Kitabı oxu: «Михаил Задорнов. Геополитика по чесноку»
Художник Борис Борисович Протопопов
© Алдоин С., 2023
© ООО «Издательство Родина», 2023
В его душе жила надежда
75 лет назад, 21 июля 1948 года, родился Михаил Задорнов – писатель, который не только умел смешить, но и ставил вопросы, которые переворачивали нас с головы на ноги.
Это неправильно, нестерпимо грустно, что юбилей Михаила Задорнова мы отмечаем без виновника торжества. Как он был бы необходим именно в наше время, когда сбываются его самые заветные предчувствия. И тревожные, и радостные…
Лучший пересмешник
Остроумный, элегантный рижанин, он начал с самодеятельности авиационного института, с походов по редакциям, по отделам юмора и очень скоро стал незаменимым. Еще до горбачевской перестройки все знали его веселый рассказ о двух девятых вагонах, а Задорнов уже вел праздничные огоньки – к 8 марта, к 1 мая.
Сатирик – это пересмешник. Он научился язвительно рассуждать обо всем без исключения, открывая в привычных жизненных реалиях залежи идиотизма и абсурда. Получалось остроумно, блистательно. В конце 1980-х его голос повсюду звучал с магнитофонных кассет, задорновские шутки становились крылатыми, а на билеты на его концерты распродавались мгновенно, в любом городе СССР, даже реклама не требовалась. Тогда все ждали острой критики – и Задорнов талантливее других высмеивал советские нелепицы. И все хохотали над тем, что у нас «шпингалет не с той стороны привинчен».
Михаил Задорнов предупреждает!
Потом он говорил, что сожалеет о некоторых своих репризах времён поздней перестройки. Задорнов сочинял из на кураже и подчас издевался над святынями, которые не стоило тревожить. Он умел признавать собственные ошибки: «Мы невольно приблизили распад Союза, многих людей настроили не только против власти, но и против страны. Это было помрачение умов. Захлестнул азарт. Мы ловили успех и не думали, что всё обрушится. Сейчас я писал бы по-другому…». Эти слова Михаил Николаевич повторял часто, на разные лады. Это сидело в нём. Вообще-то сатирик не обязан быть охранителем, должен кто-то и расшатывать больные зубы… Но он раскаивался – один из немногих среди властителей перестроечных дум. Задорнов умел не только веселиться, но и грустить, и сочувствовать тем, кто трагически пострадал от «шоковой терапии» девяностых. При Ельцине он легко мог стать придворным острословом с гарантированным ангажементом и высоким положением «у кормила власти». Но его шутки в 90-е становились всё горше, а политические оценки – резче. Задорнов стал невыносимым для власти. У него и в постсоветское время, когда, как считалось, не было цензуры, насчитывались десятки «непроходных», полузапретных миниатюр. Он стал чужаком для той развеселой прослойки, которая «дербанила» Россию. Вся страна видела, как патриотическая закваска в его душе побеждает модное высокомерие по отношению к Отечеству. Он менялся. Быть может, потому, что всегда помнил о своем отце – Николае Задорнове-старшем, у которого унаследовал и уважение к прошлому страны, к ее героям, и артистизм. Дальний Восток, Амур – для всех Задорновых это родные места. Как и принципы капитана Невельского, стеной стоявшего за Россию, не ожидая не только наград, но и простого понимания. Как ощущение Родины. Почти в каждом разговоре он обращался к урокам отца и его героев.
Театр Михаила Задорнова
Иногда он превращался в варяга из рюриковой дружины, иногда – в витязя, который усмехается перед сражением, подчас – в книжника, который постиг алхимию языка. Это театр Михаила Задорнова. Скучно жить без перевоплощений. Одно амплуа, один краткий земной срок – этого ему было мало. Михаил Николаевич менял маски, постоянно устраивал мистификации. Они начинались ещё до порога, до той самой вешалки, о которой говорил Станиславский. На автоответчике телефона, в слухах, которые бежали впереди него. Но при всём своём натренированном лицедействе слову, честному слову Михаил Задорнов не изменял. Как не изменял своим идеалам, своим представлениям о благородстве. И поэтому ему верили – и друзья, и читатели, и зрители. Даже в последние годы, когда доверие в таком дефиците, что куда там колбасе советских времен! Подхватывали его шутки, считывали намёки, когда он держал паузу. Он верил в фольклор. В вечную народную стихию, которая сохраняет всё лучшее, отбрасывая шелуху. И в литературе высоко ценил именно фольклорное начало. Легенды, сказки, пословицы – наверное, это и есть бессмертие. А Задорнов блёсток рассыпал немало, многое останется в поговорках, в анекдотах. Он создал собственный жанр, в котором немало от народных дразнилок, от юмористических сказок. И стал собеседником для миллионов людей. Лучшей участи, наверное, и не нужно.
Чего ему точно не грозило – так это стать «памятником себе». Задорнов всегда был готов познавать новое, спорить, искать истину. Признаюсь, мне однажды довелось переубедить Михаила Николаевича. Много лет он невысоко оценивал политику Екатерины Великой. Немка на престоле, равнодушная к русским интересам – примерно так понимал Задорнов суть ее правления. Это есть в его первых книгах о Рюрике, о славянах. Всё изменилось, когда однажды, после интересного разговора об истории я послал ему сочинения императрицы, включая пьесу о Рюрике, которая во многом подтверждала его – задорновские – гипотезы. С тех пор он никогда не говорил о Екатерине пренебрежительно. При его славе и таланте, Задорнов не потерял умения прислушиваться к людям. Какая это редкость!
Главное в человеке
Задорнову хватило нескольких реприз, чтобы уничтожить в головах миллионов русских людей ореол американского величия, сложившийся к концу 1980-х. Мы опрометчиво недооценивали американскую агрессию. Даже не военную. Опаснее всего – битва за умы, в которой Штаты научились побеждать, приучая всех к своим ценностям. Они мастера выменивать золото на стекляшки – и без борьбы не сдаются. Задорнов принял этот бой одним из первых. Он видел, что Европа уже стала думать по-американски и не желал такой судьбы для России. Он вышучивал американскую самоуверенность не на потребу публики. Скорее – делился своими открытиями. Задорнов многое понял, изучая психологию американцев, их язык: «Когда русские заглядывают в комнату и видят, что там никого нет, они говорят “ни души”. То есть, главное в человеке это душа. А англодумающие в таких случаях говорят «no body» – нет туловища, тела. Это очень точно отражает их психологию. Для них – человек это тело, а для нас – душа». Того, кто понял суть этих слов, непросто будет обмануть. Задорнов вооружал нас против лжи. Многим запомнилось его восклицание: «Ой, ну, тупы-ые!» Этими словами Задорнов как будто расколдовывал тех, для кого американцы превратились почти в полубогов. Конечно, он и о современной России писал без восторга – видел и воровство, и беспамятство, а подчас и предательскую подлость чиновников. Видел молодежь, которая не знает, кто брал Берлин, кто победил коричневую чуму в 1945 году… Писал и говорил об этом прямо, не считая себя вправе закрывать глаза на уродливые проявления нашенского капитализма. Так повелось среди русских сатириков со времен Антиоха Кантемира и Ивана Крылова – смеяться и плакать, но не лгать. Задорнов был их достойным продолжателем. И видел мир не темных тонах. В его душе жила надежда. «Среди русских людей сохранились уникальные умы с горячими сердцами, которые еще могут стать зажигалками для нашего будущего. И их не так мало, как кажется», – писал Задорнов. И это тоже одна из ключевых и самых выстраданных его мыслей. Он искал и находил единомышленников.
При этом он никогда не превращался в официозного подпевалу властей. Просто не имел на это право. Если поддерживал Кремль – так и писал. Такое бывало. Но не переставал видеть недостатки и вышучивал их с прежним куражом. Никаких громких должностей не занимал, ему хватало имени. Михаил Задорнов – эти два слова говорили и говорят о многом, ему этого хватало. Хватало того, что его ждут в любом городе бывшего Советского Союза. И не только по старой памяти, не только из ностальгии. Успех сопутствовал и новым задорновским шуткам. Даже частые выступления по телевидению не перечеркнули интерес к его выступлениям и книгам.
А еще он мечтал о славянском единстве. Понимал, насколько это важно – корневое родство народов. И как страшно искусственное, обманное разъединение. «Хочу разочаровать людей в кривде во имя того, чтобы мы не разъединились навсегда», – говорил он, когда на Украине только начинали создавать Антироссию. Думаю, слово Задорнова многих перетянуло на сторону братства. Ему верили, а он верил, что одно слово правды весь мир перетянет. Победить кривду пока не удалось, хотя Задорнов и сегодня многим помогает не потерять себя. И частенько в интернете, и в «реале» можно услышать: «Как не хватает его сегодня». Жизнь развивается бурно – и многие спрашивают сами себя, а как бы отнесся к тому или иному событию Задорнов, над чем бы он шутил сегодня… Для многих без него мир потускнел. С этим трудно не согласиться. Задорнова никто не заменил, даже отчасти. Во многом мы по-прежнему говорим его языком, повторяя его репризы. Смотрим на реальность его глазами. Нередко это помогает не впасть в отчаяние.
Когда он тяжко заболел – невозможно было примириться, что такой пытливый, неугомонный, переполненный разнообразными планами человек может вдруг остановиться. Ведь Михаил Николаевич Задорнов жил бегом. С концерта – на экскурсию, с деловых переговоров – в археологическую экспедицию, с тренировки – к письменному столу. Другой судьбы он для себя не представлял, потому и успел так много. Как не хватает его сегодня… Но осталось слово, осталась интонация, остался бунтарский дух человека, который знал и любил Россию. Не рабской, а творческой любовью.
Для Задорнова всегда были важны заветы русской литературной классики. «Служить бы рад, прислуживаться тошно», – этой планки в наше время достигают очень немногие. О ней предпочитают забывать. А для него это был принцип жизни.
