Kitabı oxu: «Александр II»

Александр II Николаевич (17 (29) апреля 1818 — 1 (13) марта 1881) — император Всероссийский с 1855 года из династии Романовых, старший сын Николая I и императрицы Александры Фёдоровны.

Получил прозвище Освободитель за отмену крепостного права и победу в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов.

Биография и образование

Родился в Москве. Получил домашнее образование по плану, который разработал поэт Василий Жуковский.

Среди наставников были сам Жуковский, академик Эдуард Коллинс, юрист Михаил Сперанский.

Особое внимание уделялось военному делу, математике и инженерным наукам.

В 1834 году Александр II принёс присягу в качестве наследника престола. В этом же году его ввели в Сенат, в 1835-м — в Святейший правительствующий синод, в 1841-м — в Государственный совет, а в 1842-м — в Комитет министров.

В 1837–1838 годах совершил путешествие по России и Европе.

Вступление на престол

Унаследовал престол 18 февраля (3 марта по новому стилю) 1855 года, в разгар Крымской войны, которая закончилась для России поражением и подписанием Парижского мира в 1856 году.

Первоочередной задачей нового императора стало восстановление международного авторитета страны и пересмотр невыгодных условий Парижского договора.

Венчался на царство в Успенском соборе Московского Кремля 26 августа (8 сентября по новому стилю) 1856 года.

Реформы

Правление Александра II ознаменовалось масштабными преобразованиями, которые в дореволюционной литературе получили название «Великие реформы».

Среди них:

Отмена крепостного права (манифест от 19 февраля (3 марта по новому стилю) 1861 года).

Судебная реформа (1864 год): отделение судебной власти от исполнительной, законодательной и административной, обеспечение её независимости, введение гласности и состязательности процессов.

Земская реформа (начало в 1864 году) — учреждение всесословных земских учреждений для решения экономических и других общественных вопросов на местах.

Военная реформа (1874 год) — введение шестилетней всеобщей воинской повинности для молодых людей с 21 года.

Реформы в сфере образования, финансов, цензуры.

Упразднение телесных наказаний.

Внешняя политика

Во внешней политике значительную роль сыграл министр иностранных дел Александр Михайлович Горчаков. Среди ключевых достижений:

Отмена ограничений Парижского договора на военное присутствие в Чёрном море. В 1870 году Россия объявила о отказе соблюдать соответствующие положения, а в 1871 году на Лондонской конференции великие державы фактически согласились с пересмотром этих условий.

Расширение территории империи. К России отошли Чечня, Черкесия, Карсская область, а также территории Средней Азии (Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханства).

Укрепление позиций на Дальнем Востоке. По Пекинскому договору с Китаем в 1860 году России отошёл Уссурийский край, а в 1875 году с Японией был подписан договор, по которому Россия получила остров Сахалин, а гряда Курильских островов была передана Японии.

Продажа Аляски США в 1867 году.

Победа в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. По итогам Сан-Стефанского мирного договора независимость получили Сербия, Черногория и Румыния, была создана автономная Болгария, а Россия вернула Южную Бессарабию.

Личная жизнь

В 1841 году Александр II женился на принцессе Максимилиане Вильгельмине Августе Софии Марии Гессен-Дармштадтской, которая после принятия православия получила имя Мария Александровна.

В этом браке родилось восемь детей, в том числе будущий император Александр III.

После смерти Марии Александровны в 1880 году император вступил в морганатический брак с княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой, которая после брака получила титул светлейшей княгини Юрьевской. У них родились двое сыновей и две дочери.

Гибель

1 (13) марта 1881 года Александр II был смертельно ранен бомбой, брошенной революционером-террористом Игнатием Гриневицким на набережной Екатерининского канала в Петербурге.

Скончался в Зимнем дворце. Погребён в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

На месте смертельного ранения императора был воздвигнут храм Спаса-на-Крови.

Александр II в зеркале русской истории

Судьба императора Александра II, чей 200-летний юбилей пришелся на 2018 год, неразрывно связана с одним из ключевых периодов в истории нашей страны — эпохой Великих реформ.

