Kitabı oxu: «Да будет тьма»

I

Уильям Эвери Левингстон был, на первый взгляд, самым заурядным жителем Нью-Йорка 1835 года. Двадцатипятилетний блондин обладал приятной внешностью, но за этой привлекательностью скрывалась натура, о которой в городе ходила дурная слава. Уильяма знали как человека циничного, алчного и невероятно скользкого. Умело пользуясь обаянием и даром красноречия, он частенько обманывал переселенцев, стекавшихся в Нью-Йорк в поисках лучшей доли. Левингстон скупал у них лошадей за бесценок, чтобы перепродать по обычной цене. Порой, выдавая себя за доктора, он торговал сомнительными настойками, приписывая им едва ли не магические свойства. И, как ни странно, доверчивые покупатели находились — ведь как можно было усомниться в словах столь обходительного молодого джентльмена?

Единственным более или менее честным периодом в жизни Уильяма было время, когда он освоил ремесло лесоруба. Впрочем, из-за авантюрной натуры он продержался недолго, да и к этому шагу его когда-то принудил отец — Годфри Левингстон. Несмотря на страстную любовь к деньгам, разбогатеть Уильяму никак не удавалось, однако он неустанно грезил о богатстве, представляя себя беззаботным толстосумом, проводящим дни в компании дорогой выпивки и прекрасных женщин.

Месяц назад, без каких-либо объяснений, невзирая на слезы матери, его выгнал из дома собственный отец, швырнув напоследок лишь старые неработающие карманные часы. А спустя пару дней родителей Левингстона нашли убитыми в их собственном доме. Подозрения тут же пали на Уильяма, но спасло его лишь то, что в те два дня после изгнания он, не просыхая, сидел в баре у приятеля, спуская остатки сбережений. Смерть родителей не сильно его расстроила, хотя временами он тосковал по матери, о которой ему напоминал подаренный ею кулон. Отца же Уильям вспоминал с холодной неприязнью, считая, что тот не уделял ему должного внимания и порой был чрезмерно строг.

Получив после смерти родителей наследство, Уильям купил небольшой домик на окраине города. Дом же его родителей оставался опечатанным по приказу маршала до окончания расследования убийства. И, несмотря на то что отдавший распоряжение маршал был сменён, дом так и стоял закрытым из-за бюрократической волокиты, одолеть которую молодой парень не смог.

Проснувшись, Уильям сгрёб остатки монет и побрёл в бар к старому приятелю. Солнце уже поднялось над горизонтом, и теплая погода манила его на улицу. В бар Уильям шёл не столько ради выпивки, сколько послушать сплетни местных завсегдатаев и в потоке пьяной болтовни уловить ту самую ниточку, уцепившись за которую, можно было бы поправить своё финансовое положение, а возможно, и изменить всю жизнь.

По дороге мимо него пронеслась дорогая карета, запряжённая мощными вороными конями. Она была устроена так, что разглядеть тех, кто сидел внутри, не представлялось возможным, и лишь гравировка «Хэтэуэй» на задке экипажа указывала на принадлежность недавно прибывшей в город семье антикваров. Карета подняла столб пыли, заставив Уильяма закашляться. Изрядно выругавшись, он прошёл ещё немного и встретился со священником местной церкви — Роландом О’Нилом.

Роланд О’Нил был давним знакомым отца Левингстона. Самого Уильяма он знал с рождения и приходился ему крёстным отцом. Недавно Роланду исполнилось сорок семь лет, но он оставался на удивление деятельным человеком. Приятный голос и располагающая внешность сочетались в нём с высокой нравственностью, как и подобает служителю Господа. О’Нил всегда старался наставить на путь истинный и пролить свет Божий в сердца не только прихожан, но и всех окружающих, однако погрязший во грехе город изменить был не в силах. Роланд часто пытался воззвать к совести Уильяма и помочь ему обрести себя. Но тот лишь отмахивался и отшучивался, порой в весьма резкой форме. И все же священник не терял надежды когда-нибудь достучаться до крестника.

— Доброе утро, Уильям! — вежливо поздоровался Роланд. — Куда ты направляешься?

— Оно было бы добрым, если бы ты прошёл по соседней улице, святой отец, — недовольно буркнул Уильям. — А мои дела — это мои дела, и тебя они не касаются.

— Уильям, прекрати. Что бы сказал твой отец, будь он с нами?

— Вот только не упоминай моего отца. Его больше нет, и он ничего не скажет, — с иронией отозвался Уильям.

— Да простит Бог твою грешную душу за эти слова. Уильям, твой отец всегда рядом, он взирает на тебя с небес, как и Господь наш…

— Боюсь, снизу моему старикану вряд ли видно, что тут творится, — оборвал его Уильям.

— Малыш Уильям, я понимаю твою боль, но не следует так говорить о Годфри Левингстоне, хотя бы потому, что он твой отец. Он был праведным и добропорядочным человеком, — покачивая головой, возразил священник.

— Да, таким праведным, что выкинул собственного сына на улицу без видимой причины, швырнув лишь карманные часы, которые, к слову, не ходят. И праведный человек вряд ли связался бы с теми, кто убивает подобным образом! — перешёл на повышенный тон Уильям.

— Я уверен, на то была веская причина. Он никогда бы не поступил так без причины, — возразил Роланд. — Твой отец любил тебя. Возможно, он знал, что за ним придут, и прогнал тебя, чтобы уберечь. Ты не думал об этом? А что до негодяев, убивших его, — их еще настигнет кара Божья.

— Ну конечно, настигнет. Что-то в газетах никто не писал о преступниках, пораженных молнией, — съязвил Уильям. — Очнись, святой отец. Твой Бог этот город стороной обходит. А если бы Он всё это увидел, то сжёг бы город дотла или затопил. Ну, или что Он там в таких случаях делает?

В этот момент к беседующим неожиданно приблизился местный шериф Стив Браун. Это был пожилой мужчина пятидесяти пяти лет, среднего роста, с окладистой бородой и неизменной курительной трубкой в руке. Он тоже был приятелем покойного Годфри и порой бывал у них в гостях. В городе шериф пользовался заслуженным уважением, ибо блюститель закона был справедлив ко всем и ни разу не был уличен во взяточничестве. Всю свою карьеру он рьяно искоренял преступность, но в последние годы стал менее расторопным и куда более осторожным. О причинах столь разительных перемен он, впрочем, не распространялся.

— У вас какие-то проблемы, мистер О’Нил? — обратился он к священнику, затянувшись трубкой.

— О нет, мистер Браун, — ответил Роланд. — Просто молодой человек сам не ведает, что говорит. Всё в порядке, это не стоит вашего внимания, шериф.

— Что ж, хорошо, святой отец. Кстати, вы ведь направляетесь в церковь, я прав?

— Именно. Скоро начнётся служба. Вы будете присутствовать? — спросил священник.

— Да, святой отец, конечно буду.

— Тогда увидимся в храме Божьем. — Роланд кивнул Стиву и, обернувшись к Уильяму, добавил: — Тебе бы тоже не помешало посетить церковь. Я был бы рад тебя там увидеть. Возможно, твоё сердце наконец оттает и ты встанешь на путь истинный… Хотя вряд ли ты услышишь мои слова. По крайней мере, не сейчас.

Шериф перевел взгляд с удаляющегося священника на Уильяма и строго произнёс:

— Уильям Эвери Левингстон, когда ты наконец перестанешь валять дурака? Неровен час, настанет день — и ты окажешься за решёткой.

— Когда у вас на меня что-нибудь появится, мистер Браун, — спокойно ответил Уильям. — А пока у вас ничего нет, и, с вашего позволения, я продолжу валять дурака.

— Вот именно — пока, — многозначительно возразил Стив. — И только поэтому я всё ещё веду с тобой эти милые беседы. На своём скользком пути ты рано или поздно оступишься — и тогда вспомнишь мои слова. Только не жди в тот момент моей помощи.

— Хм, а где же вы были, когда убили моих родителей? — с презрением бросил Уильям. — И почему убийцы до сих пор не понесли наказания, а, мистер Справедливость?

— Не смей винить меня в этом. Твой отец был мне другом. Ты сам знаешь, что это дело чрезвычайно непростое и странное. А ты своими выходками только отвлекаешь нас от действительно важных расследований, включая убийство Годфри.

— Тогда просто не обращайте на меня внимания. Занимайтесь действительно важными делами, шериф. В городе полно скользких типов, но вы, похоже, видите только меня, — ответил Уильям и направился дальше.

Шериф ничего не ответил, чувствуя вину за нераскрытое дело. Он лишь покачал головой и тяжело вздохнул. «Вот же бездельник, — подумал он, провожая Уильяма взглядом. — Твою бы энергию да в нужное русло…» Покуривая трубку, Стив Браун неторопливо зашагал к церкви.

Вскоре Уильям добрался до бара своего приятеля, Джона Мак-Нилона. Джон был мужчиной лет сорока, ирландского происхождения, с аккуратной бородкой. Он носил белую рубашку с закатанными по локоть рукавами и потертую чёрную жилетку. Вот уже пять лет он держал этот бар и сам работал за стойкой. С его слов, наём сторонних людей приносил одни убытки: то из-за воровства, то из-за жалоб на недолитые порции. Джон и Уильям знали друг друга давно, ещё с тех пор, как вместе работали лесорубами. И хотя Уильям не раз обманывал Джона, бармен не прекращал с ним общения, однако давно уже не позволял проворачивать какие-либо махинации в отношении себя.

В тот день бар был полон, над столами стоял непрекращающийся гул голосов. Уильям заметил знакомого бармена, наполнявшего кружку очередного клиента, и занял свободное место у стойки, как раз напротив Джона.

— Привет, Джонни! — бодро поздоровался Уильям. — Смотрю, дела твои сегодня идут как нельзя лучше.

— Здорово, Уил, — спокойно ответил Джон, отдавая посетителю наполненную кружку пива. — Тебе налить или как?

— Да, плесни-ка кружечку пивка, — ответил Уильям, оглядываясь по сторонам.

— Конечно, но сперва деньги, Уил. Мы с тобой так договаривались, — произнес бармен, не сводя с гостя взгляда.

— Да, конечно, приятель, сейчас, — отозвался Левингстон с лёгкой дрожью в голосе, ведь он так и не пересчитал деньги и не знал, хватит ли их.

Он с тоской пересчитал монеты — их хватало ровно на одну кружку. Уильям положил деньги на стойку. Джон, скользнув взглядом по монетам, сгрёб их и принялся протирать полотенцем пустую кружку.

— Что у тебя нового, Уил? — спросил бармен, наполняя кружку.

— Ничего нового. Всё паршиво, — тоскливо вздыхая, произнес Уильям. — Денег нет, как у негра свободы.

— Да уж. И что планируешь делать? — поинтересовался Джон, передавая пиво.

— Пока не знаю, — Уильям залпом выпил половину кружки. — Может, подскажешь чего дельного, а, Джонни?

— Да что я тебе подскажу? Найди работу. А то занимаешься всякой ерундой, — с пренебрежением ответил Мак-Нилон.

— Хех, ну ты даёшь… — Уильям ухмыльнулся и осушил кружку вторым глотком, стукнув ею о стойку. — Чтобы я батрачил на кого-то почти задаром? Нет, приятель, это не по мне. Ты же меня знаешь.

— Твои амбиции тебя погубят, Уил, так и знай, — покачал головой бармен. — Ничего в этой жизни даром не достается, всё нужно отрабатывать.

— Да перестань. Тоже мне, моралист нашелся… Я сегодня уже получил свою порцию нравоучений. Лучше плесни-ка еще кружечку.

— Нет, — резко ответил Джон.

— Почему? — удивился Уильям.

— Тебе нечем расплатиться за вторую, приятель, — указал бармен на пустые карманы гостя.

— Ну налей в долг, Джонни! — взмолился Уильям.

— Нет уж. На этот раз я не пойду у тебя на поводу, — отрезал Джон. — Или плати, или найди дурака, который заплатит за тебя.

Уильям обреченно огляделся и полез в карманы, надеясь найти завалявшиеся монеты. Вместо денег пальцы нащупали часы, которые отец швырнул ему напоследок.

— На, возьми эти часы, — предложил он, протягивая их Джону.

— Уил, нет. Я их не возьму, — спокойно возразил хозяин заведения. — Не хочу, чтобы потом ко мне пришел шериф или констебль и сообщил, что часы краденые.

— Джонни, за кого ты меня держишь? — возмутился Левингстон. — Я, может, и не самый порядочный человек, но до воровства не опущусь.

— Ага. Только шарлатанство и воровство недалеко ушли друг от друга, Уил. Ещё раз: нет! — отрезал Джон.

— Не беспокойся, это часы моего покойного отца, — отмахнулся Уильям.

— Тем более нет. Эти часы я не возьму. Я беру только деньги.

Уильям опустил голову, сжал кулаки и глубоко вздохнул.

— Да, приятель, я в полном дерьме, — поднимая голову, признался он. — Ладно, Джонни, я пойду.

— Постой, — остановил его Джон, словно что-то вспомнив. — Дай-ка взглянуть на них.

Уильям приободрился и с надеждой показал часы бармену.

— Хм… Интересно, это же… — протянул Джон, разглядывая их. — Слушай, раз эти часы тебе ни к чему, может, обратиться к этим… как их там… Хэтэуэй? Они вроде антиквары, может, им приглянется это барахло.

— Думаешь? — оживился Уильям.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Джон. — Да, они странные, но, насколько я слышал, довольно состоятельные и щедрые.

— Да уж, странные — это мягко сказано, — заметил Уильям. — Что ж, может, они и заплатят, если не сразу поймут, что часы не ходят.

— И ты хотел подсунуть мне неработающие часы? — с сарказмом уточнил Джон.

— Э-э-э… да что ты? Я же знал, что ты откажешься, приятель, — с ухмылкой ответил Уильям. — Спасибо за идею, Джонни.

— Давай, Уил. Расскажешь потом про эту семейку?

— Конечно, Джонни, — пообещал Уильям и направился к выходу.

О семье Хэтэуэй, прожившей в городе всего месяц, ходила самая разная молва. Сказать, что они были странными, — значит не сказать ничего. А сами странности начали проявляться задолго до их появления.

За месяц до их приезда в город прибыл пожилой мужчина, оказавшийся дворецким семьи Хэтэуэй, и оформил покупку дома. Затем несколько ночей подряд к дому подъезжали дилижансы с мебелью. Приехавшие люди заносили вещи, устанавливали ставни на окна и проводили ремонт, не зажигая света, а задолго до рассвета покидали город.

Вскоре дом обрел свой нынешний вид: красивый, словно только что отстроенный, с наглухо закрытыми деревянными ставнями, сквозь которые невозможно было ничего разглядеть. На следующую ночь после преображения дома прибыла та самая карета, в которой находились мистер и мисс Хэтэуэй.

О прибытии семьи местные власти известил их дворецкий. Через него же решались все формальности, и он был единственным обитателем того дома, кого видели на людях.

Дворецкий был высоким, бледным мужчиной лет шестидесяти, всегда одетым строго по моде тех лет. Помимо ухоженной внешности, на фоне большинства горожан его выделяли безупречные манеры и снобистский тон, свойственныё англичанам. Он всегда держал безупречную осанку и, несмотря на возраст, двигался легко, словно юноша. Его нередко видели идущим в банк, иногда он навещал мэра города или расклеивал объявления о скупке антиквариата. В беседах дворецкий прослыл человеком весьма эрудированным, но на любые вопросы о мистере и мисс Хэтэуэй учтиво уходил от ответа.

Самих же хозяев дома видели в городе лишь единицы. Те, кто пользовался их услугами или продавал им антиквариат, вскоре либо покидали город, либо старательно избегали разговоров о семье антикваров. Впрочем, мало кто обращал внимание на эти слухи, ведь обывателей куда больше заботили дела насущные, нежели сплетни о богатых чудаках.

II

Дорога к дому Хэтэуэй не принесла ни необычных встреч, ни происшествий. Уильям добрёл до особняка антикваров как раз в тот момент, когда от крыльца отъезжала та самая карета, что обогнала его по пути в бар. Это было необычно, поскольку ходил слух, что экипаж Хэтэуэй перемещается исключительно по ночам. Впрочем, уже само по себе это казалось более чем странным.

Подойдя к двери, Уильям почувствовал, как внутри поднимается волна тревоги. Ему предстояла встреча с одной из самых мрачных загадок этого города. Он неуверенно постучал и не успел опустить руку, как дверь начала открываться, словно его прихода здесь уже ждали.

Дверь распахнул дворецкий. Он возвышался над Уильямом и смотрел на посетителя пустым, ничего не выражающим взглядом.

— Добрый день, сэр. Чего вам угодно? — вежливо обратился он к гостю.

— Я… я хотел бы продать одну вещицу, — неуверенно ответил Уильям.

— Значит, вы по делу к мистеру Хэтэуэй. Что ж, прошу вас, входите, — учтиво произнёс пожилой мужчина, отступив в сторону и освобождая проход.

Уильям перешагнул порог, и дворецкий бесшумно закрыл за ним дверь. Дом Хэтэуэй открывался Уильяму с новой, ещё более мрачной стороны. Внутрь не пробивался ни один луч солнца, и единственным источником света служил подсвечник с одинокой свечой, стоявший на подставке у самого входа. Свет был слаб, но даже его хватило, чтобы Уильям разглядел богатую отделку стен и дорогое убранство прихожей. Дворецкий взял подсвечник и обратился к гостю:

— Будьте добры, следуйте за мной.

Он повёл Уильяма в глубь дома.

— А почему… — начал было Уильям.

— Здесь так темно? — перебил его дворецкий. — Все посетители задают сей вопрос, едва переступив порог. И это неудивительно. Мне следовало проявить учтивость и сразу объяснить причину столь необычной особенности дома мистера Хэтэуэй. Дело в том, что не все обитатели этого дома жалуют солнечный свет, посему жилище и ведёт столь странный, по мнению многих, образ жизни.

Пока дворецкий говорил, Уильям не мог оторвать взгляда от роскоши, которую выхватывал из мрака дрожащий свет свечи. Они миновали длинный коридор, ведущий к кабинету антиквара.

— Мы на месте, — произнёс дворецкий. — Подождите, я извещу мистера Хэтэуэя о вашем визите.

Он поставил подсвечник на такую же подставку, что стояла у парадной двери, коротко постучал и скрылся за дверью кабинета, закрыв её за собой. Уильям невольно прислушался, но не различил ровным счётом ничего: за дверью не было слышно ни шагов, ни голосов, ни малейшего шороха.

Вдруг Уильям насторожился. Позади, из глубины коридора, донёсся тонкий детский шёпот:

— Подслушивать — нехорошо.

Он резко обернулся. В дальнем конце коридора, в густой тьме, светились два белых глаза. В них дрожал отблеск свечи, и они смотрели прямо на него, не мигая. От ужаса у Уильяма перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Он дёрнулся, едва не опрокинув подсвечник, а когда снова вгляделся во мрак, жутких глаз уже не было. Не успел он опомниться, как дверь кабинета отворилась и на пороге возник дворецкий.

— Вы выглядите испуганным. Что-то не так? — поинтересовался старик, всматриваясь в лицо гостя.

— Нет, — Уильям судорожно перевёл взгляд с дворецкого на темноту коридора. — Просто… мне что-то померещилось… наверное.

— В темноте воображение способно не на шутку разыграться. Мистер и мисс Хэтэуэй вас ожидают. Прошу, входите.

Уильям Левингстон вошёл в комнату, и дворецкий закрыл за ним дверь. Перед посетителем предстала просторная комната без окон. Посреди неё стоял богато отделанный стол, на котором покоился золотой череп с короной, а рядом — такой же подсвечник с зажжённой свечой, служившей единственным источником света во всём помещении. Вдоль стен высились стеллажи, уставленные диковинными антикварными вещицами.

За столом, напротив Уильяма, в массивном кресле сидела молодая красивая темноволосая женщина лет двадцати пяти, одетая в белое платье с красными витыми узорами. Руки её были скрыты под столом, на лице застыла лёгкая приветливая улыбка. Позади неё неспешно расхаживал взад и вперёд мужчина лет сорока, одетый строго и богато, во всё чёрное. Черты его лица были резкими и угловатыми, а длинные чёрные волосы ниспадали ниже плеч. В руках, затянутых в чёрные перчатки, он держал раскрытую книгу чуть ниже уровня головы. Выглядел он странно, ведь в таком мраке невозможно было читать, тем более сквозь очки с непроницаемо чёрными стёклами, скрывавшими глаза.

— Здравствуйте, мистер… — приветливо начала женщина, растянув последнее слово, побуждая гостя представиться.

— Уильям. Уильям Эвери Левингстон, мэм, — отозвался гость.

Женщина приветственно кивнула и, указав рукой на кресло напротив, произнесла:

— Присаживайтесь, мистер Левингстон. Меня зовут Барбара, а позади меня — Томас Хэтэуэй. Как я понимаю, вы прибыли по делу?

Уильям неуверенно приблизился к креслу и опустился в него.

— Да, — с лёгкой дрожью в голосе ответил он, сунул руку в карман брюк и, достав отцовские часы, протянул их Барбаре. — Возможно, эти старинные часы вас заинтересуют.

Мисс Хэтэуэй кивнула, правой рукой взяла часы, подняла их выше правого плеча и ласково позвала:

— Тома-ас.

Мужчина резко остановился, захлопнул книгу и переложил её в левую руку. Он подошёл к девушке, взял часы и, слегка запрокинув голову, не снимая очков, поднёс их к правому глазу.

— Так, так, так, — протяжно произнёс Томас. — Весьма интересный экземпляр. Откуда они у вас, мистер Уильям Эвери Левингстон? — спросил он, не опуская головы.

— Э-э… Эти часы достались мне от покойного отца, — взволнованно ответил Уильям.

— Примите мои соболезнования, мистер Левингстон. А как звали вашего отца? — почти без эмоций поинтересовался Томас.

— Годфри, сэр, — ответил Уильям. — Его убили месяц назад.

— Я слышал об этом инциденте, мистер Левингстон. Мне жаль, что так вышло, — всё так же бесстрастно продолжил Томас. — Вернёмся к нашему делу. Эти часы не ходят, но это не умаляет их ценности. Учитывая ваше положение, я готов предложить вам пять долларов.

Уильям едва не подскочил в кресле от восторга. Он и не рассчитывал выручить за эти часы больше пары центов.

— Вы согласны на такую цену, мистер Левингстон? — уточнила Барбара.

— Конечно, конечно, согласен! — радостно, едва усидев в кресле, воскликнул Уильям.

Антиквар повернулся, направился в самый тёмный угол комнаты и растворился во мраке. Было слышно, как он положил часы на полку, после чего вернулся, раскрыл книгу и вновь принялся расхаживать взад и вперёд. Барбара тем временем выдвинула ящик стола, достала ровно пять долларов и, положив их на столешницу, пододвинула к Уильяму. Тот жадно сгрёб деньги, осыпая хозяев благодарностями, спешно поднялся и направился к выходу, словно опасаясь, что мистер Хэтэуэй передумает. Но у самой двери его остановил голос Томаса:

— Мистер Левингстон.

