Kitabı oxu: «2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета»

Name: 2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета
Author: Сергей Александрович Давыдов

Сергей Александрович Давыдов

Şrift:

Сергей Давыдов

(Капитан ветров)

Роман

За два часа до начала лета

Часть I

По колено травы

"Мы обожали бегать босиком

И ели всё, что в руки попадалось:

Сирень, с пятёркой редкой лепестков,

Акации сомнительную сладость.

Горошек, непременно со стручком,

Калачики и яблоки зелёные,

Редиску с нежно-розовым бочком

И вместе с вишней косточки вишнёвые.

В куриный дождик прыгали по лужам.

Зимой сосульками хрустели, как кроты.

Всего хотелось, всё нам было нужно,

Всем, что росло, мы набивали рты.

Нас нянчила земля и берегла.

Она играла с нами, баловала,

И угощала с раннего утра

До бархатного ночи, покрывала.

Мы косы мыли дождевой водой,

А раны подорожником лечили…

Как хочется вернуться к жизни той,

Туда, где это счастье нам дарили.

Где раскрывала нам ладонь земля,

Наполненную чудными дарами,

И угощала щедро и любя,

Пусть пыльными, но чистыми плодами.

Не чистили, не мыли ничего,

А просто ели и остались живы…

Недавно это было… и давно…

Когда большими все деревья были…"

"Это было недаво… это было давно"

Глава I

Фантомас

В окна напротив пионерской комнаты был виден лишь кусочек школьного двора, в котором ещё не дотаял снег и блестели на солнце лужи. На улице гулял весёлый весенний ветер. Ребята собрались у стены и курочили старый компьютер, разбирали его на транзисторы.

Уроки кончились, все бежали гулять, перестреливаться снежками, играть в вышибалы и шлёпать по лужам. В общем чем и надо заниматься во дворе. Я сидел на подоконнике и с завистью глядел на играющих ребят. А всё из-за поджига, который у меня нашли дежурные.

Дашка Трепыхалина вызвала в школу мою маму. Хотя бегать за ней было недолго. Она красила стену в подъезде соседней девятиэтажки.

– Вот что он носил в школу! – гремела за дверью Дашка. – Этими штуками они и играются. А сегодня он опять подрался. Избил мальчишку!

– Кто первый полез драться? – отрывисто спросила мама.

– Не важно кто первый! – взвинченно говорила Дашка. – Важно, что ваш сын хулиган, и других детей учит плохому!

"Резинкин настучал, – с досадой подумал я. – Сам всегда первый драться лезет, а как его кто отлупит, так ябедничает учителям и вожатым!"

– Мой сын не хулиган! – накалённо ответила мама. – Чем занимаются хулиганы, я отлично знаю. Мне после них пришлось сегодня стены заново красить, так их изрисовали, что не отмоешь!

– Нет хулиган! – упорствовала Дашка. – За что он дал Роме в нос?

– За дело, – послышался голос Кати. – Рома постоянно задирает его и в школе и на улице. Вьюжанин и не выдержал. Серёня добродушный, ласковый мальчик, он никого не обидит зря… Я предлагаю не делать ему выговор.

– Ну вот! Вы опять его защищаете! – вспыхнула Дашка. – А вот Ромочка сказал, что это Вьюжанин его стукнул. Да ещё из поджига лампочку разбил!

– Это неизвестно ещё кто разбил лампочку! – накалённол возразила Катя. – И кто хулиганит! Я их разнимала, я знаю, кто виноват и первым затеял драку. Вьюжанин никого не обидит зря.

– Ах неизвестно! А что же это такое?!

Я сердито засопел и отвернулся. Ребята докурочили компьютер. Раздался бэмс на весь двор. Это грохнули кирпичём по экрану.

– Серёня, пойдём в вышибалы! – прибежали мои братишки Тим и Даня.

Данька держал потрёпанный во многих дворовых играх футбольный мяч.

– Я маму должен ждать, – невесело вздохнул я. – Они ещё все там, в комнате.

– Блин, как нам теперь эту штуку сбить? – потерянно спросил Тим.

– Ничего, – утешил его Данька, – можно же луки сделать.

– А стрелы где возьмёшь? Это же удочку надо курочить.

– А вдруг чего-нибудь на задних дворах найдём?

Братья сели слева и справа от меня и мы заспорили, что лучше, поджиг или лук?

Дверь пионерской комнаты открылась.

– Ну? – к нам подошла разгорячённая мама. – И какое новое злодейство вы хотите сегодня устроить?

– Да нет, мы так… – промямлили мы.

– Домой все трое, – отрывисто сказала мама. – И не суйтесь на улицу. Я докрашу стены, и с вами сама разберусь.

Дашка вышла следом, вся красная от крика и злости.

– С самых яслей вы у меня кровь пьёте! – сказала она и быстрым, размашистым шагом пошла прочь.

– Достукались, – огорчённо вздохнула Катя и закатила глаза.

Она вертела в руках мой поджиг. Поглядев на меня, она сунула его за ремень и ушла, неся под мышкой классный журнал.

Вышли на залитый солнцем школьный двор. Сверкали лужи, из-под грязного недотаявшего снега и льда текли ручейки. Ребята пускали кораблики и шлёпали по лужам. Кидались снежками. Солнце ярко светило, обогревая продрогшую после вчерашнего дождя землю. Всюду пахло весной.

Я размахивал расхлябанным портфелем.

– Не размахивай так портфелем, – одёрнула меня наша училка Таня Аргонова, которая шла навстречу, перепрыгивая через блестящие на солнце лужи. – Ручка оторвётся, и он улетит в другую галактику.

Я показал ей язык и взмахнул портфелем.

– Мальчишки в наше время, просто кошмар! – выразительно закатив глаза, фыркнула Таня. – А ты вообще бедствие всех дворов!

– Я с ним сама справиться не могу! – утомлённо вздохнула мама.

– А что он творит в отряде!

– Могу себе представить!

– Что у тебя за вид? – прищурилась Таня.

– Ничего… – ответил я, поплевал на пальцы и стал тереть чернильное пятно на подбородке, которое я себе посадил, оживляя ручку.

– Иди умойся, беспризорная душа! – сдержанно улыбнулась Таня. – В таком виде я тебя в отряд не пущу.

– Угу! – кивнул я, снова потёр чернильное пятно, засмеялся и побежал к бойлерной, откуда долетали до меня крики ребят.

Сегодня у моего портфеля уже отлетала ручка. А всё потому, что я трахнул им по спине Миху Бомжа, когда тот пролез в раздевалку и совал свои руки в карманы ребячьих курток. Миха бросился улепётывть, а мой портфель пролетел коридор и опрокинул ведро с водой, забрызгав завуча и уборщицу. И пока Катя пришивала мне ручку, мне крепко досталось от завуча…

– Ой… – проронил я, когда ручка оторвалась и портфель полетел в лужу.

А у подъезда я ещё умудрился вляпаться в грязь и испачкать кроссовки.

– Серёня! Опять! – жалобно простонала мама. – Зла на тебя не хватает!

– Ну ты, обезьяна со шприцом! – послышался отчаянный крик. Навстречу спешила вожатая Лиза. Она вела мокрого и упирающегося Владьку.

– Не надо было вредничать! – огрызнулась Лизавета.

– Пусти! – ныл Влад, вяло отбиваясь от старшей сестры. – Пусти, не хочу!

– Лизавета, – обратилась к вожатой мама. – Посмотри за этими гавриками, а мне надо срочно бежать, стены красить.

– Посмотрю, – согласилась Лизавета выразительно глянув на меня, мои испачканные кроссовки и портфель, мокнущий в луже. – Идём, малявки.

– Сама ты малявка! – обиделся я. – Нам скоро двенадцать будет!

– Ты мне ещё повякай! – осадила меня Лизавета. – Переодевайтесь мальчики и на улицу. Ребята вас ждут, ждут, а вы хулиганите.

– А чё случилось? – заинтересованно спросил Тим.

– Мы сегодня мусор собираем, – сообщила Лиза.

– Ой… – сказал я и сунул пятерни в волосы. – Как же мы забыли…

– Драться и хулиганить вы не забываете!

– Ну ладно, отстань Лиза!

– И жвачку эту выплюньте! – раздражённно потребовала вожатая. – Вот один мальчик жевал жвачку и зубы у него стали резиновые!

– Чепуху ты, Лизка говоришь! – раздражённо бросил я.

– Какую чепуху?

– Чепуховую!

Мы закинули домой портфели и побежали с вожатой в отряд.

На задних дворах у леса стояла тень и лишь у клуба было солнечно. Он находился в левом крыле угловой пятиэтажки. Белая плитка и мозаичные панно горели на солнце. С одного из балконов до нас долетала музыка.

А вниз по улице шла ещё одна пятиэтажка. Там была комсомольская ячейка района. Здесь были наши друзья. На стене дома сверкало мозаичное панно с космическими ракетами, планетами и космонавтами в скафандрах.

"Комсомолец-на звездолёт!" – гласил лозунг внизу.

И мне стало стыдно за лампочку. Не этим занимаются космонавты…

Мы немного поиграли в сотки у залитой солнцем стены.

– А, прибежали! – раздался довольный Танькин голос. – Стройтесь, сейчас ребята подойдут и мы пойдём на собирать мусор.

Таня стояла у входа в своей неизменной целинке, с шевроном трудовых отрядов.

– Хоть бы раз галстук погладил, – искоса глянув на меня, заметила Таня.

– Я гладил, – оправдался я, вертя в руках радужную сотку, – только когда мы с мальчишками в футбик играли…

– И?

– Ну я же вратарь, а мяч-то надо ловить…

Наконец собрались все ребята и мы пошли к высоковольткам. Там годами сваливали дезактивированный хлам.

Когда мы расчистили от мусора лужайку, вожатые напомнили, что у нас ещё не выучены уроки и завтра нас обязательно вызовут к доске.

Если бы только уроки! И девочки всей школой меня достают…

– Ну её в болото эту школу! – фыркнул я.

Девчонки, которые шли рядом ехидно засмеялись. Я показал им кулак, потом обрызгал их водой из грязной лужи и мы с Тимой и Даней ушли домой, может ещё успеем посмотреть мультики, пока домой не вернётся мама…

Уроки сегодня делались медленно и скучно. Нас всё время что-то отвлекало от учебников. То мультики, то стук мяча, то радио. А внизу ещё гудели трубы и водонапорная станция, журчала вода в водозаборнике. Во дворе играли ребята, пускали кораблики в лужах и мы с Тимой и Даней заспорили, смотреть ли мультики или бежать во двор, хоть сейчас там и слякотно.

– Давай к Максиму! – предложили мы с Даней Тиму. – У него телек больше каналов показывает. У него такие мультики можно посмотреть!

– Ага! – обрадовался Тим и мы побежали к Максиму.

Но нас ждало разочарование. Максим сосредоточенно ковырялся в телевизоре, экран которого безнадёжно потух.

– У него что-то и изображением, – растерянно сказал Максим. – Мамка меня прибьёт, если увидит…

Мы стали ковыряться вместе. Я посмотрел, что с антенной. Напробу включили, но изображение было плохое.

– Фиговое изображенин, – потерянно сказал Даня.

– М-м-м-м… – протянул я, закусив губу. – Может на станции чего?

Максим пожал плечами и вздохнул.

– А пошли на улицу! – предложил я, когда мы устали биться с телеком.

– У меня арифметика не слелана…

– Показывай.

Максим показал и мы вчетвером решили все задачи и примеры. А потом я вспомнил, как получил сегодня три двойки и неудачно свёл их из дневника, да так, что там остались дырки. Если мама увидит их, мне несдобровать и недолго думая я выкинул свой измачаленный дневник в канализацию.

И как через час стало ясно, лучше бы я этого не делал! В канализации что-то засорилось и у нижних соседей из унитаза стала хлестать вода.

– Ну, что у нас плохого? – спросила мама и тогда она услышала крики соседей, которых из-за меня затопило.

А потом откуда-то выплыл и мой намокший и испачканный дневник…

– Та-а-ак… – зловеще сказала мама. – Это вот что такое, а?!

– Ну мам ты понимаешь… – начал сочинять я. – Я капнул чернила, хотел смыть их, а он взял и утонул…

– Значит это из-за твоего дневника такой потоп?!

– Я не хотел, честное слово!

А потом мама увидала дырки, там, где были двойки.

В общем мне досталось и от мамы и от соседей которых затопило из-за моего дневника, и от соседей, которых затопили уже они. Мне припомнили всё. И как я прыгал со шкафа, да так, что у соседей упала люстра, и как, съезжая по перилам вниз, я сбил их с ног, и как чуть не сломал лифт.

– Никаких мультиков! – сказала нам с Тимой и Даней мама, когда из неё вышел пар, а соседи справились с потопом. – Такое бедствое устроили!

– Но ведь Серёнька не нарочно, – заступились за меня Тим и Даня, – он не знал, что из-за дневника засорится канаизация!

Но мама всё равно не дала нам смотреть мультики.

– Мы больше не будем! – сказали своим коленкам Тим, Даня и я.