В этой книге собраны беседы с Михаилом Задорновым, связанные с политикой, прежде всего – с геополитикой. Эти материи чрезвычайно его интересовали, Михаил Николаевич часто искал и находил в истории ответы на самые животрепещущие вопросы. Он не был «всезнайкой», экспертом на любую тему. Таких сегодня немало в ежедневных политических телевизионных шоу. Из откровения стоят недорого: эти господа легко меняют свои убеждения, каждый сезон красуются новыми прожектами, учитывая законы конъюнктуры, а точнее – выгоды. Отрабатывают заказы. Задорнов такими вещами не занимался и в телевизионных шоу его можно было встретить нечасто. Ему верили, потому что сатирик не играл по чужим правилам. Задорнов тоже иногда менял свои убеждения – и прямо об этом говорил. Но это было связано с движениями его свободного ума, иногда – с прочитанными книгами или с новыми фактами, которые заставляли иначе взглянуть на прошлое. Обращаясь к каждой теме, он обязательно много читал, штудировал новые исследования, иногда общался со специалистами по проблематике, которая вдруг начинала его интересовать. И, хотя он и не был самым дотошным студентом МАИ, всё-таки будем помнить, что писатель совмещал воображение гуманитария с разумом технаря. Поэтому он так дельно рассуждал, например, об атомном проекте. Понимал, что к чему. Для него труд физика или инженера не был абстракцией. И Задорнов считал технические прорывы главными событиями ХХ века. Больше всего он сожалел о том, что в последние годы мы утратили свое инженерное сообщество. Из-за этого, по мнению Михаила Николаевича, страна поглупела. Как с этим спорить? Мы слишком часто отмахиваемся, отгораживаемся от горькой правды. А Задорнов говорил напрямую. В России испокон веков уважают таких правдолюбов. Только таким и верят. Для Задорнова это было не только творческим счастьем – хотя, конечно, он мечтал о признании. Писатель понимал, какая ответственность связана с народным доверием. И никогда не относился к своей публике свысока. Даже к самым наивным слушателям. Мог пошутить и над ними, и над собой. Но высокомерием не страдал. А ведь как велик был соблазн при такой громкой славе!
Многие из этих бесед состоялись давно. 10, 15, 20 лет назад. С тех пор многое изменилось. Кое-что – к лучшему. Например, ситуация в Чеченской республике. Но большинство прогнозов Задорнова сбываются. В том числе – невесёлые. Он мечтал о суверенной и просвещённой политике, в том числе – международной. Был уверен, что Россия должна всему миру показывать не только бомбы, но и культуру.
История была для Задорнова главным увлечением последних лет. Серьезным, хотя зачастую сатирик виртуозно выступал под маской шутника. Не менее важно его увлечение всей жизни – образная русская речь, которой он восхищался. Он начал с загадок древности, но вскоре перешел и к загадкам ХХ века. Мечтал сделать цикл фильмов, посвященный загадкам русской истории всех времен. Без предрассудков, без заказухи. Болезнь остановила этот замысел, остались только черновики и небольшие беседы, интервью, которые, как мы надеемся, не разочаруют вас. Да Задорнов и не способен разочаровывать.
Сергей Алдонин
Американская трагедия
Инструкции американские – это вообще отдельная история. Я купил себе одеяло, на котором было написано: «Не использовать как защиту от торнадо». То есть бесполезную покупку сделал практически! Фен «не использовать во сне». Вы пробовали фен во сне использовать когда-нибудь? Утюгом «не гладить на себе». Мобильный телефонный аппарат «прикладывать только к уху». Бенгальские огни «не брать в рот». Ну всем же хочется пожевать бенгальский огонь! Плавательные шапочки «надевать только на одну голову». Бензопилу «не останавливать голыми руками или гениталиями». Видимо, случаи были. «Наливать из бутылки, предварительно открыв бутылку. Открытую бутылку держать горлышком вверх!» Памятка в кабине грузовика: «Водитель, помни! Предметы, отражающиеся в боковых зеркалах, находятся сзади, а не впереди тебя». Если горе от ума, то понятно, почему большинство американцев чувствуют себя счастливыми.
О феномене Америки мы решили поговорить с главным знатоком этого вопроса – писателем Михаилом Николаевичем Задорновым.
– Михаил Николаевич, Вы очень сердиты на американцев?
– Считается, что я первый обрушился на Америку. Многие из нынешних критиков США вольно или невольно меня цитируют. Но, честно говоря, первым был не я. Прежде всего, достаточно вспомнить повесть Ильфа и Петрова «Одноэтажная Америка». Недавно перечитывал и удивлялся – ощущение, что с тех пор ничего не изменилось. Ещё они высмеивали, идя по Бродвею, «дрессированное электричество», затмевающее разум. Помните эту книгу? А еще чуть раньше об Америку писал Сергей Есенин:
Места нет здесь мечтам и химерам,
Отшумела тех лет пора.
Всё курьеры, курьеры, курьеры,
Маклера, маклера, маклера.
От еврея и до китайца,
Проходимец и джентльмен,
Все в единой графе считаются
Одинаково – бизнесмен.
На цилиндры, шапо и кепи
Дождик акций свистит и льёт.
Вот где вам мировые цепи,
Вот где вам мировое жульё.
Если хочешь здесь душу выржать,
То сочтут: или глуп, или пьян.
Вот она – мировая биржа,
Вот они – подлецы всех стран.
По-моему, очень точно о современной Америке. Неужели там почти ничего не изменилось за эти годы?
– Выходит, Америка обречена на участь мирового пугала?
– Все-таки не могу так сказать. Мы иногда впадаем в новую крайность – считаем американцев круглыми идиотами. А это приводит к недооценке противника. Именно противника, потому что, скажу честно, дышать свободно они нам не дадут. Когда я говорил, что американцы «тупые» – это, конечно, был эстрадный номер. Но честный. По законам жанра, нужно сгущать краски, но говорить правду. По большому счету правду. В те годы наша страна (и, что печально, почти половина человечества) пребывала под гипнозом американского туповатого голливудского обаяния. Я, как мог, пытался этому противостоять. И, мне кажется, кое-что получилось. Тупизну америкосов я показал со всех ракурсов. Но сейчас настало другое время. Мы должны вернуться к самокритике. Остроумной, талантливой, злой. Иначе просто погрязнем в коррупции, в этой ржавчине, которая заполняет собой всё. Иногда мне кажется, что под толстым слоем коррупции у нас почти ничего не остается. Что мне нравится в американцах? Они с утра друг другу улыбаются. Наши с утра ходят с таким выражением лица, как будто всю ночь провели у практиканта-стоматолога, который учился на сплошные «двойки». У нас в стране самая искренняя улыбка – у Крошки-Енота из мультика. Ощущение, что у русских атрофированы мышцы, отвечающие за улыбку. У наших даже есть присказка – если кто-то без причины улыбается, ему говорят: «Что это ты, мать-перемать, включил улыбальник?» В США только один тип полицейских, которым можно смело предлагать взятку, не боясь, что тебя арестуют – это лежащие полицейские. А у нас?
Михаил Задорнов
– У нас – совсем другая история.
– Не сумеем прямо и откровенно говорить о своих ошибках, о своем доморощенном идиотизме – останемся мальчиками для биться в любом соперничестве с теми же американцами. Давайте снова говорить о нашей проклятой показухе. Мы всегда считаем себя умнее других, поэтому постоянно оказываемся в дураках. А недостатков у нас полным-полна коробушка. Помните, как в одном сибирском городе на улице, по которой должен был ехать Медведев, покрасили все дома (естественно, только с фасадной стороны). Причём, несколько домов закрасили полностью, вместе с окнами. Люди встали утром, ничего не видно. Только непроглядный темно-зеленый цвет. А вообще жизнь умнее и сложнее, чем любая схема. Всю жизнь я пытался пробиться к людям, рассказывая, что всё не совсем так, как учат стереотипы. Проклятые стереотипы. Знаете, в чем самая уязвимая слабость американцев?
– Расскажите.
– В том, что они не просто верят стереотипам, а глубоко в них погружены. Так нырнули, что другой реальности уже не представляют. У них Голливуд в башке и в сердце. И компьютерные игры. Хотя сейчас уже трудно отличить кино от компьютерных игр… А настоящая жизнь совсем другая… Но она проходит мимо них. К счастью, мы в России в этом смысле свободнее. Свободнее от стереотипов. А американцам сказали, что политкорректность – это хорошо, и они будут ходить по струнке, даже не задумываясь, что сказанное можно подвергать сомнениям. Им так легче, они так привыкли. Но это зыбкий, опасный комфорт, жизнь во лжи. Нам когда-то казалось, что в СССР много неправды, много навязчивой идеологии. По сравнению с американцами наш Суслов был просто пророком правды и свободы. Ни партия, ни школы не давали нам погрязнуть в стереотипов. Потому что, в первую очередь, нас учили мыслить самостоятельно. Ведь мы были страной писателей и ученых, физиков и лириков, а таких людей ходить по струнке не заставишь. Другая система! И мне жаль, что она пропадает, рассеивается. Хочется собирать ее по крупицам. Здесь надо сделать небольшую оговорку. Когда я говорю о стереотипности мышления американцев, я имею в виду их подавляющее большинство. В то же время, у них есть и думающее меньшинство. Я знаю некоторых из этой когорты. Это как раз университетские профессора, ученые, писатели, кинематографисты, некоторые рабочие, которые хотя бы что-то читали и не хотят жить по законам скороспелой моды… Вот, например, Оливер Стоун.
– Замечательный режиссер.
– И по-настоящему свободомыслящий человек. Вот из-за таких людей я уважаю Америку. Ведь его не сажают, не высылают… Он не боится выступать против американских стереотипов. И он – американец. Это самые ценные люди, бунтари в высоком смысле слова – как Робин Гуд и Спартак. Стоун утверждает, что все, через что пришлось пройти его стране, начиная с 11 сентября 2001 года, было для него личным кошмаром. И не просто говорит, но снимает об этом умные фильмы. Так что разные бывают американцы. Но, судя о них, мы вправе опираться на точку зрения и образ жизни большинства. Таковы законы социологии. Они объективны. Но будем помнить и об исключениях их правил. Не будем забывать про Оливера Стоуна. Или про Эрнеста Хемингуэя, если говорить об ушедших поколениях. Вот кто был другом и нашей страны, и революционной Кубы, которую американцы беззастенчиво пытались придушить. Еще один настоящий бунтарь – Сноуден. За что его пытается стереть в порошок американская судебная система? Об этом даже смешно говорить. Тут не надо быть писателем, достаточно просто пересказать то, что есть. Какой он предатель? Что он интересного поведал миру? Что америкосы всех подслушивают через айпады и айфоны? Я об этом писал еще год назад во всех своих блогах. И не я был первым. Все неглупые люди на земле об этой изысканной бессовестности знают.
– Как вы относитесь к тому, что Россия приютила беглого Сноудена?
– Я ликовал, когда об этом узнал. Неужели правда, что наши начали работать над созданием какого-то настолько серьёзного оружия, что решили больше перед Америкой не шестерить? Даже не верится. А вооружаться пора, давно пора. Они на нас двинутся. Тут к бабке не ходи.
– Мы для них – не часть демократического мира?
