всё на дисплей уже в удобной для оператора форме.

Белобрысый моазовец удивлённо захлопал глазами.

— Толко один квешн. Вопрос. — Американец поднял вверх тонкий длинный палец. — Откуда ты знать?

— А что тут знать, и так всё понятно. Шон, ты не забыл, я вам всем говорил, я сам локаторщик! Я их разрабатываю! — не удержался и похвастался Мальков. — Более того, вот тот модуль, что стоит у вас, делал наш головной офис — АО «Арбалет». Производитель вашего георадара, чтобы не заморачиваться, просто купил нашу нейросеть и систему визуализации.

Кейси уважительно кивнул и демонстративно дважды хлопнул ладонями.

Матвей глянул на часы.

— Шон, есть ещё что хотел показать, или займёмся делом?

— Да-да, есть. — Кейси улыбнулся. — Сейчас... Такого ты не видел. Тебе повезло — наш радар экспериментальный. У него всё... писать память.

— Документируется, — подсказал Матвей.

— Да, именно! — длинный палец моазовца взметнулся вверх. — Он всё пишет в память. Окей. Начинаем.

Кейси показал Малькову на правое кресло, сам сел в левое. Его длинные руки дотянулись до панели с силовыми переключателями, щёлкнули автоматами защиты питания.

Зажглось неяркое дежурное освещение.

Утопив пару кнопок, моазовец дал команду на включение аппаратуры радара.

На дисплее пошли сообщения стандартного загрузчика компьютера, затем появилось меню с основными режимами работы «Фестиваля».

Размашистое движение по экрану вызвало список опций. Шон выбрал пункт «Play».

На дисплее пробежал длинный список с датами записей.

— Нау, теперь смотрим, покажу тебе вери любопытный видео, — моазовец довольно откинулся в сторону, но, что-то вспомнив, вернулся к мониторам. Вызвал на левый дополнительное меню. — Зис... это режим есть с подсказка. На здесь дисплей... эта половин — это смотреть сверх, это как вид сюда, — длинный палец упёрся в поставленную вертикально ладонь. — А это вот так.

Ладони моазовца сделали жест, будто он охватывает что-то круглое. Глобус или арбуз.

— А, дошло. Это в разрезе, а это в объёме.

— Да. Так. А ещё вот:

Кейси переключил изображение в другой режим.

— Это есть сыр... сырой материя... материал. Да-да, так правилно, сырой материал. Без обработы. Радар обнаружить... что-то, определить и вывел, бат нам тут... так информация читать плохо. Неудобно. Так делает... так работает обычный георадар. «Фестиваль» — есть супер, есть совсем новый генерейшин! Мани много стоит! Но сама идей... антенн квадрат — вери гуд!

Кейси развёл руками.

— Рекламу пропускаем. — Малькову уже надоело долгое вступление. — Дальше что?

— Нау... теперь ты будешь смотреть вот этот.

Моазовец несколько раз мазнул пальцами по дисплею.

— Зис есть участок. Там, — альбинос показал пальцем в пол аппаратной. — Под низ. Зен... после делаем больше.

— Увеличиваем, — подсказал Мальков.

— Да-да, спасибо, — закивал Кейси. — А теперь я двигать зону обзор... сюда! Лук! Смотри на эта красавица! Красота!

Мальков удивлённо рассматривал странное опрокинутое конусообразное подземное сооружение не менее полутора метров глубиной и столько же в диаметре основания. Всё пространство в этом объёме было испещрено вертикальными и горизонтальными ходами так, что непосвящённому могло показаться, что он видит растущую кроной вниз новогоднюю ёлку.

— Поразительно! — вырвалось у Матвея. — Что это?

— Не знай, как будет рюсски. Маленький битл... ант. Много-много. Хаус... дом ант.

— Ант... с усиками? Маленькие такие?

— Есс, усик. Лап. Много.

— Муравей! — Мальков почувствовал, что его актёрский ресурс на исходе. — Муравейник? Ты хотел сказать, муравейник?

— Есс-есс, мюрав... антхилл!

— Красиво, — не мог не согласиться Мальков. — Очень красиво!

— А вот... лук... смотри вторая... другой файл. — Кейси перешёл в меню, выбрал запись.

На дисплее протянулись ещё одни «тени», только теперь более толстые, плотные, узловатые.

— Корни?

— Это просто. Это да кор-ни. Я другой вопрос. — Моазовец ткнул пальцем в дисплей. — Это кто?

