Kitabı oxu: «Позывной «Надежда». Продолжение»

Глава 1

Наступил сентябрь тысяча девятьсот девяносто второго года. Миша, уже студент четвертого курса Новосибирского электротехнического института, весьма успешно грыз гранит науки, естественно, не забывая о ночных дежурствах в банке. Он давно понял, на мизерную стипендию, как ни крути, не особо и разгуляешься. А клянчить у родителей Миша не собирался, для него было как-то не комильфо. Он так и жил с родителями в той самой просторной трехкомнатной квартире на улице Державина. Геннадий Петрович также работал старшим преподавателем в военном училище. Мама, Валентина Николаевна, уволившись из гинекологической больницы, окончательно "осела" дома, став по словам Геннадия Петровича "полноценной хранительницей домашнего очага". В самом деле, весь быт семьи Шумских теперь держался исключительно на ней. Жизнь Миши, в основном, вертелась вокруг института: лекционные «пары», лабораторки, выездная практика на профильные предприятия. Короче, ничего интересного. Если не считать ночных смен в банке, где под утро ему иногда чудились шаги, а рука сама тянулась к кобуре прежде, чем разум успевал сказать - показалось. Собственно, учеба в институте всегда давалась Мише довольно легко, поэтому времени хватало и на нее, и на его единственных близких друзей - Свету и Сергея. Несмотря на большую загруженность учебой и ночными сменами, Миша все-таки умудрялся выкраивать время и встречаться с ними выходные в их излюбленных кафе “Снежинка” или “Конфетка”, чтобы расслабиться от прошедшей тяжелой недели и не сильно мозолить глаза своим родителям. Они втроем не спеша ели мороженное и вели свои “светские” беседы. К слову сказать, тем для разговоров хватало. Миша и Света учились в одном институте. Мало того, даже на одном факультете - электромеханическом. Сергей же выбрал себе, по его мнению, сугубо мужскую специальность - проектирование дорог и мостов в инженерно-строительном.

В переломное время, когда в стране настала разруха, разгул откровенного бандитизма и бешенная гиперинфляция, жизнь всех троих особо не изменилась. Мама Светы, Алла Леонидовна, продолжала занимать должность заместителя главы администрации Центрального района. За ее властность и стальной характер подчиненные называли ее не иначе, как “наша вице-мэрша”. С момента прихода в администрацию она обросла обширными связями не только в пределах города, но и области. Ее боялись и уважали даже в криминальных структурах, которым она не раз переходила дорогу и всегда выходила победителем. Несмотря на всю свою мужественность, Миша ее уважал и немного побаивался. Одного фирменного “змеиного” взгляда Аллы Леонидовны было достаточно, чтобы сразу захотелось прикинутся ветошью и не отсвечивать. Станислав Викторович, в сущности, так и остался человеком сдержанным и немногословным. Он, как и раньше, обладал поразительным самообладанием даже при таких обстоятельствах, когда другой бы на его месте рвал и метал. Всегда спокойный и невозмутимый, как английский лорд. До отставки ему оставалось всего несколько лет, и он, заранее посоветовавшись с женой, решил все-таки послужить в должности заместителя начальника Оперативного управления штаба округа.

После смерти мужа, погибшего в Карабахе, и переезда в Новосибирск, мать Сергея, Ирина Альбертовна Смирнова, тетя Ира, так меж собой называли ее Миша и Света, работала в престижном ателье мод. Спустя год, при поддержке Аллы Леонидовны, создала свое индивидуальное предприятие по пошиву кожаных изделий и копий известных брендов на заказ. Ее частное ателье занимало одно из полуподвальных помещений там же в Центральном районе, который курировала Алла Леонидовна. Постоянными клиентами Ирины Смирновой были не только военная и гражданская номенклатура города и области, но и криминальные авторитеты. Однажды вечером Сергей в шутку спросил мать, не страшно ли ей снимать мерки с таких клиентов, на что Ирина Альбертовна ответила коротко, без улыбки:

- Страшно, сынок, было там, где погиб твой отец. А это... Это просто работа.