– Смеюсь. Когда Россия пошла по пути демократии, она сразу превратилась в бандитскую, воровскую державу, в которой упало образование, поскольку чернь-лоходрань должна не размышлять, а верить! Как верили в очень Средние, с точки зрения образования, века крестоносцам в то, что они несут в мир слово Божье. Только необразованное мировое большинство может искренне считать, что демократия – это власть народа. Ерунда. Да, слово «демос» древнегреческое, но оно никогда не обозначало народ. А точнее лишь ту его часть, которая имела право голосования на выборах. В первую очередь это были люди, завоевавшие доверие власти своим состоянием. Элита! VIP меньшинство! Античное олигархьё. А безголосое большинство называлось – охлос! От этого звучного слова до сих пор в русском языке – охломон. Было также замечено, что теми, кто участвовал в выборах, руководят, как правило, чувства низменные: выберем того, кто обещал завоевать, отомстить, наказать. То есть мечты у голосующих были бесовские, демонические. Поэтому их и называли демосом. От слова «демоны». А потому правильно сегодня говорить не демократия, а демоНкратия. «Кратос» – «делить». Демоны делят рабов-охломонов. Казалось бы, сегодня всё по-другому. Теперешняя демократия – выбор большинства. Но вы вдумайтесь, ведь это ещё страшнее! Большинство в любой стране состоит из тех, кто воспитан биланопопсой, покемонокомиксами, теледомами 1, 2, 3 и кинообсериалами.
– Но все знают о Вашей нелюбви к Америке…
– Я говорил, что американцы – тупиковая ветвь человечества. Преувеличивал, конечно. Но аргументы-то есть. Они на похороны берут венки напрокат. Семечки едят очищенные, а наши в этом процессе карму сплевывают. У американцев арбузы без семечек. На рыбалку американцы приезжают, заранее договорившись с фирмой, что та им лунку просверлит и палатку поставит. Едут на пикник, сворачивают в лес, а там уже трава расстелена, розетка в дупле. Нашу песню про Стеньку Разина они не понимают: раз выкинул за борт, его судить надо. Сотни лет поют поздравление с днем рождения одной строчкой. Разгадывают примитивные кроссворды. Не воспринимают Чехова – «Вишневый сад надо сдавать в аренду, и нечего переживать». Не видят разницы между гобеленами и фресками. Американские фильмы сняты по системе рефлексов Павлова: показал ягодицу, стрельнул в воздух – слюна пошла. Они не читали Дюма. Только американцы в экранизации «Трех мушкетеров» могли показать мушкет с оптическим прицелом и мушкетеров, владеющих карате. Или возьмем процесс Моники Левински против Клинтона. Он мог идти около двух лет только в США, в стране без чувства юмора. Насколько тупо большинство! Всерьез обсуждают: виноват, не виноват. Кризис во всем мире. Масштаб причин для импичмента президента: у нас – война в Чечне, у них – Моника платье не стирала несколько лет. В Конгрессе требовали предъявить фоторобот органа, которым Клинтон ее добивался.
– Они – рабы судов и судей, постановлений и приговоров? Прирождённые сутяги и стукачи?
– Рабы судов и всяческих предписаний. И сутяги, конечно. Мне приходилось видеть американцев, которым надо было что-то записать на бумажке, а не только набрать на компьютере. Я обратил внимание на то, что они практически не умеют писать, у них нет почерка. Мы, воспитанные в советской школе уроками чистописания, пишем легко, управляя ручкой двумя пальцами сверху и лишь немножко поджимая большим пальцем снизу. Молодые американцы пишут полукулаком. Они держат ручку тремя пальцами – указательным, средним и безымянным, а управляют большим. Так ухватит ручку обезьяна, поскольку именно так она привыкла держать банан.
Многие в Америке сегодня пишут левой рукой только потому, что не знают, что можно писать правой. А у некоторых ручка вообще торчит между указательным и средним пальцами, как будто они вам показывают этой ручкой фигу. У молодых американцев нет почерка, а значит, у них исчезают особенности характера. Почерк – отражение характера. Их почерка хватает только на то, чтобы поставить подпись, поскольку по подписи сверяется твоя личность и соответствовать она должна твоей подписи на кредитной карточке. В подписи есть смысл, в остальном – нет. Все заменено компьютером.
– А американская культура?
– Практически Америка сама себя высекла, сама себя наказала. Она была образована как страна приехавшего со всех концов света сброда. Конечно, к преступникам, сбежавшим от наказания в своих странах, к авантюристам, к бизнесменам, желающим в первую очередь обогатиться, в свое время присоединялись и романтики, такие как Фенимор Купер, но их было настолько мало, что сегодня в Америке таких людей почти не осталось. И даже высокая литература, рожденная этими романтиками, прекратила существование. Литература и писатели – это совесть страны. Сегодня в Америке совести нет. В Америке нет писателей. В Америке есть те, кто пишет компьютерные романы. Компьютер сегодня – совесть Америки. Мне скажут, что у нас то же самое, просто мы немного опаздываем. Может быть. Потому я и выступаю против подражания Америке. Это главное – не подражать. Может быть, смех в этом поможет? Хоть что-то полезное совершу. Мы ведь своим смехом, к сожалению, немало в стране подпортили, хотя и косвенно.
– Как же им удалось забыть собственных мыслителей?
– Это американская трагедия. Ведь у них была сильная литература. Она родилась во времена, когда Американцы действительно не знают не только Хемингуэя, они не знают Марка Твена. Они не ездят смотреть городок, где родился Марк Твен, они не знают, что у них есть памятник Марку Твену, они вообще не знают, кто такой Марк Твен. Я уже не говорю о Фолкнере, Стейнбеке, Фицджеральде. Или о том, что книгу «Американская трагедия» написал Драйзер. Это забыто напрочь. Американцев не интересует ничего, что связано с литературой, по одной простой причине: это не приносит им прибыли. Поэтому и образование у них построено исключительно на углублении профессиональных навыков, на том, что может принести деньги. Один американский бизнесмен мне с гордостью говорил, что у них принят новый закон, разрешающий гомосексуалистам служить в армии. Я тут же ему ответил, что надо теперь принять еще один закон, разрешающий некрофилам сторожить кладбище… Ну, это вы засмеялись, а он задумался. Он, по-моему, пойдет пробивать этот закон.
– А политкорректность?
– Например, в Америке оскорбительным считается слово «черные». Сначала нельзя было называть негров неграми, и долгое время их называли «черные», а сейчас их можно называть только «афроамериканцы». Казусы случаются сплошь и рядом. Как-то повезли картину Малевича «Черный квадрат» на выставку в Нью-Йорк. Американцы в шоке – как можно так называть? Это же неполиткорректно, а наши говорят: «Да ради бога! Назовите ее „Афроквадрат“, какая разница!»
– И Вы не видите в США почти ничего светлого?
Дядя Сэм – символ Америки
– Это неправильно, когда меня обвиняют в том, что я ненавижу Америку. Не я ненавижу Америку, ее ненавидит большая часть человечества (особенно если учесть, что ее ненавидит Китай). Я же все время хочу объяснить, что критикую не Америку, а наше подражание ей. Причем мы подражаем самому плохому и самому неприглядному! Что мы взяли как образец для подражания? Американские фильмы. Не хочу это даже комментировать, я много раз говорил: на Голливуд надо надевать противозачаточные средства.
Идет колоссальное наступление американской культуры. Мюзиклы. Их мюзиклы вместо наших чудесных спектаклей. Русские привыкли к чеховским постановкам. Я проехал по многим провинциальным городам, во всех есть наши театры с великолепным репертуаром. Ведь сюжет мюзикла не сравнить с «Вишневым садом»! В мюзикле какой сюжет? «Я пришел, ты умерла, и все танцуют». Если б Гюго увидел «Нотр Дам», он бы прямо в гробу перевернулся, застрелился и опять перевернулся!
Еще мы у них взяли телевизионные передачи. Сейчас по всем программам у нас идут западоподобные игры. Причем это игры для особо одаренных среди слаборазвитых и среди среднедебильных. С вопросами типа: «Что было раньше: Первая мировая или Вторая мировая война?» И уже есть люди, которые над этим задумываются!
Автоматы игральные к нам тоже от них пришли. В мое время молодежь занималась спортом. Если бы я в молодости сидел у автоматов ночами, я бы уже сдох давно! А сейчас? Сидят, бедные, все бледные, как спирохеты, дергают за ручку однорукого бандита – а в глазах мечта о трех вишенках.
– Но чем же всё-таки мы их превосходим?
– На Западе нет нашей привычной пытливости ума. Я это заметил еще, когда впервые побывал в Европе. Писал тогда, приехав из ФРГ, как наши люди впервые двери на фотоэлементах увидели. Что они делали? Разбегались и проверяли: успеют двери открыться или нет? А недавно я получил от одного письмо: «Вы правы, я тоже пробовал – они не успели открыться!»
Американская учительница из средней школы мне говорила: «Если в классе есть хоть один ребенок из России, все американские дети по сравнению с ним – дауны». Как-то она задала детям задачку: «Сколько можно собрать трехколесных велосипедов, если на складе 123 маленьких колеса и 62 больших?» Все что-то посчитали, а наш ответил: «Ни одного». Учительница даже разозлилась: «Почему ни одного?» А наш ей: «Потому что одних колес недостаточно, чтобы велосипед собрать!»
А один молодой бизнесмен-американец, женившись на русской, жаловался: «Она прелесть, чувственная, отдыхать и путешествовать в компании с ней одно удовольствие! Но, знаете, я не совсем понимаю ее ответы на мои вопросы». У американцев же двухполярное мышление, как у компьютера: да – нет. А наша же чувствами живет. Я спрашиваю: «Какие вопросы ты задаешь?» Он говорит: «Ну, например: „Хочешь ли ты чаю?“ А она отвечает: „Да нет, наверное“. Это уже не двухполярное мышление. Конечно, его, бедного, клинит каждый день от таких ответов. Потому что наши чувствами живут и чувствами отвечают. Я рассказываю эту историю на концертах. Смеются. И немного даже сопереживают. Ведь у нас люди душевные. И это тоже надо беречь.
– У них это утрачено безвозвратно?
– Почти утрачено, особенно у тех, кому меньше сорока. А у нас все-таки сохранилось то, что на Западе давно потеряно. У нас родители не берут с детей арендную плату за то, что те в их доме живут после 16 лет. Потому что у нас – дети, а не наследники. Только русские люди с их энергетикой стучат в дверь и сразу входят, не спрашивая, можно ли войти. У них энергия всегда опережает действия. Я говорю своему помощнику: «Надо спрашивать». Он теперь стучит, входит, а потом спрашивает: «Можно войти?» Это их наивность, она поров симпатична. Но, когда этот образ жизни и мировоззрения навязывается всем на свете – становится не до смеха. И даже не до иронии. От такой наивности спасаться надо. К тому же, это корыстная наивность, потому что главное в этой системы – деньги. Просто денежные знаки и удобные способы их заработать. В России я вижу другое. По крайней мере, не только это. А езжу я много и общаюсь не только с артистами и писателями. По себе подобным невозможно судить о стране, это я давно понял. И по одним только таксистам, как это делают некоторые властители интернетных дум, называющие себя словом блогеры.