Мальков присмотрелся, заметил между двумя большими корнями одного дерева более плотную тень с размытыми контурами.

— Клад?

Шон довольно улыбнулся, затем приложил ладони к голове, изображая длинные ушки.

— Рэббит! Ну погоди! Картун!

Тень шевельнулась и исчезла.

— Кролик? — догадался Мальков. — Ты про мультик «Ну, погоди!»?

— Да-да, «Ну погоди»! — довольно закивал Кейси. — Кляд много говорят. Так сказат все кто смотрет. Глюпо. Начала надо знат кто... Нет, не кто, а куда смотрет. Где смотреть. Да-да, где искать? Земля есть болшой! — для наглядности моазовец раскинул свои длинные худые руки. — Вся жизнь можно дисплей смотреть и пф! И ничего! Нет ничего! Там. А смотри другой мест — там о-оо-о! Клад! Бат... но надо знат куда смотрел.

Моазовец вновь приложил ладони к лицу и стал поворачивать голову вправо и влево, изображая зону поиска.

— Жаль, я уж губы раскатал, — улыбнулся Матвей. — А глубина какая? Ну, как далеко вниз он «смотрит»? «Фестиваль», я имею в виду. На сколько метров? Или футов? Ярдов?

— Разный земля, разный метр. Грунт, камни, ривер... река, там внизу. Можно контрол рауэ... мощность. Это да, больше мощность, дальше смотри. Мы ещё не смотрел полный мощность. Ваш дэвелопер... твой коллег, разработка.

— Разработчик? — Матвею вновь пришлось прийти на помощь моазовцу.

— Да-да, раз-ра-бот-счик. Он просьба нас не дават макси мосчност. Я пробоват максим семь пять персент...

— Семь-пять?

— Нет, — Шон быстро вывел показания мощности передатчика на панель в специальное окно на левом дисплее.

— А, дошло! Семьдесят пять процентов! Это другое дело! И сколько у вас получилось? — улыбнулся Мальков, всматриваясь в показания. —Сколько? Сто девяносто семь метров? Ни фига себе!

Мальков не удержался и присвистнул. Почти двести метров! И это не на полной мощности! Молодцы коллеги! Это реально круто!

— Да, семдес пят персент, — кивнул Кейси. — Лимит. Но вичаут вотер. Без вода. Вода плох. — Моазовец ударил ребром правой руки по открытой ладони левой. — Мало метр. Вода плёхо. Вода все резат. Если вода, мало видит. И кэйв тоже плохо.

— Понимаю, нам тоже гидро и метеообразования работу осложняют. Но давай уже к делу, откровенно говоря, планировал сегодня всё закончить, а завтра на море смотаться. Никто в Москве не поверит, что был в Сочи, ну, почти в Сочи, и на море не побывал.

Шон посмотрел на Матвея.

— Здоровая идей. Ай ту... Я тоже так думал. Дэй энд найтч. Сутки. Окей? Дэй бич... пляж, афте зе ресторан, афте клаб. Найтч клаб. Гёрл, дансинг. Туда-сюда...

— Тогда давай ускоримся. Показывай, где ваш приёмник. И давай начнём по порядку, как нас в институте учили. А учили нас начинать с источника питания и антенны. Хотя, мы собирались посмотреть потроха, раз уж здесь, открывай.

— Потрёха? — на розовато-белом лбу Шона собрались морщины. — Что есть потрёха?

— Не заморачивайся, открывай.

Внешний осмотр приёмника, как и ожидалось, ничего не дал. Как и обследование непосредственно печатной платы — никаких повреждений и следов термического воздействия не обнаружилось.

— Полезли наверх к антенне, — решил Мальков. — Надеюсь, со спутниковой вы без кувалды обходитесь?

Глава 4.

На крышу КУНГа вела узкая металлическая лестница, прочно прикрученная болтами.

Шон взобрался первым — легко, несмотря на длинные конечности.

Матвей последовал за ним — и ударился коленом о ступеньку, отчего зашипел от боли.

Чёртовы лестницы, по канату и то удобнее!

Проблему арбалетовец увидел сразу.

Точнее — две проблемы.

Во-первых, антенны не было. Только обрезанный, будто ножом, конец высокочастотного кабеля.

— Вы проверяли — она точно была? — спросил он у Кейси. — Или так с завода пришла? В дороге пользовались позиционером?

— Ноу! — Кейси потрогал срез. — Тудей ми включат — всё бил окей. Ми сюда едем по навигэйте. А время...час назад навигэйти пропасть. Это тогда бил. Но как? Ума нет приложит!