Сергей, насколько ему позволяла учеба, регулярно помогал матери с обслуживанием новых клиентов и сбытом готовой продукции, за что та выдавала ему деньги на карманные расходы, нередко превышавшие зарплату мастера на заводе. Короче говоря, Мишу и его друзей можно было смело назвать “золотой молодежью”. Вот только было одно существенное отличие. Выросшие в духе гарнизонной железной дисциплины, прошедшие войны и получившие ранения, Миша и Сергей с особым отвращением относились к проявлению статуса и показухи. Света, по характеру схожая с ее матерью, и воспитанная в духе дочери офицера, как и ребята, сама ненавидела в людях алчность, трусость и предательство. Это была поистине крепко сплоченная семья, выросшая из детской дружбы. Но было одно обстоятельство, которое одновременно возмущало и огорчало Свету, вызывая у Миши лишь холодную усмешку - его сложные отношения с девушками. Они почему-то у Миши не складывались. От слова совсем. Когда троица собиралась вместе, Света всегда выговаривала Мише по поводу его подружек:

- Мишк, я, вот хоть убей, не понимаю, что твоим финтифлюшкам еще нужно? Ты и красивый, и обеспеченный, без пяти минут инженер. А они, идиотки, нос воротят!

Миша в таких разговорах всегда отмалчивался, ограничиваясь односложными фразами типа “не сошлись характерами”. С другой стороны, Миша и сам не стремился поддерживать с ними отношений. Для него проявлением чувств были не встречи в шикарных ресторанах, не дорогие подарки, не брендовые вещи или статусные аксессуары. Даже имея довольно неплохую зарплату ночного охранника, он мог бы позволить себе раз в неделю сводить свою девушку в престижный ресторан гостиницы “Центральная” или в летнее кафе у “Универсама”, популярное в то время у "золотой молодежи". Вместо этого для него было обычным делом устроить пару свиданий в дешевой кафешке, прогулки по городским паркам и скверам, иногда поход в видеосалон - и все. Естественно, далее происходило взаимное разочарование: либо Миша прекращал встречаться, либо его подружки сами исчезали, по его словам, "как сон, как утренний туман". Собственно, самого Мишу абсолютно не устраивал чисто меркантильный подход женского пола к “встречам под луной”. Разумеется, его родители, у которых имелись немалые средства, могли материально помочь сыну для его свиданий, чтобы, как говориться, не ударить лицом в грязь. Но надо знать характер этого молодого человека: только самостоятельность и никаких денег от родителей. Он сам в состоянии заработать, даже будучи студентом. Вот только тратить на размалеванных, бездушных кукол ему совсем не хотелось. Последняя пассия (ее, кстати, звали Наташа) на прощание высказалась предельно откровенно:

- Миша, ты, конечно, парень красивый, но мне без денег совсем не интересен. Даже в приличный ресторан сводить не можешь. Короче, милый, не подходишь ты мне.

Ответ Миши быстро поставил жирную точку и в этих «отношениях»:

- Ну, что ж, прекрасно. Тогда ищи кого-нибудь с баблом. Адью!

Все изменилось в один сентябрьский вечер. Он уже часа два сидел и тупо пялился в методичку по теоретическим основам электротехники. Срок сдачи задания в понедельник, но как Миша не пытался его выполнить - глухо, как в танке! В итоге ему пришлось звонить Свете. Она была лучшей на курсе и "профи" в электротехнике. После второго гудка трубку взяла Алла Леонидовна:

- Слушаю.

- Здравствуйте тетя Аля, это Миша.

- А, здравствуй Миша, - как всегда, суховато ответила Алла Леонидовна, - Ты к Светочке? А ее нет дома. Может ей что-то передать?

Миша торопливо ответил:

- Нет, нет, тетя Аля, спасибо, не беспокойтесь, я позже перезвоню. До свидания.