– Я от вас с ума скоро сойду! – вздохнула мама. – Довели вы меня!

В общем мы вышли на улицу лишь вечером, когда мама куда-то ушла. И мы пошли по двору, не зная, чем заняться.

– Мальчишки! – к нам по лужам бежал Владик. – Где вы были? Я к вам, а ваша мамка, говорит, что вы наказаны. Чё натворили?

– Потоп устроили, – мрачно ответил Тим и чувствительно саданул меня локтём в бок. – Серёнька дневник в каналиизацию бросил.

– Ябеда! – обиделся я на брата.

Шлёпая по лужам, мы добрались до потока талой воды, который выливался из-под грязного льда. Мы сунули руки в карманы и вытащили пробки. Скука исчезла и началась весёлая игра в брызгах талой воды и сверкающих бликах весеннего солнца.

– Мальчики! – кричала из окна Лизавета. – Что вы по лужам шлёпаете, как маленькие! Долго я вас звать буду? Уже оборалась вся!

– Ну ладно тебе сеструха! – миролюбиво отозвался Влад. Он стоял в луже и улыбался. – Рано ещё!

– Раз мамы нет, я в доме главная!

– Командир полка-нос до потолка!

– А ты Вьюжанин умолкни! Твоя мама оставила вас на меня.

– У-у-у!

– Как маленькие! – с осуждением бросила девочка.

Это потому, что мы с Тимой и Даней показали ей языки. Вылезли из лужи и кинув в неё петарду, дали дёру. Но убежать не успели. Взрыв петарды обдал нас грязной водой. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Ладно пацаны, айда уроки делать, – со вздохом предложил Владик. – Нам завтра по зоологии отвечать.

И мы решили покончить с уроками сейчас. Только Данька не пошёл домой, а куда-то убежал с другими мальчишками.

Лиза встретила нас в тамбуре и велела раздеться. Она убирала квартиру.

– Этим должны заниматься вы, мальчики! – язвительно сказала она, и чуть не споткнулась о пылесос. Мы засмеялись. – Да, вы! Вы играли и превратили квартиру в поле боя, а мне убираться!

И затолкала нас в ванную, чтобы мы умылись. Умывание, как всегда превратилось в брызготню и девочка вывела нас сушиться.

– Начинайте делать уроки! – строгим, учительским тоном велела она нам.

Мы легли животами на ковёр и начали выполнять примеры, болтая ногами. Лизавета читала нам нотации, грозила нажаловаться родителям, если мы не сядем за стол, но тут зазвонили в дверь.

Лизавета пошла открывать. И вдруг раздался её испуганный вздох.

– Лиза, Серёня и Тима здесь? – раздался Данькин голос.

– Даня! – обрадовались мы с Тимой и выбежали из комнаты.

В дверях стоял Даня, весь заляпанный грязью. С него стекала вода, прямо на пропылесошеный ковёр. Лиза лишилась дара речи.

– Пацаны, вы только не говорите маме, – просил Даня, шмыгнув носом. – Мы у грязного канала играли и я провалился…

Данька улыбался, переступая с ноги на ногу. Лиза смотрела на него и икала, словно это был не наш брат, а инопланетянин или привидение…

Лизавета была поражена таким варварством до глубины души. Даня не успел сделать и шага, как девочка схватила его и потащила в ванную. Данька визжал и отбивался, мы хохотали. Лиза сказала, что мы бедствие улицы и призывала помочь отмыть грязнулю. В результате яростного боя в ванной оказались мы все, а Лиза поливала нас водой. Из ванной мы с мальчишками вышли мокрые до нитки. Лиза сушила одежду, которую сорвала с Даньки, а потом замывала в прихожей его грязные следы.

– Изверги вы, – сказала она в сердцах, входя в комнату. – Если б не я, вы бы вообще устроили здесь болото!

– Да здравствуют мусор и нечистоты! – запели дразнилку мы. – Наша квартира станет болотом!

– Какие же вы ещё дети! – сокрушённо покачала головой Лиза.

– Разнесу заразу, не моргнёте и глазом! – ехидно дразнились мы. – Наш дом превратится в помойку сразу!

Лизавета сунула мокрые вещи в стиральную машинку, а мы стали делать уроки, но учёба превратилась в борьбу на диване. Тим хлопнул меня учебником по голове, я лягнул его пяткой и началось!

Машинка гудела, Лиза нас не слышала. Возня прекратилась, когда из учебника зоологии полетели страницы.

– Всё мальчишки, хватит, – решительно сказал, отдуваясь, Влад, – а то моя сеструха нам задаст, когда увидит!

Мы склеили учебник, но уроки никак не учились. Во дворе играли ребята, слышался стук мяча. Я поглядел в окно и тоскливо засопел.

– Мальчики, сходите кто-нибудь за сосисками, – вошла к нам Лизавета. – У вас сосиски кончились, а мне надо вас покормить.

– Да ну эти сосиски! – пренебрежительно махнул рукой Тим.

– Да вы поглядите на себя, вы же вылитые кощеи! – в сердцах всплестнула руками вожатая. – Вас хоть кормили?

– Пытались, – честно признался я.

– Идите за сосисками!

– Ладно.

Мы оделись и вышли на улицу, но сразу забыли о сосисках и помчались играть с ребятами на плотине в выше ноги от земли.

Бегая по ржавым скрипучим трубам, мы уворачивались от Влада, который был галей. Земли касаться было нельзя. Можно было бегать только по трубам, по решоткам, лесенкам и крыше водозаборника.

Владька наконец упал в воду. А всё вредный Павлик, который ему подставил подножку! Мы вытянули друга из воды и игра закончилась.

– У меня нет слов! – сокрушённо сказала Танька, закатывая глаза. – Павлик, разве можно своему товарищу ставить подножку?

– Да я случайно, Тань! – хихикая, сказал Павлик.

– Вот я тебе случайно, как вделаю! – взвился я, заступаясь за Влада.

– Сейчас сам как трахну тебе по лбу! – погрозил мне кулаком Павлик.

Я ринулся на обидчика.

– Вьюжанин! – схватила меня за руку Таня. – Сейчас возьму и выдеру!

Павлик показал мне язык и ушёл к друзьям.

– Найдёнов, тебя это тоже касается! – крикнула ему вслед Таня, отпустив меня и повернулась к нам. – Идём.

Мы зашли в школу.

– Сакурин, – обратилась она к Владу, – раздевайся, а то продоргнешь. Я тебя сейчас вытру.

Владик стал раздеваться, чтобы быстрее высохнуть. Танька принесла полотенце и байковое одеяло, какие мы обычно брали в походы.

– Вытирайся и к батарее, – не терпящим возражений голосом сказала Таня, и когда начавший зябнуть Влад вытерся, она укутала его одеялом. – И постарайся больше в такие игры не играть, а то я с вами просто замучалась.

Я сбегал в пионерскую комнату и принёс Владу запасную форму.

Влад переоделся и мы уселись с ним на подоконнике. Владька был всё ещё мокрый и холодный, но зато снова стал весёлым и жизнерадостным.

– Ну я и искупался! – весело заметил Влад.

– Ага! Здорово ты нырнул! – хихикнул я, пихнув Влада и обняв его.

– Каждую весну одна и таже история! – раздражённо фыркнула Таня. – Мальчишки мокнут в воде, а мне их суши!

Танька отпустила нас через час.

– Ой, нам же за сосисками надо! – спохватился Даня. – Лиза нас ждёт! Ща такое нам устроит!

– Съест… – согласился я, воображая, как нам достанется от Лизаветы.

– Подавится, – задиристо хмыкнул Тима.

– Ты мою сестру не знаешь… – невесело отозвался Влад.

Срезали задними дворами и оказались у гастронома. На асфальте пузырилась шипучка, а на проводе ветер колыхал размотку. Гудел и гремел холодильник где-то в гастрономе, пахло рыбой.

Но сейчас был обед и мы с мальчишками побежали играть в маялки…

За игрой в маялки я совсем забыл о сосисках, но когда я наступил в лужу и промочил ноги, я о них вспомнил и побежал в гастроном. Я шёл по улице, размахивая авоськой и тут сзади у меня кто-то чихнул. Я обернулся. В трёх шагах от меня застыл коричневый пёс. Он стоял, поджав одну лапу, уши его висели, морда была дурашливой и любопытной.

– Чего тебе? – неловко спросил я.

– Ух ты! – обернулись ребята.

Пёс снова чихнул. Мы зашагали дальше. Врядли Лизавета обрадуется, если мы приведём домой такое чудо…

И снова обернулся. Пёс не отставал. Я засмеялся.

– Голодный наверное?

Пёс заворчал.

– Идём, сосиски тебе возьмём!

Пёс снова заворчал, будто всё понял. Я погладил его. Пёс облизал мне пальцы. За тем погладили пса все мальчики. Мы пошли вместе. Пёс то отставал, то забегал вперёд, то возвращался и всё что-то вынюхивал.

Мы веселились вместе с псом, но в нас зрела тревога. Прошлым летом один гад отравил пса, а другого, с которым играли все мальчишки у Тиньки чуть не отняли только потому, что он защищал друзей…

"Нет, – упрямо подумал я, – его у нас никто не заберёт!"

Пёс чихнул и замотал ушами.

– Как же тебя звать? – спросил я пса, когда мы шли по улице. – Рэкс?

Пёс словно услышал и мотнул головой.

– Значит не Рэкс… – с пониманием кивнул я. – Может Джек?

И снова пёс помотал головой, так, что его уши забавно затряслись.

Я засмеялся.

– Джони? Нет… Джульбарс? Не… О! Будешь у нас Фантомас! Правда Фантомас был плохим, он преступления совершал… Но ты-то хороший!

Пёс заворчал.

– Фантомас, ко мне!

Пёс лизнул мне руку.

– Фантомас, ко мне! – приказал Тим.

Пёс вылизал руки всем мальчишкам.

– Значит всё, – решил Влад, ласково поглядев на пса, – отныне ты Фантомас!

Мы зашагали по улице. Пёс бегал, залезал под аэромобили, пописал у забора и обнюхал двоих малышей. Я побежал за ним, к танцплощадке.

– Ух ты, твой? – подбежал ко мне Костик Раскатов и погладил пса.

– Мой, – не долго думая ответил я. – Ну то есть общий, дворовый.

– Как зовут?

– Фантомас.

Костик оседлал пса. Фантомас побежал по дороге и мальчик свалился в лужу талой воды. Игравшие во дворе ребята рассмеялись. Костя вылез из лужи и сам рассмеялся. Пёс сидел на плите, высунув язык.

– Мальчики, вы что тут устроили? – раздался недовольный Дашкин крик. Фантомас гавкнул, и мы зашагали к продмагу.

– Батюшки, – сказала тётка в белом халате и косынке, та самая, которая позапрошлым летом бросала мусор в бассейн, – опять этот Вьюжанин кого-то с помойки привёл!

– Сама ты с помойки! – огрызнулся я.

– Что ты сказал?

– Что слышала!

– Ты хоть видишь, что ты со взрослыми говоришь?!

Я показал тётке язык и мы с мальчишками и Фантомасом пошли дальше, не слушая тёткиных криков и обещаний сказать отцу, как я себя веду.

– Он уж тебе задаст ремня! – крикнула она издали. – Хулиган!

Я только фыркнул. Отец ни разу никого из нас не ударил. Он знает, что детей бить подло, да и не поверит он ей. Ни мне, ни ему не нравились люди, которые обзывали тебя хулиганом, а сами делали всем гадости.

Наконец мы остановилось у гастронома. Я посмотрел сквозь витрину и задумался, пустит ли нас с Фантомасом тётя Маша или нет?

Наверное нет…

– Та-ак, – сказал я, глядя на витрину гастронома. – Сиди смирно, как воспитанный пёс. Нам вместе нельзя… Я сейчас тебе пожевать принесу.

– Мы с ним пока поиграем! – сказали нам Влад и Костя. Пёс послушно наклонил голову и гавкнул, наверное говоря, чтоб мы поторопиись.

– Жди здесь! – велел псу я, и мы с Тимой и Даней побежали в продмаг.

Владик и Костя остались с псом.

А вышли мы с лентой сосисок. Фантомас завилял хвостом и гавкнул. Я потрепал его по голове и бросил сосиску. Фантомас с чавканьем её слопал. Я кинул другую. Наконец, когда от ленты осталась половина, мы снова двинулись по дороге по ручейкам воды и лужам.

– Хочешь, пойдём к ребятам? – предложил я Фантомасу.

А за нами бежали мальчишки. Им тоже хотелось угостить пса.

Лиза пришла в ужас. И от того, что мы мотались целый час чёрти где, и от появления пса, и от того, что осталось от ленты сосисок. Машинка стучала и выла, гудел холодильник, булькала вода в кастрюльке. Пёс принюхался. Лиза щёлкнула его по носу. Фантомас присел. Лизу он явно боялся.

– Вас только за смертью посылать, – язвительно вздохнула Лизавета.

– А чё… – начал Тим, но я пнул его по ноге.