Матвей сообразил сразу.

Грунтовка. Колонна машин. Камень, вылетевший из-под колёс «Лендровера», идущего впереди. На такой дороге вполне вероятно.

И усмехнулся.

— Камень, — сказал он вслух. — Что за день сегодня... Одна нелепица цепляется за другую! Вначале тумблер, теперь вот это...

— Что? — не понял Кейси.

— Не заморачивайся. Просто дважды случилось то, что не должно было. Ладно, что делать будем?

Палец Матвея ткнул в резиновый пенёк от антенны.

Кейси растерянно посмотрел на обломок. Затем — витиевато, с множеством «фак» — выругался.

— Согласен! С каждым словом, — кивнул Матвей. — Может, с вашего «ровера» такую снять? У вас же на внедорожнике навигатор?

— Ест, бат аматер. Любител. Ноу подходить.

— Ерунда! Зато повод съездить в Сочи! Покупаем антенну!

Кейси замер. Посмотрел на Матвея. И довольно улыбнулся.

— Окей, ты райт! Ната ехат Сочи! Бай сатэлайтс фэнс!

— Понял, покупаем спутниковые телефоны. Так вот: чтобы вы не теряли время, снимем антенну с «Вируса», поставим вам. Вы отюстируетесь, и твои коллеги смогут начать работу. А завтра купим новую — и вернём всё на место. «Вирусу» она сегодня не нужна.

— Вери гуд! — кивнул Шон. — Один момент: надо делать фото. Стравнять...

— Сравнить, — поправил Матвей. — Ладно, фотографируй.

Кейси достал смартфон, наклонился над местом крепления. Как только он это сделал, Малькову открылась скрытая фигурой моазовца часть плато. И толпа — человек тридцать. Шли с севера, цепью. Рваная одежда, пустые взгляды…

— О, а это ещё кто такие? — удивился арбалетовец.

Моазовец, занятый фотографированием и осмотром огрызка кабеля, не сразу понял, о чём говорит москвич. Не разгибаясь, поднял удивлённые глаза на Малькова.

— Вон там, — Матвей кивком показал за спину Кейси. — Наверное, какая-то экскурсия приехала. Вот уж не думал, что плато такое популярное место для прогулок.

Те, кого москвич принял за экскурсантов, шли от северо-западного отрога, и охранники, занятые приготовлением ужина, вторжение пропустили. Да и какая это была охрана — трое средних лет и средней трезвости мужиков, выполняющих в лагере не только свою, но и любую другую работу. Пока функционировал «Вирус», постоянный контроль территории людьми вообще не требовался. Умный радар отказал, а эти так и не перестроились, расслабились до неприличия — под носом у себя толпу не видят!

Наблюдая за нарушителями, Матвей подумал: а вдруг с отключением блока обработки не всё так просто? Вдруг станция кому-то помешала? Тумблер — не автоматическое устройство, сам не переключится, его только вручную переводят в нерабочее положение. Но зачем? Странно это всё. На плато воровать, следовательно, и охранять пока нечего. А главное — кому? Какому энтузиасту понадобится два часа трястись по разбитой дороге или полдня идти пешком туда, где несколько бомжеватого вида работяг да заготовки для забора? «Вирус» до прибытия основной экспедиции выглядел здесь как прыщ на лбу — не нужный и лишний, и только появление дорожной техники стало оправдывать его эксплуатацию. О, а может, именно из-за неё вся эта диверсия с переключателем и затевалась? Новенькие бульдозеры, экскаватор и топливозаправщик — для кого-то неплохой куш. Если не угнать, так запчасти снять можно. Тогда да, всё выстраивается в логическую цепочку.

Пока Матвей размышлял, ватага незнакомцев приблизилась. Мальков уже мог различить лица, но это ничего не давало — он никого здесь не знал.

— К нам гости! — крикнул он копошащимся у костра рыболовам. Увидев повернувшиеся недоуменные лица, добавил, показывая на северный отрог: — Много гостей, на всех хватит! Идут толпой, вон оттуда!

Первым отреагировал Карпентер. Он легко, едва касаясь поручней вертикальной лестницы, взобрался на крышу «Фестиваля».

— Это... кто? — удивился моазовец, вглядываясь в толпу. — Кто есть этот люди? Что за... зе дрегс?

— Отбросы, — машинально подсказал Матвей.

— Да, райт, отброс! — кивнул Карпентер. — Сенкс! Бат кто есть эти люди?

