Kitabı oxu: «Феноменология»

Феноменология (нем. Phänomenologie — «учение о феноменах») — направление в философии XX века, определявшее свою задачу как беспредпосылочное описание опыта познающего сознания и выделение в нём сущностных черт.

Феноменология началась с тезиса Эдмунда Гуссерля «Назад, к самим вещам!», который означает необходимость отказаться от построения дедуктивных систем философии, а также от редукции вещей и сознания к каузальным связям, изучаемым науками.

Задача феноменологии — познание полной системы образований сознания, конституирующих объективный мир.

Методами феноменологического исследования являются непосредственное созерцание (очевидность) и феноменологические редукции.

Дальнейшее своё развитие идеи феноменологии получили в экзистенциализме, персонализме, философии жизни, герменевтике.

О понятии феноменологии

Хорошо знакомое сегодня многим понятие феноменологии, обозначающее ныне специфическое философское направление, имеет немалую историю и возникло задолго до XX в.

Сегодняшний уровень знакомства с первоисточниками позволяет говорить о двух мыслителях, введших в оборот данный философский термин, - теософе, алхимике и пиетисте Фридрихе Кристофе Ётингере (1702-1782) и философе, логике и математике Иоганне Генрихе Ламберте (1728-1777).

Еще в 1736 г. в дневнике, написанном в Халле, Ётингер дважды употребил понятие феноменологии.

В печатной же форме это понятие впервые встречается у него в 2-томной работе 1762 г. "Философия древних...".

Однако если учесть, что Ётингер даже в XVIII в. был мало известен, а слава Ламберта была в то время европейской, то можно предположить, что на дальнейшую судьбу термина главное влияние оказал именно Ламберт.

Впервые он использовал понятие феноменологии в датируемом все тем же 1762 г. наброске, представленном на конкурс Берлинской академии наук по проблеме очевидности в метафизике: «"Феноменология, или Трансцендентальная оптика" есть учение о видимости».

Однако этот набросок Ламберта впервые был опубликован лишь в 1918 г.

Тем не менее основные идеи, изложенные в нем, содержатся и в главных произведениях Ламберта - "Новом Органоне, или Мыслях об исследовании и обозначении истинного и его различении от заблуждения и видимости" (1764) и "Архитектонике, или Теории самого простого и первого в философском и математическом познании" (1771).

Оба произведения были очень известны во второй половине XVIII в. и оказали немалое влияние на философов того времени - например на Иммануила Канта или Иоганна Николауса Тетенса.

Ныне же Ламберт, равно как и его работы оказались незаслуженно забытыми, что и приводит, в частности, к распространению представлений о том, будто феноменологию как дисциплину создал Эдмунд Гуссерль или же Георг Вильгельм Фридрих Гегель.

Основной работой Ламберта по феноменологии является его "Новый Органон", состоящий из четырех частей: "Дианологии, или Учения о законах мышления", "Алетологии, или Учения об истине", "Семиотики, или Учения об обозначении мыслей и вещей" и "Феноменологии, или Учения о видимости".

В свою очередь, феноменология распадается у Ламберта на шесть разделов: "О видах видимости", "О чувственной видимости", "О психологической видимости", "О моральной видимости", "О вероятности" и "Об обозначении видимости".

Таким образом, главный предмет рассмотрения феноменологии - это видимость в ее различных проявлениях, а также пути ее преодоления.

Среди разновидностей видимости Ламберт различает органическую (патологическую), физическую, идеалистическую, психологическую и моральную видимость. В этом списке отсутствует центральный для Канта вариант видимости - трансцендентальная видимость.

Ее введение, а также приписывание подобной видимости рассудку и разуму - высшим познавательным способностям, которые Ламберт считал свободными от видимости, - привели Канта к некоторым центральным тезисам его критической философии6.

Тем не менее, само понятие трансцендентального Ламберту хорошо знакомо. Оно встречается у него в двух вариантах - в латинском как "трансцендентальное" и в немецком как "трансцендентное", что еще раз свидетельствует о том, что до Канта содержательного различия между трансцендентальным и трансцендентным практически не существовало.

Для того чтобы "заключать от видимости к истинному" и отличать в метафизике видимость от истины, Ламберт выдвигает идею особой науки, которую он по аналогии с астрономией называет на немецком языке "трансцендентной оптикой" (transcendente Optik), а на латыни -"трансцендентальной оптикой" (optica transcendentalis). Кроме того, задачей феноменологии Ламберт называет изображение видимости как видимости - "трансцендентная перспектива".