– Идите во двор с этим чудом лохматым, – сухо сказала Лизавета. – Я позаву вас, мальчики…

Но едва выбежав во двор, мы снова забыли обо всём и принялись играть с псом в галю. А потом Тим подал интересную идею. Мы стали играть в пограничников и диверсантов и пёс стал пограничным.

Было весело. Фантомас бегал вокруг нас и лаял, виляя хвостом.

– Ребята, айда в отряд! – прибежал во двор Лёнчик.

В отряде нас ждала ракета, которую мы делали сами, чтоб потом запустить, в первый день весенних каникул. Мы копались на задних дворах, натаскали в отряд электронного хлама и принялись за создание ракеты…

А вернулись из отряда уже после полудня.

– Мальчики! – высунулась в окно Лизавета. – Сколько можно гулять? Идите мыть руки, ужин готов!

– Ну мы же играем! – нетерпеливо отозвался я. – В пограничников.

– Иди есть, Карацупа! – сдерджанно отрезала Лизавета. – Не ребёнок, а вылитый Кощей!

А потом Лиза увидела наши джинсы. Фантомас во время игры здорово пожевал их и вожатая опять чуть не грохнулась в обморок.

Фантомас носился под окном, играя с ребятами…

Мы доделали уроки и выбежали гулять. Во дворе гоняли мяч ребята.

– Пацаны, ваш пёс? – подбежал к нам старый друг Митька.

– Он общий, – со значением сказал Тим.

– Значит нам можно его взять поиграть?

– Ну конечно!

– До вечера?

– Хоть до ночи!

– Ура! Пацаны, айда в догонялки!

Ребячья орава и весёлый пёс умчались на косогор, а мы зашагали вдоль выложенного бетонными плитами берега озера и свернули во дворы вдоль длинных, блестящих на солнце плиткой и стёклами балконов, пятиэтажек.

– Мальчики, чё скажу! – за нами увязалась Светка Загремухина по прозвищу Крапива, как её называли все ребята во дворе.

Её большие зелёные глаза глядели на нас с хитринкой.

– Ещё одна! – в сердцах сказал я, а Светка всю дорогу агитировала нас заняться малышами, вместо того, чтоб до ночи слоняться по дворам.

Светка была самой красивой девочкой в отряде. Она была длинная, коренастая, как я, Тим и Даня, и загорелая. Девочка носила каштановые волосы, собранные в конский хвост. В косу она их уже не заплетала. Наверное, чтоб я за неё не дёргал. А может потому, что ей уже двенадцать…

– А что за пугало вы нашли во дворе? – с интересом спросила нас Светка.

– Сама ты пугало! – обиделся я. – И он сам нас нашёл!

– А нам с девчонками можно с ним погулять? – прищурилась Светка.

– Ага, чтоб вы с ним в дочки-матери играли? – съехидничал я.

В этот миг нас догнали ребята. Митька бежал за псом прямо по лужам и они забрызгав нас водой с головы до ног, скрылись за углом.

Глава II

И котёнку нужен друг

На улице вечерело. Мы с мальчишками играли сначала в чику, потом на гаражах в догонялки. На задних дворах лежала зябкая тень, но на улице и пустыре было ещё светло и солнечно. Устав бегать, мы слезли вниз и утопая по щиколотки в грязи заспорили, у кого будет ночевать Фантомас. Решили по очереди, чтоб было честно, пока не соорудим ему домик.

А утром мы ушли в школу.

– Вьюжанин! – поймала меня на переменке Дашка Трепыхалина.

– Чего тебе? – насторожился я. Я знал, что от Дашки хорошего не жди…

– Сегодня ваш клас дежурит, – спокойно сказала Дашка. – В переходе между корпусами будешь ты с Загремухиной. И смотрите, чтоб без бедствий!

Дашка была сегодня какой-то странной. И тут я понял! Дашка не кричала, а говорила весело и всё время поглядывала на часы.

– За что ты меня опять с ней? – недовольно застонал я.

– Света просила, чтоб её с тобой поставили, – пожала плечами Дашка.

– Оу-у-ух! – застонал я.

Я убежал играть с мальчишками в сотки.

– Серёнь, тебя Светка искала, – догнал меня Саша Жариков.

– Да ну эту вредину! – сердито отмахнулся я.

– Она тебя опять доставала? – посочувствовал мне Данька, взяв за руку.

– Не то слово! – обиженно выдохнул я. – Сил моих больше нет её терпеть!

Ребята озорно заулыбались. Уж они знали, как меня достаёт эта вредина.

"Им смешно, – с обидой подумал я, – а я мучайся!"

Больше всего на свете мне хотелось окунуть её в лужу.

– А чего она тебе сделала? – хитро прищурясь, спросил Даня.

– Ну как, что сделала? – всплестнул я руками. – Всё тоже самое!

– Дразнит? – спросил командир барабанщиков рыжий мальчишка-семиклассник Кирилл Смирнов.

– Угу, – мрачно кивнул я, – и дразнит и дерётся. Я ей сколько раз говорил, чтоб она перестала меня доставать! А она всё равно достаёт, хоть ты лопни!

Ребята захихикали. Я сердито посмотрел на них. Прозвенел звонок и ребята убежали на занятия. Начинались уроки, а ребята из нашего класса дежурили по школе. Я сунул в рот жвачку и надул пузырь.

– Эй, парень, когда кончаются уроки? – спросил один старшеклассник другого.

– Не знаю, – ответил мальчишка, – никогда не досиживал до конца!

– У! – в сердцах я пнул лежащий на полу мячик-тотошку. Мячик отскочил от стены и стуннул Ксюху Гордееву по затылку.

– Ой! – вскрикнула девочка. – Ты чего кидаешься?

– Это не я! – обронил я.

– Ну ты Вьюжанин вообще!

– У-у-у! – показал я Ксюхе язык.

Незаметно пролетели занятия в школе, а дежурство ещё не закончено. Светка, которая убежала попить ещё не вернулась.

Я сидел на подоконнике в пионерской комнате и рассматривал плакаты, знамя в углу, вымпелы и разрисованные космическими ракетами, пароходами и звездолётами стены, на которых плясали тени и световые пятна.

– Вьюжанин, это ваше пугало во дворе бегает? – это вернулась Светка.

– Угу… – рассеянно сказал я. – Вчера за нами увязался.

– А он чей? – приставала Светка.

– Ничей. С ним все мальчишки играют.

– И наверное такой же, как вы невоспитанный!

– Да чё ты врёшь! – вознегодовал я. – Он самый умный пёс на свете!

– Грязный, блохастый…

– Сама ты блохастая! – рассердился я.

Но Светку уже было не остановить. Мы вцепились друг в друга. В ход пошли меловые тряпки и портфели.

– Ну что за наказание! – раздался сокрушённый Танькин голос. – Не успела я отлучиться, а вы опять дерётесь!

Мы со Светкой мигом перестали бороться. Разгорячённые, красные, мы тяжело дышали. Светкины волосы были растрёпаны, бантик развязался, мой пионерский галстук и школьная рубашка висели на мне тряпками.

– Что на этот раз? – со вздохом спросила Таня.

– Она на Фантомаса блохастым обзывается! – звенящим голосом ответил я, бросив на вредную Светку негодующий взгляд.

– Какого ещё Фантомаса? – испуглась Таня. – Вы что, опять хулиганите?

– Да какой хулиганим! – вспыхнул я, убирая с глаз волосы. – Так нашего пса зовут. Мы его вчера нашли, и теперь с ним все ребята играют.

– Покажете?

– Ну конечно!

Дежурство закончилось и мы выбежали из школы. Таня пошла с нами во двор, где солнце играло в лужах. Митькина ватажка привела пса.

– Надо его выкупать, – оценивающе оглядев пса, сказала Таня. – Идём-ка сейчас ко мне. У меня от Найды ошейник остался…

Найда была овчаркой, которая жила у Тани в детстве. Вечерами, когда мы с мальчишками собирались в отряде травить байки, командор часто рассказывала о своей собаке и весёлые, и грустные истории.

Фантомас был не против выкупаться, только когда мы вывели его из ванной, он встряхнулся и забрызгал нас с головы до ног.

Мы рассмеялись. Венька прыгал вокруг пса и тянул его за уши. Фантомас терпел, дурашливо улыбался и пытался лизнуть малыша.

– Веня, не мучай пса, – одёрнула Танька сына, – он уже бедный не знает, куда от тебя сбежать!

– Мам, а это наш пёс, да? – радостно спросил Венька.

– Он общий, – ответили мы с мальчишками. – Друг для всех ребят!

Таня надела на пса ошейник.

– Ну теперь ты не беспризорник, – одобрительно посмотрев на Фантомаспа, сказала она, – никто тебя не тронет.

– Ага не тронет! – насупился я. – Знаешь, какие бывают живодёры!

– А вы смотрите за ним, – посоветовала Таня, – чтоб в переделки не попадал. Он ведь и не взрослый даже, а ребёнок, как вы.

Мы побежали играть.

Светка вдруг вспомнила, что у неё не выучена география и убежала, а мы с мальчишками пошли играть в прятки. Фантомас носился с малышами…

– Интересно, а собаки газировку пьют? – спросил я Влада.

Мы вышли из продмага с двумя бутылками газировки.

– Да ты чё! – запротестовал Влад. – Им это вредно.

– А если нам его говорить научить?

– Как? Собак говорящих вроде нету…

– Но есть же говорящие вороны и попугаи…

– Собака не попугай…

Под ноги нам попалась банка и мы погнали её по улице. Прохожие оборачивались и неодобрительно качали головой. У меня развязался шнурок, я взмахнул рукой, раздался звон.

Бутылка газировки, вернее её осколки лежали на асфальте, а сама газировка пузырилась на нём и сверкала на солнце…

– Держи, – Владька протянул мне свою газировку.

– Спасибо, – я отпил и вернул газировку Владу.

К нам подкатил робот-дворник, замигал лампочками и быстро собрал всё стекло, и нашу банку, пока я завязывал шнурок. Мигнув, робот укатил прочь, только мокрое пятно ещё блестело на асфальте…

– Слушай, а чё Дашка сегодня такая весёлая? – удивлённо спросил Влад, отпив газировки. – Не орёт, ни к кому не цепляется…

– Не знаю, – не менее удивлённо сказал я и тоже сделал глоток. – Может экзамены сдала на пять?

– Какие экзамены?

– Ну она же в педогогическом учится!

– А-а-а…

Мы шли по улице и пили из одной бутылки. У "Энергетика" стояли ребята, ждали начало киносеанса. Мы кинули пустую бутылку в урну.

– Серёня! – тронул меня за плечо Влад. – Чё это она?

Я повернулся и сразу понял, куда подевалась Дашка…

Воспитательница стояла возле входа в кинозал у автоматов с газировкой. В белом платье в синий горошек и в туфельках. А рядом с ней парень в целинке, с книгой в руке. Оба о чём-то весело болтали.

Я разинул рот от удивления. Никогда я не видел, чтоб вечно занятая в школе, или шныряющая по улицам Дашка ходила с кем-то на свидание. А то, что это свидание, я не сомневался. Дашка и этот парень шли в кино.

– Тили-тили тесто, жених и невеста! – прокричали мы с Владом, пробегая мимо них. – На полу валялись, сексом занимались!

– Ах вы! – повернулся к нам парень и сделал вид, что хочет нас схватить.

– Жених и невеста! – дразнились мы с Владом. – Поцелуйте унитаз!

– Вьюжанин! Сакурин! – прикрикнула на нас Дашка. – Не обязательно так вульгарно реагировать! Идите вон, завтра я вами займусь.

Мы с Владом только рассмеялись, подразнились, показывая на них пальцами и пошли к мороженщице, которая катила голубую тележку по улице.

– А кто это были? – долетел до нас голос парня.

– Это самое страшное бедствие наших дворов, – вздохнула Дашка. – Моё школьное мучение. Вьюжанин и Сакурин. Не обращай на них внимание. Им и двенадцати ещё нет… Им рано.

Мы обернулись, показали им язык и побежали за мороженым.

Влад убежал к ребятам, гонять мяч, а я пошёл домой, потому, что болела нога, которую я ушиб, прыгая с труб, нависших над дорогой. Я дошёл до трёхэтажки на косогоре, снял кроссовки, закатал до колен джинсы и в первый раз за эту весну пробежался босиком по тёплым плитам и лужам. Дующий с пустыря тёплый ветер приятно обдувал мне лицо и ноги.

– Твой отряд убит! – играли в солдатиков на балконе Тим и Даня.

– Фиг! – спорил с братом Даня. – Я твой первее подвзорвал!

– А вот и нет! – не сдавался Тим. – Он за моими танками спрятался!

На балконе они устроили настоящее побоище.

– А я сбросил атомную бомбу! – крикнул я и прыгнул на братьев.

Началась борьба с хохотом и визгом.

– Всем армиям капут! – жизнерадостно хохотал я.

– Фиг тебе! Мои в убежище! – визжал Данька.

– А мои зенитки сбили тебя! – смеялся Тим, положив мне на лицо икру, а другой ногой пытался пихнуть Даню.

Когда играть надоело, я побежал в школьный бассейн, прошёл по кафелю заливаемого солнечными отсветами перехода между корпусами. Из бассейна доносился плеск и ребячьи крики.