— А вот у него спросите, — Матвей кивнул на выходящего из палатки Смекалова, и заорал он во всю глотку: — Михалыч!

Бригадир и комендант лагеря в одном лице, услышав незнакомый голос, удивлённо заозирался. Видно было, что он только проснулся и не понимает, что за крики и суета посреди дня. Ну натуральное безобразие, никакого покоя!

— Михалыч! Там кто-то идёт! Много людей! Не знаю, ваши или чужие, но они какие-то непонятные! — Матвей вновь закричал и для убедительности вытянул руку в сторону нарушителей. — Вон там они подходят, с той стороны!

Мальков нёс эту чушь, не отдавая себе отчёта, что же его встревожило на самом деле — не эти же экскурсанты? Выводило из равновесия, что никак не удавалось определить, что именно не нравится, что настораживает в незваных посетителях. И тут он понял: — цепь. Они идут не кучкой, как нормальные люди, а растянутой цепью, охватывая всю северную часть плато!

— Тут что-то не то! — Мальков повернулся к Карпентеру. — Мне кажется, не те люди, что могут сюда приходить! Они больше на бродяг похожи, чем на строителей!

Видимо, Джон думал так же: на его мужественном лице было трудно что-то прочесть, но между бровями появилась едва заметная складка. Услышав слова Малькова, он согласно кивнул.

— Шон, Джеймс, ред элерт! — объявил тревогу Карпентер, быстро шагнул к краю плоской крыши «Фестиваля». Не задерживаясь ни на мгновение, спрыгнул на плато и быстро двинулся в сторону «гостей».

Матвей удивлённо посмотрел вниз.

Метра три, не меньше! Не, я с такой высоты прыгать не буду! Странные они все здесь какие-то! Михалыч этот, забывающий всё на свете, моазовцы, скачущие словно гимнасты, теперь вот ещё и толпа. Блин, точно нужно быстрее валить отсюда!

Арбалетовец ещё раз вгляделся в подходящих, теперь уже внимательнее.

Как бы смешно ни звучало, но в голову пришло слово «зомби». Но нет, не они. В кино зомби бледные и с пятнами крови на лице. Эти же вторженцы вовсе не истощены и морды у них не в крови. Разве, что немного загнанные. Как после пары часов бега. Хотя нет, не бега — с такими животами, что у некоторых «гостей», не побегаешь. Больше подходит сравнение с футбольными фанатами, наоравшимся на трибунах, а теперь устало бредущими домой. Сходство усиливали крики, то и дело доносившиеся от толпы.

Мальков прислушался. Ему показалось, что каждый орёт что-то своё, доносились лишь отдельные слова, но связать их в фразы не удавалось.

— Жратва! Жрать давай!

— Глотки... Твари, всех порву!

— Домой! Вали к себе...

— ЖКХ сжечь на хрен!

— Мясо! Дайте мясо!

— Глаза... мои глаза горят!

— Жрать!

— Где мои дети? Детей верните!

Мальков оглядел толпу.

Они требуют еды? И за этим поднялись сюда, на плато? Что за бред? Что тут может быть такого, чтобы привлечь толпы голодных? Шли бы в богатый и сытый Сочи, там рестораны, кафе, там мэр в конце концов, какая-никакая власть. Здесь им кто чего должен?

***

— Не приближаться! — над лагерем загремел голос Михалыча из мегафона. — Это закрытая зона, посторонним вход запрещён! Немедленно покиньте территорию плато, иначе к вам будут применены административные меры!

Повернувшись на звук, Матвей увидел Смекалова, вышедшего из-за палатки и теперь мерно шагающего навстречу толпе. В руке бригадир держал мегафон, в который продолжал требовать освободить площадку.

Рядом с Михалычем шёл Карпентер, чуть отстав — Бертон и Кейси. Матвей даже не заметил, когда альбинос успел догнать начальника. Только что стоял за спиной Малькова, а потом раз — и уже в двух десятках шагов впереди!

Не желая оставаться в стороне, Мальков, скользнув ладонями по стойкам вертикальной лестницы, соскочил на землю. Рысью побежал к товарищам.

— Жрать дай, жрать хочу!

Теперь уже отчётливо услышал Мальков сиплый голос одного из бродяг.

— Доколе терпеть, проваливайте отсюда!

Это уже кричала женщина.

— Глаза... они смотрят! На меня смотрят! Они следят!

— Домой! Чемодан! Вокзал! Россия! Все домой! — орал ещё один. — Убирайтесь к себе в Россию!

Мальков едва не замотал головой: это о чём этот придурок? Они же и так в России!