— А? — Уильям резко обернулся.

— Смею предположить, что ваше финансовое положение, мягко говоря, оставляет желать лучшего, — продолжил Томас в своей неизменно спокойной, сухой манере. — Я прав?

— Да уж, — опустив голову, признался Уильям. — Вы чертовски правы, сэр.

— В таком случае не желаете ли вы подзаработать? — поинтересовался Томас.

Уильям никогда не любил работать на кого-либо, но отчётливо понимал, что люди, живущие столь богато и проявившие такую щедрость, могут стать для него тем самым выходом из бедственного положения.

— А что нужно делать? — с волнением спросил он.

— Присядьте, мистер Левингстон, — учтиво попросила Барбара, указав на кресло.

Уильям повиновался и, убирая деньги в карман пиджака, вернулся на место.

— Всё предельно просто, мистер Уильям Эвери Левингстон, — продолжил Томас. Он подошёл к столу, встав позади Барбары, закрыл книгу и небрежно бросил её на стол. — Вам известно, где находится ферма мистера Флойда Бранчестера?

— Да. Раньше она принадлежала знакомым моего отца… эм, как их там… Фенниганам. А пару месяцев назад её выкупил этот самый Бранчестер, — ответил Уильям.

— Прекрасное совпадение. А что вам о нём известно, мистер Уильям Эвери Левингстон?

— Да так, ничего особенного, — отвечал Уильям, постепенно осмелев. — Знаю, что он выкупил ферму у Фенниганов. В городе появляется редко… А-а-а, точно! Как-то раз видел его в баре. Тогда с ним за столом сидели ещё трое. В общем, обыкновенный здоровенный лысый мужик.

— Хорошо, — продолжил мистер Хэтэуэй. — Дело в том, что у нас есть небольшая посылка для мистера Флойда Бранчестера, и вам следует её доставить.

— Хех, посыльным я никогда не работал. Скажу прямо, для меня это необычный опыт, — усмехнулся Уильям. — И сколько же вы платите за доставку?

— Десять долларов, — слегка вскинув голову, произнес Томас.

— Десять долларов?! — изумлённо воскликнул Уильям. — Что за посылка? В чём подвох?

— Никакого подвоха нет. Вам всего лишь нужно доставить посылку, а после получить свою награду.

— Хорошо, мистер Хэтэуэй, я согласен, — с воодушевлением сказал Левингстон. — И что же я должен передать мистеру Бранчестеру?

Томас развернулся и направился к дальней стене, скрывшись во тьме.

— Прошу прощения, мэм, — обратился Уильям к Барбаре. — Могу я задать вам вопрос?

— Разумеется, мистер Левингстон.

— Вы так богаты. У вас такой роскошный дом, и, видимо, денег хватит, чтобы выкупить весь этот чёртов город, раз вы платите такие суммы за пустяковые поручения. В чём же секрет вашего благосостояния?

— Что ж, — улыбнувшись, начала женщина, переведя взгляд на золотой череп. — Быть может, однажды Томас поделится с вами своими секретами, и вы это узнаете.

— Всему своё время, мистер Левингстон, — раздался голос Томаса, выходящего из темноты. В руке он держал деревянную шкатулку, обвязанную шнуром и скреплённую сургучной печатью. — Всему своё время.

Томас приблизился к столу и положил шкатулку перед Барбарой, а та обеими руками пододвинула её к Уильяму.

— Итак, мистер Левингстон, это и есть посылка, которую вам необходимо доставить, — продолжил Хэтэуэй, обходя стол. — Вам всего лишь нужно передать её в руки мистеру Бранчестеру и вернуться за наградой.

Едва антиквар оказался за спиной Левингстона, Уильям ощутил, как холодные руки хозяина дома легли на его плечи, и Томас продолжил:

— Но вы должны всё сделать правильно. Мистер Бранчестер ожидает посылку от других особ. Поэтому он будет удивлён вашему появлению и, возможно, насторожен или даже враждебен. Не удивляйтесь его поведению, ведь он ждёт в качестве посыльного мистера Джонатана Уайлберга. Вам следует представиться и сообщить, что мистер Ричард Фокс доволен его работой, а Джонатану Уайлбергу в пути сделалось дурно, поэтому посылку принесли именно вы. Передав шкатулку, сразу возвращайтесь к нам.

Томас наклонился к самому уху Уильяма и тихо добавил:

— И ни в коем случае не упоминайте о нас, мистер Левингстон. Шкатулку вам передал Джонатан Уайлберг лично. А когда получатель усомнится, в качестве доказательства покажите Флойду это.

Томас достал жетон, на котором было выгравировано солнце.

— Хм, странно всё это, — недоверчиво проговорил Уильям, принимая жетон.

— Мистер Левингстон, если вы не согласны, то… — начал Томас.

— Нет-нет-нет! Я согласен! — поспешно воскликнул Уильям.

— В таком случае вам следует сделать всё в точности, как я сказал, — проговорил мистер Хэтэуэй, возвращаясь на прежнее место за спиной Барбары.

— Так, значит: передать, что Ричард Фокс доволен работой Флойда, а Джонатану Уайлбергу стало плохо, поэтому посылку доставил я. О вас не упоминать. Если что — жетон в помощь. Всё ясно, — повторил Уильям инструкции.

— Всё верно, мистер Левингстон, — подтвердил Томас.

Уильям взял шкатулку и поднялся из-за стола. Он переводил взгляд то на антикваров, то на шкатулку, словно хотел спросить что-то ещё, но не решился. Повернувшись к двери, он уже сделал шаг, когда его вновь остановил голос Томаса:

— Мистер Левингстон.

— Да, мистер Хэтэуэй? — обернувшись, отозвался Уильям.

— Я так понимаю, ваш кулон тоже достался вам от родителей? — спросил Томас.

— Да. Его передала мне мать, — с ноткой грусти ответил Уильям. — Вы хотели бы и его выкупить?

— О нет, мистер Левингстон, ни в коем случае. Я не вправе лишать вас последней вещи, напоминающей о матери, — ответил Томас всё в той же сухой манере. — Носите этот кулон и никогда с ним не расставайтесь.

— И ещё кое-что, — вмешалась Барбара. — Незамедлительно возвращайтесь к нам, что бы ни произошло. Мы с большим нетерпением ждём вашего возвращения.

Уильям кивнул и продолжил путь к выходу. Дверь открыл дворецкий и, не проронив ни слова, проводил гостя. Уильям вышел на улицу, щурясь от резкого перехода из тьмы к яркому дневному свету.

Позади раздался учтивый голос дворецкого:

— Успехов вам, мистер Левингстон, и до скорой встречи.

Уильям услышал, как за спиной закрылась дверь.

Он долго не мог собраться с мыслями. Все эти указания казались странными, и внутри зашевелилось дурное предчувствие — а оно никогда его не подводило. Он даже подумал заглянуть в шкатулку, но та была опечатана сургучной печатью с выгравированным именем «Ричард Фокс». Уильям понимал, что, несмотря на всю странность поручения, таких денег ему не заработать, а в его бедственном положении выбирать не приходилось. Отбросив сомнения, он зашагал к ферме Флойда Бранчестера.

Дорога заняла около часа. Солнце стояло в зените и палило как никогда яростно. Долгий путь под палящими лучами изрядно вымотал посыльного, который к тому же с самого утра ничего не ел. Всю дорогу Уильям мысленно повторял указания Томаса Хэтэуэя, боясь упустить хоть слово. Подойдя к двери фермы, он постучал, пряча шкатулку за спиной. Спустя несколько минут дверь распахнул Флойд Бранчестер.

— Кто ты такой? — грозно спросил он.

— Я Уильям Эвери Левингстон, — ответил гость.

— И что тебе здесь нужно? — продолжил допрос хозяин дома.

— Я должен передать вам эту шкатулку, — Уильям выставил её перед собой. — Ричард Фокс велел передать, что доволен вашей работой.

— Да? — с подозрением переспросил Флойд. — А почему…

— Мистеру Джонатану Уайлбергу нездоровится, поэтому он попросил меня доставить посылку, — перебил его Уильям.

Флойд выглянул за порог, осмотрелся по сторонам, затем, взявшись пальцами за сургучную печать, проверил её целостность. После этого он вдруг выхватил из-за спины пистолет и наставил его на Уильяма.

— Ты знаешь, что внутри? — глядя в глаза гостя, спросил Флойд.

— Чёрт, успокойся, мужик! Ничего я не знаю! Мне лишь велели передать её тебе! — испуганно отшатнувшись, ответил Левингстон.

— Кто велел? — продолжал напирать Бранчестер.

— Джонатан… Джонатан Уайлберг, — соврал Уильям, вытаскивая жетон, данный Томасом Хэтэуэем.

Флойд вырвал жетон из его трясущейся руки и пристально изучил.

— Хм, ладно, — буркнул он, выхватывая шкатулку. — Проваливай! И передай Джонатану, чтобы живо тащил свою больную задницу сюда. Есть ещё очень ценная информация.

Дверь захлопнулась перед самым носом Уильяма. Он почувствовал огромное облегчение, что остался цел и всё прошло строго по плану мистера Хэтэуэя.

— Вот чёрт! — выругался он про себя. — Никогда бы не подумал, что быть посыльным так опасно.

Левингстон двинулся обратно за обещанной наградой. Немного отойдя от дома, он почувствовал, как над ним пронеслась стремительная тень — будто что-то огромное пролетело в сторону фермы, но, вскинув голову, он не увидел ничего, кроме ослепительного солнца на фоне чистого неба. А спустя несколько минут, когда ферма осталась далеко позади, со стороны дома раздался хлопок, похожий на выстрел. Уильям было дёрнулся обратно, но, вспомнив наказ Барбары, после короткого колебания ускорил шаг и, не оглядываясь, направился в город.

Голову его заполнили тревожные мысли. Что, чёрт возьми, всё это было? Какого дьявола этот мужик наставил на него пистолет? Что лежало в шкатулке? Почему Хэтэуэй требовали скрыть своё участие и что было бы, если бы он не выполнил указания? Был ли тот хлопок выстрелом, и если да, то кто в кого стрелял? Уильям перебирал версии, и каждая догадка тревожила его всё сильнее. Он уже подумывал отправиться к шерифу или маршалу, чтобы те проверили дом Бранчестера, но не стал. Уильям рассудил, что, если там и случилось нечто страшное, блюстители закона вряд ли станут разбираться и с лёгкостью арестуют его самого. Так они упрощали себе работу, а сомнительная репутация Уильяма не вызвала бы у судей лишних вопросов. В итоге он решился выполнить последнее указание Барбары и пойти к антикварам за обещанной наградой.

Добравшись до города, Уильям сразу направился к дому антикваров, чтобы получить деньги и, возможно, ответы на вопросы, которые жгли его изнутри. Он постучал, и дверь мгновенно распахнулась, будто дворецкий и не отходил от порога.

— Рад вас вновь видеть, мистер Уильям Эвери Левингстон. Вы быстро вернулись. Но отчего у вас столь бледный вид? Вам нездоровится? — учтиво осведомился дворецкий.

— Не скажу, что рад видеть вас снова, — отозвался Уильям. — Просто я очень голоден.

— Ах, уверен, мистер Хэтэуэй будет рад видеть вас за обедом, — проговорил дворецкий. — Пройдёмте за мной, мистер и мисс Хэтэуэй ожидают вас.

Дворецкий провёл гостя в тот же тёмный кабинет. Когда Уильям вошёл, дверь за ним закрылась, и раздался щелчок замка. Страх пробрал Уильяма до дрожи и отразился на его лице.

— Присаживайтесь, мистер Левингстон, — сказала Барбара, указывая рукой на кресло.

Уильям молча и настороженно сел.

— Мистер Левингстон, — разорвал тишину голос Томаса. — Вы молодец. Вы выполнили все указания в точности, за что и получите причитающуюся награду.

— И как вы поняли, что я всё выполнил в точности? — поинтересовался Уильям.

— Вы вернулись целым и невредимым, и это уже доказательство. Мистер Бранчестер наверняка угрожал вам оружием, — ответил Томас.

— Этот идиот чуть меня не застрелил! — возмутился Уильям. — Почему вы не сказали, что он схватится за пистолет?

— Я дал вам все необходимые инструкции. Вы выполнили их в точности, потому и остались целы, — спокойно отвечал Томас. — А что до пистолета — согласились бы вы, скажи я вам об этом заранее?

— Вряд ли.

— Я же вас не обманул. Я не раскрыл всех подробностей, но упомянул о возможной враждебности мистера Бранчестера. Инструкций, данных мной, хватило, чтобы всё прошло по плану, не так ли?

— Постойте… Откуда вы вообще всё это знали? Откуда вам было известно, что и как произойдёт?

— Опыт, мистер Левингстон. Богатый опыт позволяет видеть детали и прогнозировать события с точностью до мелочей.

Уильям недоверчиво нахмурился. Он чувствовал, что Томас явно чего-то недоговаривает.

— А что там произошло? — спросил он.

— О чём вы? — удивилась Барбара.

— Там… Когда я уже отошёл от фермы, я услышал… Похоже, это был выстрел, — с тревогой произнёс Уильям.

— Ах, вы об этом, мистер Левингстон, — вмешался Томас. — Не стоит тревожиться. По всей видимости, мистер Бранчестер потерял голову от разочарования, распечатав посылку.

— А вы становитесь счастливым обладателем солидной суммы, мистер Уильям Эвери Левингстон. Вот ваша награда, — сказала Барбара, достав из ящика стола свёрток с деньгами и протянув его Уильяму.

Уильям нерешительно взял деньги и сунул свёрток в карман. В ту же секунду он услышал, как щёлкнул замок двери. На мгновение Уильям перевёл взгляд на дверь, затем снова посмотрел на антикваров, которые пристально наблюдали за ним. Он медленно поднялся, не сводя глаз с хозяев, и попятился к выходу. И снова вслед ему прозвучал голос Томаса:

— Мистер Уильям Эвери Левингстон, не желаете ли отобедать с нами? У вас очень голодный вид.

— Нет, спасибо, — не оборачиваясь, ответил Уильям.

— В таком случае до встречи, мистер Левингстон. Дальнейшее наше сотрудничество принесёт вам куда больше богатств, о которых вы так мечтаете, — попрощался Томас.

— Это вряд ли, — бросил Уильям.

— Вы заблуждаетесь. Мы с вами очень скоро встретимся вновь, причём в стенах этого дома, — спокойно произнёс Томас. — И будьте любезны, не распространяйтесь о нашем сегодняшнем деле — ради вашего же блага.

Уильям молча покинул дом антикваров в сопровождении дворецкого. Прежде чем закрыть за ним дверь, тот произнёс:

— Успехов вам, мистер Левингстон, и до скорой встречи.

Уильям направился домой, по пути купив в лавке немного еды и выпивки. В голове не укладывалось всё, что произошло сегодня. Странные указания Томаса Хэтэуэя, которые исполнились с пугающей точностью, словно он заранее знал, как поведёт себя Флойд. Все эти странности вселяли в сердце Левингстона холодный страх. Он даже не стал заходить в бар к Джону — то ли не желая говорить о случившемся, то ли понимая, что приятель не поверит в эту историю.

Но что же произошло в том доме? Правильно ли он поступил, что ушёл, или стоило нарушить указания Томаса, остаться и узнать правду? Эти вопросы не покидали его ум. А фраза Томаса Хэтэуэя о скорой встрече и дальнейшем сотрудничестве тревожила особенно сильно. Уильям точно не собирался возвращаться во мрак этого проклятого дома по собственной воле. Размышляя обо всём этом, он наконец понял, почему все, кто имел дело с антикварами, вскоре покидали город, стараясь держаться подальше от этой зловещей семейки, и избегали любых разговоров о них. Городские байки оказались правдой.

Уильям долго не мог уснуть, но в конце концов сон одолел его. В ту ночь ему снился кошмар: белые глаза, горевшие во тьме коридора, и ощущение, что от них невозможно убежать. А в голове, не умолкая, звучала фраза дворецкого: «До скорой встречи, мистер Левингстон».

III

После пробуждения и небольшого завтрака Уильям всё же решил сходить в дом Флойда и узнать, что там произошло. Но едва он покинул своё жилище, как увидел нескольких констеблей, приближающихся к нему. Среди них шли шериф и его молодой помощник. Левингстон понял, что они идут именно за ним. Скорее всего, Флойд действительно мёртв, и Уильям — под подозрением.

— Уильям Эвери Левингстон, именем закона, немедленно подними руки и не сопротивляйся! Не делай резких движений, а то мы применим оружие! — раздался голос одного из констеблей.

— Уильям, не делай глупостей! — так же крикнул шериф Стив Браун. — Подними руки и не сопротивляйся!

Уильям покорно повиновался требованию законников, и констебли скрутили его, связав руки за спиной.

— Что происходит, Стив? — обратился Уильям к шерифу.

— Не делай вид, что не знаешь, Левингстон! — вместо шерифа ответил тот же констебль. — Все факты говорят, что ты убийца.

— Не торопите события, — возразил шериф. — Его вина пока не доказана, а ваши факты — это лишь показания единственного свидетеля.

— Не беспокойтесь, мистер Браун, его вина будет доказана. Этот подонок окажется на эшафоте.

— Что? Но я не… я никого не убивал! — оправдывался Уильям.

— Успокойся, Уильям! — сказал Стив Браун. — Только не делай глупостей. Если ты не виновен, то тебе нечего бояться.

— Но… — попытался продолжить Уильям, но констебль не дал ему закончить, толкнув в спину.

— Замолкни! — рявкнул констебль. — Откроешь рот, когда того потребуют, а пока ни слова больше.

Уильям не стал оспаривать требования представителей закона. Глядя на Стива, он пытался найти поддержку. Шериф прекрасно знал Уильяма, и тот хоть и был далеко не самым законопослушным, но на убийство был не способен. Однако шериф молча смотрел на происходящее. Как только констебли повели Уильяма к маршалу, Стив закурил трубку и направился вслед за ними. Помощник шерифа Глен Вест шёл рядом, и Стив видел, что у того назрело много вопросов, но тот не решался их задать.

Глен Вест устроился на должность помощника шерифа пару недель назад. Это был худощавый энергичный молодой человек с выразительным карим взглядом. Он не придавал значения своему облику, считая это излишним, отчего обычно имел неопрятный внешний вид. Глен получил отменные рекомендации с прежнего места службы, где безупречно проявил себя, будучи констеблем. Для него новая работа была не просто работой, а имела оттенок увлечения. Он всё пытался узнать что-то новое, во всём участвовать и на фоне спокойного и размеренного шерифа выглядел его полным антиподом.

— Задавай, — сказал Стив, переведя взгляд на Глена.

— Что? — растерянно спросил тот.

— Я вижу, что ты хочешь что-то спросить, не так ли?

— Да… Да, мистер Браун, конечно, — так же растерянно продолжил Глен. — Вы действительно думаете, что это сделал Уильям Левингстон?

— Нет, сынок. Хоть Уильям ещё тот проходимец, но в то, что он убийца… нет, я не могу в это поверить, — ответил Стив.

— И всё же я никак не могу сопоставить некоторые имеющиеся факты. Как сказал маршал, свидетель утверждает, что примерно в полдень видел Уильяма направляющимся к ферме Бранчестера, и спустя полчаса он уже был замечен уходящим оттуда. Как я прикинул, за это время он бы успел лишь дойти до фермы и вернуться, не более того. При обыске в доме не нашли следов борьбы, а мистер Флойд Бранчестер был обезглавлен и подвешен на мясницком крюке. Едва ли подозреваемый успел бы это сделать за столь короткий срок, да и сил поднять тело Бранчестера у него явно не хватило, — поделился своими рассуждениями молодой помощник.

— Да, сынок, я тоже об этом подумывал, но… — рассуждал шериф.

— Но что? — поинтересовался Глен.

— Меня больше беспокоит, как именно Уильям Эвери Левингстон связан с убийством. Ведь он является единственным подозреваемым. Но выводы делать рано, — продолжал рассуждать Стив. — Посмотрим, как пройдёт допрос, быть может, нам станет известно что-то новое.

— Верно, мистер Браун, не будем торопиться с выводами.

— Хотя даже не это всё меня беспокоит сейчас… — невнятно пробормотал шериф.

Прибыв в участок, Уильяма поместили в камеру. Вид у Левингстона был подавленный. Всю дорогу он размышлял: рассказать ли о сделке с Хэтэуэями или всё же выполнить просьбу Томаса не распространяться об их деле.

Немного позже перед задержанным предстал маршал Джонатан Картер. Это был высокий крепко сложённый брюнет лет сорока с ухоженной короткой бородкой. Суровое выражение лица олицетворяло всю серьёзность его отношения к своей работе, а взгляд казался агрессивным. Появление такого человека вогнало Левингстона в ещё большее отчаяние, ведь от такого типа вряд ли стоило ждать сострадания.

— Уильям, это предварительный допрос. Будь добр, отвечай на вопросы и ничего не скрывай, и тогда я смогу тебе помочь, — обратился первым шериф.

— Довольно любезностей, шериф, мы всё же не на светском рауте, — иронично начал маршал. — Уильям Эвери Левингстон, так?

— Да, — ответил Уильям.

— Где ты был вчера в районе полудня?

Уильям замешкался: упомянуть ли о своём походе к дому Бранчестера или соврать, но всё же решил сказать как было, с упоминанием сделки с Хэтэуэй. Но не успел он и слова сказать, как в помещение вошла Барбара Хэтэуэй в сопровождении дворецкого. Все присутствующие перевели на неё взгляд.

— Что здесь происходит, господа? — спросила девушка весьма приветливым тоном для столь неожиданного появления.

— Для начала вам бы стоило самой объясниться, мэм. Кто вы и что вы тут делаете? — спросил маршал с недовольной ухмылкой на лице.

— Перед вами мисс Барбара Хэтэуэй, и попрошу соблюдать более вежливые манеры по отношению к даме, — вмешался дворецкий.

— Хах, надо же! Старик не знает, с кем разговаривает? Вам, мэм, стоит преподать урок вашему папаше, или кем он вам приходится, — нагло продолжил маршал.

— Я прекрасно осведомлён, кто передо мной. Маршал Джонатан Картер, если быть точным. Три недели тому назад вы получили повышение, или, лучше сказать, одобрение мэра на получение этой должности, и были переведены сюда. А дома вас ждёт прекрасная жена Велма и юная дочурка Дженнифер, — ответил дворецкий.

— Откуда, чёрт побери…? — настороженно спросил Картер, оглядываясь на окружающих.

— Я наслышана о грубости местных блюстителей порядка, но вы превзошли все мои самые смелые ожидания, маршал. Объяснитесь немедленно, что здесь происходит? — уже в менее вежливом тоне спросила Барбара.

— Нет уж, это вам следует объясниться, дамочка! Кто вы и что это за старикашка, чёрт возьми?! — вскрикнул Картер, вскочив из-за стола.

— Тише, тише, Джонатан, успокойся, дай мне с ней поговорить, — вмешался Стив.

Шериф повернулся к Барбаре, держа свою курительную трубку в обеих руках.

