Kitabı oxu: «Смотри на меня»

Серафима Брюллова

Смотри на меня

Мистический эротический роман

18+

Глава 1. Чужой свет

Лена сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела, как в доме напротив медленно гаснут окна. Одно за другим. Сначала на третьем этаже, потом на пятом, потом ещё несколько — неровными, рваными промежутками. Её собственное окно было тёмным. Она не включала свет уже больше часа, чтобы лучше видеть.

Квартира напротив пустовала почти три недели. Лена успела привыкнуть к этому пустому прямоугольнику. Вечерами она иногда ловила себя на том, что смотрит туда так же внимательно, как раньше смотрела в окна, где кто-то жил: на мерцание телевизора, на силуэты, на то, как кто-то подходит к окну и замирает, глядя вниз, во двор. Теперь там было просто темно. Стекло отражало фонарь с улицы и кусок её собственного дома.

Окна двух домов выходили друг на друга через узкий двор. Снизу он казался просторнее: детская площадка, несколько лип, стоянка и дорожка к мусорным бакам. С её этажа двор казался теснее. Можно было различить цвет занавесок, тарелку на чужом столе, иногда — лицо у самого стекла. Лена знала, что смотреть неприлично. И знала, что люди редко думают о соседях напротив, когда оставляют шторы открытыми.

Раньше она не сидела у окна подолгу. Просто однажды, ещё весной, выключила телевизор и обнаружила, что в комнате стало слишком тихо. За стеной соседи спорили из-за денег. Телефон лежал экраном вниз, и никто ей не писал. Лена подошла к окну, чтобы проверить, не начался ли дождь. В доме напротив женщина в зелёном халате поливала цветы. Чуть выше мальчишка прыгал на диване, пока отец безуспешно пытался его поймать. У каждого из них был вечер, в котором что-то происходило. Она постояла минуту, а на следующий вечер снова подошла к окну.

Через неделю это стало привычкой. Она не знала имён этих людей и не хотела знать. В чужих окнах ничего от неё не требовали. Никто не спрашивал, как прошёл её день. И ей не приходилось притворяться, что она рада разговору. Достаточно было смотреть.

Телефон на столе коротко завибрировал. Юля прислала фотографию из кафе: два бокала, чьи-то руки и подпись «Твоё место опять пустует». Лена усмехнулась и положила телефон обратно. Они договаривались встретиться ещё в четверг. Она сослалась на срочную рукопись, хотя до сдачи ещё оставалось два дня. Юля ничего не ответила на отказ. От этого было неловче, чем от упрёка.

Лена пила чай, уже остывший, и думала о том, что завтра нужно будет сдать правки по чужой рукописи. Текст был скучный — любовный роман, в котором героиня всё время краснела и отводила взгляд. Лена поймала себя на том, что раздражается именно на это. На то, как женщина в книге всё время делает вид, что не хочет того, чего хочет. Как будто это что-то стыдное — хотеть.

В редакторском файле оставалось двадцать семь комментариев. Заказчица просила «больше эмоций» и одновременно убирала каждую реплику, в которой героиня говорила прямо. Лена уже написала в одном комментарии: «Почему она не может сама принять решение?» Потом стёрла. Спорить было бесполезно. Заказ ждал сдачи.

Она отложила чашку и потянулась за телефоном. Антон снова ничего не прислал. Четыре месяца назад она ещё ждала от него объяснений. Теперь — только иногда проверяла экран. В первые недели после расставания он звонил по мелочам: спрашивал про оставленную зарядку, про документы, про ключи, которые давно забрал. Потом перестал. Лена не собиралась писать первой. Однако переписку не удаляла. Временами открывала её и перечитывала последнее, совершенно бытовое сообщение.

Она заблокировала экран и посмотрела в темноту напротив.

В доме напротив зажёгся свет.

Она не сразу поняла, что именно изменилось. Просто вдруг окно, на которое она смотрела уже несколько минут, перестало быть тёмным. За стеклом появился мягкий, жёлтый свет — не яркий, как от люстры, а приглушённый. Кто-то включил торшер или лампу на столе.

Лена медленно выпрямилась.

В квартиру кто-то въехал.

Она видела, как по комнате двигается тень. Высокая. Мужская. Человек что-то ставил, передвигал. На секунду он подошёл к окну и остановился. Лена не успела рассмотреть лицо — свет падал сзади, и она видела только силуэт: широкие плечи, прямую спину, коротко стриженные волосы. Он стоял так несколько секунд, глядя вниз, во двор, а потом отошёл.