— Здесь наша земля! — вопил следующий. — Проваливайте туда, откуда пришли!

— Дети! Где мои дети? — орала сморщенная старуха. — Деточки, они же маленькие совсем! Кто видел моих деток?

— Небо падает! Небо! — это уже толстуха в майке-алкоголичке и синих мужских трусах до колен, из-под которых белели толстые целлюлитные колени. — Это из-за них небо на нас прогневалось! Это они виноваты!

Мальков услышал топот: мимо него пробежали трое охранников. У Александра — короткий помповый дробовик с пистолетной рукоятью. Последним, запыхавшись и путаясь в неудобной обуви, бежал Костик с монтировкой в руке.

Мальков, чтобы не отставать, поднажал. Догнав моазовцев, встал между ними и вопящим в мегафон Михалычем.

— Кто это? — спросил Матвей у Кейси и тут же понял глупость вопроса. Как приехавший с ним моазовец мог ответить?

— Потеряшки, я же рассказывал! Епическая сила, уже третий раз приходят! — вместо Кейси отозвался Костик. Непривыкший бегать, он с сипением вдыхал воздух, но старался не отставать. — Но сегодня они совсем дикие!

— Всем покинуть территорию строительства! — Михалыч вновь принялся орать в мегафон. — Это закрытая территория, вам здесь находиться запрещено!

— Жрать хотим!

— А-ааа, ЖКХ, гады, жить дайте! — завизжала крупная грузная женщина лет пятидесяти в когда-то светлом, а ныне грязно-сером платье с пионами. Шагнув вперёд, она подняла руки с растопыренными пальцами и угрожающе выставила когтеобразные ногти: — Порву, сволочи!

— Убирайтесь! Покалечу!

Длинный и тощий, как жердь, смуглый черноглазый бродяга поднял над головой подобранный кол и угрожающе двинулся на Михалыча.

Нападавший успел сделать два шага. Бригадир оторопело смотрел на него, не предпринимая ничего для защиты. Ситуация усугубилась, когда из-за спины тощего выскочил его напарник — мощный грузный мужчина лет сорока пяти в тёмной пиджачной паре. В руке он держал толстый прут арматуры, а это уже было опасно.

Длинный шаг-подстройка, вращение на опорной ноге — и правая стопа, распрямляясь в классическом боковом ударе, врезалась в челюсть пиджачного. Тот плашмя рухнул в траву. Но Матвей уже завёлся. Инерция первого удара перетекла во второй. Уходя на повторное вращение, не останавливаясь пробил тощего.

Тот, беспомощно мотнув длинными конечностями, отлетел в толпу.

Кол остался лежать рядом с Матвеем.

— Всем стоять! Назад! — заорал в мгновение оказавшийся рядом Карпентер и одним рывком отшвырнул Матвея к своим. — Стоять! Всем стоять!

Отброшенный мощной рукой моазовца, Мальков врезался в едва стоящего Костика, и они оба полетели на землю. Но дивиться нереальной силе Карпентера было некогда: быстро перекатившись, Матвей вскочил как раз в тот момент, когда все три моазовца, встав в одну линию и широко расставив руки, в странном полуприседе двинулись на толпу крикунов.

— Все слушат мой! — громко и отчётливо продолжил Джон. Матвею вдруг представилось, что он видит удава Каа из мультфильма «Маугли». Более того, всё происходящее выглядело настолько нереальным, что Малькову на миг почудилось, будто он стал действующим лицом этого мультика!

— Все стоят и слушат мой! — продолжил моазовец. Его голос звучал всё громче. — Вы смотрят только на мой! Слушают только мой!

Мальков физически ощутил, как голос Карпентера «потяжелел», стал плотным и давил на каждую клеточку организма. По телу будто пробежал лёгкий электрический заряд — каждый волосок встал дыбом, а руки налились неизведанной тяжестью. Неожиданно накатило желание рвать, бить, крушить! А затем всё вокруг стало монохромным — от тёмно-красного до полной темноты, воздух уплотнился до кисельной густоты!

— Гет аут!! — Карпентер уже почти шептал, но шёпот был странным, свистящим, с отчётливыми шипящими нотками. — Бистро бежат аут! Бистро! Кто нет — смерть! Порву! Гет аут!!! Аут-аут-аут!

Последнее слово Джон произнёс с таким визгом, что у Матвея заложило уши. Но зато ушло оцепенение, в мир вернулись нормальные краски. Желая быстрее освободиться от странного эффекта, он потряс головой, зажал нос и, как в бассейне, продул слуховые каналы.