— Мисс Хэтэуэй, прошу прощения за грубость моего коллеги, но его можно понять. Этот человек, — сказал шериф, указывая на Уильяма, — обвиняется в убийстве. Но не успели мы начать допрос подозреваемого, как вы вломились сюда и начали мешать ведению расследования.

— Какой вздор! Этот человек не виновен, отпустите его немедленно, — возразила Барбара.

— Как же я ненавижу этих баб в такие моменты… — тихо пробурчал маршал.

— Тише! — шикнул шериф.

— Что? — возмутился Картер. — Давай, разговаривай с ней, раз вызвался.

— Мисс Хэтэуэй, боюсь, что ваша просьба не может быть выполнена. Этот молодой человек подозревается в убийстве, и если в ходе расследования мы докажем его невиновность, то мы его отпустим.

— Постойте, постойте… Вы знакомы с подозреваемым? — вмешался Джонатан.

— Конечно, это Уильям Эвери Левингстон, — ответила Барбара.

— А кем он вам приходится? — продолжил опрос маршал.

— Это наш новый работник. С недавних пор он работает на нас и выполняет наши поручения, — ответила Барбара.

Уильям, наблюдая за всем этим, не мог поверить в появление Барбары и тем более в то, что она пришла его вызволять из лап законников. Он понял, что она — его шанс на спасение, и решил ей подыграть, кивая в знак согласия, хотя сначала даже подумал возразить против её заявления.

— Ты работаешь на неё? — спросил Стив.

— Да, да, да, точнее не на неё… то есть на них… на семью Хэтэуэй, если быть точным, — растерявшись, ответил Уильям.

Шериф сделал удивлённую гримасу, услышав ответ Уильяма, на что тот пожал плечами и развёл руками.

— И какое же поручение мистер Левингстон выполнял вчера на ферме Флойда Бранчестера? — спросил Картер.

— Он всего лишь относил посылку мистеру Бранчестеру. Один наш коллега по бизнесу, мистер Ричард Фокс, отправил одну антикварную шкатулку мистеру Флойду Бранчестеру. Но, увы, его штатный посыльный не смог доставить её. А мистер Левингстон любезно согласился передать шкатулку вчерашним днём, — ответила Барбара.

Она перевела взгляд на дворецкого и велела ему предъявить письмо от мистера Ричарда Фокса. Маршал взял письмо и, вновь сев за стол, начал его читать.

— А кто такой этот Ричард Фокс? — поинтересовался шериф.

В этот самый момент в помещение ворвался запыхавшийся, взволнованный мэр города Корнелиус Лоуренс.

Корнелиус Ван Вик Лоуренс в свои сорок четыре года был весьма влиятельным человеком. Он был первым избранным мэром Нью-Йорка, а также президентом банка штата. Его состоятельность и влияние были столь же грандиозны, как и его требовательность к подчинённым. Такой неожиданный визит и растрёпанный вид такого почтительного джентльмена были, мягко говоря, необычными.

— Стоп! Немедленно… Стоп! — задыхаясь, прокричал мэр. — Я требую…!

Маршал резко подскочил — то ли от неожиданности, то ли от удивления увидеть перед собой мэра в таком виде. Присутствующие констебли также были растерянны, увидев сию картину. Лишь шериф вздрогнул, но не потерял самообладания и сохранил внешнее спокойствие.

— Успокойтесь, мистер Лоуренс. Чем вы так взволнованны? — Стив попытался успокоить мэра.

— А? Что? — всё так же запыхавшись, выкрикнул мэр, переведя взгляд на шерифа.

Сделав несколько тяжёлых глубоких вздохов, Лоуренс увидел Барбару. Вытерев платком пот со лба, он выпрямил осанку и поправил помятый воротник.

— Мисс Хэтэуэй, здравствуйте! Как я рад вас видеть! Хе-хе… — пытаясь сдерживать тяжёлое дыхание, обратился Корнелиус к Барбаре.

— Я тоже рада вас видеть, мистер Лоуренс, вы как раз вовремя, — вежливо ответила Барбара.

— Надеюсь, вы… То есть вам… э-э-э… Всё ли в порядке, мисс Хэтэуэй? — виновато склонив голову, трясущимся голосом спросил Корнелиус.

— Не совсем, мистер Лоуренс, но, быть может, вы окажете содействие и поможете разобраться в этой нелепой ситуации? — всё в той же вежливой манере отвечала Барбара.

— Конечно, конечно, конечно, — протараторил мэр, переведя взгляд на маршала, чей взгляд выражал недоумение, и гневно обратился к нему: — Что тут происходит, мистер Картер? Немедленно объяснитесь!

— Но, сэр… Мы… Преступника задержали, — растерянно ответил Джонатан.

— Вы слишком рьяно торопитесь с выводами, маршал Джонатан Картер, — вмешался дворецкий. — Вы задержали лишь подозреваемого в преступлении. Прошу, не наделяйте этого почтенного юношу таким гнусным титулом, как «преступник». Мистер Уильям Эвери Левингстон не причастен к печальному инциденту на ферме мистера Флойда Бранчестера.

— Вот-вот, маршал! — поддакивал мэр, грозя маршалу указательным пальцем. — Не торопитесь с выводами! Какие у вас основания полагать, что этот молодой человек — преступник?

— Сэр, у нас есть свидетель, который подтвердил, что видел, как Левингстон направлялся к ферме Бранчестера и покинул её спустя некоторое время, — объяснил маршал.

— Мистер Картер, — снова обратился дворецкий, — вы же должны понимать, что показания одной лишь пожилой дамы, миссис Евы Смит, которая видела мистера Левингстона идущим к ферме мистера Флойда Бранчестера и покидающим её, не являются достаточным доказательством для обвинения мистера Уильяма Эвери Левингстона в преступлении. Тем более, согласно показаниям этой милой дамы, ваш так называемый преступник едва ли смог успеть совершить все те злодеяния, что произошли в доме.

— Но откуда вы…? Откуда вам всё это известно о свидетеле? — удивлённо спросил Картер.

— Информация распространяется быстрее, чем вы можете себе представить, мистер Картер, — отвечал дворецкий.

— Вот видите, маршал, у вас недостаточно сведений, чтобы полагать, что данный юноша виновен, — вмешался Корнелиус.

— Но… — попытался вставить слово Джонатан.

— Вы излишне самоуверенно склонны считать мистера Уильяма Эвери Левингстона виновным. Позвольте, я дам свои показания в качестве свидетеля, — перебил дворецкий, и мэр одобрительно закивал головой. — Мистер Уильям Эвери Левингстон без четверти одиннадцать покинул жилище мистера Хэтэуэя с указанием передать шкатулку адресату, коим являлся ныне почивший мистер Флойд Бранчестер, от мистера Ричарда Фокса. Эту шкатулку вы наверняка видели в ходе осмотра места происшествия. Письмо мистера Ричарда Фокса с просьбой о передаче посылки вы держите в руках. Мистер Уильям Эвери Левингстон, как было сказано выше, был посредником при передаче данного антиквариата и вернулся он около часа после полудня. Учитывая расстояние от дома мистера Хэтэуэя до фермы ныне покойного мистера Флойда Бранчестера, дорога занимает чуть более часа пешего хода. А значит, мистер Уильям Эвери Левингстон пребывал на ферме не более пяти минут, что подтверждают временные данные, указанные вашей свидетельницей, миссис Евой Смит. Принимая во внимание комплекцию мистера Флойда Бранчестера, подозреваемому вами юноше едва ли удалось совладать с ним и уж тем более сотворить те злодеяния, которые были совершены, за столь короткий срок. И, наверное, главное, с чего стоило начать: у мистера Левингстона отсутствуют мотивы совершения преступления. С учётом всего вышесказанного ваша версия обвинения мистера Уильяма Эвери Левингстона выглядит весьма несостоятельной. А настоящий убийца, возможно, уже рыщет на свободе в поисках очередной жертвы.

— Вам следует отпустить мистера Левингстона, маршал, — добавила Барбара.

— Но… — вновь попытался вставить слово Картер.

— Хватит, маршал! Никаких более «но»! — прервал Картера мэр Лоуренс. — Отпустите этого человека, немедленно.

— Но мистер Лоуренс, как же… — снова попытался объясниться Джонатан.

Мэр виновато улыбнулся Барбаре, резко двинулся к Картеру и, взяв его за руку, повёл в дальний угол помещения.

— Джонатан, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — возмущённо шептал мэр. — Ты не представляешь, во что ты влезаешь. Отпусти этого чёртового юнца и забудь о нём! Слышишь? Не смей связываться с Хэтэуэй, или ты здорово об этом пожалеешь. Делай, что я тебе говорю, или ты не только себя подставишь, но и меня! Хоть я тебе и обязан, но не забывай, благодаря кому ты тут устроился. Если бы не я, то просиживал бы ты свои штаны на прежнем месте до конца своих дней. Так что просто отпусти этого парня и найди другого подозреваемого или делай вид, что ищешь. Понял меня?

— Да… Да, сэр, — тихо, но явно раздражённо ответил Картер.

— И если мне поступит на тебя жалоба от мистера или мисс Хэтэуэй, или хоть один из твоих людей явится к ним без моего или их ведома — пеняй на себя, Джонатан. Ради всего святого, забудь о них, — вполголоса сказал мэр.

— Да, сэр. Конечно, сэр, — так же отвечал маршал.

— Вот и замечательно, что мы друг друга поняли и решили это недоразумение, — произнёс уже в полный голос Корнелиус Лоуренс, приподняв голову и с некоторой игривостью, явно адресованной Барбаре, давая понять, что он решил возникшую проблему. — Что ж, маршал, отпустите этого невинного человека, дабы справедливость восторжествовала. Хе-хе.

Джонатан Картер кивнул констеблю, указывая на задержанного, чтобы тот выпустил Уильяма, но тот замешкался. Тогда маршал сделал гневную гримасу и более размашистыми жестами указал подчинённому выпустить подозреваемого.

— Надеюсь, мисс Хэтэуэй, вы не слишком рассержены этим нелепым происшествием? — с виноватым видом поинтересовался Корнелиус.

— Что вы, мистер Лоуренс, всякое недопонимание может случиться. Но надеюсь, что впредь стражи закона будут проявлять больше вежливости и воздерживаться от необдуманных поступков, правда, мистер Картер? — всё в той же учтивой форме отвечала Барбара, переведя взгляд на маршала.

— Да, мисс Хэтэуэй, конечно, мисс Хэтэуэй, — ответил Картер, оборвав свои жесты, адресованные подчинённому, и сменил раздражённую гримасу на наигранную улыбку, уловив взгляд Корнелиуса.

— Что ж, раз проблема решена, давайте покинем это место и не будем мешать стражам закона делать свою работу, — облегчённо предложил мэр.

— Да, мистер Корнелиус Лоуренс, вы правы. Нам не стоит отвлекать блюстителей порядка от изысканий настоящего преступника, — поддержал дворецкий и, переведя взгляд на Картера, продолжил: — Раз сие недоразумение разрешилось, позвольте спросить, есть ли у вас необходимость оставить себе письмо Ричарда Фокса?

— Конечно нет! — вмешался мэр, вырвал из рук Картера письмо и передал его дворецкому.

Дворецкий учтиво попрощался со всеми присутствующими и пожелал хорошего дня. После этого Барбара, Корнелиус, Уильям и дворецкий направились к выходу. Когда эта четвёрка покинула помещение, воцарилась гробовая тишина. Произошедшее не укладывалось ни у кого в голове. Мэр города выглядел настолько испуганным и взволнованным, в какой-то мере даже жалким перед Барбарой, что эта картина вызвала недоумение среди присутствующих. Констебли переглядывались между собой, не в силах поверить своим глазам, что самый влиятельный человек в городе, прослывший принципиальным и строгим чиновником, ведёт себя подобным образом перед какой-то девчонкой.

— Что за дерьмо сейчас произошло?! — оборвал тишину возглас одного из констеблей.

Тут же поднялся гул, который резко оборвал Картер, потребовав немедленно заткнуться. Он приказал констеблям покинуть помещение и вернуться к своим обязанностям, пригрозив, что, если кто-нибудь проболтается об этом инциденте, того ждут серьёзные последствия. В помещении остались только шериф и его помощник, но шериф попросил также удалиться своего молодого коллегу и подождать его, пока он поговорит с Картером. Глен безропотно подчинился. Стив подошёл к маршалу, который сидел на стуле, схватившись за голову и положив локти на колени.

— Мистер Картер, вы в порядке? — поинтересовался Стив, присев на стул рядом.

— А? А-а-а… это вы, шериф, — маршал поднял голову, не заметив, что Стив остался в помещении. — А по-вашему, как? Даже идиоту ясно, что всё хреново, — пробубнил он, опустив голову вновь.

— Да уж… Не против, если я закурю? — поинтересовался шериф.

— Не стоит, я не переношу этой дряни, — ответил Джонатан себе под нос.

— И что вы обо всём этом думаете?

— Что тут думать? Либо этот, мать его, Левингстон действительно сама невинность и светящийся от святости агнец Божий, а просто я в чём-то не смыслю, либо Хэтэуэй держат у мэра руку по локоть в заднице и трясут им, как театральной куклой. Первый вариант сомнителен, так что выбор невелик, — иронично ответил Картер.

— Хех… Вот про связь мэра с Хэтэуэй я, пожалуй, соглашусь. Точнее и не выразишься. Хе-хе, — сказал Стив, слегка подтолкнув Картера в плечо, как бы подбадривая. — А этот парень, может, действительно невиновен. Я его знаю давно. Он хоть и проходимец, но едва ли убийца. Что вы думаете делать дальше?

— Да и какая уже разница, виновен Левингстон или нет? Ты слышал, что сказал мне Лоуренс? Теперь единственные люди, способные пролить свет, вне моей юрисдикции. А если постараюсь закончить начатое, то, наверное, мэр зальёт меня чернилами, чтобы не отличался от нигеров, и отправит меня на плантацию хлопок собирать. А что дальше делать — пока не знаю. Надо всё хорошенько обдумать, а пока попробую навести справки об этом Ричарде Фоксе: кто он и как связан с Бранчестером.

— Да уж, интересная выдалась ситуация… Вы проводили обыск дома Бранчестера? Удалось что-нибудь найти?

— Конечно, искали, но ничего, что могло бы помочь, пока не нашли.

— Вас не смущает схожесть этого дела с делом об убийстве Годфри Левингстона?

— Конечно, смущает. Я читал отчёт моего предшественника, точнее, исполняющего обязанности маршала.

— Да уж, жаль прежнего маршала. Хороший был человек. Погиб от рук какого-то грабителя в доме мэра.

— Его-то жаль, а вот его помощник в отчёте ни чёрта толком не написал. Там только описание того, что сделали с жертвой, совпадает: использовано огнестрельное оружие, нет следов пули, да, чёрт возьми, вообще ничего нет, кроме обезглавленного трупа, подвешенного к потолку. Ах да, тут ещё есть пустая шкатулка, — нервно констатировал Картер.

— Возможно, её содержимое интересовало убийцу? — предположил Стив.

— А то я об этом не задумывался? Стив, ну ты-то масла в огонь не лей. Я хоть и недавно в должности, но не конченый недоумок. Эх, чёрт, как же не вовремя вломилась эта тётка, а мэр вообще окончательно добил. Ещё этот чёртов болтливый старикашка. Да я вообще ни черта толком не понял в этой суматохе, — раздражённо высказался Картер.

— Понимаю… Я сам подобного ранее не видел. Попробую с мэром переговорить, когда он остынет, и, может, смогу подобраться к Хэтэуэям.

— Было бы неплохо. Буду благодарен, шериф. Уж очень не хочу видеться с Корнелиусом в ближайшую вечность. Дашь знать, когда появится ясность? А я пока наведу справки об отправителе шкатулки.

— Конечно, дам знать. Я пока посещу место происшествия. Хотелось бы самому всё осмотреть, быть может, я что-нибудь смогу найти.

— Хорошо. Там на охране осталось двое. Тебя-то они точно должны допустить. А если что, скажи, что я им лично задницы надеру.

— Спасибо, Джонатан. Если что-то найду, обязательно дам знать, — сказал Стив, вставая со стула и положив руку на плечо Картера в знак поддержки. — До встречи.

— Угу, — промычал Картер, погрузившись в пучину раздумий.

Стив вышел на улицу и закурил трубку. Там, в компании констеблей, его ожидал Глен, который молниеносно оставил своих собеседников и подошёл к шерифу.

— Ну что? Какие наши дальнейшие действия, мистер Браун? — с нетерпением спросил Глен.

— Спокойнее, сынок. Не торопись, дай немного обдумать всё, — ответил Стив, глядя вдаль.

— Маршал Картер сказал вам что-нибудь важное? — вновь поинтересовался Глен.

— Нет, он в такой же растерянности, что и я, — так же глядя вдаль, ответил шериф.

Шериф несколько раз затянулся трубкой в компании Глена, который, зная Стива, не стал ничего говорить и предлагать. Шериф никогда не делал поспешных действий, он всегда обдумывал свои планы долго и скрупулёзно. В начале их совместной работы молодому и энергичному человеку шериф казался слишком нерасторопным и медлительным. В принципе, его мнение не поменялось и по сей день. Если поначалу Глен и пытался немного расшевелить опытного шерифа, то теперь уже перестал это делать, осознавая тщетность таких попыток. Шериф в своей основательности оставался непреклонным, не реагировал на выпады непоседливого помощника и лишь призывал его к спокойствию.

— Что ж, сынок, прогуляемся к ферме Бранчестера и взглянем сами на место убийства. Может, что-нибудь прояснится, — проговорил Стив, вытряхивая табак из трубки. — Веди лошадей.

Глен лишь закивал, ведь он и сам хотел это предложить. Напарники направились к злополучной ферме Флойда Бранчестера.

IV

Покинув участок, дворецкий предложил Уильяму сесть в карету, которая стояла напротив входа. Это была та самая карета, что обогнала его утром прошлого дня. Уильям хоть и неохотно, но направился к ней. Дворецкий открыл ему дверь, и Левингстон сел внутрь, а сам служитель дома Хэтэуэй остался ждать Барбару, которая в это время беседовала с мэром.

— Мисс Хэтэуэй, надеюсь, что данное недоразумение никак не отразится на наших с вами взаимоотношениях? — с дрожью в голосе спрашивал Корнелиус Лоуренс.

— Что вы, мистер Лоуренс, вы проявили себя весьма подобающим образом. Вы вступились за несчастного человека, обвинённого в деяниях, им не совершённых, а это очень благородно, — вежливо отвечала Барбара.

— Мисс Хэтэуэй, надеюсь, что вы замолвите за меня словечко перед мистером Хэтэуэй? — спросил мэр, перебирая пальцами от волнения.

— Не волнуйтесь, мистер Лоуренс. Пока ничего серьёзного не произошло, и вам нечего опасаться, уверяю вас, — успокаивала мэра Барбара.

— Вы столь великодушны, сколь прекрасны, мисс Хэтэуэй, — подхалимничал мэр.

— Вы мне льстите, мистер Лоуренс.

— Что ж, мисс Хэтэуэй, раз уж всё хорошо закончилось, с вашего позволения я займусь своими обязанностями, — услужливо произнёс мэр.

— Конечно, мистер Лоуренс, не смею вас более задерживать. Успешного вам дня, — попрощалась Барбара.

— До свидания, мисс Хэтэуэй, — попрощался мэр с Барбарой и, после того как она повернулась к карете, вытер платком пот со лба.

Барбара села в карету, и дворецкий закрыл за ней дверь. В экипаже воцарилась абсолютная тьма: ни один лучик солнечного света не пробивался в карету, точно так же, как и в доме Хэтэуэй. Сердце Уильяма вздрогнуло, когда началось движение кареты.

— Как вы себя чувствуете, мистер Левингстон? — раздался голос Барбары.

— Трудно однозначно ответить, мисс Хэтэуэй, — ответил Уильям с некой тревогой.

— Понимаю вас, мистер Левингстон, всё это столь необычно для вас.

— Действительно. Но, может, вы мне проясните, почему вы пришли за мной? Откуда вы узнали, что меня задержали? И-и-и что тут делал Лоуренс, чёрт его дери? — спросил Уильям.

— Мистер Левингстон, многие вещи вам знать либо рано, либо не стоит вовсе. Вам представится возможность побеседовать с Томасом, — ответила Барбара.

— Что? Мы едем к вам?

— Разумеется. Томас слов на ветер не бросает. Он вчера предрёк вашу встречу, и вот она вскоре состоится.

— Чёрт… Но для чего?

— Мистер Левингстон, вы скоро всё узнаете из первых уст. Проявите терпение.

Уильям решил, что расспрашивать её не имеет смысла. Дальнейший путь прошёл в обоюдном молчании.

Спустя некоторое время карета остановилась. Дворецкий открыл дверь, и свет начал резать глаза Уильяма, адаптировавшиеся к кромешной тьме. Когда глаза немного привыкли к свету, он покинул карету, а Барбара — вслед за ним. Дворецкий отворил дверь дома, дождался, когда хозяйка и гость войдут, и последовал за ними.

В доме было всё так же темно, и лишь одна свеча горела на подставке у входа. Барбара взяла её, войдя в дом, и вежливо попросила Уильяма следовать за ней. Он молча шёл за мисс Хэтэуэй по коридорам одновременно жуткого и роскошного жилища. Хозяйка дома привела гостя в зал, посреди которого стоял стол с зажжённой свечой. Перед столом стояли два роскошных кресла, в одном из которых сидел Томас, читая книгу. Барбара жестом указала, чтобы Левингстон направился к мистеру Хэтэуэй.

— Присаживайтесь, мистер Уильям Эвери Левингстон, — раздался голос Томаса.

Уильям уселся в кресло и обернулся в сторону Барбары, которая, встретившись с ним взглядом, тотчас развернулась и покинула зал. В это время Томас бросил книгу на стол, и та упала с глухим хлопком.

— Мистер Левингстон, как я и говорил, мы с вами вновь встретились в стенах этого дома, — продолжил Томас.

— Да вы провидец, мистер Хэтэуэй, не иначе, — сказал Уильям с тревогой в голосе.

— Скорее планировщик, мистер Левингстон. Никому не дано знать будущее, но есть способные его просчитать. Что ж, у вас есть масса вопросов насчёт всего произошедшего, и я готов на часть из них ответить, — говорил Хэтэуэй спокойно и монотонно.

— Хорошо. Что случилось там… там на ферме с Флойдом? — спросил Уильям.

— Удивительно, что вы начали именно с этого, — спокойно произнёс Томас, откинувшись в кресло.

— Ну-у-у, собственно, из-за него я попал в эту передрягу, — пояснил Уильям.

— Не совсем из-за него, мистер Левингстон, ну да ладно. Флойд Бранчестер умер, как вы уже успели понять, вскоре после вашего убытия с его фермы. Дело в том, что мистер Бранчестер пытался играть не на той стороне, что и стало для него роковым решением.

— О какой игре вы говорите, сэр? — перебил Уильям.

— Не торопите события, мистер Левингстон. Кроме того, не следует перебивать своего собеседника на полуслове. Это характеризует вас не с лучшей стороны и может омрачить впечатление о вас.

— Простите, мистер Хэтэуэй, я… я не хотел вас обидеть.