– Михаил Николаевич, а мы не слишком хвалим себя?
– Знаете, у каждого народа есть свои плюсы и минусы. О наших минусах знают во всём мире. А о наших плюсах даже мы сами забыли. Или ещё хуже – порой искренне принимаем их за минусы! Наш главный спасительный задаток – мы остались частичкой природы. Родина и природа только в славянских языках, и то не во всех, от одного корня. Береги корни – сбережёшь Родину. Корни всегда хуже выглядят, чем листва. Западные страны – это листва. Россия – корни. Да, мы не так обустроены, не такие красивые… Зато мы не говорим: «Пойдём делать любовь!» Для нас любовь ещё не бизнес. А недостатков у нас полным-полно.
– Как сегодня американская верхушка относится к России?
– Они очень хотели бы вычеркнуть нас из истории. Даже не так. Важнее, чтобы мы позабыли свою историю, свое родство с предками, с тем, что делалось в стране сто, двести лет назад. Тысячу лет назад. Только так и можно покорить большой народ. А американцы давно считают себя главнюками над всем миром. Россия – из тех, кто, несмотря на все наши отступления, с эти не согласна. Даже Ельцин с этим не мог согласиться, я это точно знаю. Психологическое подчинение приходит, когда мы начинаем воспринимать чужую историю, как свою. То, что многие у нас готовы в этом смысле американцам подчиниться – наша слабость и позор. И я не испытываю к таким соотечественникам никаких теплых чувств. Жалкие они, странные.
– Таких много?
– К счастью, еще немного. Но страшно, что они все чаще попадаются среди детей. Вместе с увлечением виртуальным миром часто приходит врастанию в американскую картинку и в их мир. Но ни в коем случае нельзя запрещать компьютер или интернет. Ни в коем случае! Этими запретами можно только все еще сильнее испортить. Я боюсь, что наши патриоты, дорвавшись до власти, станут действовать именно по старому принципу – все закрыть, никого никуда не пущать. Неумное это запретительство. Нужно делать свой красивый привлекательный продукт. Об истории, о прошлом. Поверьте, равнодушных не будет. И зачем нам эта Америка, когда у нас такая красота, такая сказочная история…
– И такой вопрос. Возможно, Вам его еще не задавали…
– Интересно!
– Как Вы относитесь к понятию «геополитика»?
– Сейчас это модное слово. Наверное, можно подобрать и что-то более выразительно и русское. Например, хитросплетение политических замыслов. Или как-то еще. Но «геополитика», пожалуй, лаконичнее и, может быть, точнее. Это зверская борьба государств за место под солнцем, за гегемонию. Как война первобытных народов, которые сражались за место у реки, а чуть позже – за места, где можно пасти домашних животных. А геополитику можно увидеть во всем. Хотят нас отучить говорить и думать на русском языке – это она самая. Ведь все заканчивается откусыванием полезных ресурсов и территорий… Хотят забыть про Рюрика и про то, как появилось русское государство – это тоже геополитика с большим расчетом на будущее.
– Сегодня американцы теснят нас по всему миру. Вы согласны с такой формулировкой?
– С этим трудно спорить. Но они теснят не только Россию. На земле нет страны, в судьбу которой американцы не пытались бы вмешиваться. И деньги они в это вбрасывают огромные. Никто не может конкурировать с этим водопадом долларов – ведь они сами печатают главную валюту мира. В этом колоссальном наступлении американцев – начало их будущего краха. Вспомним, все мировые империи распадались, потому что не могли выдержать собственного веса. Как слишком растолстевший человек. Как правила, мировые империи распадались после смерти великого диктатора. Или под ударом конкурента – нового великого диктатора. Так было и с персами, и с Александром Македонским, и с Карлом Великим. Ну, Наполеона уничтожили еще при жизни. У американцев другая ситуация. Там не столь важно, кто президент. Там во главе всего – коллектив денежных мешков. Артель. Как писала советская пресса, воротилы с Уолл-стрита. Поэтому смерть или гибель президента почти ничего не значит. Но все равно им грозит болезнь и смерть от ожирения. Невозможно переварить тот огромный кусок мира, который они запихнули в рот. И оказывать влияние на все континенты, всех держать в повиновении – задача невыполнимая. Даже для денежных мешков высокого класса. Так что, я думаю, мы еще увидим, как американская волна отхлынет. Не уверен, что Россия при этом сумеет восстановить свою подлинную независимость. Для этого нужно слишком многое изменить в стране. Но шанс у нас есть. А пока мы – во многом – живём в американском мире. Увы. Но это самая настоящая геополитика по чесноку. Я же не по заказу об этом рассуждаю. У меня нет и не будет контрактов ни с одной политической организацией. Говорю, что вижу и чувствую.
Объединённая Европа против России
Почему история повторяется? Сколько мудрецов – от ученых до астрологов – ломали головы над этой, казалось бы, простой проблемой. Почему примерно каждые сто лет Запад пытается завоевать Россию, но лучшие армии мира исчезают в русских полях и перелесках… Почему история так любит дорогостоящие римейки?
«Характер человека – это его судьба». Это правило относится и к странам. Ведь география, биология, традиции, наконец, история выковывают характер народа. Политический режим, экономический строй – всё это меняется до неузнаваемости. Но характер остаётся прежним, он лишь слегка адаптируется к новым условиям. И во взаимоотношениях России и Европы действуют всё те же старинные рефлексы. Вспомним историю – чтобы в будущем она не застала нас врасплох. Миром управляют всё те же страсти. И дальнейшие римейки неминуемы. Об этом мы поговорим с писателем Михаилом Николаевичем Задорновым.
– Помните, в 1941 году был такой боевой киносборник: Наполеон приходит на телеграф и посылает телеграмму Гитлеру: «Пробовал. Не получилось. Не советую».
– Замечательный сюжет. Мое поколение его еще помнит. И действительно, он вышел на экраны в самые первые, в самые страшные недели Москвы. Но я бы хотел напомнить, что в 1941-м году вместе с немцами на русскую землю пришли и французы. И снова путь на Москву лежал через Бородинское поле… Французов в вермахте насчитывалось не так много, как австрийцев, итальянцев, венгров, румын, но и они были здесь в сорок первом году, в армии Клюге. Кто он такой – фельдмаршал фон Клюге по кличке «Умный Ганс»?
– Действительно, что за птица?
– Кличку он получил в честь знаменитого в начале ХХ века коня Ганса, который, как считалось, умел считать и отвечать на мудрёные вопросы. У фельдмаршала была лошадиная фамилия. Фон Клюге – это то же самое, что наш Конев. Умный Ганс фон Клюге воевал всю жизнь.
Венский конгресс
Потомственный офицер, служил и в штабах, и на передовой. В Первую Мировую сражался против французов, был ранен под Верденом. В 1939-м – снова бил французов, на этот раз – с большим успехом. Третий Рейх растоптал Францию за один месяц. Фон Клюге прославился в этой кампании, к нему пришли награды и высокие чины. Он знал, как обращаться с французами. Как повар с картошкой.
– И какие убеждения он исповедовал?
– К Наполеону фон Клюге относился с почтением – как и Гитлер. Конечно, у фюрера на первом месте были германские кумиры, прежде всего – Фридрих Великий. Национальное происхождение Наполеона не устраивало Гитлера: какой-то корсиканец, совсем не истинный ариец. И всё-таки – великий полководец и создатель империи. И всё-таки – наследник Карла Великого, которого тоже вовсю прославляли в окружении Гитлера. Они понимали, кого прославлять.
– Что Вы имеете в виду?
– Этот самый Карл, пожалуй, первым создал объединённую Европу. Огнем и мечом их сплотил. Франков, германцев, славян, некоторые восточные народы… Вот его и любил фон Клюге, да и не только он. Карл был кумиром для многих гитлеровцев. И для многих французов, которые служили немцам. Особенно это касается жителей Эльзаса и Лотарингии, которых Гитлер считал совсем своими в доску. Их вообще не отделяли от немцев.
– И чем еще интересен этот Клюге?
– Я попытаюсь рассказать. Летом и осенью 1941-го фон Клюге, как и многие немецкие полководцы, даже старался останавливаться в тех особняках где, по легендам, в 1812-м квартировал Бонапартий. Но в 1941-м году враг не вошёл в Москву. На бородинском поле оборону держал полковник Полосухин – один из главных героев битвы за Москву.
Он прибыл в Бородино во главе 32-й дивизии. Красноармейцы заняли оборону. Поле ратной славы избороздили окопы. Знамёна русских полков, сражавшихся при Бородине в 1812-м, не успели эвакуировать из музея. Полковник Полосухин приказал отдать эти знамена частям, которым предстояло сражаться на Бородинском поле.
На шесть дней герои-полосухинцы задержали продвижение врага, а потом пришел приказ отступать за Москву-реку – на новые позиции. В неравных боях дивизия не дрогнула, ни одно знамя, ни одна из священных реликвий 1812 года не досталась врагу.
Немцы (впрочем, как и в 1812-м году, это снова была объединённая Европа!) заняли Бородино, а в Спасо-Бородинском монастыре устроили лагерь для военнопленных. Это продолжалось недолго: битва за Москву стала первой крупной победой Красной армии, а врага, как встарь, отбросили на Запад. Всё мрачнее становился умный Ганс фон Клюге.
– Они тогда не сомневались в своей победе?
– Ещё как сомневались. В то время большинство его командиров частенько спрашивали: «Когда же мы остановимся?». Они помнили, что случилось с наполеоновской армией. Многие из них начали перечитывать воспоминания Коленкура о 1812 годе. Эта книга оказывала сильное влияние на боевой дух в критические моменты 1941 года. У меня до сих пор стоит перед глазами фигура фон Клюге, пробирающегося по грязи в штаб из своего блиндажа и стоящего там подолгу перед картой с книгой Коленкура в руке. И так продолжалось изо дня в день.
– А как вообще в Германии относились к аналогиям с 1812 годом?