Инициатива в деле отмены крепостного права, как и трагическая гибель от рук террористов, казалось бы, должны обеспечить императору устойчивое внимание со стороны историков и прочное место в памяти российского общества; два века — достойный срок для подведения исторических итогов.

Однако, как писал в 2002 г. историк А.А. Левандовский, до недавнего времени «на месте Александра II... зияла черная дыра — и в нашей историографии, и в нашей литературе, в том числе и классической».

Десятилетием спустя, в 2014 г., Е. Ростовцев и Д. Сосницкий констатировали, что «фигура этого императора по-прежнему остается периферийной в основном круге источников формирования исторической памяти», что Александр II «почти всегда выступал (да и сегодня выступает) в информационном пространстве скорее "фоновой" фигурой, фоном неизбежного исторического процесса, чем его активным деятелем»/

Как сложилась эта ситуация и какие усилия предпринимались с момента гибели императора до наших дней, чтобы удержать его фигуру в фокусе исторической памяти?

Об этом пойдет речь в настоящей книге.

Здесь не ставится задача осветить все грани образа Александра II в российской исторической памяти (например, в художественной литературе и кинематографе, в мемориальной скульптуре, в школьных учебниках и т. п.); предметом рассмотрения будут только произведения историко-биографического жанра.

Жанр исторической биографии, пользующийся неизменным интересом читателей и в немалой степени формирующий их представления об историческом процессе, находится на стыке между сферой научного знания и документальной прозой (в конкретных работах может преобладать либо научная, либо беллетристическая сторона).

Стержневая задача исторической биографии — понять своего героя в контексте эпохи, в которой он жил, уделяя внимание не только событийной канве, но и эмоционально-чувственной, внутренней жизни персонажа.

По сути своей жанр исторической биографии предполагает использование приемов литературного творчества: документальные изыскания соединяются в нем с творческой интуицией биографа, необходимой для воссоздания уникального душевного мира исторического персонажа, а отбор материала и расстановка смысловых акцентов позволяют создать — как в романе или кино — целостный образ героя, найти запоминающиеся, «цепляющие» детали, выявить повторяющиеся лейтмотивы судьбы.

Каким получится в результате образ исторического персонажа — зависит не только от материала, но и от биографа: от норм и ценностей, присущих той эпохе, когда создается биография, от господствующих стандартов историописания, от политических пристрастий и исходных психологических установок автора.

Анализ биографий Александра II в разные периоды истории

В дореволюционный период появление биографий Александра II обычно приурочивалось к юбилейным датам; особенно много их было опубликовано в 1911 году, когда отмечался 50-летний юбилей крестьянской реформы и исполнялось 30 лет со дня смерти императора.

Монархический дискурс явно доминировал в этих биографиях, в том числе в фундаментальном труде историка-дипломата С.С. Татищева.

Александр II — Царь-освободитель — представал как идеализированный правитель, неустанно заботившийся о благе своей державы и своих подданных; подчеркивались доброта, человеколюбие, кротость императора (щедрые всходы тех «семян правды и добра», которые заронил в его детскую душу воспитатель В.А. Жуковский); Александру II воздавалась хвала за заслуги в деле реформ, а ответственность за промахи и недостатки возлагалась на «советников и сотрудников императора, не всегда точных исполнителей его державной воли», а также на «неподготовленность русского общества к восприятию дарованных ему щедрою царскою рукою гражданских прав».

В свою очередь представители либерального направления русской мысли обращались к биографии Александра II в рамках больших коллективных трудов, посвященных Великим реформам; император фигурировал в этих трудах не как преобразователь-одиночка, а как лидер большой реформаторской команды. Акцентировалась «природная доброта» императора, а также его незаурядная решимость и упорство в деле проведения крестьянской реформы; но при этом отмечалось «недоверие государя к общественным сферам. и к народной массе» и «отсутствие необходимой последовательности и твердости. в вопросе об установлении в России представительного образа правления», что и стало причиной незаконченности, незавершенности реформ.