Сердце у неё почему-то забилось чаще. Она сама не поняла, почему. Просто стало интересно. После трёх недель пустоты чужое присутствие казалось почти событием.

Она осталась сидеть на подоконнике. Чай совсем остыл. Лена пила его маленькими глотками и смотрела. Мужчина снова появился в проёме двери, ведущей, видимо, в другую комнату. На нём была тёмная футболка. Он что-то нёс — коробку или сумку. Двигался спокойно, без суеты. Лена поймала себя на мысли, что он красивый. Даже вот так, через стекло, даже в полутьме. Красивый той красотой, которую трудно описать, потому что она не в чертах лица, а в том, как человек занимает пространство.

Она отвела взгляд. Поставила чашку на подоконник. Встала, прошла на кухню, налила себе ещё чая — уже горячего, почти обжигающего. Когда вернулась, свет в окне напротив всё ещё горел. Мужчина сидел на диване. Она видела только его профиль и руки. Он держал телефон. Иногда поднимал голову и смотрел куда-то в сторону, будто слушал.

Лена села обратно. Она сказала себе, что просто хочет убедиться, что он действительно там живёт, а не приехал на одну ночь. Что это обычное любопытство. Соседка. Ничего больше.

Но она продолжала смотреть.

Прошло, наверное, минут сорок. Свет стал тусклее — он выключил одну лампу. Теперь комната освещалась только торшером в углу. Лена уже собиралась встать и лечь спать, когда в дверь его квартиры кто-то позвонил. Она не слышала звонка, конечно, но видела, как он поднял голову, потом встал и вышел из комнаты.

Через минуту он вернулся. С ним была девушка.

Лена замерла.

Девушка была светловолосая, в коротком платье. Она смеялась — Лена видела, как она запрокинула голову. Мужчина закрыл за ней дверь и повернулся. Они стояли довольно близко. Девушка что-то сказала, и он улыбнулся. Улыбка была спокойная, почти ленивая. Потом он наклонился и поцеловал её.

Лена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не больно. Просто сжалось. Она должна была отвернуться. Должна была встать, закрыть шторы и уйти. Но не сделала этого. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела, как они целуются.

Поцелуй длился долго. Девушка обхватила его шею руками. Он держал её за талию, пальцы медленно скользили вверх, по спине. Лена видела, как его ладонь легла ей между лопаток. Как девушка выгнулась навстречу.

Они отошли от двери. Мужчина сел на диван, девушка — ему на колени. Теперь Лена видела их почти полностью. Платье задралось. Руки мужчины легли ей на бёдра, большие пальцы скользнули под ткань. Девушка откинула голову назад, и Лена увидела её открытый рот. Она что-то говорила или стонала — с такого расстояния было не разобрать, но Лена всё равно представила звук. Низкий, срывающийся.

Её собственное дыхание стало тише. Она почти не дышала.

Мужчина наклонился и поцеловал девушку в шею. Потом ниже, к ключице. Его рука поднялась выше, сжала грудь через платье. Девушка выгнулась сильнее. Лена видела, как она прижимается к нему бёдрами, как двигается — медленно, почти неосознанно.

Внутри у Лены стало горячо. Жар шёл откуда-то снизу, поднимался к животу, к груди. Она сжала колени сильнее. Это было неправильно. Она это понимала. Смотреть на чужой секс через окно — стыдно. Грязно. Но она не могла отвести взгляд. Каждое движение мужчины отдавалось в ней странным, тянущим эхом. Как будто её собственное тело отвечало на то, что происходило там, за стеклом.

Девушка стащила с него футболку. Теперь Лена видела его торс — широкие плечи, грудь, живот. Он был в хорошей форме, но не перекачанный. Просто сильный. Девушка провела ладонями по его груди, потом наклонилась и поцеловала его в ключицу. Он откинулся на спинку дивана, позволяя ей.

Лена провела языком по пересохшим губам. В горле стоял ком. Она чувствовала, как между ног становится влажно. Это было почти физически стыдно — так быстро, так сильно. Она даже не прикасалась к себе. Просто смотрела. И её тело уже реагировало.

Мужчина вдруг поднял голову.

Лена не успела понять, что именно произошло. Просто в какой-то момент его взгляд скользнул в сторону окна. И остановился.

Он смотрел прямо на неё.

Сердце ударило так сильно, что стало больно. Лена дёрнулась назад, почти свалилась с подоконника. Чашка опрокинулась, чай разлился по подоконнику и потёк на пол. Она прижалась спиной к стене рядом с окном, затаив дыхание. Руки тряслись.

Он видел её.

Видел.