– Гитлеру льстило сравнение с Наполеоном. Как-никак, великий человек. Когда Сталин в критические для России дни войны заявил, что Гитлер так же похож на Бонапарта, как котёнок – на льва, он хотел оскорбить, уколоть противника. И, надо сказать, сумел это сделать. Гитлер внимательно изучил опыт Наполеона. Книги Клаузевица о 1812-м годе он знал чуть ли не наизусть. Главная причина катастрофы Великой французской армии – проблемы со снабжением и коммуникациями. Что ж, в то время не было железных дорог и авиации. Не было радио и автомобилей. Как ни странно, даже мотоциклы ещё не были изобретены.
Судьба войны в то время зависела от лошадей, которых нужно кормить. И восстанавливать их поголовье после боевых потерь.
– Об этом мы часто забываем.
– Да, мы судим о прошлом по собственным представлениям, а это неправильно. Нужно искать специфику каждой эпохи. Без лошадей, конечно, не обходился и вермахт в 1941-м, но они уже не играли ключевой роли. Во времена Наполеона полумиллионная армия не могла долго воевать в тысячах километров от родины. Во времена Гитлера можно было наладить хозяйственную жизнь на оккупированных территориях, можно было перебрасывать от Ленинграда до Чёрного моря миллионные армии. Техника позволяла. А, значит, выжидательная тактика Барклая и Кутузова не помогала Сталину. Барклай заманивал Наполеона вглубь страны, как в ловушку. Затягивал войну любыми способами, потому что время работало против захватчика, оторвавшегося от собственных тылов, теряющего лошадок…
– И Гитлер не боялся повторить судьбу великого Бонапарта?
– На мой взгляд, Гитлер был игроком и мистиком. Для него важным было «сломать карту». Бросить вызов судьбе, призвать магические силы и победить вопреки человеческой логике. Поэтому после поражения под Москвой он бросил все силы на то, чтобы продолжить войну в России. «Мы стали хозяевами судьбы, которая погубила другого человека 130 лет назад!», – удовлетворённо признал фюрер, когда немецкая армия впервые перезимовала в России и была готова к новым победам. Накануне катастрофы Наполеон и Гитлер снова рассуждали, как родные братья. В аналогичных ситуациях формируются аналогичные рефлексы.
– Наполеон говорил: «Я похороню мир под развалинами своей империи!» Гитлер ему почти вторил: «Нас могут уничтожить, но, если это случится, мы потянем за собой и весь мир, объятый пламенем!». Похоже?
– А как же? Но здесь можно копнуть еще глубже. И Наполеон, и Гитлер были поклонниками Карла Великого и считали себя вождями мощной империи – единой Европы. Им мешала Великобритания на островах и Россия, нависшая над Европой на Востоке. Конечно, абсолютных аналогий в истории не бывает и не может быть. Как и в точных науках. Например, Наполеону попытка самоубийства не удалась, Гитлеру – удалась. С Наполеоном победители обошлись милостиво, Гитлера вряд ли пощадили бы. Времена не те. Между Венским конгрессом и Потсдамом – 140 лет. Это заметно меньше, чем две среднестатистические жизни современного европейца.
– В СССР жил да был чабан Ширали Муслимов. Он родился в 1805-м, а умер в 1971-м году. Кавказцы живут долго: помогает горный воздух, а особенно – неразбериха в паспортных столах. Муслимов родился при Александре Первом, в год Аустерлица, а умер при Брежневе. В 1815-м году он, наверное, уже был справным работником. Вот – живая история! Если, конечно, поверить в совершенно фантастические, на первый взгляд, даты его жизни.
– Помню этого долгожителя, его показывали даже в новогодних «Голубых огоньках», было дело. И документалку, посвященную ему, трудно забыть. Ширали Муслимов, конечно, вряд ли в 1812-м году оперативно получал информацию о нашествии Наполеона. И всё-таки он был современником и Бородинского сражения, и Венского конгресса, и Священного союза. А уж в 1941-м товарищ Муслимов, конечно, знал, что началась большая война. «Не так уж давно она была, война 1812 года», – мог бы сказать Ширали. Да и от князя Рюрика нас отделяет только 1150 лет. Вроде бы много. Но это всего лишь 13 среднестатистических европейских жизней. Если вы прожили пятьдесят лет – помните, что это одна двадцать третья всей истории Руси. Вот так всё спрессовано в историческом пространстве. А в детстве, когда мы заучивали наизусть Лермонтова: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…» казалось, что всё это – бесконечно далёкая старина. 150 лет прошло! 170! Теперь уже – 200 лет! Рукой подать. Когда-нибудь никого не будет удивлять такая продолжительность жизни – 200 лет.
– Что думали о России в далёком Париже в те времена, когда не было не только радио, но и интернета?
– Я попытался найти источники. Последним писком интеллектуальной моды была в то время энциклопедия Дидро, действительно, шедевр в своем жанре. Статью о России для этого эпохального издания написал некий господин де Жокур. И вот что мы там читаем: «В России больше мусульманских и языческих областей, чем христианских. Русская церковь была столь малообразованной, что брат Петра Великого царь Фёдор первым ввёл церковное пение». Не страна, а загадка, укутанная в тайну и покрытая секретом. Но это уже, если я не ошибаюсь, афоризм Черчилля из ХХ века. Но уровень знаний о России, надеюсь, понятен?
Франция, конечно, помнила Петра Великого, который на руках носил юного Людовика XV. Европа долго не воспринимала всерьёз северную империю. И побаивалась людоедов и казаков, которые всегда готовы покуролесить возле священных камней Европы. И вот – Россия решала судьбы Европы. Это мало кому нравилось. Они морщились, терпели и всячески старались эту историю переиграть.
– Удалось ли это Александру I на Венском конгрессе и позже?
– Он все-таки оказался победителем Наполеона, хотя во многом и случайно. Александр Первый пытался играть в ту игру, которая ни у кого в истории не получалась. Это – христианская, евангельская политика. Он после победы немного двинулся рассудком, пребывал в эйфории, которая, видимо, приносила ему наслаждение. Говорил о Священном, братском союзе монархов – братьев во Христе. Утопическая конструкция превратилась официальный документ. Но договора, конституции, коммюнике – всё это лишь декорация подлинной политики. На самом деле тот же Александр – Агамемнон среди монархов Европы – красовался своим привилегированным положением и делал всё возможное, чтобы усилить гегемонию вверенной ему империи… Он изворотливо и прилежно расставлял силки и начал Венский конгресс с позиций силы, продавливая два вопроса: воссоздание королевства польского под властью российского императора и поглощение Пруссией Саксонского королевства. Он имел право чувствовать себя вершителем судеб: все понимали, что Наполеона уничтожил русский штык. Русский штык стал в 1814-м году гегемоном Европы. Кто посмеет с ним сразиться?
– Среди полководцев и монархов ни одного смельчака не нашлось. А вот среди дипломатов и банкиров…
– Были интересные фигуры, очень интересные. И они напоминают современных хозяев жизни – и европейских, и американских. Мы часто слышим слово «толерантность». Никто не знает, что это такое, но произносят многие. Гораздо проще объяснить, что такое «талейрантность». Шарль Морис Даниэль де Талейран-Перигор, князь Беневентский, был политиком из политиков. 13 раз он изменял присяге. Из католического епископа превращался в богоборца, из революционера – в монархиста. Был наймитом русского императора, а потом сколачивал тайный союз против России…
Помните фразу – «Вовремя предать – это предвидеть»? Настоящий афоризм. Многие из нас слышали эту циничную шутку активиста гаражного кооператива из фильма Эльдара Рязанова. А ведь он процитировал Талейрана! Только французский дипломат добавил: «Предательство – это вопрос даты!».
У Талейрана было золотое правило: никогда не доверяйся первому порыву: он частенько бывает благородным… О многом говорит и такой афоризм «хромого дипломата»: Обещание тем и прекрасно, что от него всегда можно отказаться! Маршал Мюрат шутил: если Талейран беседует с вами, а сзади кто-то дал ему хорошего пинка – по его лицу вы никогда об этом не догадаетесь! Так солдаты шутят о дипломатах.
– Он ведь ухитрился одновременно и действовать против России, и быть платным шпионом российского императора?
– Талейран был крупнейшим успехом российской разведки. Правда, не все в окружении царя эту победу ценили. Русские кураторы дали ему интимный шпионский псевдоним: Анна Ивановна. Уж не знаю, на что они намекали. А иногда русский канцлер Нессельроде называл его «нашим юристконсультом». Нессельроде и Талейран переписывались на птичьем языке. Министра внутренних дел Франции – всесильного Фуше – называли Наташей. Когда речь шла об общественных настроениях во Франции – они писали о «любовных шашнях Бутягина». Бутягин – тогдашний русский посол в Париже. К тому же Александр Первый помог пристроить племянника Талейрана в мужья богатой Курляндской наследницы. Снова – выгодная сделка!
А ведь Александр знал или догадывался, что именно Талейран однажды жестоко его оскорбил. Это оскорбление он помнил всю жизнь. После убийства герцога Энгиенского, отвечая на гневное письмо русского царя, французы позволили себе намёк на отцеубийство! Потом они встретились в Эрфурте, на переговорах, в саду, в 1806 году.
Талейран говорил: Французский народ цивилизован, французский государь – нет. Русский государь цивилизован, а русский народ – нет. Следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.
Это увертюра, потом начался обыкновенный торг. Талейран предложил услуги шпиона.
Конечно, Шарль Морис не был убеждённым противником Наполеона. Но даже в пору наивысшего могущества императора Франции Талейран понимал, что авантюризм великого завоевателя может привести его к катастрофе. И на всякий случай выслуживался перед лидером мировой контрреволюции. К тому же, работа на нескольких хозяев выгодна материально.
– Он стал богатым человеком?
– Ласковый и циничный телёнок двух маток сосёт. Талейрану мало было двух – ему подавай трёх и четырёх. В дело вступила ещё и Вена. Австрийскому министру Меттерниху князь продавал и Наполеона, и Александра. В разговоре с Меттернихом Талейран элегантно намекнул, что поиздержался в дороге и остро нуждается в нескольких сотнях тысяч франков. Сумма по тем временам фантастическая, но в те годы большой политикой заправляли аристократы, люди широкие. До поры, до времени в России об этом не догадывались. А состояние Талейрана росло – как будто он торговал наркотиками. Талейран всегда понимал, что толщина кошелька – это мера политического влияния.
– Почему Наполеон – этот суровый сын революционного террора – не казнил Талейрана?