– Чё, купаться идёшь? – спрыгнул с подоконника Костя Раскатов.

– Угу, – сказал я и вдруг вспомнил. – Слу-у-ушай! Идея!

– М-м-м?

– Я гулял короче… – взволнованно сказал я. – Помнишь пустырь за второй бойлерной? Ну, где мусор валяется. Давай позовём всех наших и уберём его. А то на нашем поле всё большие мальчишки играют, а нам где? А на том поставим ворота и будем играть после школы!

– А что, это здорово! – на миг задумавшись, согласился Костя. – Давно пора убрать весь этот мусор!

– Ешё бы! – увлечённо сказал я. – Уберём мусор, может тогда и раниться никто не будет. А то помнишь я себе лодыжку окарябал, когда я мяч доставал…

Мы искупались в бассейне и побежали за ребятами.

Ребят пришлось собирать по всем дворам. Наконец, через час, предупредив воспитателей, мы всем отрядом пошли убирать пустырь.

Убирать пустырь было трудно. Много мусора приходилось выдирать из весенней земли. Здесь были и трубы, и батареи, и поручни от автобусов. А ещё нам, буквально по стёклышку пришлось собирать разбитые лампочки. Играли-то мы в футбол всегда босиком! А кому охота поранить ногу? Хотя сейчас для этого было ещё холодно. На улице стоял март…

– Ну что ребята, трудитесь? – подошёл к нам Владислав Семёнович, наш обэжешник. – Уже давно за вами из окна наблюдаю.

– Ох, трудимся! – утомлённо выхохнул я, утирая вспотевший лоб. – Мы здесь футбольную площадку устроим!

– Это правильно, – согласился Владислав Семёнович. – Пионеру без спорта никак нельзя. Ну играйте, а я скажу, чтоб больше сюда мусор не бросли.

– Ес! – обрадовался я. – А вот мусор куда девать?

– Ничего, увезём мусор, – успокоил нас обэжешник.

Но вместо того, чтобы вернуться домой, он помог нам таскать с пустыря мусор и вываливать его на бетонку. А потом, уставшие, мы зашагали домой.

– Мальчики, – догнала нас комсомолка и младшая воспитательница Юля, ведя за собой ребят из кружка юных космонавтов, – вы любите костры жечь… Сожгите весь мусор, который остался.

– Чё, можно? – оживился Тима, удивлнно посмотрев на Юлю.

– Можно, – разрешила Юля. – Только без баловства.

– Честное пионерское! – хитро сощурился Даня.

– Я на вас надеюсь, – серьёзно ответила Юлька.

Мы подпалили собранный мусор и огонь взвился чуть ли не до небес. А когда весь мусор почти прогорел, мы устроили прыжки через костёр.

Закончилось это тем, что подошвы моих ботинок сгорели и домой я зашагал босиком, шлёпая по холодным лужам и ручейкам воды.

– Босиком, по такому холоду! – ахнула мама, взглянув на меня с неодобрением. – Что мне стобой делать?!

– Мам, Серёнька не виноват, – заступился за меня Тим. – У него ботинки сгорели…

– У других детей не горят ботинки! – раздражённо отрезала мама, и потянула меня за руки в квартиру. – Признавайтесь, – окинула нас мама свирепым взглядом, – опять через костёр прыгали?

Мы опустили головы. Мама велела мне вымыться, а потом нехотя отпустила на улицу, где уже играли в коли наши ребята.

– Пацаны, можно с вами? – подошёл к нам робкий Ромик Резинкин.

Мы с мальчишками переглянулись. С прошлого лета, когда Ромик струсил при всех на дуэли с ним мало кто дружил. В школе с ним тоже не общались, а во дворе он сидел с краю и смотрел, как играют другие ребята.

– Да ладно, пусть играет, – окинув ребят взглядом, разрешил я. Мне стало жалко Ромика. Не всё же время ему быть одному. – Айда по всей улице!

Игра началась и через десять минут беготни мы были все в грязи, а я умудрился упасть в лужу.

– Ты ляпа! – осалил меня Юрик Звонов.

Я погнался за ним и осалил его, но тут мы поскользнулись обо что-то и плюхнулись в грязь. Ребята засмеялись.

– Вьюжанин, опять в грязи играл! – подошла ко мне Лизавета, обведя меня колючим, неодобрительным взглядом. – Даня, ну сколько можно падать в лужи? И действовать мне на нервы?!

– Я Серёня, – буркнул я, вставая на ноги.

– Марш домой, пока я добрая! – велела мне Лиза, не терпящим возражений голосом.

Я поплёлся домой, зная, что меня ожидало.

– Слопал котлету? – усмехнулся мне в спину вредный Юрка Звонов.

– У-у-у! – показал я Юрику кулак. – Дождёшься ты у меня, бармалей!

И зашагал в подъезд, хлюпая безнадёжно промоченными ботинками…

Я сочинял, что скажу маме, когда приду домой, но от невесёлых мыслей меня тут же отвлекли крики мальчишек и жалобное кошачье мяуканье. Я вошёл к нам во двор и задохнулся от злости. Возле стены дома хулиганы поймали чёрного котёнка и привязали к его лапке консервную банку.

– Танцуй, мурзик, танцуй! – издевались Колян, Андрюха Квакин и Димыч.

Котёнок истошно орал. Колян и Димыч смотрели и смеялись, а Андрюха, не давая котёнку убежать, держал его за проволоку с банкой.

– Не трогать! – крикнул я, бросаясь к ним.

– Эй! – воскликнули Андрюха и Колян, когда я оттолкнул их локтями.

– Я вам щас как вделаю, вонючки с ванилью! – угрожающе сказал я, и пнул Андрюху, который издевался над котёнком и тот вскрикнув от боли, упал. – Узнаете, как животных мучать, живодёры!

Я отвязал проволоку и банку от лапки котёнка.

– Слышь ты беспризорник, ну-ка иди сюда! – агрессивно вскричал какой-то дядька.

Он был в старых трениках и куртке поверх грязной майки. Куртка была вся в пятнах. Лицо у него было злое, красное, руки грязные.

– Ага, так я тебе и пошёл! – дерзко откликнулся я. Дядька мне не понравился, слишком он напоминал мне тех людей, с которыми мы воевали во дворах, и которые хотели отнять у нас пионерский клуб.

– Ах ты маленький негодяй! – злобно выдохнул он, хватая меня за плечо грязными пальцами. – Ты как смеешь моего сына бить?!

– А нечего ему животных мучать! – дерзко вскрикнул я, неприязненно отдёргивая плечо. – Живодёр!

– А это не твоё дело, сопляк! – озлобленно сплюнул дядька.

– А гориллы должны быть в зоопарке! – расмеялся я и ударил его ступнёй между ног. Дядька согнулся, шипя от нестерпимой боли, заорал в ярости и швырнул меня в сторону. Я отлетел назад и ударился головой о стену дома.

Когда я очнулся, я не сразу понял, что случилось, и кто эти ребята в комсомольских целинках, которые кричали и били моего окровавленного и визжащего от боли обидчика.

– Нашёл герой с кем справиться! – презрительно кричали ему старшеклассники.

– Я с ним только как с мужчиной хотел поговорить! – кричал мой обидчик, вяло отбиваясь от оравы мальчишек.

– Какой ты мужчина! – презрительно кричали большие ребята. – Ты же трус, а этот мальчишка в сто раз смелее тебя!

– И слабого не обидет. Потому, что он пионер, а ты гадина!

– Ты посмотри, какой он маленький, а какой ты!

– Только посмей ещё раз тронуть кого из ребят!

Мой мучитель хрипел, сплёвывая кровью, а хулиганы стояли, прижавшись к стене дома и боязливо наблюдали за ребятами.

Наконец старшеклашки оставили его и окружили меня.

– Как, сильно он тебя? – участливо спросил один, озабоченно сдвигая на затылок зелёную испанку.

– Ничего… – ответил я, трогая то место, которым я врезался в стену и поморщившись от боли. На пальцах была кровь. – А котёнок где?

– Да вот он, – сказал другой старшеклассник.

Я посмотрел и улыбнулся, забыв о боли. Котёнок сидел у меня в ногах, пищал и дрожал, поджав хвостик.

– А он чей? – растерянно спросил я, ласково взяв котёнка на руки.

– Да не чей…

– Они его во дворе поймали.

Мне помогли встать. Меня кружило и мне подставили плечо, чтоб я не упал, а котёнок мурлыкал и пищал.

– А этих к воспитателю! – зловещим голослм сказал ребятам вожатый, указывая на хулиганов, которые так и стояли под окнами.

– А чё мы? – жалобно заныли Димыч и Колян. – Мы ничего ему не сделали!

– Мы только смотрели! – оправдывался Андрюха.

– Ладно, бегите на горшок и в люлю! – презрительно бросили им ребята.

Мальчишки мигом скрутили моего обидчика и не слушая скулёж и угрозы, повели его за угол, а оставшиеся ребята перевязали мне голову.

– Спасибо… – глухо произнёс я.

– Да ладно, – небрежно отмахнулся один из мальчишек.

– А ты не побоялся, – с уважением заметил другой, заново повязав мне растрепавшийся пионерский галстук. – Этот гад вечно к ребятам пристаёт. Мы раньше его к председателю водили, а теперь ясно, что таких только бить надо.

– Мы тебя проводим до дома, – заботливо сказали мальчишки.

– А можно я возьму котёнка себе?

– Кто же спорит…

Я ласково прижал маленькое мяукающее существо к грудии и улыбнулся.

Мамы к счастью дома сейчас не было, и она не заметила, как я вделался головой о стену дома. Я сунул испуганно пищащего котёнка под куртку, полез в лужу и побежал домой. Больше никто его не обидит!

– Ой! – воскликнул Тим, увидев меня. – А где ты так треснулся?

– Играл в маялки, – соврал я, – кто-то ногу полставил, я и дрёпнулся…

– Ух ты, ты где его нашел?! – воскликнул Тим, увидев котёнка.

– На улице, – небрежно ответил я. – Слушай, у нас сосиски ещё остались?

Мы накормили котёнка сосисками и молоком. Котёнок поел и улёгся на подоконнике, где было тепло от батареи.

– Мама не разрешит, – невесело вздохнул, жуя жвачку Тим.

– А мы ей обещаем себя хорошо вести, – сказал я, осторожно ощупывая свой ушиб, – и что пятёрки будем в школе получать!

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Вышли мы гулять поздно. Мама звонила, что задержится. Она с другими малярами красила стены в поликлинике, а ребята были давно уже на улице.

– Пацаны, давайте в догонялки?! – к нам прибежал Костик с Фантомасом.

Пёс вилял хвостом и ворчал. Физиономия у него была дурашливая и весёлая, и какая-то даже плутоватая. Мы устроили игру в маялки. Вечером во дворе было много занятий, и никто не спешил идти домой. Через час мы вернулись к нам во двор, покататься на карусельке и побегать по гаражам.

Вернулась мама и увидав нас, заворчала на счёт того, что мы шумим на все дворы и бегаем считай что раздетыми.

– Я думала, что после школы вы хоть дома посидите, – с укором сказала она, ковыряясь в клумбах под окном. – А вы и после занятий где-то пропадаете, недокричишься вас, ночевать на улице готовы!

– Ох, моего тоже не загонишь, – устало вздохнула Владькина мама. – И ходит, и ходит где-то по улице, а дома почти не бывает.

– Только попробуйте опять промочить ноги! – предупредила нас с Тимой и Даней наша мама. – Я уже боюсь вас выпускать на улицу. Как только уроки кончаются, так у всех мальчишек во дворе ноги мокрые и в грязи!

– Мой тоже будто специально по лужам ходит, – со вздохом призналась Владькина мама. – Устала с ним биться!

– Маленькие детки-маленькие бедки… – глубокомысленно заметила наша мама, вытерла взмокший лоб и выразительно посмотрела на нас с Тимой и Даней, давая понять, что нас ждёт, если мы опять намочим ноги.

Я бросил озабоченный взгляд на наш балкон. Мама ещё не знает о том маленьком сюрпризе, что спит сейчас на подоконнике…

– Мам, мы гулять! – крикнул Тим и повёл нас с Даней на косогор.

Мамы закатили глаза и стали вздыхать о том, как бы нас загнать домой.

– Никит! – свистнул Тим и на дороге возле большой лужи мы увидели Никиту Мухоморова. Его младший братишка Динька стоял в луже с ногами и толкал бумажный кораблик. В воде пузырилась и горела карбидка.

Мальчишки играли в морской бой.

– Чё делаете? – догнал нас любопытный Антон Климов.

– Топим вражескую эскадру! – увлечённо объявил Динька.

Вражеские корабли догорели и мы вшестером пошли по улице.

– Айда с нами! – предложил Лёша Чичкин. – Димку заберём и в кино!

Но в кино нас не пустили из-за грязных кроссовок.

Солнце совсем зашло за высотки. Над полосатой колончёй взошла жёлтая луна, которая отражалась в лужах и в потоке воды, по которому мы пускали кораблики и пробки. Где-то бренчала гитара.