Она сидела на полу, прижимая ладони к щекам. Щёки горели. В ушах стучало. Она ждала, что сейчас он встанет, подойдёт к окну, сделает что-то. Закричит. Покажет жест. Позовёт кого-то. Но ничего не происходило. Из комнаты напротив доносились только приглушённые звуки — или ей казалось, что доносились. Она не решалась посмотреть.

Прошло, наверное, минута. Или две. Лена медленно, очень медленно наклонилась вперёд и выглянула из-за края окна.

Он всё ещё смотрел.

Не на девушку. На окно. На неё.

Девушка сидела на нём, двигалась, но он смотрел мимо неё. Прямо в темноту её квартиры. Его лицо было спокойным. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел. И продолжал. Его руки лежали на бёдрах девушки, направляя её движения. Но взгляд — взгляд был здесь.

Лена отпрянула снова. На этот раз она встала и отбежала вглубь комнаты. Включила свет в коридоре — яркий, режущий. Потом выключила. Стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Между ног пульсировало. Стыд и возбуждение смешались в одно горячее, липкое чувство. Она не понимала, что с ней происходит. Не понимала, почему не может просто уйти в спальню и лечь.

Она снова подошла к окну. Медленно. Как во сне.

Он всё ещё смотрел. Девушка теперь была на коленях перед диваном. Голова двигалась. Лена видела, как он положил ладонь ей на затылок. И не отрывал взгляда от окна.

Лена стояла в темноте своей квартиры и смотрела, как он смотрит на неё, пока другая женщина берёт его в рот. Её собственные пальцы сжались в кулаки. Она чувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает влага. Дыхание сбивалось. В голове было пусто и шумно одновременно.

Он заметил её. Он знал, что она смотрит. И не остановился.

Это было хуже всего. Или лучше. Лена уже не могла разобрать.

Она стояла так ещё несколько минут. Пока девушка не поднялась и не села на него снова. Пока он не закрыл глаза на секунду — только на секунду — и не запрокинул голову. Потом снова открыл глаза и посмотрел на окно.

Лена отступила. На этот раз окончательно. Она закрыла шторы. Плотно. Прошла в ванную, включила холодную воду и умылась. Руки всё ещё дрожали. В зеркале она увидела свои расширенные зрачки и влажные губы.

Она не знала его имени. Не знала, кто он. Знала только, что он видел её. И что она не смогла отвести взгляд.

Лена выключила воду. Стояла, опираясь ладонями о раковину, и слушала, как в груди колотится сердце. За стеной, в доме напротив, свет всё ещё горел. Она это знала, хотя шторы были закрыты. Знала, что он там. Что девушка всё ещё там. И что он, возможно, всё ещё смотрит в её тёмное окно.

Она выключила свет в ванной и легла в кровать, не раздеваясь. Натянула одеяло до подбородка. Между ног всё ещё было горячо и влажно. Она не прикасалась к себе. Лежала и смотрела в потолок, пытаясь не думать о том, как он смотрел. О том, как его руки лежали на чужих бёдрах. О том, что он не отвёл взгляд.

За окном, за плотно закрытыми шторами, дом напротив продолжал жить своей жизнью. А Лена лежала в темноте и чувствовала, как внутри нее что-то сдвинулось. Что-то, чего она ещё не понимала. Что-то, от чего уже было поздно отказываться.

Глава 2. Утро без сна

Утро пришло серым и тихим. Лена проснулась ещё до будильника — от того, что тело само вспомнило. Она лежала на боку, лицом к стене, и чувствовала, как между ног всё ещё тепло и чуть влажно, будто ночь не закончилась. Одеяло сбилось. Футболка, в которой она спала, задралась. Она не стала поправлять. Просто лежала и дышала, слушая, как в груди медленно успокаивается сердце.

За окном шумел двор. Кто-то хлопнул дверью подъезда. Лена повернулась на спину и уставилась в потолок. В голове было пусто и одновременно слишком много всего. Она помнила его взгляд. Помнила, как он не отвёл глаз, даже когда девушка опустилась на колени. Помнила собственное тело, которое ответило раньше, чем она успела решить, стыдно ей или нет.

Она встала. Прошла в ванную, не глядя в зеркало. Включила душ погорячее и стояла под струёй, пока кожа не покраснела. Вода стекала по животу, по бёдрам. Лена закрыла глаза и на секунду позволила себе вспомнить. Не всё. Только его руки. Как они лежали на чужих бёдрах. Как большой палец медленно гладил кожу. Она представила, что эти руки на ней. Что он смотрит так же — спокойно, не отрываясь, — пока она двигается.