— Мне неведома обида, мистер Левингстон, не беспокойтесь на сей счёт, — Томас успокоил Уильяма и, встав с кресла, подошёл к столу. — Итак, я продолжу. Естественно, подозрения в убийстве мистера Бранчестера пали на вас, и, чтобы снять с вас обвинения, я отправил письмо мэру и заодно Барбару к маршалу, — закончил свой ответ Томас.

— Хорошо. Но почему вы решили меня спасать? — поинтересовался Уильям.

— Вы же не виновны в кончине Флойда Бранчестера, и было бы несправедливо, чтобы вы несли наказание за тех, кто это преступление совершил. Кроме того, в вас есть потенциал, из которого можно извлечь неплохую выгоду, как мне, так и вам. И я заинтересован в нашем дальнейшем сотрудничестве.

— Потенциал? У меня? Вы что, шутите? — удивился Уильям. Эта реплика немного расслабила его, ведь комплимент от такой влиятельной и богатой персоны весьма порадовал Левингстона.

— А похоже, что я шучу? Да, у вас есть потенциал, вы просто его ещё не раскрыли. Уж поверьте мне на слово, я вижу людей насквозь, мистер Левингстон.

— Хм, ну да, учитывая, что вы читаете в непроницаемо тёмных очках при свете свечи — зрение у вас отменное, — сострил Уильям.

— У вас странное чувство юмора. Однако это не всегда играет на руку, особенно в серьёзном разговоре, — без эмоций произнёс Томас.

— Простите, сэр, если я вас задел, — оправдывался Уильям.

— Повторюсь, мне неведома обида, мистер Левингстон, — сказал Томас и, помолчав несколько секунд, продолжил: — Вас наверняка гложет ещё один вопрос касательно поведения мистера Корнелиуса Лоуренса, чьё появление было для всех присутствующих весьма большой неожиданностью.

— О да, сэр! Это было действительно чёртовски неожиданно. Вы что, его родственник?

— Дело не в родственных связях, дело совершенно иного порядка. Всё дело во власти, мистер Левингстон. Деньги и власть, а точнее угроза лишить их человека, сполна вкусившего той силы, которую они дают обладателю, позволяют вам превратить гордую и высокомерную особу, которым становится их владелец, в преданного пса, готового выполнять любую вашу прихоть, виляя при этом хвостом. Деньги и власть дают их обладателю небывалую свободу действий и позволяют исполнить практически любое пожелание, в чём вы сегодня наглядно и убедились. Мистер Лоуренс своим положением целиком обязан мне, и я в один миг могу его этого лишить.

— То есть… Погодите, это вы…? Мэр вас…? — не мог подобрать слов Уильям. — Да кто вы такой, чёрт возьми? — возбуждённо спросил он.

— Многие задают сей вопрос, но не все осознают, что им не требуется ответ на него. Скажу так: есть те, кто обладает большей властью, чем правители в привычном понимании этого слова, мистер Левингстон.

— Вы член какого-то тайного общества? Масон? Или как там? — продолжал взволнованно допытываться Левингстон.

— Нет, мистер Левингстон. Не то что масонские ложи — британская корона ничто в сравнении с тем, что я представляю. Надеюсь, вы теперь понимаете ставки игры, в которую вы можете вступить? Вы понимаете, какие преференции способны получить, мистер Уильям Эвери Левингстон?

— Вот чёрт… Вот чёрт! Разрази меня гром! Чёрт возьми! — не мог сдержать эмоций Уильям. — Погодите-погодите! То есть я…? Я могу стать влиятельным, как Лоуренс?

— Больше, мистер Левингстон, куда больше. Вы и ваши потомки сможете стать одной из самых знатных фамилий, которые видел этот мир. Ваше имя будет синонимом богатства и власти — при правильном подходе, разумеется.

— Вот же чёрт! — сердце Уильяма бешено колотилось в груди, а от переизбытка волнения разум был затуманен.

— В вас читается стремление к деньгам и власти, и у вас наконец появилась возможность изменить свою жизнь в корне, мистер Левингстон. Вы сможете обрести власть, перед которой не только такие, как Лоуренс, будут склонять головы, но и правители целых государств будут считаться с вами. Вы согласны стать частью этой игры?

— Я… — попытался дать ответ Уильям, но был перебит Томасом.

— Но прежде чем дать ответ, вы должны осознать, что обратной дороги у вас уже не будет.

Несмотря на то, что Томас обычно говорил всё в сухой и монотонной манере, эта фраза имела зловещий оттенок.

— Я… То есть, что за игра? Что мне нужно будет делать? — с сомнением спросил Уильям.

— Вам всего лишь нужно будет чётко следовать моим указаниям и никому об этом не распространяться. Это и есть основные правила игры. И, соблюдая эти правила, вы обретёте желанное. Деньги и власть станут вашими неотъемлемыми спутниками. Ну так какой ответ вы дадите на моё предложение, мистер Левингстон?

— Да… Да, чёрт возьми, я согласен! — радостно воскликнул Левингстон, представляя себя в образе влиятельного господина. Эти мысли заглушили в нём последние сомнения, и былая тревога сменилась ликованием.

— Чудно. Вы приняли верное решение, — похвалил Томас.

— Так, что дальше, мистер Хэтэуэй? Что мне нужно делать? — с нетерпением спрашивал Уильям.

— Не стоит торопить события, мистер Левингстон. Вас ждёт нелёгкий и долгий путь становления влиятельного актора. А пока же просто следуйте домой. Завтрашним утром за вами явится мой дворецкий, вы вернётесь в сей дом с ним, предварительно посетив с ним пару мест. Вот, возьмите это в качестве небольшого аванса на ваши текущие расходы, — Томас достал из пиджака свёрток денег и протянул его Уильяму, который, в свою очередь, положил его в карман. — И помните: никому не рассказывайте о наших с вами беседах и делах, иначе ваша роль вас покинет. Не смею вас более задерживать, мистер Левингстон.

— Я понял, мистер Хэтэуэй, я всё понял! — с волнением в голосе произнёс Уильям, вставая с кресла.

Как только парень встал и повернулся в сторону выхода, перед ним уже вплотную стоял дворецкий.

— Прикажете подать обед для нашего гостя, мистер Хэтэуэй? — резко произнёс тот.

От неожиданности Уильям испуганно вскрикнул.

— Вот чёрт! Как тебе это удаётся, приятель? — оправившись от испуга, обратился Уильям к дворецкому.

— Что удаётся, мистер Уильям Эвери Левингстон? — спросил в свою очередь работник дома.

— Так подкрадываться?

— Прошу прощения, если я вас напугал, мистер Уильям Эвери Левингстон.

— Не желаете ли вы отобедать с нами, мистер Левингстон? — спросил Томас.

— А? Э-э-э… Нет, спасибо, мистер Хэтэуэй, не смею злоупотреблять вашим радушием. Я, пожалуй, пойду домой, как вы и велели, — ответил Уильям.

— В таком случае, Рэджинальд, проводи нашего гостя, — обратился Томас к дворецкому.

— Конечно, сэр, — ответил пожилой мужчина, кивнув. — Следуйте за мной, мистер Уильям Эвери Левингстон, — обратился он уже к гостю.

Уильям, пройдя по дому, еле сдерживал волнение, и как только покинул стены дома, он услышал всё тот же учтивый голос дворецкого: «Успехов вам, мистер Левингстон, и до скорой встречи». Как только дверь закрылась, Уильям с нетерпением достал свёрток с деньгами и жадно их пересчитал. В свёртке оказалось целых тридцать долларов, что было колоссальной суммой. Он от восторга подпрыгнул и крикнул: «Да-а-а!». Мысли Уильяма затмила алчность, он не думал ни о чём другом, кроме грядущих богатств и влияния, которые ему предрекал Томас Хэтэуэй. В голове он прокручивал события в полицейском участке и то, как жалко выглядел Лоуренс перед Барбарой, предвкушая, что подобные мэру будут падать ниц уже перед ним. И в приподнятом настроении он направился в ближайший магазин прикупить выпивки, чтобы отпраздновать.

V

Шериф со своим молодым помощником подъезжали к ферме ныне покойного Флойда Бранчестера. День выдался знойным, и дорога от жары казалась особенно изнурительной. Приблизившись к ферме, всадники увидели двух констеблей, дежуривших у ворот. Один из них вышел навстречу и поднял руку, требуя остановиться.

— Приветствую вас, шериф, — поздоровался констебль.

— Добрый день, — ответил Стив. — Мы с помощником прибыли осмотреть место происшествия.

— А у вас есть разрешение?

— А разве мне требуется разрешение?

— Нам поступило указание никого не впускать без письменного разрешения. Оно у вас имеется?

— Ну-у… скажем так: я только что от маршала Картера. И он велел передать, что, если вы меня пропустите, ваши задницы останутся невредимы.

— Хех, это в его стиле, — усмехнулся констебль. — Ладно, проезжайте. Только поторопитесь. Нам передали, что сюда направляется какой-то особый отдел, который строго запретил что-либо трогать, выносить и тем более кого-либо впускать до особых распоряжений. Так что, шериф, войти вы можете, но ничего не трогайте.

— А что за особый отдел? — удивлённо спросил Стив.

— Мне это неизвестно. Что сказали, то и передаю, — пожал плечами констебль.

— Картер об этом ничего не говорил.

— Наверное, он и не знает. Или пока не знает. А может, уже знает. Не знаю, сэр. Нас сюда не Картер отправил, а его старший помощник, — отмахнулся констебль.

— Похоже, тебя уже припекло, парень, — с улыбкой заметил Стив.

— Чёртовски верно подмечено, сэр. Жара стоит невыносимая, — кивнул тот.

— Так почему же вы нас всё-таки пропускаете, если не было особых распоряжений? — поинтересовался Глен.

— А мне-то что? Если что, вам Картер разрешил — с него и спрос, — ответил констебль, махнув рукой и отступая в сторону.

Стив и Глен двинулись к дому. Спешившись, они привязали коней.

— Похоже, Картер не пользуется уважением у подчинённых, — заметил Глен.

— Он предан делу и строг. Таких начальников не любят. А сегодняшний случай… Скажем так, мэр сильно ударил по его авторитету, хотя до этих ребят слухи вряд ли докатились, — с искренней жалостью к Картеру произнёс Стив.

— Да уж, точнее не скажешь, сэр. Что ж, давайте осмотримся, — предложил Глен, закрепляя поводья.

— Давай, сынок. Следуй за мной, — поддержал шериф.

В доме перед Стивом предстала поистине жуткая картина, совершенно не характерная для места убийства. Всё вокруг выглядело обыденно: мебель и утварь стояли на своих местах, не было ни единого следа борьбы, ни взлома, ни крови. И лишь обезглавленное тело Флойда Бранчестера, подвешенное на мясницком крюке, вогнанном в деревянную балку потолка, нарушало эту зловещую идиллию. Под телом валялась пустая раскрытая шкатулка, а рядом с ней — порванная шнуровка с осколками сургучной печати. Тут же лежал и разряженный пистолет Флойда. Всё это было крайне странно, но почерк убийцы явно напоминал тот, что Стив уже видел в доме Годфри Левингстона.

— Господи, кто мог сотворить такое? — ужаснулся Глен.

— Это нам и предстоит выяснить, сынок, — ответил Стив, приближаясь к телу. Он принялся медленно обходить его, внимательно вглядываясь в каждую деталь.

— Какой же силой надо обладать, чтобы так вогнать крюк и подвесить на нём этого бугая? — изумлённо спросил Глен.

— Если подвесить тело ещё можно усилиями нескольких человек, то так вогнать крюк — задача не из лёгких, — заметил Стив, не отрывая глаз от трупа.

— Шкатулка, о которой говорила мисс Хэтэуэй. Она пуста, — обратил внимание Глен.

— Видимо, убийцу интересовало её содержимое. Назревает масса вопросов. Что в ней было? И знали ли о её содержимом Левингстон и Хэтэуэи? — Стив по-прежнему не сводил взгляда с покойного.

— Рядом валяется сорванная печать, значит, шкатулка была опечатана. Возможно, если Барбара Хэтэуэй не солгала, они и сами не знали о содержимом, — предположил Глен.

— Печать могли изготовить сами Хэтэуэи — для таких людей это едва ли проблема.

Стив заметил уголок бумаги, торчавший из кармана штанов Флойда, и осторожно вытащил его. На клочке было написано: «Девчонка у него».

В это время Глен поднял шкатулку и, заглянув внутрь, увидел на дне крышки выцарапанную надпись: «Ты повторишь его участь».

— Мистер Браун! — окликнул Глен, не отрывая взгляда от шкатулки. Шериф вздрогнул и, спохватившись, молча убрал бумажку в карман.

— Что это значит? — спросил Глен, показывая шерифу надпись.

— Хм… Странно, что люди Картера этого не заметили. Не знаю, сынок. Возможно, убийца знал, что Уильям доставит посылку, и понимал, что подозрения падут на него.

— Вполне вероятно, сэр. Но не мог ли сам Левингстон оказаться убийцей?

— Нет, сынок, я не верю, что Уильям способен на убийство. Я за свою жизнь повидал немало людей. Он и за себя-то постоять не умеет, не то что лишить кого-то жизни.

— Но как тогда убийца мог узнать, что Левингстон принесёт посылку именно в этот момент?

— Мог, если сам его и отправил.

— То есть мистер Хэтэуэй — главный подозреваемый? Ведь у него нет алиби.

— Сынок, ты слишком наивен, полагая, будто такие, как Хэтэуэй, не смогут купить себе алиби, — сказал шериф, снова переводя взгляд на тело.

— Мистер Браун, но как же закон?

— Закон — как куртизанка: работает, только пока платят.

— Там, где я раньше служил, подобного не было, сэр.

— Большой город притягивает большие деньги, а те, в свою очередь, — больших негодяев.

— Сэр, вы так пристально смотрите на тело, будто оно вам что-то напоминает. Вы уже сталкивались с чем-то подобным? — спросил Глен, уловив задумчивый взгляд Стива.

— Да, сынок, — выдержав паузу, ответил Стив. — К сожалению, да. С отцом Уильяма Левингстона поступили похожим образом.

Шериф начал свой рассказ.

Убийство Годфри и Люси Левингстон — родителей Уильяма — и впрямь было делом необычным. Оно произошло месяц назад. Спустя пару дней после того, как Годфри прогнал сына, он и его жена были найдены мертвыми. Семья Левингстон жила недалеко за городом, на небольшой ферме, отчего свидетелей страшного преступления не нашлось. Годфри обнаружили обезглавленным и подвешенным на мясницком крюке в холле дома. Люси лежала неподалёку, без видимых следов насильственной смерти. По словам доктора, сердце бедной женщины просто не выдержало. Никаких следов присутствия посторонних, ни взлома, ни крови найдено не было. Лишь разряженное ружьё Годфри валялось на полу рядом с телом, однако следов попадания дроби в доме так и не обнаружили — словно он стрелял в пустоту. Все ценности и деньги остались нетронутыми. Среди записей и бумаг покойного не нашлось ничего, что могло бы указать на преступника. Всё это завело следствие в тупик, и прежний маршал вскоре прекратил попытки расследовать это дело, переключившись на рутинную работу. К тому же он сильно изменился после этого происшествия. Лишь шериф иногда приезжал к опустевшему дому Годфри, тщетно пытаясь отыскать зацепку. И хотя Стив недолюбливал Уильяма, считая его сорванцом, он всё же испытывал перед ним чувство вины за нераскрытое убийство его отца, которого хорошо знал и уважал. Судя по посланию, оставленному в шкатулке, Флойд Бранчестер повторил судьбу Годфри.

— Вы считаете, это дело рук одного и того же человека? — спросил Глен, переводя взгляд на тело.

— Я в этом уверен. Точно так же, как уверен, что это сделал не человек, — с тревогой в голосе произнёс Стив.

— Что? — Глен резко обернулся к шерифу.

— Видишь ли, сынок, я потратил уйму времени на расследование убийства Годфри, но так ничего и не добился. И вот снова вижу ту же картину. Какой человек способен на такое? — тяжело выдохнул Стив.

— А, вы об этом. И что же нам делать? — спросил Глен.

— Если бы я знал, сынок… Если бы я знал, — Стив отвернулся от тела и направился к выходу. — Мы здесь ничего не найдём, кроме того, что убийца сам пожелал оставить.

— И что же он оставил? — с недоумением спросил Глен, догоняя шерифа.

— Очередное тело и множество вопросов без ответов, — пробормотал Стив, подходя к двери.

— Но как же?.. Что мы будем делать? — допытывался Глен, оглядываясь на место преступления, словно не в силах поверить, что шериф уходит так просто.

— Единственные, кто может пролить свет на это дело, — Хэтэуэи. Они наверняка что-то знают. И ещё некий Ричард Фокс. Картер наведёт о нём справки, а я попробую поговорить с мэром и убедить его в необходимости задать вопросы Хэтэуэям, — изложил план Стив.

— Но вы же не подчиняетесь мэру.

— Нет, но он способен создать нам немало трудностей. Нужно проявить гибкость.

— Вы думаете, Корнелиус это одобрит? — с сомнением спросил Глен.

— Едва ли, сынок, но я всё же попытаюсь, — ответил Стив, отвязывая коня.

— И что же делать мне?

— Поезжай к свидетельнице и опроси её сам. А я наведаюсь кое-куда, — многозначительно произнёс Стив и, вскочив в седло, пустил коня прочь.

— Куда же вы? К мэру? — прокричал вслед Глен.

Но Стив ничего не ответил. Он направлялся в церковь, к священнику Роланду О’Нилу. В тяжёлые моменты шериф неизменно искал утешения в стенах храма, где мог поговорить со старым приятелем. Они часто беседовали на самые разные темы, и эти разговоры успокаивали Стива, отвлекали от земных забот, устремляя сознание к чему-то возвышенному. Они много философствовали, говорили о религии, и, хотя сам Стив не особенно верил в Бога, речи Роланда неизменно достигали цели, и шериф на какое-то время загорался праведными идеями.

VI

Шериф примчался к церкви и, привязав коня, направился к пастору. Войдя в храм, Стив не увидел ни одного прихожанина — лишь Роланд возился у алтаря. «Зайди в любое время суток в бордель — и увидишь больше народу, чем в церкви», — пронеслось в голове шерифа, и он направился к священнику. Тот, заметив гостя, тотчас оставил свои дела и пошёл навстречу.

— Добрый день, Стив, — поприветствовал пастор. — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Что-то случилось?

— Приветствую, святой отец. К сожалению, случилось, — с тоской отозвался шериф.

— Что же?

— Ещё одно убийство… — опустив голову, ответил Стив.

— Боже… Но… Кого? — выдохнул Роланд.

— Флойда. Флойда Бранчестера. Он недавно переехал сюда, — сказал шериф, отводя взгляд.

— Какой кошмар! — ахнул О’Нил. — Преступник пойман? Есть подозреваемый?

— Боюсь, ничем хорошим я тебя не порадую. Подозрения пали на твоего крестника Уильяма, но местные антиквары Хэтэуэи вступились за него. Даже сам мэр вмешался.

— Нет, я не верю, что Уильям способен на убийство.

— Я тоже.

— А как?.. Как убили того несчастного?

— Так же, как… как Годфри. Его обезглавили и подвесили на крюке, — вполголоса произнёс Стив.

Роланд отвернулся и едва слышно прошептал:

— Господи, неужели снова началось?

— Снова? — насторожился шериф. — Что значит «снова»?

Роланд вздрогнул. Он был уверен, что произнёс это про себя, но, видимо, не сдержался, и фраза сорвалась с губ.

— Э-э-э… ничего, Стив… Просто… — растерянно пробормотал он, снова поворачиваясь к шерифу.

— Роланд, если ты знаешь что-то, что поможет мне найти убийцу, то, ради Бога, скажи, — взволнованно проговорил Стив.

Роланд тяжело вздохнул и, повернувшись к алтарю, несколько секунд молча смотрел на него. Потом, вновь обратив взгляд на шерифа, предложил присесть на скамью.

— Не знаю, поможет ли это… — вздыхая, начал он, нервно перебирая пальцами. — Я видел нечто подобное лет двадцать пять назад.

— То есть это не первый подобный случай? — удивлённо спросил шериф.

— Нет, Стив, не первый, — с тяжёлым вздохом подтвердил Роланд.

— Тогда почему ни маршалы, ни я об этом не знаем? Уж такие слухи непременно дошли бы до меня.

— То происшествие старательно вычеркнули из всех источников, где оно могло сохраниться. Все блюстители закона, имевшие к нему отношение, были либо переведены в другие места, либо погибли при неясных обстоятельствах. Прессу же либо запугали, либо купили — ни одна газета не обмолвилась об этом ни словом. Тема стала запретной и предана забвению, — проговорил Роланд, глядя в одну точку.

— Господи, Роланд, что же тогда произошло? — спросил шериф, слегка подавшись к пастору.

— Ты слышал о старом приходе? — повернув голову к Стиву, спросил Роланд.

— Нет, не слышал. Что это за приход?

— Неудивительно, — Роланд снова устремил взгляд вдаль. — Именно там произошло массовое убийство, похожее на убийство Годфри и того человека, о котором ты говоришь. В том приходе нашли более тридцати тел, и все они были обезглавлены и развешаны под потолком.

— Господи Боже… — Стив провёл ладонью по лицу. — Неужели такое удалось скрыть?

— Как я уже сказал, всех причастных к расследованию перевели, а те, кто остался и продолжил копать, погибли или пропали без вести. На прессу же, видимо, надавили власти, вероятно, опасаясь паники, — ответил Роланд.

— Не мог бы ты поподробнее рассказать о том случае? Быть может, были странные детали или события в городе, которые могли быть связаны, в том числе и с Годфри? — оживился шериф, почуяв возможную зацепку.

— Стив, мне не очень хочется ворошить прошлое… — вновь опустив голову, признался священник.

— Прошу тебя, Роланд! Я уверен, что связь существует, и, возможно, твой рассказ наведёт меня на верные мысли, и я наконец смогу отыскать убийцу или убийц. Расскажи всё, каждая деталь может оказаться важной, — убеждал шериф, положив руку на плечо священника.

Роланд тяжело вздохнул. Священник что-то невнятно прошептал — по-видимому, обратившись к Богу. Он попытался начать рассказ, но голос его охрип. Откашлявшись, пастор продолжил:

— Двадцать пять лет назад, задолго до того, как ты перебрался сюда, в городе начала свирепствовать неизвестная болезнь. Она походила на лихорадку и не поддавалась лечению. Многие умирали в страшных муках и бреду. Ни один врачеватель не мог ничего поделать, люди пытались покинуть город, и власти уже решили закрыть его на карантин. Но в один день объявился никому не известный доктор, которому удалось укротить эту напасть. Его звали… насколько я помню, доктор Пестбарар. Многие увидели в нём спасителя. Он действительно исцелял тех, кто к нему обращался, но услуги его стоили недёшево и были не по карману большинству заражённых. Однако, излечив всех состоятельных жителей, он стал ходить по домам и предлагать помощь, обговаривая условия с несчастными. Никто из вылеченных не рассказывал, какую плату доктор требовал за услуги. Он поставил на ноги и жену Годфри. Люси, тогда ещё будущуюя супруга Годфри, не болела, но была тяжело ранена после несчастного случая и потеряла память. Не знаю, чем рассчитался Годфри, но тот доктор исцелил Люси. Излечил он и моего отца. Не ведаю, о чём они договорились, но после выздоровления мой отец — настоятель этого прихода — начал вести себя странно. Он стал произносить странные проповеди и организовал нечто вроде секты, набрал последователей и отрёкся от Бога. Они устроили свой культ в старом приходе, далеко от города. И однажды все, кто посещал старый приход, были найдены обезглавленными и подвешенными к потолку, а вместе с ними — и мой отец.

