Kitabı oxu: «Спасительная обитель»

«Афон».

I.

Эта невероятная история с детективным сюжетом, началась с вялотекущей жизни наших героев, в скромной, монашеской обители, расположенной в двухстах метрах от большого мужского монастыря, построенного ещё в незапамятные времена. Монастырь выглядел этаким статным, истинно русским богатырём, с мощными белыми стенами и позолоченными куполами, бесподобно сияющими солнечным отражением на всю близлежащую округу. Сама же обитель, скромно примостившаяся на вершине холма, в виде небольшого строения из плохо подогнанных камней в его стенах. Зазоры между камнями были забиты белой глиной, что создавало элементарный уют и вполне достаточную защиту от дождя и ветра.

Это приземистое сооружение немногим более двух метров в высоту, имело одну единственную, но мощную дверь и четыре небольших окна, выходящих на две стороны. По всей видимости, тот кто его строил, не сильно заморачивался в подборе строительных материалов. Скорее всего, это было подсобное помещение, и нам остаётся только гадать, что же в нём происходило в прошлые века? В любом случае, оно выполняло роль спасителя чьих-то беззащитных жизней, столь же необходимых, как и прочие жизни на этой планете.

Невысокий холм, увенчанный на вершине несколькими мощными дубами-великанами, был единственным во всей близлежащей округе, состоящей из ровных полей. Его пологие склоны с маленькими рощицами из молодых деревьев, чередующихся с округлыми залысинами песчаных проплешин, придавали ему живописно-картинное выражение.

Когда местные жители приближались к монастырю по единственной извилистой дороге, ведущей к их небольшому посёлку, то уже издалека они прекрасно видели четыре позолоченных купола, увенчанных стройными, православными крестами, величаво смотрящими на простой люд из-под синевы бездонных небес. Его грациозность, во всём своём первозданном великолепии, — умиляла всех, кто созерцал это чудо!

В эпоху бывшего СССР, когда религия находилась в опале, в монастыре располагался зерновой двор, куда свозили урожай зерновых культур со всех окрестных полей, разбросанных по бескрайней равнине. Во время последней перестройки бывшей страны Советов, этот монастырь, с прилегающей к нему территорией, передали во владение верующим, как и домик на вершине холма, вместе со всеми прилегающими к нему землями.

Обитель стала второй местной достопримечательностью, будучи покрыто плоской крышей из нержавеющей стали, блеск от которой был виден так же далеко, как и купола монастыря. Поговаривали, что монахи специально покрыли эту крышу чуть ли не чистым серебром, что конечно же было полнейшим вымыслом.

Благодаря огромным кронам вековых дубов, растущих рядом с белокаменной обителью, холм напоминал картину из старых сказок о двух великанах и маленьком гноме в белой холщовой рубахе. Почти каждую осень, дубы-великаны обильно засыпали весь двор своими сказочно-красивыми желудями, похожими на мордашки гномиков-лесовиков в симпатичных, пупырчатых шляпках — мягко серого цвета. Желудей было так много, что их осеннее падение походило на волшебный дождь как из рога изобилия, о котором мечтали люди в своих сказках все прошлые времена.

На самой вершине холма простиралась небольшая поляна, являясь своеобразным двором, перед обителью. Основным местом встреч на этой поляне, служил натуральный, дубовый стол с двумя не менее мощными лавками по обеим его сторонам, под сенью дубовых крон.

Это скромное помещение под сто квадратных метров, оказалось вполне достаточным для нестеснённого проживания двух седобородых старцев. Все летние месяцы, а порой и весь год, если не было сильных морозов, они переселялись в своё осознанное уединение из основного монастыря. Одного из них звали Епифаний, а второго Матфей, что само по себе, учитывая их редкие имена, уже говорило об их уникальности в нашем современном мире. Конечно же, как и водится в нашем народе, многие местные жители из окрестных сёл, не видя никакого смысла их проживания в этой обители, плодили всевозможные слухи, а скорее всего — обычные сплетни об этих пожилых монахах-отшельниках.

Их уединение было скорее условным. Как бы ни пытались уединиться наши будущие герои в своей обители, им частенько приходилось посещать монастырь и участвовать в очередном богослужении на религиозные праздники. Не маловажным было и пополнение своих запасов из элементарных продуктов. В свою очередь, в сезон травостоя, они запасали лечебные травы и относили их в монастырь для использования остальными его жителями в виде чая или лекарственных средств.

Сзади за домом, вниз по склону, находился глубокий колодец с прекрасно сохранившимся срубом и бревенчатым воротом, со стальным тросиком, увенчанным цинковым ведром. В колодце была кристальной чистоты вода, являясь основным фактором для гарантированного проживания людей. Среди местных жителей бытовало мнение, что монахи из неё делали целебную воду, с помощью древних и только им известных молитв.

Неподалёку от монастыря, в пределах двух километров, находился небольшой посёлок, состоящий из десятка улиц с населением под тысячу человек. Но самое интересное было в его странном названии «Заварушка». Никто не мог точно объяснить откуда возникло это название, но ходили слухи, что в давние времена здесь были небольшие, подземные выработки по добыче камня-известняка, которые со временем превратились в извилистые пещеры, и часто в них прятались беглые каторжане. Поэтому, туда регулярно наведывалась жандармерия для поимки беглецов. В такие дни там начиналась облава, — порой со стрельбой; местные жители между собой называли такие облавы — заварушками. Видимо отсюда и закрепилось за этим поселением такое название, которое, как ни странно, сохранилось до дней сегодняшних.

Сегодня, посёлок вытянулся вдоль берега извилистой реки Завитушки, которая не была судоходной, но для местного населения она была прекрасной зоной отдыха и рыбалки, с шириной до двадцати метров. Это стало причиной строительства вдоль её берега небольших, дачного домиков для приезжающих на лето горожан. Посёлок располагал двумя магазинами первой необходимости, маленькой автозаправкой, медпунктом, включая в этот список и почту со сбербанком, в слегка перекошенном домике, из круглого сруба. Этот джентльменский набор услуг, был достаточным, для сносного существования местных жителей, неизбалованных излишествами житейского быта в простеньких, частных домах.

С приходом сотовой связи, — нашествие горожан с постройкой дач, — резко возросло. Активное вторжение на местные прелести природы, естественно не нравилось местным жителям, за что они постоянно «мыли кости» всем понаехавшим дачникам. Единственные, кого всё это устраивало, — была местная детвора. Им нравилось купаться в спокойной речке и беззаботно бегать в небольших рощицах по близости от того самого холма с дубами-великанами. Чёрные одежды монахов и их молчаливые лица, наводили лёгкий страх на местную детвору, а потому, они всё же сторонились подальше от основного монастыря.

II.

Далее пойдёт речь об одном деревенском мальчишке, которого родители назвали Никитой — в честь богатыря с картины В. Васнецова «Богатыри», называемую в простонародии, — «Три богатыря». Один знаток живописи, живущий в их посёлке, сказал, что одного из трёх богатырей звали не Никитой, а Добрыней Никитичем! Этот факт сильно запоздал, а потому, их сынишка так и остался Никитой.

Мальчонка рос не в меру подвижным и не по годам любознательным. Его русые волосы и голубые глаза, прикрепили к нему ласковое, семейное прозвище «Белянчик». В начальных классах Никитка учился на четвёрки и пятёрки, был в меру прилежным и не хулиганил, а в свободное время любил читать не только сказки, но и зачитывался детскими книгами о приключениях своих сверстников.

Он родился в семье сельских жителей в захолустной глубинке, среди сплошных полей и редких перелесков. Но хуже всего было то, что в их посёлке была только начальная школа. Учась в старших классах, детям приходилось жить в интернате. Закончив начальную школу в Заварушках, Никита был отправлен в школу-интернат в районном центре, как и все прочие его сверстники из ближайших сёл. Полу-сиротская жизнь в интернате была для Никиты настоящей, детской катастрофой. Он ужасно скучал по дому, по родителям и младшей сестрёнке, и ничуть не меньше — по всем домашним, маминым вкусняшкам. Постоянное противостояние и оскорбления от старшеклассников, раздражали его до полного отчаяния. Воспитатели, прекрасно знали, что старшие ученики постоянно обижают своих младших товарищей, но старались не вмешиваться в их быт.

Из-за нестерпимых условий проживания в интернате многие его сверстники не заканчивали десять классов и после восьмого, — уезжали в свои посёлки. Кто-то находил себе применение на сельскохозяйственных работах, опускаясь в своей безнадёге до пьянства, а кто-то прожигал свои жизни в рутинной работе со скотом на ферме. В лучшем случае — помощником тракториста.

Когда были трудные дни, и Никиту обижали старшие, он долгими ночами лежал на своей скрипучей кровати, закрывшись с головой под одеялом и мечтал, что когда он вырастит, то обязательно отомстит всем своим обидчикам. Очень хотелось стать мастером спорта по боксу, наказав всех своих обидчиков — защитив всех слабых. Но мечты так и остались мечтами, не имея секции по боксу, а лишь обычный спортзал с небольшим набором спортивных снарядов.

Время неумолимо шло своим чередом; одни обидчики уезжали по возрасту, но на смену им сразу же приходили другие, которые были ничуть не лучше прежних. Когда он перешёл в десятый класс, бывших обидчиков из старших классов — уже не было; остались только его ровесники, с которыми приходилось налаживать привычные в их обществе отношения: иногда кулаками, иногда и обычным «братанием». Как ни странно, но с каждым годом, закадычных друзей оставалось всё меньше и меньше.

Однажды, он прочитал неожиданное выражение, что после тридцати лет, заводить друзей — уже поздно. Он ужасно не хотел в это верить, надеясь, что у него всё будет совсем иначе. Он верил, что найдёт себе двух закадычных друзей, и они будут дружить все вместе всю свою жизнь, как три Мушкетёра.

Вдоволь начитавшись приключенческих книг, он вскоре понял, что без серьёзных знаний об окружающем нас мире, всем его мечтам будет не суждено сбыться. В старших классах он окончательно познал всю сложную палитру непредсказуемых, а порой совсем неоправданных и глупых поступков со стороны своих сверстников. Пришлось изучать вопросы по психологии и этике, чтобы не впасть в полное разочарование от общения с ровесниками и преподавателями. В последующие годы Никита познакомился с трудами древних философов, ничуть не чураясь теософии с мемуарами великих людей, что в свою очередь изменило его прежние взгляды на свою будущую профессию.

Будучи подростком, он с нетерпением ждал своё самое любимое время года, как и для многих детей в его возрасте, — лето! Только летом он мог вдоволь побыть у себя дома со всеми своими родными и друзьями, беззаботно блуждая с ними по округе. Они могли часами сидеть на берегу реки с самодельной удочкой, или купаться в Завитушке — с утра и до вечера. Частенько, поздними, тёплыми вечерами, он любил оставаться на веранде и смотреть на тёмное, звёздное небо, пытаясь понять с какой целью и кем это всё было создано в нашем мире? Вопросов было много, но ответов на них, — очень мало. Всё то, что он успевал прочитать в книгах, не давало ему полного понимания всего происходящего. На все его подростковые вопросы, отец заучено отвечал, что он университетов не заканчивал и, что ему это не интересно; а мама всегда была религиозной и с самого раннего детства отвечала, что на это всё — божья воля.

III.

Сегодня, Никита студент факультета Философии, ехал домой на каникулы после четвёртого курса, пройдя очередную стажировку в современном центре Москва-Сити. Впереди — два месяца заслуженного отдыха! Он ехал в свою родную Заварушку на берегу родной до боли в душе Завитушке. Встретившись совершенно случайно на автовокзале с дачником-односельчанином, который предложил подвезти Никиту домой из райцентра. В прошлом году они были на рыбалке, — там и познакомились. Это было совсем мимолётное знакомство, и он даже не помнил, как зовут этого мужчину. Автобус надо было ждать ещё пару часов, а потому Никита сразу же согласился, закинув свою дорожную сумку в его машину. Через пару минут, — они уже выехали со стоянки автовокзала в сторону Заварушки.

Дорога до его посёлка занимала около часа. Перебросившись в начале пути несколькими предложениями о том, откуда Никита едет к родителям и, узнав, что он проучился уже четыре года в университете, водитель в свою очередь рассказал Никите, что он сейчас в отпуске и живёт с семьёй на даче в его Заварушке. На том их дорожное общение и закончилось.

Никита с удовольствием рассматривал знакомые места, поглядывая в боковое стекло, слегка забрызганное каплями грязи. Мимо проплывали нескончаемые поля злаковых культур. Между ними возвышались лесополосы из берёз и тополей. Время от времени Никита с нетерпением ждал, когда на горизонте появятся блестящие купола монастыря, который для всех служил своеобразной визитной карточкой их местности.

Уйдя в свои воспоминания, он припомнил, как однажды в детстве, он бродил с ровесниками по округе, и они забрели на тот самый холм, где стоял одинокий каменный домик монахов. Старший пацан из их ватаги, по имени Женька, рассказал остальным мальчишкам, что в нём живут два монаха из старинного монастыря, которых, якобы, выгнали из него за очень страшные грехи.

— Мы должны прогнать этих ужасных грешников, дав им урок, а точнее — настоящий бой, выгнав их из домика — прочь! У нас появится свой штаб! Мы сможем в нём укрыться от опеки родителей. Заимеем свою территорию для прекрасного время препровождения и набегов на близлежащие дачи горожан. У нас появится реальный шанс окончательно самоутвердиться и быть полностью независимыми от всех и навсегда!

Однажды, дождавшись, когда монахи пойдут на молебен в монастырь, они спешно совершили дерзкий набег на неприятелей и сходу разгромили их опасное логово: разбили им все окна, затем, не раздумывая, выкинули немногочисленную домашнюю утварь во двор, а иконы и прочие вещи, — сбросили вниз по склону холма. В завершении победоносного набега, — разбросали поленницу дров по всему участку! Для большей значимости содеянного их предводитель снял штаны и навалил кучку дерьма в самом центре вражеского двора.

Наказав таким образом неприятеля, ватага завоевателей отступила в ближайший лесок, где они залегли в кустарнике и стали дожидаться возвращения грешников-монахов. Вернувшись домой и увидев полнейший разгром их обители, монахи молча осмотрелись по сторонам и, не заметив ничего хоть немного напоминающее о погромщиках, они молча собрали всё своё немногочисленное имущество, разбросанное «воинами-пришельцами». Не поняв ничего, они медленно пошли в свой пока ещё неразрушенный монастырь, прихватив с собой иконы и несколько толстых книг.

Предводитель Женька, — чувствовал себя Наполеоном и потому был очень доволен всем происходящим. Он тут же объявил: — Крепость скоро падёт, и мы заимеем свой собственный штаб, для развёртывания нашей бурной деятельности во всей округе.

Все прыгали от радости, не понимая всю глупость и беспричинность ими содеянного в этот день. Но так устроен мир людей, который им ещё предстояло познать в будущем, со всеми его недостатками и стадными инстинктами – человека разумного!

Никите не нравился этот худой и задиристый Женька, со своими властными распоряжениями ко всем сразу и к каждому по отдельности из его свиты. Постоянно кто-то был обязан принести ему бутерброд с маслом, а кто-то кочан капусты, так как он вечно был голодным. Его родители были пьяницами и всё пропивали. Но всё же Женька был самый решительный, несмотря на свою худизну, и он мог дать в нос любому своему сверстнику.

Но он всегда мог придумать новое «дело» и потому с ним было очень интересно странствовать по округе, ощущая себя значимыми и деловыми. Это были реальные дела, сооружая наблюдательный пункт между мощных ветвей в кроне деревьев, или посиделки у костра с печённой картошкой? Это было каким-то магическим действом для всей ватаги, в те самые счастливые времена их детства…

Всю дорогу по пути домой после нападения, Никита ощущал себя не в «своей тарелке». Когда он пришёл домой, то робко подошёл к матери и попросил её рассказать про каменный домик на холме и про двух монахов, живущих в нём. Услышав такую просьбу от своего сына, мать немного удивилась и сразу же поинтересовалась:

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Нам сказали, что монахи страшные грешники.

— Мне надо сходить в сарай и закрыть скотину на ночь, а затем мы с тобой поговорим об этом домике и о страшных монахах, — улыбаясь, ответила ему мать.

Она вышла во двор, а Никита, стоя у окна, вспомнил, как в прошлом году, они с матерью ходили на тот самый холм. Это был какой-то церковный праздник. Мать отнесла старикам продукты, приготовленные специально для них. Она долго разговаривала с ними о чём-то важном, а когда уходила со двора, — поцеловала руку одному из них, и, отойдя поодаль, — перекрестила их дом, а затем перекрестилась сама. Маленького Никиту это не удивило, так как его мама всегда крестилась по любому поводу. К тому моменту он очень устал от ожидания окончания их общения и нестерпимо хотел поскорее пойти домой. Поэтому, все детали происходившего тогда разговора сразу же выветрились из его незрелой головы.

Вскоре мать вернулась в дом, быстро ополоснула руки в рукомойнике, вытерев их о свой ситцевый фартук, и, потрепав Никитку по его курчавым волосам, присела на деревянную лавку сама и усадила его рядом с собой.

— Кто тебе сказал такую страшную весть про тех монахов? — имитируя испуг на своём обычно добром лице, — спросила она.

— Да…, это просто мальчишки рассказывали про тех монахов, и я не стал с ними спорить, а решил спросить у тебя, зная, что ты с ними знакома. Мать улыбнулась и уверенно сказала: — Глупости всё это. Они прекрасные, добрые люди. Это не просто монахи, а ещё и священнослужители. Когда они жили в миру, то получили очень хорошее высшее образование: один был военный врач, а второй занимался наукой и имеет научную степень кандидата или даже доктора технических наук. Она немного подумала, затем заправила свои каштановые волосы у виска под косынку и продолжила.

— Я не знаю, что произошло в их жизни, но уже много лет они живут в монастыре, а в тёплое время года, обычно проживают в скромном домике на холме.

— Так значит, что это всё враки, и они вовсе никакие не грешники? Тогда почему они живут отдельно от всех?

— Хорошо, — сказала мать, — попробую тебе это объяснить. Вот возьмём, например меня или другую женщину. Нам, простым женщинам, вход в мужской монастырь практически запрещён. Однако есть много вопросов, которые мы хотели бы спросить у мудрых людей: о здоровье, про библейские повествования и много ещё чего узнать от священников. Вот они и являются теми людьми от монастыря, которые поддерживают связь с мирянами, живущими рядом с ними.

Услышав от матери совсем не то, что им рассказывал Женька, Никита медленно слез с лавки и обойдя стол, стал молча теребить край скатерти, свисающей почти до пола. Он молча посмотрел на икону, висевшую в углу, который почему-то все называли «красным», но ничего красного там не было вовсе. Мать заметила его растерянность и тихо спросила: — Что-то не так?

— Нет. Я всё по-ня-л — ответил он нараспев, слегка раскрасневшись, и глядя в тот самый угол с иконой, которая стала смотреть на него — более строго. В сенцах послышались отцовские шаги и писклявый голосок его младшей сестрёнки Оксанки. Услышав, что все вернулись домой, мать стала собирать на стол поужинать и всё не могла понять, что же так озадачило Никитку в её обычном рассказе про священников?

IV.

Сидя в машине, Никита настолько погрузился в свои воспоминания, что слегка вздрогнул, когда неожиданно раздался голос водителя, показавшего ему пальцем в сторону от дороги.

— Скоро мы будем дома.

Вдали появились позолоченные купола местного монастыря. Услышав хорошую новость, Никита в ответ улыбнулся, ожидая встречу с родными. Полюбовавшись золотыми куполами у самого горизонта, он опять окунулся в прошлые вспоминая о былых детских похождениях.

Он вспомнил, как на следующий день, после их коллективного погрома на холме, к нему во двор пришёл участковый дядя Митя, и, постучав сапогом по порогу, ведущему на веранду, — громко выкрикнул: — Есть кто дома? Откуда-то из сарая послышался голос матери. Никита понял, что теперь-то уж точно, он получит ремня за все свои вчерашние злодеяния. Он выпрыгнул в окно и спрятался в саду под раскидистой яблоней. Дядя Митя рассказал матери о вчерашнем набеге местной детворы на монашеский домик, подтвердив, что Никита был среди ватаги нападающих. Затем он заставил мать расписаться в его бумажке, спрятал её в свой портфель и медленно пошёл по улице к другим соседям.

Никита молча выслушал все воспитательные речи матери и отца, который уже стал расстёгивать тонкий кожаный ремешок для воспитания провинившегося сына. К несказанной радости Никиты, мать сумела убедить распалившегося отца, что вначале она поговорит с ним сама, а уже потом в дело вступит отцовское воспитание ремнём, — если это потребуется. Ремень не потребовался! Никита искренне покаялся в своих поступках и сказал родителям, что их обманул Женька. Как сообщил матери участковый, его утром увезли в районную милицию и поставили на учёт, как хулигана-рецидивиста; за все его проступки, совершённые в последнее время.

Машину сильно тряхнуло. Никита опять очнулся от своих воспоминаний, узнав родные колдобины при съезде с моста через родную Завитушку. – Столько лет прошло, а ухабы возле моста так и остались, — отметил про себя Никита и стал всматриваться во дворы соседей, пытаясь увидеть хоть кого-то из старых знакомых. Но, как он не старался, — так никого и не увидел. Мимо мелькали кустарно сколоченные заборы соседей, обочины с пыльной травой, затем промелькнула пара собак, вынюхивающих что-то своё собачье. Незнакомый велосипедист с удочкой, привязанной к раме, натужно давил на педали, направляясь скорее всего на Завитушку, — попытать своё везение или просто отвлечься от ежедневной суеты.

Вскоре Никита увидел свой дом и попросил водителя остановиться, показал водителю на пальцах, что он может дать денег, но тот широко улыбнулся и ответил: — Будем считать будто мы ещё живём в СССР, и у тебя есть студенческий проездной билет...

Поблагодарив своего спасителя, Никита выскочил из машины, прихватив свой багаж, и быстрым шагом направился к своей любимой калитке, которая, как всегда, преданно его ждала, несмотря ни на что.

Во дворе никого не было. На двери в сенцы висел раскрытый, навесной замок, показывая своим присутствием, что хозяев в доме нет и ничего более того. Никита поставил сумку на порог и осмотрелся по сторонам. Вдоль стен родного дома тянулась всё та же клумба с цветами, обрамлённая красным кирпичом, а в самом углу двора стояла пара вёдер с чистой водой для коровы. На калитке в огород висело резиновое кольцо, взамен стопорной щеколды.

Вдали, в конце огорода, виднелись две женских фигуры: матери и сестрёнки Ксюхи. Никита снял с калитки запорное приспособление, которое висит здесь уже много лет, принесённое отцом с какого-то агрегата от комбайна. Он попытался украдкой приблизиться к ним за изгородь, как вдруг, откуда-то из кустов выскочила маленькая собачонка и принялась гавкать на Никиту своим визгливым голосом, о наличии которой в их доме, он и не предполагал.