– Мальчики, домой! – позвала нас мама. Она и папа слезли с велосипедов и зашагали к подъезду. Я замер. Они не знали, что ждёт их дома!

– Мама, папа, вы пока домой не ходите! – сказал я родителям.

– Это ещё почему? Вы опять что-то натворили?

– Да нет. Просто у нас там сюрприз…

– Да какой же сюрприз… – насторожилась мама.

– Серёня! – позвали меня ребята.

Я обернулся и увидел, как мой кораблик закрутился в водовороте стока и я тут же забыл о том, что хотел сказать родителям, и бросился спасать кораблик.

Выдернул я кораблик из воды вовремя, а то его бы затянуло. И тут раздался мамин крик и я понял, что мама нашла сюрприз.

– Мама! – вскочили мы с Тимой и Даней и бросились домой сломя голову.

– Это и есть твой сюрприз?! – с чувством воскликнула мама. – С какой помойки ты его принёс, это пугало?

– Ну мама… – с мольбой начал я. – Никакое он не пугало!

– Смотри какой, – одобрительно усмехнулся отец. – Не пускает!

Котёнок стоял к ним боком, выгнув спинку и распушив хвост.

– Мурзик! – улыбнулся я, чувствуя, что мама оттаяла. – Знакомься, это мама и папа. Мам, пап, это наш друг!

– Я заметила, – оторопело сказала мама.

– Мам, ты ведь его не выбросишь? – мы с Тимой и Даней с надеждой посмотрели на маму. – Можно он будет у нас жить?

– Зачем выбрасывать, – вступился за нас папа. – Живите…

– Но чтоб завтра сходили с ним на прививку, – наказала нам мама.

– Ура! – обрадовались мы и обняли маму.

Мурзик перестал бояться, подошёл к нам и потёрся об мою ногу.

– Мальчишки, пошли на лазалки! – ввалились к нам ребята.

– Мам, можно? – попросили мы с Тимой и Даней маму.

– Ну что с вами сделаешь, – снисходительно вздохнула мама, – бегите уж, дети улицы!

Мы побежали вниз, на лазалки, потом устроили беготню по гаражам. А потом к нам присоединился Фантомас и играть стало веселее. Я побежал домой и стащил для него сосисок, а на улице уже стемнело и мы разошлись по домам.

– Мальчики, – встретила нас мама, и её глаза недобро сверкнули, – у нас таинственным образом пропали все сосиски!

– Ну понимаешь мам… – смущённо и растерянно промямлил Тим. – У нас ещё один друг во дворе!

– И что это за друг? – с нажимом спросила нас мама.

– Не знаю, – загадочно ответил я, саданув Тима локтём, – но сосиски люби-и-ит!

– Они пса на улице нашли! – наябедничала Лиза, которая с Владом зашла в тамбур, вслед за нами, – такое пугало, а они с ним играют!

Мама ахнула и схватилась за сердце.

– Они его даже сюда приводили! – наябедничала Лиза.

– Ябеда! – в сердцах выпалил Данька.

Мама заявила, что с неё хватит на сегодня, что мы не дети, а ужас, уличное бедствие и её наказание, и ушла пить варельянку.

Глава III

Да начнётся битва

Утро началось с боя подушками, который остановила лишь мама. Сонно бубнило радио, гудел холодильник, на который мы не раз лазали, от того-то он и стал гудеть, выл пылесос, который мы не раз превращали в ракету. Мама занималась нашим воспитанием. Данька боязливо поглядывал на неё. Лизавета к счастью не успела рассказать маме, что случилось вчера с ковром. А за окном бушевала весна, распускались почки, поднималась матьимачеха. И снова солнце сияло над крышами, а снег таял, затопляя улицу талой водой…

– Опаздаете в школу, мальчишки! – напомнила нам мама, когда мы лениво зевая, собирали портфели. – Хоть отдохну от ваших штучек!

Я рассовал по карманам жевательные резинки, солдатиков, рогатку, броневик, сотки с битком, пугач с пистонами, буцык для игры в каплашки и другие нужные вещи. Мама это заметила.

– Ты в школу играть идёшь или учиться? – нравоучительным голосом спросила она и вытрясла из моих карманов всё, не слушая моих протестов. – Господи, что за ребёнок! Тройки, двойки и колы, все приятели мои!

О перочином ножике, который лежал у меня в рукаве она не знала, хотя наверное и догадывалась, что он у меня есть.

Мама ушла, а я тихонько ссыпал всё обратно в карманы.

– Шпаргалки искала, – догадался Тим. – Танька ей наябедничала!

Мурзик бегал по подоконнику, пытаясь поймать солнечные блики. Чёрный кусочек ночи, который забыл спрятаться на рассвете.

– Мальчики, опаздаете в школу! – раздался из ванной мамин голос.

– Ну щас! – откликнулся Тим, а котёнок играл, сбивая игрушки и сотки от чупа-сюрпризов, фигурки акулят, динозавриков, крокодильчиков, которые не поломались, не потерялись в песочнице и в бесконечных дворовых играх.

Я потянулся и взял котёнка в руки. Мурзик мяукнул.

– Ты хороший! – засмеялся я. – Ну иди, играй.

Котёнок спрыгнул на пол и погнался за солнечным зайчиком.

Ветер задувал в окно приятную музыку. Слышалось мерное гудение с водонапорной станции. Мозаика сверкала на солнце.

Мы вышли во двор на солнце.

Солнечные пятна плясали на асфальте. Асфальт был весь изрисован цветными мелками. Налетал ветерок и закачал лапы елей и сухой бурьян. В воздухе пахло весной. В тени деревьев звенели первые комары.

Не успели мы выйти гулять, как сразу затеяли драку портфелями.

– Оторвёте ручки! – вылетела следом мама и надела нам шапки.

– Ну мам! – недовольно заныли мы.

Но мама заявила, что без шапок на улице делать нечего и ушла. Мы сняли шапки и пошли в школу, пуская в ручейке бумажные кораблики.

Водяной поток уносил их вниз по улице. Из трубы бойлерной хлестала вода и та бежала через весь двор. Мы бегали из лужи в лужу, толкаясь и брызгаясь, кричали, подгоняя, каждый свой кораблик.

У трубы мы догнали свои кораблики. Мой кораблик, который я усердно раскашивал фломастерами нырнул в трубу. Я не смог его догнать.

– Всё, теперь не поймаешь… – сочувственно заметил Тим. – Фиг его знает, куда эта труба его вынесет!

Я влез в лужу и заглянул в трубу. Кораблик бесследно исчез в канализации, а мы двинулись по пустырю, чтобы срезать путь к школе.

На пустыре, который начинался сразу за забором по другую сторону выложенного бетонными плитами рва, мы бывали не раз. На другой его стороне солнце играло оранжевыми отблесками на плитке и окнах девятиэтажки. Ров был неглубокий, но в нём всегда стояла зелёная, воняющая болотом вода и чтобы перейти на ту сторону, нужно слезть по гаражу к трубам. И уже по ним перейти на колодезный люк, под которым журчала вода.

В школе ко мне привязался какой-то старшеклассник. Я бежал в класс на ботанику, как мне сделали подножку. Я упал и больно ударился коленками.

– Ты чего толкаешься? – обиженно вскрикнул я.

– Глаза разуй, микроб мелкий! – презрительно фыркнул мальчишка и снова толкнул меня. Я перехватил его руку и сделал подножку.

Хулиган оказался на полу под хохот ребят, которые бегали на перемене.

– Я из тебя котлету сделаю! – агрессивно выкрикнул хулиган, бросаясь на меня.

– Ну ты, индеец невоспитанный! – крикнул я и перекинул его через себя, вывернул ему руку и придавил его голову коленкой.

– Ну теперь тебе точно каюк! – встал на ноги хулиган. И ещё три раза шлёпался на пол, под хохот ребят.

Хулиган пытался подставить ногу мне, но я ловко отскакивал.

– Что здесь творится? – подошла к нам вожатая Катя, которая занималась с нами зоологией и ботаникой. – Вьюжанин, опять безобразничаешь?!

– Этот вот мелкий дерётся! – обиженно крикнул хулиган. – Я его даже пальцем не тронул, а он драться!

– Ох и врёшь! – зашумели ребята. – Катя, он первый полез!

– А Серёня только приёмом его повалил! – заступился за меня маленький Симка. – Это не драка!

Катя увела старшеклассника, а я побежал играть в догонялки.

А на уроке набрал в рот чернил. Но случайно конечно, я этого не хотел, просто моя ручка не писала и я захотел её реанимировать известным и первокласснику способом. Смеялись все ребята, а я плевал чернилами.

Весь рот у меня был синим…

– Ксюха, у тебя есть вкладыши с барби? – зашептались девчонки.

– Не, – вздохнула Ксюха, – у меня таких нет.

– А ты у Вьютки спроси! – посоветовала девчонкам Светка Крапива. – У него всякие есть! Он и мне давал. Только я их потеряла…

– Эх ты, шляпа!

– Вьютка! – догнали меня девчоки. – У тебя есть вкладыши с барби?

– Какая ещё Вьютка? – обиделся я.

– Ну тебя так все девчонки называют, – застенчиво потупилась Ксюха.

– Сама ты Вьютка!

– Ну тебя так называют…

Я застонал, зная, что теперь меня все будут так дразнить.

– Ну у тебя есть вкладыши с барби? – с надеждой спосила Ксюха.

– Да ну, девчачьи! – презрительно фыркнул я. – Я Сашке Панкиной на бумер сменял.

– А у тебя рот синий! – засмеялась Светка Крапива.

– Вьютка! – дразнились девчонки. – Вьютка!

Уроки кончились и мы выбежали на улицу, чуть не сбив с ног завуча и снова стали пускать кораблики и так дошли до самой плотины.

– Пошли пацаны в киношку! – предложил Павлик Найдёнов, наш дворовый заводила.

– Айда с нами! – взял меня за плечи Влал.

– Не, – вздохнул я. – Вы, пацаны идите, а я погуляю…

Во дворе орали мальчишки. Аднрюха Квакин катался на велике, а ребята бежали за ним, не замечая ни грязи, ни луж.

– Квакин, дай прокатиться! – просил бежавший за Андрюхой Костик.

– Фиг! – откликнулся вредный Андрюха.

– Да блин! – кричал с досадой Максим Девяткин. – Жадина! Дай прокатиться!

– Дай! – шумели возмущённые ребята. – Дай велик, он общий, на весь двор!

Я хитро улыбнулся, вынул из кармана куртки пластилиновую бомбочку из хлопушки, кинул её на асфальт и когда Андрюха проехал мимло, обрызгав мои ноги, шарахнул по хлопушке камнем.

– Мама! – в испуге вскрикнул Андрюха и упал с велика, прямо лицом в лужу.

– Ес! – обрадованно воскликнул Костя. – Молодец Вьюжа! – поблагодарил меня друг и повернулся к хнычущему Андрюхе. – Так тебе и надо, жила!

Костя влез на велик и поехал.

– Чур я потом катаюсь! – ревниво крикнул Максим Девяткин.

– А чё это ты?! – возмутились остальные ребята.

И тут я ахнул! Потерянный кораблик плавал в глубокой луже, а из трубы хлестала в отстойник вода, крутился мусор и поток уносил его на пустырь.

Я пустил кораблик в поток воды и побежал за ним.

Между бетонными плитами рос радиоактивный мох. На плотине на покосившейся ржавой сетке забора кто-то давно повесил противогаз. Столбик с треугольником знака радиационной угрозы торчал из воды.

– Серёня! – меня догнали ребята.

– Нашёл? – обрадовался за меня Тим.

– Угу! – довольно сказал я. Кораблик сильно намок, но я был доволен, что сумел его спасти. – Побежали за ним!

Мы побежали за корабликом и остановились на самой дальней плотине возле водозаборника. С одной стороны зелёная вода со световой дорожкой от солнца лизала бетонные плиты, с другой вытекал ручей в овраг.

Владик разулся и влез по колено в ржавую жижу.

– Чё ты там нашёл? – фыркнула Светка Загремухина.

– А чё, всё равно кроссовки мокрые! – жизнерадостно ответил Влад.

Влад неисправим. Девчонки об этом щебечут постоянно. Владику непременно нужно зайти в лужу, проверяя водонепроницаемость своих новых кросовок. Влад обязательно измажется в грязи, или больше других детей промокнет в снегу зимой. А уж Владькины пальцы и ладони вечно искаляканы чернилами, особенно после диктанта.

– Владь, вылезай! – я протянул Владу руку и вытянул из канала.

Во дворы мы вернулись через час и помчались гонять на великах.

– Держись, сейчас с горки полетим! – весело крикнул я Митьке.

Митька держался за меня, выставив вперёд ноги, так, что они касались моих и визжал от восторга. На всём ходу мы влетели в дебри сухой крапивы…

Я ушёл домой, сочиняя, что скажу маме, когда та вернётся. Я порвал джинсы, покарябал ногу, испачкал куртку и потерял шапку. Но к счастью мама куда-то ушла и я избежал очередной головомойки. Я попил воды, сунул танчик и двух чубриков в карманы и одел уже здорово измочаленную за прошлое лето пионерскую форму, и такие же кроссовки. Накинул куртку, и съехал по перилам вниз. Солнце просвечивало сквозь жёлтые облака. Оно заливало двор таинственными оранжевыми лучами, как бывало после дождя.