Жар ударил сильнее воды. Лена резко открыла глаза и выключила душ. Вытерлась быстро, почти грубо. В зеркале лицо было обычным. Немного бледным. Губы сухие. Ничего не выдавало того, что происходило внутри.

Она оделась. Джинсы, свитер, волосы собрала в хвост. На кухне сварила кофе и села за ноутбук. Рукопись ждала. Героиня в тексте снова краснела и отводила взгляд. Лена смотрела на экран и не могла сосредоточиться. Курсор мигал. Она несколько раз начинала править одно и то же предложение и каждый раз удаляла.

В какой-то момент она встала и подошла к окну. Шторы были закрыты. Она не стала их открывать. Просто стояла рядом, держа чашку обеими руками, и смотрела на ткань. За ней был дом напротив. И он. Или уже не он. Лена не знала, остался ли свет гореть до утра. Не знала, ушла ли девушка. Не знала, спал ли он после. И от этого незнания внутри становилось ещё теснее.

Она вернулась к столу. Поработала час. Потом ещё. Текст шёл плохо. Она ловила себя на том, что перечитывает одну и ту же фразу и видит вместо неё его лицо. Спокойное. Смотрящее прямо на неё через стекло.

В одиннадцать пришло письмо от выпускающего редактора. «Лена, успеваем сегодня до шести? Вёрстка ждёт». Она ответила: «Да». Посмотрела на отправленное сообщение и закрыла глаза. До шести нужно было пройти ещё сорок страниц, сверить имена и сделать список замечаний. Обычно ей хватало пяти часов. Сегодня она уже два часа сидела над одной главой.

Зазвонил телефон. Юля.

— Ты живая? — спросила она вместо приветствия.

— Работаю.

— Тогда почему ночью читала сообщения и не отвечала?

Лена отодвинула от себя клавиатуру.

— Не хотела разговаривать.

— Это я поняла. Слушай, в субботу у Кати день рождения. Я сказала, что ты придёшь.

— Зря.

— Лена.

— Что?

— Ты четыре месяца отказываешься от всего. Это уже не из-за Антона.

Лена посмотрела на экран ноутбука. В тексте героиня ссорилась с мужчиной, который никак не решался сказать ей правду. Комментарий от автора требовал: «Сделать драматичнее».

— Мне просто не хочется никуда идти, — сказала Лена.

— Тогда я зайду к тебе сама. Завтра. Принесу что-нибудь съедобное. У тебя там опять один кофе?

— Хлеб есть.

— Вот и отлично. Поживём богато.

Лена улыбнулась. Потом Юля спросила, как продвигается книга, и пришлось говорить про работу. Это было проще. По крайней мере, здесь у неё имелись ответы.

После звонка она открыла новый документ и записала несколько замечаний к рукописи. Дальше пошло лучше. Часам к двенадцати она почти перестала поднимать голову. Только когда батарея ноутбука подала сигнал, вспомнила, что с утра ничего не ела.

К полудню Лена не выдержала. Закрыла ноутбук, надела куртку и вышла. Нужно было купить хлеб и молоко. Обычные вещи. Она шла по двору, глядя под ноги, и старалась не поднимать голову к окнам дома напротив. Получалось плохо. Взгляд сам скользил вверх, к тому самому окну на четвёртом этаже. Стекло было тёмным. Или ей так казалось из-за дневного света.

У магазина она столкнулась с соседкой с третьего этажа. Та говорила что-то про цены и про то, что опять отключили горячую воду. Лена кивала и отвечала коротко. Внутри всё ещё стоял тот жар, который не ушёл даже после душа. Она чувствовала его внизу живота, тихий и настойчивый.

На обратном пути, уже с пакетом в руке, она увидела его.

Он выходил из подъезда дома напротив. Высокий, в тёмной куртке, джинсах. Волосы чуть влажные — видимо, недавно из душа. Лена остановилась. Ноги сами замедлились. Он шёл прямо к ней, к выходу со двора. Между ними было метров двадцать. Она могла свернуть. Могла сделать вид, что ищет что-то в пакете. Но не сделала.

Он поднял голову. Увидел её. И улыбнулся.

Не широко. Просто уголки губ чуть приподнялись. Спокойно, почти знакомо. Как будто они уже здоровались раньше. Лена почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она кивнула — коротко, почти незаметно — и опустила глаза. Прошла мимо. Их плечи едва не коснулись. Она услышала его дыхание. Или ей показалось.

— Добрый день, — сказал он.

Голос был низкий. Тихий. Не громкий, но чёткий. Лена остановилась. Повернула голову. Он стоял в двух шагах, смотрел на неё. В глазах не было насмешки. Только внимание. То самое, которое она уже видела ночью через стекло.

