Kitabı oxu: «Зов пустых деревень. Путешествия по мистической России»

Серия «Судари. Путешествуя по мистической России»

© Судачков А., Шахин С., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Вступление

Ребята, всем привет! Хотим поблагодарить вас за то, что рискнули открыть эту книгу.

Давайте знакомиться (на тот случай, если это ещё не произошло в каких-либо из миров): нас зовут сударь Алексей и сударь Сергей, хотя мы можем называть друг друга множеством других обидных имён, как и полагается хорошим друзьям.

Прежде чем вы приступите к чтению основных новелл, давайте мы быстро расскажем про себя, чтобы вы имели представление о том, как среднестатистический россиянин вообще мог прийти к тому, что в его руках появляется видеокамера и он на серьёзных щах отправляется на поиски ведьм и духов по заброшенным деревням нашей необъятной Родины.

Когда-то очень давно, а именно в 2016 году, мы подались в видеоблогерство. Сначала мы занимались стримингом видеоигр (в жанре мистики и ужасов) на одном популярном сайте, а наш канал назывался «PLET'S LAY». И происходило это в весьма специфической манере, в результате чего за нами и закрепился позывной «судари». Под специфической манерой мы подразумеваем лексикон, сотканный из набора бранных выражений и старинных, давно забытых слов – «лепо», «жупан», «растатурица», «околоток» и иже с ними. «Вы разговариваете как настоящие судари!» – писали нам с сарказмом зрители, глядя на вакханалию в кадре. Может быть, для кого-то это прозвучит пошло, но в нашем случае это стало первым шагом к чему-то важному и вечному.

Как в связке хороший и плохой полицейский, мы пропускали все съёмки через призму своих амплуа: сударь Сергей отвечал за жаргон и мат, а сударь Алексей украшал контент душной графоманией и изящными оборотами речи. Разные по характеру ведущие гармонично дополняли друг друга.

Несмотря на то, что дело это было не совсем безуспешным с финансовой точки зрения, мы продолжали трудиться на своих основных работах. К моменту написания этой книги сударь Алексей отпахал 12 лет в типографии, занимаясь производством различной картонной упаковки. Сударь Сергей за это время сменил с десяток профессий, начиная продавцом-консультантом сотовой связи и заканчивая сборщиком мебели. Да-да, съёмки видео и слово «завод» всегда были тесно переплетены в нашей жизни.

К 2021 году мы поняли, что игры нас больше не вдохновляют, и было принято волевое решение попробовать себя в новом жанре блогинга, начав всё с чистого листа. Выдумывать что-то особенное в качестве названия для своего нового канала мы не стали, и нарекли его «Судари», в дань уважения предыдущей своей инкарнации. Раздобыв несколько экшен-камер и пару дешёвых китайских микрофонов, мы решили поколесить по родной Московской области и поснимать различные заброшенные здания вроде старинных усадеб, церквей и пионерских лагерей. Тогда это было очень популярно – снимать всякие руины. Мы и сами не могли бы ответить себе на вопрос – зачем это всё нужно? Просто хотелось путешествовать. А примеры успешных блогеров в этой сфере окрыляли нас. Казалось, что как только мы начнём обозревать всевозможную разруху, дело точно попрёт в гору!

Итак, мы уволились с основных работ (точнее, поменяли «заводы» на подработку, которая не отягощала бы нас жёсткими графиками) и немедленно приступили к воплощению задуманного. А чтобы материал был более убедительным, к нам присоединился оператор Шурен (наш старый «заводской» друг), который занимался любительской аэросъёмкой и немного разбирался в двигателях автомобилей.

За первый же год своей деятельности мы посетили с десяток областей России. Сжигая в поездках все свои финансовые сбережения, мы побывали в самой южной, северной, западной и восточной частях страны: Симферополь, Мурманск, Калининград, Сахалин. Старые, заброшенные объекты были везде, что называется, «только камеру протяни». Первое время всё было похоже на какой-то веселый балаган: мы продолжали много сквернословить на камеру, демонстрировали свои пагубные привычки, вредящие здоровью, и вели себя как персонажи знаменитого голливудского фильма «Тупой и ещё тупее». Здесь не было какой-то фальши или подмены ролей – перед камерой мы были тем, кем являлись на самом деле. Зрители чувствовали эту искренность, и достаточно быстро мы набрали первые несколько тысяч подписчиков.

Но постепенно блогинг начал менять нас. Чем сильнее разрастались наши соцсети, тем большую ответственность мы начинали чувствовать. Среди наших зрителей стали появляться дети и домохозяйки, и мы начали сомневаться, что демонстрируемая нами модель поведения служит примерным образцом. Уже к 2023 году мы стали позиционировать свои выпуски как «семейные».

Незадолго до того, как мы начали «взрослеть», к команде присоединился четвёртый член экипажа – сударь Илья (сводный брат Сергея), который увлекался всем, что связанно с художественной видеосъёмкой. Появление Ильи добавило немного кинематографичности нашим приключениям. А мы начали больше задумываться о таких вещах, как «ракурс», «задний план» и «визуальный стиль».

Так мы и ездили вчетвером, на протяжении почти 60 выпусков, по Подмосковью и соседним регионам, изредка заглядывая и в самые отдалённые уголки нашей Родины. Делили еду из одного котла, спали под одним звёздным небом, подкармливали одних и тех же комаров с клещами и изучали исторические причуды малоизвестных локаций.

Так. Забыли рассказать про Володю. Так мы нежно называем нашего лучшего друга и кормильца – УАЗик 2023 года. Спереди, у него есть магнитола, электронное зеркало заднего вида, видеорегистратор, бардачок между сиденьями, где хранятся провода и разряженные на морозе пауер-банки, – и прошу заметить, всё это мы устанавливали дополнительно, сами, так как с завода УАЗик идёт без этих, казалось бы, банальных вещей. На приборной панели знакомый автомеханик врезал нам два дополнительных тумблера – один включает фара-искатель (огромный такой фонарь), второй – автономную печку. Здесь же, на приборной панели, имеется два USB-разъёма и много магнитиков с разными надписями типа «HEAVY METAL» и «Я ЛЮБЛЮ РОССИЮ». К лобовому стеклу приклеен давно просроченный освежитель воздуха «ёлочка» с ароматом «старого дедушки» и брелок с инопланетянином, заспиртованным в колбе.

За рулём обычно находится сударь Сергей. Рядом сидит Алексей, и в его обязанности входит съёмка дорожных кадров через лобовое стекло. Он же отвечает за сценарии и режиссуру наших выпусков. В боковых карманах, расположенных на всех четырёх дверях, как правило, можно найти кучу окурков, пустых банок и смятой одноразовой посуды. Задние ряды машины, как правило, завалены спальными мешками, рюкзаками с техникой, бутылками с напитками и прочей пищей для ума. Как правило, багажник у нас забит весь до отказа. Грузовой отсек Володи содержит в себе летнюю двухместную палатку ярко жёлтого цвета, набор складных стульев и стол, какие-то старые зимние вещи, пропитанные машинным маслом, баклаги с технической водой, баллоны с газом и походную плитку, удочки, дырявые сапоги в количестве трёх штук, алюминиевую посуду, которой мы никогда не пользуемся (потому, что всякий раз забываем о её существовании), пустые канистры, лопату и металлоискатель. Обычный джентльменский набор. Крыша увенчана огромной железной багажной сеткой. Часто, во время поездок, мы залезаем на крышу, чтобы просто посидеть в тишине и полюбоваться на звёзды. Ах, если бы вы только знали, какие виды открывались нам с крыши Володьки!

Пока мы исследовали страну, с нами самими происходили удивительные трансформации. Дело в том, что почти все блогеры, показывая ужасы забытых и запущенных мест, делали это так, будто вся наша огромная страна – одна сплошная «заброшка». Никто не спорит, что есть в России и заброшенные посёлки, и разрушающиеся посреди диких лесов храмы! Но, если вы решаетесь показывать это, то будьте добры показывать и иную сторону реальности, которая, как правило, всегда остаётся за кадром. Мы как представители поколения девяностых отчётливо помним, как тогда со всех щелей лился поток информации: «Вот за бугром хорошо, не то, что у нас!». Каково же было наше удивление, когда мы начали бороздить бескрайние просторы нашей страны и осознавать, что дела теперь обстоят с точностью до наоборот: повсюду ведутся ремонтные и реставрационные работы, укладываются тысячи километров дорог, обновляются фасады зданий, трактора и комбайны возделывают поля. Само собой, были и проблемы (а где их нет?), но заострять на них своё внимание нам не хотелось. Для этого были другие многочисленные блогеры.

Тогда и пришло понимание, что подачу нашего контента нужно менять с брутально-жаргонной на позитивно-повествовательную. Так, например, у нас появилась традиция, что, прежде чем добираться до какого-то заброшенного объекта, нужно хотя бы частично показать свой путь – живые автострады, развивающуюся инфраструктуру и дивные пейзажи за окнами автомобиля. Иными словами, если на других каналах демонстрировалась одна «безнадёга и мрак», то мы наоборот – старались показывать всё таким образом, будто посреди океана покоя и умиротворения можно время от времени натыкаться на различные загадочные мистические «уголки» и таинственные заброшки.

Мы начали замечать, что такая подача материала близка многим людям, и вокруг нашего проекта «Судари» начал формироваться костяк новой целевой аудитории. Больше всего наши зрители любили истории про заброшенные деревни, где, по местным легендам, когда-то якобы водились ведьмы и колдуны. Таким образом, мы и нащупали свою нишу: мистический фольклор, имеющий под собой крепкий фундамент из исторических очерков.

«Путешествие по мистической России» – именно этими словами мы обычно объясняем, что из себя представляет наша творческая деятельность. Во всех регионах нашей страны есть фольклор про призрачные женские силуэты, гиблые овраги, проклятые места и загадочные огни в небе – нужно просто уметь «выудить» эти истории. На просторах интернета мы ищем такие места, про которые, что называется, «говорят всякое». Если там фигурирует колдовство, пропажа людей, признаки загробной жизни или какая-то паранормальная активность, мы сразу отправляемся изучать это место (конечно, при условии, что туда возможно добраться за 8–12 часов ходу на машине). Кстати! Если вы знаете что-то о таких местах – напишите нам (контакты будут указаны в конце книги).

Само собой, в подавляющем большинстве случаев к таким историям мы относимся не иначе, как к диким сказкам. Однако, нам всегда интересно поглядеть на те самые места, где эти самые сказки могли зародиться. И, как правило, это такие места, куда обычный человек в здравом уме и доброй памяти едва ли будет стремиться попасть. Само же слово «мистика» (за которым рядовой зритель, как правило, представляет себе летающие гробы и фигуры, покрытые белыми простынями) нами трактуется несколько иначе. Мистика может проявляться не только через загадочное пятно, зафиксированное на камеру, а, например, через случайную встречу, или совпадение.

Сначала мы ищем легенду и тщательно просматриваем различные форумы, где может всплывать дополнительная информация по нашей истории. Изучаем карты на наличие разных интересных географических отметин. Ищем контакты местных ДК и библиотек, чтобы опросить сотрудников. Само собой, за кадрами остаются многочисленные споры: что делать обязательно, а что нет? Какие художественные приёмы мы будем использовать? Где именно разобьем лагерь? Что делать, если придут медведи? Сколько брать с собой слабоалкогольных напитков, чтобы веселее скоротать ночь?

Какие камеры брать? Сколько потребуется фотоловушек? Нужно ли брать с собой автономный аккумулятор для перезарядки техники (он очень тяжёлый)? Счётчик Гейгера, компас, строительные нивелиры, лазерные указки, пирометры, датчик электромагнитных полей, приборы ночного видения, рации, ноутбук для отсмотра материала, надувная лодка, дополнительные спальные мешки и палатка, неодимовые магниты… что из этого нам точно понадобится, а что только будет занимать место в машине?

Если на этой стадии (подготовки к поездке) сударь Сергей ещё не «выгорел», то можно с уверенностью сказать: скорее всего, выпуск получится бомбовым! Но чаще всего на стадии обсуждения логистики наш энтузиазм начинает испаряться, а в голову закрадываются сомнения и прочие отмазки, почему лучше остаться дома. Не забываем, что у нас при этом есть основные работы, семьи и желание время от времени отдыхать. А ведь нам часто пишут, какие мы бездельники, раз занимаемся своими съёмками вместо работы на заводе.

Конечно, у нас есть и скрытые мотивы. Например, мы – судари Алексей и Сергей – грезили когда-то о своем большом канале, на котором была бы собрана огромная коллекция неочевидных, редких легенд и фольклорных страшилок. Будучи людьми творческими, мы всякий раз недовольны тем, какие выпуски у нас получаются в итоге. Нам всегда кажется, что мы можем больше и лучше.

Шурен (единственный, кто ничего не боялся) просто катался с нами, чтобы развлечься. Ему тупо хотелось попить слабоалкогольной продукции вдали от дома и, прости, Господи, потусоваться. Он не верил ни в каких ведьм и привидений, но любил моменты, когда после трудных съёмок, где-нибудь в глуши Тверских лесов, мы разводили костёр, жарили сосиски и пили любимые напитки.

Илья же, несмотря на то что боялся больше всех (с его же слов), преследовал цель – научиться снимать максимально красивые кадры в абсолютно для этого непригодных условиях. Он был самым суеверным членом команды и всё принимал всерьёз. Но если вставал вопрос – идти ночью за сотню метров от лагеря, чтобы подснять лишних кадров, он, не раздумывая делал это, преодолевая все страхи и суеверия.

Именно Шурен и Илья оказали наибольшее влияние на всё наше творчество, так как путешествовали с нами бок о бок пару лет, без каких-либо «но» и «если». В конечном итоге, им пришлось покинуть команду, трансформируя «Сударей» из квартета в дуэт. Но в 2025 году наш коллектив пополнился другими замечательными людьми – Ириной и Андреем, которым мы всегда рады и стараемся, по возможности, звать их с собой в путешествия. Вообще, за пару лет, что мы занимаемся нашим хобби, нам удалось посотрудничать, как минимум, с десятком замечательных ребят – про всех даже не вспомнить.

Главной нашей задачей в путешествиях стало знакомство с отдаленными уголками нашей Родины, а ещё нам хотелось сберечь все те умирающие легенды, истории и слухи, которые всё ещё тлеют вокруг многочисленных деревушек, сохранить традиции и нигде не записанный местный фольклор. Чем больше мы путешествовали, тем чаще в небольших городках нас узнавали наши зрители, подходили сфотографироваться и благодарили за то, что мы делаем. И всюду, куда бы мы ни приезжали, были свои истории и легенды, которыми на камеру делились местные жители (но чаще, конечно, эти истории звучали за кадром, ибо не все люди любят говорить на камеру). Создавалось впечатление, что всё было не зря.

И все равно, чтобы ты ни снимал, всегда найдётся определённая прослойка зрителей, которая вроде бы смотрит тебя внимательно, а по итогу оставляет комментарии типа: «Вы всё врёте. Ничего такого нет. Все ваши видео инсценировка!». Ох, сколько же раз нам приходилось слышать это! Порой доходит до абсурда. Скажем, есть такое урочище – Шушмор (аномальная зона, между прочим), куда мы ездили снимать один из выпусков. На подъезде к этому урочищу разбит небольшой алтарь, украшенный черепами домашнего скота и какими-то загадочными рунами. Вперемешку с рунами и жертвенными подношениями на алтаре лежат иконки, а буквально в нескольких километрах оттуда – две разрушенные христианские церкви. Алтарю этому десятки лет, а местные жители (то ли язычники, то ли староверы) регулярно приходят к нему, жгут свечи и делают подношения. Так вот, некоторые уникумы не могут принять тот факт, что алтарь этот существовал там задолго до появления нашего канала и пишут нам: «Вы этот алтарь сами сделали, чтобы произвести впечатление на доверчивых зрителей!».

«Постанова» – то самое слово, которое чаще всего приходится нам слышать от так называемых «хейтеров» (недоброжелателей по-русски). Справедливости ради, иногда нам понятно, почему люди с таким подозрением относятся ко всему, что мы показываем. Ведь в наши дни существует множество каналов, которые действительно снимают откровенные постановки. И даже не заботятся о том, что в кадре будет видна белая нитка, за которую кто-то дёргает, приводя в движение какие-то объекты ради «ВАУ-эффекта». Лично мы не верим в 90% того, что видим на каналах конкурентов. Более того, некоторые авторы предлагают нам снять совместные выпуски и прямым текстом говорят: «Вместе мы придумаем такую постановку, что все рты разинут!» И когда мы отвечаем, что постановками не занимаемся, интерес этих авторов сразу угасает. Нет, конечно, на монтаже можно что-то приукрасить! Добавить, например, звукового оформления (шелест листвы, скрип деревьев, раскаты грома и т. п.). Можно опустить некоторые детали истории. Можно даже поменять местами хронологию событий, если так будет логичнее. Но дёргать нитки и греметь консервными банками за кадром – это лишнее. Поверьте, действительность порой бывает куда интереснее!