– Картошка-тошка-тошка! – напевал я, выбегая во двор.

– Серёня! – свистнули мне ребята. – Айда с нами.

– Сыграем в вышибалы? – предложил Тим.

– У нас мяч сдулся, – урезонил его Даня.

– Блин, – погрустнел Тим, и мы пошли по улице.

Впереди белели высотки, горели на солнце окна. Я нашёл наконец шапку и нахлобучил её на уши.

– Пацаны! – к нам шёл Влад, – айда в бассейн купаться! Катька нам хоть до вечера разрешила плавать!

– Ну чё, айда в бассейн? – сонно зевнув и потянувшись во всю свою длину, спросил я Тиму, который полез в песочницу за чубриком.

– А чё, пошли купаться! – улыбнулся Тима и прихлопнул комара.

– Ага! – улыбнулся я.

Мы купались в бассейне, и устроили салочки. Я довольно быстро догнал Влада, но он нырнул и случайно треснул мне ногой по носу. А удар у него был сильный, хоть и не со зла. У меня закапала кровь.

А потом мы сидели в пионерской комнате нашего отряда.

– Серёня, – затормошил меня за коленку Влад, который играл в тетрис и отмахивался от весенних комаров, залетевших в форточку. Я смотрел на облака.

– А-а? – очнулся от витания в облаках я и повернулся к другу.

– Ты не сердишься на меня, за то, что я тебе ногой двинул? – спросил меня мальчик, рассматривая мой нос.

– Не, я не сержусь, – замотал головой я и потёр нос. Я сидел, запрокинув голову на Владькину коленку, чтобы унять кровь. – Ты же не нарочно.

– Больно? – участливо спросил Влад.

– Ни чуточки, – соврал я.

– Врёшь, – неверяще сощурился Влад. – Тебе точно больно.

Я посмотрел на друга. Владик мне не верил и беспокоился.

– Да мне честно не больно, – поспешил я успокоить лучшего друга.

– Я по-правде не хотел… – с беспокойством заметил Влад.

– Но я же не заплакал! – весело хмыкнул я.

Влад нахмурился, отложил тетрис и зашевелил пальцами на ногах. А через час, после игры в чику мы побежали на детский сеанс, но пришли рано и стали играть в панки. Пора было идти делать домашку, но тащиться домой не хотелось. Мы сидели на бетонных плитах и ждали детского сеанса в клубе. Но играть в панки было сегодня не интересно, я послонялся вокруг бойлерной.

– Защищайся! – с вызовом сказал я Тимке, схватив с земли палку.

Тимка тоже схватил палку. Минуты две мы сражались и сражение кончилось, пока я не отбил брату палец. Мы чуть не подрались.

– А давай в "Горца" играть? – подал идею неугомонный выдумщик Гурька.

– А чё за горец? – сощурился Тим.

– Вы чё, "Горца" никогда не смотрели? – с усмешкой спросил Гурька, и перепрыгнул лужу. – Во даёте!

– Ну смотрели, – уклончиво сказал я. – Это про бессмертных чтоль?

– Ну да, бессмертные, – быстро кивнул Гурька. – Короче сделаем мечи и будем сражаться. И кто останется в живых-тот победил!

Минут десять мы делали мечи из реек, на которые мы разобрали несколько старых оконных рам, а потом начался спор, кто будет Дунканом Макклаудом. Мы выясняли это с помощью считалочек, чуть не подрались и решили, что Дунканом Макклаудом будет последний выживший.

А потом началась весёлая беготня и сражение по улице, под окнами и по крышам гаражей, от которого разлетались в испуге воробьи. И в конце концов остались мы одни с Гурькой. Оба мы были в синяках, зато победили всех ребят.

Началась последняя битва между бессмертными.

– Да начнётся битва! – воинственно возвестил Гурька. – Нас двое бессмертных, но в живых останется только один!

– Вы что там разорались? – высунулась в окно тётка с чашкой чая в руке.

– Мы играем! – крикнул Тим, облизывая ушибленный в бою палец.

Тётка что-то проворчала про опасные и шумные игры и закрыла окно.

– Я Гурька Симаков из клана Симаковых, – значительно сказал Гурька, поднимая меч, с которого слетела белая краска, – вызываю тебя на смертельную битву, в которой останется только один бессмертный!

– А я Серёня Вьюжанин, из клана Вьюжаниных, – с чувством произнёс я, замахиваясь своим мечём. – Я принимаю твой вызов! Я отрублю твою голову и вся твоя сила перейдёт ко мне-е-е!!

И началась такая драка, что через минуту мой меч переломился, а Гурька вделал мне своим по лбу. Так, что я и вправду увидел молнии, которые появлялись, когда горец забирает силу у поверженного врага.

– Я выиграл! – победно расхохотался Гурька. – Я последний бессмертный! Я Дункан Макклауд!!

– Не честно! – всхлипнул я, ощупывая шишку на лбу. – Мой меч сломался! Я так не играю!

– Всё честно! Я теперь бессмертный!

– Ща я тебе башку твою бессмертную оторву! – крикнул я, и прежде, чем ребята что-то смогли сделать, мы подрались.

– Тихо ты! – раздался голос Вити Лагунова. – Двое дерутся, третий-не мешай.

Лёша засопел и отошёл назад. А мы с Гурькой упали в сухой бурьян и продолжили сражение бессмертных среди репейников и сухой крапивы, отчаянно лупя друг друга уже кулаками.

– Я бессмертный! Я! – кричал я, обхватив Гурьку ногами.

– У-у-у! – мычал Гурька, пытаясь разжать захват моих ног.

Наконец он вырвался и побежал, спотыкаясь и подвывая. Я бросился за ним, но тут выбежала из подъезда тётка. Уже без кружки чая.

– Ну-ка прекратили безобразничать! – накинулась она на нас.

Мы дали дёру. Гурька побежал к себе.

– Ну вы даёте! – неодобрительно покачал головой Сашка Жариков. – А ещё друзья!

Я поглядел на себя в лужу. Разбита губа, кровь из носа, шишка во весь лоб, репейник на куртке, джинсах и в волосах. Наверное именно так выглядят бессмертные горцы, победив в смертельной битве…

– Пацаны, айда газировку попьём! – позвал ребят Костик Раскатов.

Ребята побежали на косогор, а я ушёл домой, потирая шишку на лбу. На сегодня играть в "Горца" мне расхотелось. Крики ребят затихли вдали. Впереди показались залитые солнцем балконы моей трёхэтажки.

Сейчас меня увидит мама…

Я остановился на дороге, оглянулся назад. Гурька тоже наверное дома, и уже гулять наверное не выйдет.

Рассерженно пнув банку, я остановился. Впереди, в большой луже играли два малька, пускали кораблики. По асфальту бежал ручеёк талой воды. Я забыл про то, что надо бежать домой и опустил на воду свой кораблик.

– Серёнька, пошли играть! – это догнали меня ребята.

Я побежал к ним, а кораблик так и остался плавать в луже…

А вечером мама гонялась за мной по квартире с веником. Она застукала меня за тем, как я замазывал в дневнике двойку. Я то вскакивал на диван, то прыгал на подоконник, то спасался от неё на шкафу и под столом.

– Вот я тебе задам веником! – грозно покрикивала на меня мама.

– Я больше не буду мама! – кричал я, высовываясь из-под стола и тут же получил веником по макушке. – А что я сделал?

– Ещё раз такое сделаешь, я тебя мультиков лишу! – крикнула мама и опять накинулась на меня с веником. – Вместо того, чтобы исправлять свои тройки, двойки и колы, он портит дневник!

Я сидел под столом, ожидая, когда из мамы выйдет пар.

– Можно я пойду с ребятами погуляю? – робко спросил я маму.

– Сиди и не высовывайся, – отозвалсь сердитая мама, – не то веником схлопочешь!

– Ну мам, сейчас же все ребята гуляют!

– А я ещё не успокоиась! Наказание ты моё!

Но стоило маме зазеваться, как я выскользнул из-под стола и прошмыгнув в тамбур, застегнул кроссовки и в миг оказался на улице.

– Серёня, сейчас же домой, ты наказан! – запоздало крикнула мне вслед мама.

– Я в отряд, к ребятам! – откликнулся я и заспешил вниз. – Мне пора заниматься!

– Тане ты там будешь действовать на нервы, а не заниматься! – раздражённо крикнула мама, но я уже её не слушал и бежал к ребятам.

Мы снова собрались у большой лужи и пускали кораблики. Их подхватывал поток и уносил вниз по улице. Сверкала на солнце вода. А потом я убежал в школу, посмотреть, как занимаются мои малыши.

Малыши в который раз довели вожатых, которые были в основном девчонками и те восприняли моё появление, как своё спасение.

– Серёнечка, миленький, спаси! – накинулись они на меня. – Они совсем не слушаются! Бегают, не хотят есть, а класс географии превратили в поле боя!

Минут через десять я успокоил малышей, дав им задание построить ракету для полётов в космос. А сам побежал к игравшим на дороге ребятам. Мы послонялись по двору и вскоре нашли себе интересное занятие. Мы сидели на заднем дворе у леса и вовсю делали самострелы и поджиги.

А солнце скрылось за высотками. Мы уселись на заборе, за которым жильцы сажали цветы, делая из старых, раскрашенных покрышек клумбы, и спорили, где испытать самострелы и как нам влетит, если взрослые узнают. Я ещё помнил, как четыре дня назад мне попало за поджиг, но всё же прицелился и разбил стеклянную бутылку. Бабахнуло так, что казалось дома закачались.

– Что ж вы делаете, шпана малолетняя! Беспризорники! – из подъезда выскочил какой-то небритый дядька. – Уши оборву и к макушке приставлю!

Мы с хохотом бросились бежать, а остановились возле бойлерной.

– А вообще это всё фигня, – небрежно заявил Максим. – Ещё от взрослых попадёт, и тогда никаких мультиков… Лучше сделать луки.

– Луки небось всякий умеет делать, – резонно возразил я.

– Ага, видел я ваши луки! – презрительно усмехнулся Максим. – А вот чтоб стрелял отсюда до гаражей не каждый может!

– А как такой сделать?! – заинтересовались мы с мальчишками.

– Ну-у-у… – задумчиво протянул Максим, глядя на антенны на крышах домов, – короче берёшь длинную, гибкую такую железку, тетиву из толстой капроновой лески, а стрелы из камыша. Или из старой пластмассовой удочки. А наконечник из гвоздя. Звезданёт такая, и всё…

– А ты стрелял?

– Ещё бы! Сеструха толькло отняла…

– Все старшие сёстры одинаковы… – сочувственно вздохнул Владик и заболтал ногами.

Я оглянулся по сторонам.

– А новый сможем сделать? – оживился я.

– Сложно, – задумчиво помотал головой Максим, – я сам хочу. А главное мы сможем и вправду задать хулиганам. Петарду к стреле привяжи… а ещё лучше ракету! Такое будет, что все улицы взвоют!

А потом мы снова пускали кораблики в потоке талой воды. С какого-то балкона долетала музыка, а вверх над крышами поднялся воздушный змей.

Я побежал домой попить и показаться маме.

– Мяу! – к моим ногам подлетел котёнок.

– Мурзик! – обрадовался я, взяв котёнка на руки и ласково чмокнув его в макушку. – Ну, как ты без нас? Не скучал?

– Серёня, айда во двор! – свистнули мне с улицы ребята.

Мурзик запрыгнул на подоконник и стал внимательно смотреть на воробьёв, а я помчался на улицу, играть с ребятами, пока не загнали спать.

Свет вечера померк. Я взглянул на небо. Солнце спряталось за облако, его края засветились. А по синему небу бежали серые дождевые тучи. Мы спустились по бетонной лестнице на другую улицу. Позади стояла кирпичная, поросшая мхом стена, и дом на холме, утонувший в сухом бурьяне. Хмурились тучи, в прорехи в них синело небо и светило солнце.

– Мальчишки! – нам навстречу выбежала Алёна.

– Привет пацаны! – дружелюбно помахал нам её младший брат Лёня. – Не видели, пылесос не пробегал?

– Какой ещё пылесос? – удивился я, хотя знал, что если пылесос Лёнькин и его сестры, то ничего удивительного, что он научился бегать и вытворять всякие штуки, от которых взрослые хватаются за голову.

Они такое иногда делали… Взять хотя бы шаловливого роботёнка Меркурия и вечного забияку индикатора Жорика, которые жили у нас в отряде и распевали разные хулиганские песенки.

– Мы короче оживили пылесос, – увлечённо начал Лёнчик. – Ну разобрали, напихали в него электронных блоков…

– Хотели, чтоб он сам пылесосил, – поделилась с нами Алёна. – Но тут мама пришла, а он на неё как наскочит! Мама нас выгнала на улицу с этой штукой. А он погнался за вороной, хотел засосать её в трубу и куда-то исчез.