В советской историографии отношение к личности и исторической роли Александра II было обусловлено идеологической трактовкой реформ 1860-1870-х гг. - «половинчатых» и «непоследовательных», а то и прямо «грабительских» по отношению к крестьянину.

Биографические очерки об Александре II, появлявшиеся на заре советского периода, в 1920-е гг., были выполнены в жанре памфлетов. Историк Н.Н. Фирсов, использовавший материалы дневника императора, и писатель Г.И. Чулков, создавший серию психологических портретов российских правителей, характеризовали Александра II как заурядного, сентиментального и слезливого человека, явно оказавшегося не на своем месте. «Александр не был цельным характером, - писал Фирсов, - двоился, не был в сущности ни злым, ни добрым, а мог казаться и тем, и другим, смотря по обстоятельствам и настроению - мог быть даже и образцово жестоким.

От этого двойственное и отталкивающее впечатление производит и все его царствование».

Чулков подчеркивал - явно в противовес дореволюционной историографии, - что проведение реформ было не личной заслугой Александра, а проявлением «фатальной диалектики» исторического процесса, что император едва ли понимал, какие «неведомые силы» вырвались в результате «из темной неволи» и чем это ему грозит.

С 1930-х гг. и вплоть до конца советской эпохи новых биографических работ об императоре Александре II не появлялось, хотя, безусловно, его фигура так или иначе присутствовала во многих фундаментальных исследованиях, посвященных реформам.

Всплеск исследовательского и читательского интереса к Александру II пришелся на годы горбачевской «перестройки» и первое постсоветское десятилетие.

Тому был целый ряд причин: стремительный отход от марксистской идеологии, назревающий антропологический поворот в отечественной исторической науке, внимание к «роли личности в истории», осознание ценности приватной сферы и частной жизни, переиздания дореволюционной исторической литературы, где ход истории зачастую измерялся правлениями царей, и, наконец, идеализация в массовом сознании «России, которую мы потеряли», - все это способствовало популярности биографического жанра как такового и биографий августейших персон в частности.

Начало переосмыслению образа Александра II положила публикация двух переводов с французского: книги Мориса Палеолога «Роман императора», написанной еще в 1923 г., впервые опубликованной на русском языке в эмигрантском издательстве «Слово» в 1924 г. и вновь получившей доступ к российскому читателю в 1991 г., и бел-летризованной биографии Александра II, созданной в начале 1990-х гг. Анри Труайя (под этим псевдонимом скрывался эмигрант Лев Тарасов).

В обеих книгах, рассчитанных на широкий круг читателей, создавался романтизированный образ Александра II. У Палеолога император представал как пылкий влюбленный, чья «поздняя страсть» к княжне Долгоруковой «обратилась в главный импульс его жизни», «подавила обязанности супруга и отца» и стала подспудным двигателем последнего политического решения императора — одобрить конституционный проект Лорис-Меликова, чтобы «узаконить в глазах народа возвышение морганатической супруги в сан императрицы».

У Анри Труайя драматическое напряжение создавалось вокруг конфликта «отцов и детей», противопоставления деспотичного Николая I и его сына Александра Николаевича — добросердечного, но слишком послушного, чтобы противостоять железной воле отца. После смерти императора-отца сыну так и не удается обрести полную самостоятельность: гуманные шаги Александра II Труайя объяснял его личными склонностями, жесткие решения — «пробуждением духа его отца», «вторжением тени Николая I в жизнь Александра».

Отметим, что для Русского Зарубежья традиционно притягательным был образ Александра II — «человека на престоле», а с его именем связывалась утраченная возможность мирного, реформаторского развития России.

Симптоматично, что и в «документальном романе» об Александре II, написанном Э.С. Радзин-ским, одним из лейтмотивов является подспудное противопоставление двух императоров — Николая I и Александра II — и двух образов правления.