И вот отсюда начинают расти ноги этой самой книги. Дело в том, что зимой 2025 года мы получили необычное письмо. Признаться честно, нам постоянно приходят письма с различными предложениями, но мы их почти всегда успешно игнорируем (потому, что очень ленивые). В этом письме редактор крупного издательства предлагала нам, селюкам и ухарям, издать книгу о своих приключениях. Мы сначала подумали, что это розыгрыш, и специально захотели убедиться в этом, пообщавшись с мошенниками с глазу на глаз, как говориться. Спустя пару дней созвонились с редактором Дашей – улыбчивой и кудрявой девушкой, которая оказалась нашей преданной подписчицей и хорошо понимала, с кем имеет дело. Это было подкупающее своей искренностью предложение. Мы почти сразу поняли, что книге быть! Ведь иметь собственную книгу – это престижно и почётно, уж куда круче, чем кружка или майка с принтом. Да что уж там, мы не знали никого из нашей ниши, кто реализовывал что-то подобное!

Наш редактор Даша сказала: «Подумайте хорошенько, наверняка есть какие-то детали, которые вы упустили из виду в своих выпусках. Вот об этом и нужно писать!» Монтаж видео, как и написание книги – это всегда про ограниченный выбор пути, по которому ты пойдёшь сам и поведёшь за собой зрителя. На каждой развилке приходится делать выбор и идти в какую-то одну сторону, оставляя для зрителя невидимым то, что было на другой тропинке. Но в отличие от монтажа, который ведётся с конкретной файловой базой, книга развязывает нам руки в том плане, что мы практически не имеем ограничений как в техническом, так и в сюжетном плане. Таким образом, в показанную зрителям картину начинают вплетаться доселе невиданные (нереализованные или несуществующие) фрагменты, и их набирается такое количество, что ты уже начинаешь сомневаться, что было первичным – выпуск или книжная глава? В общем, садясь за написание книги, мы решили себе ни в чём не отказывать, будто никаких съёмочно-монтажных ограничений у нас не было.

Итак, всё, о чём мы расскажем вам на страницах этой книги, можно подшить в папку под грифом: «Основано на реальных событиях». Более того, поверх основных легенд мы щедро «насыпали» историй меньшего масштаба. Все эти миниатюрные рассказы и лирические отступления также имеют свои прототипы в жизни: мы их слышали от местных жителей во время своих странствий, а что-то даже пережили лично во время съёмок. Каждая из трёх глав имеет свой выпуск-прародитель, который вы свободно можете посмотреть в открытом доступе по QR-коду в конце книги и сравнить его с тем, что получилось в книжной версии. Наши подписчики, которые смотрели эти выпуски, с удивлением обнаружат, что в самых неожиданных местах книга кардинально отличается от того, что они уже видели. Они узнают много новых деталей и подробностей, которые мы зачастую обнаруживали тогда, когда камера уже выключалась. Вы даже представить себе не можете, сколько всего интересного остаётся за кадром!

И да, в книге есть пасхалки, цитаты и реверансы в сторону других великих авторов, есть фантазии и лирические отступления. Текст получился «наваристым», как и многие наши выпуски. Тем более, мы решили рассказать здесь о самых знаковых наших поездках, материалы которых вызвали самый живой отклик у зрителей. А в самом конце, когда все страсти и сомнения поутихнут, вас ждёт несколько страниц с разбором полётов. Там мы расскажем, какая именно история была правдивой, а какая «постановочной» – специально созданной для книги.

И самое главное, что мы ещё хотим сказать: призываем вас не сидеть на месте, а отправляться путешествовать по просторам нашей Великой страны! Пишите свои книги, снимайте свои видео, создавайте свои истории, восхищайтесь своей страной и не давайте её в обиду! Россия настолько огромна, что мы с Володькой никогда не сможем осилить эти масштабы, поэтому действовать нужно сообща! Ещё раз спасибо за то, что уделили нам своё драгоценное внимание. А теперь… Пришло время отправляться в край забытых деревень!

Часть 1
Верейки

Октябрь 1987 года

По растрескавшемуся влажному асфальту (когда-то сюда вела настоящая дорога) неслась карета скорой помощи. Внутри на носилках лежал жилистый мужчина лет шестидесяти в трениках и тельняшке. Слипшиеся пряди седых волос упали на его бледное лицо с ввалившимися щеками. Носилки, на которых он лежал, в иных обстоятельствах показались бы ему холодными и очень неудобными, но теперь ему это было неважно.

Машину кидало в разные стороны, удивительно, как реанимобиль вообще доехал в это богом забытое место. Дорожная растатурица не мешала бы экипажу выполнять свои привычные обязанности, но врач уже констатировал смерть.

– Удивительное дело, – пробормотал фельдшер себе под нос, – шестой вызов за ночь в одну и туже деревню. И ведь все – по естественным причинам. Кому сказать – не поверят.

Водитель экипажа кинул взгляд в зеркало заднего вида, в котором отражался дорожный знак. Сквозь налипшую грязь проглядывали чёрные буквы: «ВЕРЕЙКИ».

– Опять Верейки? – мрачно спросил пожилой санитар, принимавший тело. – Дай-ка угадаю: сердце?

Фельдшер кивнул и ошалело развел руками:

– Они там дружные, видать. Уж не знаю, что они там делали, но мотор стуканул у всех. Запишешь?

– Запишу. Только имей в виду – шестеро за ночь! Могло ли в принципе произойти одновременно шесть сердечных приступов, в одной деревне за один вечер? Кажется, проще жизни зародиться во вселенной по второму кругу.

– Ну, а что, Коль, инфаркт – дело житейское. Самая распространенная причина…

– Так-то оно так. Только ей-богу, я сегодня под иконами спать лягу, если только седьмого не привезёте!

– Теперь даже если седьмой зажмурится, я его завтра привезу, чтобы тебе статистику не портить, – устало отшутился фельдшер.

– Я бы туда больше на вашем месте вообще не ездил, – криво усмехнулся санитар и положил стопку бумаг на грудь неподвижному мужчине на носилках.

«Пу-пу-пу-пу», – подумал водитель скорой. Он вспомнил потемневшие зеркала в доме покойного и невольно передернул плечами. «Надо к брату, что ли, заехать, накатить по маленькой», – подумал водитель. Он еще не знал, что мелкий его племянник, в присутствие которого он в красках опишет сегодняшнюю ночь, запомнит дядькину историю на всю жизнь. А когда вырастет, подрабатывая все на той же скорой, не поленится найти больничный архив и увидит там такое, что волосы на руках встанут у него дыбом. И, конечно, он посчитает необходимым увековечить дядин рассказ на просторах интернета, прислав эту историю в общий чат портала «Лотошинские новости».

Наши дни

Теперь, по прошествии нескольких лет, совершенно не удивительно, что именно с этой истории мы начали нашу книгу. Всякий раз, когда люди узнают о том, чем мы занимаемся, они спрашивают: «Ну и как? Удалось что-то интересное заснять?» И тогда мы им рассказываем про деревню Верейки. Но давайте обо всём по порядку.

Тем вечером я созвонился с Алексеем, и мы долго, перескакивая с темы на тему, пытались понять, о чём же будет наш новый выпуск. На просторах всемирной паутины мы искали любые упоминания о ведьмах, призраках и аномальных зонах в Подмосковье. Нам очень не хотелось ехать куда-то далеко.

Примечательно, что какой бы запрос мы ни вбивали в поисковую строку, в ответ нам приходили ссылки на наши же прошлые выпуски. В результате мы пришли к неутешительному выводу – всё, что было мистического в родном Подмосковье, нами уже давно изучено. Но… В какой-то момент Алексей присылает мне ссылку: «В Московской области деревня опустела из-за полтергейста».

– Серёга, ты только глянь! Нам на почту зритель прислал статью – это же 100% наш случай!

В основном текст состоял из очень сомнительных свидетельств, которые можно было интерпретировать как угодно. В статье упоминались Брянская область и Краснодарский край, в деревнях которых, посреди белого дня, начинали летать вещи и самовоспламеняться предметы. Никаких точных координат, лишь тезисы из серии: «Одна бабушка в деревне под Новороссийском рассказывала…».

– Лёх, ну ты чего? Ну какой Краснодарский край? Тут даже названий населённых пунктов не указывают.

– Да ты до конца-то прочитай, обмылок!

И действительно, текст завершал увесистый абзац, в котором наконец-то называлось конкретное место – деревня Верейки, Московская область. С нескрываемым ажиотажем я начал вчитываться в статью неизвестного автора. Я искал хоть какой-то повод, чтобы отправиться в Верейки, опираясь на тот факт, что в интернете люди никогда не врут, и нужно относиться максимально серьёзно ко всему прочитанному.

Октябрь 2024

До финальной точки нашего маршрута оставалось 15 километров. Прежде чем мы безвозвратно отдалимся от цивилизации, нужно было пополнить запасы газовых баллонов (для кулинарии), запастись питьевой водой и, конечно же, заправить топливом машину. Было решено заехать на заправку на окраине небольшого посёлка городского типа – Лотошино.

Общее время нашего пути заняло приблизительно три часа, но мы всю дорогу решительным образом игнорировали многочисленные магазинчики вдоль трассы, для того чтобы втридорога произвести контрольную закупку на АЗС. В целом, это было вполне себе в нашем стиле – вначале делать, а потом думать.

– О! Судари? А я вас узнала! – защебетала кудрявая кассирша лет двадцати, когда подняла голову от груды мелочи, оставленной предыдущим клиентом.

– Да, здрасьте! Нам 95-го бензина, на полную, – сказал ей я, мельком поглядывая на своих друзей, которые, не подавая виду, разбрелись между полок с товарами.

– А вы каким чудом в наших краях? Неужто про Лотошино снимать что-то будете?

– Не совсем, в Лотошино мы проездом. Но тут недалеко деревушка одна есть – Верейки. Слыхали что за неё?

– В первый раз слышу о такой, хотя живу здесь всю жизнь, – удивлённо захлопала глазами кассирша. – Она заброшенная, наверное, с ведьмами и призраками, коль вы приехали?

Хотелось бы ответить «да» этой милой девушке, чтобы не разочаровывать. Но ни ведьм, ни колдунов в Верейках мы не ожидали встретить. Однако было кое-что другое, что заставило нас притащиться сюда в такую погоду. И о чём мы не хотели сообщать никому до тех пор, пока сами не проверим.

Так вот, в той интернет-статье автор-праводоруб утверждал, что в 1981 году в Верейках зеркала якобы начали разговаривать с жителями деревни. За что купил – за то и продаю. Когда никого не было дома (точных адресов и имён, само собой, не сообщается), самостоятельно могли передвигаться предметы, пропадать вещи и биться посуда. Сущий хаос и нарушение паспортного режима! Стоило же хозяину жилища вернуться домой, как вся паранормальная активность сходила «на нет», будто бардак возник в результате обычной, человеческой жизнедеятельности. Но кто-то же устраивал все эти беспорядки с порчей имущества, пока хозяева отсутствовали? Что за неведомый барабашка двигал кровати, стулья и столы? И творилось подобное, как говорится в статье, не в одном доме, а в разных! Но и это – ещё не всё. Было кое-что такое, о чём я расскажу вам чуть позже.

Сев в УАЗ, чтобы выехать с заправки, первое, о чём я подумал, это – максимально отвратительная погода за окном. И я уже успел испачкать где-то ноги. И теперь пачкаю педали, которые сам же потом и буду чистить в самый неподходящий для этого момент.

Грязь, образовавшаяся за пару дней с проливными дождями, решительно не давала мне расслабиться! Я думал о том, что скоро придётся останавливаться на ночлег, стелить на откинутом водительском кресле старый спальный мешок, снимать грязную обувь и давать храпа в максимально спартанских условиях. Но вряд ли кто-то ещё, кроме меня, мог так радикально загоняться из-за какой-то там грязи. Внутри нашего УАЗика находился только один педант, помимо которого обычно присутствовали: один душный очкарик, один мамкин оператор и одно непрошибаемое «полено». Кто есть кто, вы сейчас поймёте.

Можете называть меня Сергеем, так как это имя удивительным образом совпадает с тем, что написано в моём паспорте. Наверное, будет не лишним сказать, что мой собирательный образ варьируется от сельского быдло-гопника до истерички-паникёра, который может бояться безобидных вещей и при этом игнорировать вещи по-настоящему жуткие. А ещё я люблю поскандалить, но вовсе не удовольствия ради, а потому, что во мне живёт и процветает чувство вселенской справедливости.

Читатель, возможно, задастся вопросом, раз Алексей был сценаристом и режиссёром, Шурен и Илья – операторами, то в чём, собственно, заключается моя роль (кроме извечного ворчания и нытья)? Всё просто – я организовал весь этот шалман, собрав столько разносторонних личностей под крышей одного УАЗика. В конце концов, я мог быть чуть-чуть режиссёром, мог криво снимать с квадрокоптера и знал базовые принципы работы двигателя внутреннего сгорания. Если требовалось поработать за камерой, я с радостью лепил поротые кадры один за другим (один чёрт, Алексею разгребать). Короче, рубаха-парень на подхвате. И мне искренне нравился такой расклад.

Да, я тот самый человек, девиз которого: «Делай, как считаешь нужным – думать будешь потом!».

Сразу предупреждаю, что всё дальнейшее повествование я буду вести строго от своего лица, чтобы не путать читателя. Откуда мне известны детали, которые касаются исключительно других членов команды и событий, которые происходили без моего непосредственного участия? Ну, во-первых, мы уже приступили к описанию всех наших приключений для будущей книги, и в этот самый момент Алексей сидит рядом и, высунув от усердия язык, записывает в свой блокнот всё, что я ему надиктовываю. Я знаю наизусть всё, происходившее в любой из поездок – будь то моя реплика, или чья-то ещё. Конечно, он вносит в записи свои душные правки, переворачивая всё с ног на голову. А во-вторых… Ну ё-моё, я же сто раз отсматриваю весь материал, который мы снимаем! Ну, как отсматриваю? Выборочно открываю случайные файлы на камере и даю советы Алексею, как лучше сделать то, в чём я не разбираюсь (речь идёт о монтаже видео). Короче, с точностью в 97,5% я могу ручаться за достоверность каждой напечатанной здесь буквы.

Но вернёмся к основному повествованию.

Пристегнув ремни безопасности, я невольно поёжился и опять представил себе, как утром придётся выходить за борт, наступая на всё это великолепие из грязи, слякоти и пожухлой травы. Ох, Боги свидетели – как же противно будет производить обыкновенные гигиенические процедуры в околоминусовую температуру! Только представьте себе на секунду, что такое в ноябре, на рассвете открывать пятилитровую баклажку воды, умываться из неё и чистить зубы, не имея при себе полотенца и прочих необходимых вещей. «Городские, что тут сказать!» – пришла мне на ум избитая фраза, которую в последнее время мне приходится слышать всё чаще и чаще. Я невольно улыбнулся.

Начали хлопать пассажирские двери, и остальные ребята грузились в машину: кто шутя, кто кряхтя, а кто, «кусая длинный ус», как в Бородино, но мы сейчас не об этом. Лёха, Шурен… Вроде никого не забыли. Стоп. Нас же четверо было? Ладно, по дороге разберёмся, нужно ехать.

Час спустя навигатор настойчиво намекал нам, что мы близки к цели, одновременно истерически предупреждая нас о каких-то мифических поворотах и иллюзорных развилках. Сбой навигационных систем сейчас – обыденное, скажу я вам, дело, когда ты много путешествуешь по стране. Аномалия, не иначе!

Вспомнил! С нами был Илья, которого мы уже пару раз умудрялись забывать на заправках. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я убедился, что мой сводный братец на месте и, по обыкновению своему, активно жуёт какую-то снедь, втридорога купленную на заправке.

Надо сказать, что Илюха, в силу некоторых особенностей своего организма, лучше чем любые измерительные приборы (типа счётчика Гейгера или детектора электромагнитных излучений) мог определять степень «проклятости» той или иной локации. Он испытывал сильное недомогание и психологический дискомфорт, находясь в местах, подобных тем, куда мы направлялись в этот самый момент. Если ему становилось совсем невмоготу, то мы понимали – в этом месте нас точно ждёт что-то интересное. Возможно, это как-то связано с тем, что Илья болеет астмой, а может быть, он и правда является проводником между нашим и иными мирами. Вы, конечно же, имеете полное право назвать эту особенность мнительностью. Сам Илюха, обычно, объясняет это гораздо проще – фразой, типа: «Блин, пацаны, вы достали уже! Это никак не связанные между собой вещи! Просто Меркурий ретроградит!»

Но вернёмся в наш УАЗ. Мы уже ехали по какому-то полю, и тонкая полоска леса, маячившая на горизонте, всё быстрее приближалась к нам. Навигатор тешил наш взор необоснованным заявлением: «До конца поездки осталось восемь минут». Мы уже предвкушали, как вот-вот вылезем наконец из УАЗика и начнём активно разминать конечности, затёкшие от длительной дороги, и хрустеть позвонками! Но не тут-то было. Сделав два-три круга мимо хаотично натыканных по всему полю лесопосадок, мы начали блуждать между точками А и Б, которые, при этом, находились в прямой видимости друг от друга. Это было вполне себе по-сударьски.