– Мы его по всем дворам ищем, – утомлённо закончил за сестрой Лёня и быстро окинул взглядом весь двор. – Не видали?

– У-у! – сдерживая смех, ответил я.

– Побежали искать, – махнул рукой Тим. – А то вдруг он кого-то засосёт?

Мы отправились на поиски, и все взрослые, у которых мы спрашивали о сбежавшем пылесосе либо смеялись, какие мы выдумщики, либо брюзжали о том, что мы занимаемся глупостями и играем у людей на нервах.

Только ребята нам верили и тоже искали сбежавший пылесос

На соседней улице орала кошка и слышался гул. Мы побежали туда и увидели катающийся вокруг столба, перемигивающийся лампочками и индикаторами пылесос, который тянул трубу к сидевшей на столбе кошке.

– Тошка! – обрадованно крикнул Лёня пылесосу. – Тошка, фу, нельзя!

Мы чуть не покатились со смеху.

– Ловите его! – взвинченно взвизгнула Алёна.

Насилу мы утихомирили пылесос! Я слазал на столб и снял бедную перепуганную кошку, которая тут же шмыгнула по трубе на балкон.

– А с ним что делать? – озадаченно спросил Даня, глядя на пылесос.

– А давай его в отряд! – предложил я. – Будет нам помогать убираться.

Мы затащили упирающийся пылесос в отряд, сказали дежурным, смотреть за ним, чтоб не хулиганил и не обижал других роботов.

– Ух ты, а он умеет играть в маялки? – воскликнул Славка, сбросив с себя байковое одеяло, в которое его закутали вожатые, потому, что он упал в лужу.

– Ещё бы! – с достоинством заявил Лёня. – Щас так от нас удирал!

И на весь вечер мы как-то забыли о тревогах. Но когда в темноте родители загнали нас домой, я вспомнил о драке и загрустил.

Гурька наверное ещё на меня злится и мы с ним так и не помирились…

Я вернулся домой только, когда солнце зашло за лес. Я лёг спать, измученный, и сквозь сон слышал мерный гул с водонапорки.

Глава IV

Отданный улице

В пионерской комнате нашего детского клуба я был один. Я влез на подоконник, заболтал ногами и посмотрел на улицу, где играли ребята. Они играли в галю, прыгали на гаражах, носились по сухой бетонке и вокруг подстанции. В углу лежал мой расхлябаный портфель. Из школы я сразу убежал в отряд. Лиза, наша вожатая надеялась, что хоть на вахте я не буду безобразничать. Форточка была открыта, в неё задувал ветер…

"О тебе здесь до слёз, помнит мой лохматый пёс, – гремел на улице у кого-то из ребят магнитофон, – помню я, помнит тихий плёс!"

На лестнице раздались шаги и ребячьи голоса. Я слез с подоконника, поправил красную повязку на рукаве отрядной рубашки и направился к двери.

– Вьюжанин! – в дверь влетел Лёнчик и ещё пятеро мальчишек из кружка электроники. Все в чёрных отрядных рубашках, в шортах, в беретах и с пионерскими галстуками. – Как, Тошка ничего не натворил?

– Не, но он очень старался, – хмыкнув, ответил я, бросив красноречивый взгляд под шкаф, куда забился пылесос, когда я убирался. – Осторожней, я полы мыл, – остановил я ребят. – Если надолго, то разувайтесь.

– Пацаны, а давай его сюда притащим? – таинственно спросил у ребят девятилетний Симка Орехов, который занимался в клубе уже второй год.

– Что хоть делать хотите? – заинтригованно спросил я.

– Робота, – возбуждённо сказал мой старый друг Тилька Чуваткин. – А у тебя вахта не окончилась?

– Нет, ещё полчаса осталось, – огорчённо вздохнул я.

Если честно, я терпеть не мог дежурить, когда за окном светило солнце, голубело небо и ветер гулял по крышам. Самое время запускать змея, а приходится сидеть в душной пионерской комнате, делать заметки в пионерской газете о жизни отряда, и смотреть за теми, кто приходит на занятия…

Я невыносимо скучал, когда меня заставляли дежурить. Мне нравилось в такие дни гулять по крышам, бегать и лазать по гаражам, гремя железными листами и просто гонять мяч во дворе.

"Ты безответственно себя ведёшь! – поучала меня всякий раз Катя. – Пионер, а по гаражам лазаешь. На тебя люди уже жалуются!"

Ну и пусть жалуются! Им какое дело до того, кто лазает по гаражам! И какое им дело до ребят, которым не сидится на месте…

– А можно мы тут немного посидим? – хитро спросил Лёня.

– Можно, а? – сунулся беспокойный, вертлявый Симка.

– Сидите, – вздохнул я и даже обрадовался. – Только тихо. Танька в любой миг прибежит.

Мальчики побежали через физкультурный зал в комнату, где располагался кружок электроники. Вскоре оттуда раздались крики и визг.

"Снова кто-то из них контакты замкнул, – весело подумал я. – Растяпы!"

А весёлая компания мальчишек выбежала из комнаты. Лёнчик заглянул под шкаф, отнял у пылесоса свои ботинки, которые тот успел засосать, пока я делал заметки в пионерской газете и мальчишки выбежали на улицу…

Я заглянул в комнату кружка электроники. У стен стояли, перемигиваясь лампочками роботы, которых делали ребята из старших отрядов. На полках шкафов стояли приборы, компьютеры, на большом столе гудела маленькая электростанция с высоковольтками и домами. Жорик дремал на подоконнике…

"Кажется ничего не разбили… – с облегчением подумал я. – Эти могут!"

Я улыбнулся и вернулся в пионерскую комнату.

– Вьюжанин! – в клуб вошёл вожатый Илья Громов, ведя за собой Рудьку, которого мы приняли в отряд ещё тем летом. – Как вахта?

– Нормально, – зевнув, ответил я. – Лёнчик приходил с ребятами.

– Они ничего не натворили? – в тревоге нахмурился Илья. Как и я, Илька слишком хорошо знал Лёнчика и его ватагу.

– Нет, – успокоил я вожатого. – Они как-то быстро умчались…

– Ещё одного робота делают?

– Ага.

– Слушай, – спохватившись, сказал Илья, – слезай с подоконника и пошли с ребятами на пустырь. Школе нужен металлолом.

– Как? – удивился я. – Сейчас? Не могу… Я на дежурстве!

– Я тебе сменщика привёл, – деловито объяснил Илья. – Рудька подежурит, а ты бегом за мной, нас уже ребята ждут!

– Справишься? – недоверчиво поглядел я на Рудьку.

– Он справится, – поспешно ответил за Рудьку Илья. – Я ему по дороге всё объяснил. В конце концов он привыкнет. Сдавай вахту, времени мало.

– Капитан второй группы Серёня Вьюжанин вахту сдал!

– Матрос третьей группы Рудька Никитин вахту принял!

Мы отсалютовали друг другу.

– Не скучай, скоро наши придут, заниматься, – ободрил я Рудьку, снимая с рукава красную повязку и повязывая ему.

– А я и не скучаю! – с непоколебимой уверенностю мотнул головой Рудька.

– Сейчас, – попросил я Ильку. – Я ему кое-что дам.

Я подошёл к шкафу и вытащил духовую винтовку, которую принёс в отряд Сашка Жариков, ещё позапрошлой зимой. Её часто давали ребятам, которые первый раз дежурили, чтобы поднять их дух и дать понять, что это всё всерьёз. Мы брали её в походы, но чаще всего она лежала в отряде.

– Вот, – протянул я винтовку Рудьке. – Вот так заряжать, вот такие пульки… Да, железные! Теперь ты часовой. Отвечаешь за клуб.

Рудькины глаза загорелись восторгом, а я вспомнил, как мне самому давали пульковый автомат в мою первую вахту, когда я был ещё ноябрёнком.

– Есть! – отсалютовал Рудька.

– Ладно, пошли в школу! – нетерпеливо взял меня за плечо Илья.

Мы вышли на улицу, где нас ждал большой велик, лежащий на плите.

– А где твои новые кеды? – вдруг спросил меня Илья.

– Мама отняла, – пожал я плечами и сердито засопел.

– Это ещё почему?

– Ну-у-у…

Кеды были так изрисованы, что мама не позволила мне их надеть и сказала, чтоб я побегал в старых кроссовках, а она пока их отмоет.

– Опять изрисовал? – догадался Илья.

– Угу, – сказал я, понимая, что отпираться бессмысленно.

Я засмеялся и побежал за вожатым, влетел в лужу. Мои ноги тут же вымокли, потому, что в кроссовках были дырки.

– Как маленький ребёнок! – укоризненно бросил Илья, посмотрев, как я вылезаю из лужи. – Дать соску?

– А ты сам тоже ещё дитё! – довольно хмыкнул я, чувствуя, как мои старые кросовки пропитались влагой.

А магнитофон больших ребят гремел на всю улицу:

"Пройду один, мимо сельсовета…

Услышу плеск уток на воде.

Ещё звенит где-то это лето,

Да вся беда, я не знаю где…"

Илька влез на велик, я сел на заднюю сидушку и мы помчались по улице. Ветер затрепал мои волосы, обдувал мне руки и ноги. Велик бросало то вправо, то влево и я держался за Ильку, чтоб не упасть.

Ребята уже разошлись по пыстырю.

– Тань, вот он, Вьюжанин, – деловито сказал Илья, тормозя возле Таньки.

– Очень хорошо, идите собирать.

– Есть!

Но сегодня мы занимались уборкой недолго.

Была пятница, последний день занятий перед весенними каникулами, родители приходили поздно и я был на весь день отдан улице…

Небо над головой было синее-синее, а в вышине плыли жёлтые облачные груды, подсвеченные солнцем. Во дворе на столбе играло радио, орали ребята, о чём-то разговаривали бабки у подъезда, тренькали велосипедные звонки.

Был солнечный день, тополя и клёны качали голыми ветвями, набухали почки, начала зеленеть трава на лужайках, чирикали воробьи. Снег уже сошёл, но было грязно, а по утрам подмораживало.

Жвачки не было и я жевал кусок битума, который содрал с крыши подстанции, потом я побежал с мальчишками играть в маялки и мы бегали вокруг чьего-то аэромобиля. Из окна высунулся дядька и начал на нас орать.

А мы всё бегали. Стремясь уйти от коли, я вскочил на аэромобиль и спрыгнул уже в луже. Дядька завизжал и тут раздался звон. Кто-то из мальчишек высадил камнем из рогатки стекло.

– Сматываемся! – испуганно закричали разгорячённные беготнёй ребята. Максим схватил меня за руку и мы пустились во весь дух в соседний двор.

А во дворе все запускали кораблики. Было сыро, текла вода, хотя снег давно растаял, и по ручейкам бежали пробки, бумажные и пенопластовые кораблики. Кораблики были самые разные и почти все самодельные.

– Дяденька, дайте попить! – зашумели мы с ребятами, когда на балкон первого этажа вышел какой-то дядька. – Дядя, можно мы попьём?

Выпив по две кружки воды, мы бросились во двор гонять мяч.

– Серёня, домой! – позвала меня из окна мама.

"И как она меня отличает от братишек? – невольно задумался я. – Нас почти все учителя и ребята путают!"

И я нехотя поплёлся в свой подъезд.

На черепахе двое больших пацанов играли на гитаре и пели.

– Любимый мой дворик, ты очень мне дорог, – пели они, – я по тебе буду скуча-а-ать!

Я остановился и стал слушать, забыв, что мне надо иди домой. Мне очень понравилась песня, хоть парни были похожи на панков.

– Серёня, долго ты будешь играть у меня на нервах? – раздражённо проговорила мама, высовываясь из окна.

– Да иду я, мам! – раздражённо ответил я и направился в подъезд.

Проглотив обед, я залез на балкон. Через минуту вбежали Тим и Даня и мы начали игру в индейцев по всей квартире. Мы размалевали себе лица акварельными красками и скакали на диване.

– Мальчики, вы что творите?! – вбежала к нам напуганная шумом мама.

– Мы в индейцев играем! – отозвались мы с Тимой и Даней.

– Вы зачем размалевали себе лица?

– Это боевая индейская расскраска! – нашёлся Тим.

– И кто из вас Чингачгук Большой Змей? – с иронией осведомилась мама.

– Я, – гордо ударил себя в грудь я. – Я вождь краснокожих!

– Мы по очереди Чингачгуком играем, – пояснил маме Даня.

– Я понимаю, – выдавила из себя мама, – только можно играть потише? А то бледнолицие соседи выйдут на тропу войны.

И мы стали играть потише, потом мама сунула нас в ванную, чтобы отмыть от краски. Братья убежали на улицу, играть в каплашки. Я снова влез на балкон и стал сооружать ледокол. Вчера я натаскал с улицы пенопласта и принялся за дело. И наконец кораблик был готов. Я посадил на него двух пластмассовых индейцев, выбежал во двор и опустил кораблик на воду. Вода сразу понесла лёгкое судно вниз, к гаражам.

Я бежал по лужам за своим корабликом.

– Вьюжанин! – раздался визг справа от меня.