Наваждение отпустило, вернулось нормальное зрение. Краем глаза Мальков заметил ошеломлённого Костика — тот стоял с закатившимися глазами, раскачиваясь в трансе. Матвей хотел встряхнуть водителя, но не успел.

— Бам!!! — прогремел выстрел помповика. — Бам!

Матвей мгновенно развернулся.

Стрелял Александр. Передернув затвор, он вновь вскинул дробовик.

Мальков посмотрел на толпу.

К ним бежала толстая тётка — почему-то не поддавшаяся воздействию моазовцев. Её тумбообразные ноги подминали траву, и она неслась, как броненосец по океанским волнам.

— Бам! — перед женщиной взметнулся фонтан земли и выкорчеванной травы.

— Стой, дура! — закричал Александр. — Стой, или пристрелю!

Мальков увидел глаза обезумевшей женщины. Они были расширены от ужаса — несчастная бежала на защитников лагеря не из смелости, из страха!

— Не стрелять! — заорал он охраннику и бросился к сумасшедшей. — Не стрелять!

— Матвей, стоять! — завопил Шон. Вытянув длинные руки, он попытался поймать пробегавшего мимо Малькова, но тот отвернул правее и увернулся от захвата.

Понимая, что сумасшедшая его не слышит, Матвей решил сбить её с ног, но при куда там! Его отбросило, как пушинку — тело женщины казалось каменным! Удар оказался настолько сильным, что Матвей, проскользив пятой точкой по траве, вновь оказался у ног товарищей. Он ещё успел подумать, что превращается в шар для боулинга, как сильная рука Бертона поймала его запястье и одним рывком помогла встать. Ещё рывок — и Мальков за спиной шагающих вперёд моазовцев.

— Ты что творишь, епическая сила? — закричал Костик, дёргая за руку. — Не мешай им!

Матвей посмотрел на водителя.

— Не мешай, — вновь проорал тот. — Не видишь разве, они знают, что делают!

Мальков растерянно обернулся.

Широко разведя руки, слегка согнув колени, все три моазовца медленно, как загонщики на охоте, пошли вперёд. Тётка, сбившая с ног Малькова, теперь, схватившись за голову, стояла на месте. Раскачиваясь и подвывая, она со страхом смотрела на приближающихся. До неё оставалось метра три, когда Джон вдруг резко присел ниже и заорал на такой высокой частоте, что какое-то время Матвей, уже не слыша звук, зримо ощутил его воздействие на потеряшек!

Незваные гости, растеряв всякие признаки организованности и агрессии, зажимая уши руками, заметались по плато. Первой, как стоявшей ближе всех, на акустический удар отреагировала взбесившаяся тётка — её перекосило от внутренней боли. Подпрыгнув и развернувшись в воздухе, она рванула в сторону утёса. Мгновение спустя за ней бросились другие. Наглядно изображая броуновское движение, сталкиваясь и отлетая друг от друга, несчастные теперь хотели одного — как можно быстрее покинуть зону строительства. Не прошло трёх-четырёх минут, как плато очистилось. Лишь примятая трава свидетельствовала, что здесь бродило стадо безумцев.

Ошарашенный Матвей недоверчиво огляделся. На плоской вершине стояли только он, Костик и моазовцы — ни сумасшедших, ни охранников не было! А нет, вон Михалыч в канаве калачиком свернулся. Рядом Александр валяется, голову руками сжимает.

— Джон, ты не перестарался? — спросил Бертон. Естественно, по-английски. — Вместе с сорвавшимися ты и наших ослов придавил.

— Ничего, скоро очнутся, — отмахнулся Карпентер. — Минуты через три придут в себя.

Мальков украдкой перевёл дух, затем, уже не таясь, сделал несколько восстанавливающих упражнений.

— Охренеть! — вырвалось у него. — Джон, чем ты нас приласкал? Почему аборигены в нокауте? Что это было?

Карпентер переглянулся с товарищами, затем вытащил из кармана небольшую пластиковую коробочку.

— Новый устройств! Совсем новый. Ещё нет продать. Сабсоник давитель. Ультразвук. Фор... для разгона толп... псих, — Джон пренебреживо махнул за спину. — Такой псих — проблем не только ваш. У нас в Штатах тоже. Европа тоже. Везде трабл. Для не убивать — наш делал этот.

— Но вы же что-то кричали? — не поверил Мальков.