Эффект неожиданности был сорван. Через несколько секунд Никита оказался в объятьях своих родных. Несмотря на то, что мать постоянно жила в разлуке со своим сыном, пока он учился в интернате, а теперь и в университете, но каждый раз, при встрече с ним, она плакала, как будто наоборот расставалась со своим любимым сыночком в эти самые минуты. Сестрёнка вела себя скромно и, слегка прижавшись щекой к его плечу, отошла в сторонку, покорно ожидая, когда они все вместе пойдут в дом

В первые три дня, родители оберегали своего сына от всяких дел по дому, говоря, что им самим делать нечего, лишь бы он отдыхал, и наслаждался беззаботной жизнью в уютном, родительском доме. Дом был собран из бруса и смотрелся очень солидно; можно сказать – круто. Снаружи он был обшит деревянными рейками, а его стены, от самого фундамента и до кровли, были выкрашены в зелёный цвет; а ставни, обрамляющие большие окна, — в чисто белый, что придавало ему особенный, нарядный вид.

Первые дни, по приезду Никиты, мать пекла своему сыночку его любимые пирожки в духовке и всевозможные блинчики на старой чугунной сковороде, доставшейся матери в наследство от её родителей. Это было райское время, так как мать, работавшая в магазине по сменам, отпросилась с работы на пару дней, чтобы побаловать сыночка и побыть с ним рядом. Вечерами они все вместе собирались в гостиной у телевизора, но смотреть его у них не получалось, так как всё свободное время уходило на разговоры о жизни Никиты в столице. Всё, что интересовало Ксюшу, она старалась расспрашивать брата один на один, без опеки со стороны родителей.

На второй день он встретился со своими одноклассниками, и к вечеру они пошли на берег речки, устроив там маленький «сабантуй». Не обошлось без местных девчат и домашнего вина, принесённого его «старыми» корешами из собственных запасов. Домой он пришёл давно за полночь с неуверенной походкой и крепко подвыпивший. Войдя во двор, он неожиданно увидел мать, сидящую с его сестрой на пороге дома. На чистом небе сияла огромная Луна, прекрасно высвечивавшая две женские фигурки, которые молча смотрели на своего заблудшего родственника. Он резко остановился как вкопанный, считая, что все уже давно должны спать, а тут на тебе — такой сюрприз!

Несмотря на своё довольно-таки пьяное состояние, ему стало ужасно стыдно за свой ночной блуд. Это выглядело как мелкая подлость. Он даже не удосужился сообщить матери заранее, куда он пошёл.

Он усиленно поискал в своей пьяной голове слова для оправдания: — Это всё получилось не по плану и совершенно стихийно. Мама, прости заблудшего сына, — промямлил он не очень внятно.

— Бог простит.

Ксюша показала ему свой сжатый кулачок из-за спины матери, и они пошли в дом, заранее предупредив Никиту сильно не шуметь, так как отец уже спит, и ему надо будет очень рано идти на работу.

Не следующее утро, Никита проснулся, от настойчивого стука в окно. Поднявшись с кровати, он понял, что у него ужасно трещит голова и его немного пошатывает.

— Никита, ты один дома? В окне красовалась счастливая физиономия вчерашнего собутыльника Мишки, с которым он учился в интернате. Узнав, что кроме Никиты дома никого нет, Мишка спрыгнул с перевёрнутого вверх дном ведра, которое он умудрился притащить под окно и шустро пошёл к веранде.

— Смотри, — радостно похвастался Мишка, — я раздобыл бутылку вина. Не переживай дружище! Мы друзей в беде не бросаем.

Никита категорически запротестовал, но после убедительной речи Михаила, он понял, что ему надо решиться и опохмелиться, даже если это будет очень сложно сделать. Михаил был прав! Через десять минут состояние Никиты немного улучшилось, а после второй дозы, он уже мог улыбаться и смотреть на мир не так плачевно, как это было сразу после пробуждения.

— Ты меня подожди, я сейчас принесу ещё одну «микстуру», и ты будешь готов пойти на подвиги. В этот раз Никита был непоколебим: — Миха, я не буду продолжать «лечение». Я пообещал родителям, помочь на огороде. Они на меня и так сильно обиделись за вчерашние песнопения у реки.

Прийдя вечером домой после работы, отец подозвал Никиту и тихо сказал: — Пить можно много что, но делать это надо обдуманно и осторожно. Даже обычной водой можно обжечься и очень сильно!

— Прости пап. Это был хороший урок для меня. Если честно, то я не искушён в этих вопросах Мне не приходилось напиваться, а тем более пить водку или самогон. На том история с ночным пиршеством на природе – закончилась.

V.

На следующий день Никита взял в сенцах отцовскую удочку и, накопав в огороде с десяток дождевых червей, пошёл на свою любимую Завитушку порыбачить, не желая опять идти к своим приятелям. Солнце уже было высоко над горизонтом, а потому рыба не клевала, за исключением нескольких малявок, которых, он тут же выбросил обратно в воду, поблагодарив их за азартные игры с поплавком.

Ближе к обеду, искупавшись в прохладной воде и понежась на песчаном берегу, ему наскучило его одиночество. Никита всё же подождал пока высохнут плавки, подставив бледное тело полуденным лучам. Боясь ненароком сгореть в первый же день, как уже, бывало, прошлым летом, он смотал удочки, поднялся по заросшему склону на просёлочную дорогу и неспешно пошёл к дому.

Вскоре он догнал, идущего впереди него человека, в монашеском обличии чёрного цвета с широким поясом на условной талии. Увидев Никиту, монах замедлил шаг и стал поджидать паренька, развернувшись в его сторону. Никита подошёл к нему поближе: — Здравствуйте батюшка, — слегка наклонив голову, как обычно это делала его мать при встрече со священнослужителями или попами.

– Здравствуй сын мой. Господи тебя храни. Как тебя звать?

— Никита.

— Красивое имя, — произнёс старец. – А меня зовут отец Епифаний. Можешь ли ты мне подсказать, где у вас живёт семья Николая Жданова? Что-то я не могу понять как к ним пройти?

— Это на новой улице. Совсем не далеко отсюда. Я могу Вас проводить, это мне не сложно, — ответил Никита и указал рукой на правую сторону дороги.

Он медленно пошёл рядом с монахом, поджидая своего собеседника, идущего на шаг позади от него. Несмотря, что монах был пожилым человеком, он всё же выглядел вполне статно. Его фигура хорошо смотрелась в сравнении с карикатурными рисунками попов, которых всегда рисовали с большими, выпяченными животами и округлыми лицами. Этот же совсем не был похож на тех упитанных попов, и его лицо было хоть и покрыто густой, седой бородой, но у него не было мешков под глазами. Глаза, слегка прищуренные, были добрыми и светились ясным, молодым задором.

Если бы Никита встретил такие глаза у продавца на рынке, то он бы сразу сказал, что это лукавый человек и с ним надо вести себя поаккуратнее. Но Епифаний говорил медленно, держался уверенно и видно было по его поведению, что он степенный и даже уверенный в себе, несмотря на его возраст. Такие люди не суетятся и обычно знают себе цену. Это Никита знал ещё с того времени, когда начал интересоваться психологией и физиогномикой во время учёбы в интернате.

Никита шёл молча, не зная о чём можно говорить с такими людьми. Ему хотелось спросить только одно: — Как ему не жарко ходить в таком чёрном одеянии, да ещё и в такие жаркие, летние дни, когда солнце превращается в пекло? Но он не стал это делать.

Однако монах первый прервал затянувшееся молчание и совсем спокойно спросил:

— Никита, я никак не могу вспомнить тебя и дом, в котором ты живёшь? Мне знакомо твоё лицо, но память подводит меня. Ты, наверное, из дачного посёлка и редко здесь бываешь?

— Нет, всё намного проще. Я хоть и родился в этом селе, но большую часть своей жизни провёл в интернате, а теперь учусь в университете и практически дома не бываю. Появляюсь здесь только на каникулах и потому — вы меня не знаете. А я, вас, видел пару раз в нашем селе. Когда-то вы освещали дом моему другу, — пару лет назад. Тогда, я стоял в стороне от всех и вскоре ушёл с ним по своим делам.

— Теперь понятно, почему я тебя не помню, — улыбнулся старец. — Я и сейчас иду освятить дом твоим односельчанам. Дело это благое, жилище всегда нужно в духовной чистоте держать.

Он остановился на секунду, внимательно вглядываясь в лицо парня.

— А маму твою, часом, не Настей звать?

— Да! — оживился Никита. — Как вы угадали? Неужели мы так похожи?

— Как это я сразу не вспомнил про твою маму. Она частенько приходит к нам на холм в церковные праздники со своими подарками. У тебя очень добрая, воспитанная и правильная мама. Тебе повезло с ней, и я рад, что у неё такой отзывчатый сын.

Они подошли к дому, куда направлялся монах, и на прощание он напомнил Никите: — Меня зовут Епифаний. Я буду очень рад встретиться с тобой ещё раз у нас в обители, если у тебя появится такое желание.

— Спасибо, я обязательно к вам прийду. В какое время вы бываете дома и незаняты своими делами?

Епифаний немного задумался и ответил: — Если для тебя это удобно, то в ближайшую среду я буду свободен после обеда.

На том они распрощались. Никита поспешил домой, надеясь сообщить матери о своём новом знакомом. К его возвращению мать уже была дома, собирая в огороде свежую зелень, к обеду.

Никита молча сел на порог и стал ждать, когда она выйдет во двор. Позади него скрипнула входная дверь и рядом с ним оказалась Ксюша. Она с прищуром посмотрела на Никиту, и заговорчески, почти шёпотом, спросила:

— А ты не хочешь мне рассказать, кто из девчат был с вами прошлой ночью на речке, и какая тебе нравится больше?

Он посмотрел на неё с удивлением и заметил, что она уже не просто милый подросток, а вполне взрослая девушка! Её зелёные глаза смотрели на него в упор с каким-то укором лишь потому, что он ей сразу не ответил, а молча сидит и рассматривает её как букашку под микроскопом.

— Что, растерялся? Или дар речи потерял, чтобы не проболтаться? — слегка наклонив голову, заявила она.

— Не знаю как насчёт девчат на речке, а по жизни, — мне нравишься только ты! Ты самая красивая девушка в нашем посёлке, — ответил он, не улыбаясь и глядя своей сестре в её чудесные, ещё наивные и бездонные глаза. Она и правда была очень красивой, и её возраст позволял ей такой быть без лишних на то стараний.

— Ну вот, я так и знала, что ты всё от меня держишь в секрете. Я же тебя не продала ночью папе, а то у него было желание пойти и найти тебя. Я, чтобы вас прикрыть, сказала, что ты пошёл к тёте Шуре и там, видимо, — засиделся, так как ты, у неё, самый любимый племянник. Вот так! Только мама сразу заметила, что я вру и потому переживала за тебя. Я её успокаивала и сидела с ней рядом до твоего возвращения.

— Спасибо, Ксюш. Ты мне лучше скажи, кто тебя ко мне подослал и кому это так не выносимо интересно, как я к ней отношусь? Может это? — он задумался и промолчал чтобы не сболтнуть чего лишнего.

В это время отворилась калитка и с огорода вышла мать с косынкой на голове, отмахиваясь от надоедливых мошек. Видя, что брат ничего ей не скажет, Ксюша соскочила с места, показав ему свой розовый язычок, сказав, что она так и знала, — побежала за калитку, крикнув матери, что она скоро вернётся. Никита не очень расстроился, что сестре будет нечего сообщить своей подруге, а самое главное, что он не проболтался и теперь девчатам будет о чём погадать и посудачить за его спиной.

Сидя за обедом, как бы невзначай, Никита сказал матери: — Мам, я сегодня встретил одного из старцев по дороге домой. Он пригласил меня к ним в гости. Его зовут Епифаний. Самое интересное, что он угадал твоё имя по нашему сходству и очень хорошо о тебе отозвался.

Мать легонько улыбнулась, немного смутилась, как смущаются молоденькие девушки.

— Спасибо за хорошую новость. Твоё общение с этими людьми будет намного полезнее, чем горланить ночами песни под гитару на берегу речки с местными пьяницами. Никита понял, что вся деревня слышала, как они ночью развлекались по поводу встречи старых друзей, и, что Оксанка зря врала родителям про тётю Шуру.

Оксанка уже вернулась от подружки и молча ждала пока закончится застолье, чтобы остаться с Никитой на едине и выпытать у него всё, что он от неё скрывает. Долго ей ждать не пришлось, и как только мать встала из-за стала, она легонько толкнула брата под столом своей голой ногой, как они это всегда делали в детстве и шёпотом сказала: — Валька Семёнова тебе не подходит. Сразу стало ясно, кто к нему подослал Ксюху и как зовут её подружку. Никита радостно улыбнулся и сказал шёпотом, наклонясь к сестре: — Скажи Наташке, чтобы сильно не переживала. Я человек серьёзный и невесту ещё себе не выбрал: ни здесь, ни в городе. Тут Ксюха не вытерпела и уже через минуту, она выскочила на улицу со своим срочным докладом о выполненном задании, промелькнув мимо окна, как встревоженная птица из своего гнезда.

VI.

Рано утром, в среду, Никита уже не спал, когда его мать вышла из спальни и стала собираться на работу. Вся ночь прошла в тревожных мыслях, видениях. Он несколько раз просыпался и долго не мог заснуть. Голова была забита странными предчувствиями, отрывочными картинками по поводу предстоящей встречи с монахами и чем-то отвлечённым от реальности.

Выйдя к матери на кухню, с взлохмаченной причёской и припухшими веками, он молча уставился на часы. Мать, с нескрываемым удивлением, спросила: — Чего это тебе не спится в такую рань?

— Вчера вечером я забыл у тебя спросить, что можно взять с собой на встречу с Епифанием? — просипел он заспанным голосом

— Скорее всего ничего не надо брать. Затем немного подумав, она предложила: — Надо нарвать в огороде свежей зелени, молодых огурчиков и если на грядке есть спелые помидоры, то взять и их для гостинца от нас.

Никита легонько улыбнулся, молча отметив свою наивность, не сумев сам, догадаться до этого.

— Спасибо. — обрадовался сынишка и обнял её. — Ты же сама всегда говоришь, что нельзя ходить в гости с пустыми руками, а потому я не хочу нарушать наши традиции.

Едва дождавшись двенадцати часов, общепринятое время обеда, Никита сложил в пакет свои гостинцы, набранные в огороде. Время ползло как черепаха. Не сумев дольше усидеть на месте, он вышел на улицу, справедливо считая, что он явится в обитель к монахам после обеда, как и предлагал Епифаний. Посреди дороги стояли две далеко немолодые соседки и что-то бурно обсуждали, оглядываясь по сторонам. Как только они увидели Никиту, приближающегося к ним, тут же покинули место своего бурного общения и перешли на противоположную сторону дороги.

Никита хотел было с ними поздороваться, но они так усердно были увлечены своими монологами, успевая одновременно и говорить, и слушать, а потому, Никитино приветствие их мало интересовало.

Сегодня, он впервые за много лет, шёл не на экзамен или исповедь, а к обычным монахам-священникам. Он никогда серьёзно не задумывался о них, если не считать того самого детского происшествия во время набега на их домик со своими дружками… Сейчас он стремился туда, как к своим старым друзьям, которых давненько не видел и ему не терпелось с ними повидаться. В то же самое время он понимал, что они для него совершенно незнакомые люди и, как ребёнок волновался перед их встречей, не понимая, как и о чём они будут разговаривать. Скорее всего ему импонировало, что это будут люди из другого мира, который был ему совершенно не ведом до сего дня.

Успев отдохнуть от прошлых забот, ему хотелось пообщаться с людьми, которых его мать, когда-то давно, охарактеризовала как умных и мудрых. Он шёл по просёлочной дороге между знакомых ему с раннего детства ржаных, пшеничных и прочих полей, а вдалеке у рощи — виднелось светлое поле гречихи. Он не мог ошибиться, так как ещё в раннем детстве, его дедушка вывозил к гречишным полям свои ульи.

Вдруг, совершенно неожиданно, к нему под ноги выскочила перепёлка, а вслед за ней выбежало несколько совсем ещё маленьких цыплят. Никита резко отскочил в сторону, а когда перепёлка, испугавшись метнулась обратно в траву, её цыплята растерянно стояли на дорожке и смотрели на него своими глазками-бусинками до тех пор, пока он стоял не шевелясь. Но как только он сделал шаг в их сторону, они, не раздумывая, — стремглав шмыгнули в траву и побежали в сторону материнского писка, шевеля верхушки заколосившейся травы.

Никита слышал от своей бабушки, что встретить перепелов, — это к удаче. Он был вроде, как и не суеверный, однако ему эта встреча очень понравилась.

Освободившись таким образом от своих нескончаемых размышлений о предстоящем общение с монахами, благодаря этой случайно выбежавшей перепёлке, он только теперь заметил, что вдалеке усердно рычит колёсный трактор, а по дороге едет грузовик с кузовом накрытым брезентовым пологом, подняв огромные клубы пыли. Пока он вертел головой, перед ним вырос тот самый холм, на котором стояла монашеская обитель.

Настало время полуденного зноя. На бескрайнем небе не было видно ни единого облачка. В голубой бездне летнего неба кружила пара орлов, высматривая себе на очередной обед, зазевавшегося суслика или другую, подходящую для этого живность. Никита с огорчением отметил всем привычный, но зловещий факт, что кто-то скоро пообедает, а для кого-то из их добычи, — это будет последним днём его жизни. И только поднебесная трель невидимого жаворонка, в купе со всеми стрекочущими кузнечиками и прочей живностью, звенящими на все лады маленькими и прозрачными крылышками, отвлекли его от грустных мыслей. Эта какофония заполнила всё пространство ближайших полей, вокруг его одинокого приближения к чему-то совсем ещё неведомому.

Никита медленно поднялся на холм и сразу узнал тот самый домик из белого известняка, который он с мальчишками пытался вероломно захватить. Узнал огромные дубы, стоящие рядом с ним, в своём гордом величии. Единственное, что он отметил из новшеств, — это выложенная из битого камня площадка перед совершенно загадочным домиком из его детских воспоминаний.

В глаза бросилось новая металлическая труба из печки позади дома. Сверху над столом между дубами был натянут большой парусиновый полог, выполняющий роль гарантированного убежища от солнца и дождя. Никита машинально положил свой пакет с гостинцами на огромный стол и стал украдкой осматриваться, пользуясь тем, что рядом с ним никого нет.

Вспомнив, как они в детстве бесчинствовали на этом холме, разграбляя одинокий домик. Его лицо покрылось лёгкой испариной, а щёки запылали как у девицы перед женихом. Он со стыдом представил, как его сейчас будут расспрашивать о тех похождениях в давно ушедших годах, и как он будет за это гореть в гиене огненной. Посмотрев по сторонам и не увидя ничего подобного из своих ожиданий, он стал постепенно успокаиваться.

Пока Никита рассматривал все изменения, в окне промелькнул тёмный силуэт одного из его жителей. Дверь медленно отворилась, и он увидел того самого Епифания, который его уже ожидал, но возможно не так рано. Он медленно вышел из дверного проёма и уверенно направился к своему гостю, в привычном, чёрном платье-подряснике. Его солидная фигура была увенчана большим позолоченным наперсным крестом, покоясь на плоской, цепочке с золотым отливом. Никита пошёл к нему навстречу и скромно поздоровался, как обычно здороваются со старшими людьми: — Здравствуйте.

Епифаний молча протянул ему обе руки, сложенные вместе, видимо по своей профессиональной привычке, когда проводил богослужение в церквях. Никита замешкался и легонько прикоснувшись своими руками к его рукам, слегка преклонил голову перед священником, забыв, что надо было попросить у него благословления. Епифаний всё же благословил несмышлёного в этих делах отрока.

Только теперь Никита вспомнил о чём ему говорила мать. Если монах носит на себе нагрудный крест, то он является священником и вправе проводить службы благодаря своему сану. Обычно, местные жители, по уже давно укоренившейся привычке, называли их просто монахами лишь потому, что они жили в монастыре. А возможно и потому, что это было проще выговорить не посвящённому во все церковные дела — простому люду.

Епифаний заметил небольшую скованность в поведении Никиты, но не придал этому никакого значения, а только спокойно спросил у него: — Ты крещённый?

— Да. Меня мама крестила в церкви при рождении.

— Есть ли на тебе нательный крест?

— Нательный крест я носил только в детстве, и то, лишь тогда, когда мы с матерью ходили в церковь. Она строго за этим следила. Когда я бегал с мальчишками по посёлку или на природе, то я его снимал, чтобы не потерять, а позже и вообще перестал носить, сочтя это делом необязательным.

Епифаний его внимательно выслушал и заметил, что православному христианину негоже снимать с себя нательный крест. Затем, жестом руки, он пригласил своего гостя пройти за стол под кронами дубов. Приблизившись к столу, Никита увидел принесённый им пакет с угощениями со своего огорода.

— Это вам от нашей семьи.

Епифаний улыбнулся и поблагодарил Никиту за его гостинец, пожелав божьей благодати всей его семье. Присев на широкую лавку у стола, он как бы невзначай, осведомился у Никиты: — Ты голоден?

— Нет, спасибо. Я только что из-за стола.

Епифаний взял пакет и пошёл в сторону домика, пригласив с собой и Никиту. Никита сильно пожалел, что подробно не ознакомился в интернете, как себя вести при входе в дом священника; что можно делать и что нельзя? Единственное о чём он помнил из ранее прочитанного, что нельзя сквернословить и богохульствовать. Поэтому немного опасался ненароком что-нибудь ляпнуть своим языком из молодёжного сленга, да ещё и невпопад ситуации при таком общении.

Подойдя к входной двери, Епифаний вошёл внутрь помещения не перекрестившись, отчего у Никиты сразу же стало легко на душе. Он шёл сзади хозяина и пытался всё делать точно так же. Войдя в помещение и проходя мимо небольшого иконостаса, Епифаний наложил на себя крест, что следом повторил и Никита в знак уважения к хозяину. Теперь он ясно понял зачем у него на факультете есть кафедра Религиоведения, которая сможет помочь будущим философам отнестись с уважением и пониманием к людям всевозможных религиозных конфессий, дав им тем самым познать хотя бы азы в их иррациональных культурах.

Внутри пахло ароматом восковых свечей и ещё чем-то — напоминающим детство. Это был запах завявших листьев, внутри шалаша, построенного из веток в его далёком детстве. Ответ показался под самым потолком, где висело с десяток сохнувших веников из травяных сборов.

Разглядывая монашеское жильё, он ненароком ударился коленом об очень вместительное кресло. Епифаний машинально показал на него рукой, предложив Никите, присесть на это оригинальное кресло. Судя по всем внешним признакам, ему был уже не один десяток лет, и это была ручная работа хорошего мастера. Несмотря на почтенный возраст, у него не было ни одной щёлочки между соединениями всех фигурных деталей. Единственное, что сразу бросалось в глаза, — потёртость лака на поверхностях, где хозяева сидели или брались за них руками, но этот явный недостаток современного быта, наоборот придавал ему особенный, антикварный шарм.