– Саша, блин, ты не можешь наконец уже нормальные оффлайн карты скачать, чтобы этой фигни не было? – по обыкновению крикнул я Шурену, сидящему в салоне автомобиля.

– А что ты смотришь на меня при этом? – с улыбкой парировал с соседнего сидения Алексей, поправляя очки на переносице.

Я подмигнул ему, видя, что Алексей понял, почему я ору на Саню, а смотрю на него. Дело в том, что есть у нас в команде такое обыкновение – срываться на Алексея как на самого терпеливого и спокойного члена команды. Кто бы при этом не был виноват. Скажем, кто-то задает неудобный вопрос? Нужно накричать на Алексея, чтобы ерунды не спрашивали! Шумная компания орёт во всё горло? Виноват всё равно Алексей, потому что шепотом что-то бубнил себе в это время под нос. И всё в таком духе. В общем, хорошая практика, рекомендую – кто бы не косячил, всегда сваливай всё на самого тихого человека, который всё стерпит и не будет огрызаться в ответ. Такой вот у нас корпоративный юмор, с которым вы еще не раз столкнетесь на этих страницах, предупреждаю.

Наконец, после 30 минут плутаний по чернозёмной бесконечности, навигатор признал, что мы въехали на территорию деревни Верейки.

Деревня сия находится на небольшой вытянутой горке, в 10 км от районного центра – поселка Лотошино. Когда-то давно, в позапрошлом веке, здесь проживало под две сотни человек, а теперь, если верить результатам последних трёх переписей населения, тут никого не осталось. При этом, в глаза сразу бросилось то, что у самого въезда в деревню есть пара свеженьких, аккуратных домиков. Выходит, устарела статистика или, упаси Боже, и вовсе привирает? Не суть. Возле одного из домов была высажена целая цветочная клумба. Вот стоит бочка с водой, вот резиновый шланг для полива. Огородные грядки. Бельё сушится. Никого из людей не видно, но зуб даю – как минимум на выходные сюда кто-то должен приезжать. Но кто и зачем? После такой дороги, через которую мы сюда пробирались, ну уж нет – увольте!

Вдалеке я заприметил небольшой пятачок с вытоптанной травой, посреди которого стоял… теннисный стол!

– Ничего себе! А люди в этой деревне умеют развлекаться, – удивленно заметил Алексей. – Я-то думал, что тут выжженная пустошь, а тут – глядите-ка и дома новенькие есть, и даже спортивный инвентарь для общественного пользования!

Ох, уже этот Алексей с его гипертрофированной фантазией! Прочитал слово «заброшенная» рядом со словом «деревня» и сразу напредставлял себе как племя каннибалов, аккурат к нашему прибытию, точит ножи по наши души.

Конечно, мы готовим себя к разным вариантам развития событий, но я уже был настроен на то, что деревня будет заброшена более чем полностью. Это значило, что здесь можно будет вести себя, словно ты находишься на дикой природе: можно и погорлопанить, а то и вовсе музыку включить на полную. Но теперь, когда мы знаем, что помимо нас здесь могут быть люди, все наши полномочия делятся на ноль! Я больше не «Серёга – король Вереек», а всего лишь пришлый гость, который должен считаться с «соседями». Что же, никуда не денешься, будем действовать на морально-волевых, как профессионалы своего дела.

«Опять на дверях грязь и на стеклах грязь. Все колёса в грязи, нет сцепления с дорогой. Резина-то обычная стоит, а не грязевая. Чёрт, ещё я в этих тряпичных кроссовках попёрся куда-то!» – посетила меня очередная неприятная мысль, из серии «раньше надо было думать».

Мимо проехал красный седан, за рулём которого сидела средних лет женщина с миловидной пассажиркой рядом. Они приветливо заулыбались нам через лобовое стекло, а мы приветливо подумали: «Какого чёрта они тут делают?»

– Действительно, что они тут забыли? Я бы меньше удивился, если бы сейчас здесь птеродактиль пролетел, – иронично заметил Алексей.

– Угу, – подал еле слышно голос Илья, – птеродактили в Московской области?

Судя по всему, он уже начинал испытывать серьёзный дискомфорт своими сверхчувствительными датчиками организма.

УАЗик поравнялся с теннисным столом, остановившись в пяти метрах от него.

– Всё, приехали! – моя рука потянулась к ручному тормозу. Не успев взвести ручник в нужное положение, я услышал, как Илья, одетый в свой повседневный пуховик до колена и рыжие мартинсы на ногах, открыл дверь и тут же, издав характерный чавкающий плюх, вступил в грязевую жижу. Я мгновенно представил себе, как его одежда, забрызганная грязью ниже пояса, через некоторое время изгваздает обивку задних сидений машины.

– Блин, Илюх! – возмущённо крикнул я ему, – сколько раз надо говорить вам?! Нужно дождаться полной остановки машины, и только после того, как водитель скажет, что можно выходить, мы начинаем выходить. Ты как человек, имеющий права, должен знать о таких нюансах!

– Окей, Серёг, понял тебя, – прозвучал стандартный ответ Ильи, который не хотел ввязываться в спор, потому что его состояние становилось всё более неопределённым.

Несмотря на то, что Илья испытывал явные проблемы со здоровьем и часто выбивал нас из графика, он был единственным нашим толковым оператором. А ещё хорошее Ильи заключалось в том, что он – единственный персонаж в нашей команде, который реально не гнушался никакой грязи. Даже когда его состояние оставляло желать лучшего, он мог 10 минут сидеть в канаве с мошкарой и ждать красивый односекундный кадр. Нет, конечно, поныть он тоже любил, но до меня ему было далеко. Больше всего его тревожила нехватка провизии в поездках и отсутствие у остальных членов команды позывов в туалет каждые 30 минут. Илюхе приходилось быть белой вороной с ускоренным обменом веществ.

– Так, надо искать место для костра и дрова. Не знаю, как мы вообще кухарить будем – тут всё сырое! – заявил Шурен, грызущий ноготь на безымянном пальце правой руки (это его явная сверхспособность, пользу которой мы до сих пор не можем для себя объяснить).

Как известно, инициатива напрямую зависит от инициатора. Известна и другая вариация этой фразы, но нам строго настрого запретили её цитировать (потому, что запрещено одним и тем же ртом и хлеб есть, и матом ругаться), поэтому я с язвительной ухмылкой сказал Шурену:

– Ну вот, ты этим и займись! Я вас сюда привёз, Лёша сейчас всё будет подготавливать для начала съёмок, Илья снимает перебивки, а тебе явно делать нечего.

За всё время путешествий, все наши обязанности давно уже распределились по умолчанию.

Алексей, являясь одним из главных действующих лиц, отвечал за последующий монтаж выпусков. Поэтому для него важно, чтобы съёмки велись по штату, исходя из заранее задуманного плана действий. С одной стороны, меня дико раздражают его извечные «Нет, не так! Перезаписываем!», «Нам нужно снять тоже самое, но немного иначе!» и «Если сейчас не объясним это на камеру, то у нас история не будет „клеиться”». Зачем всё так усложнять? С другой – только он один знает, как будет выглядеть выпуск целиком ещё до того, как он снят. Зрители этого, само собой, не видят, но Алексей постоянно бегает по локации, перечитывая заранее подготовленный план действий. И когда моя рука тянется к пакету с горячительными напитками, причитает: «Всё погибло! Всё пропало!» Я, конечно, пытаюсь объяснить ему, что всё получится само собой и так, как нужно Вселенной, но уж больно он человек ответственный. Падла. А теперь, когда мы пишем книгу, Алексей компостирует мне мозг, что нужно время от времени переводить дух и записывать всё, о чём мы думаем и что видим, в блокнот.

Что касается Ильи, тут всё просто. Он никогда не препирается, делает всё, что ему скажут, и соглашается с любыми предложениями, как будто даже не слышит, о чём ему говорят. Для него главное – чистый, выверенный, сочный кадр. Опять же, в наших выпусках вы этого не увидите, но Илья, словно дирижёр, указывает, кому, где и как вставать. Как правило, эти расстановки сказываются самым лучшим образом на финальной картинке. Но самый главный плюс Ильи заключался в том, что он – закоренелый трезвенник (единственный в команде). Я никоим образом не пропагандирую вредные привычки, но в 10 случаях из 10, наши поездки заканчиваются символическим: «Ну что, отметим окончание съёмок!?». А утром жутко болит голова и трясутся руки. И вот здесь наш гений экспозиции и король ракурсов выполняет важнейшую функцию – трезвый водитель. В итоге, как бы хорошо или плохо ни происходили наши съёмки, Илья всегда берёт на себя бразды правления нашим УАЗиком.

– Ой, да ладно, потом разберёмся тогда, – с ожидаемым равнодушием ответил Саша, который, как и все мы, кроме Алексея, больше любил предлагать, чем делать.

Саша, он же Шурен, он же Александр – последний член команды, про которого я ещё почти ничего не рассказал. Хоть он и отправлялся в эти поездки ради куража, но был абсолютно незаменим. Помимо кадров с квадрокоптера, ему был доверен в ведомство наш Володя. К счастью, вопреки расхожему мифу про отечественный автопром, УАЗ не так часто ломался, поэтому своими знаниями Шурен блистал редко. Но если уж до того доходило, то Саша становился героем дня, и мы на время забывали о некоторых его сомнительных особенностях.

Между собой с Алексеем, в шутку, мы называли Санька «эмоциональным импотентом» – вот насколько непрошибаемый человек. Он обладает максимальной невозмутимостью и приживается в любых условиях лучше, чем алоэ на прокуренной кухне в коммунальной квартире Москвы. Мне порой казалось, что если луна посреди ясной ночи пропадёт с неба, то Саша даже не почешется.

Но, справедливости ради, надо отметить, что если вдруг такое случится, что Шурена переклинит и он всё-таки сочтёт за честь на кого-то обидеться, то всё – пиши пропало! Этот период будет длиться неделями, по принципу «долго запрягаю, да еду быстро». Другое его прозвище было – «гастрономический инвалид», потому что всю свою жизнь, 365 дней в году, он хладнокровно ел только гречку с сосисками и не видел в этом никаких проблем. Зато проблемы в этом видели все остальные члены команды, страдавшие от возникавших ограничений. Всякий раз, когда мы собирались в дорогу (а еду мы брали сразу на всю команду), ничего другого, кроме гречки, Саша есть не мог.

И, между прочим, он являлся моей прямой противоположностью – человеком, равнодушным ко всем мистическим легендам, которые нам доводилось исследовать. Пожалуй, это всё, что вам нужно знать о Шурене к этой минуте.

– Может быть, уже делом займёмся, а потом только лагерь разбивать начнём? – перебил поток моих мыслей Алексей, которому вечно казалось, что мы с недостаточным рвением относимся к своему блогерскому ремеслу. Под обустройством лагеря он подразумевал перекладывание вещей из салона машины на её же крышу, чтобы в любой момент можно было всем дружно улечься спать внутри УАЗика.

– Да, Лёх, давай, доставай штативы, я ракурс пока выберу… – обозначился Илья, пшикнув в рот ингалятором для астматиков.

– Понял-принял. Серёг, ты вставай здесь, Илюха снимает оттуда, а я дополнительным ракурсом отсюда поливаю. Микрофон петличный не забыл включить?

«Как меня задолбали эти хлипкие провода дешёвых диктофонов, перемотанных скотчем! – в который раз за день посетовал я на нелёгкость своей блогерской жизни, – Да и смотрятся они как-то не эстетично в кадре! Вот бы в будущем их сменить… Да где денег на всё набрать? Чует моя душенька, однажды терпению придёт конец, и мы с протянутой рукой обратимся к своим зрителям. Может быть, всем миром скинутся нам на продвинутые радио петли?»

– Всё, Серёж, проверил микрофоны? Запись пошла на рекордере?

– Да идёт-идёт!

С удивлением для себя я отметил, что неприязнь к куцым проводам микрофона вытеснила из моей головы все неприятные мысли о грязи и слякоти под ногами.

– Всё будет блеклым… – пугала мысль Илью как оператора.

С задумчивым видом он вглядывался в свод небес, пытаясь понять, как лучше настроить камеру. Лучи солнца то пробивались через свинцовое покрывало, освещая остатки зелени мягким ровным светом, то вновь пропадали за быстрыми серыми облаками, погружая всё в свинцовую мглу. Переменчивая погода постоянно диктовала новые условия съёмки.

«В принципе, не так уж здесь и плохо, как кажется на первый взгляд!» – подумал я, глядя как наш главный оператор уронил свой ингалятор куда-то под штатив и, согнувшись в три погибели, шарил рукой по влажной почвенной подстилке.

– Ребята, скажите, как будете готовы, и я начинаю снимать! – Илюха, наконец, нащупал что-то в траве.

Антураж русских деревень во всём своём великолепии: почерневшие от времени избы с разнокалиберными, не понятно уже для чего предназначенными гниющими пристройками; искривлённые ветви неведомых для городских жителей деревьев; упавшие на землю дикие яблоки, источающие аромат перебродившего варенья; какофония бытовых звуков вроде шума скрипящих на ветру ставень… Вместе с легендой, которую мы прочитали в статье неизвестного автора, всё это приобретало новую глубину и колорит.

Пришло, кажется, время, огласить весь список колоритных подробностей, которые привели нас сюда.

Так вот, помимо полтергейста и паранормальных зеркал, здесь произошёл ряд некоторых событий, которые затмевают всю эту мистическую ерунду своей бескомпромиссной реалистичностью. Итак, 4 октября 1981 года здесь происходит первое «громкое» событие. Автор статьи сообщает: после того, как одним прекрасным вечером во всей деревне почернели и потрескались все зеркала, у шести жителей деревни разом случился сердечный приступ. О чем свидетельствуют записи в архиве местной больницы. С тех пор деревня начала «вымирать», после загадочного события, начался понятный «отток» населения.

Но какая-никакая жизнь в деревне продолжалась, пока в 1997 году вся эта история не повторилась. Опять 4 октября, опять шесть сердечных приступов за ночь. Причём, среди пострадавших значились не только старики, преимущественно живущие ещё в Верейках, но и молодые люди. Это стало точкой невозврата, после которой жители деревни стали требовать у властей, чтобы их расселили в любые другие места, лишь бы подальше от этого места.

Странно, но власти пошли людям на встречу и выдали всем желающим сертификаты на жильё в другом районе Лотошинского округа. Хотя, чего удивительного? Это – довольно распространенная практика, когда жителей вымирающих деревень переселяют в ближайшие города по экономическим соображениям.

И самая жирная вишенка на этом торте: в 2001 году была предпринята попытка построить на окраине Вереек питомник для бездомных собак. Вечер 4 октября – шесть сердечных приступов у рабочих, которые этот самый питомник строили.

Статья завершается таким выводом: мол, исследователи считают, что природа полтергейстов (а именно ему и обязаны все сердечные приступы) мало изучена, и не ясно, по какой причине стихийная энергия таким образом пытается взаимодействовать с нашим миром.

Фух! Ну как вам? Откровенно говоря, мы даже нашли телефонные номера библиотеки и дома культуры города Лотошино. Навели какие-то справки насчёт этой истории, но оппоненты по ту сторону телефонной трубки лишь удивлённо отнекивались: «Да бросьте вы! Ничего такого тут не было!» Выходит, так они нам недвусмысленно намекали, что в интернете могли врать? Удивительно! Однако согласитесь, сама история точно достойна экранизации! Тем более, по вероятности 1 случая из 1 000 мы не можем исключать и того, что всё это было взаправду…

Итак, ножки штатива уходили в грязь на несколько сантиметров, еле заметная морось попадала на объектив камеры, придавая картинке необходимую атмосферу.

– Камера идёт! – скомандовал Илья.

Я впился взглядом в листок А4, на котором был прописан весь наш сценарный план. Всё, что от меня требовалось, – это повторить текст на камеру с такой интонацией, будто это я говорю экспромтом, а не дублирую заранее подготовленную информацию.

– Всем привет, дорогие друзья! Как вы видите, мы прибыли на место. Легенду, которая окутывает эту деревню, прислали нам наши подписчики. Об этом месте мы нашли очень мало информации… в основном, только ту, которую нам и прислали…

– Ты не так должен говорить по сценарию! Тебе опять, что ли, диктовать по предложению? – перебил Алексей, внимательно сопоставлявший всё сказанное мной с заранее заготовленным текстом, который я, само собой, даже не думал заучивать.

– Может, я своими словами, лучше? Ты сам прекрасно знаешь, как меня раздражает этот вымученный текст… В нём нет никакого эстества! – сказал я Алексею, полной грудью вдохнув чистый осенний воздух, и прищурил один глаз, в знак приветствия солнцу, внезапно выглянувшему из-за облаков. «Всё-таки мне очень нравится то, чем мы занимаемся!» – подумал я про себя.