— Энтураж! Эффект для глаз! Голливуд! Буф! — для убедительности Шон, изображая взрыв, вскинул руки. — Этот аппарат пока мало. Пока проба, мало кому есть. Вы сказать — дефицит. Для управлять этих, — Кейси махнул в сторону, куда скрылись потеряшки, — мы их дрессируем, как животных. Приучаем: ужас — мы кричим! Они помнят и будут бежать, когда я или он кричат. Без прибора пугать!

Карпентер, согласно кивнув, спрятал коробочку в карман.

— Ссори. Извини, пока не прошла апробация...

— Апробирование, — подсказал Матвей. — Испытания.

— Да, всё правильно. Пока не прошли опыт — не разглашать информацию. Секрет. Литл тайм секрет, — пояснил Джон. — Потом расскажем.

От Матвея не укрылось, что Кейси и Бертон при этих словах переглянулись.

— Значит, у вас в Америке тоже такие проблемы? — Мальков махнул к краю плато, откуда пришли и куда удалились сумасшедшие.

— Оф косс! Конешно! — кивнул Шон. — Псих везде, не только ваша проблема. Общая. Мы хотим бороться гуманно.

Матвей растерянно огляделся.

Врёшь ты всё! В такой крошечной коробке — генератор и излучатель, способный разогнать толпу? А где усилитель? Источник питания?

Чушь. Но спорить с тем, что моазовцы очистили плато, тоже глупо — сам сё видел. Только сделала это не коробка.

Ладно, пока обострять не будем.

Размышления прервал громкий стон. Мотая головой, попытался подняться Смекалов. Матвей быстро подбежал, помог встать.

— Епическая сила! — простонал за спиной Костик. — Вот на хрена оно было нужно? Голова теперь раскалывается! С похмелья так не гудит!

Аборигену никто не ответил. Помогая себе рукой, он поднялся на колени, затем встал.

— Михалыч, работа у нас стала вредная, полечиться бы? — поддержал водителя Сашок. Пытаясь подняться, он встал на колени, выпрямил левую ногу, качнулся — затем пришла очередь правой. Не удержав равновесие, побежал вперёд и кувырком зарылся в траву. — Твою мать, Михалыч, я уже без водки стоять не могу! Лекарство нужно!

— Нечем лечиться, вы же, собаки, вылакали всё! — пробурчал Смекалов, тряся головой. — Сам бы употребил! Сейчас в лечебных целях пошло бы, но нету! Кто позавчера последний запас прикончил? Терпите теперь!

— У хорошего начальника всегда есть неприкосновенный запас! — подал голос Степан.

— Стёпа, что с тобой? — удивлённо воскликнул Сашок, наконец закрепившись в вертикали. — Что у тебя с глазами?

— А что с ними? — опешил охранник.

Заинтересовавшись, Мальков посмотрел в глаза Степана. Тёмно-красные сгустки запёкшейся крови почти полностью закрыли белки.

Степан непонимающе осмотрелся, прошёлся по глазам коллег.

— В зеркало посмотри, — подсказал Александр. Когда он пришёл в себя и присоединился, Мальков не заметил. — У тебя зрачков не видно, всё тёмное!

Матвей промолчал. Он раньше видел такие глаза. На соревнованиях у бойцов после пропущенного мощного удара в голову. Опасный признак, наверняка у Степана сотрясение мозга.

— Это у тебя сосудики лопнули, — поспешил успокоить собутыльника Сашок. — Вот и залило всё там. К врачу надо, давление померить.

— Не надо к врачу, мне бы накатить сейчас — всё бы встало на место, — признался Степан.

Мальков почувствовал, что его дёргают за руку. Обернулся — позади Шон.

— Что есть «накатить»? — спросил он. — Я хочу хорошо знать ваш язык.

— Накатить — значит выпить. Лучше водки, но сойдёт всё, что горит. Разве что кроме бензина. Спирт, водка, вино, одеколон — всё пойдёт. У наших коллег, — Мальков кивнул за спину, — это самый действенный метод восстановления. Лекарство от всех бед, они здесь даже перелом водкой лечить будут.

— Водкой? Ты говоришь, водка помогает?

— Она самая, для этих ребят лучше лекарства нет, — буркнул Мальков.

— Ты не шутишь? Они знают... считают, поможет? — удивился Кейси.

— По крайней мере, Степан в этом уверен, — Мальков развёл руками и усмехнулся. — Да они все так думают. Только горючее кончилось.

— Горючее? У них нет бензин? Хотят ехать в супермаркет без бензина?