— То есть и твой отец?.. — вздохнув, начал Стив.

— Да, — твёрдо ответил Роланд.

— А что случилось с тем доктором? — продолжил шериф.

— Он исчез так же внезапно, как и появился, друг мой, незадолго до тех страшных событий, — ответил священник.

— А что за секту организовал твой… твой отец?

— Не могу сказать точно, Стив. Он твердил о каком-то новом порядке, о том, что всё скоро изменится. Что Библия искажена, что среди нас есть те, кто воистину отвечает на молитвы, и он приведёт всех к ним. Он упоминал какую-то великую четвёрку, но кого именно имел в виду, я не знаю.

— И что ты обо всём этом думаешь? Кто мог такое совершить?

— Не знаю. Поначалу я полагал, что доктор чем-то опоил отца, что затуманило его разум, но явной связи я так и не нашёл — кроме того, что все перемены в отце начались после его визита. Позже я пришёл к мысли, что болезнь так отразилась на нём. Отец болел долго, а многие умирали, проболев куда меньше. А кто совершил те убийства, мне неведомо. Я лишь надеюсь, что мой отец был прощён Всевышним и пребывает на небесах, ведь, в сущности, он был хорошим человеком.

— А ты сам был в том приходе? Видел весь этот ужас? — поинтересовался Стив.

— К счастью, нет. Мне обо всём поведал прежний шериф, который вскоре после этого покинул город.

— А Годфри… Годфри Левингстон не состоял в том культе?

— Насколько помню, нет. Он неоднократно спорил с моим отцом, убеждая, что тот поступает неправильно. И если память мне не изменяет, за несколько дней до трагедии Годфри сильно с ним повздорил. Возможно, это и спасло его от гибели. А быть может, он что-то подозревал или знал о грядущем. В любом случае совесть не позволяла мне расспрашивать Левингстона о тех разговорах. Или, быть может, дело не в совести, а в страхе узнать правду.

— А что ещё тебе известно о культе?

— Я не посещал их собраний. Отец пытался затащить нас с матерью, но мы отказались, и тогда он ушёл из дома. Мельком я слышал его речи: что Библия лжёт, что всё не так, и прочее, о чём я уже рассказал. Культ поначалу был невелик, но быстро разрастался и набирал последователей.

Стив задумался, мысленно выстраивая картину: «Выходит, отец Роланда основал некий культ и собирался указать на кого-то, кто услышит мольбы людей. Годфри Левингстон что-то знал об этом культе, но либо не состоял в нём, либо вовремя покинул и остался жив. Вероятно, кому-то этот культ сильно мешал, или они не хотели, чтобы на них указали. Кто эти «они»? И где связь с нынешними событиями? Какую роль играл тот доктор? Возможно, он один из «них». Вопросов становится всё больше».

Мысли Стива оборвал Роланд:

— Ну? Что ты обо всём этом думаешь, Стив?

— А? — не ожидая вопроса, откликнулся шериф и, выдержав паузу, продолжил: — Пока не знаю. Нужно всё хорошенько обдумать. В любом случае спасибо тебе. Уверен, твой рассказ наведёт меня на верные мысли.

— На всё воля Божья. Надеюсь, Он направит тебя, — произнёс пастор, снова устремив взгляд на алтарь.

Оба помолчали, погружённые каждый в свои раздумья.

— Роланд, как ты думаешь, есть ли во всём этом Божий замысел? — неожиданно спросил шериф.

— О чём ты, Стив?

— Как Бог допускает такие зверства, оставляя их безнаказанными?

— Стив, Бог дал людям свободу… свободу выбора. Человек сам решает: следовать воле Божией или идти против Него. Можно укрыться от земного правосудия, но каждый предстанет на Его суде, где ответит по делам и помыслам своим.

— Но как Бог допускает всё это зло? Ведь страдают невинные.

— Я уже ответил тебе. Бог дал людям свободу. Если бы Он ограждал каждого от дурного помысла, это не было бы свободой. Но Он указал, что есть добро, а что — зло, и люди сами выбирают, что сеять. В итоге каждый пожнёт то, что посеял.

— Тогда это не самый лучший Божий замысел. Уж лучше бы Бог лишил нас свободы творить зло, — проворчал Стив и, глубоко вздохнув, поднялся. — Что ж, Роланд, я, пожалуй, пойду. Спасибо.

— Не за что, Стив. Ступай.

Они встали, пожали друг другу руки, и шериф направился к выходу.

— Да направит тебя Всевышний и убережёт от несчастий, — произнёс Роланд ему вслед.

Шериф на мгновение задержался на пороге, но, ничего не ответив, скрылся за дверями.

Стив вышел из церкви и закурил трубку. Выслушав историю Роланда, он не мог поверить, что подобное зверство удалось так легко скрыть. Непонятный культ, порождённый отцом Роланда, Годфри Левингстон, который что-то знал обо всём этом, странный доктор и загадочная болезнь — вся эта мешанина не желала складываться в единую картину. Немного поразмыслив, шериф пришёл к выводу, что необходимо ещё раз осмотреть дом Годфри. Возможно, там остались улики, ведущие к тем давним событиям. Кроме того, его не покидала мысль опросить чету Хэтэуэев, которые могли бы пролить свет уже на события нынешние. Если с доступом в дом Годфри проблем не возникало — он до сих пор был опечатан до окончания расследования, — то с беседой с Хэтэуэями всё обстояло куда сложнее. Мэр запретил блюстителям порядка их беспокоить, и эта коррумпированная бюрократическая глыба встала на пути шерифа и маршала.

Стив был человеком опытным, а потому, хоть и понимал, что мэр, скорее всего, откажет в просьбе о допросе Хэтэуэев, всё же решил испытать удачу. Ему хотелось прощупать, насколько Лоуренс готов проявить принципиальность в этом вопросе. К зданию мэрии шериф подъехал уже к вечеру. Узнав, что Корнелиус ещё не покинул кабинет, он стал дожидаться у парадной. Прождав около двадцати минут, он наконец увидел мэра, появившегося на пороге с весьма измождённым видом.

— Мистер Лоуренс, могу ли я вас ненадолго побеспокоить? — окликнул его Стив.

— А? Что? Что вам угодно, шериф? — вздрогнул мэр, не ожидавший встречи.

— Прошу вас, это не займёт много времени, — продолжил шериф, приближаясь.

— Если и впрямь не займёт, говорите, что нужно. У меня сегодня был нелёгкий день, — отозвался Корнелиус, потирая лоб.

— Что ж, спрошу прямо. Я знаю о сегодняшней ситуации и о вашем решении, но всё же прошу вас дать мне разрешение опросить мистера и мисс Хэтэуэй, — сказал Стив.

— Что? Вы в своём уме?! Я, кажется, ясно дал всем понять, чтобы вы держались от них подальше! — взвился Корнелиус. — Вы…! Вы…!

— Успокойтесь, мистер Лоуренс. Я не обвиняю их в преступлении. Я лишь хочу расспросить о другом человеке, который фигурирует в деле.

— Нет, шериф. Я запретил маршалу, прошу и вас не беспокоить мистера и мисс Хэтэуэй. И если вы к ним сунетесь — пеняйте на себя! — отрезал мэр.

— Но, сэр, как же мы должны раскрывать убийства, если?.. — начал было Стив.

— Это не ваша забота, шериф. Оставьте дело Картеру. Уверен, он разберётся, тем более что вам уж недолго до пенсии. Просто отойдите в сторону и не усложняйте себе жизнь. Я не хочу, чтобы у вас из-за этого возникли проблемы, — перебил мэр.

— Сэр, я всего лишь делаю свою работу и пытаюсь делать её хорошо. Я прошу вас лишь о содействии. Я не стану беспокоить чету Хэтэуэй, как вы того требуете, но не могли бы вы как-то помочь в этом деле?

Мэр тяжело вздохнул и, немного успокоившись, покачал головой.

— Я спрошу при встрече с представителями Хэтэуэев о возможности вашего общения посредством переписки. Так будет лучше.

— Спасибо, сэр, — кивнул Стив.

— Но я ничего не обещаю. И ещё раз хорошенько обдумайте мои слова, мистер Браун. Оставьте это дело, — бросил Лоуренс и зашагал прочь.

Шериф проводил мэра взглядом, закурив трубку. Итак, Хэтэуэи и впрямь настолько влиятельны, что Лоуренс открыто намекнул на исходящую от них угрозу. С подобным Стиву ещё не доводилось сталкиваться. Он направился домой, обдумывая вопросы, которые хотел бы задать семье Хэтэуэй, и к наступлению сумерек добрался до своего жилища. Приблизившись, он увидел помощника, который, судя по всему, уже давно его дожидался.

— Что ты тут делаешь, сынок? — с недоумением спросил шериф.

— Жду вас, — ответил Глен тоном, недвусмысленно намекавшим на очевидность ответа.

— Ну вот, дождался. Выкладывай.

— Где вы были? Я вас всюду искал.

— Уже не столь важно, где я был. Важно, что есть подвижки в деле.

— И что за подвижки? Вы говорили с Хэтэуэями? — нетерпеливо спросил помощник.

— Семья Хэтэуэй для нас по-прежнему недоступна. Мэр настоятельно просит не беспокоить их и даже намекнул на опасность. Но Корнелиус согласился посодействовать в организации диалога через переписку.

— Странно всё это. Мэр настолько их боится? Что это за антиквары такие, чёрт возьми? — возмутился Глен.

— Успокойся, сынок. Главное — проявить выдержку. У Корнелиуса достаточно полномочий, чтобы усложнить и без того нелёгкое положение. Лучше сыграть по его правилам. А Хэтэуэи — явно непростые антиквары, раз имеют такой вес. Сейчас главное — не наделать глупостей. Ты понимаешь меня? — спросил Стив, зная норовистый нрав помощника.

— Но, сэр, чёрт возьми, произошло убийство! Не просто убийство — зверское убийство! А какой-то бюрократ запрещает вести расследование, и мы должны сидеть сложа руки! Когда этот придурок что-то организует? И организует ли вообще? Когда они дадут ответы и дадут ли их? Где справедливость, мистер Браун?! — кипел Глен.

— Успокойся, сынок, — спокойно ответил Стив. — Есть вещи, на которые мы не в силах повлиять. А раз не в силах, какой смысл так нервничать? Нужно искать выход из положения, а не виноватых.

— Эх… — вздохнул Глен и, покачав головой, продолжил: — Простите, сэр. Просто у меня в голове не укладывается весь этот бред.

— Ничего, сынок. Поживёшь — многое поймёшь. Порой, добившись справедливости, эта справедливость бьёт тебя другим концом, — сказал Стив, похлопав Глена по плечу.

— Возможно, сэр, — расстроенно отозвался помощник. — Мистер Браун, я посетил дом свидетельницы, как вы велели.

— И что?

— Она уехала из города. Я застал её, когда она садилась в дилижанс с пожитками.

— Ты успел её опросить?

— Сэр, она не сказала мне ни слова. Только бросила одну фразу: «Не связывайся с ними» — и уехала, не став меня слушать. Даже вещи свои не до конца загрузила. Она просто бросила их на землю, как я подошёл.

— Кого она имела в виду?

— Подозреваю, что Хэтэуэев, судя по последним событиям.

— Да уж, дело становится всё интереснее. Ты не пытался её остановить?

— Пытался, сэр, но это пожилая дама, я не мог удержать её силой, — развёл руками Глен.

— Понимаю.

— И ещё, сэр. Хотел сказать, что дождался тех людей из особого отдела, о которых говорил констебль у дома Бранчестера, — добавил Глен.

— И что же? — заинтересованно спросил Стив.

— Странно всё это, если честно. Приехало человек двадцать на нескольких экипажах. Одеты они были не как констебли или маршалы — все в белом, на лицах белые маски. Они недолго переговорили с констеблями, и те в спешке покинули ферму. Люди из особого отдела вошли в дом, через некоторое время вынесли тело, завёрнутое в полотно, ещё какие-то вещи и погрузили всё в экипажи. Но один из них меня заметил, и я дал дёру оттуда.

— Интересно, что это за отдел такой? Надо будет завтра потолковать с Картером на этот счёт, — задумчиво произнёс Стив.

— И ещё кое-что, сэр, — продолжил Глен. — Вы не читали прессу?

— Нет. А что?

— В газетах ни единого упоминания о сегодняшнем убийстве. Словно его и не было. Никто ни о чём не знает.

Стив тотчас вспомнил историю двадцатипятилетней давности, рассказанную Роландом, — историю, которую мастерски вычеркнули из всех источников и предали забвению.

— Что ж, это действительно необычно. Обычно этим писакам только повод дай — и они тотчас настрочат, — задумчиво произнёс он. — Но, может, завтра они всё-таки напишут? Подождём.

— Сэр, всё это чертовски странно.

— Да, сынок, всё это странно, — согласился Стив и, выдержав небольшую паузу, продолжил: — Давай пока не будем делать необдуманных движений. Приходи с утра, на свежую голову всё обсудим и заодно кое-куда наведаемся. А пока — никаких глупостей. Хорошо, сынок?

— Хорошо, сэр, — ответил Глен и двинулся прочь от дома.

— Будь осторожен, сынок, — бросил Стив вдогонку.

Глен ничего не ответил, а лишь кивнул. Его переполняло горькое разочарование оттого, что все стражи порядка оказались заложниками бюрократа и семейки каких-то антикваров. Он твёрдо решил, что навестит эту семейку, несмотря ни на какие запреты. Единственное, что его удерживало, — слова шерифа. И хотя Глен не разделял подходов Стива, он всё же уважал начальника, а потому решил выждать ещё пару дней. Но если дело не сдвинется с мёртвой точки, он непременно возьмёт инициативу в свои руки, чего бы ему это ни стоило.

VII

Маршал Джонатан Картер проснулся посреди ночи в собственной постели. Взволнованная жена трясла его за плечо, хриплым шёпотом умоляя скорее очнуться.

— Что? Что случилось, Велма? — пробормотал Джонатан, с трудом приходя в себя после внезапного пробуждения.

— Джонатан… — едва сдерживая слёзы, произнесла она, глядя перед собой.

Картер перевёл взгляд туда же, куда смотрела жена. Перед ним на стуле сидел Томас Хэтэуэй в трепещущем свете свечи, которую держал его дворецкий. Томас положил ладонь на темя дочери Картера, стоявшей рядом, и медленно поглаживал пальцами её волосы. Дженнифер тихонько всхлипывала, а по её щекам текли слёзы.

— Кто ты? Что тебе от нас нужно? — ещё не до конца очнувшись, спросил Картер.

— Полагаю, вы догадываетесь, кто я и по какому поводу явился, мистер Картер, — ответил Томас, переводя взгляд на девочку.

Маршал вскочил с постели, схватил пистолет, лежавший на тумбе у кровати, и направил его на незваного гостя.

— Убери руки от моей дочери, ублюдок! — гневно потребовал он.

— Ваше оружие разряжено, — спокойно произнёс Томас, снова взглянув на Джонатана. — Вы не в том положении, маршал, чтобы диктовать требования.

Он на мгновение сжал пальцы на голове девочки, и та всхлипнула от боли.

— Ублюдок! — вскрикнул Джонатан и нажал на спусковой крючок, но раздался лишь сухой щелчок механизма.

— Мистер Картер, ваше волнение вполне понятно. Уверяю вас, пока вашей семье ничего не угрожает, — произнёс Томас.

— Что тебе нужно? — спросил Картер, опуская бесполезный пистолет.

— Прошу прощения за бестактность. Но люди с вашим темпераментом требуют именно такого подхода. Меня зовут Томас Хэтэуэй, и я пришёл по поводу вашей профессиональной деятельности, мистер Картер. — Томас чуть наклонил голову. — В ваших же интересах отвечать на мои вопросы и делать то, что я скажу. В противном случае вы рискуете безопасностью ваших близких.

— Ты мне угрожаешь? — прорычал Картер.

— В моих словах нет угрозы. В них лишь предупреждение.

Джонатан рванулся к Томасу, замахнувшись пистолетом. Но дворецкий, сделав шаг вперёд, нанёс разъярённому отцу удар в грудь огромной силы, словно того на полном скаку сбил бык. Картера отшвырнуло на тумбу у кровати, и та звонко треснула в нескольких местах. Велма и Дженнифер испуганно вскрикнули. Джонатан лежал на полу, освещённый дрожащим пламенем свечи. Он стонал от боли и тщетно пытался подняться. Из спины, в месте удара, сочилась кровь, пропитывая рубашку алым пятном.

— Миссис Картер, помогите мужу подняться и будьте любезны повлиять на него. В ваших интересах и интересах вашей дочери сделать так, чтобы глава семейства был более сговорчивым, — бесстрастно произнёс Томас.

Трясущаяся от страха Велма вскочила с постели и бросилась к мужу.

— Джонатан, ради всего святого, умоляю, сделай, как он просит! — плакала она, пытаясь помочь ему подняться.

Картер, кряхтя от боли, поднял глаза на жену. Несколько секунд он смотрел на неё не отрываясь. Маршал не думал, что вновь увидит этот взгляд спустя столько лет.

После участия в неофициальных добровольческих отрядах, действовавших против племён коренных жителей, Джонатан Картер стал охотником за головами. Их группа из пяти человек, возглавляемая опытным головорезом по имени Вильгельм, не раз проходила через ад, и с каждым завершённым делом Картер всё меньше ценил человеческую жизнь. Пока однажды он и его коллеги по грязному ремеслу не взялись за поимку беглого преступника, скрывавшегося от закона уже более пяти лет. Группа Вильгельма выследила беглеца на маленькой ферме вдали от крупных поселений.

— Ты уверен, что этот ублюдок прячется именно здесь? — спросил Картер у Вильгельма, издалека разглядывая ферму.

— Без сомнений, Джо. Это он, — ответил Вильгельм и принялся раздавать указания. — Итак, господа, этот негодяй слишком долго бегал от закона, но сегодня его бегству придёт конец. С ним не церемониться: награда что за живого, что за мёртвого одинакова, так что главное — не стреляйте в лицо. Сейчас он возится у изгороди, оружия при нём я не заметил, но осторожность не помешает. Всем держать стволы наготове. Выдвигаемся, господа. Сегодня вечером мы это отпразднуем.

Охотники верхом подъехали к изгороди, которую чинил мужчина. Группа спешилась и приветливо помахала беглецу. Привязав коней, они двинулись к нему, а тот, в свою очередь, шагнул навстречу.

— Чудная у вас ферма, Норберт, — похвалил Вильгельм, приближаясь. — Всегда мечтал о такой.

— Кто вы такие? — настороженно спросил землевладелец.

Вильгельм молниеносно выхватил пистолет и прострелил беглецу ногу. Норберт рухнул на землю, схватившись за рану и крича от боли.

— Да уж, Норберт, ты так долго скрывался от закона, что растерял всякую осторожность. Неужели ты и впрямь решил, будто всё содеянное останется в прошлом и наказание тебя не настигнет? — спокойно говорил Вильгельм, перезаряжая пистолет.

В этот миг на пороге дома показалась женщина. С криком она кинулась к месту событий, умоляя чужаков оставить их в покое. Следом из дома выскочили двое малышей лет четырёх, бежавших за матерью.

— Надо же, это твоя новая семья, Норберт? — удивлённо протянул Вильгельм. — Смотрю, времени ты даром не терял и уже успел ощениться.

Группа Вильгельма рассмеялась. Все, кроме Картера. Он прежде не попадал в подобные ситуации. Перед ним всегда были беглые рабы, убийцы и грабители, а теперь — женщина и дети. Конечно, воюя с индейцами, ему приходилось убивать и женщин, и детей, но тех он вовсе не считал за людей, а потому не испытывал к ним сострадания.

Женщина упала на колени у стонущего Норберта и в слезах молила не убивать мужа.

— Не делайте этого, прошу вас, ради всего святого! Зачем? Почему? Мы ничего плохого не сделали! Не убивайте его! — рыдала она.

Позади женщины хныкали дети, один из которых сжимал в руках выточенную деревянную игрушку.

— О нет, мэм. Сожалею, но ваш муж как раз-таки много чего натворил. Вряд ли он вам об этом рассказывал, но он ещё тот негодяй. И мы пришли за его головой, — с усмешкой ответил Вильгельм.

Он демонстративно пристрелил мужчину. Эхо выстрела заглушил вопль женщины и громкий детский плач. Картер вздрогнул от этого крика, но постарался не подать виду.

— Чёрт, заткните этих маленьких гадёнышей! — рявкнул Вильгельм своим людям, вновь спокойно перезаряжая пистолет.

Группа растерянно переглянулась, не поняв, что именно имел в виду главарь.

— Вы что, оглохли? Пристрелите этих щенков, живо! — выкрикнул Вильгельм, прервав перезарядку.

— Не-е-ет! — ещё громче закричала женщина. — Не делайте этого! Умоляю вас!

— Но, сэр, это же дети, — робко подал голос один из наёмников.

— Вильгельм, это уже слишком. Они же дети! Мы пришли за Норбертом и… — начал Картер, но его перебили.

— Чёрт возьми, если вы не пристрелите этих говнюков, я пристрелю кого-нибудь из вас! — выхватив второй пистолет, заорал Вильгельм.

Двое из группы, поколебавшись, достали оружие и направились к детям. Вильгельм, увидев это, убрал второй пистолет и продолжил заряжать первый.

— Умоляю вас, не делайте этого! Не убивайте нас, прошу, ради Бога! — молила женщина, кинувшись в ноги Вильгельму.

— Да заткните эту тварь! — отшвырнув её ногой, проорал он.

Третий охотник схватил женщину за руку и поволок прочь.

— Вильгельм, не стоит… — снова начал Картер.

Раздался выстрел, за ним почти сразу второй. Картер вздрогнул и обернулся. Он увидел лишь, как два маленьких тела упали на землю. Женщина взвыла от невыносимого горя, пытаясь вырваться, но наёмник прервал её крик сильным ударом по лицу. Она рухнула на землю и подняла взгляд на Вильгельма, рядом с которым стоял Картер. От этого взгляда у Джонатана к горлу подступил ком.

— Вильгельм, чёрт тебя дери, что ты творишь?! — вскрикнул Джонатан.

— Господа, займитесь этой сучкой. Развлекитесь и утешьте её. Она в вашем распоряжении, а я пока побеседую с Джо.

Трое охотников схватили женщину и поволокли к дому. Она рыдала и отбивалась, но справиться с ними не могла. Глядя на это, Картер не хотел верить, что имеет ко всему этому хоть какое-то отношение. Он понимал, что всё это неправильно. Да, они пришли за преступником, но убийство детей и насилие над женщиной, невиновной в его грехах, шло вразрез с его принципами.