— Здравствуйте, — ответила она. Голос получился тише, чем хотелось.

Он кивнул. Не стал ничего добавлять. Просто смотрел ещё секунду, потом пошёл дальше. Лена стояла и смотрела ему в спину, пока он не скрылся за углом. Пакет в руке стал тяжёлым. Пальцы болели от того, как сильно она его сжимала.

Только дома Лена поняла, что забыла купить хлеб. Она достала из пакета молоко, лимон и пачку соли, которая ей совсем не была нужна. На дне лежал чек. Пока кассир перечислял покупки, она, оказывается, почти ничего не слышала.

Она поставила молоко в холодильник и долго стояла у раковины, глядя на воду, которая текла из крана. Он поздоровался. Просто. Как сосед. Как будто ничего не было. Как будто он не видел её вчера в темноте. Или видел и решил сделать вид, что не видел.

Лена выключила воду. Прошла в комнату и открыла шторы. Окно напротив было тёмным. Она стояла и смотрела на него, пока не начало темнеть. Внутри было странно. Не стыдно уже так остро, как ночью. Скорее пусто и горячо одновременно. Как будто что-то началось, и она не знала, хочет ли, чтобы оно продолжалось.

В телефоне было сообщение от Антона. Не ей. В общем чате старых друзей, из которого она всё никак не выходила. Он прислал ссылку на ресторан и предложил всем встретиться в пятницу. В конце добавил: «Будет Маша». Лена прочитала дважды и выключила уведомления. Имя она знала. Антон упоминал Машу ещё до разрыва — коллега, ничего особенного. Потом объяснял, что они с Леной давно стали чужими и не надо искать виноватых.

Она не искала. По крайней мере, старалась. Самым обидным оказалось не то, что он ушёл к другой. То, как быстро из их квартиры исчезли его вещи. Будто он заранее знал, какие взять, а какие оставить. В коридоре долго стояла коробка с его книгами. Лена несколько раз собиралась её выбросить, но всякий раз находила причину подождать. В конце концов Юля забрала коробку и отвезла к Антону сама. Лена тогда впервые за месяц спокойно проспала всю ночь.

Сейчас она посмотрела на чат и не почувствовала ничего похожего на ревность. Её раздражало другое: то, как легко все продолжают разговаривать с Антоном. Как будто у них ничего не изменилось. Разумеется, так и было. У них не изменилось. Это Лена жила среди маленьких пропусков: чужая кружка исчезла, ключ в замке больше не поворачивался по вечерам, в аптечке осталось полфлакона его лекарства.

Она удалила чат с главного экрана. Не вышла. Просто убрала подальше. После этого открыла файл и заставила себя работать. Там было хотя бы понятно, что нужно делать: найти ошибку, исправить, двигаться дальше.

На странице двести десять героиня объявляла, что больше никому не позволит решать за неё. На двести одиннадцатой мужчина снова принимал решение вместо неё, а она благодарила его за заботу. Лена выделила оба абзаца и оставила автору сухой комментарий: «Противоречие в мотивации персонажа. Нужна связка или изменение реакции». Перечитала и нажала «Сохранить».

Она подумала, что самой себе тоже могла бы оставить такой комментарий. Но никакой связки пока не находила.

В шесть двадцать она отправила правки. Через минуту пришло автоматическое подтверждение. Она проверила файл во вложении, убедилась, что не перепутала версии, и закрыла ноутбук. Раньше после сдачи ей становилось легко. Сегодня работы больше не было, и от этого она почувствовала беспокойство.

На кухне закипел чайник. Лена выключила его и не стала заваривать чай. Вышла на балкон, посмотрела во двор. Перед домом напротив остановилась грузовая машина. Двое мужчин выносили из соседнего подъезда старый шкаф. Лена неожиданно подумала о новом жильце. Она не видела ни грузчиков, ни мебели, когда тот появился. Хотя квартира пустовала несколько недель, а вечером там уже стояли диван и торшер.

В этом не было ничего странного. Можно было въехать утром. Можно было перевезти вещи, когда она работала. Лена поймала себя на том, что пытается вспомнить, смотрела ли вообще в то окно днём. Нет. Не смотрела.

К восьми она успела разобрать почту, помыть чашки и выбросить засохший базилик с подоконника. Потом села в кресло. Напротив окна. Не объясняя себе почему.

Ей хотелось ещё раз услышать его голос. Это было смешно: он произнёс всего два слова. Но звучали они так, словно он знал, что она о нём думает.