– Он не раз кричал на него: Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! Всю жизнь вы нарушали свои обязанности. Всех обманывали, всех предавали, да вы бы родного отца продали! Я вас осыпал золотом, а вы на всё против меня способны! Вы заслужили, чтобы я вас разбил, как стекло, но я вас слишком презираю, чтобы взять на себя этот труд. Почему я вас ещё не повесил на решетке Карусельской площади? Для этого ещё придёт время! Вы – грязь, грязь в шёлковых чулках!». Это известная фраза. Но и после этой тирады Наполеон не раз получит повод расправиться с Талейраном. Но, видимо, он в нём нуждался. Главный талант Талейрана – он был полезен тем, кто в силе. Сам хромой чёрт так сформулировал жизненное правило: «Мир делится на два класса: стриженных и стригущих. И нужно быть всегда вместе со вторыми, против первых». Два миллиона французов погибли в последние годы пятнадцатилетней войны. А Талейран выжил!
– И вот в марте 1814 года русский император торжественно въехал в поверженную столицу Наполеона. И сразу – во дворец Талейрана. Князь Беневентский кормил гостя отменной говядиной и представлял политические интересы Бурбонов. Наполеон повержен. Нужно строить новую Францию…
– На Венском конгрессе Талейран без малейших сомнений и колебаний совести выступал в тоге правоверного монархиста. Он был одним из идеологов революционного террора, а в Вене предстал перед монархами апологетом реставрации. И никто не возмутился, не указал ему на дверь. Только русские улыбались, вспоминая про «Анну Ивановну». Особенно ядовито улыбался царь Александр, когда Талейран пытался взывать к его совести, призывал умерить аппетиты. И всё-таки в Вене Талейран победил: Францию не унижали, не ущемляли, к ней не относились, как к проигравшей державе. Он считал это своим достижением. В Вене Талейран решал судьбы Европы почти на равных с монархами-победителями.
– Как Вы считаете, у него все-таки были какие-то убеждения, взгляды, ценности, кроме любви к деньгам?
– Предположу, что были. Он мечтал видеть Францию сверхдержавой. Для этого нужно было рассорить недавних союзников. Он видел, что они раздражены барскими замашками Александра, видел, что они боятся Россию, как боялись Наполеона. И Талейран начал действовать. Вот тогда и сказался европейских дух! Глава английской дипломатии лорд Кэстльри уже говорил в узком кругу, что, если Россия не захочет остановиться на Висле – её к этому нужно принудить войной. Правда, Англия в то время вела войну в Америке… Талейран готов был предложить англичанам французское пушечное мясо – взамен на щедрые субсидии.
– Бывшие союзники легко стали действовать против России?
– И это неудивительно. Удивительно, что они принялись за это сравнительно поздно. Англичане никогда не желали, чтобы, вместо колосса на Сене в Старов Свете появился колосс на Неве. На новый 1815-й год лорд Кэстльри получил желанный подарок: пришло известие, что в Генте был подписан мирный договор между Британией и Америкой. Теперь у Англии развязаны руки. Лорд Кэстльри осушил бокал за новый год и за мир в Америке. А через два дня, 3 января три дипломата собрались на тайную вечерю. Француз Талейран, австриец Меттерних и англичанин Кэстльри. Только представьте себе эту тёплую компанию! Талейран, который много лет был тайным агентом русского царя. Меттерних, который был обязан русской армии тем, что Вена снова стала столицей крупного и суверенного европейского государства. И Кэстльри – посланец империи, которая пятнадцать лет всеми силами склоняла Россию к войне против революционной Франции.
Когда русские войска вошли в Париж – Талейран казался самым прорусским политиком Европы. Русские отстаивали перед союзниками идею целостного, сильного Французского государства. Александр считал, что возрождённая французская монархия станет верным союзником России, младшим партнером в международной политике. 3 января Талейран выскользнул из этих объятий.
– Они заключили союз против России?
– Да, это была не просто конвенция, а полноценный тайный военный союз. Всё документально известно, не раз опубликовано – до последней цифры. Я расскажу лишь о главном. Каждая из трех держав обязывалась выставить армию в 120 тысяч человек: 30 тысяч кавалерии, 120 – пехоты. Плюс – артиллерия. Значит, в скором времени против России вступила бы в поход 450-тысячная армия. Не прошло и года, как австрийцы и англичане воевали против Наполеона вместе с русскими. Только русских во всех ключевых операциях последних кампаний было больше – и погибало их больше в два – три раза, чем всех союзников, вместе взятых. И снова объединённая Европа готова была ударить по России. Расчёт прост: не допустить превращения России в единственную военную сверхдержаву. В генеральном сражении потрепать обескровленную в походах русскую армию. Уж тогда Александр станет смирным! А Россия откатится подальше на Восток, в Азию и не станет вмешиваться в европейские дела. Ибо Европа – это континент от Бреста до Бреста. Ибо Европа в мире решает всё.
Вы никогда не задумывались, почему после нашествия французов от России остались одни головёшки, а немецкие деревушки сохранили сытое благообразие? Почему в русских храмах устраивали конюшни, а священника могли высечь, как конюха? Просто Европа не считала Россию частью христианского мира. Дикая империя, дикие нравы, дикая вера… В России европейцы наделали шороху – как их рыцарственные предки в странах ислама.
– К тому же, русские боролись с завоевателями до конца, а немцы сравнительно быстро сдавались. А что же император всероссийский?
– Александр упивался ролью европейского гегемона. Он опьянел от побед своей доблестной, действительно доблестной армии. Восхищал дам и политиков благородными манерами и великодушными помыслами. И не знал, что против него готова двинуться огромная армия. Но русские дипломаты могли заметить, что австрийцы, англичане и французы неожиданно стали твёрже, самоувереннее. Помощь пришла к Александру, откуда и не ждали – с острова Эльба.
– Знаменитые сто дней Наполеона?
– Да, его последний бал, его последние громкие победы. И вот уже Наполеон движется к Парижу, король Людовик XVIII бежит без оглядки от «корсиканского чудовища». Бежит опрометью – он даже не успел уничтожить архив! И Наполеон в кабинете короля обнаружил экземпляр «Секретного трактата об оборонительном союзе против России». Как ликовал Наполеон, изучая этот документ. Быстро же его противники успели перегрызться… Сам Наполеон считал Россию империей варваров и после самосжигания Москвы только утвердился в этом мнении. Он боялся нового нашествия гуннов – завоевателей с Востока. И видел, что в России есть потенциал для экспансии. «Европой будут управлять казаки», – этой перспективой Бонапарт пугал Европу. Но, прочитав трактат о тайном союзе Франции, Австрии и Англии, Наполеон решил не лезть напролом, а затеять международную интригу.
Вместо того, чтобы объявить Талейрана предателем, он попытался призвать его на службу. Правда, безуспешно. За этот тайный союз Наполеон был готов озолотить вечного предателя. Ведь это шанс, шанс для империи! Он послал экземпляр «трактата» Александру. Сейчас русский царь опомнится. Конечно, он не станет союзником Наполеона, это исключено. Но он, несомненно, оставит австрийцев и англичан наедине с чудовищем. И тогда… У англичан в Европе войска немного, разбить австрийцев – невелика забота. И – всё сначала! Сколотить новую армию, вернуть власть над Бельгией, Италией, Германией – вот путь к славе.
Но царь Александр умел поступать непредсказуемо. Всё-таки он был талантливым дипломатом, хотя, на мой взгляд, не совсем патриотичным, как многие аристократы. Он пригласил Меттерниха… Между ними состоялся примерно такой диалог. Александр: Вам знаком этот документ? – пауза. Александр наслаждается паузой. – Забудьте о нём. Навсегда забудьте. Наш союз должен быть сейчас крепок как никогда. Нужно уничтожить врага. – Александр бросает бумагу в огонь.
– То есть, царь всё проглотил и даже не устроил небольшого скандала?
– Видимо, обстоятельства прижали его в угол. С Талейраном он даже не обмолвился об антироссийском союзе… Он отомстит Анне Ивановне, но – только потом, немного позже. После Ватерлоо. Талейрана вышвырнут из политики. Возможно, царь и прежде не доверял ни Британии, ни Австрии, но теперь Александр искал опоры только в мистических высотах. Ибо нет правды на земле… Меттерних, Талейран – это всё великие грешники. Одна лишь идея Священного союза чиста и непорочна.
Священный союз должен был решать судьбы Европы, выкорчёвывать крамолу. Бороться с призраками Французской революции, сохранять политическое равновесие. Самым жёстким реакционером Священного союза был Меттерних. Но общественное мнение быстро прощало Британию, Австрию, Францию, а Россию ненавидели за малейшие проявления экспансии. Потому что наследники империи Карла Великого и более поздних католических королевств относились к России высокомерно. Загадочная северная империя, варварская страна… Гунны, скифы, монголы, казаки – все одним мирром мазаны.
– И вы находите аналогию с событиями времен Наполеона в коллизиях Второй Мировой войны?
– А давайте представим себе 1943-й год. Весь мир уже знает, что такое Сталинград. Идут ожесточённые бои. Союзники помогают техникой, горючим, продовольствием. Поддерживают Сталина дипломатически. Обещают в скором времени открыть второй фронт в Европе. Рузвельт и Черчилль ведут откровенную переписку с советским вождём. Не устают восторгаться мужеством Красной армии, рассыпаются в комплиментах перед маршалом Сталиным. Но есть один проект, который они, вопреки соглашениям, скрывают от Сталина. Так бывает: два союзника готовят смертоносное оружие против третьего. Да-да, милейший друг Советского Союза Франклин Рузвельт готовил атомный проект не только против Третьего Рейха, но и против «дядюшки Джо».
Михаил Задорнов
– Сталин об этом не знал?
– Думаю, если даже не знал в деталях, то очень многое понимал. Он редко обманывался в людях. 13 июня 1944 года Рузвельт и Черчилль за спиной у СССР подписывают Соглашение и Декларацию о доверии. Получилось не хуже, чем у Талейрана. Договор гарантировал, что США и Великобритания будут сотрудничать исключительно друг с другом в деле овладения контролем над запасами урана и тория во время и после войны, к тому же говорили о достижении «максимально полного контроля над всеми урановыми месторождениями мира». Атомную гонку в итоге выиграли американцы, которых не выпускали из объятий англичане. Ещё не кончилась война, а они уже работали над оружием, которое сметёт с лица земли и явных врагов, и временных друзей. И Германию с Японией, и Советский Союз.
– Ученые тогда едва не взбунтовались…
– Они не хотели большого всемирного побоища. Великий Нильс Бор предлагал снять с атомного проекта покров тайны, привлечь к сотрудничеству советских коллег. К нему относились как к опасному идиоту: о каких большевиках, о каких казаках может идти речь, когда на кону – власть над миром! Но Берлин взяли русские. После этого невозможно было оттеснить Москву от Победы. Новый президент США Трумэн считал Потсдамские переговоры формальностью. Ведь у него в руках вот-вот будет весь мир в кармане.