– Скажу от себя: судя по описанию в интернете, это – самая жуткая легенда, из тех, которые мы когда-либо встречали, колеся по заброшенным деревням нашей страны. Почему самая жуткая? Позже вы сами всё поймёте, когда мы расскажем вам всю конкретику. Ну, а если ничего не поймёте, то хотя бы просто хорошо проведёте время вместе с нами, – на какое-то мгновенье солнечный диск показался целиком, и мне даже подумалось, что ноябрь месяц не такой уж и безнадёжный. – Можно обратить внимание, что здесь есть два или три жилых дома. Заброшенных же изб – несколько десятков, 90% из которых просто в ужасном, аварийном состоянии. В общем, есть очень страшная история, и мы будем отталкиваться именно от неё.

Ну вот, ничего сложного! Всё от души и по делу! А пытайся я слово в слово повторить графоманские писульки Алексея, вся эта вступительная часть растянулась бы на несколько часов.

– Всё, «было»! – деловито рапортовал Илья, и камера перешла в режим ожидания.

– Ну что, предлагаю разделиться на команды, – сказал Алексей и, тыкая указательным пальцем в сценарный план, добавил: – Берём рации и пошли пройдемся по деревне. Илья пойдёт со мной, ну а вы идите вдвоём с Шуреном. Так быстрее управимся. И да, давайте сразу возьмём с собой неодимовый магнит, потому что, как мы видим на карте, здесь есть маленькое подобие озера.

Стыдно признаться, хоть мы и решились ехать в Верейки, на подсознательном уровне нас всё равно тревожила мысль: «Чем ярче история, тем больше разочарований!» Иными словами, мы вообще не были уверены, что на основе этой легенды удастся снять хоть какой-то стоящий выпуск. На этот случай нами и был разработан план Б – магнит. Если уж материал совсем не будет идти, то хотя бы с озера цветмета наковыряем. А что? Тоже контент: «Неодимовый магнит в деревне с полтергейстом».

– Ага, мне с Сашкой по пути! Всё логично: курящий идёт с курящим, некурящий – с астматиком. То есть, здоровый идёт со здоровым, а больной с больным, – согласился я, не вдаваясь в детали, кого именно назвал здоровым, а кого – больным.

Если вы вобьёте в любом навигаторе координаты 56.276906, 35.488241, то сразу увидите: деревня Верейки разделена пополам двумя идущими параллельно друг дружке дорогами. Я на глаз выбрал самую «удобную» улицу, где визуально было меньше травы, и дорога казалась не такой размытой.

– Так и быть, мы пойдём там, где сложнее, – попытался я набить себе цену, прекрасно понимая, что наш путь выглядит намного проще, но если обозначиться первым, то никто уже не станет эти слова оспаривать, – только это, Илюх… ты говорил у тебя валенки есть запасные?

– Ну да, Серёг, я брал их себе, про запас! Мне мать их купила, только вчера, зная, что от наших походов ничего хорошего ждать не приходится.

– Да ты запарил, тебе что, брату валенки жалко, что ли? Или тебе ногу ещё раз сломать? – злобно пошутил я, немного освежив Илье память.

Лето, 1996 год

Жаркий полдень, лето 1996 года. Где-то в полукилометре от дома, Сергей и Илья, будучи ещё совсем детьми, обратили внимание на незаконченную постройку из бруса, метра два с половиной по высоте, без крыши, дверей и окон. В своём рвении залезть куда-то повыше, Серёжа ухватился тощими ручонками за балку, торчащую из конструкции, и попытался подтянуться, чтобы залезть на самый верх недостроенного здания. Это стало роковым событием для его непутёвого сводного брата Илюши. Бревно диаметром 122 миллиметра изящно перевернулось через Серёжу и стремительно обрушилось на страдающего недостатком кальция в организме Илью. Речь идёт о ноге. Отныне сломанной ноге.

Листва в кронах деревьев яркими бликами славила знойный июнь, в траве стрекотали кузнечики, где-то вдалеке проехал трактор с прицепом, до верху груженым навозом. Баба Надя волочила своего непутёвого мужа домой, аккурат после того, как тот заложил за 300 рублей семейный антикварный самовар предприимчивому соседу, и вместе они заложили за шиворот. Был обычный день.

– А-А-А! – пронзительно завопил Тошнотик – это прозвище дал ему брат Серёжа – НОГА-А-А-А!

– Ты можешь так не орать? Ничего страшного вроде не произошло…

– У меня нога сломана, – с неудивительной для такой ситуации точностью выписал сам себе диагноз Илья. Из глаз его уже хлынули слёзы.

– Но ты идти-то сможешь домой?

– Позови маму!

– Как я её позову? – удивился Серёжа, ведь сотовых телефонов тогда ещё не было.

– Пусть она прибежит за мной по полю! – взревел Илья, сам понимая, насколько этот сценарий звучит маловероятно, но поэтично.

Серёжа очень переживал, что скажут дедушка и бабушка, пока тащил эту плакучую иву домой.

– Бабуль, бабуль!

– А?

– Я Илью принёс домой. Он ногу сломал.

– Ты мне её сломал! – в слезах крикнул Илья, сам не зная, какого возмездия ожидать.

Илья заработал тройной перелом, и его летние каникулы были испорчены. Но ещё больше они были испорчены у Серёжи (как он считал на тот момент). Ночью он должен был водить Илью в туалет, всякий раз, когда того прижмёт нужда. А Илья был очень «нуждающимся» человеком по жизни. Серёже по ночам очень хотелось спать, и его дико раздражали братские стоны типа: «Серёжа, помоги мне, я сейчас лопну!»

Один раз он даже сказал Илье: «Сегодня ночью мы никуда не пойдём. Писайся под себя, или я тебе тумаков надаю!» Звучало это так, будто писать предстояло идти в соседнюю губернию, а не в деревянную будку, стоящую в 10 метрах от дома.

– Ты очень «хороший» друг, – обиженно проговорил Илья.

– А никто не виноват, что ты такой неудачник! Тебе вообще собака на прошлой неделе чуть кусок жопы откусила! – не менее обижено парировал Сергей, который, в силу возраста, не понимал, как сводный брат вообще может быть другом, особенно после таких «подстав»?

Наши дни

– Не, спасибо, Серёг, не надо. Достаточно, – ответил Илья, без особых эмоций. Хотя я прекрасно знал, что иронию он оценил.

Стянув свои малоуютные мокрые кроссовочки, я влез в уютные валенки.

– Господи, храни человека, который придумал валенки, – сказал я, выдохнув клубы пара изо рта.

Теперь для меня было не важно – испачкаю я обувь или нет. Илья напоследок проводил их ревностным взглядом, понимая, что видит свои валенки в последний раз. Мы с Шуреном отправились в путь.

«Щик! Щик!» – раздался звук зажигалки, кремень дал искру. Саша выпустил дым, издав характерный звук шумного выдоха.

– Саш, ты можешь хотя бы на камеру не курить? Дым тянется в объектив и портит качество картинки. Нам тут и так достаточно погодных условий.

– Ай, блин, я могу вообще не курить, – равнодушно выдал Саша и тут же выкинул сигарету. Он прекрасно понимал, что контент – прежде всего, и лишь потом уже идут все губительные для организма привычки.

Временами становилось непонятно, что здесь делает тот или иной покосившийся забор, ведь рядом больше ничего не было. Ничего, кроме колючих кустарников, изрытых кротами тропинок и большого количества гнилой листвы, устилающей землю. Мы прошли несколько сотен метров, зная, что наши товарищи идут где-то параллельно нам по соседней улице. Мобильная связь здесь не ловила, но мы, по наставлению Алексея, взяли с собой допотопные рации.

– Приём, приём! Меня слышно? – Саша крутил рычажки на коробочке с антенной.

– Да-да! Всё слышно! – ответил голос, но я не разобрал чей.

– Мы подходим к первому дому, – развернув камеру на своё лицо, я давал пояснения зрителем, – Блин, щас камеру в другую руку возьму, а то я с этого ракурса не очень.

– Ой, да ладно тебе, Лёша всё нарежет, – догрызая кутикулы на мизинце, подметил Шурен. Он почему-то считал, что за счёт видеомонтажа можно исправить любой косяк, кроме попавшего в кадр приступа диареи.

Поменяв ракурс, который теперь был «очень», я отметил про себя, что мы находимся в окружении домов, которые находятся в состоянии «заселяйся и живи». И чем глубже мы продвигались по деревенской улице, тем в более приемлемом сохране здесь находились дома.

Тем временем, на параллельной улице, которая ещё несколько лет тому назад как-то наверняка называлась, Алексей переступил порог развалин, которые некогда являлись чьим-то жилищем. Илюха шёл аккуратно следом, снимая на камеру всё, что, по его мнению, могло пригодиться при монтаже выпуска.

Ребята вошли в самую обычную типовую комнату. Кроме ассорти из бытового мусора да сгустков паутины, в ней ничего уже не осталось. Когда-то здесь кипела жизнь, раздавался детский смех, строились планы на будущее. Возможно, тот, кто жил здесь лет 50 тому назад, лёжа на печи, робко мечтал о том, как купит себе козырный мотоцикл «Ява» и будет щеголять на нём по всему Лотошинскому округу, ловя взгляды сельских гуляк и румяных девиц.

Теперь посередине помещения, подпирая потолок, стояла лишь одинокая толстая жердь, оберегающая дом от полного развала. И ведь кто-то же поставил ее здесь! Кто-то был очевидцем постепенного обрушения крыши и пытался изо всех сил поддерживать дом хоть в каком-то порядке. Сбылись ли его мечты? Или так и прожил он здесь всю свою жизнь, день за днём, наблюдая как его жилище изнашивается и приходит в негодность?

– Лёх, нужны комментарии. О чём ты думаешь? – навёл на Алексея камеру Илья.

– В крыше, как мы видим, огромная дыра. Из стен одна пакля торчит. Любая домашняя утварь и мебель, понятное дело, давно разворована мародёрами. Но, прошу заметить, древесина у основания дома довольно добротная, а вот окна все разбитые. Интересно, кто их побил? А главное, я не понимаю смыла – зачем в каждом доме нужно бить окна? Что приходит человеку в голову, прежде чем он начинает делать это? Тупо хочется насладиться звуками бьющегося стекла?!

– Может, это птица какая-нибудь, Лёх? – Илья, до последнего надеялся, что людские деструктивные инстинкты тут ни при чём.

– Ну не знаю. Возможно, наши дорогие подписчики знают ответ на этот вопрос? Пишите в комментариях, что вы об этом думаете! – обратился Алексей к зрителям с присущим ему уважением.

– Так, Лёх, я пока ставлю на паузу. Давай с ребятами свяжемся и выберем какую-нибудь точку встречи. Уже смеркается, а нам по сценарию ещё неодимовый магнит нужно бросать в воду.

Динамик рации внезапно начал издавать помехи. Рука Шурена потянулась в сторону регулятора громкости, чтобы отрегулировать звук. Главное – не пропускать никаких важных сообщений, но в тоже время не отвлекаться постоянно на шум, издаваемый устройством.

В этот самый момент я, слушая все эти шипения и потрескивания, споткнулся новыми Илюшиными валенками о какую-то корягу. Незамедлительно упал и ударился коленом о ступеньку дома, в который мы собирались войти. Моя правая рука уперлась в землю во что-то цельное, пластмассовое и острое, и я с удивлением обнаружил, что под моей рукой находится видеокассета VHS! Не знаю, что меня больше впечатлило – сам артефакт из 90-х или надпись на нем: «Призраки дома на холме».

Я уже забыл, когда в последний раз видел такие кассеты! А тут ещё и с фильмом, название которого вполне может охарактеризовать всю повестку нашей экспедиции!

Я был очень удивлён такому совпадению, ибо, как известно, случайности не случайны… Тавтология, но уж как есть. Руками трогать свою находку я не стал, только поднес к ней ближе объектив камеры, что бы зрители могли увидеть название и сохранность.

Я огляделся: вокруг «ковром» лежали побитые, жёлто-коричневые яблоки, а под ними – десятки таких VHS-кассет!

Выключив камеру, в полуприсяде я принялся ходить от кассеты к кассете и изучать названия. Вот вам – «Кошмар на улице Вязов», а вот – «Пятница 13». «Техасская резня бензопилой», «У холмов есть глаза», «Хэллоуин». Ни одного фильма с оптимистичным сюжетом, только мрак и тлен! Интересно, кому, а главное, при каких обстоятельствах пришло в голову усеивать свой участок кассетами c фильмами ужасов? Я бы не пожалел даже 30 минут своего драгоценного времени, чтобы послушать эту увлекательную историю!

Как обычно невозмутимый Шурен прервал мои мысли:

– А, да срамота одна там позаписана, небось. Наверняка это мародёры, когда дом обносили, всё перевернули вверх дном, да в окна повыкидывали то, что им мешало.

Я с любопытством подёргал ручку входной двери, которая оказалась, о чудо – не заперта! Войдя внутрь, я переключил камеру в режим night shot, и картинка на дисплее окрасилась в зелёный цвет. Этот функционал камеры очень часто нас выручает, когда в помещении не хватает освещения. Благодаря ночной съёмке у зрителей есть возможность лучше рассмотреть то, что пытается остаться незамеченным в окружении тьмы.

Снова чиркнула зажигалка.

– Саш, ну кончай! Ну, 20 минут назад с тобой об этом разговаривали! Ты что, не мог покурить на улице? – неожиданно для себя рявкнул я на Шурена.

– Ну ведь и ты можешь спокойно подождать пару минут, пока я докурю, верно?

– А ты что, сюда курить пришёл? – я уже начал возмущаться самым явным образом. Да, чего скрывать? Меня это откровенно уже начинало бесить!

– А что мне тут ещё делать? – спокойно с улыбкой возразил Шурен.

– Ладно, так и быть, подожду тебя, – я тут же смягчился, понимая, что терпение даже такого человека, как Шурен, не бесконечно. История нашей дружбы уже знавала прецеденты, когда мой пылкий характер не вывозил даже он.

Ноябрь, 2012 год

Шурен – мой друг детства, единственный из команды, кого я знаю с детского сада, а это даже дольше, чем я знаю своего сводного брата Илью. С Шуреном мы успели и поработать вместе, и поваляться под одним забором, и даже вместе сидели в отделении ОВД. Конечно, это знаковое событие было не по Сашиной прихоти, а из-за меня. Я не очень люблю распространяться об этих случаях, ведь связаны они с… чрезмерным употреблением различных горячительных напитков. Ну что вы, не знаете, как это бывает? Выпьешь больше, чем можно, ляпнешь лишнего соседям по ресторанному столику (ну или соседи ляпнут лишнего, не суть) и понеслось. Шурен, конечно, всячески пытался меня тогда утихомирить, но было тщетно: загребли обоих. Примечательно, что на утро, когда нас выпустили, мы как ни в чём не бывало поехали снимать очередной выпуск. Кроме Шурена, аналогичной чести удостоился только Алексей, правда, то был вытрезвитель в городе Могилёве.

Тогда меня чуть не сбил таксист на зелёный свет для пешеходов, и я со злости погнул крыло его автомобиля. Алексей, вместо того чтобы меня успокоить, начал ругаться с водителем, который к тому времени вышел из машины и начал качать свои права. Надо ли говорить, что дело было ночью, а мы с Алексеем едва ли стояли на ногах. Когда ситуация окончательно вышла из-под контроля, на нас был вызван наряд белорусского ОМОНа, в рядах которого оказались наши подписчики. Ребята всячески пытались нас «отмазать», говорили, как надо вести себя дальше, что говорить и писать… Но в пылу алкогольного угара мы отказывались слушать их, в результате чего нас и заперли в вытрезвителе на одну ночь. Я, кстати, совсем не горжусь этими подвигами. Тут я пытаюсь описать другой момент: насколько близкие друзья познаются в беде и в работе!

Так вот, о чём я? Мы с Шуреном работали на складе фасовщиками чая для оптовых поставок. Было такое же время года, как сейчас – мрак и слякоть, одним словом, «угнетябрь». Как обычно, будильник прозвенел в 6 утра, и мне пришла контрольная СМС от Саши: «Ты встал?». В голове одни и те же мысли: «Как же это всё надоело!» И вот, уже спустя час я и Александр едем от станции метро Киевская на троллейбусе № 17 в сторону чайного завода. Спали мы тогда, как обычные работающие московские налогоплательщики, где могли и как могли. Даже стоя спали, облокотившись на двери троллейбуса, собственно, как и было в тот раз.

Все вы прекрасно знаете, какие бывают давки в общественном транспорте по утрам. Прижимающий тебя к стене сосед помогает держаться «на плаву», благодаря чему ты можешь стоять в автоматическом режиме и спать с закрытыми глазами весь маршрут.

– Заводская № 23! – раздался в громкоговорителе голос водителя. Зашипела пневматическая тормозная система, и прижатый к открывающимся дверям Шурен с закрытыми глазами вывалился из дверного проёма, раскинув руки, словно морская звезда. Он вошёл лицом в кашу из снега и окурков, покрытую слоем маслянистой радужной плёнки от бензина.

– А-ха-ха, ну ты и лошадь! – крикнул ему какой-то шакал в изрядно приподнятом настроении (и, по-моему, это был я). Почему, блин, лошадь? Кстати, уже было 7:15 утра. Это я разглядел на часах Сашиной руки, протянутой ко мне, чтобы я помог ему подняться. Само собой, я помог ему встать.