В левой половине помещения располагалась небольшая кухня, если её можно было так назвать за излишнюю крохотность; а у наружной стены стояла литая, чугунная печь, скорее похожая на камин, — с резными ножками. По её замысловатому, узорчатому стилю литья, было видно, что это очень старая вещь, из сказочных, царских времён.

В правой стороне, за деревянной перегородкой, была комната Епифания. Монахи её называют кельей. Когда он в неё входил, то за шторкой, висящей вместо двери, была видна скромная кровать, из обычной деревянной полки с тонким матрасом и крайне невзрачным покрывалом. В конце кровати, похожей на тюремную шконку, виднелся угол старомодного шкафа. Кресло и все прочие мебельные дополнения, были ненавязчиво покрыты тёмным лаком. Рассматривая укромное место проживания на две персоны, Никита чинно восседал в мощном кресле, театрально выпрямив спину и приняв величественную осанку фараона.

— Да, — полный аскетизм и только. Судя по всему, они сами выбрали такие условия своей жизни и ни о какой их роскоши речь не идёт, хотя в последнее время, он постоянно слышал о несметных богатствах священников и об их дорогих автомобилях мировых брендов. — отметил про себя Никита.

Пытаясь представить себя в этих условиях, он сморщился и что-то ему говорило, что в такой келье жить не хочется, и он согласился со своим внутренним голосом.

В дальней, левой половине этого пристанища, была видна ещё одна деревянная перегородка, с такой же простой, льняной шторой на дверном проёме. Сквозь узкий зазор между шторами виднелась ещё одна деревянная кровать с таким же тонким матрасом, а немного повыше на стене, были установлены не большие полки с очень толстыми книгами в узорчатых переплётах. Единственное, что его обескуражило, разбудив явное любопытство, — это вполне современный ноутбук. Не поверив своим глазам, он немного привстал, чтобы получше рассмотреть этот неуместный здесь предмет! В это время предательски открылась входная дверь, и в помещение вошёл второй житель этой обители.

Увидев Никиту, он внимательно окинул гостя с головы до пят, затем поздоровался с ним, как со старым знакомым, и самолично представился ему без всякого излишнего на то этикета: — Матфей, — сказал он ровным, немного звучным по-церковному голосом, протягивая свою руку молодому человеку, — как зовут нашего юного гостя?

— Никита. Он быстро привстал с королевского кресла, слегка наклонил голову вперёд, имитируя поклон, и в ответ протянул руку в крупную ладонь Матфея. Монах с нескрываемым удовольствием пожал Никите руку, от чего у того исчезли все прежние иллюзии, что это хлипкий старец, как их часто называли в его посёлке.

На их голоса из-за перегородки появился Епифаний, который за несколько минут успел переодеться, сняв с себя черные облачения и нагрудный крест. Это появление было похоже на перевоплощение человека из монаха, во что-то особенное. Перед ними возник пожилой человек, в серой холщовой рубахе с короткими рукавами и такими же штанами до пят. В его образе просматривался образ времён Льва Толстого или ещё более давние. В таком одеянии он смотрелся солидным, дворовым работником, в меру импозантным, каких рисовали на старинных картинах в образе крепостных крестьян. Единственное чего не хватало в этом историческом персонаже, так это старинной шапки-колпака, с лёгким перекосом на одну сторону.

— Что это ты держишь гостя у входа и похоже, что не предложил ему нашего монастырского чая? — спросил Матфей у своего брата Епифания.

– Мы только что зашли, — оправдываясь ответил тот.

Никита медленно осмотрелся и, заметив, что кроме чугунного камина ничего в доме нет. Он с удивлением, как можно скромнее, спросил: — Как это можно вскипятить чай, если у вас нет ни газа, ни электричества?

Матфей многозначительно покачал головой, и хлопнув себя по бёдрам, лихо ответил: — Вот каков! У нас есть газовая плита и баллон сжиженного газа, — указывая рукой в сторону монастыря.

— Всё понял. Извините за мой сарказм. Никита окончательно убедился, что они вовсе не отшельники, как Робинзон со своим Пятницей, и прекрасно умудряются пользоваться благами современного мира.

Правильно ему говорила мать, что один из них в далёком прошлом, был инженером. После этого — всё стало на свои места. Именно с такими данными, они смогли совместить богослужение и обычную жизнь священника в нашем современном мире, с его техническими достижениями на сегодняшний день.

Епифаний легонько взял Никиту под локоть и предложил пойти на лавочку во дворе. Там намного приятнее, чем сидеть в душном, закрытом помещении.

— Не хочется держать входную дверь открытой, чтобы не запускать насекомых в дом, — сказал он Никите, посетовав на отсутствие защитной сетки на дверном проёме. Уже на выходе, он попросил Матфея: — Вскипяти пожалуйста воду для чая и прихвати что-нибудь из домашних угощений к нему. Они прошли под дубовые кроны и сели за стол, ожидая доставку заказанного чаепития.

V.

Как бы люди ни пытались уединиться от матушки природы, не желая быть покусанными комарами и прочими кровососущими, как бы не прятались от солнечных лучей, — лучше, чем побыть на свежем воздухе в тени деревьев и вдыхания запаха трав, — ничего полезнее для нас не может быть. Вот и сейчас, когда они оказались под кронами вековых дубов, захотелось дышать полной грудью и созерцать с вершины холма на прекрасные просторы благодатной природы во всём её великолепии.

— Кем ты собираешься стать в будущем после получения диплома? – прервав молчание, спросил Епифаний, всё ещё погладывая куда-то вдаль. Никита слегка поднял глаза к верху, выдержал паузу и не в первый раз за последнее время, стал отвечать на в общем-то стандартный для него вопрос:

— Я учусь на философском факультете, а моя будущая профессия, будет зависеть от того, в каком направлении буду специализироваться в последний год обучения. Направлений очень много и то, куда меня забросит судьба, пока не могу сказать достаточно точно. Это может быть педагогика и аналитика, при разработке социальных программ для будущих студентов-гуманитариев, но не исключается и аналитическая работа в администрациях всех уровней. Существует очень много всевозможных вариантов, включая и научные поиски путей для развития человеческой цивилизации в будущем. Должен же хоть кто-то сформулировать общую цивилизационную программу развития для всех народов на нашей планете?

— А ты не желаешь вернуться к себе на малую родину и продолжить здесь трудиться, как и твои родители?

— Нет. Уж это я точно постараюсь исключить из своего будущего, но, как говорят в народе: «Пути Господни неисповедимы». Только поэтому боюсь зарекаться, но возвращаться сюда у меня вовсе нет никакого желания, — определённо пояснил Никита.

Епифаний на секунду задумался и сказал: — Это выражение звучит немного не так,— затем решив видимо не углубляться в происхождение этого изречения, он тихо продолжил: — Мне нравится в твоём ответе отсутствие категорического отрицания воли и предначертаний промысла Божьего. Но почему тебе не хочется вернуться в родные места?

— Моя будущая профессия предполагает скорее научную работу при разработке всевозможных, новых направлений развития человечества в целом и нашей страны в частности. Для этого мне потребуется общение на высоком уровне с научной элитой и участие в конференциях, советах, чего никогда не появится в здешней глубинке сельскохозяйственного назначения.

— Не совсем так, если рассматривать нашу сегодняшнюю реальность. Интернет позволяет устраивать общение с коллегами во всём мире. А какая специализация тебе больше нравится? Именно научная работа?

— Думаю, что я буду защищать дипломную работу на кафедре «Онтологии и теории познания». Предполагаемое направление моей специализации заключается в поиске вариантов развития нашего социума и фирм без авралов. Поиск всеобщего равноправного взаимодействия между всеми компаниями и народами на этой планете. Как я уже сказал, что людям, нужна всеобщая идея всеобъемлющего мира, которая станет главной, отправной теорией. Пора стремиться достичь сообща существования без войн и ограбления слабых.

— Замахнулся ты не на шутку. Это похвально.

— Нам нужна объединяющая идея, которая поглотит всех. Я понимаю, что практически невозможно объединить всё человечество, так как сегодняшнее, искажённое мироустройство построено на правах сильного. Чтобы всех нас однозначно объединить — надо иметь всеобщую угрозу извне. Других вариантов для нашей эгоистичной цивилизации, — я пока не вижу.

— Если ты имеешь в виду Армагеддон, то это давно заявлено, но мир людей инертен и не внемлет писаниям, ради того, чтобы себя спасти от неминуемой смерти всех и сразу. Садом и Гоморра служат тому ярким примером.

— Вполне возможен и такой исход. Но это может быть и инородное тело из космоса, в виде кометы-убийцы. Или нападение на нашу планету других, внеземных цивилизаций.

—Сколько людей убили пришельцы? На сколько я знаю, — ни одного! — намекнул Епифаний, имея ввиду наше самоубийство в войнах между собой. — Скорее нас уничтожат страшные пандемии, как современный «Ковид». Искать пути объединения мира людей — нам никогда не поздно. А учитывая развитие новых технологий, которые позволят уничтожить самих себя, — то результат будет неотвратимый. Когда-то я закончил Военно-медицинскую Академию имени Сергея Мироновича Кирова, — в Питере, поэтому я хорошо понимаю всё то, о чём ты говоришь. Особенно о пандемиях и войнах.

— Вы и сейчас практикуете по своей специальности?

— Да, но только в тех случаях, когда это необходимо по критическим показателям или когда человек не в состоянии обратиться к своему врачу. Кроме своего основного образования, у меня были побочные возможности изучать медицинские методики в Корее, Индии и даже у африканских колдунов. У них свои практики, и даже целая идеология в этих вопросах. Я бы назвал это целительством. Именно так мою деятельность ранее обозначил Матфей, написав стих об этих людях.

Епифаний немного задумался, уйдя куда-то в прошлое. Его веки еле заметно вздрагивали от умственного напряжения, выдавая его внутреннее состояние. Затем он глубоко вздохнул и тихо продолжил.

— Когда-то, Матфей был в очень тяжёлом состоянии по болезни. Мне пришлось его долго и терпеливо ставить на ноги. Когда он окреп, то написал стих о людях-целителях.

— А можно услышать, что он написал? Да. Я потому и прихватил с собой небольшой черновик, так как моя память начинает меня подводить. Епифаний открыл тетрадь и стал медленно читать.

Целитель врачевал больного днём и ночью,

Не требуя похвал, от жизни сей порочной.

Он просто крест тащил и пот со лба стирал,

На милость Божью он всё больше уповал…

Он твёрдо знал одно, что в будущем, — когда-то

Он сам падёт на дно, — совсем и безвозвратно.

И вот тогда, ему, его добро зачтётся

И всё, что он творил — к нему опять вернётся.

Пусть будет так. Пусть сбудутся желания

Тех, кто в быту тащил свой крест страдания,

Кто ноги волочил для счастья мироздания!

Пусть им воздастся всё, пусть Бог о них помянет,

Когда на смертный суд, Он, их, к себе поманит…

Епифаний замолчал, а Никита сидел и не мог поверить своим ушам, зная, что это написал монах.

— Верно говорят, что встречают по одёжке, а провожают — по уму. Сильно написано и видно, что заслужено, — он глубоко вздохнул и продолжил, — судя по тому, какие страны вы перечислили, то вас не назовёшь домоседом. Вы занимались руководящей работой или всякое было?

— Да, именно так. Бывало всякое, — особенно первые годы работы по специальности. Наведение порядка в армии предполагает не только муштру. Это и обычная борьба с инфекциями, которые могут уничтожить весь личный состав без единого выстрела. В боевых условиях — это ранения бойцов. Там и хирургия, и анестезиологом иногда приходилось быть, выполняя всё сразу. Я сам напросился на такую службу. Хотелось пощупать всё своими руками. Вот и окунулся во все прелести жизни: от ужасов и до признания… Приходилось служить в горячих точках и не один год. Далее была работа в училище по подготовке кадров, потом начались сокращения в перестроечное время — пришлось менять вид деятельности.

— Вы меня простите, но почему вы не стали медицинским работником на гражданке, а пошли в священники?

— О, это было очень не просто. — он замолчал на короткое время, а затем собравшись с мыслями продолжил. — Во время второй чеченской войны, я жил в военном городке с женой и годовалой дочерью. Через какое-то время бои приблизились к нашему расположению. При первых же обстрелах я отправил их оттуда на вертолёте с раненными — подальше от боёв. Как позже выяснилось, — отправил в последний путь.

Епифаний на время умолк, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, глубоко вздохнул, а у Никиты пробежала мелкая дрожь по спине, при виде такой реакции. Он уже пожалел о своём праздном любопытстве, понимая, чем это всё закончилось. Епифаний справился со своими эмоциями и тихо сказал: — Вот так я остался один, — без жены и дочери.

Он замолчал. У него дрожали пальцы рук, пропал голос. Его глаза медленно закрылись с лёгкой дрожью редких ресниц. Казалось, что он не дышит. Затем он глубоко вздохнул и после задержки дыхания, медленно выдохнув, продолжил. — Я пробовал задавить это всё алкоголем, но когда каждый день видишь смерти молоденьких пацанов, призванных в армию и брошенных в этот ад, когда ампутируешь им руки и ноги, прежде чем их отправить в госпиталь на «большую землю», то твоя боль превращается в маленькую каплю в этом человеческом море горя и страданий.

Я искал смерть, отправляясь на военные конфликты в другие страны, но она меня обошла… Однажды, когда моя очередная война закончилась, я решил уйти со службы на гражданку. Мировая статистика гласит, что каждый день, у нас на планете, десятки людей с посттравматическим синдромом — совершают суицид; в основном это бывшие солдаты, но и не только они…

— Да что, я всё о себе? Я тебя пригласил не для этого.

— Вы знаете, может ваши слова и есть именно то, что станет самым главным пониманием в моей жизни? Уж если я необдуманно причинил вам боль, и если можно, то расскажите, как получилось, что судьба привела вас на службу в священники? Хотя я и сам могу догадаться после уже сказанного Вами о прошлом…

— В девяностые, когда религия заимела общенародный статус в стране, выяснилось, что у нас катастрофически не хватает священнослужителей. Именно тогда стали набирать на службу в церкви людей со средним и высшим образованием — без окончания семинарии. Тогда и я попал в их число. Точнее сказать, меня привёл мой товарищ Матвей, который сейчас стал Отцом Матфеем. Он первым принял решение пойти в священники.

У него такая же не совсем простая судьба. Он выкарабкивался с «Того Света» очень трудно и надежд практически уже не было. Я же, со своей стороны, постарался ему помочь и у нас получилось. Это произошло именно так, как говорил Авиценна: «Если ты примешь сторону своей болезни — я не смогу вас одолеть. Если ты примешь мою сторону, — мы вдвоём победим твою болезнь». Мы с Матвеем победили его болезнь, так как были едины против неё до конца!

Епифаний замолчал и, взглянув на их обитель, тихим голосом продолжил: — Когда он болел, а это было долго,— почти два года,— его оставила жена. Видимо ей сказали врачи, что он уже не жилец и остаток жизни будет неконтактным, как говорят в таких случаях — «овощем». Она поместила его в хоспис, забрала сына и поехала искать новое место жительства в Германии, так там и осталась. Как только Матвей пришёл в себя и узнал про её поступок, он не захотел с ней больше встречаться. Они развелись. После выхода из больницы — остался один. С той поры мы с ним остались хорошими друзьями. А когда он решил пойти в священнослужители, тогда и я счёл это вполне правильным решением, находясь в подвешенном состоянии. Затем мы обратились в священников после прохождения всех практик в церкви, начав службу в качестве помощников у батюшки Федосея.

— Интересно у Вас в жизни получилось. Совершенно противоположные профессии: военного и священника.

— Я бы так не сказал. На войне нет атеистов! Там я был доктором, хотя и военным. Доктор, как и священник, кроме тела лечит ещё и души людей. Священник на войне — Бог! Я же, спасал людей в боевых условиях и, выжившие воины, меня всегда называли Спасителем, так же, как и верующие люди называют Христа своим спасителем. Когда Матвей стал мне рассказывать о Спасителе Христе, то это легло на готовую почву. Мне стало ясно, что я его маленькая копия, сохраняя жизни людям и давая им ещё один шанс искупить свои ошибки после восстановления и всего пережитого в страшных испытаниях войной.

— Выходит так, что достаточно набраться практики и можно стать священником?

— Нет. Обычно надо закончить семинарию, а уже потом стать священником. Но в любом случае, священником становится только тот, кто рукоположен епископом на совершение таинств и проведение богослужения, — это обязательно.

Как я уже сказал, что во время недостатка огромного числа священнослужителей, в тот период, нам хватило обычного, высшего образования, практической работы в церквях и рукоположения епископа. Несколько лет мы проработали в церковном приходе и вели службы, а потом политика святейшего Синода Русской православной церкви поменялась, и мы были вынуждены из церкви переехать в монастырь. Нам было дано благословление на проживание в этой маленькой обители, позволив заниматься мирскими делами, чтобы не смущать других, — мы и пошли на такое переселение, — оставаясь в душе с Богом. С одной стороны мы при монастыре, а с другой стороны — мы можем встречаться с мирянами и вести службу, помогая людям, — условно находясь в уединении от них.

— У вас получился серединный вариант, — произнёс свой вывод Никита.

— Так и получилось. Мы уединились от мирской суеты, оставаясь с Богом. Нам интересно поговорить с современным молодым человеком и услышать из его уст, как и чему вас учат, как молодые люди воспринимают эту сегодняшнюю реальность нашего бытия, о чём мечтают? Не стану скрывать, что я тебя пригласил ещё и потому, что ты неиспорченный новыми течениями и очень отзывчивый, раз сразу согласился меня проводить при нашей первой встрече.

Никита внимательно выслушал Епифания, а когда тот замолчал, — стал рассказывать о наболевшем:— В моей жизни были возможности стать на другой путь, но мой отец хотя и без образования, но очень строгий. Я хочу Вам признаться, что ещё подростком участвовал в нападении на ваш дом, поверив нашему тогдашнему лидеру, который Вас с Отцом Матфеем оклеветал. Извините нас за ту пакость в ваш адрес. Мне до сих пор стыдно за тот проступок.

— Я, всех вас, — давно простил, и Бог вас простит. Главное не в твоём поступке, а в том, что у тебя есть совесть. Это больше чем проступок. Это основа для того, чтобы стать настоящим человеком по образу и подобию Божьему.

Никита уже собрался спросить каков образ Бога, если Иисус является сыном божьим, но тут послышался голос Матфея, который попросил Никиту помочь ему принести чайник и посуду к столу. Никита быстро поднялся и поспешил ему на помощь. Они прошли за угол дома. Под навесом Никита увидел небольшой столик, аккуратную газовую плиту с двумя конфорками и металлический разнос, заставленный стаканами в металлических подстаканниках. Немного в стороне стояла вазочка с мёдом и нарезанный тонкими пластиками сыр — похожий на домашний. Никита аккуратно взял большой алюминиевый чайник, ручка которого была обёрнута полотенцем и такой же большой пластиковый стакан, доверху заполненный вилками, ножами, столовыми и чайными ложечками.

Вскоре стол был накрыт. Это всё выглядело очень романтично. Однажды в раннем детстве, Никита видел у своей бабушки такие стаканы в старинном буфете и почти такой же чайник в её кладовке. А сейчас он будет пить чай, заваренный прямо в этом древнем чайнике, который уже был разлит по стаканам с подстаканниками, явившимися сюда откуда-то из очень далёкого, наверное, ещё из Советского прошлого.

Поблагодарив господа Бога за пищу, данную им и за Его благословление, они стали молча пить чай, настоянный на травах, от которого исходил нежный аромат, какой Никита и правда никогда ранее не пил. Глядя на угощения, принесённые к столу, Никита всё думал, как же это всё происходящее можно назвать? Простое чаепитие или полноценный обед? Понимая, что всё то, что стояло на столе — даже для двоих, до обеденного «пиршества» — явно не дотягивало. Ему очень хотелось спросить о их дневном рационе, но он поскромничал, испугавшись их обидеть своим наивным и провокационным вопросом, намекая на скудность ассортимента на их «обеденном столе».

На самом же деле он и правда был не голоден. Вся эта обстановка, скорее даже антураж, был похож на путешествие в давно прошедшие времена. Он сидел за столом со священниками в совершенно другом мире, в котором он никогда ранее не бывал! Ему хотелось себя ущипнуть, чтобы убедится, что это всё происходит не во сне, а наяву.

Никита вспомнил о ноутбуке, ранее увиденном в их доме.

— Да, это Матфей его у своих родственников взял. Он уже старенький, но очень удобный и нам нравится.

— А как же он работает, если у вас нет электричества? Епифаний улыбнулся и, оглянувшись в сторону дома, где находился Матфей, заговорческим голосом сказал: — Для Матфея этот вопрос не очень сложный. Он давно установил большие аккумуляторы за домом и подсоединил их к автомобильному генератору, который их заряжает, вращаясь ветряной турбиной. Пару месяцев назад, от нашей обители к монастырю, были протянуты провода по столбам, но какие-то бюрократические проблемы не позволяют подключить нас к ним. Нам сказали, что все эти вопросы уже согласованы с энергетиками и скоро с Божьей помощью, — всё будет сделано.

— У вас и интернет может появиться в ближайшем будущем?

— У нас есть сотовый телефон, и он прекрасно работает, так как мы находимся на возвышенности. Для нас этого вполне достаточно.

— Вы меня извините, но у нас в посёлке мнение о вас немного другое. Я и сам всегда считал, что вы оба дряхленькие старикашки, которые читают древние манускрипты, молятся с утра и до позднего вечера и проклинают все достижения цивилизации. А все ваши развлечения состоят из песнопений и молитв.

— Епифаний улыбнулся, отодвинул свои бумаги в сторонку на край стола и, проведя рукой по седой бороде, спокойно сказал: — Примерно так и есть. Много времени уходит на чтение церковных текстов на старославянском языке, на чтение молитв, и мы часто присутствуем на богослужениях; практически свободного времени у нас нет.

— А как же вы ездите в райцентр? — поинтересовался Никита.

— Иногда к нам приезжает племянник Матфея. Он всегда привозит нам то, о чём мы его просим. У него своя машина и он никогда нам не отказывает в наших просьбах. Да и потребности у нас маленькие. Если бы люди знали, как мало им надо, то мир бы стал совершенно другим.

— Я с вами согласен. Мне всегда на ум приходит один и то же вопрос: «С какой целью нас создал Бог и поселил на эту планету?»

Епифаний открыл тетрадь, перелистнул несколько слегка потёртых страниц, и медленно стал читать.

«Осмысление».

Для чего и зачем нам Земля отдана?

Видно, знает об этом она лишь одна

Эту тайну познать — мы стремились в веках

Мы себя не щадили, — шли, не ведая страх!

Знали только одно — правота будет с нами!

Бороздили моря на судах с парусами

Чтоб раскрыть всем секрет, чтоб ответить себе:

— Для чего мы живём на прекрасной Земле?