Во время ланча, чтобы не привлекать лишнего внимания, военный министр Стимсон написал на листе бумаги: «Дитя родилось благополучно». Это было так неожиданно, что Черчилль ничего не понял. Тогда Стимсон объяснил, что речь идет о заветных экспериментах в пустыне.
Потом был дипломатический завтрак Черчилля и Трумэна 18 июля, целых два часа они беседовали наедине. «Президент показал мне телеграммы о последних экспериментах и попросил совета, сообщать ли об этом русским… Я ответил, что если президент решил рассказать, то лучше подождать окончания эксперимента». Козырь следовало попридержать в рукаве до верного случая.
– Адмирал Канингхем говорил, что бомба вскружила Черчиллю голову: «Он питает огромную веру в эту бомбу. Сейчас он думает, что хорошо бы русским узнать о ней, они были бы скромнее».
– Еще сильнее она вскружила голову американскому президенту. На конференции Трумэн глядел на коллег сверху вниз. Он уже чувствовал себя первым среди равных. И вот настало время решительного разговора. Трумэн был уверен, что новость о новорожденном бомбе уничтожит Сталина. Процитирую воспоминания Уинстона Черчилля: «Я был, возможно, в пяти ярдах и следил с пристальным интересом за этим важным разговором. Я знал, что собирается сказать президент. Было чрезвычайно важно узнать, какое впечатление это произойдет на Сталина. Я вижу эту сценку, словно она была вчера! Казалось, что он в восторге. Новая бомба! Исключительной силы! Возможно, это решающее обстоятельство по всей войне с Японией! Что за везение!» Чуть позднее, ожидая автомобиль, Черчилль подошел к Трумэну: «Как все прошло?» – спросил я. «Он не задал ни одного вопроса», – ответил президент. Из чего я заключаю, что Сталин не знает об огромном исследовательском процессе, осуществленном Соединенными Штатами и Британией».
Но Сталин в атомном проекте разбирался не хуже Черчилля. Просто он внимательно читал историю Наполеоновских войн. И, возможно, восхищался хладнокровием царя Александра в беседе с Меттернихом. Поэтому он учтиво поблагодарил Трумэна за информацию и… принялся подстёгивать Курчатова и всех будущих отцов советской атомной бомбы. Словом, дядюшка Джо показал сильный характер.
– Недавние союзники приставили к виску Советского Союза атомное дуло. У Сталина был ответ – советские гарнизоны в Европе, это тоже дуло – нацеленное на Париж и Лондон.
– Важно, что СССР быстро и успешно включился в атомный проект. В англо-американском мире, когда говорят о Второй мировой войне, используют элегантный риторическую фигуру: союзники и Россия, союзники и Сталин. Отпала необходимость в Красной армии – и пропагандисты исключили Советский Союз из закрытого клуба «союзников». Теперь им стыдно было даже признавать Сталина своим союзником… А он не испугался. Я никогда не был сталинистом, но за это его трудно не уважать.
– Это вторая история. А есть и третья аналогия?
– Она у всех ещё на памяти. По крайней мере, у нашего поколения. Мрачный февраль 1991 года. Вместо предновогодней суеты – тревога и апатия, а нередко – шальные выстрелы в подворотнях больших городов. В это время в Беловежском лесу встретились три президента, три свиты. Прощальное, растерянное выступление Горбачева.
Первым о распаде Советского Союза узнал президент Джордж Буш. Как тогда казалось – главный союзник России. Следующего президента – Билла Клинтона – Ельцин называл своим другом… С новым 1992-м годом Ельцин вовремя страну не поздравлял… Пришлось тогда поздравлять мне – конечно, в шутку. Но главное – американцы уже готовили продвижение НАТО к границам России. Хотя считали новую Россию союзником.
– Приведу цитату из воспоминаний Строуба Тэлбота:
Во время пресс-конференции Ельцин устроил журналистам именно то «Шоу Бориса», на которое они рассчитывали. Он высмеял средства массовой информации за то, что они предсказывали, что разногласия Соединенных Штатов и России по поводу Боснии превратят саммит в катастрофу. Показывая пальцем прямо в камеру, Ельцин прорычал: «Сейчас, в первый раз я могу сказать вам, что катастрофа – это вы!»
Дипломатия в исполнении Ельцина всегда была своего рода представлением, а когда он был пьяным, то представление превращалось в бурлеск: это был один худших инцидентов, произошедших до сих пор. Клинтон, однако, зашелся смехом, хлопнул Ельцина по спине и принялся вытирать слезы из глаз. «Только убедитесь, что вы правильно все поняли», – сказал он, подойдя к микрофону и продолжая смеяться – немного натужно и неубедительно.
Я чувствовал, что Клинтон пытается прикрывать Ельцина. Возможно, он посчитал, что если оба президента будут дурачиться, то в новостных сообщениях будет уделяться меньше внимания опьянению Ельцина.
– Шутки шутками, но НАТО расширялось на Восток, приближаясь к России. И это – союзники? В октябре 1995 года Ельцин выступил на Генеральной ассамблее ООН с грозной речью: «Если НАТО будет расширяться на Восток – это означает начало новой эры конфронтации!». Ельцин почувствовал себя обманутым. Он вывел войска из Европы – убрал то самое дуло, направленное на столицы мира. Потом обнулил военный бюджет. Несколько лет наша страна проводила дипломатию уступок и улыбок. Ельцина убедили, что сильнейшие государства мира – наши союзники и друзья. И вдруг – НАТО, военные базы у границ России. В те годы Россия попала в долговую яму, но Ельцин порой позволял себе воинственные заявления. Запоздалые, как пророчество после события или остроумие на лестнице. Он тогда рычал: «У России есть атомная бомба!» Это не страшилка. Книгу истории нужно читать без панического ужаса. Непримиримые противники вместе отмечают юбилею прошедших сражений… И в этом нет лицемерия. Для них всё решено.
– Окопы 41 года заросли травой. Каким будет новое противостояние? Предсказывать могут только мошенники. История и дальше будет повторяться – под взрывы бомб или под шелест купюр, под стрёкот ноутбуков или под грохот космических ракет. Это мы скоро увидим. Но каждая судьба неповторима. А чего нам ждать от истории дальше?
– По крайней мере, не приходится ждать от европейских партнеров честности. От американских тоже. Россия должна научиться думать о своих интересах, беречь себя, развиваться. Для этого у нас всё есть. Народ-то талантливый!
– И всё-таки – последний вопрос. Почему история повторяется? Или это только иллюзии, которые живут в нашем воображении?
– Она повторяется. На новом уровне, с другими людьми, с другой техникой, но повторяется из века в век. И мы, когда копаемся в жизни Вещего Олега (кстати, это одна из самых интересных судеб в истории) находим сюжеты, которые видели своими глазами в ХХ или ХХI веке. Очень многое сходится. Не видеть этого может только человек, который не интересуется историей, не знает её. Такой человек похож на страуса, который прячем голову в песок, а в это время его… в лучшем случае, дурачат. А о том, почему история повторяется, я в последние годы думаю постоянно. Много вариантов перебрал, много мотивов. От мистических до самых рациональных. Кстати, рациональные оказались надежнее. Дело в том, что у правителей, у систем, у денежных мешков постоянными остаются интересы. Маркс ведь прав в том, что в истории основную роль играют именно интересы. Правда, он говорил только о классах, а я бы добавил и одиночек. Классовая теория всё-таки не объясняет всей исторической палитры. Итак, есть интересы государств, элит, торгашей, ростовщиков. Они не меняются с веками. Здесь важную роль играет и географическое положение стран (оно меняется, но, как правило, медленно), и культурные традиции. Например, американцы, уничтожив индейцев, ведут схожую политику в своих интересов на всех континентах. Завоевывают пространство – финансовое, политическое. Поэтому и получаются, что основные исторические сюжеты повторяются снова и снова. И опять кто-то хочет откусить кусок от России, а другие хотят видеть рабами индийцев и китайцев, а третьи предают недавних союзников, опасаясь, что они станут слишком сильными. Это вечная история! И нужно готовиться к новым повторениям этих спектаклей.
Ведь что случилось с нами в недавнем прошлом? Я как-то подумал, подумал и сформулировал так. Америка подарила России свободу от СССР. Теперь мы СВОБОДНО можем одеваться как клоуны, бухать, наркоманить и умирать молодыми, мы СВОБОДНО можем посылать на три буквы родителей и забивать на учёбу, можем не обращать внимания на детей и не искать себе работу, мы СВОБОДНО можем быть бандитами и проститутками, лесбиянками и геями.
Теперь у нас, как на западе, всё по справедливости: богатеи жируют, трудяги голодают. Образование скоро будет как у них, и мы будем такие же УМНЫЕ как американцы. Заводы закрылись. А зачем они, нефти же навалом?
Русские в 1990-е годы сокращались по миллиону в год. Но это не важно, ведь мы СВОБОДНЫ!
Спасибо Америке!
А вот вам еще одна аналогия. В представлениях наших далеких предков, юго-запад, как правило, – это лукавство, коварство, а север, северо-восток – это честь и достоинство. Ценности первого – золото, торгашеская психология второго – дух. Потребительство в Древнем Риме, при всём его величии, достигло своего апогея, как сегодня достигла его Америка. В тот раз запад спасло христианство, католицизм. На мой взгляд, это самообман, позволивший торгашеской цивилизации просуществовать еще два тысячелетия. А сейчас все разрушается на наших глазах.
– Вы верите, что они на этот раз не выплывут?
– По крайней мере, многое разительно изменится. Как и во время заката Древнего Рима. Есть великая русская (а иногда говорят, что и цыганская) пословица, мудрость: «Держи голову в холоде, ноги в тепле». На юге созревают ноги, а на севере созревает голова. Ни одна обезьяна не стала и не хочет стать человеком. Ей и так достаточно бананов и баобабов. А где развивается разум, там и созревает первый язык, его звуковые, слоговые атомы, потом образующие молекулы-слова. Мы – носители природных знаний. Мы – корни дерева, а Запад – листва этого дерева. Листва всегда красивее, чем корни. Но если обрубить корни, человечество заглохнет.
– Вы прогнозируете будущую катастрофу?