– Почему нельзя получать деньги за то, что ты лежишь на обочине и дегустируешь реагенты? – отряхиваясь и делая вид, что ничего страшного не произошло, спросил Шурен.

– Да ладно, Санёк, не переживай, от неудачных стартапов никто не застрахован, – попытался я подбодрить друга, зная, что в моменты таких конфузов первое время от стыда хочется провалиться под землю.

Мы направились к проходной, по пути, как обычно, заглянув в местный чепок. Продавщица, которая уже привыкла нас видеть каждый день, пошутила:

– Что, Санёк, сосиски в тесте и по «Дошираку», как обычно? Чай-то уж брать, наверное, не будете, учитывая место работы?

Мы оба улыбнулись.

Дальнейшие драматические события происходили уже на кассе. Я вывалил на прилавок гору мелочи, оплачивая свой дневной рацион. Но тут, улыбка, зародившаяся ещё в приснопамятном троллейбусе номер 17, сошла с моего лица.

– А ты что, не будешь брать себе «Доширак»? – заподозрил я неладное.

– Да зачем? Ты как свой «Доширак» доешь, я из твоей освободившийся посуды поем, – ответил Саша, доставая из кармана брикет бюджетного «Роллтана». Он помахал им перед моим возмущённым лицом, будто это была пачка стодолларовых купюр.

– Да, нефига! Почему я должен платить больше, а есть мы, при этом, должны из одной посуды? – не подумав, выпалил я.

В тот же момент, Саша перестал со мной разговаривать. Вообще. И это молчание длилось не менее двух недель. Он был как тот самый Илья Муромец, который лежал 33 года на печи и ждал момента, чтобы проявить себя. Только Саша 33 года тщательно выверял, взвешивая все за и против, на какую именно вещь ему стоит в конце концов обидеться и перестать общаться со мной. Нет, вы только вдумайтесь, из-за какой ерунды можно поругаться с человеком? Что это, если не настоящая дружба?

Наши дни

Прокручивая в голове нелепые воспоминания про эту тарелку из-под лапши, я решил уступить другу, чтобы в ближайшие две недели наше общение не прервалось. Пусть курит, не страшно. И, когда он закончил вредную для своего организма процедуру, мы отправились внутрь избы.

На моё удивление, она очень хорошо сохранилась. В доме было две комнаты. Примечательно, что никакого мусора на полу не было, что нетипично для таких мест. Не было никаких люстр на потолке – две лампочки на две комнаты. Можно было смело констатировать: этот дом люди покинули одним из последних, и было это относительно недавно.

Но самое главное – стены дома были увешаны зеркалами всевозможных размеров, иконами и давно прогоревшими свечами со стекающим с них воском. В каждой комнате, прихожей и кухне стояло по огромному зеркалу в полный человеческий рост. Помните саму легенду деревни Верейки? Зеркала, которые ругаются матом, которые потом почернеют и треснут… Вот так совпадение!

Тут же я вспомнил, как накануне поездки, мы спорили с Алексеем: раз в истории Вереек фигурируют зеркала, значит, нужно взять с собой хотя бы одно большое зеркало, чтобы снять с ним художественные вставки. Я убеждал своего друга такими словами: «Да ты гонишь? Это же деревня! Там по-любому зеркал будет полно! Вот увидишь, я даже не сомневаюсь в этом. В противном случае я лично поеду на ближайший строй рынок и привезу оттуда несколько зеркал, что бы ты был спокоен!» Знали бы вы, как в этот самый момент мне захотелось добежать до соседней дороги и прокричать Алексею прямо в ухо на его глупой голове: «А я говорил!» Он, конечно, морщил бы лоб, пытаясь придумать хоть одну причину, почему эти зеркала не подходят для съёмок, но ему в итоге пришлось бы признать мою гениальность и экстрасенсорные способности!

Мы начали осматривать помещение: открывали шкафы, тумбочки и комоды, рассматривали найденные старинные фотографии, какие-то записи на обратной стороне открыток, разбросанных на полу – в общем, изучали, чем раньше жили люди в этом доме. Выдвинув одну из полок в кухонном шкафу, Шурен обнаружил вилку. Время её не коснулось! Она была в идеальном состоянии, будто её кто-то специально почистил и положил сюда. Может, это сделали те же люди, что во дворе раскидали VHS-кассеты? Как мародёры упустили такой ценный «улов»?

– О! Made in Japan! – удивлённо сказал Саша. – Я бы её даже себе забрал.

– Да не, Санёк, не бери. Сам прекрасно знаешь, что мы такой фигнёй не занимаемся.

– Не-не, я просто хотел сказать, что забавно найти здесь вилку в таком прекрасном состоянии, да ещё и из Японии, – прошептал Шурен, влюблённо глядя на вилку. – Ты не находишь это странным?

Врать не буду – я находил это немного странным. Так же, как и то, что прямо передо мной в стене торчал электросчётчик, который медленно крутился. Получалось, что в заброшенном доме было электричество! Очередная тупая мысль посетила мою голову: «Жил бы я рядом с Верейками, можно было бы приезжать сюда и заряжать аккумуляторы от УАЗика на халяву». Только что я отговаривал Сашу от воровства японской вилки, и тут же сам – уже стою и витаю во влажных фантазиях, как я мог бы 365 дней в году приносить в эту избу электроприборы и заряжать их! Кругленькая сумма сэкономилась бы за год! А представляете себе, за 10 лет сколько можно сэкономить? А за 50? А если здесь организовать майнинг-ферму? По моим представлениям, дяденьки из ЖЭКа просто забыли отключить избу от электричества, и теперь она может служить вечным источником бесплатной энергии. Главное, чтобы остальные не пронюхали, а то быстро «лавочку» прикроют.

Подняв глаза чуть выше счётчика, мы увидели полочку, на которой лежала прямоугольная белая бумажка. Там были написаны ФИО – Лапнин Геннадий Викторович, с номером телефона и пометкой «участковый». Мы усмехнулись вслух и оба подумали об одном и том же – возможно, был прецедент, раз номер участкового лежит на виду.

Бурное воображение тут же нарисовало картину того, как накачанный служитель порядка в строгой серой форме, до зубов обвешанный оружием, въезжает под рёв сирен в Верейки и начинает вершить правосудие: «Всех буйных – в отдел! Сердечникам выдать по пачке валокордина. Полтергейста допросить, обыскать и тоже в отдел! А приедут „судари” – представить к награде и выдать ключи от этого дома!» За что нам выдавать награду, не уточнялось.

Лёха и Илюха, предположительно, уже должны были идти к техническому пруду, который Алексей упорно называл озером. Мы решили выйти на улицу и направиться к ним. Покинутый дом за нашими спинами заставил меня вспомнить напоследок ужастик «Ведьма из Блэр». Там тоже фигурировал заброшенный дом, сумерки и осень. А вот, кстати, и он лежит… на VHS-кассете, прямо возле забора. Только подумал – и пожалуйста!

В это время, опасаясь наступить на какой-нибудь ржавый гвоздь, Алексей поднимался по скрипучей террасе внутрь еще одной избы. Это был последний дом на самом краю деревни. Дальше был только густой лес, посреди которого проходила граница между Московской и Тверской областями. Уже где-то там, в лесу, судя по информационным сводкам новостных агентств, сейчас можно было легко наткнуться на медведей и прочих диких обитателей леса. Мы всегда изучаем такую информацию накануне каждой поездки. Так вот, в Тверской области насчитывалось более 4 000 медведей. И мы живо представили себе, как пересекаем границу с Московской областью, и сразу 3999 медведей из 4 000 тут же преграждают нам путь.

Дорог от дома к лесу никаких не вело, только заросшее дикое поле. Когда-то давно, наверняка, обитатели дома ходили через это поле в лес, собирали там ягоды, грибы, орехи, плутали и вновь находили дороги. А по вечерам, сидя дома возле тёплой печи, рассказывали друг другу небылицы про кикимор, русалок и леших, которых им довелось встретить во время этих походов за морошкой. Медведями в то время никого не удивить было, а вот при фразе «Я там злого духа видел!» ясное дело, присвистнул бы всякий, кто верит во всякую-такую чертовщину.

Посередине единственной большой комнаты в этом доме была выложена массивная кирпичная стена, которая разделяла эту комнату на две половины. К стене была прислонена деревянная лестница, на которую Алексей стал осторожно влезать, давая по ходу дела комментарии на камеру, которую не выпускал из рук Илья.

– Примечательно то, что кирпичная стена сплошная и полностью делит помещение на две части, – поднявшись до самого верха лестницы, где от стены до потолка оставался лишь небольшой промежуток, не более чем полметра, Алексей заглянул внутрь второй половины дома. – Ого! Я думал, что здесь должна была быть комната с отдельным выходом на улицу, а здесь замурованное помещение, получается. Для кого оно предназначалось и как в него предполагалось заходить?

Действительно, вторая половина дома была полностью изолирована от внешнего мира. Всё это походило на какую-то гипотетическую камеру пыток. Конечно, существовало объяснение попроще. Например: стену банально не успели достроить, и потом во вторую половину дома должны были прорубить отдельный выход. Но такие простые объяснения нас не очень-то устраивают.

– Ну всё, Лёх, пойдём, ребята нас, наверное, ждут.

– Да, выключай пока бандуру, дай камере передохнуть чуть-чуть.

И спустя несколько секунду под их ногами уже чавкали лужи и хрустели ветки, опавшие с гнилых деревьев. Всюду торчали сухие трубки гигантского борщевика, то тут, то там виднелись обвалившиеся муравейники и кротовьи норы – стандартный, в общем-то, набор «инсталляций», характерный для мест, хоть немного отдалённых от города.

– Лёх, Лёх! – начал я верещать, как только увидел товарищей. – Прикинь, подходим мы к дому, а на пороге лежит кассета, как ты думаешь с каким названием?

– «Сирано де Бержерак» 1950 года? – угарая и не придавая значения моему восторгу, попытался угадать Лёша.

– Нет, – растянувшись в улыбке, торжественно заявил я. – «Призраки дома на холме». Мистика?

Лёха сделал специальное лицо, одновременно выражая восторг и озадаченность. Некоторое время мы оба силились понять, что эта находка может значить конкретно для нас и нашего сценария.

– Ну что, ребят, пошли на озеро? – поторопил нас Илья, зная, в какое русло может уйти разговор.

Вот вам ещё один факт: Илюха до зелёных соплей боится фильмов ужасов. Он не может их смотреть. Вообще. Уж не знаю, с чем связан сей патологический страх, но если где-то в компании он наслушается страшных историй, взятых из тех или иных ужастиков, то на полном серьёзе может ещё две-три ближайшие ночи спать только с включённым ночником. Вообще не понятно, как при такой «особенности» он осмеливается кататься с нами по местам, где «говаривают всякое». Меня всегда удивляли эти противоречия в нём. Астматик, не боящийся пыли, и охотник за мистикой, который до панической икоты не воспринимает фильмы в жанре ужасов.

Сам Илья оправдывает своё желание путешествовать с нами тем, что таким образом смотрит своим страхам в лицо. К тому же, практикуя съёмки выпусков, он неплохо прокачивает свой операторский навык. Того и гляди, какой-нибудь жирный босс из киноиндустрии его «украдёт» у нас, приговаривая: «Нет, ну такая толковая пусечка нам самим нужна!»

Озеро, которое вовсе не являлось озером, было обычным техническим прудом, который кто-то вырыл на скорую руку, а, может быть, и вовсе было случайной ямой, заполненной дождевой водой. Однако, это не помешало местным самаритянам построить когда-то на берегу этого водоёма хлипкие мостки, чтобы удобнее было откачивать воду для садово-огородных нужд.

Мы начали распаковывать коробку с магнитами. Алексей бережно достал инструкцию и начал читать вслух:

– Магнит надо хранить в сухом, прохладном помещении, при температуре до 40 градусов… – после такой важной информации он начал читать молча и водить по бумажке указательным пальцем. – Короче, это – тот самый случай, когда надо хоть что-то написать в инструкции. Магнит, это же как камень… Какие у камня могут быть условия хранения? Если речь идёт не о камне из почек, само собой. Что будет с магнитом после 40 градусов? Что с ним вообще может случиться? Распад и разложение? Батарейки сядут?

– Мне дед рассказывал… – вспомнил Шурен, – он в своё время в речке два ружья выловил такими магнитами, а ещё пистолет Макарова и один револьвер хрен знает каких времён, рукоять которого была украшена какими-то там камушками драгоценными – он потом это всё в местный музей сдал. А условия хранения должны быть у всего. Вот.

Услышав что-то там про драгоценные камушки, я сразу же начал привязывать к одному из магнитов идущую в комплекте верёвку. Высунув от усердия язык, я искусно закручивал самопридуманный «узел Гофмана», пытаясь всем доказать, что такая разновидность узлов действительно существует в природе.

Вжух! Вжух! – сделала два оборота в воздухе верёвка с тяжёлым магнитом на конце. Резкий выпад руки вперёд, и магнит улетел в воду, печально булькнув и оставив в моих ладонях лишь конец развязавшейся верёвки и несбывшиеся мечты.

– Так, Илюх, ты это не снимал, надеюсь? – строго спросил я брата, делая вид, что не обращаю внимания на всеобщий гогот.

Хорошо, что у нас был второй магнит как раз на такой случай. Повторив процедуру без выпендрёжей с «Гофманом», я использовал простой узел с бантиком. Закинув магнит в центр озера, мы начали неспешно «рыбачить», как учили на разных видео знавшие толк в жизни люди «из интернета». Да-да, все свои познания о «ловле» на магнит мы почерпнули из всемирной паутины, а теперь ещё чуть-чуть – из инструкции по хранению и использованию этой высокоточной техники.

После нескольких перезабросов в разные области пруда, верёвка, наконец, натянулась, а магнит нащупал что-то тяжёлое. Я попытался подтянуть добычу к себе, но она мне не поддавалась.

– Помогите, пацаны!

И вот уже вчетвером, как бурлаки на Волге, мы начали тянуть эту неподъёмную тяжесть со дна Верейковского водоёма. Минут через пять мы кое-как вытянули на берег огромный сгусток грязи, прилипший к магниту. Небольшой, но увесистый ком, полностью облепленный тиной. Суетливо толкаясь, мы отчистили поверхность внезапной находки и обнаружили под слоем коросты роскошный кованый сундук. Он был под завязку набит золотом времён царя Ивана Грозного. Неизвестно, сколько времени это золото находилось под водой, но оно прекрасно сохранилось. На каждой монете была отчётливо видна дата чеканки – 1554 год. Кажется, мы только что нашли решение всех наших проблем! Больше не нужно будет трястись над тем, что может не хватить денег на бензин. Наконец мы начнём питаться икрой лососевых рыб, вместо опостылевшей гречки! Хотя стоп, Саша не ест икру… Да и чёрт с ним, на свою долю он может скупить всю гречку, идущую на экспорт в Китай! Отныне вся наша жизнь разделилась на ДО и ПОСЛЕ. Интересно, сколько мы государству должны?

Ну ладно, вы уже поняли, что никакого сокровища царя Ивана Грозного нам поймать не удалось. Мечты у меня часто бывают чересчур реалистичны… или наоборот, реальность приобретает зыбкую окраску мечты? На самом деле магнит тупо прилип к железному основанию мостков, на которых стояла вся наша счастливая четвёрка. Получается, что мы всё это время пытались вытянуть самих себя. Ну, это весьма по-сударьски.

Внезапно нашу возню прервал вопрос откуда-то извне:

– Вы что тут делаете?

Все мы разом вздрогнули от неожиданности. Недалеко от нас материализовался мужчина лет шестидесяти. На нём была шапка-петушок, круглые очки как у Гарри Поттера и старая, засаленная куртка с нашивкой «Динамо».

– Здравствуйте – сказал Илья, готовясь к тому, что нас сейчас будут избивать.

«Иван Грозный за сундуком пришёл», – подумал я, всё ещё пребывая в плену собственных грёз, но, вовремя собрав мозги в кучку, выпалил на автомате:

– Мы тут передачу снимаем, про деревню. Занимаемся популяризацией отечественного фольклора. По стране путешествуем, легенды всякие проверяем и факты исторические.

Эта заученная, дежурная фраза про фольклор и путешествия являлась нашей визитной карточкой, которой мы не брезговали пользоваться при любом неожиданном диалоге с незнакомыми людьми. Но, честно говоря, так оно и было.

– Вы не переживайте, мы тут ничего не трогаем, не мародёрим, просто снимаем! Блогеры мы, – торопливо добавил я, заметив в руках незнакомца ружьё.

Вместо ожидаемой поножовщины завязался разговор, в ходе которого мы выяснили несколько интересных моментов. Благодаря дяде Коле, имя которого мы узнали в ходе беседы, Верейки нельзя было назвать полностью вымершей деревней, ему принадлежал один из немногочисленных тут обжитых домов.

– Да. Здесь постоянно лазают всякие чёрные копатели, – сказал дядя Коля. – Все местные жители повымерли уже давно. Я тут, почитай, один. Вот я и гоняю вместе с лотошинским участковым всю эту шушеру!

– Понимаем. Блогеры, небось, тоже гости частые? – поинтересовался Шурен.