— Джонатан, ты, как я погляжу, совсем размяк. Что случилось? Жалеешь их? — спросил Вильгельм, убирая заряженный пистолет.

— Вильгельм, это неправильно. Мы не должны были… — начал Картер.

Вильгельм грубо схватил его за затылок и притянул лоб к своему.

— Джо, чёрт возьми, очнись! Мы пришли за грёбаным убийцей, а ты распустил нюни! Что случилось? Где тот старый добрый «Снимающий скальпы»? А, Джо?

— Вот именно: мы пришли за ним, а не за его женой и детьми! — возразил Джонатан.

— Ах, чёрт, Джо, ты хоть понимаешь, что несёшь? Сейчас это безобидные дети, но стоит им подрасти — и они придут мстить. И когда они явятся за тобой, ты этому не обрадуешься. Уж поверь, я знаю, что говорю, — на собственной шкуре испытал!

— Чёрт, Вильгельм, мы не детоубийцы! Уж точно не я!

— Джо, если тебе что-то не нравится, можешь катиться к чертям собачьим! Я тебя удерживать не стану! — рявкнул Вильгельм. — Похоже, зря Джаред тогда тебя спас.

Джонатан покосился в сторону. Трое его коллег тащили женщину к дому. Затем он снова взглянул в глаза Вильгельма. В груди Картера вспыхнуло пламя ярости. Всю жизнь он считал, что занимается правым делом, но теперь сам стал тем, с кем боролся последние годы.

— Да, наверное, зря… Для тебя, — процедил Картер и вогнал нож в подбородок Вильгельма по самую рукоять.

Вильгельм мычал, выпучив глаза и судорожно вцепившись в руки Джонатана. Через несколько секунд хватка головореза ослабла. Картер резко выдернул нож, и тело вожака рухнуло на землю. Увлечённые предстоящим «весельем», трое охотников не услышали, что их главарь убит. Картер выхватил два заряженных пистолета Вильгельма и быстро двинулся к бывшим напарникам. Нагнав их в нескольких метрах от дома, он выстрелил в спины двоих. Третий от неожиданности выпустил женщину, обернулся и, оступившись, повалился на спину. Джонатан отбросил трофейные пистолеты, выхватил свой и застрелил последнего, который испуганно молил о пощаде. Взглянув на избитую, заплаканную женщину, лежавшую на земле, Картер услышал хрип одного из насильников, пытавшегося дотянуться до оружия. Джонатан вынул нож, схватил раненого за волосы и перерезал ему горло.

Картер поднялся и подошёл к женщине. Она, не поднимая головы, рыдала. Он осторожно коснулся её плеча, и та взглянула на него. Картер испытал столь сильное презрение к себе, какого не испытывал никогда прежде. Джонатан бросил нож и рухнул перед ней на колени. Он плакал и просил прощения, не отводя глаз. Та женщина и была Велмой — нынешней женой Картера, которую он поклялся оберегать ценой собственной жизни.

И вот теперь Джонатан вновь видел перед собой тот самый взгляд — полный слёз, страха и отчаяния. Немного придя в себя, он утвердительно кивнул Велме, молящей подчиниться требованиям Томаса.

— Говорите, что вам нужно, — произнёс Джонатан, оправившись от удара.

— Вот так бы сразу, мистер Картер. Боюсь, наш разговор должен остаться конфиденциальным, поэтому я попрошу вашу жену и дочь удалиться в сопровождении Рэджинальда.

Томас ослабил хватку и мягко произнёс:

— Ступай к матери, малышка Дженнифер.

Девочка бросилась в объятия матери.

— Будьте любезны пройти со мной на кухню, миссис Картер, — вежливо попросил дворецкий.

Велма взглянула на мужа. Едва тот кивнул, она взяла дочь на руки и понесла к выходу. Рэджинальд зажёг вторую свечу, поставил её на комод позади Томаса и последовал за хозяйкой дома. Уходя, он обратился к Велме:

— Миссис Картер, не волнуйтесь, всё будет хорошо. Я заранее вскипятил воду и сейчас заварю вам и вашей дочери чай. Вы когда-нибудь пробовали индийский чай?

Дверь закрылась, и дальнейшие слова Рэджинальда Картер уже не разобрал.

— Что вам нужно? — тяжело дыша, спросил Джонатан.

— Лишь самая малость, мистер Картер. Мне нужны ответы на вопросы, а также ваша покорность и верность.

— Вы и к мэру так же ворвались, что он до сих пор при одном упоминании вашего имени в штаны ссытся? — усмехнулся Картер, но тут же скривился от боли в рёбрах.

— У вас весьма тонкое чувство юмора. Ваш сарказм в данной ситуации очень полно вас характеризует. Есть люди, которых достаточно купить, есть те, кого довольно припугнуть, есть те, кому хватает обещаний. Разные люди имеют разные слабости, на которые следует надавить. Ваша слабость — семья. Жена и дочь стали вашим уязвимым местом.

— Если ты хоть пальцем их тронешь… — начал было Джонатан.

— И что? Вы уже продемонстрировали своё бессилие, так что не стоит изображать героизм. Упадёт ли волос с головы ваших близких или их головы слетят с плеч — зависит только от вас, мистер Картер, — произнёс Томас, слегка наклонив голову. — Настоятельно рекомендую хорошенько оценить последствия вашего выбора.

Маршал понимал, что сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия и проявлять присущую ему пылкость. Осознавая опасность, грозящую родным, он решил переступить через принципы и уступить незваному гостю.

— Так каков ваш ответ на моё предложение, мистер Картер? — спросил Томас, прервав его размышления.

— А у меня есть выбор? — мрачно поинтересовался Джонатан.

— Мистер Картер, выбор есть всегда. В вашем случае ни один из вариантов вам не по душе, но это не означает отсутствия выбора.

— Ладно… Чего вы от меня хотите?

— Что вам известно о тех, кто забрал тело мистера Бранчестера?

— Ничего. Меня лишь проинформировали, что они прибудут, и что я не должен мешать их работе. Это дело под их юрисдикцией, и меня оно не касается, — ответил Картер, морщась от боли.

— Так. И кому вы не должны были мешать?

— Какому-то «Особому отделу». Я не знаю, кто это и откуда.

— Кто же вас проинформировал?

— Один из моих подчинённых передал письмо от Корнелиуса Лоуренса, где были изложены инструкции и указано время прибытия особого отдела.

— Где это письмо и что за инструкции?

— Выставить охрану у дома Бранчестера, никого туда не впускать, а по прибытии особого отдела покинуть место преступления и не мешать их работе. Это вкратце. Само письмо — на моём рабочем столе.

— И что это за особый отдел?

— Не знаю. Меня слишком поздно уведомили, чтобы я успел с ними встретиться.

— Кто охранял дом до прибытия особого отдела?

— Честно, не знаю. Мой заместитель, передавший письмо, сказал, что уже назначил людей для охраны фермы.

— Вот как. Тогда всё встаёт на свои места. Если, конечно, вы были со мной искренни.

— Я сказал чистую правду.

— Хорошо, я вам верю. В таком случае слушайте внимательно и запоминайте. Вам следует выполнять требования, которые будут поступать от моего имени. Никто из ваших людей не должен меня беспокоить. Завтра Рэджинальд лично явится за тем самым письмом. И вы должны очистить штат подчинённых от тех, кто работает против меня.

— Но как мне узнать, кто работает против вас?

— Начните с вашего заместителя, передавшего вам письмо. А дальше, при правильном подходе, вы легко добьётесь должного результата. И не забывайте, что на кону стоят жизни ваших близких, мистер Картер. Ваши неверные движения обойдутся слишком дорого.

— Я… — Джонатан осёкся и, сбавив тон, закончил: — Я понял вас.

— Замечательно. Никто не должен узнать о том, что сегодня произошло в стенах вашего дома. Донесите это и до ваших близких. А теперь пойдёмте проведаем, как проводят время ваша жена и дочь.

Томас поднялся и направился к выходу. Джонатан с трудом встал и последовал за ним. Спустившись на кухню, Картер увидел, как дворецкий что-то рассказывает его жене и дочери за чашкой чая. Велма, заметив мужа, тотчас изменилась в лице: в глазах её застыла тревога. Картер, поймав её взгляд, ободряюще кивнул.

— Не смею вас более задерживать, миссис Картер, — произнёс дворецкий, указав рукой на её мужа.

Велма подбежала к Джонатану и крепко обняла.

— Ты в порядке, милый? — спросила она.

— Да. Как вы с Дженнифер?

— Всё хорошо, — ответила миссис Картер.

— Рэджинальд, нам пора, — сказал Томас, проходя мимо супругов. — Доброй ночи, мистер и миссис Картер. — Он остановился возле дочери Джонатана и добавил: — Доброй ночи, малышка Дженнифер. — И направился к выходу.

— Да, мистер Хэтэуэй, — отозвался дворецкий, поднимаясь из-за стола. — Доброй вам ночи. Прошу прощения за беспокойство и за испорченную мебель. Вот компенсация.

Рэджинальд положил на стол деньги и двинулся к выходу. Но на полпути дворецкий обернулся. Он вернулся к столу и положил рядом с деньгами пулю от пистолета Джонатана.

Томас Хэтэуэй в сопровождении Рэджинальда покинул дом. Супруги Картер проводили незваных гостей взглядами, не проронив ни слова. Уходя, Рэджинальд осторожно притворил за собой дверь.

VIII

Утром шериф сидел дома, ожидая помощника. На этот раз Глен, вопреки своей обычной пунктуальности, задерживался. Стив, впрочем, не торопился. Он опасался, как бы горячий юноша не наломал дров по неопытности и пылкости. Шериф сидел, держа в руках записку, найденную в кармане покойного Флойда.

Он вновь прочитал её и погрузился в раздумья: «Девчонка у него». Что бы это могло значить? Быть может, Хэтэуэи кого-то похитили — или, напротив, кого-то оберегают от опасности. Во всяком случае, Барбара Хэтэуэй в участке вовсе не выглядела ни взволнованной, ни напуганной. Стало быть, скорее всего, речь о похищении, а в доме с наглухо заколоченными окнами совершить такое проще простого.

Внезапно в дверь постучали.

— Сэр, это Глен, — донёсся голос помощника.

— Входи, сынок, не заперто, — откликнулся шериф, торопливо убирая записку.

Глен вошёл с виноватым видом.

— Сэр, я… простите за опоздание, — смущённо проговорил он, сняв шляпу и сжимая её обеими руками на уровне живота.

— Что случилось?

— Сэр, ещё раз приношу извинения за задержку. Я просто не мог уснуть весь вечер. Всё думал о случившемся, пытался сопоставить факты между собой. Уснул почти под утро и… проспал, — оправдывался парень, глядя в пол.

— Ничего страшного, сынок. Я тебя понимаю. В молодости я и сам так погружался в работу, что терял сон, — успокоил Стив. — Присаживайся.

— Что ж, какие у нас планы? — спросил Глен, усаживаясь напротив начальника.

— Ну… — протянул шериф, приподняв брови и слегка склонив голову набок, как делают, когда не знают, что ответить. — Я, если честно, хотел задать тебе тот же вопрос. Какие у тебя мысли по поводу всего этого? — спросил он, набивая трубку табаком.

— Вообще-то, сэр, я думал, что нам стоило бы допросить мистера Левингстона. Раз уж с самими Хэтэуэями возникли трудности.

— Хорошо. И что ты думаешь о роли Уильяма в этом деле? Какова она?

— Не думаю, что он убийца. Думаю, его хотели подставить. Возможно, сами Хэтэуэи.

— Тогда зачем они явились в полицию и принялись его защищать?

— Ну-у-у… — задумался Глен, откинувшись на спинку кресла. — Не знаю, сэр. Быть может, это такая многоходовка, чтобы отвлечь внимание.

— Нет, сынок, не стоит выдумывать слишком сложные схемы. Как правило, всё оказывается куда проще.

— Почему, мистер Браун? По-моему, нельзя исключать ничего.

— Сынок, сложные схемы на то и сложны, что ненадёжны, а потому маловероятны. Преступники, как и все люди, не руководствуются запутанными схемами и планами.

— Хорошо, но тогда к чему вся эта театральность? Подвешенный обезглавленный труп, к тому же обескровленный? Не проще ли было просто застрелить мистера Бранчестера? При всём уважении, сэр, я уверен: мы столкнулись с необычным преступником, который мыслит не так, как обычный человек.

— В твоих словах есть доля истины.

В доме повисла тишина. Глен чувствовал себя неуютно и лихорадочно соображал, что бы предложить, сказать или спросить, лишь бы её разорвать.

— Сэр, вы вчера хотели куда-то сходить. Куда же? — внезапно спросил он.

— А… в общем… Нет, потом. Давай пока сходим к маршалу. Мне нужно кое-что уточнить, а заодно я расскажу тебе и ему одну историю, — сказал Стив, поднимаясь с кресла.

— Хорошо, мистер Браун, — согласился Глен.

— Вот чёрт, я уже и забыл, что хотел закурить, — пробормотал Стив, заметив набитую трубку. — Что ж, закурю по дороге. Пойдём пешком, заодно проветримся.

Напарники зашагали по оживлённым улицам. Глен по пути купил свежую газету и был раздосадован, не найдя в ней ни строчки об убийстве.

— Дьявол! Сэр, снова ни слова об этом убийстве! — выругался он.

— Умерь пыл, сынок. Всякое бывает. Возможно, пресса не хочет будоражить общественность, — рассудил Стив.

— Мистер Браун, а когда убили отца Уильяма, газеты тоже молчали?

— Знаешь, сынок… — начал шериф, многозначительно затянувшись трубкой и выдержав паузу. — В тот момент последнее, о чём я думал, — это о том, что пишут в газетах.

— Понятно. Похоже, в Нью-Йорке для печати есть темы поинтереснее, чем обезглавленный труп, подвешенный к потолку, — съязвил помощник.

— Хех. Не думай, что весь мир кружится вокруг тебя, сынок. То, что важно для тебя, может совершенно не волновать других — даже если речь идёт о столь ужасных вещах. Знаешь почему? — Стив слегка подтолкнул напарника локтем.

— И почему же, мистер Браун?

— Потому что эти вещи происходят не с ними и едва ли касаются их напрямую.

— Выходит, мы — те, кто роется в чужих проблемах?

— Не совсем, сынок. Мы — те, кто с этими проблемами борется. А если не бороться с сорняком, он заполонит весь участок и погубит его.

— Да, но как работать, когда нам бьют по рукам? Нам создают условия, при которых мы не в состоянии добраться до этого сорняка, — возмутился Глен.

— Адаптируясь к этим условиям, — спокойно отвечал Стив. — Не можешь изменить обстоятельства — меняй к ним отношение и подходы.

— То есть мы вынуждены прогибаться под систему?

— Или система перемелет тебя. Поэтому я и прошу не делать глупостей. Мы не знаем, сколь могущественны Хэтэуэи, но то, как Лоуренс пресмыкался перед мисс Хэтэуэй, говорит о многом. Мы имеем дело с очень непростыми людьми, и кто знает, какие тайны они охраняют и кто за ними стоит. — Стив резко остановился и, положив руку на плечо Глена, добавил: — Так что, ради всего святого, сынок, не совершай необдуманных поступков.

— Хорошо, мистер Браун, — нехотя ответил Глен, кивнув и отведя взгляд.

Дальнейший путь прошёл в молчании. Шериф размышлял о записке, а Глена раздирали мысли об их вынужденном бездействии.

У входа в здание маршала шериф столкнулся с помощником Картера.

— Добрый день, шериф. Как ваши дела? — поинтересовался тот.

— И тебе доброго дня. Могло быть и лучше. Картер у себя?

— Да. Только он сегодня какой-то нервный, так что будьте с ним поосторожнее.

— Что-то случилось? — спросил Глен.

— Не знаю. Может, у него с утра не встал. Хех. Он ещё и волокиту с отчётом на меня сбросил — теперь весь вечер корпеть.

— Такая у нас работа, — констатировал шериф.

Напарники поднялись в кабинет маршала. Войдя, они увидели, что Картер держится за поясницу, а лицо его искажено гримасой боли.

— Что случилось, Джонатан? — спросил шериф.

— А? — Картер вздрогнул и обернулся. — А, это вы, шериф… — Он убрал руки с поясницы и опустился на стул. — Да это я вчера на лестнице поскользнулся.

— Нужно быть осторожнее, — заметил Глен.

— Ах, точно. Может, дашь мне урок, как правильно ходить по лестницам, а, мистер Очевидность? — нервно огрызнулся маршал.

— Не сердись, Джонатан. Глен сказал это из лучших побуждений, — вступился Стив.

— Тогда пусть он из лучших побуждений засунет свои советы куда подальше и не раскрывает рта, пока не спросят. А ещё лучше — закроет дверь с той стороны кабинета, — продолжал кипятиться Картер, но, выдержав паузу, заговорил спокойнее: — Ладно… Не берите в голову… Просто выдался чертовски скверный день.

Глен, сложив руки в замок, сделал явно недовольное лицо. Он отошёл к окну и уставился на улицу.

— Собственно, мы пришли не просто так, — сказал Стив, усаживаясь за стол напротив Картера. — У меня есть хорошие… или, скажем так, относительно хорошие новости.

— Да? Ну, выкладывай, — оживился маршал.

— Мистер Лоуренс сказал, что попробует посодействовать в нашем желании побеседовать с Хэтэуэями.

После этих слов лицо Картера заметно изменилось. Стив уловил в его мимике тревогу. Глаза маршала беспокойно забегали по комнате, а пальцы нервно застучали по столу.

— Ты уверен? — спросил Картер, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Более чем. Он лично сказал мне это вчера. Конечно, результата не обещал, но это уже кое-что, — отвечал Стив, делая вид, что не замечает резкой перемены в поведении собеседника.

— Ладно. Есть что-то ещё?

— Есть. — Шериф повернулся к помощнику: — Глен, подойди. Возьми стул и присядь рядом.

Глен молча повиновался.

— Джентльмены, прошу выслушать меня до конца и не перебивать, — начал Стив и, дождавшись одобрительных кивков, глубоко вздохнул и приступил к рассказу:

— До меня дошли сведения из достаточно надёжного источника о том, что двадцать пять лет назад произошло массовое убийство со схожим почерком. Обезглавленные тела, подвешенные на крюках, были найдены в старой церкви. Суть в том, что эти события тщательно скрыли от общества. Есть основания полагать, что убийство носило ритуальный — или около того — характер. Все погибшие состояли в культе, основанном на идее, что Библия искажена и существуют некие силы, которые воистину отвечают на молитвы. Нет ясности, кто совершил это злодеяние, но известно, что незадолго до трагедии в городе свирепствовала неизвестная болезнь, а некий доктор Пестбарар оказывал услуги по лечению.

— Сэр, но причём тут… — попытался вставить слово помощник шерифа.

— Глен, я просил не перебивать, — остановил его шериф.

— Простите, сэр.

— Суть в том, что этот доктор сначала вылечил всех состоятельных людей, а затем за особые договорённости брался лечить и остальных. Так вот, этот доктор был связан с Годфри Левингстоном и тогдашним настоятелем церкви. Он исцелил жену Годфри и самого священника — за некие неизвестные нам договорённости. Теперь о том, как те убийства связаны с доктором. Тот проповедник и был основателем культа, членов которого убили в старой церкви. Есть основания полагать, что убийство Годфри — тоже следствие его договорённостей с доктором. Возможно, Годфри не смог расплатиться или случилось что-то ещё. Но у всего этого есть одна связующая нить — доктор Пестбарар. Если мы выясним, кто он такой, и сумеем на него выйти, он, возможно, прольёт свет на происходящее. Я понимаю, что история звучит нелепо, но я уверен, что те давние события и нынешние связаны между собой.

В кабинете повисло молчание. Каждый по-своему обдумывал услышанное.

— Так что вы думаете на этот счёт, джентльмены? — обратился шериф к коллегам.

— Ну-у… — первым отозвался Глен. — История звучит сумбурно, но ваша версия имеет смысл.

— Ты уверен в источнике, Стив? — спросил Картер.

— У меня нет оснований ему не доверять.

— Тебе это рассказал О’Нил? — уточнил маршал.

— Да.

— Логично, — констатировал Картер. — И что же нам теперь делать, прослушав эту историю?

— Я хотел бы попросить тебя ещё об одном одолжении. — Стив, дождавшись жеста, означавшего согласие, продолжил: — Не мог бы ты проверить ваши архивы на предмет сведений о тех событиях, а заодно отправить запрос об этом докторе?

— Могу, но не думаю, что это даст результат.

— А что насчёт мистера Фокса? Результатов ещё нет? — поинтересовался Стив.

— Нет, Стив, это так не работает. Придётся подождать не один день, и то не факт, что придёт ответ. Но запрос о докторе я отправлю.

— Что ты вообще обо всём этом думаешь, Джонатан? — спросил шериф.

— Я… — Картер глубоко вздохнул. — Я думаю, мы погружаемся в такое дерьмо, из которого чистыми не выберемся… если вообще выберемся.

— Такова наша работа, — подытожил Стив.

— Такова наша работа, — грустно повторил Картер. — У тебя всё, Стив?

— Пока да. А у тебя есть что-то новое?

— Нет. Пока всё глухо.

— А что насчёт особого отдела, который забрал тело Бранчестера? Кто эти люди?

— Откуда? Откуда вы знаете о них? — встревоженно спросил Картер.

— Я проследил за ними, — вмешался Глен.

— Я ничего о них не знаю.

— Но охранники дома ссылались на вас, мистер Картер, — продолжал Глен.

— Значит, они что-то напутали. Я узнал об этом отделе уже после того, как они забрали тело. Ты что, сопляк, считаешь, что я лгу? — снова вспылил маршал.

— Нет, мистер Картер, — поспешил оправдаться Глен.

— Вот и отлично, малец. Если ты возомнил себя самым умным и прозорливым, то у меня для тебя плохие вести. Я первого красножопого уложил ещё тогда, когда ты под стол пешком ходил, мочился в портки и сосал мамкину сиську. Так что жизненного опыта у меня за плечами куда больше твоего.

Глен промолчал, но к горлу его подступил ком обиды и страха.

— Не нервничай, Джонатан, прошу тебя. Не хватало ещё, чтобы мы начали грызть друг другу глотки на ровном месте, — вмешался шериф. — Ладно, мы пойдём.

— Ладно… — отрывисто бросил Картер, а после паузы уже мягче добавил: — Извини…

— До встречи, Джонатан, — попрощался шериф.

— До свидания, мистер Картер, — пробормотал Глен.

— Успехов вам обоим, — ответил маршал.

Шериф дождался, пока помощник выйдет за дверь, и вновь обратился к Картеру:

— Джонатан, проверь ещё, не поступало ли запросов о пропаже какой-нибудь девушки или девочки в окрестностях.

— Хорошо. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, хочу кое-что проверить. Не волнуйся, — уклончиво ответил Стив и покинул кабинет.