- До свидания Миша.

Он положил трубку. В гостиную заглянула Валентина Николаевна. Она жалобно посмотрела на сына:

- Сынок, знаешь, я хотела позвонить Клаве. - В голосе Валентины Николаевны слышалась просьба.

- Какой еще Клаве, мам?

- Сестре в Хабаровск, тете твоей, - она удивленно взглянула на сына.

Валентина Николаевна была тем человеком, который не просто не верит в технический прогресс, она его панически боится. Из всей электроники в квартире она освоила только пульт от телевизора, да и то до сих пор путается в кнопках.

- Мам, набери сама, через восьмерку, - сказал Миша, кивнув на телефон, - это ж так просто.

- Ну, если ты так занят…- мать вздохнула с таким видом, что Миша сдался.

- Ладно, сейчас наберу,

Он снова придвинул телефон, полистал записную книжку. Нашел. Ну, конечно! Номер телефона есть, а код Хабаровска записать забыли. Все-таки придется звонить на междугородку.

- Межгород, двадцать вторая, - раздался в трубке звонкий, немного гнусавый, девичий голос

- Добрый вечер, примите заказ на переговоры с Хабаровском.

- Диктуйте номер телефона и фамилию вызываемого абонента.

Миша продиктовал.

- Номер телефона и фамилию вызывающего.

Секунду помедлив, он назвал их домашний номер телефона и добавил:

- Вызывает Валентина Николаевна Шумская.

Вдруг Миша услышал, как девушка громко чихнула.

- Будьте здоровы! Вы болеете?

- Ну, легкий насморк, - проигнорировав пожелание, с вызовом ответила она, - а что?

- Да, нет, ничего. Просто у Вас голос такой интересный…

- Ждите в течение часа, - с раздражением ответила девушка и отключилась. Миша мысленно выругался. Испортил человеку настроение на ровном месте. Снова набрал междугородку.

- Межгород, восьмая.

- Здравствуйте. Я пять минут назад сделал заказ на разговор с Хабаровском. Заказ приняла двадцать вторая. Не сочтите за труд, передайте ей мои искренние извинения за бестактность.

Пару секунд трубка хранила молчание.

- Вообще-то не положено… Ладно, передам.

- Благодарю. Желаю Вам легкой смены.

- Спасибо.

В трубке послышались короткие гудки.

- Мам! - крикнул Миша. - Разговор заказал. Жди в течение часа.

- Спасибо, сынок.

Он поднялся и захромал к себе в комнату. Бросил взгляд на раскрытую методичку - немого свидетеля его бестолковости. "Эх, Света, Света… Вот почему, когда мне нужна твоя помощь, тебя вечно нет дома…".

Невеселые мысли Миши прервал длинный, прерывистый звонок межгорода.

- Мам! Междугородка!

Валентина Николаевна быстро прошла в гостиную и закрыла за собой дверь. Миша ухмыльнулся: «Опять начнут свои бабские разговоры о семье, домашних делах и заботах, о проблемах с деньгами. Как будто других тем нет». На часах без десяти пять. Он задумчиво посмотрел в окно. "Может, к Сереге сходить? Все равно без Светы делать нечего". Миша натянул ветровку и приоткрыв дверь в гостиную:

- Мам, я к Смирнову.

Валентина Николаевна, не прерывая разговора, кивнула в ответ и махнула рукой: мол, иди, не мешай мне. На лестничной площадке Миша столкнулся со Владом, соседом с третьего этажа. Влад, тоже студент, живущий на стипендию и вечно страдающий от хронического безденежья. Они обменялись рукопожатием.

- Здорово Мишка! Куда намылился?

- Здорово Влад. Да вот, к Серому решил зайти.

- По делам или время убить?

- Второе, - Миша криво ухмыльнулся.

- Ну, ладно, давай! Я побежал, а то меня матушка ждет. Сереге привет!