Пусть мы смертны и пусть, мы летать не умеем,

Но добраться до истин, — мы когда-то сумеем…

Гимн себе сочиним и под славные строки

Тайну сможем раскрыть, в отведённые сроки.

Если мы не успеем до истин добраться

Нам не стоит на жизнь оттого обижаться…

Наши дети продолжат, путь, что мы не прошли

Это значит, что мы, — вместе с ними, — дошли!

Знать постичь мы сумеем, природы секрет

Тот, что все постигали в прошествии лет;

Пусть откроется то, что всем будет наградой

За весь пройденный путь, нам другого — не надо!

Вот и получается, что все мы, — всё человечество, находимся в одной очень маленькой лодке — по имени «Земля». И выживать нам надо всем вместе, сплотившись на этом пути! Люди, по своей сути, должны стараться достичь уровня нашего Создателя, а не стремиться во вред другим стать самым, самым среди себе равных,— закрывая свою тетрадь, промолвил Епифаний.

Пауза в их разговоре затянулась, и Никита предложил рассказать один очень интересный сон, который однажды ему приснился и который близок к теме разговора. Епифаний охотно согласился послушать про его видение во сне; Никита начал робко рассказывать:

— Всё происходит в одной высокоразвитой цивилизация из сущностей, которые по образу своему подобны нам, но только в созвездии Лебедя. Живут они долго, а если считать по нашим меркам — вечно. Все свои рядовые проблемы с энергетической подпиткой, с перемещением во времени и пространстве — были решены давно, как и с собственной безопасностью.

Всё их общение между собой происходит в свободном режиме на уровне телепатии; никто и никогда не утаивает от других, как своих мыслей, так и поступков. Все совместно решают общие проблемы их цивилизации, которые возникают перед ними. Эти сущности — бесполые. Вопрос с увеличением численности населения. Освоение галактики, происходит путём матричного воспроизводства на любой запрос и утеху для собственных нужд. которых не так уж и много. Ставится задача воспроизводить существ с интеллектом равным им и закладывать новые свойства с помощью плановых мутаций в определённых направлениях. Существует система контроля за интеллектуальным развитием нового поколения, рассчитанная на дальнюю перспективу совершенствования их цивилизации с помощью внедрения новых алгоритмов.

По своему составу, их общество имело лишь две градации: те, кто воспроизводил кого-либо, и тех, кого воспроизводили другие. Основным занятием этой цивилизации была мирная экспансия в виде расселения своих существ по другим галактикам.

В один из дней вернулась очередная группа межгалактической разведки и сообщила ошеломительную новость об очень интересной находке! Будто бы есть планета в созвездии Орион, и на ней живёт цивилизация существ, которые называют себя людьми. Уровень их способностей не представляет для нас никакого интереса, но, что поразило разведчиков, так это то, что они умеют радоваться друг другу. В такие моменты они восхищаются красотами своих творений, а их глаза начинают светиться необычным, трепетным светом. При этом они выделяют особенную энергию; это явление, в её высшей фазе, — называется любовью.

Разведчики скопировали энергетические поля этих сущностей и забрали их с собой, так как привезти их подлинный, материальный образец самого человека не получалось; для него нужна специальная капсула с составом воздуха, как и на их планете, где они и проживают. Специальной капсулы у разведчиков на корабле не оказалось, но не это было главной проблемой. В созвездии Лебедя люди не смогли бы выжить со своими требованиями к окружающей их среде, каковых здесь нет.

При тщательном изучении привезённых энергетических копий, называемых «душой», выяснилось, что ничего подобного цивилизация Лебедя не имела. Все неоднократные попытки создать такой же феномен человеческой копии, с их энергетической составляющей, они не смогли выполнить, — как ни старались. Тогда было принято решение доставлять эти энергетические копии с той планеты — в их созвездие.

После смерти людей их так называемые души, находятся в околопланетном пространстве. Накопить их в свободных кластерах корабля не составляет никакого труда. Так появился первый перевозчик высвободившихся душ, после смерти материальных тел.

Вопрос о вселении вновь прибывших энергетических субстанций в новые тела лебединцев, был решён быстро и на достаточно высоком уровне. Все увидели бесподобное чудо! Получив привезённые к ним души, они стали радовать друг друга и у них появилась забота о своих сожителях. Но самое прекрасное чувство по имени любовь — оказалось вершиной торжества всех, кто стал счастливыми обладателями своей "души". Тогда они ещё не знали, что это вновь прибывшие души заполучили в своё вечное распоряжение новые тела, а вовсе не наоборот!

Первое незапланированное действие со стороны жителей с подселёнными душами, было замечено после того, как один "человек" вывел из строя местного жителя только за то, что он не стал с ним общаться по его просьбе. Затем стали повторяться случаи уничтожения «аборигенов» из чувства неизвестной зависти к их участию в совместных процессах. Количество таких поводов росло очень быстро.

После изучения этой проблемы, — выяснилось, что не все души были одинаковы! Было точно доказано, что среди доставленных к ним копий, есть прекрасно сформированные души для совместного проживания в гармонии и любви, а есть незрелые и жестокие.

Эти агрессоры, вселившись в новое тело с его огромными возможностями, не только по мгновенному перемещению в пространстве, но и со способностями проникать в базовые программы местных жителей, выводя их из строя. Заражённые сущности проникли в другие планетарные поселения, сея раздоры и привлекая коренных существ, к уничтожению существующих систем общения, заменяя их мотивацией разрушения.

Пытаясь прекратить жестокие пороки людей, было принято решение заселить одну из планет в ближайшей галактике Млечный путь. Сделав некоторые изменения в атмосфере, улучшив условия для существования; дали ей имя «Земля». В распоряжение людей был предоставлен мир зверей, птиц, морской живности и вся прочая необходимая для жизни растительность, покрывающая её поверхность. Всё то же самое, как и в созвездии Орион. Им было дано напутствие — плодиться и размножаться, так как спрос на чистые души превышал все мыслимые пределы…

Но! На их новой планете Земля, опять воцарилась вражда между поселенцами. С точки зрения высвобождения душ из людской плоти во время войн, — их количество резко увеличивалось, — это был плюс. С другой стороны, становилось все больше и больше грязных душ от постоянной злобы и насилия, — это стало крайне нежелательно.

Было решено отправить на Землю посланца с их планеты, обладающего особенными качествами, которыми не обладали земляне. Прибыв на Землю, он проповедовал смирение и выступал с продвижением особых заповедей, ведущих к отречению от насилия, обмана и прочих негативных поступков против своих сограждан. Эксперимент долго не продлился; местные жители распяли его на кресте самым жестоким способом.

Однако, через непродолжительное время, последователи этого посланца создали новую религию. С помощью заповедей увеличилось количество «безгрешных», чистых душ. В последствии к людям были отправлены другие варианты религий, взамен ранее самостоятельно возникших. Люди, которые нарушали заповеди и не смогли сохранить чистоту своих помыслов и поступков, вырастив в своём теле грязные души, — обрекают себя на перевоспитание в «Чистилище», а неисправимые, — уничтожаются в плазменном огне их звезды, по имени Солнце.

Чтобы не завозить на свою планету грязные души, на кораблях-перевозчиках срочно установили тестеры, производя забор чистых душ. Они будут жить в вечном райском мире и наслаждаться новой, счастливой жизнью.

Никита замолчал, но тут же добавил: — Сказка ложь, да в ней намёк, — атеистам всем урок!

Епифаний сидел молча, слушая рассказ Никиты, ни разу его не перебив. Он придвинул к себе принесённую с собой тетрадь и тихо спросил: — Это был сон или твои мысли?

— Скажу честно. Изначально я разговаривал со своим однокурсником о смысле жизни людей на нашей планете и невольно провёл аналогию повествования библии на современный лад, как бы для атеистов. Но позже, мне и правда приснился сон, где я оказался в другом мире. Проснувшись, немного додумал детали увиденного, с продолжением всего сказанного мной о грязных душах и их применении.

— Твой рассказ скорее похож на сюжет для фантастического фильма. Я же, являюсь твёрдым сторонником Библии, ведущей людей к Иисусу, — резюмировал Епифаний.

Откуда-то сверху, на кроны дубов налетел резкий порыв ветра, вызвав тревожный шелест листьев. Через мгновение, на поляну рядом со столом упала сухая ветка, распавшись на несколько обломков.

— Вот так и люди покидают этот мир и уходят в вечность, — спокойным голосом промолвил Епифаний, глядя на упавшую сухую ветку дуба, которая недавно была живой, а теперь она стала хворостом. — Вполне возможно, что и она хотела жить на этом дереве выше всех и быть обласканной солнышком, но не сумев достичь вершин, — завяла, долго сохла, превратившись в сушняк и упав на землю. Куда сложнее с людьми. Человек, имеющий разум, всю жизнь надеется, что он превысит свои возможности, но жизнь всё ставит на свои места.

— Да, кстати, у меня есть стих на эту тему,— придвигая к себе тетрадь, сказал Епифаний. Полистав страницы, он грустным голосом прочёл.

Я слышу плач души: одной, второй и третьей...

Откуда? — Не пойму… его доносит ветер

В нём грусть, испитая тоска, и даже безнадёга,

Как будто путник шёл и потерял дорогу...

Мне этот плач души, знаком с недавних пор,

Так одиноко воет ветер меж высоких гор.

Напоминая звук трубы, играющей отбой,

И не зовущей в даль, как прежде за собой…

А рядом жизнь кипит, — ворча и негодуя,

В ней каждый чашу пьёт свою, — смакуя,

Мечтая доказать себе и окружению,

Что выплывет один — наперекор течению.

Не понимают лишь того, что краток миг познания

Судьба и время, — не подвластны нашему сознанию.

Тот краткий миг, что все мы жизнью называем,

Промчится словно сон, который с грустью вспоминаем,

Который мимолётно быстро испарился,

Он ничего не дал, — он просто снился...

На всей Земле лишь те, кому был дан рассудок

Способны исчислять количество прожитых суток.

И в оконцовке жизни с грустью понимают,

Что, Землю, эту, все, — когда-то покидают...

Вот и получается, что чтобы по окончанию этой жизни придти к Богу с чистой душой, надо избавиться от своих грехов покаянием и впредь не грешить. А сам-то, ты, как относишься к Богу? Или тебя сомнения посещают, раз нательный крест не носишь? — чуть наклонясь к собеседнику, — украдкой спросил Епифаний. Никита пропустил этот вопрос и в своё оправдание сказал:

— Когда я слышу рассуждения между верующими и атеистами, то меня всегда посещает мысль, что верующие люди намного счастливее неверующих. Верующий человек не бывает одинок в этом сложном и опасном мире. Он всегда мысленно общается с Богом, как со своим наставником. У атеистов такой возможности нет, и они это всё называют «внутренним голосом», страдая от своего одиночества и отсутствия чутких друзей. Исповеди или общение с Богом, это отдушина для людей, попавших в сложную ситуацию.

— У меня есть одно замечание о людях. Мы настолько малы, что практически не существуем в масштабе планеты и вселенной.

— Ты зря нас упростил до микробов.

Сзади послышались шаги, и они услышали голос Матфея, обратившегося к Епифанию: — Что же это ты своими расспросами пытаешь нашего гостя? Вопрос прозвучал слегка иронично, давая понять, что они слишком активно ведут свою полемику.

Епифаний засмеялся и, как бы оправдываясь, почти скороговоркой ответил: — Молодой философ сетует, что мы в сравнении с размерами нашей вселенной вовсе не дотягиваем до того состояния, чтобы о нас можно было серьёзно говорить. Скорее получается так, что нас вообще нет в этом мире…

— Это очень смело заявлено, — с иронией и чуть язвительно произнёс Матфей. Затем он подошёл к Епифанию и радостно заявил, что сегодня Никита, с Божьей помощью принёс нам удачу.

— Час назад, один из послушников, привёл к нам представителя из «Энергосбыта», который проверил наружную электролинию с вводом в нашу обитель и электропроводку внутри помещения. Вот так. Это было сделано за то время, пока вы здесь сидели и искали людей на нашей планете.

Затем он развернул перед Епифанием рулон с бумагами и, показав ему на последний лист, поведал, что он уже подписал Акт со стороны потребителя, и теперь Епифанию надо пойти в монастырь и там, перед подачей электричества, подписать другие бумаги, но уже для монастыря. Они сразу же включат поступление электричества на своём рубильнике!

Услышав такую новость, Епифаний, не долго думая, поднялся из-за стола и, извинившись перед Никитой, — пошёл быстрым шагом по тропинке в сторону монастыря. Вскоре остановился, наказав Матфею сильно не обижать их гостя. Казалось, что он боится опоздать на эту процедуру, не посетив здешнего «Властилина» энергетического сервиса, оставшись без доступа к долгожданному электричеству.

VI.

Матфей присел за стол и удовлетворённо вздохнув, аккуратно поправил волосы на седой голове. Он провёл рукой по пышной и такой же седой бороде, которая ему явно шла, делая его интеллигентным, седоволосым старцем. Своей внешностью он походил на артиста из голливудского фильма, — скорее из фантастического или сказочного сюжета.

— Так, сударь, куда вы изволили нас всех отправить? — обратился он к своему гостю. Никита проводил своим взглядом Епифания, повернулся к Матфею и, нисколько не смутившись, сказал: — Дело не во мне, а в пропорции между размерами человека и мироздания в целом. Ведь нас практически нет в этом мире, если сравнить размеры человека с размерами Вселенной.

— Ага, теперь понятно. Но зачем нас сравнивать со всей Вселенной? Ведь у неё свои задачи, а у человека свои.

Никите показалось, что манера задавать вопросы скороговоркой, чем-то похожа на Ленинскую. Никита однажды смотрел документальный фильм про революцию, и там, Ленин говорил точно так же, но с лёгкой картавинкой.

— Всё дело в том, что мы беспомощны что-либо сотворить, как на нашей планете, так и в Солнечной системе. Про остальной мир во Вселенной вообще говорить всерьёз не приходится.

— А почему нет? С Божьей помощью можно сделать всё что угодно. Остаётся только попросить нашего господа Бога благословить нас на серьёзные дела и тем самым помочь нам.

— А как же быть остальным людям, которые не верят в Бога и его способности?

— Так ведь и они скоро придут к Богу на отчёт. Он и им поможет, как и нам. С другой стороны, в этом даже нет причин сомневаться. Ты видел какие пирамиды построены в Египте?

— Да, но только на фотографиях.

—Так вот. Теперь посмотри на свои ладошки и скажи мне, как простой человек с такими маленькими руками и всего с двумя ладошками, смог построить эти огромные пирамиды? Ты только посмотри какие мегалиты, вытесанные из цельных каменных глыб, весом до восьмисот тонн, люди с твоим ростом и такими же физическими возможностями, доставили за десятки километров от каменоломен. Так ещё установили на большую высоту. Никита подобное видел по телевизору и спокойно ответил: — Никто не знает, кто и как это всё сделал. Вполне возможно, что это были представители другой цивилизации…

— Возможно. Но посланные к нам на помощь по велению Бога, — продолжил Матфей. — Только атеисты этих помощников называют Инопланетянами или Вселенским разумом, стесняясь правильно назвать Божьей помощью.

Никита громко засмеялся и, как бы сымитировав голос комментатора на матче по футболу, — объявил: — Один — Ноль! В вашу пользу.

VII.

Снизу холма послышался шум двигателя от приближающегося автомобиля. Матфей привстал и стал внимательно прислушиваться к этому звук. Затем совершенно уверенно сказал: — Это едет мой племянник. Он обещал привезти для нас продукты и пенсию.

Вскоре на склоне холма появился «Фольксваген» серого цвета, в хорошем состоянии. Он шустро заскочил на холм, пытаясь своим явлением заявить всем присутствующим, о взятии очередной, стратегической высоты в его жизни. Никита остался сидеть за столом, а Матфей быстро встал и пошёл к машине, слегка разведя руки по сторонам, как бы для будущих, дружеских объятий с приехавшими гостями.

Как оказалось, племянник приехал не один, а с приятной, молодой девушкой, выглядевшей на первый взгляд намного моложе чтобы быть женой своего попутчика, и намного старше чтобы быть его дочерью.

Матфей обнялся с девушкой, затем пожал руку мужчине и жестом показал в сторону стола, из-за которого уже вышел Никита, продолжая рассматривать приехавших гостей. Матфей подвёл вновь прибывших к столу: — Это наш гость Никита. Прошу любить и жаловать! Повернувшись к приехавшим молодым людям, добавил:

— А это мой племянник Виктор и наша красавица Василиса.

Они обменялись рукопожатиями с Никитой, а затем Василиса неспеша подошла к столу, легонько опёрлась на него руками и стала рассматривать лежащие на нём тетради.

Не отвлекаясь на прочие условности, Виктор со своим дядей, взбодрившемся от приезда родственников, пошёл разгружать сумки и пакеты, привезённые им из города по их заказу. Прибывший груз оказался объёмным. Никита уже хотел было оказать свою посильную помощь, но они наотрез отказались от предложенных им услуг, решив, что надо самим внимательно всё рассмотреть и отнести каждую упаковку в нужное место.

Никите не оставалось ничего другого, как попытаться занять девушку своими разговорами, но получилось всё совсем наоборот. Василиса оказалась очень общительной девушкой. Заметив, как Никита с нескрываемым любопытством разглядывает её с ног до головы, нисколько не смутившись при этом, она сняла солнцезащитные очки и, облокотившись на стол своим овалом бедра, слегка прищурившись от яркого солнечного света, спросив у своего нового знакомого: — Откуда вас сударь сюда занесло?

Никита немного замешкался со своим ответом, так как продолжал её упорно разглядывать, словно редкое ископаемое в нижних слоях меловых отложений.

— Местные мы, — сударыня. Мы изволили прогуляться по своему парку и случайно забрели на холм.

— И как вам приглянулись местные красоты?

— Немного простенько, но виды прекрасные.

Оценив все её природные данные и, умение одеваться со вкусом, он хотел сделать ей комплемент, но тут послышался голос её мужа, который позвал Василису помочь с приготовлением продуктов к столу. Реверанс Никиты не состоялся и она, быстро развернувшись на одной ноге, срочно поспешила к ним на помощь, оставив Никиту в слегка заторможенном состоянии. Он продолжал смотреть на её удаляющуюся точёную фигуру с воздушной походкой, пытаясь вспомнить цвет её глаз — от синего до зелёного...

Поймав себя на мысли, что именно такую девушку он хотел бы найти для себя в будущем, но может быть немного моложе, до конца не понимая, сколько же ей лет? Явно ей должно быть под тридцать, если это жена Виктора, которому, наверное, уже под пятьдесят. Тут же, испугавшись своей смелости, и полёта взбалмошных мыслей, понимая, что она выглядит намного моложе, он медленно присел на лавку, не зная, как ему быть в этой непредвиденной ситуации?

Вскоре, на тропинке от монастыря, появился Епифаний, и подойдя к двери дома, он мимоходом поздоровался с их гостями, что-то обсудил с Матфеем и зашёл в дом со всеми вместе. Через несколько секунд оттуда раздались бравурные, разноголосые крики, как будто они приветствовали именинника в день его рождения. Через минуту он вышел из обители и неторопливым шагом направился к Никите, сидящему в скромном одиночестве за столом под навесом.

Епифаний выглядел немного уставшим после быстрого подъёма от монастыря на свой холм. Когда он подошёл совсем близко, то стало видно, как вспотел его лоб, и как участилось его дыхание, подтверждая тем самым нашу неминуемую подверженность своему возрасту. Присев к столу, он извинился перед Никитой за столь сумбурное поведение хозяев к своим гостям, но слегка отдышавшись, с радостью в лице, — сообщил, что их обитель уже электрифицирована, и он успел включить свет, вызвав тем самым, крики радости среди своих друзей.

Никита с нескрываемым удовольствием поздравил Епифания с очередной победой и ощутил реальную радость за этих пожилых людей, понимая, как сразу изменится их жизнь с приходом электричества в эту скромную, монашескую обитель.

— Может я пойду домой, чтобы не мешать вам заниматься своими делами, да и гостям вашим надо уделить время? — робко спросил Никита.

— Конечно же нет, — быстро парировал его вопрос Епифаний, — даже думать забудь об этом. У него по-прежнему не проходило выражение радости на сияющем лице. Они оба посмотрели на дом, где у входа суетились Матфей и его молодые родственники, как муравьи перед дождём. Никита вопросительным взглядом посмотрел на Епифания и покосился на их суету, намекая поучаствовать в этом процессе. Епифаний отмахнулся от такого предложения и сказал:

— Они даже меня выпроводили оттуда, чтобы я им не мешал заниматься делами. Матфей подключает новые светильники, Василиса с Виктором готовят обед. Они хотят нас побаловать чем-то вкусненьким и заодно немного отметить подключение нашей обители к долгожданному электричеству. Я не стал с ними долго спорить, так как свою работу по урегулированию юридических вопросов уже сделал и теперь могу расслабиться. Уж лучше я буду общаться с юным философом. Он так спокойно и уверено произнёс эти слова без всякого юмора, отчего Никита непроизвольно сделал более серьёзное выражение своего молодого лица, пытаясь хоть как-то соответствовать образу современного мыслителя, до конца не понимая, как должен выглядеть современный мыслитель?

— Спасибо, а то я уже решил, что являюсь лишней обузой в такой напряжённый момент, когда все заняты серьёзным делом. Раньше, я считал, что все священнослужители не снимают с себя церковное одеяние и наперстный крест со своей груди.

Епифаний улыбнулся совсем по-доброму: — Да, а ещё всегда машут кадилом, — лукаво поглядывая на Никиту, парировал он. Никита немного смутился от этих слов, но видя, что Епифаний готов рассмеяться, — рассмеялся первым.

Епифаний продолжил всё так же с лёгкой иронией: — Странно, не правда ли? Вот, к примеру, когда человек, ну, допустим автоинспектор, приходит домой с работы, то он снимает с себя униформу и становится просто человеком и семьянином. Ему и в голову не придёт ходить по квартире в служебной униформе с жезлом и указывать своей жене, как пройти на кухню, а детям — в их комнату. Никита опять весело рассмеялся, представив реальную картину в семье такого автоинспектора. Он для себя ещё раз отметил, что у его собеседника прекрасное чувство юмора.

Позади послышались шаги и дразнящий запах жаренного мяса. Оглянувшись, Никита увидел Василису с раскрасневшимся лицом, и пятнышком сажи на левой щеке.

— Ну что, теоретики? Все свои глобальные вопросы обсудили?

Положив на край стола полиэтиленовую, полупрозрачную скатерть, свёрнутую в рулон и махнув рукой, показала, что пора убирать со стола все их книжки и тетради. Епифаний быстренько собрал свои черновики и, подняв их над столом, дал возможность разложить скатерть. Никита, ничуть не раздумывая, подхватил край плёнки и с особенным усердием стал растягивать её вдоль стола, пытаясь угодить своенравной Василисе.

Она напоминала ему сестру Ксюху, такую же смазливую и избалованную. Именно поэтому всех хорошеньких девчонок он заочно считал капризными. Привыкнув с детства к их всеобщему обожанию, они ловко заставляют окружающих плясать под свою дудку.