При этом политические колебания Александра трактуются скорее в сатирическом ключе: для Радзинс-кого Александр II — «двуликий Янус, одна часть головы которого старается смотреть вперед, но другая все время с тоской глядит назад», то в сторону реформ, то в сторону реакции. «Именно таким, — заключает Радзинский, — будет в России Михаил Горбачев».

В этом сравнении — ключ к пониманию еще одной причины интереса к фигуре Александра II в 1990-е гг.: для периода «перестройки», перехода к рыночной экономике, формирования новой российской государственности эпоха Великих реформ — как и столыпинские реформы — выступала в качестве своеобразного «зеркала прошедшего времени». (Импульс такому «сравнению времен» дала знаменитая работа Н.Я. Эйдельмана «"Революция сверху" в России», опубликованная в 1989 г.).

Вновь актуальными и востребованными оказались либеральные ценности; реформаторский путь развития Российской империи, который в советские времена оценивался не иначе как «половинчатый», теперь представлялся привлекательной альтернативой революционным потрясениям.

Интерес к эпохе Великих реформ принес богатый историографический урожай, в том числе новые документальные публикации, посвященные Александру II (Переписка императора Александра II. 1993; Александр Второй. 1995; Венчание с Россией. 1999; Переписка цесаревича Александра Николаевича. 2008).

Неоднократно обращались к биографии Александра II Л.Г. Захарова и В.Г. Чернуха; у каждой из них интерес к фигуре императора был связан с глубоким и разносторонним изучением эпохи Великих реформ, и поэтому они прежде всего стремились выявить логику принятия стратегических решений своего персонажа.

Обе они оспаривали сложившееся в отечественной историографии представление об Александре II как о слабом политике; обе отмечали его «здравый и трезвый ум», «непоколебимую решимость» и «твердость» в деле подготовки отмены крепостного права, подчеркивая, что этот вроде бы «мягкий, склонный к колебаниям, легко поддающийся чужому влиянию» человек «оказался способен на длительную тяжелую работу», проявив «незаурядную способность и к маневрированию, и к твердости».

При этом представления исследователей о системе политических приоритетов императора различались.

Согласно Л.Г. Захаровой, для Александра II приоритетным было решение внешнеполитических, имперских задач, а внутренние преобразования он понимал скорее как средство укрепления внешнего могущества страны; в этом, по ее мнению, проявилось отцовское, николаевское воспитание — Александр стал, как и желал его отец, настоящим «военным в душе».

По мнению же В.Г. Чернухи, Александр скорее сохранил верность заветам своего воспитателя В.А. Жуковского — он сумел «стать человеком, по-христиански решающим проблемы политики».

Захарова видела уязвимость позиции Александра II в том, что он, искренне считавший самодержавную монархию наилучшим способом правления для России, испытывал неприязнь к инакомыслию и не сумел создать либеральную «партию середины», которая стала бы залогом устойчивости реформаторского курса.

Напротив, с точки зрения Чернухи, трагедия преобразователя состояла именно в том, что он выбрал «разумную, "центристскую" позицию», стремясь «сбалансировать интересы разных социальных сил», но, как многие реформаторы-центристы до и после него, оказался под огнем непрерывной критики и «справа», и «слева» и был вынужден затормозить назревшие преобразования — что в конечном итоге стоило ему жизни.

Отметим, что и в работе секретаря Французской академии Элен Каррер д'Анкосс сделана попытка опровергнуть историографическую легенду об Александре II как о «бесхарактерном» человеке и слабом императоре. Французская исследовательница доказывает, что, оказавшись перед вызовом модернизации, Александр сделал нетрадиционный для российской истории выбор: проводить реформы «сверху», но не насильственным путем (как Петр Великий), а путем создания атмосферы свободы и взаимодействия с различными слоями общества; следование этому решению потребовало от него немалой силы характера.

Интересный опыт поиска лейтмотивов судьбы императора представлен в монографии Л.М. Ляшенко «Александр II, или История трех одино-честв», изданной в рамках серии «Жизнь замечательных людей» (для Л.М. Ляшенко это был не первый и не последний опыт обращения к биографии императора).