— Чёрт возьми, что на него нашло? — возмущался Глен, встречая начальника на крыльце.

— Он всегда такой вспыльчивый, сынок. Тяжёлое прошлое даёт о себе знать. С такими нужен особый подход.

— Да какой подход? Засранец он, мистер Браун. Индейца он, видите ли, убил! Подумаешь, заслуга, чёрт бы его побрал! Да и причём тут это вообще?

— Сынок, успокойся. Важно не это.

— А что же, сэр?

— То, как Картер отреагировал на слова мэра и на упоминание особого отдела.

— Точно. И что вы об этом думаете?

— Рискну предположить, что на Картера надавил не только мэр. Возможно, Хэтэуэи добрались и до него. Но очень надеюсь, что ошибаюсь.

— Сэр, если вы правы, это добавит нам проблем.

— Сынок, нам и без того нелёгко, и легче едва ли станет, — констатировал шериф, раскуривая трубку. — У меня для тебя есть поручение.

— Какое, мистер Браун?

— Поищи в городском архиве любые упоминания той истории, что я рассказал. Всё, что может касаться убийства или эпидемии.

— Хорошо, сэр, я займусь. Надеюсь, там мне не станут мешать, — развёл руками Глен.

— Я тоже на это надеюсь, сынок.

— Я вечером загляну к вам, расскажу, что удалось найти.

— Давай лучше завтра, на свежую голову.

— Хорошо, сэр. Тогда завтра с утра доложу, — согласился помощник и зашагал в сторону архива.

Стив проводил Глена взглядом. Он вновь достал записку, найденную у Бранчестера, и прошептал про себя:

— Кто же та самая девчонка?

Задумчиво сунув бумажку в карман, он побрёл по улице. В тот самый миг, когда шериф отдалялся от здания маршала, с противоположной стороны к нему приближались дворецкий дома Хэтэуэев в сопровождении Уильяма.

IX

Уильям проснулся в своей постели, когда за окнами уже давно рассвело. Вчерашний хмельной вечер давал о себе знать. Любая попытка о чём-либо подумать отзывалась головной болью — не сильной, но достаточной, чтобы причинять ощутимый дискомфорт.

— Доброе утро, мистер Уильям Эвери Левингстон, — внезапно раздался голос Рэджинальда, который сидел в дальнем углу комнаты.

— А?! Что?! — испуганно подскочил Уильям. — Какого чёрта ты тут делаешь?

— Я прибыл за вами согласно распоряжению мистера Хэтэуэя. О моём визите он уведомил вас вчера днём, — спокойно ответил Рэджинальд.

— Но как ты вошёл в дом? — спросил Уильям, схватившись за голову.

— В дом не так уж трудно проникнуть, если дверь не заперта, мистер Уильям Эвери Левингстон, — ответил дворецкий, поднимаясь со стула. — Поторопитесь, у нас с вами на сегодня запланировано немало дел.

— Да-да-да, хорошо, сейчас. Пара минут — и я готов, — забормотал Уильям, озираясь в поисках одежды.

— Надеюсь, вы не ошиблись в оценке собственной расторопности и окажетесь пунктуальны, мистер Уильям Эвери Левингстон, — произнёс дворецкий, взглянув на свои часы. — Ибо, заставляя кого-либо ждать, вы даёте ему время припомнить все ваши недостатки в придачу к тому, что вы и без того не слишком пунктуальны.

— Э-э-э… напомни, пожалуйста, как тебя зовут, — попросил Уильям, указав на дворецкого.

— Моё имя Рэджинальд, мистер Уильям Эвери Левингстон, — ответил тот.

— Ах да, точно, Рэджинальд. Рэджинальд, будь добр, зови меня просто Уильям. Хорошо? — снова обратился к нему Уильям, всё так же указывая пальцем.

— Конечно, мистер Уильям Эвери Левингстон, отныне я буду именовать вас просто Уильям.

— Отлично! — произнёс Уильям, щёлкнув пальцами.

— Время играет не в вашу пользу, Уильям, — заметил дворецкий, покачав перед собой часами, повернув циферблат к парню.

— Ах да-да-да, — затараторил Уильям и суетливо принялся одеваться.

— Я буду ожидать вас у парадной двери, — сказал Рэджинальд и вышел из комнаты.

Приведя себя в порядок, Уильям тотчас выскочил из дома, у входа в который стоял невозмутимый дворецкий.

— Так… И какие дела ждут нас сегодня? — бодро, слегка запыхавшись, спросил Уильям.

— Для начала нам необходимо посетить маршала Джонатана Картера, после мы с вами пройдём в банк, далее нанесём визит мистеру Корнелиусу Лоуренсу и, наконец, отправимся в дом мистера Хэтэуэя, — ответил Рэджинальд, выдерживая небольшие паузы между пунктами.

— И что же мне нужно будет делать? — поинтересовался Уильям, потирая ладони и пропуская мимо ушей перечисленные пункты.

— Пока ничего. Просто будьте рядом. Делайте выводы из того, что происходит вокруг. Это очень полезное качество, и вам стоит его выработать.

— То есть я должен просто таскаться за тобой? — удивлённо переспросил Уильям, направив указательные пальцы обеих рук на дворецкого. — Если за это ещё и платят, то я нашёл работу мечты.

— Всё великое начинается с малого, Уильям, — ответил Рэджинальд на сарказм. — Постарайтесь не отставать.

— Не думаю, что с этим возникнут трудности, — усмехнулся Левингстон.

— Дверь, — произнёс Рэджинальд.

— Что — дверь?

— Выработайте привычку закрывать за собой дверь, — пояснил дворецкий, указав на распахнутую настежь парадную дверь.

— Да, конечно. Дверь… Надо закрывать дверь, — пробормотал Левингстон и направился её закрывать. — Назойливый ублюдок, — прошептал он.

Обернувшись, Уильям увидел, что Рэджинальд уже довольно далеко ушёл вперёд, хотя прошло всего несколько секунд.

— Твою мать, как он…? — воскликнул Уильям и бросился догонять дворецкого, крикнув вслед: — Подожди, Рэджинальд!

Дорога до банка оказалась не такой уж длинной, но заставила Уильяма изрядно попотеть. Хотя дворецкий выглядел пожилым, он задал столь быстрый темп, что Уильяму порой приходилось переходить на рысцу, чтобы не отстать. Сам же Рэджинальд, казалось, не испытывал ни малейшей усталости, тогда как у молодого человека появилась одышка.

— Эй, Рэдж, ты, может, придержишь лошадей? — обратился к нему Уильям, стараясь скрыть сбившееся дыхание.

— Рэдж? Так ко мне обращается только… Хотя неважно. Вам затруднительно таскаться за мной, Уильям? — спросил Рэджинальд ровно, без малейших признаков усталости.

— Нет, вовсе нет, — пытаясь казаться бодрым, ответил Левингстон. — Мы разве опаздываем?

— Нет, мы успеваем, — всё так же спокойно отвечал дворецкий.

— Тогда, может, пойдём немного спокойнее, раз успеваем?

— Сейчас мы успеваем, а если замедлимся — перестанем. Вы слишком много времени потратили на сон, Уильям, нужно немного наверстать упущенное. К тому же что может быть лучше утренней прогулки на свежем воздухе? — с лёгкой иронией ответил пожилой дворецкий.

— О, конечно, утренняя прогулка! Что может быть лучше? — ерничал парень. — А почему бы не воспользоваться вашим экипажем?

— Уильям, как только вы обзаведётесь собственным транспортом, то сможете распоряжаться им по своему усмотрению.

— Не поспоришь, — вздохнул Левингстон.

Они шли ещё несколько минут, и на спине Уильяма уже выступил пот.

— Вот мы и на месте, — объявил дворецкий, приближаясь к зданию, куда вчера доставили Уильяма.

— Э-э-э… снова сюда? Разве вчера мы не уладили всё с этим маршалом?

— О нет, Уильям, вам не о чем беспокоиться. Это дело не касается вас напрямую.

— Что-то нет желания снова посещать это место. Рэдж, ты не против, если я подожду снаружи? — спросил Уильям, почесав затылок.

— Не против. Я даже предпочёл бы, чтобы вы подождали здесь.

— Отлично.

Дворецкий вошёл в здание. В кабинете из стороны в сторону ходил Джонатан, сжимая в левой руке то самое письмо, а правой держась за поясницу.

— Добрый день, мистер Джонатан Картер. Как вы себя чувствуете?

— Бывало и хуже, — буркнул маршал.

— Я старался не причинить вам серьёзного вреда. Вижу, вы подготовили письмо.

— Да, вот оно, — протянул конверт маршал.

— Как продвигается чистка? — спросил Рэджинальд, забирая письмо.

— Я работаю над этим.

— Будьте любезны сделать так, чтобы ваш заместитель, передавший вам письмо, задержался на работе. Мистер Хэтэуэй прибудет сюда в десять часов после полудня. Если потребуется, примените силу.

— Но… — начал Картер, однако Рэджинальд лишь слегка наклонил голову, и маршал осёкся. — Ладно, я… я всё сделаю. В подвале.

— Прекрасно. С вами приятно иметь дело, мистер Картер. Ваша жена и дочь могут спать спокойно с таким заботливым мужем и отцом.

Джонатан ничего не ответил, лишь сжал кулаки и стиснул зубы.

— Вам есть что добавить, мистер Картер?

— Да, — с явной злостью произнёс маршал. — Шериф… Он только что заходил и… Он интересовался неким доктором Пестбараром.

— В какой связи?

— Он говорил что-то о событиях прошлого. Двадцать пять лет назад произошло массовое убийство сектантов и болезнь какая-то бушевала в городе. И с этим как-то связан этот доктор. И…

— Хм. Чем или кем ещё интересуется шериф?

— Он… — Картер запнулся, опустив голову.

— Смелее, мистер Картер.

— Он спрашивал, не пропадала ли в округе некая девушка или девочка.

— Да? Именно так и спросил? Не называл имени или особых примет?

— Нет. Имени не называл и примет не указывал.

— Хорошо, мистер Картер. Приглядывайте за шерифом. Сегодня мистер Хэтэуэй примет решение на его счёт. Отличная работа, маршал. Вы не зря занимаете эту должность. Мистер Лоуренс подобрал достойную кандидатуру.

— Уж лучше бы я и дальше присматривал в тюрьме за сбродом, — недовольно пробормотал Джонатан.

— Возможно. Успехов вам, мистер Картер, и до скорой встречи. И кстати, похвально, что вы умеете справляться со своим гневом. Это может уберечь вас от необдуманных поступков, — попрощался Рэджинальд и покинул кабинет.

Маршал проводил дворецкого полным ненависти взглядом.

— Ого, не ожидал, что ты так быстро управишься, — встретил дворецкого Уильям.

— Не стоит искусственно затягивать то, что можно сделать быстро, Уильям. Что ж, теперь мы посетим банк. Вы когда-нибудь бывали в банке?

Уильям в банке не бывал — ему попросту нечего было там делать. Банк был обителью богачей, а такие, как он, к ним не относились. Пару раз он представлял себя банкиром, сидящим в баре с мешком денег, но это были лишь пустые мечты. Он слышал истории об ограблениях подобных заведений, но пойти на такое не мог. По натуре Уильям был человеком не то чтобы трусливым, однако любое насилие претило ему. Он мог кого угодно обмануть, но угрожать чьей-то жизни, а тем более лишать её, был не способен.

— Не-е-ет, это будет впервые, — признался Уильям.

— Что ж, тогда следуйте за мной.

Дорога в банк прошла в более спокойном темпе. Уильям попытался расспросить Рэджинальда, зачем тот ходил к маршалу, но дворецкий ответил, что ему этого знать не следует, поскольку мистер Хэтэуэй не давал распоряжений посвящать Левингстона во все подробности.

В банке их встретил человек в дорогом костюме. Его лицо украшали аккуратные усы и изысканные очки. Это был главный банкир Винсент Кроу, слывший деловым человеком, но при этом невероятно высокомерным снобом с отвратительным голосом.

— Доброе утро, мистер Рэджинальд, — поприветствовал Винсент дворецкого, не удостоив Уильяма даже взглядом. — Вы, как всегда, пунктуальны. С такими всегда приятно иметь дело. Как говорится, точность — вежливость королей, — продолжил он мерзким голосом, от которого Уильям невольно поморщился. Винсент заметил эту гримасу.

— Доброе утро, мистер Винсент Кроу. Я прибыл к вам по конфиденциальному вопросу, суть которого предпочёл бы изложить лично, — учтиво произнёс Рэджинальд.

— Я так понимаю, вы пришли в компании этого… молодого человека? — пренебрежительно уточнил Винсент, бросив высокомерный взгляд на Уильяма.

— Да, мистер Кроу, этот юноша прибыл со мной, — ответил дворецкий.

— Что ж, господа, следуйте за мной в кабинет, — пригласил Винсент.

— Мистер Кроу, а вы не хотели бы стать певчим в церковном хоре? Уверен, вас бы приняли с распростёртыми объятиями, — с сарказмом бросил Уильям.

Винсент не отреагировал на издёвку, лишь криво ухмыльнулся.

Рэджинальд метнул на Уильяма недовольный взгляд — так родители смотрят на расшалившегося ребёнка — и молча проследовал за банкиром.

— Понял. Я сболтнул лишнего, — пробормотал Уильям и двинулся следом.

Они поднялись на второй этаж и прошли по людным коридорам. Кабинет Винсента был богато отделан. Интерьер состоял из дорогой резной мебели, и апогеем этого величия был длинный массивный стол из красного дерева. Всё было подобрано с безупречным вкусом. Уильям, едва переступив порог, почувствовал острую зависть — ему страстно захотелось иметь такой же кабинет, и он не сдержал восхищённого свиста.

Винсент сел за стол и предложил гостям занять кресла напротив. Уильям без промедлений плюхнулся в кресло, тогда как Рэджинальд, подойдя к столу, остался стоять.

— Так по какому делу вы прибыли, мистер Рэджинальд? — спросил банкир.

— По поводу проекта, который обсуждал с вами мистер Хэтэуэй, — ответил дворецкий.

— Он? — Винсент с явным недоумением выпучил глаза в сторону Уильяма. — То есть вы хотите сказать, что он…?

— Да, мистер Кроу. Вас что-то смущает? — поинтересовался Рэджинальд.

— Нет, но разве он достоин этого? Это же какой-то проходимец, — недовольным тоном заявил Винсент, отчего его голос стал ещё неприятнее.

— Так-так-так, стоп! Я что? — вмешался Уильям.

— Мистер Уильям, вам пока рано знать все детали, — осадил его Рэджинальд.

— О, чёрт меня дери, он даже не знает, что к чему! — продолжал возмущаться банкир, схватившись за голову.

— Мистер Кроу, по-моему, вы начали забываться. Быть может, вы желаете оспорить решение мистера Хэтэуэя? — произнёс Рэджинальд слегка повышенным, не свойственным ему тоном.

После этих слов Винсент разом изменился в лице. В его глазах блеснул неподдельный страх, он судорожно забегал руками по столу.

— Что…? Ч-ч-что вы… н-н-нет! Ни в коем случае! — заикаясь, залепетал он. — Я всего лишь…

— Вы всего лишь должны выполнять свои обязательства, поэтому не стоит столь рьяно выражать мнение, которое к тому же ни на что не влияет, — оборвал его Рэджинальд.

— Да, конечно, сэр, прошу прощения. Я не хотел сказать ничего дурного, — трясущимся голосом продолжал Винсент.

— Тем не менее вы высказали больше, чем следовало, мистер Кроу, — заметил Рэджинальд, подойдя к банкиру и положив руку ему на плечо.

— Нет, то есть да… Простите меня, сэр Рэджинальд, — лепетал испуганный Винсент, глядя на дворецкого снизу вверх.

Уильям, видя, как на лбу Винсента выступил пот и как того трясёт от страха, вспомнил, сколь пренебрежительно сам вёл себя с Рэджинальдом этим утром, и его пробрала дрожь.

— Что ж, судя по всему, вы осознали свою ошибку, мистер Кроу. Будем считать это маленьким недоразумением, — сказал Рэджинальд, убрав руку и отступив на прежнее место.

— Да, сэр, конечно, сэр! Это больше не повторится, мистер Рэджинальд! — зачастил покрасневший Винсент, утирая пот со лба.

— Тогда сделайте то, что от вас требуется, мистер Кроу, — скомандовал Рэджинальд.

Дворецкий отошёл к одному из шкафов, достал папку и принялся её просматривать.

— Да, сэр, конечно, — кивнул Винсент, поправил воротник и обратился к Уильяму: — У вас есть при себе документы?

— Какие документы? — растерялся Уильям, бросив взгляд на Рэджинальда.

— Как какие? Я должен открыть счёт на ваше имя. Как, по-вашему, я это сделаю без документов? — недоумевал Винсент.

— У вас возникли какие-то трудности, мистер Кроу? — спросил Рэджинальд, не отрываясь от папки.

— Э-э-э… Нет, мистер Рэджинальд, никаких проблем. Я всё сделаю и без документов, — поспешно ответил он и снова обратился к Уильяму: — Назовите ваше имя, сэр.

— Уильям.

— Полное имя, сэр, — процедил Винсент сквозь зубы.

— Ах, прошу прощения. Уильям Эвери Левингстон, — ответил парень, невольно проникаясь сочувствием к перепуганному банкиру. — Скажите, какие документы нужны? Я принесу их, как только освобожусь.

— Нет-нет-нет, не стоит себя утруждать. Я всё сделаю, — ответил Кроу, покосившись на Рэджинальда, поглощённого чтением, и записал имя в лежавшую перед ним книгу. — Будьте любезны, поставьте подпись напротив своей фамилии.

Банкир пододвинул книгу, и Уильям выполнил просьбу. Затем Винсент долго заполнял формуляры, делал записи в бумагах и просил Уильяма расписываться в нужных местах.

— Всё, мистер Левингстон, мы закончили. Осталось только подписать некоторые бумаги у мистера Лоуренса, и ваш счёт будет открыт, — сказал Кроу.

— У вас есть ещё вопросы к мистеру Левингстону? — раздался голос Рэджинальда.

— Нет, сэр. Я всё… всё сделаю в точности, как было оговорено с мистером Хэтэуэем, — заверил Винсент.

— Вы уверены, мистер Кроу? — переспросил Рэджинальд.

— Конечно, мистер Рэджинальд! Я всё сделаю как положено.

— В таком случае мы покинем вас, мистер Кроу, — сказал дворецкий, возвращая папку на место.

— Уже всё? — удивился Уильям.

— Да, конечно. Не смею вас задерживать, мистер Рэджинальд, и вас, мистер Левингстон, — с виноватым видом произнёс Винсент, вставая из-за стола.

— Итак, Уильям, нас ждёт следующий пункт назначения, — обратился Рэджинальд, указав на выход.

Уильям немедленно поднялся, поправил одежду и направился к двери. Но, сделав пару шагов, он резко развернулся и подошёл к банкиру.

— До свидания, мистер Кроу. Приятно было познакомиться, — попрощался он, протянув руку.

— Взаимно. До встречи, мистер Левингстон, — немного растерявшись, ответил Винсент, пожимая руку.

Уильям почувствовал, что ладонь банкира влажная от пота, но не подал виду. Затем он направился к выходу и, покинув кабинет, вытер руку о брюки.

— Мистер Кроу, впредь обдумывайте слова, прежде чем их произносить, по крайней мере в разговорах, связанных с деятельностью мистера Хэтэуэя. Вам ясно? — спокойно спросил Рэджинальд, задержавшись у двери.

— Да, сэр, я всё понял. Этого не повторится, уверяю вас, — ответил Винсент, виновато кивая.

— И проверьте отчёт за предыдущий квартал, там есть ряд неточностей, — добавил Рэджинальд, указав на папку, которую недавно листал.

— Да, мистер Рэджинальд, конечно, проверю.

— Успехов вам, мистер Кроу, и до скорой встречи, — попрощался дворецкий и вышел.

— Всего хорошего, мистер Рэджинальд, — проговорил Винсент ему вслед.

Дворецкий аккуратно закрыл за собой дверь. Винсент глубоко вздохнул и с облегчением рухнул в кресло.

— Пронесло, — выдохнул он.

— Что ж, теперь мы нанесём визит мистеру Корнелиусу Лоуренсу, с которым вы уже знакомы, — сказал Рэджинальд. — Вы готовы, Уильям?

— Да, Рэдж… то есть мистер Рэджинальд, — поправился Уильям. — Можно задать вопрос?

— Да, Уильям.

— Вернее, два вопроса… хотя нет, несколько, — замялся Левингстон.

— Спрашивайте, Уильям.

— Хорошо. Почему он был так напуган?

— Ответ лежит на поверхности. Мистер Винсент Кроу был свидетелем того, как один человек попытался оспорить решение мистера Хэтэуэя. Предупреждая ваш следующий вопрос, скажу: кончилось это для того господина весьма плачевно, хотя самому мистеру Кроу пошло на пользу — он сразу получил повышение. И кстати, смею предположить, что вы были потрясены произошедшим, поэтому поясню: вам опасаться меня не стоит. Можете обращаться ко мне на «ты» и называть Рэджем, если вам угодно. В этом даже что-то есть. Хотя вам не помешало бы привыкнуть к более учтивой манере общения — это вызывает большую симпатию у собеседника.

— Э-э-э… ладно, хорошо, — протянул Уильям и, помедлив, добавил: — Но я всё же не понимаю, что должен буду делать? Не всё же время я буду тебя… ой, то есть вас сопровождать?

— Верно. Как я уже говорил, вы должны многому научиться. Извлекайте уроки из всего, что видите и слышите. Вы постепенно войдёте в игру, а пока вам рано знать всё. Мистер Хэтэуэй будет посвящать вас в тонкости шаг за шагом. Уверяю, Уильям, вы получите то, о чём мечтаете. Мистер Хэтэуэй всегда держит слово.

— Хм, хорошо. А что за счёт этот парень должен открыть?

— Ваш банковский счёт. Отныне ваше вознаграждение будет поступать на него, и вы сможете обналичивать необходимые средства.

— Ничего себе! Хех, теперь у меня собственный счёт? И сколько на нём будет?

— Пока счёт не готов, мистер Винсент Кроу только начал оформление. Когда он всё завершит, на вашем счёте будет триста долларов.

— Ого! — обрадовался Уильям. — А почему именно триста?

Рэджинальд молча посмотрел на него пристальным взглядом.

— Понял, глупый вопрос.

— Мистер Уильям, я могу долго отвечать на ваши вопросы, но, если вы не против, давайте всё же продолжим путь. Иначе вам опять придётся за мной таскаться.

— Ах да-да-да, конечно. Не будем медлить, — согласился Уильям.

Они вышли из банка и спокойным шагом направились в сторону мэрии. Не сделали они и десятка шагов, как их догнал пастор Роланд О’Нил.

— Добрый день, господа, — любезно поздоровался он.

— Привет, — отозвался Уильям.

— Доброго вам дня, святой отец, — учтиво ответил Рэджинальд. — Разрешите представиться: Рэджинальд, дворецкий дома Хэтэуэев.