– Да какие тут блогеры? – махнул рукой дядя Коля, и мы поняли, что он не особо понимает, о чём речь. – Воришки обычные. Хотя, казалось бы, что тут воровать? Ничего ценного не осталось… Так нет же! Тащат всё, что не прикручено – кирпичи, половицы, окна. Если бы могли, всю пыль бы вынесли, и её бы тоже к рукам бы прибрали целиком!

– Понятно. Но мы сразу предупреждаем: хотим остаться тут на ночёвку. Вы если что – не пугайтесь. Мы будем сейчас кухарить, костёр разводить, – я окончательно понял, что бояться тут не нужно.

– Вы, если что, заходите к нам на ужин, – подхватил эстафету Илья, незаметно брызнув в рот ингалятором.

Разговор пошёл совсем в другом ключе. Я сразу припомнил, что недалеко от пруда приметил аккуратный домик, за которым явно кто-то ухаживал. Выкрашен он был в бледно-розовый цвет. Такая расцветка сразу показалась мне странным дизайнерским решением для этих мест. Возле входа стояла аккуратная кованая лавочка и самодельный мангал из толстых листов железа.

Было немного удивительно увидеть среди прочих верейковских руин подобие пряничного домика. Но вот, что нашло в моём сердце моментально отклик, так это припаркованный возле дома УАЗик. Машина была один в один как у нас, только старше лет на двадцать. Я сразу подумал, что кто бы ни жил в этом доме, мы найдём с этим человеком общий язык. Так оно и получилось, единственный встреченный нами в деревне житель, дядя Коля, оказался вполне себе компанейским мужиком.

Какое-то время мы рассказывали дяде Коле самые яркие моменты из своих путешествий, пытаясь расположить его к себе. А тот, в свою очередь, кивал и усмехался каким-то одному ему ведомым мыслям.

Спустя минут пятнадцать мы выдохлись, а наш новый знакомый, ещё раз кивнув, двинулся в сторону деревни, небрежно раздвигая руками ветки боярышника, который кучно рос вдоль всего пруда.

Время подходило к позднему вечеру, и мы вернулись к машине, припаркованной возле теннисного стола. На улице было ещё относительно тепло, но вновь заморосивший дождь явным образом намекал нам на то, что с дровами для костра будет напряжёнка. Мы попытались пособирать хворост в овраге недалеко от нашего «лагеря». Мало того, что хворост был весь отсыревший, так ещё и опустившаяся над деревней тьма рисовала в наших фантазиях разные страшные картины. Например, как кто-нибудь и из нас (скорее всего, Илья) в темноте наступает на медвежий капкан или проваливается в заброшенный колодец.

Всё то время, пока мы кряхтели и сыпали проклятьями, пытаясь собрать какое-то топливо для костра, на горизонте маячило два окошка, заманчиво горящих тёплым светом. Это был дом нашего нового знакомого, дяди Коли. Наблюдалась прямая корреляция между чувством голода и усиливающимся дождём, и мы приняли решение обратиться за помощью.

Прыгая по островкам из мокрой травы через самые грязные участки пути, мы кое-как дошли до дома, в котором жил дядя Коля. Здесь, на участке, горел единственный на всю деревню фонарный столб, к которому шли провисшие чуть ли не до самой земли провода.

– Добрый вечер, ещё раз! – сказал я, заглянув в дверной проём, из которого заструился мягкий свет. В глубине дома работал телевизор, по которому шёл футбольный матч.

– Да, что такое? – голос сонного дяди Коли был намного приветливее, чем в первую нашу встречу.

– Скажите, пожалуйста, а можно у вас купить немного дров? Нам бы костёр развести, а ветки все мокрые.

– Нет. Купить нельзя. Я их вам так дам! – ответил с типично русским гостеприимством дядя Коля.

– Большое вам спасибо, – с облегчением вздохнул у меня за спиной Алексей. Он уже сломал всю голову, пытаясь придумать, как объяснить всем остальным, что разламывать заброшенные избы ради костра – это верх цинизма и варварства. А ведь такой вариант уже был озвучен как запасной.

– Там за углом дома стоит сарайчик, в нём – строительная тележка. Возьмите её, чтобы разом побольше унести. Прогорит всё мигом, моргнуть не успеете! – напутствовал нас добрый отшельник.

Нагрузив тачку дровами, по самое не балуй (и даже чуть больше), мы возложили бремя ответственности по транспортировке дров до лагеря на Илью. Все равно снимать уже не позволяло текущее время суток. Всякий раз, когда Илья выключал камеру, это означало, что он из статуса «оператор» переводился в статус «трутень» и ему нужно было срочно искупать свои «грехи» перед общественностью в виде меня, Алексея и Шурена. Вот и в этот раз прозвучало проверенное:

– Илюх, бери тачку – кати дрова! Один хрен, ты не снимаешь ничего уже, хоть какая-то польза будет от тебя.

Когда Илья по уважительным причинам пропускал съёмки, бремя «бездельника» падало на Шурена (как на запасного оператора, которому некуда было деваться). И Шурен, который не пропускал ни единой поездки, всегда мог повесить на Илюху ещё и этот железобетонный факт: мол, и так не во все места с нами катается – пускай отрабатывает. Короче, как вы поняли, в нашей команде всегда царит дух солидарности, равенства и справедливости. По крайней мере, никто не жаловался.

По иронии судьбы, как только Илья выполнил свои непосредственные обязанности и тележка вернулась в сарай к дяде Коле, дождь прекратился. Кое где на небе даже начали проглядывать ноябрьские звёзды – безнадёжно холодные и безупречно красивые. Мы сложили дрова в кучу, предварительно опрыскав их бензином, очень скоро загорелся ровный огонь. Бревно за бревном летело в топку.

В радиусе нескольких метров от костра стало изрядно суше и теплее. Красота! Наступало моё любимое время – время готовить кушать и отдыхать. По крайней мере так думал я, отодвигая съёмочные задачи на потом, надеясь, что они решатся сами собой.

Шкварчащая раскалённым маслом сковорода уже готова была принять несколько толстых кусков чёрного хлеба с вырванной серединкой. На том месте, где недавно ещё был хлебный мякиш, теперь покоились помидоры черри, густо залитые яйцами. «Яичница в хлебе – боже, как же это вкусно!» – грезилось мне.

– Да, это действительно очень вкусно! Представьте себе – ночь, деревня, полтергейст, призраки и хороший аппетит. Ради этого определённо стоит жить и путешествовать, – собравшись с мыслями, изрёк Алексей, даже не удивившись, что в руках Шурена тут же возникла «гоу-про» камера. На камеры такого типа (которые не так жалко, как основные агрегаты) мы всегда ведём съёмки, которые относим к категории Б. К ним мы причисляем всю походную кулинарию, ночёвки в машине или палатках, бурные дискуссии с нецензурным лексиконом… В общем, всё то, что не принято показывать в приличном обществе. Так вот, Шурен в первую очередь, старался наснимать как можно больше таких кадров, не имеющих отношения к сюжету выпуска. Благодаря этому в конце каждой поездки у нас набирается внушительный запас сцен, снятых, зачастую, исподтишка, из-за которых мы не понаслышке знаем, что такое испанский стыд. Ну это так, к слову.

Костёр разгорелся ещё ярче, потрескивая и уже почти обжигая собравшихся вокруг него искателей приключений. Мы мирно пили слабоалкогольные напитки, вкушали божественные бутерброды и жарили сосиски в беконе. Элегантно перепрыгивая с темы на тему, мы незаметно перешли к обсуждению страшных историй, которыми в комментариях под нашими выпусками делятся зрители. Это – наше излюбленное занятие у костра, и даже Илья обычно не имеет ничего против таких разговоров. Внимательно слушая, он отошёл немного в сторону и, выкручивая чувствительность камеры на максимум, пытался запечатлеть внезапно обнажившееся звёздное небо.

Именно эти письма от зрителей заставляли меня задумываться: «А вдруг и правда есть что-то такое, что мы безуспешно пытаемся заснять на камеру?». Возможно, вы усмехнётесь, мол, зачем вы вообще тогда изучаете мистические легенды, раз не верите ни во что? И хочу вас заверить, что не так уж и важно, во что верим или не верим лично мы, важно то, какая дичь может происходить в жизнях совершенно незнакомых тебе людей, в которую искренне верят они!

Вообще-то мы все (кроме Ильи) считаем себя мамкиными скептиками. Но если однажды на земле разверзнется огненный портал в потусторонний мир, мы будем первыми, кто закричит: «А мы предупреждали, но нам никто не верил!» В шутку, между собой, мы часто прокручивали подобные апокалиптические события и пришли к выводу: ежели чего, можно и «переобуться». Говорят, что в окопах не бывает атеистов. Рискну предположить, что в нашем деле скептицизм растворяется после первой пролетевшей мимо ведьмы на метле. Но до тех пор, пока ведьма не пролетела, мы пытаемся выискивать закономерности в некоторых, не связанных между собой событиях. Возможно, когда мы найдём то, что ищем, выяснится, что поиски не следовало начинать вовсе – для ментального здоровья полезнее.

Недавно нам прислали письмо с очередной такой историей. Я, к своему стыду, сразу начал «пробивать» её через специальные сервисы в интернете и обнаружил, что история эта ни до, ни после автором письма нигде больше не публиковалась. Именно от этого она и приобретает в наших глазах особый интерес.

Весна, 2010 год

История Киры (вольный пересказ, с упразднением некоторых деталей).

Дело происходило в городе Нижний Новгород. Семья Киры долго выбирала квартиру для переезда. В итоге выбрали, отталкиваясь от предпочтений четырёхлетнего сына отчима, которого все очень любили и хотели, чтобы ему было как можно комфортнее. Это был дом, который построили в 40–50-х годах. В квартире, в которую они планировали заселяться, находилась печка, отапливающая весь подъезд – такая вот причуда архитектуры.

Прямо во время переезда мальчишка погибает (как – не уточняется), и все члены семьи, переполненные горем, завершают переезд аккурат ко дню похорон. Именно начиная с этого дня, по наблюдению Киры, в квартире начинают происходить разные вещи. Так называемая, излюбленная жанром классика: гремящая посуда на кухне, тени, мелькающие в отражениях зеркальных поверхностей, залипающий в одну точку кот, который мог внезапно начать шипеть и изгибать спину, будто что-то видел. Но чаще всего из печки, которая находилась в квартире, раздавались звуки, похожие на то, как как-будто кто-то играл на духовом инструменте типа органа или каллиопы.

Весной кот ушёл из дома и не вернулся, но произошло это ровно на 40-й день после смерти малыша. Кира поясняла это так: малыш забрал своё любимое животное к себе, на небо.

Первое время всё происходящее Кира списывала на стресс, связанный с похоронами, и лишь через несколько лет выяснила, что ощущала паранормальную активность в доме не одна она. Все что-то «замечали». Мама, например, видела фигуру старой, сгорбившейся старухи, а отчим так и вовсе однажды почувствовал, как какая-то невидимая рука со всей силы дёрнула его за рукав рубашки. Продолжались и духовые концерты из печи. Они связывали это со сквозняками. Всем подъездом шутили: раз в их квартире находится общая печка, значит, в ней живёт и домовой один на весь подъезд.

Спустя пару лет у соседа родился ребёнок, и «орган» начал играть реже. А когда соседи с ребёнком переехали, то вся паранормальная активность и вовсе стихла. Кира пришла к выводу, что домовой отправился вслед за новорожденным ребёнком, а в её доме остались жить практически одни только старики…

«Я сама давно съехала с этой квартиры, но до сих пор холодок по спине пробегает всякий раз, когда вспоминаю те дни…» – так заканчивает она своё письмо.

Вот такие пироги, друзья. Это лишь одно из многих писем, что приходится читать нам по долгу «службы» (но не без интереса, само собой), на основе которого действительно можно состряпать достойный сценарий к очередному фильму ужасов.

Наши дни

Письма наших зрителей мы традиционно обсуждаем в поездках у костра. И это не просто добавляет острых ощущений. После таких страшных историй, рассказанных друг другу, мы почувствовали себя по-настоящему отдохнувшими. Однако время шло, и наша работа здесь ещё не была закончена. Проверив наличие всего необходимого оборудования (осветительные лампы, фотоловушки, нивелиры и запасные аккумуляторы), мы отправились на ночной обход деревни.

Ещё при дневном свете мы заприметили парочку интересных домов. Теперь нам предстояло пройтись по этим объектам ещё раз и разместить там фотоловушки. Фотоловушки – самые надёжные средства для фиксации всяких физико-математических отклонений в таких местах, о которых в интернете ходят разные слухи. Установленная в нужном месте фотоловушка может зафиксировать за ночь более восьми часов материала, при отсмотре которого вопросов возникает, зачастую, больше, чем ответов. Нет, мы безусловно сторонники точных наук, но чтобы ответить на вопрос: «Что же такое засняла фотоловушка на этот раз?», нужно что-то большее чем хладнокровные математические расчёты. Просто держите это в уме.

Дом с зеркалами казался нам самым интересным. У нас не было почти никаких сомнений, что именно здесь нужно устанавливать фотоловушки и вести наблюдение с повышенным вниманием. Легенда деревни Верейки и убранство этого дома идеально дополняли друг друга.

Конечно, мы не надеялись заснять кричащие матом зеркала, но периодически поглядывая на Илью, который слишком часто начал впрыскивать в себя содержимое ингалятора, меня посещала мысль, что не просто так деревня имеет такую историю. «Как бы братец тут дубу не врезал, а вслед за ним и мы, из солидарности», – отгонял я назойливые мысли.

Мы миновали участок, усыпанный VHS-кассетами, и зашли в дом. И, прежде чем закрыть за собой дверь, я заметил, как погода, переждав, пока мы досыта наедимся под открытым небом, вновь разразилась дождём и мокрым снегом.

Илья готовился к съемке и чистил специальной кисточкой объектив камеры. Шурен был тем самым человеком, который вечно больше всех мёрз. Он успел окоченеть и теперь, как залихватская хозяюшка, порхал около пыльной, полуразвалившейся печи, пытаясь развести в ней огонь.

Мы с Алексеем искали места для расположения фотоловушек и нивелиров, которые взяли с собой в первый раз.

Строительный нивелир – это такое небольшое квадратное устройство, которое пускает по всему периметру здания четыре ровных лазерных луча, относительно которых можно делать различные замеры и разметки. Идея брать с собой нивелиры исходит из концепции «голь на выдумку хитра». Дело в том, что в одной популярной зарубежной передаче Ghost Adventures (которая позиционирует себя как документальная), ведущие часто устанавливают специальные лазерные сетки во время съёмок. Так как луч лазера бьёт непрерывным потоком, считается, что, если во время наблюдений (съёмок) некая невидимая сущность (призрак или дух) будет перемещаться по помещению, на лазерном луче будут заметны колебания. Само собой, ту буржуйскую передачу финансирует крупная киностудия, и участники съёмок могут позволить себе любые инженерные причуды. Наш же бюджет можно описать как «ни хрена, да ещё чуть-чуть», и мы и додумались задействовать нивелир, который, по сути, выполняет тот же функционал.

Кстати, эту тему с нивелирами придумали лично мы, и кроме нас так больше никто не делал. Собственно, время от времени, мы и возим с собой два таких устройства, в надежде, что однажды с их помощью мы сможем получить Нобелевскую премию.

Все технические вопросы уже были решены, фотоловушки и нивелиры расставлены, а Шурен – типичный городской житель – так и не сумел затопить печку. Зато он заметил на полу люк, ведущий в подвальное помещение. Читатели, которые всю жизнь живут в деревенском доме, тут могут одёрнуть меня: «Дурак неразумный! Это не подвальное помещение, это – подпол!» А я, в свою очередь, хочу заметить – нам что подвал, что подпол, что погреб – всё едино! Я тоже городской и с Шуреном на одной улице живу.

Лёха и Илья решили спуститься в погреб – поснимать перебивочек и, к своему удивлению, обнаружили, что всё это время под нами в «подполе» горела лампочка. По всей вероятности, она не выключалась многие месяцы, а то и годы. Помните, это тот самый дом – источник вечной энергии? Когда ребята удалились в дальнюю часть подпола и их голоса окончательно смолкли, мы с Шуреном закрыли крышку люка. Потом мы поставили сверху стол, стул, табуретку, вазу и сверху даже положили вилку made in Japan (ну, чтобы люк наверняка не открыли изнутри). По-моему, неплохая шутка?

Сразу после этого начались крики и ругань. Ребята, безусловно, нашу шутку оценили, но крики и ругань шли от нас с Шуреном. Мы неожиданно обнаружили, что, пока строили свою шуточную баррикаду, испачкались в какой-то липкой побелке. Это было очень неприятно. Неприятнее было только то, что всю эту Вавилонскую башню пришлось разбирать обратно.

Впрочем, в подвале тоже была ругань. Там ругань была более конструктивная. Илья, вспоминая, в каком кармане лежит его ингалятор (вместо того, что бы думать о чём-то более важном!), забыл нажать кнопку записи на камере. Благодаря чему более миллиарда сладких слов Алексея, которыми он неутомимо делился со зрителями, канули в бездну. Никто никогда так и не услышит эти мудрые слова. Илья стал единственным свидетелем во вселенной, кто знал (и, возможно, даже помнил) о чём тогда шла речь.