В основе этой работы лежит концепция самодержавной власти как персональной ответственности царя перед Богом, разработанная в начале XX века бывшим народовольцем Львом Тихомировым; «монарший долг», как подчеркивает Ляшенко, предполагает «суровый обет постоянно заниматься важнейшими проблемами, стоящими перед государством», единоличную ответственность за принятие решений, «никаких послаблений, никакого отдыха и непрерывный самоконтроль» - и потому означает неизбывное, экзистенциальное одиночество монарха на вершине власти.

В случае Александра II, по мнению Ляшенко, экзистенциальное одиночество усугублялось одиночеством политическим - положением «надсословного и надпартийного третейского судьи», поддерживавшего то либералов, то консерваторов в зависимости от задач конкретного момента и потому подвергавшегося жестким нападкам и с той, и с другой стороны.

Роман императора с княжной Долгоруковой трактуется в монографии как отчаянная, обреченная попытка «освободить самого себя» - «разрушить. стереотип "монаршего" поведения на бытовом уровне», «превратить пост монарха в некую чиновничью должность, отправляемую человеком ежедневно, скажем, с 9.00 до 18.00 с перерывом на обед», а в свободное время вести жизнь частного лица, зажиточного обывателя; но, борясь за право на частную жизнь, Александр невольно разрушал сакральный ореол вокруг царской фигуры и тем самым готовил свою гибель.

Через сто лет, прошедших со времени публикации труда С.С. Татищева «Император Александр II» правление Царя-освободителя вновь оценивалось сквозь призму монархической идеологии; но как изменилась и усложнилась с ходом времени сама эта идеология!

Особенностью современной научной культуры можно считать сознательный отказ исследователей от устоявшихся, канонических форм исторической биографии. Эта тенденция отчетливо прослеживается в недавней монографии Ю.А. Сафроновой, посвященной взаимоотношениям Александра II и Екатерины Долгоруковой и основанной на эпистолярных источниках: в центре исследования оказывается не событийный ряд, а свойственные эпохе социальные практики, эмоциональная культура и модусы поведения, особенности частной и любовной переписки с ее «языковыми играми».

Соответственно, смысловой доминантой исследования становится не государственная деятельность Александра II, а его «простое человеческое желание уйти от "предупредительности" и постоянной публичности к отношениям без этикета и заодно без монаршего долга». Можно констатировать, что отличительной чертой исследований, появившихся в начале нового, XXI века, стало преимущественное внимание не к Александру-политику, а к Александру-человеку, к личностной подоплеке его поступков и судьбоносных решений.

Таким образом, вокруг фигуры Александра II не сложилось непрерывной историко-биографической традиции.

Скорее можно говорить о «пунктирном» пробуждении интереса к фигуре императора в те моменты истории страны, которые можно было каким-либо образом сопоставить с эпохой Великих реформ: 50-летний и 150-летний юбилеи отмены крепостного права, первое послереволюционное десятилетие, «перестройка» и крушение социалистической системы.

Биографии Александра II создавались с позиций различных идеологий и ценностей, и сам жанр исторической биографии применительно к императору оборачивался разными гранями: от официозно-торжественного панегирика до обличительного памфлета или романтической любовной истории.

Тем не менее в облаке историко-биографических текстов, окутывающих фигуру императора, определенно просматриваются некоторые константы, неизменные составляющие его образа: чувствительность и сентиментальность (что одними биографами оценивается как доброта императора, другими - как его слабость), склонность к колебаниям между разными политическими силами и стратегиями (что трактуется либо как личное свойство императора, либо как издержки его центристской позиции); подчеркивается внутреннее соответствие личных черт императора и выбранной им политической линии, характера и судьбы.

Для воссоздания биографии Александра II существенное значение имеет вопрос, впервые поставленный историками еще в начале XX века, о том, насколько изменились в правление Царя-освободителя условия и правила большой политической «игры».