Влад, перепрыгивая через две ступеньки, за пару секунд преодолел лестничный пролет.

К счастью, Сергей оказался дома. Когда Миша позвонил, дверь открыла его младшая сестра, пятнадцатилетняя Вика. Она по привычке чмокнула Мишу в щеку.

- Привет Миш.

- Привет Викуль. Серый дома?

- Дома. Опять у себя в комнате торчит. Проходи, не стой.

Вика пошла на кухню. Миша открыл дверь в комнату Сергея. На середине комнаты стояло нечто, напоминающее мольберт художника. На нем лежал здоровенный лист ватмана, стянутый сверху и снизу резинками. Сергей что-то увлеченно чертил на нем рейсфедером. На столе из японского кассетника надрывалась "Бони М".

- Здорово Серый. Чем занят?

- Миха! Привет! Да вот, новый макет моста рисую. Ты проходи, садись. Я уже заканчиваю.

Миша просидел с Сергеем за разговорами до самого вечера, вспоминая свое фронтовое прошлое и делясь друг с другом институтскими сплетнями. В комнату постучала Ирина Альбертовна, давно вернувшаяся с ателье:

- Миша, звонил твой отец, велел тебе закругляться и идти домой.

- Блин! - Миша хлопнул себя по лбу. - Совсем из головы вылетело! Я ж хотел Свете перезвонить.

- Зачем? - Сергей с любопытством поглядел на друга.

- Да насчет задания по электротехнике. Думал, она мне поможет. А эта стрекоза вместо то, чтобы дома сидеть, гуляет где-то. Вот так всегда… Я для нее… А она… - Парни посмотрели друг на друга и расхохотались.

Зайдя в подъезд, Миша сразу почувствовал запах маминых котлет и его желудок многозначительно заурчал. Валентина Николаевна выглянула из кухни, услышав стук закрываемой входной двери.

- Сынок, иди мой руки. Будем ужинать.

На кухне уже сидел Геннадий Петрович, вернувшийся с занятий. В руках его любимая "Красная звезда". Валентина Николаевна накрывала на стол. Заметив сына, отец оторвался от газеты и посмотрел поверх очков:

- Ну, наконец-то. Ты опять у Смирновых пропадал?

- Ага. С Серегой посидели, поговорили.

- Гена, дай мальчику поесть, он с утра голодный… - Валентина Николаевна ласково погладила сына по волосам. Пока Миша уписывал вкуснейшие мамины котлеты за обе щеки, Валентина Николаевна сообщила, что кто-то звонил, но она не успела вовремя подойти.

- Это, наверно, Света, - сказал Миша с набитым ртом.

Валентина Николаевна, взглянув на мужа, вздохнула, молча встала из-за стола и подошла к раковине, вытирая руки о фартук. Она еще с Котбусского гарнизона спала и видела в Свете свою будущую невестку. В последнее время Валентина Николаевна своими разговорами о ней уже всю плешь сыну проела: “Миша, сынок, ты только посмотри на Светочку! Какая хорошая девочка! И красавица и в институте учиться. А какие у нее родители, отец военный, мама в администрации, оба с высшим образованием. К тому же обеспеченные. Вот бы нам такую невестку! Гена, что ты молчишь! Ну, хоть ты скажи ему!”. На эти слова Геннадий Петрович каждый раз театрально прикладывал руку ко лбу и со словами “О, Боже!” выходил из комнаты. На каждый такой монолог Валентины Николаевны Миша мягко, но твердо отвечал:

“Мам! Ну, не начинай снова! Мы со Светой просто очень близкие друзья. Да она для меня как сестра! И потом... Для семейной жизни мы не подходим друг другу… по гороскопу. К тому же я боюсь ее мать. А если она (Миша мысленно осенил себя крестным знамением) станет еще и моей тещей, так вообще туши свет. От такого родства спасет только веревка и мыло”. Валентина Николаевна в сердцах только махала на сына рукой: “Типун тебе на язык! Мелешь что попало!”