– Скажу сейчас очень печальные слова. Есть проблемы, справиться с которыми почти невозможно. Главное – это деградация образования, начиная со школы. Такого, что было в советские времена, сегодня у нас и близко нет. Но и Запад в этом смысле не отстает от России, просто мы больше переживаем за родную страну, что вполне естественно. Мы теряем самое ценное. Человек образованный – это память. А есть ещё разумные… Ни в одном языке мира, кроме русского, нет аналога слова «разумный». Когда падает образование, человечество теряет иммунитет и начинаются войны. Мудрецы не воюют. Я надеюсь, что разум когда-нибудь все-таки восторжествует, но ожидаю серьезных испытаний. Слишком велик стал на планете удельный вес глупости и алчности. С этим трудно жить. Но – что делать? Жить и радоваться жизни просто необходимо.
Чеченский реквием
Еще великий ученый Павлов, который исследовал человеческий мозг, любил говорить, что у большинства людей отсутствуют способности к установлению причинно-следственных связей. Но это мудрено. Это поймут лишь те, у кого эти причинно-следственные связи не нарушены. А для тех, у кого они нарушены, могу перевести на более современный язык. Павлов утверждал, что большинство наших людей может бесконечное число раз наступать на одни и те же грабли.
Михаил Задорнов
– Была ли в СССР дружба народов? Сегодня многие говорят, что это иллюзия, пропаганда…
– Дружба народов была. Просто власть нас заставляла ее абсолютизировать. Приукрашивать. Но она была! И люди держали в рамках то страшное, что в нас сидит. Ведь в каждом есть зверь. Но нельзя создавать условий для того, чтобы он побеждал в тебе человека.
– Вы часто рассуждаете о чеченских проблемах. Есть опыт жизни и работы в тех краях?
– Вы знаете, первые уроки геополитики мне преподала мама. Моя мама. Между прочим, она никогда не состояла ни в одной из партий, не была в профсоюзе, комсомоле, не пела коллективом патриотических маршевых песен. Ни с кем не шагала в ногу, не меняла взглядов в зависимости от смены портретов на стенках, не сжигала партбилетов и наглядно не раскаивалась в преданности предыдущим портретам. Поэтому, несмотря на возраст, она до сих пор рассуждает трезвее многих наших политиков. Однажды, посмотрев репортаж из Севастополя, она сказала: «Теперь турки могут потребовать у Украины Крым. Ведь по договору с Россией они не имели на него права, пока он был российским». Но больше всего из «Новостей» маму волнует Чечня. Мой дедушка, ее отец, был царским офицером и служил в начале века на Кавказе. Мама родилась в Майкопе, потом жила в Краснодаре. Она знает Юг, знает Кавказ. Хотя много лет живет в Риге.
– И что она думает о Чечне, какое будущее предрекает?
– Она тревожится. Не будет в Чечне ничего хорошего, повторяет она, слушая даже самые оптимистические прогнозы и обещания доверенных правительству лиц. Остались только надежды на то, что мы сумеем понять этот народ. А они – вернутся к пониманию России. Два народа должны сделать шаги навстречу друг другу. Это всегда трудно.
– Почему?
– Наши великие стратеги почти не знают кавказцев, не стремятся познать историю. Думаю, мама на этот раз не во всем права. Она слишком высокую планку ставит перед нашими политиками… А что, если они не хотят завершить войну в Чечне? Как это ни глупо, я начинаю рассказывать ей об олигархах, о ценах на нефть, о войне как о сверхприбыльном бизнесе, о мечте турков-подстрекателей: нефтепроводе от Баку к ним и далее, минуя Россию. От таких разговоров я часто завожусь, забывая о своей маске циника, и пылко фантазирую на самые разные исторические темы. К примеру, о том, что Турция, в отличие от России, не облагородила человечество за тысячу с лишним лет ни изящной литературой, ни другими шедеврами искусства, а известна миру лишь благодаря бесконечным войнам Османской империи, резней в Армении, изощренным пыткам, турецким баням, изобретенным, кстати, в Риме, и турецкому кофе, который греки считают греческим, а болгары болгарским.
– Нас многое разделяет с чеченскими сторонниками самостийности?
– Страсти там серьезные. До сих пор при воспоминании о Ермолове чеченцы готовы выкалывать глаза на его портретах, предавать шариату его бюсты и отрезать уши от его памятников. С ним было очень неудобно воевать. Его офицеры не подрабатывали продажей оружия на сторону, не выдавали противнику маршруты движения армейских колонн. Сам генерал, воспитанник Суворова, не строил в Подмосковье дачу из привезенного с войны кавказского известняка. Более того, он сначала думал, потом действовал, что для русского штабиста было очень необычным. Ермолов очень быстро понял, что карательные экспедиции вглубь гор, которыми до сих пор «грешила» Россия, только разжигают темперамент противника, умеющего всегда вовремя улизнуть от так называемой нынче «зачистки» в так называемую «зеленку». Поэтому генерал приступил к делу по-суворовски непредсказуемо. Он начал планомерное продвижение в глубь гор с одновременной «зачисткой» не только противника, но и самой «зеленки», вырубая в лесах широченные просеки, с которых леса просвечивались словно рентгеном. Ермоловская тактика поршнем выдавливала горцев из лесов и гор на прозрачные равнины, где те просто вынуждены были жить по немилым их сердцу российским законам и заниматься тягостным для них земледелием. Первыми выдавились и согласились на окультуривание и даже на свой краеведческий музей не столь яростные ингуши и еще несколько племен. Чтобы усыновленным впредь не захотелось вернуться к своим общинно-родовым манерам, Ермолов построил три крепости с угрожающими названиями: «Внезапная», «Бурная» и «Грозная». Особенно пугала всех последняя. Тогда никто не предполагал, что она станет столицей Чечни с нефтеперерабатывающим заводом. За что сегодня чеченцы должны были бы извиниться перед памятниками Ермолову, и все отколотые ранее уши и носы аккуратно прилепить на прежнее место.
– А если бы сейчас русскую армию возглавлял Ермолов?
– Война закончилась бы полной зачисткой неприятеля, и вырубкой лесов. А если бы у Ермолова была современная техника, то и выравниванием горных хребтов. Но славный защитник природы, следующий государь Николай I, вовремя отозвал опального генерала. За все содеянное для Отечества наказал почетной пожизненной пенсией и усадьбой в Подмосковье.
На Первой Чеченской войне
Интересно, что как только следующие за Ермоловым губернаторы и главнокомандующие отказались от его плана и, щадя леса, вернулись к карательным мерам, горцы начали одерживать одну победу за другой, словно доказывая, что бороться с ними можно только ермоловским поршнем.
– Как уживаться с мусульманами? Это трудно?
– Многие считают, что сила – основная черта мусульманского мира. Мол, даже в Коране приветствуется убийство иноверца. Неправда. Пророк Мухаммед сформулировал такую же нравственную религию, как и все остальные пророки. Мусульмане, в частности, наши татары, которые живут по Корану, могут быть примером для многих сегодняшних христиан. Они чистоплотны, почитают своих родителей, старших, соблюдают посты, молитвы, помогают бедным… Пророк Мухаммед запрещал алкоголь, азартные игры, призывал строго карать за измену, воровство и убийство. В мусульманской религии, как у самой поздней из религий, другая беда. К тому времени, как появился на свет Мухаммед, христианство и буддизм не приняли те народы, которые не были готовы к вере в одного бога, задержались в язычестве. Сознание многих из этих народов не могло понять учения нового пророка. Были среди них и такие, которые приняли мусульманство лишь потому, что оно разрешало многоженство. Они приняли удобную для них обрядовость, не вдумываясь в смысл проповедей Мухаммеда. Поэтому в мусульманском мире так скоро развился экстремизм, вакхабизм и другие секты. Между экстремизмом и мусульманством такая же разница, как между христианством и инквизицией. Любой мусульманин, признающий кровную месть, не мусульманин, а экстремист, поскольку пророк мусульманства Мухаммед кровную месть категорически отрицал. С мусульманами можно жить мирно, а с экстремистами нельзя договориться. Их можно только выдавливать ермоловским поршнем. Это особенно хорошо знает сегодня Израиль. У них своя Чечня под боком. Причем, не за две тысячи километров, а рядышком, как у нас в Подмосковье. Их последний конфликт вспыхнул, потому что под напором Америки Израиль хотел договориться с экстремистами по-хорошему. Значит, у Израиля ослабла армия – тут же сделали вывод экстремисты. И начались взрывы, террористические акты.
– Вы верите в победу над чеченскими сепаратистами?
– Посмотрите. Который год помощник президента успокаивает российское население тем, что прорвавшийся к казарме грузовик с взрывчаткой, расстрелянный пост милиции, попавшая в засаду колонна десантников – все это последняя агония противника. У помощника президента глаза никогда не смотрят в камеру. Они всегда лгут профессионально – в сторону. Этим умением он овладел в совершенстве, рассказывая нам несколько лет подряд о насморке первого президента и о том, что у того опухшее лицо в течение месяца потому, что он по ночам беспробудно работал с бумагами, а по утрам снимал накопившийся синдром подписыванием свежих указов. Видимо, за это бывший пресс-атташе был повышен. Теперь ему дозволено говорить о наших потерях на Кавказе. Ему всегда доверяют самое сокровенное – нездоровье президента и жертвы в Чечне! Его хозяева всегда в нем уверены. Такой не подведет, только глаза в сторону отведет, но, как всегда, останется настойчиво преданным.
Три раза нам рапортовали о победном завершении военных действий в Чечне и семьдесят раз – о последней агонии противника. Так еще при советской власти ЦК КПСС неоднократно объявлял нам о наступлении победного завершающего этапа построения социализма. Потом оказывалось, что это лишь был первый завершающий этап, а впереди еще два завершающих. Впоследствии и первый завершающий делился на три: начальный завершающий, конечный и бесконечный. Меня это приводит в бешенство. Уверен, что это форменное и продуманное издевательство над людьми. А в том, что там происходит страшное, я не сомневаюсь. Мой друг, актер, кинорежиссер, в прошлом также рижанин, Борис Галкин сейчас снимает документальный фильм о Чечне. Он рассказывал мне о том, что в Чечне не осталось ни одной неизнасилованной русской женщины в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет. И виноваты в этом мы все.
– Кто же развязал эту войну?
– Политики и бизнесмены с обеих сторон и с Запада. Уверен, что не военные затеяли эту бойню. Для того чтобы ее затеять, надо уметь принимать решения. А наши штабисты как раз этого делать не умеют. Впредь я заменю слово «военные» на «штабисты», поскольку слово «военные» для меня, в силу моего уважения к российской истории, означает честь и достоинство. Штабисты – наоборот. Впрочем, как и большинство сегодняшних полковников и генералов. Русский офицер, между прочим, и на дуэль мог вызвать. Согласитесь, нелегко представить себе наших штабистов и генералов, защищающих свою честь на дуэли. Такое возможно только в жанре карикатуры.
Pulsuz fraqment bitdi.