В эпоху кардинальных социальных перемен монархии приходилось действовать в непривычных условиях: отыскивать новые модели отношений власти и общества, учитывать возможную реакцию общественности на каждый следующий политический шаг, трезво оценивать глубину социально-политического раскола в стране.

Поэтому представляется безусловно оправданным, что в современных историко-биографических работах об Александре II на смену статичным характеристикам императора приходит ситуативный анализ мотивов и инструментария принятия решений.

Ведь именно понимание сложности конкретного исторического момента, глубина проработки контекста эпохи, способность увидеть личность и судьбу человека в исторической динамике — те качества, которые поднимают историческую биографию над уровнем обычного жизнеописания.

Либеральные реформы Александра II и современность

17 апреля 2026 года исполнилось 208 лет со дня рождения Императора Александра II, которого по праву можно считать одним из самых успешных и деятельных государей в тысячелетней истории России.

Входит ли, однако, царь-реформатор в число исторических предпочтений современной России?

Иногда я прошу своих студентов назвать несколько (не более 5) исторических деятелей, оказавших существенное влияние на судьбу страны.

Вспоминают Петра I, Ивана Грозного, Ленина, Сталина, других властителей и - за редким исключением - Александра II. Аналогичные представления имеются и у регионального студенчества. Так, студенты Самарского государственного технического университета в рейтинге ведущих исторических деятелей Александру II отвели предпоследнее 12-е место (после Брежнева).

Несколько лет назад Левада-центр провел исследование и поставил вопрос так: «Назовите самых выдающихся людей всех времен и народов». Александр II не вошел даже в двадцатку выдающихся деятелей; его опередили Ленин, Сталин, Путин, Брежнев, Есенин и даже (!) Гитлер. А по результатам опроса Фонда общественного мнения Александр II среди деятелей лишь российской истории оказался на 25-м месте.

А между тем надо признать, широкомасштабные преобразования, инициированные Александром II, коренным образом изменившие страну, были системными, продуманными, опирались на многовековой опыт предшествующих поколений, создавали предпосылки для прогрессивного поступательного развития России. Результативность проводимых реформ была столь очевидной, отвечала потребностям, как сейчас принято говорить, модернизации страны, всех сфер общественной жизни, что современники справедливо назвали их великими.

Очевидно и то, что бесценный исторический опыт нуждается сегодня в изучении, в углубленном анализе с целью выработки ориентиров для проведения современных преобразований.

Казалось бы, 208-летний юбилей - прекрасный повод напомнить благодарным потомкам о Царе-Освободителе, проанализировать крупномасштабные реформы, проведенные им за четверть века, Парламенту Российской Федерации вспомнить о том, как в сложнейших исторических условиях закладывался крепкий законодательный фундамент на будущее.

Представителям особой ветви власти - судебной, застывшей в ожидании давно назревших преобразований, которые помогли бы обуздать безудержно растущую в стране коррупцию, проанализировать судебную реформу Александра II, результатами которой явилось независимая судебная система - с адвокатурой и участием присяжных, с гласностью и состязательностью сторон, со значительно возросшей квалификацией судебных чинов.

Профессорско-преподавательскому составу, изнемогающему ныне под гнетом бально-рейтинговой системы и других чужеродных нововведений, было бы своевременным вспомнить о реформе образования, решительно проведенной Александром II, о том, что 155 лет назад был принят новый, подготовленный в обстановке широкой гласности, университетский устав. Предпринятые меры позволили остановить упадок российских университетов и создавали условия для их подъема на качественно новый уровень.

Перечень глубинных преобразований, заслуживающих пристального внимания, особенно сегодня - с учетом потребностей проводимой комплексной модернизации страны, можно было бы продолжить и к некоторым из них мы еще вернемся, но сейчас хотелось бы задаться вопросом: «А как оценивает реформы Александра II историческая наука?» Ведь для нее, науки, истина дороже любых пристрастий, симпатий и антипатий!

Что касается советской историографии, то там все предельно просто: всех царей зачисляли в разряд угнетателей народа, душителей свободы - и Александр II не стал исключением. Признавая важность преобразований, инициированных Александром II, историки советского периода называли их «буржуазными реформами», проводимыми в интересах зарождающейся буржуазии.