Я проникся Лёхиным разочарованием и рявкнул:

– Лёх, ты вылезай, а астматик пусть остаётся внизу подумать над своим поведением!

Однако Алексей прагматично возразил:

– Нет-нет, астматик тоже пусть вылезает, нам снимать нужно!

Илье уже изрядно надоели эти шуточки, он уже просто хотел домой к маме, где можно спокойно закрыться в комнате и играть в «Готику», релиз которой состоялся ещё в далёком 2001 году. Теперь это – наш локальный «мем». Именно так в нашей команде называется состояние, когда перед лицом трудностей вспоминаешь времена более зелёной травы и голубого неба. Хочется забыться, отстраниться от насущных проблем. Тебя одновременно переполняет бессильная тоска по прошлому, которого у тебя никогда не было, и светлая печаль о будущем, которое тебя не касается. «Эх, сейчас бы в „Готику” поиграть!» – говорил Илья всякий раз, когда обстоятельства припирали его зубами к стенке и вынуждали делать выбор: либо займись скучным, но важным делом, либо забей и иди спокойно играть в „Готику”, спуская всю карьеру в унитаз. Такой, внезапный флэшбэк, возникающий в самый неожиданный момент, особенно тогда, когда это вообще не в тему, мы и называли «Желанием поиграть в „Готику”».

По итогу в «VHS-доме» было установлено три фотоловушки и нивелир. Ещё один нивелир и пару камер мы установили в доме с крышей, подпертой палкой, но уже без всяких происшествий.

Я иногда думаю, как из-за подобной «блогерской деятельности» в нашем мире и рождаются всё новые и новые легенды. Вот, скажем, идёт кто-то сейчас из Тверской области в Московскую, через лес (да-да, прямо ночью, не боясь при этом медведей) и видит на горизонте силуэт мёртвой деревни. В окнах одного из домов горит яркая, кислотно-зелёная сетка из лазерных лучей. Ну что тут можно подумать? Что какие-то блогеры устраивают эксперимент? Само собой, нет! Первое, что должно прийти на ум любому нормальному человеку: совершенно очевидно, некроманты проводят свои ритуалы, призывая князя тьмы в наш грешный мир. Дальше, по цепочке, слух переходит из уст в уста. Где-то через два-три поколения, на просторах интернета проявляется статья, как в деревне Верейки инопланетяне ставят опыты над заблудившимися в лесу грибниками и пионерами.

Последнюю оставшуюся камеру Алексей предложил установить в замурованной наполовину хижине, но вся остальная команда уже категорически не хотела куда-либо идти, глядя на усилившийся дождь. Алексей пытался объяснить нам, что это наша прямая обязанность, но мы деликатно напомнили ему, что он душный очкарик и нытик. В итоге мы просто отправились на ночлег к машине под монотонный бубнёж, типа: «А потом меня начнут упрекать, что материала на выпуск мало сняли!»

Шли мы уже в полной темноте, предвкушая, что же такого эдакого-разэдакого мы сможем увидеть на кадрах, которые нам подарят установленные фотоловушки?

Единственный фонарь в деревне находился на другой улице. Вдруг где-то справа от нас раздались женские голоса и смех. Мы даже не испугались, а возмутились, мол: «Что за безобразие!?», но быстро смекнули, что нас (взрослых и отважных мужчин) было четверо, а женских голосов всего два.

В полной темноте я никак не мог понять, откуда раздаются звуки. По памяти, в том направлении, откуда звучал заливистый смех, был пологий склон лощины и заросли кустарника, а чуть дальше – уже дремучий лес Тверской области.

– Давайте подойдём поближе, – предложил Илья, для которого женские голоса всегда являлись путеводной звездой и магнитом.

– Да, надо пойти к ним и взять интервью, – Алексей вглядывался в темноту в направлении голосов. – Не, ну а что? Я так понимаю, у них там дом. Вон, свечка что ли горит в окне, или что там такое?

Мы прошли еще метров двадцать почти наощупь. Не знаю почему, но днем мы не обратили никакого внимания, что недалеко от нас находился ещё один дворик с аккуратно выстриженным газоном. Видно было не очень, но он явно не был ровесником остальных домов в деревне, эдакий новострой. Тут же, рядышком, виднелся домик поменьше, из трубы которого струился ароматный дымок. «Ага, баньку топят!» – догадался я.

Ощупывая лучами фонариков ландшафт неожиданно обнаруженного участка, мы попытались определить, откуда конкретно раздаются голоса. Уже вплотную у дома, стало ясно, что звуки идут с его заднего двора.

– Здравствуйте! Мы не отвлекаем? – произнёс я громко в слух, зная почти наверняка, что нас прекрасно слышно.

Я живо представил себе, как вся наша шайка, словно стая воробьёв, разлетается в рассыпную при звуке выстрелов заряженного солью ружья. Кто знает, как хозяева отреагируют на наше внезапное присутствие?

– А, ребята, это вы? Мы хотели уже сами к вам сходить! Уж больно зябко смотреть было, как вы там под дождём что-то приготовить пытаетесь… – неожиданно дружелюбно раздалось нам в ответ.

Это были те самые две женщины на красном седане, которые выезжали нам на встречу в момент нашего прибытия в Верейки.

Нас пригласили в дом, и мы, долго не сопротивляясь, сели за стол, на котором дымился пузатый чайник в окружении чайных чашек. Где-то тикали настенные часы. Печка-буржуйка уютно потрескивала и рисовала на стене причудливые теневые узоры. Языки пламени высовывались наружу через не до конца закрытую заслонку. До безобразия банальная идиллия! Всё равно, что на картину Эдуарда Панова попасть.

Вообще-то этим художником мы и вдохновляемся для создания обложек к нашим выпускам. Это один из самых популярных художников, рисовавший деревенские пейзажи. Если вбить в Яндексе «Деревня. Картина» – выдаст огромное количествово его работ. За что нам нравится его стиль? Атмосферой, глубиной и похожестью на то, что мы часто видим в реальности. Некоторые деревни (даже мёртвые), действительно, настолько красивы, что невозможно не начать рисовать… тут мы Эдуарда понимаем.

В воздухе висела ламповая тишина, у меня было впечатление, что мы переместились в каменный век и сидим теперь, на языке жестов, обсуждаем с соплеменниками, как будем выплачивать ипотеку за пещеру. Нужна ли нам ещё лицензия для охоты на мамонта? И когда мы, наконец, начнём следить за своим здоровьем и будем питаться исключительно одними кореньями без добавления пальмового масла и прочих ГМО?

– Серёг! – выдернул меня соплеменник Алексей из эпохи неолита, – ты завис что ли?

– А, да не, я просто призадумался… Разморило от печки, видимо.

Две симпатичных женщины, средних лет, оказались сёстрами – Галиной и Светланой. Так они представились. Нас несколько удивило то, что они переселились сюда, в дом своей бабушки Маруси, года три тому назад. Они даже строили новый дом поверх развалюхи, но про дядю Колю, при этом, слышат впервые. Как такое может быть?

Как вы поняли, нам удалось расположить их к себе. Мы объяснили, что не являемся чёрными копателями или какими-то безмозглыми мародёрами. Поведали им о своих приключениях по России-матушке. Даже попытались в шутку сосватать одной из сестёр Илью, который единственный из всей компании утвердительно кивал головой на вопрос: «Вы бутерброды с маслом будете?».

Можно долго перечислять все приятные, но незначительные детали той встречи, но одна история, прозвучавшая в этот вечер, определённо стоит вашего внимания.

Во времена молодости их бабушки Маруси, еще до начала «Перестройки», один дом в деревне считался, как бы это сказать… «кутёжным». Там собирались все праздные гуляки, и проходили извечные пьянки. Судя по описанию, это была та самая изба на краю деревни, внутри которой высокая кирпичная стена разделяла помещение на две половины. Мы переглянулись, и я сразу подумал о том, что всё-таки зря мы поленились сходить в эту замурованную хижину, чтобы оставить там на ночь последнюю фотоловушку. И зачем только мы стали слушать Алексея, который отговаривал нас от этого, ссылаясь на ухудшающуюся погоду?

Так вот, со слов Галины, однажды там то ли свадьбу играли, то ли просто застолье какое-то было: песни, пляски, мордобои – всё, как в лучших домах Лондона. Разошёлся после этих гуляний народ по домам, поздно уже было. А два мужика, которые там жили (Галина не помнила, как их звали), продолжили пить какую-то разливайку. Ну, и на утро их мертвыми нашли, обоих.

– У них сердце не выдержало? – перебил Алёшка Галину с надеждой на утвердительный ответ.

– Да у тебя-то, родной, выдержало бы оно разве? Суррогат такой пить.

– То есть, инфаркт случился, да? – пытался я помочь другу притянуть факты «за уши».

– Ну, инфаркт, отравление – называйте, как угодно. Сердце клином встало – не стало их той ночью.

– Да, такие вот истории у нас тут бывают, – смеясь, подхватила сестру Светлана.

– А ты вспомни, кстати, Галь, бабушкину собаку.

– Какую собаку? – спросил настороженный Илья, доставая уже ингалятор и невольно напрягая ягодичные мышцы.

– Да бабка наша, упокой Господи её душу, вынесла собаке кашу покормить в обед, да пошла дальше хлопотами домашними заниматься… Любила она всё по кухне хлопотать, ну вот, как ты, Свет…

– Ой, да ну тебя, Галь, – отмахнулась Светлана.

– Ну и чё, и чё? – жаждал я продолжения истории.

– Ну и что… выходит бабка через пол часа во двор, а собака лежит и признаков жизни не подаёт.

– Может, каша отравленная была? – искал первопричину Алексей.

– Ой, да какой там отравленная! Все с одного стола ели в те времена, и никому плохо не было… А собака вот… не знаю что.

– Сердце, что ли, тоже? – Галина вытирала руки кухонным полотенцем, углубившись в воспоминания.

– Молодая вроде как, собака-то была.

– Ну, вот вам и история, – поправляя сползшие очки на переносице, сказал Алексей, – а вы говорите, от инфарктов тут никто не умирал. Да тут все, походу, только от них и помирали!

Испив по паре кружек чая, мы попрощались с Галиной и Светланой и направились к машине. Погода, которая решила, что больше по деревне нам ходить без надобности, с утроенной силой зарядила косым дождем вперемешку со снегом, тут же налипшим на наши уставшие, но довольные лица. Интенсивность осадков была такой, что возникал резонный вопрос: как мы будем собирать утром урожай из разрядившихся фотоловушек и нивелиров?

Усилившийся ветер настойчиво сбивал с ног наши уставшие тела. Обрывки листвы на деревьях издавали шуршащие звуки, которые в ночном мраке имели совсем другую эмоциональную окраску, нежели при дневном свете. Начинало казаться, будто бы вокруг нас ходят какие-то неведомые монстры. Мерещилось, что кто-то в больших, тяжёлых ботинках, звеня цепями и хрипло дыша, выслеживает нас из кустов, и ждёт, пока наша команда потеряет бдительность и разделится. Где-то вдалеке упало дерево, заскрипев самым противным образом. Маленький мирок – деревня Верейки – жил по каким-то своим законам мироздания. У нас не было никаких сомнений, что фотоловушки, на этот раз, оправдают себя полностью.

Время перевалило за полночь. Не придавая больше особого значения тому, что все мы перепачканы, как дикие кабаны, и принесём на своей одежде тонны грязи в салон автомобиля, я отрапортовал:

– Вы как хотите, но мне определённо нужен сон!

– Но нам же не просто так про тот кутёжный дом сказали? Надо работу доделать и установить там всё-таки фотоловушку! – настаивал Алексей с присущим ему фанатичным трудолюбием.

– Нет. Я тоже не пойду уже никуда, – сказал Шурен, поддерживая меня, и, зевая, открыл заднюю дверь автомобиля. – Это же на дальний конец второй улицы идти надо! Вы погоду видели?

– Ну, пойдём, я с тобой схожу, Лёх, – сказал Илья, который как оператор понимал: чем больше материала мы снимем за поездку, тем проще будет собирать выпуск. – Выбора-то у нас нет. Нужно использовать этот жирный пласт информации!

Мы быстро обсудили условные знаки на тот случай, если Лёшу и Илью начнут терзать вурдалаки. Так, чтобы они успели подать нам сигнал SOS по рации, а мы бы с Шуреном, в свою очередь, успели бы героически ретироваться из деревни. После чего Алексей торжественно вручил мне папку с насквозь промокшим сценарием, которого давно уже никто не придерживался. Как обычно, всё шло не по тому плану, который мы себе напредставляли в своих буйных головах на стадии планирования поездки.

Если кто-то рвётся блуждать в ночи по деревне, то у меня нет никакого морального права отговаривать его от подобной затеи. Но всё-таки, мне хотелось, чтобы выпуск получился насыщенным, а я при этом, смог бы выспаться в уютной люльке отечественного автопрома.

– Это, слышь, Лёх, – напутствовал я товарища, – возьми тогда вторую камеру, на всякий случай. Она в темноте намного лучше снимает.

Ласточкой я впорхнул на заднее сиденье УАЗика, параллельно снимая и зашвыривая куда-то под теннисный стол Илюхины валенки. Шурен уже был тут как тут. Он с вальяжностью компостной кучи развалился в салоне и во всю давал храпа, даже не позаботившись о том, что ночью будет холодно и надо подготовить себе одеялко.

Я проводил взглядом еле заметные за окном тени своих товарищей и не спеша распаковывал спальный мешок. Как обычно, мы поделились на две команды – ленивые и не ленивые. И каждая занялась своим делом: кто-то сладко посапывал в УАЗике, а кто-то месил новые порции грязи под проливным дождём в объятиях штормового ветра.

Слушая монотонное гудение автономной печки, я закрыл глаза и моментально вырубился. Мне даже не успело ещё ничего присниться, как глаза мои открылись, уши напряглись, а всё нутро интуитивно сжалось. Автомобиль был заведён, но сквозь рокот мотора я отчётливо слышал, как где-то совсем рядом лает собака. Повертев головой по сторонам, я выяснил, что в машине никого, кроме меня, нет. «Странно, я вроде бы на задних сиденьях засыпал…» – подумал я, выключив зажигание УАЗика, чтобы лучше слышать всё происходящее в ночи. Собачий лай утих. Прислонившись к окну ухом, я стал прислушиваться. «Откуда здесь взялась собака?» – мелькнула мысль в голове. Сразу на ум пришла история про внезапную кончину бабкиной собаки, рассказанная Светланой и Галиной. Я начал прокручивать в голове все события прошедшего дня, но единой картины реконструировать не удавалось, лишь какие-то обрывки из реплик и блеклые смазанные кадры. Чем больше я пытался вспомнить какие-то подробности, тем сильнее мне казалось, что я схожу с ума.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросил я негромко у темноты за окном, в надежде услышать голос Лёхи или Шурена. Ответом была тишина.

Время давно перевалило за 3 часа ночи. Я лихорадочно думал: «Чёрт! Где все ребята?». Чувство тревоги не давало покоя. Вроде, в машине безопасно и уютно, полная защита от внешнего мира… Но этот уют пугает тем, что рядом никого нет, а стало быть, находиться здесь может быть опасно и для меня.

Переборов себя, я вылез из спального мешка и лихо юркнул в Илюхины валенки, лежащие на полу автомобиля. Странно… я точно помнил, что, ложась спать, зашвырнул их под теннисный стол на улице. Я осторожно открыл дверь и наступил на хорошо знакомую мне грязь… ну, хоть что-то в этом мире неизменно.

Передо мной было два пути: по правую руку – дорога до дома дяди Коли и дом двух женщин, Галины и Светланы – по левую. В сознании всплыл образ указательного камня из русских сказок: «Налево пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – сам погибнешь». Я почесал репу в раздумьях: куда же мне идти? Может, лучше в машине остаться? И гибнуть никому не придётся – ни коню, ни мне… Ладно. Была не была! Я отправился к дому сестёр.

Калитка на входе была заперта на старый, советский замок, которые раньше вешали на амбары. Я вспомнил, как в детстве папа Шурена учил нас такие замки гвоздями открывать. Впрочем, тут это знание не пригодилось, так как низкая калитка была мне всего лишь по пояс. Я легко перемахнул её, и направился к главному входу в дом. Там явно кто-то был. В окне алыми красками переливались тени, как будто горела какая-то масляная лампа.

– Фонарь? – удивился я вслух, щуря глаза в сторону бетонного столба, стоящего на участке. – Разве он был тут в прошлый раз? Замок ещё этот на калитке… Зачем? А собака? Точно – собака! Я же слышал её лай. Откуда она взялась здесь и где теперь?

Дверь с характерным скрипом приоткрылась предо мной в тот самый момент, как я занёс руку, чтобы постучаться.

– Здравствуйте! – решил я привлечь внимание обитателей дома. И снова – тишина. Я переступил порог и прошёл внутрь. В нос ударил запах церковного ладана. Стараясь как можно меньше пачкать пол, я прошёл несколько шагов вперёд по коридору, будто крадучись на цыпочках. В надежде увидеть хоть кого-нибудь, заглянул в комнату. Окно. Стул. На столе свеча горит. Вокруг никого. Почему стул один? Только недавно вшестером мы сидели за этим столом.