Глядя, как Никита неуклюже расправляет скатерть, Василиса громко засмеялась и, подойдя к нему вплотную, прижавшись к его плечу своей упругой, как мячик грудью, стала оттягивать угол скатерти, небрежно махнув на Никиту своей ладошкой, дав понять, чтобы он не мешал ей наводить порядок.

Никита и без её жеста уже оторопел от такого прикосновения, покрывшись лёгкой испариной, а затем медленно, даже немного растерянно, присел на край лавки. Василиса же, скосив на него свои игривые глазки, слегка улыбнулась, видя, как он растерялся и с чувством гордости от своей победы над ним, уверенно пошла обратно к своим коллегам по кухне.

– Совсем не пуганный ещё, — подумала Василиса, отходя от стола, счастливая от своего поступка с проверкой Никитки на его опыт общения с девушками.

Через пять минут стол был накрыт, как на свадьбу. Оставалось отведать немного коньячка, салатиков и прочих прелестей, собранных на столе, включая сюда и шашлык, как главное и заказное блюдо от Матфея. На протяжении всего позднего обеда Никита был немного растерян и всё время украдкой смотрел то на Василису, то на Виктора и не знал, как себя вести, когда его взгляд встречался с её взглядом или с Виктором. Зато Василису распирало от гордости за свою победу над этим парнишкой, который капитулировал перед ней окончательно!

Закончив застолье, все дружно хвалили господа Бога за угощение и поваров — за их старания и таланты в приготовлении изысканных блюд. Время близилось к вечеру. Солнце неминуемо приближалось к горизонту, честно отработав свою миссию на небесном своде. Никита засобирался домой, поблагодарив хозяев за тёплый приём и за их угощения. Епифаний не стал его задерживать и в свою очередь поблагодарил Никиту за его посещение их скромной обители.

— Всегда будем рады с тобой встретиться и пообщаться на любые темы. Затем они обменялись телефонными номерами.

Оглянувшись на обитель, Никита увидел, как Виктор и Матфей несут большой брезентовый рулон в сторону их стола. Как оказалось, это была четырёхместная палатка шатрового типа. Епифаний, видя удивлённый взгляд Никиты, пояснил:

— Это обычный ритуал. Виктор приезжает к нам со своей племянницей на два или три дня. Так как мест в домике мало, то они привозят с собой палатку и в ней спят. Но самое главное было то, что Никита услышал, не ожидая того, что Василиса — племянница Виктора! Душа у него плясала козликом. Он сиял от счастья, будучи уже на седьмом небе от такого известия! На радостях он с готовностью предложил свою посильную помощь:

— Давайте я вам помогу установить ваш шатёр.

Виктор вежливо отказался, продолжая расстилать свою ночлежку. — Могу тебя отвезти домой, если немного подождёшь.

Пока Никита расшаркивался в своих благодарностях, к ним подошла Василиса, стоявшая в стороне, и уверенно сказала: — Ну да! Вы оба молодцы. Сначала пьют коньяк, затем садятся за руль, а потом невинные дети растут беспризорниками! Уж если кто и не пил — так это я. Могу отвезти его домой, а заодно немного отвлекусь от мирской суеты в общении с наставниками, если Никита не против такого варианта? — внимательно, посмотрев, Никите в лицо. Никита стоял как вкопанный, не зная, как себя вести.

Василиса, как всегда, развернулась на одной ноге, видимо это была её классическая манера отходить от собеседника и быстро пошла в домик. Через пару минут она вышла с летней нейлоновой сумкой, бросила её на заднее сидение и, повернувшись к мужчинам, — спросила:

— Ну, что, все готовы к отбытию вечернего экспресса в Заварушку, или состоится митинг с прощанием друзей? Все засмеялись и, пожав руку Никите, продолжили установку огромной палатки, пожелав им добраться без происшествий. Матфей перекрестил уходящего от них Никитку на фоне машины, со стоящей рядом с ней Василисой, тихо сказав: — С Богом.

Никита сел на переднее сиденье и, покосившись на неё, спросил: — Василиса, ты знаешь куда ехать?

В ответ она засмеялась и предложила называть её просто Вася, отметив при этом, что ещё в школе, все плохие мальчишки её дразнили Васькой!

Наконец-то Никита вышел из приторможённого состояния и промолвил: — У тебя такое красивое имя, а в упрощённой форме, — оно как-то с тобой не очень вяжется. Она весело засмеялась.

— Пристегни ремень. Я не люблю нарушать правила дорожного движения, чтобы не давать повод гаишникам останавливать и приставать ко мне со своими выкрутасами.

— Здесь гаишников днём с огнём не сыщешь, — сказал Никита и тут же поймал в свой адрес серьёзное выражение лица и такой же взгляд. Он улыбнулся и ответил: — Слушаюсь и повинуюсь!

— Вот так и далее, — почти в приказном порядке отреагировала она на его ответ.

Видя, как она медленно спускается по склону холма, он понял, что она ещё не профи, но, когда она выехала на дорогу, — его сомнения сразу улетучились. Машина пошла быстро, уверенно, ловко объезжая все неровности и без резких вывертов и торможения.

— Круто ты ездишь – отметил Никита.

— Я с четырнадцати лет за рулём. Мне надо было родиться мальчишкой, так как я всегда была шустрой и непоседой.

— Да. Это заметно с первого взгляда. Твоя внешность немного обманчива.

Машина слегка притормозила и, повернувшись в пол оборота к своему пассажиру Василиса, язвительно пояснила: — Никита, ты поаккуратнее наезжай на своего водителя, а то можешь жестоко поплатиться за свою смелость. Ишь, как ты осмелел! — весело поддела она. — Давно ли глаза прятал да пятнами покрывался? Слава Богу, что ты хоть немного вышел из оцепенения. А то сидел за столом как пришибленный. Я уж думала, что ты таким был рождён. И в тайне боялась приступа эпилепсии у тебя!

— Это были временные проявления вегетативной системы, — сбавив тон и словно оправдываясь, — буркнул Никита. — Приехала такая вся, как из кино, да ещё и с мужем! Василиса рассмеялась и остановившись на обочине, повернулась к Никите: — Ты зачем меня так низко оценил? Что, я похожа на ту, которая за старика может выскочить замуж? Это где ты такой пошлости набрался? Ладно, на первый раз прощаю!

Она медленно тронулась и, проехав совсем немного, попросила Никиту рассказать о себе; как в анкете при трудоустройстве на работу.

— Всё банально просто: учился, затем пытался учиться, опять учусь. Теперь, после учёбы и практики — отдыхаю с приятной девушкой!

— Не густо, но всё как у теоретиков: «Учиться, учиться и учиться». А ты можешь мне показать на этой речке, указывая рукой на Завитушку, место, где приличной девушке можно искупаться? Или ты, думаешь, что, если я с тебя не возьму денег за доставку, так и других вариантов не может быть? Могу принять в расчёт твои познания о местных достопримечательностях, — начнём с пляжей. Я сто лет не окунала своё измождённое жарой тело в природную стихию. Даже в виде захудалой речки.

Никита обрадовался такому повороту дел и с удовольствием стал нахваливать свою родную речку, назвав все её отмели и песчаные пляжи в ближайшие десять километров. Он и сам бы с удовольствием искупнулся после жаркого дня, а тем более с такой попутчицей.

— Только ты мне не показывай всякие рыбацкие заводи, смеясь, прервала она своего попутчика. — Это ты моему дядьке расскажешь, да и то, он сам знает про такие места. Я, по своей наивности, пару раз была с ним на рыбалке в этих местах. Только мне это не нравится. Там кусты и берег глинистый; нет никаких вариантов чтобы приличной девушке искупаться и понежиться на тёпленьком песочке.

— Понял. Вопрос из зала можно задать?

— Задавай. Может и отвечу. Только имей в виду, что я девушка, уверенная в себе и являющаяся по своей природе полной собственницей, как в прочем и большинство девушек в женской половине человечества.

— И чем же ты на данном этапе своей жизни занимаешься?

— В данное время я в гостях и на каникулах. Иногда, в летние месяцы, я приезжаю в эти края к родственникам окунуться в провинциальные порядки, так как столичные будни меня очень сильно напрягают.

— Ого! Так ты птичка залётная и прилетела из самой столицы? Папа и мама живут там же?

— А ты что, хочешь мне предложить руку и сердце в первый же день знакомства? Боишься упустить шанс поселиться в столице? Могу тебя в таком случае огорчить. Мои родители живут в Краснодаре. А так как они у меня очень правильные, то я уезжаю иногда к тётушке — по материнской линии. Она очень добрая и любит меня так же очень, очень.

— А кто-то ещё тебя любит так же крепко? — парировал Никита.

— Про очень, очень, — пусть это будет мой маленький секрет!

— Желаешь сохранить интригу?

— Конечно. Плюс ко всему, меня любят Епифаний и Матфей. У Епифания нет детей, и он мне говорит, что я ему как родная доченька, так как свою кровинушку он потерял давно. Сейчас она была бы моей ровесницей. Грустно. Она погибла с матерью где-то на границе Дагестана и Чечни при аварии в сбитом вертолёте. Матфей сказал, что от их ребёночка даже не осталось и следов. Ужас!

Никита промолчал, что он уже немного об этом слышал и перевёл разговор с этой грустной темы. — Вон там, будет едва заметная дорожка влево, ты по ней сверни, только съезжай по склону к речке аккуратно.

— А там можно будет развернуться? Иначе нам придётся вызывать МЧС, а пока они сюда приедут, мы совсем одичаем или с голода помрём. Ты ведь не можешь обеспечить несчастную девушку пропитанием и уютом? Может ты решил меня похитить? А что? Очень даже романтично. Я такое видела в старинном кино про кавказскую пленницу.

— Нет конечно. Я серьёзный парень.

— Очень жаль. Я уже подумала, что на меня можно запасть с первого взгляда и украсть как Василису Прекрасную.

Вдруг перед машиной проскочил перепуганный заяц, явно не ожидавший такого нашествия. Василиса звонко взвизгнула от неожиданности и резко затормозила. Никита едва успел выставить руки перед собой и чуть не врезался в лобовое стекло.

Слегка отдышавшись, она посмотрела на Никиту и рассерженным голосом заявила: — Во время движения с таким водителем как я, не надо отстёгивать ремень безопасности, а тем более — расслабляться, как в кинозале! Это прозвучало как-то заученно и очень официально.

— Ну вот, — тихо ответил Никита. — Куда девался Ваш самоуверенный тон? Но мы уже приехали. Ещё двадцать метров и будет лужайка с пляжем. Лежаки и зонты не обещаю, но место на все случаи. Есть отмель для трусих и более глубокое место для пацанов, перехватив инициативу в свои руки, он тут же отплатил ей за все полученные от неё «орехи».

Машина вскоре выехала на плавный склон к полянке, окружённой густым кустарником. Метров тридцать вдоль воды простиралась песчаная отмель, переходящая в изумрудную поляну, покрытую одуванчиками и белоснежными ромашками вдоль зарослей мелкого кустарника.

— Вот это чудо! — произнесла уже совсем другая Василиса, вылезая из-за руля и оглядываясь по сторонам.

— И часто ты бываешь в этом месте?

Сделав вид, что он не понял её намёка на девчат, он как ни в чём не бывало ответил спокойным голосом. — Нет. Это далеко от дома. Раньше, мы с мальчишками сюда иногда бегали, а обычно, мы ходили на такой же пляж, но рядом с нашим посёлком.

Вдалеке за излучиной реки виднелась водонапорная башня посёлка, а на противоположном берегу расположился настоящий стог сена и что-то в виде шалаша или палатки. Жара стала немного спадать, так как Солнце собиралось спрятаться за кустами, прикрывающими собой горизонт. Лишь небосвод просматривался как на ладони, изрядно покрытый мелкими облаками, раскрашенными в нежно-розовые тона. Единственным удручающим фактором в этой идиллии были едва заметные мушки, но и они были настолько измучены жарой, что старались сильно не приставать к своим жертвам из двух молодых агрессоров, случайно попавших, в их давно забытый всеми мир.

— Так, ты давай заходи первый, а я посмотрю какой там уклон и насколько здесь глубоко? Сильно на меня не таращься, чтобы я спокойно разделась и зашла в воду. Вообще-то я не планировала наши водные процедуры и потому немного не готова для всеобщего обозрения.

Течение Завитушки было едва заметным, а скорее похожим на воду в озере. Она была очень чистой и тёплой. Никита быстро зашёл в воду и стал отплывать, не оглядываясь на свою попутчицу, дав ей возможность зайти в воду без визга и писка, как это обычно делают местные девчата. Доплыв до середины реки, он оглянулся и увидел, как его новая знакомая уверенно плывёт вслед за ним, немного попыхивая при выдохе.

— А ты прекрасно плаваешь, — заметил Никита.

— Спасибо. Меня родители с малых лет приучили к воде и заставили ходить в бассейн к тренеру по плаванию. Они сказали, что лучше научить ребёнка плавать, чем потом всю жизнь запрещать ему заходить в воду. Сказав это, она засмеялась и погрузилась под воду с головой.

Через несколько секунд, вынырнув из воды с громким всплеском. Никита заметил, как её грудь, прикрытая мокрым прозрачным бельём в виде белой накидки, появилась над водой и тут же спряталась под поверхностью. Он на секунду обомлел, не зная, как ему быть. Сообразив, что она всплыла с закрытыми глазами и не видела, что Никита успел разглядеть самые привлекательные женские выпуклости с трепетными сосками под прозрачной футболкой. Наш Создатель специально заложил это мужчинам, чтобы при встрече с незнакомкой, мы всегда смотрели сначала на её грудь, а уже потом в лицо.

Василиса поправила чёлку, сделала небольшой круг по речке и поплыла в сторону берега, немного пыхтя и разгребая воду перед собой.

Успокоившись, Никита и понял, что когда он будет выходить на берег, то она сразу заметит по его плавкам, что он опять «запал» на неё. Плюс ко всему, его била мелкая дрожь, как от холода… Она уже подплыла к берегу и, погрозив ему своим пальчиком, стала выходить из воды, обнажая свои неподражаемые овалы полуприкрытого тела. Озноб у Никиты возобновился с новой силой, словно он озяб. Его нижняя челюсть, с припухшими губами, дрожала, как у ребёнка от долгого купания в холодной воде.

Упав на горячий песок, подложив под себя руки, она стала ждать, когда Никита выйдет из воды. Он улучил момент, чтобы она не видела его возбуждённую часть тела и, сделав пару шагов, быстренько упав на живот, — затих… Его щёки горели, челюсть подрагивала от волнения, как и всё прочее. Он старался дышать как можно глубже и не знал с чего начать разговор. Как только у него прошёл нервный юношеский озноб от перевозбуждения, и он хотел заговорить с Василисой, но она сама повернула к нему голову и спросила спокойным голосом: — А ты давно знаком с нашими старцами?

— Если заочно, — то уже давно. Когда ещё был подростком. А поближе, — это не более недели назад, когда в первый раз повстречался с Епифанием в посёлке, познакомившись с ним лично. Он меня пригласил в гости, и сегодня я пришёл к ним немного пообщаться. Я не люблю сидеть дома без общения и ничего не делать.

— У меня точно такие же проблемы. Пока учусь, — мечтаю побыть дома и ничего не делать, а когда отдыхаю, — начинаю скучать. Мои родители то на работе, то свои дела у них, а меня они постоянно ограждают от моей помощи им. Поэтому на каникулах, я стараюсь поехать к тёте и там с Виктором путешествовать по его делам или приехать сюда — к нашим «Святошам». С ними интересно и совсем не так, как с простыми людьми. Они оба насыщенные своими подходами к жизни и умеют быть счастливыми от того, что у них есть. Жизнь их изрядно потрепала, и они мудро воспринимают нашу реальность. Попроси меня всё это рассказать, что слышу от них, — я не смогу. Хотя своим нутром я это всё прекрасно понимаю, когда бываю с ними рядом…

— Вася, ты мне недавно сказала, что ребёнка Епифания вроде как не нашли.

— Да. Матфей сказал, что Епифаний делал много запросов, но вертолёт сгорел полностью и в нём были небольшие останки только взрослых, а ребёночка не было. Один солдат был ещё живой, так как его выбросило из вертолёта. Он был без памяти, когда его нашли. Так вот. Когда ночью он временами приходил в себя, ему слышался плач ребёнка. Он не мог это утверждать точно, так как был в полусознательном или даже в бредовом состоянии. Его нашли только на следующее утро. Ещё он сказал, что ночью к нему подходили волки и какой-то маленький лев, который их отгонял до самого утра. Василиса немного осипла от волнения.

— Видимо он и правда бредил и его показания ни к чему не привели. Зато следы волков были найдены. А тот парень умер на следующий день в госпитале. Поэтому следствие решило, что девочка или сгорела совсем или все её останки утащили хищники… У Василисы совсем пересохло горло, и она замолчала.

— Матфей рассказал, что через десять лет, один из милиционеров говорил, что он был в горах и какая-то старуха сообщила, что в те дни чабаны нашли в горах маленького ребёнка. Но, когда Епифаний туда приехал, то все проверки не подтвердились. По его словам, та самая бабка выжила из ума и наговорила не весть что. Больше никто ничего так и не смог найти. Все как один упорно молчали или говорили, что такого вроде, как и не было. А на месте катастрофы стоят лишь две лопасти от вертолёта с перекрестием между собой.

— Так не должно быть! Следствие обязано было найти следы от трупа ребёнка или живого, — не сдержался Никита.

— Ты, наверное, плохо знаешь те народы, которые там живут в горах Дагестана и рядом с ним. Они большей частью все запуганные и неграмотные пастухи. Там до сих пор живут в лачугах и во временных сарайчиках, кочуя по пастбищам на склонах отрогов гор. У меня в институте учится один лезгин оттуда, так он мне рассказывал, как в те времена, его отец прятался с их семьёй. А во время войны в Чечне, там были переселения беженцев и такой бардак творился — просто ужас; они все запуганы до сих пор. Точно так и пастухи… Они вообще боялись попадаться людям на глаза, и прятали не только своих детей, а даже отары овец. Ты из них и слова лишнего не выдавишь… Если бы кто-то и нашёл ребёнка, то неизвестно, что бы он со страха сделал? Потому никто всей правды никогда не узнает.

Никита испуганно посмотрел на неё и спросил: — А ты зачем мне это всё сказала?

— Это я в обобщение того, что мне однокурсник рассказывал о пастухах и про то ужасное, военное время. А ты что подумал?

— У меня такое чувство, что всё было совсем не так, как все говорят. Они все чего-то недоговаривают! Само собой, что они могли испугаться ответственности за укрытие ребёнка, когда её отец приехал на место крушения и стал со следователем искать свидетелей. Ведь за кражу ребёнка посадят однозначно! Кто же признается в содеянном, даже если они всё это сделали из-за гуманных чувств или других целей ради спасения девочки?

— Странно ты рассуждаешь. Будто кто-то уже подтвердил, что ребёнок был найден и есть живые свидетели?

— Я уверен, что раз солдат слышал плач, а они не нашли останков, тогда есть шанс, что ребёнок остался жив. Прошло всего двадцать лет, и вполне возможно, что кто-то слышал или сам видел этого ребёнка. Надо было Епифанию прикинуться валенком и походить по «базару». Надо просто поговорить не предвзято, а как о простом любопытстве. Вроде как интересуясь о местной легенде. Только так можно у них что-то вынюхать и желательно, чтобы это делал местный, как твой сокурсник из тех мест!

— Чудной ты какой-то. За столько лет уже бы шило из мешка само появилось. А самое главное, что таких случаев во время двух кровопролитных войн, было большое множество.

— Давай так. Ты узнай, где твой сокурсник живёт сейчас, и мы с ним пообщаемся. Мне всё равно скучно, и я с огромным удовольствием с ним поговорю. Может он чуткий и хороший человек. Плюс ко всему сказанному, у меня очень сильная интуиция. Проверено десяток раз и это уже неопровержимый факт.

— Ну Никита, ну ты даёшь в баньке пару! Ты прямо как Шерлок Холмс!

— Не спорь со мной. У меня правда интуиция как у …, не скажу тебе как у кого. Попробуй позвонить своим друзьям по учёбе, если не знаешь номер этого Дагестанца.

— Хорошо. Моя подруга с ним в близких отношениях, и я попробую выяснить, где он сейчас.

— Вот и молодец. А то упёрлась, — как «барашка» в новые ворота.

Василиса рассмеялась от такого заявления, и хихикая, пошла к речке привести себя в порядок. Подойдя к берегу, она повернулась к Никите и уверенно сказала: — Я пойду ополоснусь в воде от песка и потом переоденусь в кустиках, если там нет серого волка. А ты, постарайся на меня сильно не глазеть, чтобы мы потом плохо не думали друг о друге. Хорошо? — Ага, — буркнул Никита и сразу же демонстративно отвернулся без всякой пока на то надобности.

Вскоре они въехали в посёлок по всё тем же ухабам на мосту через Завитушку. Подъезжая к дому Никиты, увидели, что на лавочке рядом с их калиткой сидят его мать и его сестра. Выйдя из машины, Никита немного засуетился от слегка нахлынувшего волнения, но было уже поздно. Его появление с интересной незнакомкой за рулём иномарки, было зафиксировано окончательно и безвозвратно! Больше всех этот приезд отразился на поведении Ксюхи, которая даже привстала на своих полусогнутых, худеньких ногах. Сестрёнка, не моргая уставилась на ту самую незнакомку за рулём, которая явно не была просто случайным человеком рядом с её братиком. Она вытянула вперёд свой аккуратный носик, а две косички оттопырились назад, чтобы не мешать их хозяйке получше рассмотреть новоявленную, молодую особу.

Никита уже попрощался со своим водителем, но тут подошла его мать и, положив руку на плечо своему сыну, стала приглашать девушку к ним в дом, понимая, что они с сыном уже хорошо знакомы. Видя такой поворот событий, Никита познакомил мать с Василисой и представил её Василисе, назвав её Анастасией Владимировной. Указав на застывшую у забора сестру, громко сказал: — Это моя любимая сестрёнка Ксюша.

Мать скромно улыбнулась и, шутя подметила, что встреча богатыря Никиты и Василисы, — это символично. Никита хотел было начать объяснять их семейный казус с его именем, но мать его тут же остановила на полуслове, и он не стал вдаваться в подробности с семейными тонкостями.

Чувствуя ситуативность этого момента, Василиса, из уважения к матери Никиты, вышла из машины и, пообщавшись пару минут с ней и Никитой, оправдалась. — Спасибо за приглашение, но меня уже ждут родственники и надо ехать пока не стемнело. Отказавшись, она пообещала: — Я обязательно зайду к вам в гости, но следующий раз. Записав телефон Никиты в своём, пошла в машину, приветливо помахав рукой Ксюхе, которая ещё до конца не пришла в себя от непредсказуемого поворота событий.

VIII.