Например, отмену крепостного права рассматривали как реакцию на глубокий кризис крепостнической системы хозяйствования, рост крестьянских выступлений, антагонизм в отношениях помещиков и бесправного крестьянства - что, следует отметить, было верно, но лишь отчасти.

Император же обвинялся в непоследовательности, а проводимые им реформы оценивались как незавершенные.

Интересно, что в оценках многих современных исследователей реформ Александра II все также прямолинейность. Императора подвергают критике за его кажущийся чрезмерным компромисс между прогрессивно настроенной частью дворянства и консерваторами, мягкий характер, половинчатость, чрезмерную осторожность, лавирование между различными придворными группировками. Дескать, «двуликий Янус!»

Думается, что подобные оценки несправедливы и даются как бы вне контекста исторических условий, в которых проводились реформы. Половинчатость, незавершенность?

Назовите хотя бы одно масштабное общественное переустройство, которое можно считать полностью завершенным, осуществленным без вынужденного компромисса между «старым» и «новым», удовлетворяющим всех и вся.

Чрезмерная осторожность? Не станем говорить об осторожности политической - качеству, необходимому любому правителю для решения стратегических задач. Разумеется, осторожность должна органически сочетаться с решительностью и смелостью, в чем никак нельзя отказать Александру II.

Представим ситуацию с чисто психологической точки зрения. Как должен был чувствовать себя человек, в которого на всем протяжении реформ (почти четверть века) регулярно стреляли, под которого закладывали смертоносные бомбы?

Именно посредством бомбы на седьмой раз террористам удалось достичь своей цели. Кровью своей заплатил император за реформы, расширившие границы гражданского общества, позволившие вдохнуть миллионам крестьян (и не только им!) воздух свободы, давшие мощный импульс экономического и духовного развития страны. Словом, есть все основания считать реформы успешными. Помнить о них, изучать, анализировать...

Отчего же так тихо и незаметно отметила страна двухсотлетие инициатора поистине великих реформ? Ведь в России так любят пышно и громко отмечать юбилеи.

Справедливости ради надо сказать, что в музеях Москвы отреагировали на юбилей. Так, в Историческом музее в Москве была открыта выставка «Александр II Освободитель», с обзорными экскурсиями по пятницам и субботам. Много интересных экспонатов, но реформам посвящена лишь одна комната - не всем преобразованиям нашлось место.

Безразличие исторической памяти к Александру II объяснить можно многими причинами, однако рискну предположить, что едва ли не главная из них заключается в самой сути преобразований Александра II.

Ведь по своему характеру они были либеральными реформами. А в России с либерализмом, как известно, дела обстоят далеко не лучшим образом.

Так уж повелось, что с момента зарождения и по сей день либерализм представляет весьма противоречивое явление политической жизни страны. Для одних либерализм - идея, способная во имя свободы ближнего повести на подвиги, для других - не более чем модная конъюнктурная вывеска.

Не потому ли либеральному императору, жизнью своей заплатившего за свободу подданных, отказано в почете и внимании, что на него нисподает тень от современных либералов?

Умные, образованные, блистательные - но, увы, народ в большинстве своем их не любит.

Правда, «нелюбовь» здесь взаимна: либералы ненавидят СССР и радуются любым неудачам в своей стране; народ считают «бесперспективным быдлом» и «генетическим отребьем»; обедневших - главным образом по причине либеральных реформ - уничижительно называют «нищебродами»; преклоняются перед Западом, но продолжают жить в России...

Как тут не вспомнить Ф.М. Достоевского, который, кстати, ушел из жизни за три недели до гибели Александра II. Будучи некогда убежденным сторонником либерализма и разочаровавшись в нем, писатель гневно обличал либералов-западников: "Западничество - это партия, готовая к бою против народа...». «Одна из характерных черт русского либерализма - это страшное презрение к народу.». «Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, т.е. ненавидит и бьет свою мать. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все».