Я вновь услышал собачий лай на улице, со стороны калитки. Меня как будто кто-то позвал. Покрывшись мурашками, я пошёл наружу. Что происходит? Где все, вообще? Симптомы паники подступали всё ближе и ближе. «Пёсик! Пёсик! Ты где? Ты кого ищешь?» – пытался я установить контакт с собакой, которую по-прежнему не видел.

Нужно бы включить телефон и использовать его как фонарик! Я начал судорожно шерстить по карманам, не понимая, куда он мог деться.

– Блин! Он в машине! – осенило меня.

Так, ладно, вернёмся туда, откуда пришли. И быстрыми шагами я отправился обратно к УАЗику. Да, телефон ожидаемо лежал на водительском сиденье. Полностью заряжен, даже индикатор связи появился на четыре палки.

– Ага, вот он – долистал я контакты до надписи «Алексей. Очки. Духота». Когда, наконец, установилось соединение, я услышал в трубке обрывки фразы – «абонент недоступен». В тот же момент я резко обернулся от ощущения чьего-то присутствия.

– Бабка! – вскрикнул я, прижимая к уху телефонную трубку.

– Да чего же ты такой нервный, милок? – обиженно сказала мне пожилая женщина. Она была одета немного не по погоде – платье, косынка и галоши, а в руках держала авоську, доверху набитую… мухоморами! Я протёр глаза. Нет, показалось, просто грибы.

– А вы кто и что здесь делаете? – с вызовом спросил я, будто вся территория деревни Верейки была моей частной собственностью.

– Так я живу в том доме, где ты только что лазил! Зову, зову тебя, а ты как ошпаренный побежал к катафалке своей. По сторонам бы смотрел хоть. Зову, зову…

– Я друзей своих ищу! Мы приехали сюда передачу снимать. Недавно вот у Галины со Светланой чай пили, в этом самом доме. А до этого, на другом конце деревни, с дядей Колей познакомились, он нам дров еще дал кучу. А теперь понять не могу, куда все делись!?

– Какие-такие Светлана с Галиной? Я одна тут живу. Ну, ещё Стёпка с Олегом тут рядом, в соседнем доме, – бабка показала рукой в сторону ещё одной избы. Я присмотрелся и, действительно, на другом краю деревни проглядывал силуэт дома, сквозь закрытые ставни которого на улицу струился слабый поток света. Я мог бы поклясться, что недавно на месте этой самой избы лежала груда гнилых брёвен. Тут, словно невидимый дирижёр взмахнул своей палочкой, и, доселе гнетущая тишина, наполнилась звуками застолья с нечленораздельными выкриками, смехом и отборной матерщиной. «Фига себе, Стёпка с Олегом… Да там целый персидский рынок, судя по движухе!» Мне с трудом верилось, что два человека могут создавать столько шума.

Поёжившись, я подумал, что неплохо бы завести машину, пусть двигатель работает, на всякий случай. Я открыл дверь УАЗика и, на полкорпуса прогнувшись внутрь автомобиля, не без раздражения обнаружил, что мотор никак не откликается на вращающийся в замке ключ зажигания.

Стоя к бабе Марусе спиной и нервно расшатывая личинку замка зажигания, я внезапно услышал какое-то странное рычание. Рычание это доносилось на уровне моих ушей, хотя мой рост, на секундочку, метр семьдесят семь. И это явно была не собака! Даже не знаю, что больше меня напугало – сам факт рычания или то, что бабка мне так и не представилась, а я откуда-то знал, как её зовут?

Я повернулся назад и тут же наткнулся на пристальный взгляд бабы Маруси, которая пожирала меня глазами, а рот растянулся в улыбке, что называется «от уха до уха». Ни одного зуба не видно было из-за её сморщенных губ, как будто она специально их спрятала. Глаза её в отблесках фонаря казались почти серыми, как у стухшей рыбы. «Фонарь!» – снова посетила меня паническая мысль. Там, где только недавно стоял бетонный столб, царила полнейшая тьма, а участок с домом Галины и Светланы был совсем не виден. Зато свет фонаря на бетонном столбе как нельзя лучше освещал УАЗик, угли от давно потухшего костра, мусорный мешок, набитый нами банками из-под слабоалкогольных напитков, и теннисный стол.

Будто уловив мои мысли, бабка проследила за моим взглядом, оглянувшись в ту сторону, где только недавно было светло.

– Ты, милок, зайди к Степану и Олегу. Ребята они хорошие, может, там и друзья твои сидят! Аль, может, их уже едят? – засмеялась баба Маруся. Всё её тело задёргалость от смеха, будто его распирало изнутри. Старуха повернулась ко мне лицом, перекорёженным от злобы или боли, и я разглядел в нём гримасы чего-то нечеловечески мерзкого.

«Едят? Что за дурацкая присказка?» – весь мир вокруг показался мне одной большой, дико тормозящей игрой, в которой настройку графики скрутили на самый минимум, только чтобы хоть как-то продолжать игровой процесс.

– Тьфу! – издал я звук губами, как будто плюя бабке в лицо. – Изыди, нечисть!

Офигев сам от себя, я замер, вжимаясь в корпус УАЗика. Почему-то мне вспомнилось такое поверье, что при любом удобном случае в нечисть нужно плеваться. Или это я сам только что придумал? Да нет, не мог я придумать такое. А! Там ещё вроде перекрестить нечисть надо было… Или самому перекреститься?

– Изыди! – дублировал я команду.

– Ты дурак? – обиженно спросила меня бабка, вытирая лицо грязным рукавом. Она гордо развернулась и направилась в сторону своего дома.

Мир начал обретать знакомый цвет и контраст. Уходящая пожилая женщина уже не казалась мне исчадьем ада. Что это вообще было? С облегчением я оторвал взгляд от удалявшейся спины и опустил глаза вниз. Вы ведь помните, что была осень, листья жёлтые, грязь под ногами? Да-да, грязь, на которой очень хорошо сохраняется рельеф от подошвы любой обуви. Так вот, на том месте, где только что стояла бабка, не было ни единого следа. Всё-таки не зря я плевался!

Пульс снова участился, но самоирония помогала заглушить приступы паники. Фонарь вновь стоял не в том месте, где я заметил его в последний раз. Теперь он переместился метров на пятьдесят и освещал едва заметную тропу, ведущую в направлении дома с закрытыми ставнями. Очень осторожно я направился в ту сторону, боясь наступить на свет от фонаря, будто он может обжечь меня.

Звуки веселья были всё ближе и ближе, и вот, я был уже недалеко от дома братьев. «Братья? Бабка ни слова не сказала о том, что они братья! Откуда я всё это знаю?». Обернувшись назад, я обнаружил, что ни УАЗика, ни дома сестёр я уже не могу разглядеть во мраке. Да что там разглядеть! Я полностью потерял ориентацию в пространстве и уже не имел ни малейшего понятия о том, что я вообще здесь делаю. На секунду мой рассудок поплыл и стало казаться, что я нахожусь где-то в невесомости.

Я очнулся от резкого удара в дверь, распахнувшуюся настежь. Из дверного проёма дугой повалил пар – иллюстрация к выражению «дым коромыслом». Раздался грохот падающих бутылок и банок. С лязгом выкатилось железное ведро. На крыльцо вышел, шатаясь, то ли Степан, то ли Олег. Это был высокий, жилистый человек, одетый в засаленную тельняшку, обвисшие на коленках треники и грязные резиновые сапоги. Стереотипно-карикатурный сельский житель!

– Серёга-а-а! – раскрыв руки в объятиях, он спустился с крыльца. В одной руке он держал бутылку с какой-то мутной жидкостью, а в другой – бутылку с жидкостью ещё мутнее. Не выпуская из зубов сигарету, он продолжал звать меня:

– Серёга, братулец! Давай к нам! Посидим! Водицы мутной попьём, козлёночками побудем! – и, заржав как конь, громко пукнул.

За закрытыми ставнями промелькнул второй силуэт, и в дверном проёме показалось ещё одно тело в телогрейке, ватных штанах и валенках. Второй тип с отсутствующим взглядом держал в поднятой руке вилку, на которой был надет кусок какой-то непонятной снеди.

Я даже развеселился… Давно же я таких персонажей не видел – два молодца из одного ларца, которые откуда-то вынюхали моё имя. Навязчивое желание присоединиться к застолью нарастало. Ноги как будто сами повели меня к двери. Стоп! Я резко остановился.

– Вы видели кого-нибудь? Я друзей ищу, мы передачу снимаем. Они случайно не у вас?

– Не-е-ет, – улыбка спала с лица первого брата, будто я только что оборвал им всё веселье. Он опустил вниз руки с мутной жидкостью, но сигарету из зубов не выпустил. – Олежа, тащи ещё один стакан, у нас гости!

Не помня как, я очутился уже за деревянным столом, на котором стояло большое количество грязной посуды с разнообразными объедками. Слева от меня сидел Олег, а напротив – Степан. Примечательно, что Олег был молчалив, в отличие от своего брата, который без устали травил байки, щедро сдабривая их матерщиной. Однако периферийным зрением я видел, что оба брата как-то злобно переглядываются.

К предложенной мутной жиже, которую налил мне Степан, я даже не стал прикасаться. Степана это явно задело, и он всем своим видом это показывал, подкалывая меня и демонстрируя обиду. Тем временем, внезапно сильно захотелось есть.

– А что у нас на ужин? – спросил я, неожиданно сам для себя.

– Ты… – начал Степан, но резко взял паузу, будто чего-то недоговорив. Лёгкая улыбка коснулась его сморщенного лица. Короткие волосы, кривой нос и сломанные уши – маньяк из кино или ветеран боёв без правил, – …ты-то что будешь? – продолжил он, обращаясь к брату.

Я облегчённо выдохнул, стараясь не подавать вида, хотя внутри меня все потроха сжались. Хвала Господу, речь не обо мне! Как я мог вообще подумать, что эти обычные забулдыги – людоеды? Но моё спокойствие испарилось от последовавшего ответа:

– Его и буду!

Не дожидаясь каких-либо реакций с моей стороны, Олег навалился на меня всем своим корпусом и неожиданно впился зубами мне в правую руку, ниже локтя. Зубы этой падлы были настолько острые, что сунуть руку в промышленный шредер казалось куда более безопасной затеей при прочих равных.

Завизжав как взрослый мужчина, пародирующий оперную диву, я врезал Олегу по уху, потом – по голове, затылку, шее и всюду, куда только мог дотянуться левой рукой в приступе паники. Олег, уворачиваясь, отшатнулся от меня, и я увидел свою руку, залитую кровью. Тут я заорал ещё сильнее: «Эта сволочь мне руку прокусила!» Кому я это кричал? Степану, в надежде на то, что тот осудит поступок своего брата?

Перестав молотить Олега по харе, я зажал здоровой свободной рукой образовавшуюся рану и выпрыгнул из-за стола. Степан уже ржал во весь голос, уткнув руки в бока и закатив глаза. И так мерзко он ржал, что на какие-то секунды я даже позабыл, что я приличный человек, блогер, в конце концов. Стиснув зубы, я сделал к нему шаг и, замахнувшись, будто пробиваю пенальти в футболе, врезал Степану ещё ногой по чреслам. Он согнулся пополам и вытянул шею как страус. Мерзкая улыбка сошла с лица, рот сложился в трубочку, издавая немое «О-о-о!» – он явно не ожидал такого сюжетного твиста.

Вспомнив армейские приколы, я разжал невредимую руку и ударом ребра левой ладони отвесил сочную «котлету» подоспевшему Олегу. Тот упал, выкатив красные от налившейся крови глаза.

– Вот что у нас на ужин! Армейские котлеты! – крикнул я, выбегая из дома.

На удивление никто не стал меня преследовать, но я, не сбавляя скорости, кинулся к машине. «Сейчас бы, действительно, лучше дома в „Готику” поиграть!» – вспомнил я Илью.

Вдалеке раздались раскаты грома. Гроза в ноябре? Ну ладно. Всполох молнии помог увидеть, что вокруг меня сплошное поле, хотя только что вокруг была деревня. Видимо, я бежал очень быстро и не в ту сторону. Рука чудовищно саднила. Мне казалось, что я вижу сам себя со стороны, будто смотрю какой-то фильм ужасов. Запачканная кровью фигурка, спотыкаясь и поскальзываясь валенками в лужах, бежит по ночному полю в грозу.

Мне было очевидно, что всё это место под названием «деревня Верейки», постоянно трансформируется. Не было никакого смысла вникать в детали, подмечать и запоминать что-либо – пройдёт каких-нибудь пять минут, и вся окружающая обстановка снова изменится. Наконец, я добрался до места, где, как мне казалось, должен был находиться дом дяди Коли. Но сейчас это был не дом, а его мрачное подобие. Выбитые окна, сгнившие, чёрные доски, ржавые гвозди, скреплявшие каркас этого жуткого здания. Клочья паутины в окнах словно паруса трепыхались на ветру. На участке лежал перевёрнутый на крышу УАЗик, такой же, как у нас, но что примечательно – он был полностью выгоревший.

Не церемонясь, я выбил входную дверь плечом:

– Дядя Коля! – начал кричать я с порога, но в помещении никого не было. Только сырость, пауки и ржавые гвозди.

Сквозь чёрные глазницы оконных рам внутрь дома лился свет. Фонарь! Он всё ещё кочует за мной!? «Господи, как же я устал!» – подумал я и тут же в его тусклом свете разглядел старую тахту, стоящую почему-то в центре прихожей. На ней, обнимая ружьё, расположился скелет в знакомых очках Гарри Поттера.

– Ружьё! – обрадовался я. – Сейчас я вернусь к Cтепану и Олегу! Тут и на бабу Марусю хватит. Спасибо, дядя Коля!

Я рывком выдернул ружьё из рук скелета, но в этот самый момент с сочным хрустом, на меня рухнула часть крыши. Кое-как я успел заслонить голову от осыпающихся кусков черепицы, рубероида, соломы и щепок от гнилых досок. Из образовавшегося на потолке отверстия хлынул поток дождевой воды, под натиском которой, очевидно, крыша и не устояла. Ливень катастрофически усиливался. За моей спиной, со стороны входной двери, раздался лай собаки, которая снова как будто звала меня по имени:

– Серёг! Серёг! – гавкая, произносила она.

В глазах потемнело, ноги стали ватными, но, погружаясь в бессознательное состояние всё глубже и глубже, я только отчётливее слышал, как гавкает собака. Боясь потерять сознание, я старался не закрывать глаза.

– Серёга! Серёга! – я открыл глаза так широко, насколько смог. На потолке УАЗика мерцала лампочка, которую я всегда забывал выключить, отправляясь в царство Морфея.

Лицо Шурена, склонившегося надо мной, расплющило от ухмылки, как будто её поставили на паузу:

– Серёг, ты описался! – залился он в радостном хохоте, указывая на опрокинутую банку эликсира молодости, которую я всё ещё придерживал левой рукой. Содержимое её растеклось по моим штанам, а правая рука была вывернута и прижата к двери. Судя по всему, я облокотился на неё на минуточку, да так и уснул. Как будто миллионы, миллиарды острых иголочек впивались мне чуть выше локтя, в том самом месте, которое мне прокусил во сне своими гнилыми зубами Олег.

– Сколько времени я спал?

– Минут двадцать, – ответил Шурен. – Ты все задние сиденья загваздал и разбудил меня своими визгами. А ещё дядю Колю звал зачем-то!

– А Лёха с Ильёй ещё не вернулись? – спросил я, пытаясь перевалиться в другую сторону и хоть немного освободить затекшую руку.

– Да не, ты погоду видел? Льёт как из ведра. Они, наверное, короткими перебежками там передвигаются…

– Ясно. Передай им, чтобы только к Олегу со Стёпой не заходили, – перебил я Шурена, вновь проваливаясь в сон.

2006 год

«Клац-Клац» – стучали пальцы по клавиатуре. Я на весь экран INTEL PENTIUM 4 раскрыл окно нашего локального Троицкого iRC чата. Мы – те избранные, у кого в середине 2000-х были компьютеры с доступом в интернет, сидели и общались там друг с другом в режиме 24/7. В большинстве случаев, мы могли только догадываться, кто как выглядит. Персонажи здесь были самые разные. Вот, некая Рапунцель, к которой пытался подбивать клинья каждый ботаник, как только узнавал, что она обожает играть в «Герои Меча и Магии III». Вот Майк79, который работал в полиции и, в случае чего, готов был вписаться за каждого, кто, по его словам, являлся «Братом по локальной сети!». А вот мой одноклассник под ником Брага, который славился тем, что ему не было равных в соревнованиях по алко-файтингу. Был ещё парень без ника, которого звали просто – Сурен. Он имел самую обширную базу пиратских фильмов, так как работал на рынке продавцом DVD-дисков. C Суреном дружили все, кто хотел быть в курсе премьер и киноновинок. Думаю, каждый, кто успел застать то время, прекрасно это понимает.