— О, я наслышан о вас, — сказал Роланд, на что Рэджинальд сдержанно кивнул. — Приятно познакомиться, мистер Рэджинальд. Вы и семья Хэтэуэев не собираетесь посетить воскресную службу? Был бы очень рад видеть там и вас, и тебя, Уильям. Прошу прощения за бестактность, я позабыл представиться. Моё имя — Роланд О’Нил.

— Боюсь, это едва ли исполнимое пожелание, мистер О’Нил. Мистер и мисс Хэтэуэй — люди чрезвычайно занятые и к тому же весьма скептически относятся к религиозным учениям, которые проповедует церковь, — ответил Рэджинальд.

— А вы, мистер Рэджинальд? Что насчёт вас?

— Боюсь, мой ответ будет аналогичным, мистер Роланд О’Нил. К сожалению, я не разделяю ваших идей относительно нашего бытия.

— Вы не верите во Всевышнего?

— Я склонен считать вероучения изжившей себя атрибутикой человеческой культуры. Гневом Божьим нынче всё труднее кого-либо напугать, не так ли? Да и что такое «верить»? Мы должны знать что-либо наверняка, а чего не знаем — постигать. Только так можно получить результат.

— Отчего же вы так думаете, мистер Рэджинальд?

— Это будет слишком долгий разговор, мистер Роланд О’Нил. Я стараюсь избегать религиозных споров, ибо они не приносят ничего положительного. Те, кто утверждает, что в споре рождается истина, лукавят: в споре рождаются прежде всего конфликты, и самые ожесточённые из них — как раз на религиозной почве. Я готов обсудить с вами эту тему, но, с вашего позволения, отложим разговор до более подходящего момента, поскольку сейчас мы весьма заняты, — тактично ответил Рэджинальд.

— Конечно, мистер Рэджинальд, я понимаю. В таком случае до встречи. Буду рад выслушать вашу точку зрения. Быть может, мне удастся изменить ваше мнение, и свет Божий коснётся вашей души.

— Едва ли вам это удастся, святой отец. Библия — источник весьма спорный, она в значительной мере искажает реальность нашего с вами бытия.

Эта фраза больно ударила Роланда в самое сердце: похожие слова произносил его отец, обосновывая свой культ. Однако пастор постарался не выдать волнения.

— Простите, как вы сказали? — переспросил он.

— Библия — источник весьма спорный. Она в значительной мере искажает реальность нашего с вами бытия. Всё совсем не так.

Роланд замолчал. Воспоминания об отце нахлынули с такой силой, что он на мгновение выпал из реальности. Но его размышления прервал Рэджинальд:

— Что ж, мистер Роланд О’Нил, успехов вам и до скорой встречи, — попрощался он и продолжил путь к мэрии.

В этот миг мимо пробегал Винсент с кипой бумаг в руках. Взгляды Уильяма и банкира встретились, и Винсент на бегу кивнул Левингстону.

— До свидания, Роланд, — попрощался Уильям, но, сделав пару шагов, вернулся и добавил: — Кстати, если тебе нужен певчий в хор, у меня есть один претендент. Его зовут Винсент, и у него ангельский голос.

Роланд лишь кивнул в ответ и неспешно продолжил свой путь, вновь погружаясь в пучину мыслей о словах, которые когда-то произносил его отец и которые он только что услышал из уст Рэджинальда. Неужели события двадцатипятилетней давности повторяются? Или это просто совпадение? В любом случае Роланд решил как можно скорее поделиться услышанным с шерифом.

X

Рэджинальд вместе с новообретённым протеже семьи Хэтэуэев направился в мэрию. По пути дворецкий рассказывал Уильяму разные истории о заведениях, попадавшихся им на маршруте. Слушая Рэджинальда, Уильям вновь расслабился и даже начал вставлять собственные, на его взгляд, занятные случаи из жизни. В этой почти дружеской атмосфере они уже приближались к мэрии, когда их разговор прервала молодая девушка.

Это была прекрасная юная леди с русыми волосами, одетая довольно дорого. Ровесница Уильяма, его давняя знакомая и, наверное, единственная любовь, сжимала в руке небольшой зонтик, укрывавший её от солнца. Её звали Ребекка Смит.

— Уильям? Это ты? — спросила она.

— А? — отвлёкся Левингстон и, узнав в девушке свою давнюю подругу, продолжил: — Ребекка? Ты? Как? Ты же уехала учиться! Давно ты вернулась?

— Да, это я, — улыбнулась она. — Я уже давно вернулась, теперь преподаю в Колумбийской гимназии.

— Ого! Ты… ты молодец! — восхищался Уильям, не в силах поверить, что перед ним его давняя любовь, ставшая ещё прекраснее прежнего. — Я так рад тебя видеть!

— Я тоже, Уильям, — улыбнулась Ребекка.

— Прошу прощения, быть может, Уильям представит меня этой прелестной леди? — нарушил неловкое молчание Рэджинальд.

— Ох, да, точно, — слегка запнулся от смущения Уильям. — Знакомься, это Рэ… мистер Рэджинальд, дворецкий уважаемой семьи Хэтэуэев, — представил он дворецкого. — А это Ребекка, мы с ней давно знакомы.

— Очень приятно, мистер Рэджинальд, — поприветствовала девушка.

— И мне чрезвычайно приятно познакомиться с вами, милая леди. Вы так молоды и, тем не менее, преподаёте в одной из самых престижных школ города — это заслуживает всяческой похвалы.

— Благодарю, мистер Рэджинальд, — ответила она, опустив взгляд.

— Ну что ж… Может, позже как-нибудь ещё встретимся? — взволнованно спросил Уильям.

— Да, конечно, Уил. Буду рада.

— Замечательно. Тогда до встречи! — попрощался Уильям.

— До встречи, Уил, — попрощалась Ребекка и продолжила свой путь.

Уильям и Рэджинальд тоже пошли дальше. Левингстон по пути несколько раз оглянулся, провожая девушку взглядом.

— Уильям, она вам нравится? — спросил Рэджинальд.

— Что? Да не… то есть… Да, Рэдж, она мне безумно нравится.

— Что ж, расскажите мне о ней.

— Она… Мы с ней росли вместе. Много играли, когда были детьми. Она — самая лучшая девушка из всех, кого я видел, мне было так хорошо проводить с ней время. А потом она уехала на учёбу, и мы не виделись много лет. И вот теперь она снова вернулась. Поверить не могу.

— Так скажите, что вы к ней неравнодушны.

— Что? Да нет, Рэдж, она… Она достойна лучшего.

— Уильям, вы напрасно принижаете себя. Вы молоды, симпатичны, энергичны и остроумны. К тому же встаёте на путь обретения больших богатств. Так что вы обладаете всем необходимым, чтобы покорить любую даму, и сможете составить достойную конкуренцию любому ухажёру.

— Ты действительно так думаешь, Рэдж?

— Конечно. Вам необходимо только подобрать хороший наряд и найти в себе смелость признаться в чувствах вашей возлюбленной. С первым пунктом я готов оказать вам помощь.

— Правда?

— Уильям, уж лучше попробовать и быть отвергнутым, чем всю жизнь корить себя за проявленную слабость и нереализованную мечту. Тем более что у вас для её осуществления всё есть.

— Да, Рэдж, ты, наверное, прав. Надо… Вот чёрт! Я же не спросил, где она живёт! Чёрт! Вот дурак! — принялся ругать себя Уильям.

— Не стоит себя корить, Уильям. Я узнаю, где живёт Ребекка. А вам стоит написать ей письмо. Это было бы очень романтично с вашей стороны.

— Рэдж, да ты мой ангел-спаситель! — обрадовался Уильям. — Ты… Я так благодарен!

— Ну какой же я ангел. Это всего лишь моя работа, а свою работу я делаю хорошо.

— Да, ты чертовски хорош, Рэдж!

— Благодарю за столь высокую оценку моих трудов. Мы почти пришли, Уильям. Уже видно здание мэрии.

Войдя в мэрию, Уильям удивился количеству людей. В этой суматохе они проследовали к приёмной мэра, где секретарь, увидев Рэджинальда, вскочил из-за стола и ворвался в кабинет, чтобы предупредить Лоуренса о прибывшем дворецком семьи Хэтэуэев. Тут же из кабинета мэра вышел Винсент Кроу, нёсший охапку бумаг, и, кивнув, сообщил дворецкому, что всё идёт по плану. Рэджинальд одобрительно кивнул в ответ.

Подойдя к дверному проёму, Рэджинальд учтиво постучал по косяку и вошёл в кабинет, где его встретил взбудораженный неожиданным появлением мэр.

— Добрый день, мистер Лоуренс, — поздоровался Рэджинальд.

— О, здравствуйте, мистер Рэджинальд! — с наигранной радостью приветствовал гостя Корнелиус. Заметив, что с дворецким пришёл тот самый молодой человек, задержанный констеблями накануне, он насторожился. — Чем обязан столь нежданному визиту?

— У меня есть к вам ряд вопросов, мистер Лоуренс. И было бы славно, если бы ваш секретарь не присутствовал при нашей беседе.

Корнелиус жестами принялся прогонять секретаря, и тот удалился, закрыв за собой дверь.

— Мистер Рэджинальд, я полагал, что вчерашнее досадное недоразумение с этим молодым человеком было улажено, — виновато обратился мэр.

— Мистер Лоуренс, я побеспокоил вас не по этому вопросу. — Дворецкий достал письмо, переданное Картером, и протянул его Лоуренсу. — Что вы можете сказать относительно этого письма?

— Но… но я не писал этого, — ответил Корнелиус, бегло пробежавшись по тексту.

— Однако на нём ваша печать, и она подлинная, — заметил Рэджинальд.

— Да, но… Но я ничего подобного не подписывал и печатей не ставил! Это явно какая-то ошибка, мистер Рэджинальд. Или меня кто-то хочет подставить! — взволнованно оправдывался мэр. — Уверяю вас, я к этому не причастен.

— Возможно. Тогда кто мог так умело подделать вашу подпись и получить доступ к печати? — спросил Рэджинальд.

— Если только Абрахам, мой… — задумался Корнелиус. — Молодой человек, напомните, как вас…? — обратился он к Левингстону.

— Уильям.

— Ах да, Уильям. Уильям, будьте добры, позовите моего секретаря Абрахама.

Уильям кивнул, подошёл к двери и, высунув голову, окликнул секретаря по имени, но ответа не последовало. Тогда он вышел в приёмную — она была пуста.

— Мистер Лоуренс, ваш секретарь, похоже, сбежал, — крикнул из приёмной Левингстон и вернулся в кабинет.

— Что? Абрахам? Я так и знал, что это он! Только он на такое способен, мерзкий пройдоха! — возмущённо выкрикнул Лоуренс.

— Если вы знали, что он способен на такое, почему не приняли должных мер? — спросил дворецкий.

— Я… то есть я имел в виду, что только у него был доступ. Я и не думал, что он может работать на… — начал оправдываться Корнелиус.

— Довольно, — перебил его Рэджинальд. — Мистеру Уильяму не нужно знать некоторых имён, по крайней мере мистер Хэтэуэй не давал распоряжений о его посвящении в подобные вопросы. А вам бы стоило более внятно формулировать свои мысли и избавить свою речь от двусмысленных толкований, мистер Лоуренс. Однажды вы можете столкнуться с таким непониманием, что никто не станет разбираться, что вы на самом деле имели в виду.

— Прошу прощения, мистер Рэджинальд. Я… я не хотел, — виновато опустил голову мэр.

— Подготовьте все данные на вашего секретаря и немедленно пустите по его следу ищеек и охотников за головами — на ваше усмотрение. Но не занимайте время мистера Картера. Пусть он занимается теми задачами, которые выполняет от имени мистера Хэтэуэя. Ваш секретарь — ваша забота. Вам ясно, мистер Лоуренс?

— Да… да, конечно, я всё сделаю, мистер Рэджинальд, можете не сомневаться.

— Мистер Лоуренс, ждите ночного визита самого мистера Хэтэуэя здесь, в мэрии. Будьте любезны не разочаровывать его и принести положительные вести о вашем секретаре.

— Да, сэр, я вас понял, — услужливо ответил Лоуренс.

— И вам следует лучше подбирать персонал, мистер Лоуренс, и хоть немного вводить его в курс правил. Вы поставлены на эту должность, чтобы решать проблемы, а не создавать их. Вместо этого мистеру Хэтэуэю приходится лично заниматься отдельными вашими ставленниками, как, например, мистером Картером.

— Конечно, мистер Рэджинальд. Я всё понял, впредь этого не повторится, уверяю вас.

— Успехов вам, мистер Корнелиус Лоуренс, и до скорой встречи, — попрощался Рэджинальд, направившись к выходу.

— До… — Корнелиус немного замешкался. — Мистер Рэджинальд, постойте.

— У вас есть ещё что-то, мистер Лоуренс? — спросил Рэджинальд, обернувшись.

— Да, мистер Рэджинальд. Шериф Стив Браун ведёт расследование, и он хотел бы задать несколько вопросов мистеру Хэтэуэю. Я сказал, чтобы он не беспокоил его, поэтому хотел бы поинтересоваться: как быть с ним? — проговорил Корнелиус, словно оправдываясь.

— Что ж, можете передать мистеру Стиву Брауну, что мистер Хэтэуэй рассмотрит его просьбу и даст ответ в ближайшее время. Ждите вечерней аудиенции.

— Хорошо, мистер Рэджинальд, я вас понял.

— У вас всё, мистер Лоуренс? — спросил Рэджинальд.

— Да, мистер Рэджинальд, на этом всё.

Дворецкий учтиво кивнул и вышел из кабинета, а вслед за ним, помахав рукой, вышел Уильям.

Наблюдая, как мэр целого города оправдывался перед дворецким каких-то антикваров, Уильям задумался: кто же на самом деле этот Томас Хэтэуэй? Человек, чей дворецкий так разговаривает с мэром, явно не лгал о той власти, которую может дать Уильяму в обмен на верную службу. Левингстона охватило двойственное чувство: с одной стороны, он по-человечески сочувствовал мэру, который выглядел загнанным; с другой — теперь он точно не сомневался, что, если будет делать всё правильно, получит ту огромную власть и богатства, к которым так стремился.

Покинув мэрию, Рэджинальд взглянул на свои часы и констатировал, что пора обедать и теперь, завершив все необходимые на сегодня визиты, они могут направиться в дом мистера Хэтэуэя, который пригласил Уильяма на обед. Уильям и не думал отказываться, хотя бы потому, что ужасно проголодался. По дороге Уильям предложил пройти более коротким путём, и Рэджинальд согласился.

— Рэджинальд, — обратился Левингстон.

— Да, Уильям.

— Не кажется ли тебе, что в отношении мэра ты был… то есть можно было помягче?

— Вы испытываете сочувствие к мистеру Лоуренсу?

— Наверное… Он выглядел таким… Да, можно сказать, что мне его жаль, — неуверенно отвечал Уильям, подбирая слова.

— Уильям, вы живёте на свете уже немало лет, но всё же не умеете выстраивать логические связи. Вы не анализируете того, что происходит с вами и вокруг, оттого и делаете сомнительные выводы. Именно об этом я говорил вам сегодня утром.

— Опять занудство, — едва слышно пробормотал Уильям и продолжил уже громче: — При чём тут сожаление и логика? Объясни конкретнее. Приведи пример этой твоей великой логики.

— Это не занудство, Уильям, это разный уровень понимания вещей и разный опыт. Ваш юношеский норов мешает вам сосредоточиться.

Уильям вздрогнул: он был уверен, что произнёс это так тихо, что никто не мог услышать.

— Вы оцениваете происходящее, основываясь на эмоциях, что в корне неверно, — продолжил Рэджинальд. — Для власти нет места состраданию. Эти вещи находятся на противоположных полюсах бытия. Чтобы добиться успеха, нужно быть сильным лидером, а сильный лидер должен быть способен принести в жертву даже тех, кто ему дорог. А чтобы эта жертва не вызывала сожаления, вам следует воспринимать окружающий мир как средство для достижения целей, а окружающих — как ресурс.

— Ну это же жестоко.

— Не более жестоко, чем забой скота. Вас ведь не слишком заботит, как жестоко расчленяли несчастную корову, когда вы хотите отведать хорошего стейка.

Проходя одним из переулков, пара наткнулась на компанию людей, которым Уильям изрядно задолжал. Это была банда под руководством Брайана Стоуна.

Брайан, крепко сложённый мужчина тридцати пяти лет с грубыми манерами, внушал не столько уважение, сколько страх. Он с радостью избивал всякого, кто осмеливался ему перечить. Стоун запугивал людей, вынуждая платить за мнимую безопасность. Многие знали о тёмных делах Брайана, включая некоторых констеблей. Но Брайан, несмотря на пылкость характера и ненависть к стражам закона, всё-таки сумел договориться с несколькими констеблями, которые за мзду закрывали глаза на его преступления, а в случае жалоб фальсифицировали следствие и сливали имена заявителей.

Уильям был как раз одним из тех бедолаг, что оказался в ненужный момент в ненужном месте и попал в долговую кабалу к Брайану. Конечно, он не собирался платить и всячески избегал встречи с ним и его бандой. Левингстон был уверен, что никогда больше не столкнётся с этими ублюдками, и каково же было его удивление, когда он встретил негодяя за пределами района, которым тот заправлял.

— Надо же, смотрите, кто к нам пожаловал! Это же тот самый хитрый лис Уильям! Или как ты нам тогда представился? Дьявол Бил? Да? — радостно воскликнул Брайан, обращаясь к своим людям, трясущим деньги с очередной жертвы. — Давненько я тебя не видел. Ты что, малыш Уильям, прятался от дядюшки Брайана, а?

— Э-э-э, нет… конечно же нет, Брайан. Я, наоборот, искал тебя, — озираясь по сторонам, отвечал Уильям. — Что… что ты тут делаешь? Это же не твой район.

— О-о-о, малыш Уильям, не ври дяде Брайану! Чёрта с два ты меня искал! Ты прятался, как крыса! А что до района — моё дело ширится, понял?

— Конечно, понял, ты же человек деловой, — закивал Уильям.

— Уильям, у вас неприятности с этими господами? — спросил Рэджинальд.

— Нет, Рэдж, я сейчас всё улажу, — ответил Левингстон.

— Подойди поближе, малой, не бойся, — обратился Брайан к Левингстону, и тот приблизился. — Братец, это твой дед? — спросил он, обхватив парня за шею правой рукой и уводя вглубь переулка.

— Нет, но лучше с ним не связываться, — ответил Уильям.

— Не беспокойся, я стариков стараюсь не трогать. Ты же помнишь, сколько ты мне должен, а? — спросил Брайан, сильнее сжав шею.

— Да, конечно, семь долларов, — ответил Левингстон.

— О нет, малец, это было давно. Ты не отдал вовремя, поэтому теперь должен уже двадцатку, понимаешь?

— Но… — начал было Уильям, но тут же получил удар под дых.

— Ребята, вы вытрясли деньги с этого ублюдка? — крикнул Брайан своим людям и, получив утвердительный ответ, продолжил: — Тогда пусть катится. У меня появился клиент поинтереснее. — Люди Брайана отпустили избитого бедолагу, и тот мгновенно скрылся из переулка.

— Брайан, я верну тебе двадцать завтра, — оправившись от удара, сказал Уильям.

— Завтра? Нет, братец, завтра ты уже будешь должен тридцатку.

— Хорошо, тридцать так тридцать.

— И даже сорок, если захочу?

— Могу и сорок, только отпусти меня.

— Что ты мне врёшь, ублюдок! — крикнул Брайан, ударив Уильяма по лицу, и тот свалился с ног. — Ты снова спрячешься, как крыса, пока я вновь тебя не найду! Ты мне и в прошлый раз нёс то же самое, кусок дерьма.

Рэджинальд, увидев, как Брайан ударил Уильяма, покачал головой и начал приближаться к ним.

— На этот раз я тебя не обманываю, Брай… — пытался сказать Уильям, но получил удар ногой, оборвавший речь.

— Ублюдок, ты хоть знаешь, что я делаю с такими, как ты, а?! Сукин ты сын! — продолжал избивать Уильяма ногами Брайан.

— Эй, Брайан! — крикнул один из его людей.

— Что?! — главарь повернул голову. Тот указал пальцем на приближающегося Рэджинальда. — Дед, шёл бы ты отсюда, пока цел! — крикнул он дворецкому.

— У вас возникли проблемы, господа? — спокойно спросил Рэджинальд, подходя ближе.

— Рэдж, не надо! — простонал Уильям.

— Заткнись, сукин сын! — рявкнул Брайан, пнув его ногой по голове, отчего тот потерял сознание. — Дед, я стараюсь не трогать стариков, но если ты не уберёшься отсюда, я сделаю исключение, и у тебя точно будут проблемы. Так что катись!

— Не могли бы вы представиться, молодой человек?

— Хех… Ну, Брайан Стоун. И что?

— Для персоны вроде вас вы проявляете не самые дурные манеры, мистер Брайан Стоун, — заметил Рэджинальд.

— Чего?! — скривился Брайан.

— Ах да, понимаю: я выразился слишком витиевато, — с иронией сказал Рэджинальд. — Оставим любезности и перейдём к делу. Вы немедленно оставите в покое мистера Уильяма Эвери Левингстона, в противном случае я вынужден буду применить меры воздействия, мистер Стоун.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Брайан, обернувшись к своим людям, и те поддержали смех. Затем он снова повернулся к Рэджинальду и угрожающе продолжил: — Эта крыса должна мне денег! Двадцать, чёрт возьми, долларов! Так что он никуда не пойдёт, ты меня понял, дедуля?! — закончил Брайан, приблизился вплотную к Рэджинальду и хлопнул его по щеке.

Рэджинальд лёгким движением оттолкнул наглого бугая, отчего тот попятился и рухнул на спину. Банда, изумлённая тем, как старик свалил их главаря, бросилась его поднимать.

— Ах ты ублюдок! Хана тебе, старикашка! — поднявшись, крикнул Брайан и, замахнувшись, бросился на обидчика.

Он со всего размаха попытался ударить дворецкого, но тот спокойным движением остановил его кулак раскрытой ладонью, даже не шелохнувшись. Рэджинальд сжал кулак нападавшего, и раздался хруст костей. Бугай жалобно завопил от боли. Дворецкий с присущим ему спокойствием ударил бандита в грудь так, что того отбросило на пару метров, прямо на изумлённых подручных. Опешившие бандиты принялись переглядываться; кто-то бросился бежать, а кто-то, оцепенев, прижался к стенам домов, наблюдая, как старик медленно приближается к корчившемуся от боли главарю. Рэджинальд встал рядом с Брайаном, достал из внутреннего кармана свёрток с деньгами и бросил его на бандита.

— Вам следовало поверить мистеру Левингстону на слово. Вы ещё легко отделались, мистер Стоун. Здесь достаточно средств на лечение, — спокойно произнёс Рэджинальд и направился обратно к Уильяму, лежавшему в грязи без сознания.

Дворецкий поднял своего спутника на руки и зашагал прочь. Но, сделав несколько шагов, остановился и, обернувшись к опешившей банде, обратился к ним:

— Успехов вам, господа, и до скорой встречи. — И продолжил путь к дому Томаса Хэтэуэя.