Обратная дорога от Заварушки и до Обители старцев, заняла не более десяти минут спокойной езды. Забравшись на холм, Василиса наконец-то выдохнула с облегчением, что всё уже позади и можно расслабиться. Первым к ней подошёл Виктор и заговорчески подмигнув, тихонечко спросил: — Ну как тебе парнишка?

— Да так, ничего особенного. Довезла мальчонку до дома и передала его мамочке прямо в руки.

— И что? Так уж и мальчонка? Мне он понравился. Воспитанный и выдержанный, такие сегодня в редкость.

— Обычный провинциал, пока ещё не испорчен и это хорошо. Как вырвется от маминых котлеток и компотов, так и наберётся всякой пошлости.

К ним подошёл Епифаний и, глядя на Васю, спокойно сказал: — Я слышу ты его окрестила провинциальным простачком? Могу тебе доложить, что этот, так сказать простачок, учится на Философском факультете в МГУ и уже перешёл на пятый курс. А то, что он немного оробел в твоём присутствии, так это, наоборот, большой плюс.

— Я видел, как она его охаживала своими вывертами на одной ножке и походкой, как на подиуме,— вставил свой диагноз Виктор, в уже сказанное Епифанием.

— Ну всё! Вам бы только высмеять скромную девушку, которую некому защитить. А где батюшка Матфей?

— Сидит в своей келье и что-то там в компьютере высматривает. Теперь его спать не уложить. Пока совсем не успокоится с получением неограниченного электричества. — резюмировал Виктор.

— Пойду свой шатёр проверю на устойчивость. А то у него растяжки слабоваты с левого бока.

Василиса воспользовалась паузой в их внимании к ней и поспешила на аудиенцию со своими тайными мыслями к Матфею, как к своему доверенному покровителю.

Матфей сидел за своим маленьким столом и пытливо всматривался в экран компьютера.

— Я Вам не сильно помешаю, батюшка? Нет конечно же. Проходи, садись. Чем могу помочь?

— У меня есть вопрос к Епифанию, но я не знаю, как ему его задать и насколько это будет правильно? Поэтому я хочу попросить у Вас совета, прежде чем поговорю с самим Епифанием.

— Ну что же, слушаю тебя внимательно, раз у тебя сомнения возникли по какому-то поводу.

— Видите ли, мы разговаривали с Никитой по пути к нему домой, и он мне сказал, что раз следствие окончательно не указало ребёночка Епифания в документах, как погибшего, то он считает правильным, ещё раз попытаться поговорить с теми участниками событий при катастрофе вертолёта, на котором летела жена Епифания и его доченька. Я не знаю, как нам это объяснить Епифанию и попросить у него копии документов от следственной группы? Стоит ли его расстраивать по пустяшному поводу из-за сомнений какого-то мало знакомого Никиты? Он говорит, что у него очень сильная интуиция, и он хочет знать где произошла трагедия; и кто занимался этим делом?

— Но ты же знаешь, что прошло уже не менее двадцати лет. Сегодня очень сложно, а скорее и совсем не возможно будет найти тех, кто вёл расследование?

— Никита стоит на своём и говорит, что это ещё не так поздно и многие участники тех событий — живые. Он имеет в виду свидетелей той катастрофы, а главное, — местных жителей. Говорит, что они тогда были запуганы войной и тем ужасом, который там творился. Потому они и боялись подтвердить слухи, что ребёночек, вроде как, был записан в показаниях, а потом исчез из протокола.

Матфей помолчал какое-то время, собираясь со своими мыслями, и спокойно сказал: — Хорошо, Вася. Я поговорю об этом с Епифанием завтра. Утро вечера мудрёнее. Потом мы обсудим этот вариант и всё то, что нам уже известно. Я думаю, что Епифаний согласится возобновить поиск, но скажу честно, что шанс узнать что-то новое,— очень мал. Следователи озвучили вариант, что там были волки, и они могли унести остатки ребёнка, но в деле о гибели людей, эту эмоциональную версию не стали записывать из-за отсутствия даже малейших доказательств.

Всю ночь Василиса ворочалась во сне и не потому, что в палатке было немного душновато, или от того, что Виктор регулярно переворачивался на спину и начинал похрапывать. Её не покидали навязчивые мысли, как им поступить с желанием Никиты прояснить все его вопросы.

Под утро она заснула от наступившей прохлады и когда в палатке опять стало душно, а пение птиц зазвучало, как хор министерства обороны, со всей его мощью. Василиса проснулась. Оглядевшись вокруг, она поняла, что Виктора в палатке нет, а во дворе слышится разговор Матфея и его племянника о завтраке.

Решив, что уже настала пора встать и срочно привести себя в должный порядок. Она была среди них единственной представительницей прекрасного пола, и негоже было появляться на люди в неухоженном виде. Тёплая вода в рукомойнике оказалась далеко не такой, как ей хотелось, но её влажная свежесть прогнала последние остатки сна.

Посетив деревенский «туалет-ветрячок», она окончательно поняла, что природа и голубое небо над головой из сказки о Бременских музыкантах, — дело хорошее, но урбанизация страны с переселением в города, плюс обеспечение людей водой, теплом и прочими услугами, — всё-таки намного лучше.

Пока она приводила себя в должный порядок согласно существующим на тот момент условиям, на столе уже стоял горячий чайник, тарелка с бутербродами и прочие остатки снеди от вчерашнего ужина. Как здорово, что вчера они привезли небольшой холодильник и появилось постоянное электричество.

— Всех с добрым утром и храни вас Бог. Я ещё не проголодалась, — озвучила она своё нежелание завтракать.

— Стол накрыт и надо выпить горячего чая, — пояснил Матфей.

Чтобы избавить себя от уговоров хозяев, она выпила кружку наваристого чая с бутербродом, пересела на лавку в стороне от стола, поблагодарив хозяев за завтрак. Откинувшись на спинку лавки, стала наслаждаться красотой утреннего великолепия, после почти бессонной ночи. Она сразу провалилась в мир пения птиц, стрекотания кузнечиков, не отвлекаясь на тихие переговоры мужчин о чём-то своём, для выполнения сегодняшней миссии, которая была известна только им и Богу.

Вскоре послышался звон тарелок и прочих вилок с кухонными ножами, который вернул Василису из лёгкого состояния нирваны на родную Землю. Она быстренько поднялась, затем попыталась уговорить старцев и своего дядюшку, не мешать ей самой навести порядок на их столе, заметив, что они просто суетятся, но на самом же деле, их мысли были не здесь. Пока она наводила чистоту с посудой и столами на кухне, все трое уединились на лавки за столом под дубами и что-то спокойно обсуждали, поглядывая на угол дома, за которым суетилась Василиса. Виктор приблизился и позвал её к ним за стол, а потом немного замешкавшись, повернулся и пошёл к своей машине.

Василиса медленно подошла к старцам, немного смущаясь от предстоящего разговора, прекрасно понимая о чём пойдёт речь.

— Вася, скажи пожалуйста, на чём основывался Никита, когда он усомнился, что следствие не учло какой-то факт? Ведь он совсем не знает, что записано в документах следственных органов при расследовании крушения вертолёта. Там несколько томов с экспертизами и показаниями всех свидетелей той аварии.

Василиса немного растерялась и, слегка покраснев, стала пересказывать её вчерашний разговор с Никитой, оправдываясь перед всеми, как провинившаяся школьница перед учителем.

Епифаний спокойно всё выслушал и тихо произнёс. — Как я понимаю, его насторожил тот факт, что раненный солдатик рассказал о детском плаче ночью.

— Он скорее отреагировал на старушку, которая рассказала, что в их селении прошёл слух о русском ребёнке, как раз после той трагедии в горах, — пояснила Вася.

— Я всё внимательно изучал почти неделю и сам общался с той женщиной, но она не подтвердила мне ничего из того, что ранее от неё слышали другие люди. В то время, на трассе, была страшная автомобильная авария с жертвами и там погиб ребёнок, но это был мальчик и намного старше моей дочери. Раненный солдат, к тому времени уже был не живой, и следствие не смогло подтвердить, что он был в здравом рассудке, учитывая его бессвязные воспоминания, там речь шла о явных галлюцинациях.

Василиса молча слушала и не знала, как ей быть. Она уже не раз пожалела, что повелась на Никиткины причуды. Конечно же, они без всяких оснований заварили все эти сомнения, которые он выдумал со своей интуицией. Она молча подняла глаза и увидела спокойный взгляд Епифания, вопрошая у неё о чём-то таком, чтобы он опять смог поверить в чудо, от которого он отказался уже окончательно много лет назад.

— Я не могу ничего сказать такого, что могло бы подтвердить его уверенность в возможной неточности проведённого расследования. Все его претензии сводятся к тому, что люди боялись открыть правду следствию, как и отцу ребёночка. Они жили в ужасное время рядом со смертью, боевиками и продажными местными ментами. Он настаивает на том, что надо было беседовать с людьми не как отец или следователь, а как посторонний человек или вообще через местных. Ведь сегодня они уже не будут опасаться и смогут что-то сообщить о прошлых событиях. А скоро и они все умрут! Если есть какая-то тайна, то они её унесут с собой в могилу.

Она немного помолчала, но видя, что никто не пытается спорить, добавила: — У меня есть знакомый из Дагестана. Он учится со мной и дружит с моей подружкой. Никита хочет попросить его поговорить с теми людьми, кто был указан в документах при служебном расследовании, а может и ещё с кем-либо?

— Но это же одинаково, что искать иголку в стоге сена, — вмешался Матфей. — Хоть я и далёк от всех подобных детективных рассказов, но, чтобы суметь распутать клубок событий двадцатилетней трагедии. В это невозможно поверить.

— Хорошо,— сказал Епифаний, — у Никиты доброе сердце и проницательный ум, я не против всего этого. Если появится информация о свидетелях той трагедии, то я всегда готов показать копии из следственных документов, которые мне удалось заиметь. Не знаю зачем, но я храню их до сих пор. Я готов поехать и встретиться с теми людьми, которые хоть что-то могут знать о ней.

На том их беседа закончилась. Все разошлись по своим делам. Вася поняла, что всё это вторично, а если и начинать что-то делать, так это набрать Ленку и поговорить с ней. Не зря же она называлась в тесном кругу подпольной кличкой, — «Оптимистка». Она всегда за любой кипиш, лишь бы без голодовки! Надо же таким людям родиться, которые с пол оборота и от одного намёка, готовы прыгнуть в омут с головой, а уже потом думать, как оттуда выбираться. Таких людей мало. Учитывая тот факт, что она девушка, так это вообще нонсенс какой-то.

Благодаря ей, Василиса стала такой слегка заносчивой, а не тихушницей, какая было до их встречи. Её никто и никогда не называет Леной! Она, — просто Ленка, и этим — всё очень точно сказано. Единственный, кто её называл Лена, так это, как раз тот самый, её приятель Умар.

Василиса достала телефон из сумочки, посмотрела уровень заряда батареи и, увидев, что там более шестидесяти процентов, набрала номер своей подружки. Как и должно было быть, она не ответила на звонок. Это вполне нормально для вечно занятой девушки. Вася положила телефон и стала гадать, где её подруга сейчас находится? Не успела она обдумать пару вариантов, как запищал её телефон и на экране высветилось: «Ленка».

— Да, — уверенно отозвалась Вася. В телефоне что-то заскрипело, зажурчало и связь прервалась. Абонент оказался вне зоны связи. — Ну вот, как всегда. Другого и не должно быть, — посетовала Василиса.

Она уже хотела пойти прогуляться в сторону основного монастыря, но посмотрев на экран в телефоне, поняла, что сидит под дубом и соединения с её телефоном почти нет. Отойдя от стола, прошла на более возвышенное место, на экране появились дополнительные палочки. На этот раз вызов шёл отчётливо, и вскоре она услышала знакомый и жизнерадостный голос Ленки.

— Привет, — быстро выпалила Василиса. – Привет дорогуша. Чем могу вам помочь, Василиса Прекрасная? — отозвалась подруга.

— Ты мене сначала скажи, где ты и с кем?

— Ого, как много вопросов и все сложные, — прострочила Ленка.

— Хорошо. У меня к тебе есть разговор, но он касается твоего Умара. Ты с ним ещё в дружеских отношениях?

— Даже может быть и более…, — взвизгнула Ленка. Как будто её там кто-то неожиданно ущипнул. Василиса поняла этот намёк.

— У меня к нему есть дело и очень ответственное. Это касается трагедии с военным вертолётом в горах Чечни или Ингушетии. Потому нам надо попросить Умара выяснить у местных жителей, о деталях той трагедии. Это связано не просто с крушением военного вертолёта, а именно с гибелью пассажиров. Там была мать с ребёнком, а если сказать точнее, то с девочкой, в возрасте с годик или примерно так.

В трубке послышался голос Умара с небольшим акцентом и более серьёзный чем обычно.

— Ты можешь рассказать поподробнее где это было?

— Привет, Умар. Я так и думала, что Ленка с тобой, раз она взвизгнула и защебетала.

— Привет Вася. Мы сейчас у моих родителей в Нальчике. Они сюда переехали давно и постоянно пристают ко мне чтобы я их познакомил со своей Леной. Вот мы и приехали погостить у них. В телефоне послышался голос Ленки, но видя, что у Умара голос очень серьёзный, она тут же притихла.

— Так, где это было и когда?

— Это было где-то на границе Чечни и Ингушетии. Давно. Во вторую чеченскую войну. Но я могу всё узнать подробнее и перезвоню вам с Леной. Если это будет удобно для тебя. Я понимаю, что вы в гостях и родители могут обидеться на меня, так как я озадачиваю вас своими проблемами.

— Не. Мы здесь уже шестой день и хотим немного поехать в горы или ещё куда-нибудь. Здесь много прекрасных мест и есть где путешествовать. Мы можем с тобой объединиться и вместе проехать в те места. Совместим отдых и нужное дело. Это твои родственники были там? — с лёгким акцентом, слегка волнуясь, спросил Умар.

— Да. Дальние, но очень хорошие люди.

— Извини, Василиса, за этот глупый вопрос. Я это так просто сказал. Я буду рад вам помочь и подключу всю свою родню, если потребуется. Здесь свои обычаи, но мимо горя эти люди не пройдут и помогут чем смогут.

— Спасибо Умар. Дай трубку Лене. В трубке послышался совсем спокойный голос подруги. Видимо сообщение о трагедии, хоть и давней, заставило её серьёзно говорить без обычной бравады.

— Лена, я вам завтра перезвоню до обеда, и мы пообщаемся. Может мы и правда к вам приедем. Заодно посмотрим на ваши места. Говорят, что там сказочные горы и всё прочее…

— А мы, — это кто? — с хитрецой и подозрительностью в виде намёка, спросила уже обычная Ленка.

— Да есть тут один знакомый мальчик из провинции, но очень даже неплохой и немного интересный. Я бы сказала, что пока ещё совсем не испорченный.

— Тогда у тебя есть шанс над ним потрудиться. Мне даже стало интересно посмотреть в наше время на неиспорченного мальчика. Может он ещё маленький?

— Ладно, кончай вводить меня в краску. Нормальный, но не для твоих намёков. Короче, завтра созвонимся. Пока.

Только сейчас она заметила, что на небе стали появляться редкие облака, а на горизонте они выглядели пугающе серыми. Всё шло к тому, что может начаться дождь. Василиса не стала откладывать свой звонок Никите и, дозвонившись, рассказала о своём разговоре с подружкой и с её парнем по имени Умар. Объяснив Никите всё, что она сегодня узнала от своей подруги и батюшек, предупредила, что вполне возможно возникнет вариант поездки на Северный Кавказ и, как минимум, — в Нальчик, может и далее.

— Я двумя руками «За», — обрадовался Никита, услышав о согласии её друзей оказать им посильную помощь в поиске свидетелей или даже самого ребёнка. Тут он сообразил, что этой девочке-ребёнку, если она жива, сегодня уже за двадцать. – Туда ехать не так уж и далеко, порядка трёхсот километров до места трагедии, или чуть больше. Я посмотрю по карте. Это и не важно, с огромной радостью, резюмировал он, не пытаясь скрыть свой явный восторг. Видя такую реакцию, Василиса тихо произнесла:

— Ну, Никита, ну и заварил же ты кашу… Так тому и быть. Умар сказал, что его семья насчитывает порядка семидесяти человек, как по отцовской линии, так и по материнской. Ты бывал когда-нибудь в тех краях или только по книгам и фильмах знаешь о Кавказе и об их жителях?

— Если честно, то я никогда там не был, но всегда хотелось посмотреть на их природу и обычаи. У меня двоякое чувство. С одной стороны все говорят об их гостеприимстве, а с другой стороны, я слышу, что у них кровь горячий, и они сразу «зарежют», если что! Вася, ты поговори пожалуйста сегодня с Епифанием и постарайся узнать всё поподробнее о ребёнке: сколько лет ей было, как звали, могла ли разговаривать, какие приметы на теле, цвет волос, глаз и прочее?

— Ага. Я прям как следователь буду спрашивать у отца Епифания всё это. Ты давай-ка сам сюда приедешь, и сам обо всём пообщаешься. Уж лучше я за тобой приеду на машине.

— Не надо. У меня будет повод немного прогуляться, если не будет дождя. Только ты не забудь и предупреди их о моём непрошенном визите. Хорошо?

— Хорошо. Если что, — тогда созвонимся. Пока.

Василиса вернулась к столу, положила телефон, и сев на скамейку, — попыталась представить, как они смогут в чужом краю найти следы давно произошедшей гибели военного вертолёта? Ко всему прочему, ещё и ребёнка, который там оказался совершенно случайно. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, сделав всё так, как учил её Епифаний, если надо успокоиться и расслабиться.

В такой позе она просидела минут десять, спокойно подсматривая за полосатеньким бурундучком, который воровато метался по полянке под дубами, пытаясь что-нибудь найти себе на пропитание. Она сопоставила себя с этим шустриком и поняла, что жизнь людей не такая уж и плохая, учитывая современные условия нашего быта; пусть даже в не облагороженной обители, находясь в дали от цивильного мира, со его коммунальными услугами.

Распахнулась входная дверь и во двор вышел Виктор, направляясь к машине. Достав из багажника рюкзак, побрёл к столу, за которым сидела Василиса в слегка заторможенном состоянии.

— Что у тебя новенького, племяшка? — спросил он, подходя поближе к столу и укладывая свой рюкзак, на его угол. — А то ты наших святош ввела в состояние не то вдохновения, не то растерянности. Оба сидят в половине у Епифания, и уже час листают архивную папку с документами. Ищут всё, что может понадобиться. А судя по их разговорам, они и сами не могут понять, как и зачем это всё закрутилось и в какие «двери» надо постучаться?

Епифаний говорит, что все данные от следствия и ответы на его вопросы давно озвучены и повторно задавать их нет смысла. Тем более, как говорит Матфей, там, в прокуратуре, давно сменились все сотрудники и тем более, что дело давно сдано в архив. Скорее всего, оно передано на хранение: во Владикавказ, или в штаб округа, или ещё куда-то. Похоже, что они роются в папке, толком не понимая, что им надо найти.

Он оглянулся на обитель и тихо добавил: — На худший случай может могилку найдём для утешения отцу. Иначе он до сих пор ждёт чуда. Если мы его успокоим, — это будет хорошее дело. От нас не убудет, если мы попробуем выяснить хоть что—то. В любом случае, мы сделаем доброе дело. Прошлое уже не вернуть.

— Ты бы лучше нам побольше оптимизма внушил.

— Думай о лучшем, но не забывай о худшем! Что у тебя с твоими друзьями? — повторил он свой вопрос.

— Лёд тронулся! Дозвонилась до подруги и поговорила с её парнем из Дагестана, но если быть точной, то его родители, у которых они сегодня находятся, уже давно живут в Нальчике. Насколько я понимаю, вертолёт упал на границе Ингушетии и Чечни. Если честно, то я в тамошней географии не очень смыслю, чтобы разобраться, как далеко это всё друг от друга на самом деле. Стыдно, так как в размерах нашей страны, они совсем близко от нас.

— Да. Я и сам плохо разбираюсь в тех республиках, народностях, а тем более в их культуре и прочих тонкостях. Живём в одном южном регионе, а с выходцами из всех кавказских республик, давно обрусевших, общаемся редко и по мере необходимости: на рынке, или на вокзалах, а чаще на дороге, что вовсе не приносит мне большого удовольствия, — отметил Виктор.

— Что это за рюкзак? Снасти наверное?

— Молодец, — правильно мыслишь, — подтвердил её догадку Виктор.

— Я его помню с прошлого приезда, когда меня комары искусали на речке. Не люблю я ваши увлечения с нудной рыбалкой и с бессмысленным шатанием по лесным тропам, постоянно выворачивая, свои собственные ноги об коряги.

— Не обманывай! Я помню, как ты прошлый раз визжала, когда краснопёрка подцепилась на твой спиннинг. Вспомни только какого я леща вытянул? А? Загляденье и только!

— Это так ты меня уговариваешь, опять поехать с тобой на ненавистную мне рыбалку?

— Я не настаиваю, но шанс поймать хорошую рыбу в два раза будет выше, если нас будет двое. Есть старая примета, что дуракам всегда везёт!

Испугавшись своего откровения, он осёкся на полуслове, сказав, что не то имел в виду и сразу продолжил, но уже с задором: — Новичкам всегда везёт! Вася прекрасно поняла, что именно он хотел сказать, но в ответ только покачала головой, заявив, — Если бы ты не был моим дядькой, то я бы с тобой не стала разговаривать до завтрашнего утра! Немного подумав, — поняла, что сидеть под дубами не лучшее занятие, а потому, согласилась на поездку.

— Только чур! Я тебе сама покажу место на речке, где тебе надо рыбачить. Согласен?

— Согласен, но если там рыбы не будет, тогда после твоего купания, мы поедем на моё место. Согласна?

— Хорошо. Давай по рукам. Они ударились ладошками друг с другом, и она пошла в палатку за своими сланцами и купальником. — Главное искупаться, а рыбу можно и не ловить, тихонько прошептала она себе под нос, заползая в палатку стараясь не запускать туда назойливых мух.

Пока дядюшка копошился в своём рюкзаке, перебирая нехитрые, рыболовные снасти, Василиса позвонила Никитке и сказала, что они с Виктором поедут к ним в магазин за продуктами и заодно заберут Никиту, если он пожелает с ними встретиться у реки и там пообщаться.

— А почему именно у реки, — удивился Никита? — Мы будем обсуждать поиски пропавшей дочери Епифания?

— Нет. Пока ещё не время. Мой любимый дядюшка страдает без рыбалки, вот и приходится идти у него на поводу, совмещая моё купание, его рыбалку, ещё и согласование с тобой всех вопросов по будущей поездке.

— Хорошо. Я согласен и на рыбалку, и на пляж, и на собеседование с прекрасной девушкой.

— Это мелкая лесть или заслуженная похвала?

— Неа,— тихо сказал Никита, — Это правда!

— Спасибо, приятно слышать от скромного парнишки. Я это учту.