— Боже, Шон, ты меня вопросами с ума сведёшь. Ближайший супермаркет в трёх часах езды. Даже ларек с пивом далеко. Для наших аборигенов водка и есть горючее. Им оно нужно, чтобы думать, работать, жить.

Удивлённый Кейси отошёл к Карпентеру. После недолгого совещания забрался во внедорожник, достал две литровые бутылки водки.

— Это помогает? Это подойдёт? — спросил он у пострадавших.

— Конечно, поможет! Как же водка может не помочь? Она лучше всех средств! — засуетился Сашок, стремительно перехватывая бутылки. — Стёпа, готовься, сейчас вылечим! И тебя вылечим, и сами полечимся! Костик, братан, стаканы неси, сейчас гостей «Ленивой Мэри» угощать будем!

— Кровавой Мэри, — машинально поправил Матвей. Он уже привык к ошибкам аборигенов.

— Не, именно Ленивой! — возразил Сашок, выходя из палатки-склада. В одной руке — щербатые стаканы, в другой — тарелка с помидорами. — Берешь водку, выпиваешь, закусываешь помидоркой — вот и Ленивая Мэри!

Мальков ухмыльнулся. Сам он не то чтобы не пил — в хорошей компании за столом мог расслабиться. Но в таких условиях участвовать в застолье не хотелось.

— Стёпа, чего стоишь? — вдруг заревел Смекалов. — Уха вся выкипит!

— Какая уха, ты о чём, Михалыч? — опешил моргающий охранник. Всё же беспокоила травма. — Мы её ещё не ставили, только рыбу выпотрошить успели, как эти безмозглые пришли!

— Как не ставили? — удивился Смекалов, оглядываясь к костру. Заглянув в ведёрко с рыбой, сдулся. — Не ставили? Не может быть! Я же сам видел... А, ну да. Тогда ставьте побыстрее, а то жрать хочу!

Услышав «жрать», Матвей вздрогнул. Краем глаза заметил, что остальные тоже оглядываются. Затем грянул дружный смех.

— Жрать?! А с ЖКХ у тебя как? Детей не терял? Ну ты, Михалыч, и скажешь! Петросян на минималках! — Степан едва не сложился пополам, ткнув пальцем в бригадира. — Жрать он хочет! Давай, не стой, раздевайся!

— Зачем? — не понял бригадир.

— Осматривать будем! — пояснил Сашок. — Вдруг потеряшка куснул? У вас признаки схожи — они тоже жрать требовали!

— Ха-ха-ха! — закатился Михалыч, но вышло неестественно. — Точно, кричали! Я... Нет, мужики, но я правда жрать хочу!

— И я бы не отказался перекусить, — попискивая от смеха, признался Костик. — Ужинать пора, а мы ещё не обедали! Эти меня точно заразили — теперь и я жрать хочу! Да и ЖКХ бы пострелял — цены на воду и свет опять подняли!

Слова водителя вызвали новый приступ смеха, но Мальков веселья не разделял. Смех лился истерично. Никто не смотрел друг другу в глаза.

Угроза ушла, напряжение осталось.

Есть Малькову тоже не хотелось. В глазах стояли бешеные глаза и орущие глотки потеряшек.

Если правильно понял, они третий раз приходят? И ещё могут? Не хотелось бы...

А ведь придут ещё: Карпентер напугал, но вряд ли отвадил навсегда. Но как же красиво он это сделал! Заорал, будто пел — вначале низко, с рыком, потом выше и выше! Аж уши заломило! Сердце чуть не остановилось, будто камень холодный вместо него. А вот про прибор врёт. Однозначно! Мал прибор… и прибор ли? Может это что-то другое? Хотя… чёрт его знает. Эффект-то был — и очень ощутимый.

От размышлений его отвлёк Шон, тронув за плечо.

— Что с нашей проблемой решил? Помочь будешь?

— А что решать, я же сказал: перекинем антенну с «Вируса» — дело с концом! — махнул рукой Матвей. После стычки на идею поменяться антеннами смотрел иначе. — Подготовь фидер, надеюсь его зачистить сможешь?

Дождавшись кивка Кейси, продолжил:

— Я сейчас демонтирую свою антенну с «Вируса». Там разъём стандартный, в ЗИПе такой должен быть. Навернём к твоему огрызку — длины хватит. Полчаса — и позиционируйтесь. Завтра в Сочи купим новую, как вернёмся, всё восстановим.

— Спасибо! — повеселевший Кейси метнулся в «Фестиваль» за инструментом. — Я тебе должен!