Я оглянулся и чуть не помер со смеху. Несясь по лужам, я обрызгал Дашку, и её вредное лицо, очки и волосы были в грязи.

– Так тебе и надо! – засмеялся я и принялся дразнить вожатую.

– Вернись, хулиган! – истошно закричала на весь двор Дашка.

– Сейчас мы его вернём, – зловеще сказал стоявший рядом Юрка Звонов и повернулся к Тяпе Михееву и Гришке. – Ребята, взять его!

Я припустил быстрее. Началась погоня. Старшеклашки заходили на меня с двух сторон, но я ловко увёртывался от их рук.

– Влип, маля-а-авка? – протянул Тяпа, растопырив руки. Я увернулся, прыгнул на столб, обхватил его руками, повернулся вокруг него и проехался носком кроссовка по лицу кинувшемуся меня ловить верзиле.

Брызнула кровь из разбитого носа. Тяпа упал в репейник и захныкал.

– Ах ты маленький вонючка! – в ярости вскрикнул Гришка, схватил меня за ногу и я слетел вниз, больно ударившись локтём.

Юрка всё так же стоял возле вожатой и наблюдал. Гоняться за мной ему наверное не позволял значок пионерской дружины.

"Ссыкло! – со злостью подумал я. – Сам драться боишься, глиста унитазная!"

– Ну ты, фумля! – зло выкрикнул Гришка, когла я лягнулся, и кинулся меня бить, но я сделал сальто, вделал ему подошвой кроссовки в подбородок, обхватил ногами шею и уже сидел на нём верхом, прижав локти коленками.

– Ну ты, дятел Вуди! – член совета дружины наконец вмешался и дал мне по шее.

И тут я сделал всё то, за что на меня так жаловалась вожатая Дашка. Я повалил его подножкой в лужу. Звонов встал, вытряхивая из волос репьи и подвывая, вынул из лужи шапку.

– Смотри что ты наделал, псих! – совсем непритворно ревел он.

– Иди, ябедничай! – презрительно бросил я врагу, потирая глаз.

Юрик пятился, потом кинул в меня камнем. Я бросился стукнуть его и мы снова сцепились. За этим нас и застала Таня.

– Вот он опять дерётся! – визжала Даша, обрадованно показывая на меня.

– А чё… они первые полезли! – горячо воскликнул я, обернувшись к Тяпе и Гришке, но те уже удрали, только их разрисованные кеды мелькнули за углом.

Таня ничего говорить не стала, а повела нас с Юриком к школе. Выведя нас из медпункта, где нам быстро вылечили синяки, ссадины и царапины, она устроила нам выволочку в пионерской комнате.

– Честное слово, я от вас этого не ожидала! – сказала Танька разочарованно вздыхая. – Два мальчика, два звеньевых, активисты пионерского движения, а устроили драку, как уличные хулиганы…

Юрик бросил на меня скучающий взгляд.

– Ох, что мне с вами делать? – продолжала сокрушаться Таня. – Тебя Вьюжанин я уже устала наказывать. Это не первая твоя выходка. А вот что делать с тобой, Звонов?

Танька раздражённо заходила по пионерской комнате.

– Ты же ни разу не стукнул никого! – она повернулась в Юрке. – Девочек не дёргал за косички, не грубил взрослым. Ни одной петарды в туалете не взорвал! Не разрисовывал парты…

"Знаем мы, как ты никого не стукал! – яростно подумал я. – В школе активист, в совете дружины, а на улице с хулиганами дружишь!"

Юрка виновато вздохнул, напустив на себя вид раскаявшегося ученика.

– В понедельник на сбор, а вы так себя ведёте! – выдохнула Танька.

– Извините, – понуро опустил голову Звонов, – я больше так не буду.

– А ты, Вьюжанин? – требовательно повернулась ко мне Танька.

Я провёл по полу носком кроссовка.

– Ну?

– Что ну?

– Извиняться будешь?

– Вот ещё! – презрительно сказал я.

– Больно надо! – заносчиво сказал Юра Звоновов и бросил на Таньку заискивающий взгляд. – Раз уж ему не совестно… Мы на совете дружины в понедельник разберём его поведение.

Я едва не вспыхнул от такого лицимерия. Больше всего мне хоталось сейчас стукнуть его по шее, но при Тане было страшно.

"Строит из себя! – клокотало у меня внутри. – А во дворе дружов своих на меня напустил! Меня сейчас убираться заставят, а его отпустят гулять!"

А на улице этот член совета дружины снова соберёт своих дружков и будет караулить где-нибудь во дворе или в подъезде…

– Идите гуляйте, бедствия вы мои, – устало вздохнув, велела нам Таня.

Она отпустила нас и мы вышли на улицу.

– Увидимся на совете држины! – презрительно хмыкнув, сказал мне Юра Звонов.

Я показал ему язык и зашагал вниз.

Боюсь я его совета! Из пионеров всё равно не исключат. А то, что у меня будет двойка по поведению меня не пугало. Подумаешь! У половины школы плохое поведение, но ведь они же не выделываются!

В школе почти никого не было, разве что на кружках. Сейчас ведь каникулы. Даже почётный пионерский караул у горниста уже сняли.

На стене висела доска почёта с фотографиями лучших учеников:

"Ими гордится вся школа"

И фотография Юрки Звонова на фоне красного знамени.

"Сколько хороших ребят во дворе, – с досадой подумал я, – а на доске почёта этот трус и ябеда! Подумаешь отличник и активист! Видали бы они, что этот активист на улице делает, когда вас рядом нет…"

Мне показалось, что Юрик и с фотографии улыбается заносчиво и нагло.

– У-у-у! – показал я ему язык и хотел пройти мимо, но…

Я вынул из кармана химический карандаш, пососал его и в отместку нарисовал ему усы, рога, синяки под глазами и капающие слёзы.

– У-у-у! – снова показал я врагу язык. – Вот тебе, чучело!

Я спрятал карандаш и направился к выходу. Были ещё дела в этот вечер.

Я взял в подъезде велосипед и помчался в дальние дворы. Фантомас с весёлым лаем побежал за мной, пытаясь ухватить за кеду. Я засмеялся и началась игра в догонялки. Пёс бежал за мной по улицам, а потом я въехал в стык между плитами и улетел в сухую крапиву.

Из земли торчали поломанные замшелые плиты с кусками мозаики.

Фантомас прыгнул следом и схватил меня за джинсу.

– Ну ты, брысь со своими зубами! – засмеялся я, вылезая из бурьяна. – Айда к ребятам, так веселее будет играть!

Во дворе слышались ребячьи голоса.

Я выволок из канавы велосипед и мы снова помчались по улице.

– Вьюжанин! Иди к нам! – окликнули меня.

Мальчишки играли на холмике в царя горы. Холмик зарос бурьяном и ребята быстро нахватали сухих репьёв. Зеленела молодая крапива.

– Угу! – обрадованно сказал я и мы с Фантомасом побежали играть.

Мы самозабвенно возились, визжали на весь двор и дрыгали ногами.

Я споткнулся и пропахал коленкой плиту.

Игра в царя горы незаметно переросла в игру в заразки.

Остановились возле бойлерной, засмеялись и влезли в большую лужу. Я посмотрел на коленку. На джинсах зияла дыра.

Я сел на край песочницы, закатал штанину. В ранке набухала кровь. Я сидел на краю песочницы, вытянув ноги и посыпая рану песком. Влад сел рядом, посмотрел на мою коленку. Кровь перестала идти.

– Болит? – участливо спросил меня Владик, наклонившись наж моей коленкой.

– Вот ещё! – небрежным тоном ответил я.

Владик осторожно ощупал мою ногу и я ойкнул от боли.

– Ничего, я тем летом так с велика загремел! – утешил меня Владик. – Два дня бегать не мог! Докань пацаны?

Заразки закончились и мы сели отдохнуть перед новой игрой.

Фантомас вертел головой и ушами.

– Айда мультики смотреть, – предложил спрыгнувший с лазалки Тим.

– Лучше мяч погоняем! – подал идею Егор.

– Побежали, у нас возьмём! – предложил Лёня.

Мы побежали за мячом и у стены бойлерной стали играть в вышибалы.

– Пацаны! Идём с нами, это срочно! – свистнули нам Даня, Влад и Костя.

– Чё? – спросил я, когда мы оказались за углом дома.

– Один пилот чуть малышей не сбил! – взволнованно сазал Костя Раскатов, нервно пиная травяную кочку. – Мы еле успели их оттащить. А он пролетел и не остановился! Доканьте пацаны?

– Где это случилось?! – быстро спросил я, забыв о мяче.

– Да возле танцплощадки, – разозлённо сказал Влад. – Играли себе, слона рисовали, а тут он на аэромобиле, как вылетит!

Мы подошли к качеле. Тим сел на неё и оттолкнулся ногами.

– Они что-то совсем дураки стали, – севшим голосом сказал Даня. – Я мяч пинал, закатился он под аэромобиль, полез доставать, так пилот как заорёт!

– Чё делать будем? – выжидающе оглядев нас, спросил Костя Раскатов.

– Объявим водилам войну! – решительно сказал я. – У кого сколько вкладышей от жовок?

С минуту мы рылись в карманах. Вкладышей было много.

Через десять минут мы собрали ребят и объявили о начале беспощадной войны всем пилотами аэромобилей.

А ещё через несколько минут мы разбежались по улице. Война началась!

У киношки затормозил красный аэромобиль, покачнулся, опустился вниз, на бетонные плиты. Мы сидели на трубах рядом с бойлерной, в стену которой било солнце и когда водитель вылез из кабины, я слез с ржавой, нагретой на солнце трубы, на которой сидел.

– Серёнь, ты куда? – настороженно спросил Гурька Симаков.

Мы с ним уже помирились и снова играли вместе.

– Я сейчас, – уклончиво ответил я и пошёл вдоль забора.

В кармане ждала своего часа дюжина вкладышей-наклеек от жвачек.

– Дяденька, хотите покараулю? – невинным голосом спросил я.

– Да чё ему сделается? – пренебрежительно усмехнулся водитель.

– Ну здесь такое бывает! – возбуждённо проговорил я, жуя жвачку. – Стиляги всякие и хулиганы ходят… Вчера они аэромопед у одной девчонки угнали покататься и в столб влетели.

– Да врёшь ты всё, пацан… – всё так же пренебрежительно усмехнулся водитель. – Я здесь сколько лет уже аэромобиль ставлю и ничего.

И ушёл в кино, сунув билет девушке в красной косынке.

Шёл сеанс фильма "Киборг-убийца", на который нас с мальчишками не пускали, считая, что детям такое смотреть нельзя.

– У-у-у! – показал я ему вслед язык. – Профессор кислых щей!

Девушка тоже ушла на сеанс. Я улыбнулся, огляделся и вытащил из кармана горсть вкладышей.

"Сейчас он получит фунт лиха! – мстительно подумал я. – Будет знать!"

А через несколько часов дядьки, которые оставили во дворах свои аэромобили кричали на всю улицу, пытаясь отодрать с них наши наклейки и смыть оставленные фломастерами рисунки.

– Так им и надо! – трясся от смеха Егор.

– Ну теперь пусть помучаются! – злорадно вторил его младший брат Дёмка.

Диверсии продолжались несколько дней. Водители безуспешно пытались нас поймать, но ребячьи ноги были быстрее, чем их, и мы удирали от погони, а потом слушали их злые, истошные крики и смеялись. А водители ругались и начали прятать свои аэромобили в гаражах и караулить нас неподалёку. Одному, который пытался меня поймать, я дал носком кроссовки между ног, вделал ногой по шее и удрал.

Вечером того же дня, я узнал, что того дядьку увезли в больницу из-за того, что я так сильно его ударил…

Диверсии продолжались…

Я изжевал кучу жвачек и клеил их на аэромобили, туда, откуда их было трудно выковырять. Другие ребята несколько раз клеили в воздуховод свистки и водил пугал свист, когда они пролетали по улицам, и не могли понять, откуда он исходит. Но с тех пор водители стали летать осторожно. Их пугало то, что происходит. И наконец об этом узнали в пионерском отряде.

– Ваша работа, деточки? – сдерживаясь, спросила нас Таня.

Отпираться было бессмысленно.

– Наша, – честно признался рыжий Кирик Смирнов и мы рассказали, зачем мы это делаем.

– Ладно, я поговорю с ними, – наконец после недолгого молчания обещала Таня. – Но чтоб вы не смели этим больше заниматься!

– Это ещё ладно, они такое вчера натворили! – появилась вдруг откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки Дашка Трепыхалина. – Они в витрину гастронома стрелой пульнули! Стрелу отлепили, а липучку никак не отдерёшь!

– Ябеда! – накинулся на неё Тим.

Я невольно прыснул. Это я намазал липучку клеем и стрельнул из игрушечного ружья в витрину тем летом. Так её никто и не отодрал, вернее отодрали, но только вместе со стеклом…

– Что вы там ещё натворили? – взялась за нас Таня. – Ну-ка рассказывайте, где вы ещё пиратничали!

Но вытянуть из нас больше ей не удалось. Дашка ушла раздосадованная, обещав намылить нам уши, но нас это не испугало.