Она отключила телефон и, пройдя пару метров, вернулась, решив набрать подругу. Ленка отозвалась сразу и тут же выпалила, что они, вместе со своим Умаром, — молодцы, передала трубку своему приятелю.

— Вась, привет, —быстро выпалил Умар. Услышав ответное приветствие, стал рассказывать, что один его родственник поведал историю о катастрофе в горах. Именно тогда, в предгорьях, была трагедия с вертолётом. И ещё. Мой дед был знаком с одним пастухом, который рассказал очень странную историю. Я даже не знаю, как в неё можно поверить?

Ты знаешь, здесь люди живут по полгода на пастбищах и большинство из них неграмотные. Среди них ходит много всяких легенд о живых существах, о духах и даже о горных богах. Тот пастух рассказывал, что какой-то дух в образе аксакала, приходил к этому пастуху и сказал ему, что в горах живёт маленькая дочь аксакала от Богини гор. Она помогает находить дорогу всем путникам, заблудившимся в горах. И ещё. Она ездит на огромном, лохматом звере и у него светятся глаза, а всего их у него четыре и он с большой гривой.

— Наверное, как лев?

— Нет. Про льва он не сказал, но, наверное, похож на льва. Ты не смейся, они пересказывали друг другу при встречах в горах и на пастбищах такие истории. Может это и глупость, но раз уж речь идёт не просто о духе, а о маленькой дочери богини гор, то меня это очень заинтересовало.

— Я вовсе не смеюсь. Один солдат, который был жив ещё сутки после крушения вертолёта, рассказывал о каком-то странном звере похожем на молодого льва, который приходил туда ночью. Постарайся узнать в каком месте этот пастух его видел? Хотя, — она подумала немного, а потом продолжила, — расспрашивай обо всём.

— Конечно, я даже не ожидал, что такое услышу в первый же день. Я понимаю, что это легенда, одна из многих, но я даже очень обрадовался такому рассказу, — смутился он от своего неправильного повествования на русском, — возможно, что они боялись говорить правду открытым текстом, а потому оформляли свои знания в легенду, боясь, что их могут наказать за эту информацию о ребёнке.

Василиса присела к столу и стала размышлять, как же ей быть с такими новостями, которые она только что услышала от Умара. Первое желание похвастаться перед всеми в обители, — быстро прошло. Она поняла, что такими ничем необоснованными, дремучими легендами, она, наоборот, выставит себя в образе глупенькой девочки, которая берётся за серьёзное расследование. Рассудив так и этак, она оставила эту новость для Никиты, который должен обязательно загореться от этого намёка, как на перспективу для расследования.

Она направилась к одиноко стоящей машине, внутри которой уже лежали два спиннинга, соломенная шляпа и пара колош. Вскоре из палатки появилась счастливая физиономия Виктора.

— Куда девушка желает прокатиться? — игриво спросил он свою племяшку.

— Конечно же на рыбалку, и чтобы там было много комариков с фонариками, — съязвила ему в ответ Вася.

— Но для начала надо заехать в Заварушку, — в продмаг, или как он там называется?

— Ты так не говори при местных жителях. Называй его – Универмагом! Ведь как ни крути, а там есть всё, — от товаров повседневного спроса и до бакалеи. Это и есть настоящий, универсальный магазин! А то, — «Продмаг». Ты здесь так не шути. Если заблудимся, то они нас не выведут на дорогу!

— Ну, Виктор, — ты, как будто подслушивал меня. Мне сейчас один знакомый рассказывал про духов в горах. Там как раз и живёт местный дух, который выводит заблудившихся в горах людей на дорогу.

— А какие в горах дороги? Там скорее всего тропы для ишаков или овец с пастухом.

— Я такие тонкости не знаю и пастушкой не была. За что купила, — за то и продала!

— Ну что же, тогда поехали с Богом. Загляни к батюшкам, а то я что-то совсем расслабился и не доложил о наших новых планах. Скажи им, что мы поехали на рыбный промысел, и пусть они попросят боженьку, послать нам удачу на рыбной стезе.

— И святой водицы нам при купании, — добавила от себя Василиса, направляясь в обитель. Вскоре она вышла и, садясь в машину с уже включённым кондиционером, наклонилась к Виктору и почти шёпотом сказала: — Вот вы сидели и рассуждали о погребке с бочонками солений; а лучше бы племянник установил батюшкам в обители — приличный кондиционер, раз уж дом обзавёлся электричеством.

— Не обзавёлся электричеством, а электрифицирован, — с божьей помощью!

— Я им всё расскажу, что ты Бога в суе упоминаешь, и после этого, ты, мне, язвить не будешь.

— Ну тогда тебя сюда уже никто не привезёт. Так и будешь очень долго копить на свою машину. Скорее всего на Ладу и без кондиционера.

— Ой, как страшно! Я выйду замуж за богатого с двумя машинами. И посмотрим тогда…

Но Виктор уже вывернул на тропу и стал спускаться с холма, взяв курс на посёлок. Василиса показала, где находится дом Никиты и, подъехав к нему, они увидели Никиту, стоящего во дворе у калитки. Не успел он подойти к машине, как из-за двери в сенцах, показалась светловолосая голова его сестрёнки, откровенно уставившись на сидящих в машине, но увидев, что её застукали, — она так же шустро исчезла, как и возникла.

— Ты бы познакомил нас со своей сестрёнкой, что ли? Она похоже уже вся изошлась от любопытства, — смеясь, обратилась Вася к Никите.

— А чем ей в этом возрасте ещё заниматься? Они с подружками только и судачат, кто и с кем прошёлся, или не дай бог уединился где-то. Потому мою сестрёнку и засылают её подружки в разведку, чтобы лна денно и нощно присматривать за своим братом.

— Ого, так ты здесь на расхват похоже?

— Похоже, что так и есть. Не зря же говорят, что на безрыбье и рак — рыба!

— Ладно уж, не прибедняйся, — застёгивая ремень безопасности, промолвила Василиса.

— Вы похоже собрались на рыбалку, судя по вашим снастям? — с любопытством спросил Никита, открыв заднюю дверь машины, и разглядывая разложенные там рыболовные снасти.

— Привет Никита, это я, как главный, семейный добытчик, решил побаловать друзей свеженькой ухой, — обрадовался Виктор, видя, что в его «полку рыболовов» прибыло. Мы хотим заехать в ваш универсам и кое-что купить.

— Да! Окуня свежемороженого, чтобы не шастать по берегу в бессмысленном ожидании мальков для ухи, — язвительно добавила свои «пять копеек» Василиса. Виктор сурово посмотрел на неё, а потом всё-таки высказал: — зачем ты заговариваешь наш будущий улов? А потом говорите, что мы неудачники.

— Я не суеверная! Мне батюшка Епифаний всегда говорит, что не гоже православным христианам верить во всякие там домыслы и приметы. Вот так. А потому, не надо сваливать свои неудачи на ни в чём не виновных людей.

Никита молча уселся у самой двери, чтобы ненароком не зацепиться за торчащие повсюду крючки. — Если на всё есть Божья воля, тогда зачем мы выстраиваем свои предположения? А в таком случае, — это не суеверие, а скорее всего наши наивные рассуждения.

— Ого! Оказывается, Вы, батенька — философ! — копируя слегка картавую речь Владимира Ленина, парировала Василиса. Она хотела что-то ещё добавить, развернувшись к Никите, но они уже подъехали к магазину.

— Философ или не философ, а в этом магазине работает моя мать. Если не будете меня обижать, то я могу вам что-нибудь выпросить по блату! Пользуйтесь моментом!

— Ну, Никита, вот это ты меня озадачил! И что же я могу здесь такое приобрести по знакомству? Я как-то даже совсем растерялась от таких многообещающих возможностей, — опять съязвила Василиса. — Непременно пойду и посмотрю на ассортимент, припрятанных от чужих глаз товаров. Вдруг и правда что-то меня осенит и захочется этакого дефицитного прикупить себе на радость?

— Напрасно смеёшься. Моё дело вам предложить, а ваше — отказаться. Они строем вошли в магазин, но оказалось, что его мать подменилась и за прилавком стояла её напарница — совсем молоденькая девушка, скромно поздоровавшись с вошедшими.

— Да…, — резюмировала Василиса, — Нам не повезло, но похоже, что у тебя тут связи кое какие ещё есть, — я так думаю? Виктор строго посмотрел на неё, и она отошла в сторону, молча рассматривая продукты, лежащие на полках. Набрав консервных банок, немного копчёностей, хлеба и сыров, они рассчитались и пошли в машину.

Выехав на просёлочную дорогу вдоль речки, Виктор повернулся к Никите и, чуть притормозив, заговорческим тоном спросил: — А ты знаешь секретное место для хорошей рыбалки? Я понимаю, что хороший рыбак не выдаст своё рыбное место, но, а вдруг, ты сегодня не утаишь именно такое местечко?

— Нет, — вмешалась Василиса, — так не честно. Мы ведь договорились, что сначала мы поедем на пляж и там искупаемся, а уже потом будем думать о промысловых местах для ловли рыбы!

— Одно другому не мешает. Однозначно, что мы сейчас не поедем рыбачить, так как ещё рано и рыба ловиться не будет. А на вечерней зорьке, мы попытаемся наловить свежей рыбки. Я и сам не против искупаться в проточной, речной водичке.

— Ну вот. Другое дело. Привыкли девушек ни во что не ставить.

Вскоре она показала на нужный поворот, где ему следовало съехать к речке. Это было то место, где они вчера были с Никитой. Никита самодовольно улыбнулся, понимая, что Василисе это место понравилось. Он почувствовал, как у него в груди радостно забилось сердечко, предвещая ещё более тёплые отношения с язвительной Василисой!

— Надо же, здесь очень даже прилично, — выйдя из машины и увидев уютное местечко, проронил Виктор, оглядывая прекрасную заимку с песчаным пляжем. — Очень тихо и никого нет. Даже интересно.

Но вскоре на реке послышался спокойный рокот лодочного мотора. Из-за поворота медленно выплыла серенькая алюминиевая «Казанка», слегка облезлая от потёртостей на боках. В ней сидели двое: бородатый мужик в клетчатой рубахе и худенький парнишка с причёской перепуганного попугая. Никита сразу же их узнал и негромко крикнул: — Что-то поймали? Парнишка повернулся и поднял перед собой большую серебристую рыбину, этак килограммов под семь или более.

— Как взяли? — спросил Никита своих земляков тоном бывалого рыбака. Парнишка скрестил указательные и средние пальцы крест на крест, как обычно показывают тюремную решётку. За что он тут же получил подзатыльник от своего отца или от старшего напарника.

— Они её поймали на сетку. Потому он и получил от отца подзатыльник, чтобы перед чужими не светился с сетями, — прокомментировал Никита всё происходящее на лодке.

На их купание ушло не более часа. Виктору уже не терпелось пройти по речному берегу и попробовать побросать свой спиннинг на удачу. Только Василиса никуда не спешила, наслаждаясь долгожданным покоем, лёжа на меленьком тёпленьком песочке.

Солнце было ещё высоко, не собираясь уходить за горизонт, а потому, по её мнению, как сказал недавно Виктор, рыбалка никак не могла начаться в это время. Но у Виктора уже свербело где-то глубоко и сильно, после увиденной рыбины, на проплывающей по реке лодке. Он украдкой подсел поближе к Никите и стал у него выпытывать в какой стороне ему лучше бросить донки или покидать спиннинг?

— Можно пройти вниз по течению с пол сотни метров, — там будет заводь с притопленным деревом у самого берега. Рядом с ним образовался маленький водоворот. Вот именно туда, постоянно заплывает мелочь и прочие водоросли, а следом за ними, туда же приходит и крупная рыба. Там однозначно есть возможность поймать что-нибудь приличное. Этого было уже достаточно, чтобы Виктор схватил спиннинг, подсак, дежурный пакет со снастями и быстрой походкой пошёл вдоль берега, густо заросшего кустами осинок и ивняком. Никита предложил ему свою помощь, но Виктор отказался, сказав, что он пока пойдёт на разведку и если что, то позовёт его обязательно.

Никите ничего не оставалось, как подсесть к Василисе, которой блаженство на пляже с песком, — окончательно понравилось. Сегодня она была в своём любимом купальнике, в приличных очках и чувствовала себя вполне прекрасно и уверено. Это выглядело совсем не так, как в прошлый раз, при импровизированном купании и абы как одетой. У Никитки были совсем другие воспоминания. Прошлое уединение с Васей, ему понравилось однозначно больше, со всеми его визуальными неожиданностями. Он пережил такой мощный всплеск своей фантазии и гормонального прилива, что позволило ему дорисовать в своём молодецком воображении все недостающие подробности в их отношениях. Не зря же говорят, что мужчины любят глазами…

Не успел Никита лечь на песочек поближе к Василисе, как ниже по течению раздались сначала громкие охи и ахи в перемешку с нецензурными криками, а затем Виктор стал громко звать Никиту побыстрее прийти к нему на помощь.

— Похоже твой дядя собрался вытянуть какой-то небывалый «экземпляр» рыбы-монстра.

Подбежав к пыхтящему Виктору, Никита увидел, как тот изо всех сил держит изогнутый спиннинг, показывая кивком, на подсак. В воде появлялась серая спина чего-то огромного. Скорее всего, — это был обычный сом, но очень большой.

Не теряя времени на раздумье, Никита зашёл в воду к Виктору и попытаться захватить подсаком этого гиганта. Все его попытки не приносили никакого результата. Виктор нервничал. От напряжения у него дрожали руки Сом, который устал не меньше своего коварного пленителя, стал всё чаще появляться на поверхности мутной воды — своей огромной, мелкозубой пастью и гигантской, изогнутой спиной. Улучшив момент, Виктор передал Никитке спиннинг и, взяв подсак в свои руки, решил набросить его на голову сому.

Наконец-то это чудище оказалось на берегу. К окончанию битвы трёх гигантов, на помощь к ним пришла Василиса, решившая после всех их криков на всю округу. Увидев полутораметрового сома, на поняла, что правильно сделала, когда сразу не пошла к ним на помощь. Широченная пасть сома, могла запросто проглотить её ногу. Напрасно Виктор убеждал её не бояться, но она твёрдо знала, что лучше один раз испугаться, чем всю жизнь ходить калекой.

IX.

Шёл третий день после заявления Никиты о своих сомнениях в достоверности гибели дочери Епифания. Пришло время осмысления всех вариантов возможных ошибок следственных органов. Главной причиной было их непонимание человеческого фактора, влияющего на участников тех событий при проведении следственных мероприятий. Всех мучил один единственный вопрос: какие реальные действия, они смогут предпринять для поиска дочери Епифания, после такого срока давности?

Хотя этот вопрос был поднят Никитой без всяких на то веских оснований, но даже, если мог быть хотя бы один шанс из тысячи, подтверждающий спасение девочки, его надо было перепроверить! Василиса решила позвонить Никитке, чтобы он явился на их будущее обсуждение им же спровоцированной идеи.

Встречу решили провести ближе к обеду, так как с утра хозяева обители пошли на очередную службу в монастырь на пару часов. Никита очень обрадовался, что его заявленную мысль о возобновлении поиска свидетелей — поддержали все хозяева и гости обители. Ни минуты не раздумывая и с нескрываемой радостью, пообещал обязательно прийти на холм к одиннадцати часам.

К назначенному времени он уже поднялся на холм, прошёл через двор к скамейкам под дубами и стал высматривать хозяев по всем направлениям, не понимая куда подевались все местные жители. Не успел он приблизиться к домику, как из-за угла, со стороны кухни, вышла Василиса.

— Никита, ты умеешь из колодца воду доставать ведром? Никита засмеялся.

— Обижаешь! Я вырос на участке со своим колодцем в огороде. Это совсем плёвое дело для таких как я! Ты даже не представляешь, чего стоило моим родителям не прозевать мой подход к колодцу? Мало того, что я туда бросал свои игрушки, так мне всегда хотелось туда кричать или просто смотреть, как там блестит вода. Поэтому, на нём постоянно висел амбарный замок, и он всегда был закрыт.

— Оказывается ты ещё и проказником был?

— Нет. Я был мальчишка. Зато моя сестрёнка никогда не интересовалась колодцем. Ей было достаточно зелёной лужайки и нескольких игрушек на ней, а то и просто расположиться на обычном крыльце со своими куклами.

— Всё понятно с тобой и с твоим прошлым. Смотри. Над душевой кабинкой, на высоте трёх метров, стоит бочка чёрного цвета. В неё надо натаскать воды из колодца. Задача ясна?

— Бочка покрашена в чёрный цвет, чтобы вода быстрее нагревалась от солнца, — вставил свою долю познаний в этой области Никита.

— Вот и хорошо. Теперь можешь закрепить свои знания на практике. Скоро наши хозяева явятся домой и начнут нам рассказывать, что они сами натаскают туда воды. Так что давай быстренько и не вздумай оттуда свалиться вместе с бочкой. Ты нам нужен живым и невредимым на ближайшем собрании под дубами. Она подмигнула и, уверенной походкой, пошла в обитель, наслаждаясь своей мнимой значимостью в таком важном деле.

Никита обрадовался своей работе водоносом, желая быть востребованным в коллективе единомышленников. Ему всегда нравился лозунг, висевший в его интернате на красном плакате с белыми буквами: «Кадры решают всё!» И. В. Сталин.

Он взял цинковое ведро, стоящее на столе возле газовой плиты, и шустро пошёл вниз к колодцу, который и здесь был плотно закрыт деревянной крышкой. Колодец оказался очень глубоким, и по всем прикидкам, не менее десяти метров. Никита оглянулся по сторонам, и наклонившись в колодец с головой, неуверенно крикнул: — Ого-го!!! В ответ послышалось: — Го-оо…

Никита стал опускать ведро в низ, как знаток своего дела, стараясь его придерживать от касания о стены колодца. Вылив из ведра ледяную воду, он тут же сообразил, что оно в два раза меньше того, которое он прихватил для переноски воды в бак. Немного подумав, он достал ещё одну порцию воды и вылил её в своё ведро. Попробовав его поднять и убедившись в своей молодецкой силе, бодро понёс собственноручно добытую воду наверх к душевой кабинке.

Поднявшись на половину пути верх по склону холма, Никита понял, что ведро не такое и лёгкое. Ступеней на тропе оказалось намного больше, чем ему показалось до этого. Увидев в окне любопытный взгляд Василисы, он собрался с силами и пошёл вверх более уверенно. Заметив, что в окне уже никого нет, немного передохнув, он стал подниматься на верх по деревянной лесенке, — к той самой чёрной бочке. Добравшись до желанной цели по хлипкой и прогибающейся лестнице от его веса и ведра с водой, он поскользнулся от своей же воды.

Это надо было видеть! Падение было классическим! Ведро с водой, вырвалось из его рук и с грохотом полетело вниз, облив Никиту с головы и до самых пяток! Немного выругавшись на свою оплошность, он стал медленно вставать на ноги, обтекая ледяной водой, как мокрая курица после грозы.

— Ну, и что же мы натворили? Похоже, что первый блин комом, как говорит моя бабушка, — торжественно заявила Василиса, демонстративно подбоченившись руками. Затем она не удержалась и громко расхохоталась на всю округу! Никита стоял с растерянным видом, как провинившийся ребёнок с округлёнными глазами, не зная куда ему надо смотреть. Он медленно обтекал, стоя босыми ногами на мокрой траве. Оценив своё беспомощное состояние, он не выдержал и сам рассмеялся от такого финала. Они как маленькие дети, не умолкая хохотали, заражая друг друга своим нескончаемым смехом, согнувшись вперёд и поджав руками свои животы, чтобы не порвать их от натуги.

На заразительный смех пришёл Виктор. Недоумевая в чём смысл этого театрального шоу, он увидел полностью мокрого Никитку и стал смеяться вместе с ними, обняв свою голову ладонями. В волю повеселившись над своими помощниками, он махнул на них рукой и пошёл к своей машине, что-то приговаривая себе под нос.

Насмеявшись вдоволь, — до полного изнеможения, Вася пошла в дом прибираться пока нет старцев, а Никита, отдышавшись от психологической разгрузки, — пошёл за второй партией воды. В этот раз, набрав только половину ведра, но в мокрых брюках у него никак не получается подняться по хлипкой лестнице. Он снял брюки, выжал из них воду и повесил сушиться на ближайший куст, оставшись в мокрых плавках.

Окончив наполнение душевого бака, он взял брюки и устало пошёл на двор к уже родному столу. Видя, как Никита растерянно озирается по сторонам, Виктор достал из машины бархатное полотенце, чтобы он обернул его вокруг своих бёдер. Никита широко улыбнулся в знак благодарности за оказанное внимание к его несчастной участи. Виктор опять рассмеялся на весь двор, вспомнив, как молодёжь беззаботно хохотала на заднем дворе, над мокрым помощником, с лежащим у его ног, — пустым ведром.

Вскоре, на тропе со стороны монастыря, появились оба старца, медленно идущих к своей обители и беседуя между собой. Виктор направился на кухню за приготовленным обедом, позвав с собой Василису. Они накрыли обеденный стол из зажаренных с корочкой кусков вчерашнего сома, поданных с картофельным пюре. На край свободной половины стола поставили всё тот же горячий двухлитровый чайник, накрыв его пушистым полотенцем. После обеденной молитвы, тихо прочитанной Матфеем, — обедали молча, думая каждый о своём. Только Василиса игриво посматривала на всё ещё мокрого Никиту, выглядевшего немного неуверенно, в своём новом одеянии.

Пока шла уборка посуды со стола, Епифаний принёс свою папку с документами, держа пальцами старые фотографии сверху. Он пригласил всех садиться за стол.

— Я хочу озвучить всё, что на сегодня есть у меня в копиях документов по расследованию катастрофы с гибелью людей при падении вертолёта. Если понадобится, то могу рассказать, что я слышал от следователей и местных жителей с их версиями и догадками. Епифаний говорил медленно, собирался с каждым своим словом, стараясь быть нейтральным: как по отношению к желающим начать поиск, но и не обижая пессимистов в это вопросе, приравнивания и себя к этой категории.

Он показал фотографии останков вертолёта, где было видно, что от него остался, лежащий на боку обгоревший корпус, полу расплавленный двигатель и лопасти от винта. Вокруг чернела большая площадь земли, сильно разрытая и закопчённая сажей.

— Останки людей были забраны на экспертизу и результаты этой экспертизы задокументированы, а все анализы ДНК были сделаны и сверены с их близкими родственниками. Не было сделано экспертизы лишь одного солдата, который при аварии был выброшен в сторону от вертолёта. Его не требовалось опознавать — он был жив на тот момент и с документами при нём. Единственным исключением была моя дочь, которой не было среди останков в вертолёте. Следователи выдвигали версию, что возможно экипаж где-то сделал посадку во время полёта, оставив ребёнка в том месте, но данные воздушного контроля и личные показания выжившего солдата, — полностью отвергли эту версию.

Он внимательно посмотрел на реакцию, сидящих за столом, и продолжил. — Никаких официальных версий или других документальных подтверждений о том, что стало с моей дочерью, — нет. Прозвучало много всевозможных версий о возможном посещении места трагедии волками или другими хищниками, способными…

После этих слов он замолчал на несколько секунд, а затем продолжил свой рассказ про остальные версии и слухи: от пастухов, случайных свидетелей, судмедэкспертов. Но никаких следов его дочери так и не было найдено. — Один работник следственного отдела сказал мне, что обычно боевики посещали место падения самолёта и брали в плен лётчика, или убивали всех на месте. Не далеко от места падения вертолёта остались следы от лошадей, — подвёл итог Епифаний, тяжело вздохнув. — Никто не знает, были ли там боевики или нет?

Все сидящие за столом поняли, что вариант с боевиками был для поиска тупиковым. Однако, если один из солдат дожил до утра, тогда боевики не успели туда приехать.

— Как долго длилось расследование? — выдержав паузу, спросил Никита.

— За три месяца расследования были опрошены десятки всевозможных свидетелей, как прямых, так и косвенных, которые что-то слышали от других людей. А всё ранее сказанное о моей дочери, о чём мне сообщали в устной форме из местных слухов, — это всё при официальном допросе, не подтверждалось. Если бы её останки или саму девочку унесли волки, то скорее всего что-то бы осталось от неё на земле. Но ничего подобного во всей ближайшей округе, на расстоянии нескольких километров, — не было обнаружено; как следопытами, так и служебными собаками.

Епифаний замолчал, пытаясь хоть что-то ещё вспомнить, но все сидели, и никто не задавал вопросов. Все понимали, что он сейчас вспоминает те страшные минуты, которые пережил тогда.

— Вокруг места той трагедии, а именно вокруг сгоревшего вертолёта, было много волчьих следов и собак. В некоторых местах была кровь, как одних, так и других, что и показала экспертиза. Человеческая кровь так же была обнаружена от того самого раненного солдата и от пилота вертолёта. Все копии анализов крови и прочие документы о всех сделанных экспертизах, есть в моей папке.

Первым из всех сидящих за столом, кто осмелился задать вопрос, — стал Никита.

— А что рассказал солдат, который был ещё жив, когда прибыли спасатели?

— Согласно протоколу составленного в госпитале, он сказал, что ночью приходили несколько волков, которых он, лёжа на земле, отпугивал железякой и горящим куском резины. Всю ночь они дрались между собой, а может и с собаками, но он точно не мог сказать, что происходило в отблесках горящего вертолёта.

На рассвете, когда он пришёл в себя, увидел в нескольких метрах от себя лохматого зверя, — похожего на льва. Ещё он сказал, что ночью постоянно слышал плач ребёнка. Возможно, ему это примерещилось. Она плакала и раньше — во время полёта. Поэтому он не мог точно определиться с тем, насколько явно он это слышал, когда лежал на земле той ночью, — временами теряя сознание. Несмотря на все старания медиков, — его не спасли… Вместе с ним ушла и последняя зацепка по доказательству тех фактов, что он видел и слышал той ночью...

— В расследовании есть документы по поиску поступивших детей в больницы и медпункты вокруг места аварии или в дома ребёнка? — неожиданно спросил Никита.

— Старший следователь сказал мне, что все приёмные покои в больницах и близлежащие поликлиники — они обзванивали, но тщетно. Ни в одном журнале в тот день и в последующие недели — ничего хоть кого-то похожего на мою дочь — не было отмечено.

— Что за версия была озвучена про старуху, которая заявляла про ребёнка у пастуха? — опять спросил Никита.

— Да. Была такая свидетельница, не совсем старуха, а скорее женщина. Когда я это узнал, то тут же поехал в Сунжу, это рядом с местом аварии. В совсем маленьком селении, где в основном жили семьи пастухов, — жила эта пожилая женщина.

Когда я пришёл в отделение к следователю, который лично это слышал от неё, он меня отвёз к ней и тут же при мне спросил её обо всём, что она знает про тот случай и про девочку? Она посмотрела на меня и спросила: — «Кто он такой»? Услышав, что я отец пропавшей девочки, она стала рассказывать про собак в горах, про пастухов, по какие-то обряды, но ничего про ребёнка не сказала. Её бил тремор. Она в чём-то каялась и утверждала, что ничего подобного не говорила, лишь твердила, что ни в чём не виновата… «Где сейчас находится ваш сын»? —спросил её следователь. Она сказала, что не видела его очень давно и, что он живёт где-то далеко и уже много лет не приезжал к ней.

Он допросил соседку той бабушки, на что она заявила, что их сын, во время крушения вертолёта, жил с родителями, но потом куда-то уехал. Ещё сказала, что он купил себе не русскую машину. Мы попытались пробить его по базе данных ГИАЦ при УВД, но последняя его регистрация была только в родном селе у своих родителей. Вполне возможно, что он воришка или жулик, но к моему делу, скорее всего, он не имеет никакого отношения.

Дрожащая старушка, видимо испугалась за своего сына, и потому, её стало трясти от страха. Ровно три года назад — она скончалась и похоронена рядом со своим мужем-пастухом в том же селе.

Епифаний замолчал, давая понять всем своим видом, что эта история покрыта тайной, которую невозможно восстановить, начиная с той самой ночи при падении вертолёта. Затем он вытащил из общих документов, исписанный от руки лист бумаги, и положил его рядом с папкой.

— На этом листочке я ответил на всевозможные вопросы о моей дочери. Здесь записаны: её фамилия, имя и отчество, день, месяц и год рождения, цвет её глаз, волос, но они могли с годами мутировать и слегка измениться. Однако есть и особенные приметные места, о которых Вася меня спрашивала. Самое главное у неё, — это две родинки под левой грудью, рядом друг с другом и ещё одна была на шее, в районе второго шейного позвонка. Это всё, что я помню. Вот фотография с того места крушения. Здесь лопасти от вертолёта и их видно издалека. Все местные хорошо знают то место.

Выслушав Епифания, — все притихли. Посмотрев внимательно на сидящих за общим столом, Василиса тихо спросила: — Я не уверена в правильности моего вопроса, так как я не знаю когда дети начинают разговаривать, но могла ли она уже тогда говорить, и какого возраста она была? Вася немного смутилась, но вопрос был своевременным и очень логичный. Она прекрасно понимала, что если девочка могла разговаривать, тогда и тот, кто её нашёл, мог узнать много что о ней.

Епифаний, немного подумал и с большим напряжением в голосе сказал: — Да, ей уже исполнился год и один месяц. Она немного говорила: «мама ляля», имея в виду — мама Валя, или, говоря «люля», — она так произносила своё имя Юля. Да, ещё, — «Бося», называя так кота Бориса… Может ещё что-то, но не припомню. Копия её свидетельства о рождении — здесь в папке с другими документами. Я хотел бы услышать, как вы думаете начать её искать, если вообще нет зацепок. Мы ничего не смогли найти по свежим следам, как и за все последующие десять лет, после той трагедии, ожидая хоть какого-то сигнала или факта о любом ребёнке?

— Вы надо мной не смейтесь, но с раннего детства, я перечитал не менее сотни детективных историй и всяких романов, — вдруг заговорил молчавший до этого Виктор, — так вот, — продолжил он, — в таких случаях всегда кто-то и что-то видел. Это может был пастух — муж старушки, это мог быть и их сынок, это могли быть медсёстры.

На худший случай можно пообщаться с домами ребёнка или детдомами. Можно опросить педиатров, которых зовут к ребёнку если он болен. Есть вариант зайти в отделение ЗАГСА, с выяснением похожих регистраций свидетельств о рождении. Если хорошо подумать, как пишут в книгах, то можно ещё что-то подобное вспомнить. Только кто это и когда сможет проверить и запросить? У наших чиновников, на это всё, — уйдёт не один год.

Сразу напомню, что времена в лихие девяностые были далеко не лучшие для подобных, бюрократических регистраций. Людей гробили, не спрашивая не имени, ни отчества. — затем он испугался своих слов и включил заднюю. — Но это я так, на всякий случай, чтобы нам не летать в облаках, а реально всё понимать о той ситуации в стране.

Наступила длинная пауза. Все сидели молча, но затем опять заговорил Никита: — Если нам опираться на детективные истории, то всем знакомый метод дедукции говорит о том, что надо в лесу увидеть отдельно стоящие деревья. Могу и проще выразиться.

Видя ухмылку Василисы, он сбавил свой умный тон. — Самым слабым местом в этой истории, с которого я бы начал искать свидетелей, так это ушлый сынок пастуха. Если его отец что-то знал, то однозначно его сын должен был знать то же самое, так как он помогал отцу, и они спали в одном шалаше и именно в тех горах. Я сильно удивлён, почему его не объявили в розыск по всей стране, а возможно и в Интерпол?

Далее. Если он купил машину, тогда он где-то же взял на неё деньги? А здесь два варианта: один честный, — от продажи овец, а второй — криминальный! Это не много и не мало, но уже реальный повод его пугануть! Он расколется и сразу расскажет всё про то, что происходило в те времена.

— Ну, вот уж точно, — «Остапа понесло», — совсем неожиданно прервала его Вася.

— Вася, не мешай, а то собьюсь с мысли. Второй вариант, — это соседи, которые всё и про всех знают. А если быть точным, — то это соседки. Надо как в анекдоте: похвалить ей жену пастуха! Тогда она расскажет всё про неё, что наболело за годы их соседства. Психология — штука тонкая.

— Поздно доктор, пациент уже помер! О покойниках или хорошо, или никак, — напомнила Вася.

— Есть другие соседи, которые всё видят и знают. Варианта всё-таки два и этих людей надо проверить на вшивость. Тем более, что хорошая соседка, с гарантией под сто процентов судачила с женой пастуха. Кому, кому, а соседке бабуля явно всё рассказала.

Могу ещё одну версию озвучить. Если ребёнок был, то сто процентов, что его видели, тем боле — он другой национальности! А там далеко не мегаполис с миллионами населения! Там все как на ладони. Ведь девочке нужен был врач, — как минимум. Далее, ей нужны были документы, а иначе кирдык всем. Даже если получить их за взятку для чиновника при регистрации свидетельства о рождении, — останется след. Ну неужели в горах или рядом, часто рождались русские дети? И как уже правильно сказал Виктор, — надо проверить больнички, детдома и если там есть, то и дома ребёнка. Лишь, потому что, увидев у них русского ребёнка, никто бы из соседей не подумал, что у пастуха появилась внучка от шалопая сыночка. А потому, девочка могла попасть в дом ребёнка из их семьи, если её у них никто из соседей ни разу не видел.

— Ты всё правильно сказал, тут не поспоришь, — поддержал его Виктор. — Но, это в том случае, если ребёнок остался жив, и кто-то его забрал. Не хочу говорить о боевиках…

Я бы проверил версию со зверем, похожим не то на льва, не то на какого-то лохматого и очень большого духа. Ведь солдат, который ночью отбивался от волков, точно заявил, что лохматый зверь его охранял от волков до рассвета. О плаче ребёнка он не был уверен, а большого зверя, в минуты прояснения сознания, он отчётливо видел. И ещё. Там была кровь собак, а это говорит, что они дрались или между собой, или с волками, а ещё может быть и с лохматым зверем. Далее, если этот зверь бродил и не ел людей, то о нём кто-то знал и рассказывал другим, пусть даже в легендах. Делаем вывод: нам надо искать место жительства хозяев, того зверя или собак, с которыми он ночью дрался.

— Ага, хорошо, что волков искать и допрашивать не надо. Спасибо Виктор и за это.

— Вася! Кончай бузить старшим, а то в угол поставлю.

— Мысли все правильные и логичные, но как правильно провести это расследование? Я не против, но с чего всё-таки начать? – спокойно высказался, молчавший до этого Матфей.

Никита приподнял от стола свою руку, показав тем самым своё воспитание и прилежность, желая высказаться по всем предложениям от предыдущих докладчиков: — У нас уже озвучены версии и их надо проверить. Ничего особенного не требуется. Вчера Вася поговорила со своими приятелями, и они уже стоят на низком старте; уж извините за мой каламбур. У меня есть конкретный план. Я сейчас вам предложу, а вы скажите, что в нём не так. В городе Нальчик, у Васи есть два однокурсника. Мы можем к ним поехать, так как туда ходят автобусы каждый день. Там, у них, живёт очень много родственников. Васины друзья обещали нам помочь с расследованием этого дела, чем обращаться к официальным бюрократам с вечным ожиданием их ответов. Заодно мы посмотрим на их горы; говорят, что там очень красивые места. Но, чтобы вы сильно не переживали, я могу вам пообещать, что ни в какие передряги мы вступать не будем. К тому же, у них есть машина родителей; мы сможем на ней проехать куда угодно. Его отец в отпуске, и он готов помочь со всеми нашими делами и заодно провезти нас по всем красивым местам.

— Да, ты прав Никита. Всё это так, — поддержала его Вася, — уж если потребуется участие батюшки Епифания, то мы сообщим об этом, и Вы приедете для выяснения тонкостей. Но пока об этом рано говорить. Это будет пробный шаг в прошлое, чтобы убрать все наши сомнения и попытаться пролить свет на тёмные моменты в былом следствии. Единственное, что может нам потребоваться, так это небольшая помощь с деньгами, но все затраты будут самые минимальные, как мне сейчас кажется. Василиса замолчала. Сказав о деньгах, — её щёки немного зарумянились. Она медленно опустила глаза, чувствуя неловкость и понимая, что все они живут на свои скромные доходы.

— Вот и хорошо, — спокойно сказал Епифаний. — У меня есть сбережения на последний путь, да и на жизнь вполне хватает, так что вопрос с деньгами мы уладим. Только никто не знает, что потребуется на официальные оплаты услуг, но я думаю, что мы будем решать проблемы по мере их возникновения.

Виктор улыбнулся и без лишней скромности сказал: — Вы же знаете, что я не самый худой и моя «фирма» далеко не самая бедная. Вообще-то, я бы с удовольствие и сам поехал с вами. Только надо поговорить с моими сотрудниками и продлить мой скромный отпуск ещё на одну недельку.

— Главный препон будет не по работе, а с моей женой. Она у меня дама рачительная и перфекциониста, но я попробую это всё уладить. Позвоню сегодня же.

Василиса украдкой улыбнулась, услышав это всё о его жене, прекрасно понимая, как он перед ней, если не стелется, то уж точно сильно не противится, — зная, что она у него женщина — ещё та!

Матфей встал и в завершении беседы произнёс: — Ну, если все согласны с таким вариантом, то постараемся с Божьей помощью раскрыть давнюю тайну и помочь Епифанию с поиском ответа на все эти вопросы. Аминь. Он встал и перекрестил всех, а перекрестившись сам, — низко поклонился.

Видя такое благополучное завершение общего собрания и с благословлением их поездки, Василиса отошла в сторонку и, убедившись, что связь на телефоне хорошая, набрала свою подругу для согласования даты приезда и заодно спросить насчёт ночлега, и прочих деталей их проживания.

Самое интересное для Васи стало то, что при первом же гудке в телефоне, Ленка ответила, как будто она сидела и ждала её звонка: — Привет, дорогуша, — выпалила она без привычного «Алё».

— Привет девушка, — слегка улыбаясь ответила Василиса. — Я тебя не отвлекаю? — задала она дежурный вопрос.

— Не, всё норм, — выпалила Лена. — Я уже хотела сама тебе звонить, но ты молодец, что догадалась позвонить мне первой. Корче, слушай. Я не знаю, что ты в детстве ела, но вы, — счастливчики! Мой Умарчик ещё раз решил поговорить со своим дальним родственником и попробовал выяснить кто был тот пастух, который рассказал ему про дочь Богини гор, но как оказалось, — он уже умер. — Ага, хорошая новость. — перебила свою подругу Василиса.

— Подожди. Я и сама всё перепутаю без твоих комментов. Так вот. Мой Умарчик стал выяснять у родственника, где это было, и тот ему перезвонил вчера вечером, сказав, что это было на отрогах гор за Сунжей. Хотя того пастуха уже нет, как и его жены, но есть их сын. Этот сынок, который недавно появился в тех краях — продаёт родительский дом. Это скорее всего завалюшка, но за этой лачугой числятся ещё и пастбища, что скорее всего и есть главная ценность.

В телефоне послышался голос Умара, и он настойчиво попросил дать ему поговорить с Васей. Лена тихонько фыркнула, но тут же в телефоне появился голос Умара. — Привет, Вася. Главное в том, что сын пастуха был на пастбищах и помогал перегонять отару овец на зиму с гор на равнину. В тот день, когда упал вертолёт, они были на другом склоне в низине. Это я к тому, что надо срочно поговорить с их сыном, который сейчас там и можно будет его напоить и выпытать всё, что они могли знать именно про тот случай с вертолётом.

— Умар, ты наш человек и правильно понимаешь, как надо развязать язык гулякам. Только задача, как ты его найдёшь? Говорят, что он нигде не числится и нигде не зарегистрирован.

— Вася, он продаёт дом, а это значит, что его данные у кого-то точно есть! Я могу сам его поискать и поговорить с ним, только ты же знаешь, что я не пью алкоголь.

— Не переживай. Это мы с Леной организуем, — когда приедем. Она задорно рассмеялась. Умар перепугался от такого предложения к его невесте и, пробурчав что-то на своём лезгинском, с явным недовольством. — Ты мою девушку не сбивай с толку. Она очень понравилась моим родителям, и я её никому не отдам. Василиса рассмеялась. — Никто твоё сокровище у тебя не отберёт. Я тебе это обещаю. На том они распрощались после того, как Вася их заверила, что в ближайшие дни, они к ним уже приедут.

Закончив разговор, она увидела сидящих за столом Никиту и Виктора, о чём-то разговаривающих между собой. Василиса подошла и, с сияющим лицом пожала им руки, сказав при этом, что не имей сто рублей, а имей сто друзей!

— Ты нам зубы не заговаривай, — ответил ей Виктор. — Рассказывай всё как по протоколу. Мы теперь сыщики и всё будем документировать.

— Ну тогда я вам не завидую. Вот Умар, тот умеет работать тоньше и хитрее. Он мне предложил напоить сына пастуха и всё у него выпытать. Учитесь развязывать языки, падшим и грешным, — их же методом.

— Ты ещё расскажи это нашим святошам, — прошептал Виктор и, на всякий случай огляделся вокруг. – Ну и где мы найдём этого грешного сыночка, чтобы его напоить? Давайте поступим проще. Вы приносите его ко мне за стол, а сам процесс накачки его водочкой, — я беру на себя.

— А что? На коньячок ради такого случая слабо раскошелиться? — придралась к нему Василиса. — И где будет стоять этот пыточный стол?

— Учитывая, что я тоже буду пить коньяк, то это вполне приличный вариант. Получится так, что половину я беру для себя, но если Никита вступит в наш клуб, тогда вообще прекрасное распитие получится.

— Витя, ты парнишку нам с пути истинного не сбивай. Он нам нужен как тот товарищ в кино, который никогда не пьянел и всё всегда помнил…

— Это который в баню ходил каждый Новый год?

— Вот, вот. Тот самый.

— Хорошо, этот вопрос мы обсудим отдельно с Никитой. Василиса показала ему свой худенький кулачок и села на лавку напротив. — Так, а что ещё рассказали твои друзья? Они нас уже ждут?

— А нас это кого? Поимённо пожалуйста.

— Ну, если я готов сидеть с тем сыночком, то отсюда надо сделать вывод, что я, — в команде! Я поговорил с твоей любимой тётей, и мы решили, что мне будет полезно прокатиться по родной стране. Тем более, в этом случае, я буду как старший товарищ, который присмотрит за молодыми и активными. Виктор протянул свою руку над столом, и Вася с Никитой молча шлёпнули своими ладошками по его широкой ладони, нисколько не дрогнувшей от их шлепков.

Оценив свою власть над молодыми сыщиками, Виктор высказал своё напутственное слово: — Вася, ты головой отвечаешь за папку со всеми документами и за все прочие бумаги. Никита, — за идейную работу в массах. Я буду старший. Буду отвечать за доставку и постараюсь присматривать за молодыми участниками нашей команды. Поэтому со мной спорить очень аккуратно, а то…, короче, — всем строго соблюдайте возрастной ценз при всех будущих обсуждениях. За правильное отношение к старшим, — будете получать хорошее, денежное вознаграждение на сладости и все мелкие излишества при посещении пунктов питания.

— Я надеюсь мы домой заедем за гардеробом для девушки? Вообще-то я сюда ехала на три дня и в тихую, степную глубинку. Она посмотрела на реакцию Никиты и увидев, что он на это никак не отреагировал, продолжила: — Ещё я хочу что-нибудь купить из наших мест на подарок родителям Умара. А то, кто знает, что у них там есть и чего нет?

— Меня ваши рюшечки и юбочки как-то не очень беспокоят, но домой заехать надо будет обязательно и всё приготовить в дорогу, — отметил Виктор. — Никита, ты сам, по-хозяйски подумай, что тебе взять с собой где-то на неделю, только я очень надеюсь, что обойдётся без горных лыж и дельтаплана. Он засиял, удовлетворённый своим тонким юмором.

— Всё понятно, — поддакнул Никита, но сам при этом стоял и думал, как сказать матери с отцом об их будущем путешествии? Выложить всё по-честному или немного приврать? Но потом решил, что сориентируется по месту при разговоре с матерью, учитывая её реакцию на такую, пугающую новость.

Виктор прервал паузу и поинтересовался: — Ах, да. Вася, ты спроси у своих приятелей точный адрес и узнай, где мы там остановимся? Может нам стоит снять комнату в гостишке или палатку установим на лужайке? Ты сама знаешь, в чём они живут? Может у них однокомнатная квартира, или наоборот, — своё поместье с прислугой? Короче, тебе все карты в руки и попробуй всё подробно выяснить. А иначе мы как снег на голову нагрянем со своим табором, а потом поздно будет менять планы. Василиса и правда не подумала о конкретных вопросах с их размещением в их горных краях, да ещё и у совсем чужих людей, которые им ничем не обязаны.

— Хорошо, дяденька, постараюсь всё выяснить и доложу Вам отдельно.

Договорившись со всеми на завтрашнее утро выезжать в Нальчик, Никита зашёл в обитель, к скромно притаившимся батюшкам и, попрощавшись, пожелал им всего хорошо, собираясь уже уходить.

– Подожди Никита, ты нам так и не рассказал о чём вы там договорились? — остановил его Епифаний.

— Завтра выезжаем в Нальчик, а сейчас я пойду соберу свои вещи в дорогу и сообщу об этом своим родным. Я думаю, что они будут не против. По поводу прочих подробностей вам расскажет Витор с Васей. Я зашёл попрощаться перед дорогой, так как они за мной утром заедут, и мы поедем к Василисиным друзьям.

— Храни вас Бог! Я вас благословляю.

Никита взял его ладонь двумя своими, легонько сжал их, преклонив голову. Повернувшись в сторону Матфея, он попрощался с ним кивком головы и молча вышел на двор. Возле машины стоял Виктор и что-то обсуждал с Василисой, а увидев Никитку и узнав, что он собрался идти домой, они почти одновременно стали предлагать ему доставку домой на их машине.