Но не только понятие феноменологии, но и термин "трансцендентальная феноменология" не является изобретением Гуссерля.

По меньшей мере, его употребляет уже в статье 1761-1762 гг. "Понятие и задача учения о познании" Якоб Зенглер (1799-1878). Четвертый раздел своей статьи он озаглавил следующим образом: "Феноменологическое учение об обосновании.

Эмпирическая и трансцендентальная феноменология этого учения".

Разрабатываемое учение автор называл еще не "теорией познания", а "учением о познании" (Erkenntnislehre), или "знанием знания": дело в том, что сам термин теории познания (Erkenntnistheorie) был введен Эдуардом Целлером в 1862 г., в год публикации окончания статьи Зенглера, который сам еще употребляет лишь прилагательное "теоретико-познавательный".

Такая характеристика служит для Зенглера синонимом трансцендентального. Различие между эмпирической и трансцендентальной феноменологией Зенглер описывает следующим образом: "В своей эмпирической феноменологии философия развивает саму себя в этой форме или как догматическое знание и догматизм, в котором идея знания имеет форму данного бытия.

В трансцендентальной феноменологии эта форма познается со стороны Я как необходимая предпосылка своего собственного развития, так как я может начать собственное развитие в качестве Я только со своих форм созерцания и представления, и так как поэтому в данном развитии посредством этих форм налично только феноменологическое Я, которое через них опосредует свою собственную сущность и открывает себя как таковое".

По мнению немецкого философа, для перехода от эмпирической феноменологии к трансцендентальной требуется сознание, осознавание Я: Я "должно само себя развивать или оно обладает сознательной историей, в которой оно лишь постепенно проступает в своей чистой сущности сквозь явление, или оно имеет трансцендентальную феноменологию в качестве предпосылки своей трансцендентальной логики, в которой оно полагает себя в своей чистой сущности".

Итоги же своих размышлений Зенглер подводит так: "Эмпирическая феноменология учит: мысли в соответствии с данным бытием, анализируй его и выставляй собственное всеобщее в качестве такого принципа дедукции и конструкции, из которого снова аналитически развивается особенное.

Но трансцендентальная феноменология говорит: мысли сущее с внутренней достоверностью, совпадающей с собственной сущностью.

Ведь трансцендентальное знание ведет через эмпирическое созерцание и логическое понятие к идее и к идеальному.

В идее и в идеальном бытие совпадает с собственной сущностью, и они к тому же требуют этого совпадения, если его нет в действительности".

Феноменология: основные идеи и значение для исторической науки

Общеизвестно, что философия и методология науки является на сегодняшний день признанной и престижной областью философских исследований, за которой стоит достаточно большая традиция. Вместе с тем обращает на себя внимание тот факт, что мыслители, внесшие наиболее заметный вклад в эту сферу исследований, имели в основном естественно-научное образование, и поэтому современная философия науки является по преимуществу философией естествознания.

Что же касается философской рефлексии над методологическими основаниями гуманитарного знания, то она более молода и не имеет за собой такой сложившейся традиции, как философия и методология физикоматематического знания.

Данное обстоятельство указывает на настоятельную необходимость продумывания и разработки философии социально-гуманитарного знания.

Ниже мы постараемся наметить наиболее важные точки соприкосновения между исторической наукой и одним из самых известных философских направлений XX в. -феноменологией. В нашу задачу входит продемонстрировать всю важность идей феноменологической философии для ученого-гуманитария, историка.

Феноменология представляет собой одно из ведущих и самых влиятельных направлений в философии и культуре XX в. Основателем этого направления является немецкий философ Э. Гуссерль.

Идеи Гуссерля оказали огромное воздействие на современную философию и получили дальнейшую разработку в рамках экзистенциализма, герменевтики, философской антропологии. В качестве примера на этот счет можно привести имена следующих философов: М. Хайдеггер, Х.-Г. Гадамер, М. Шелер, Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти, Э. Левинас, Г. Марсель, П. Рикер, Ж. Деррида.

Если попытаться кратко озвучить лейтмотив гуссерлианской философии, то он окажется созвучным одной из самых древних философских проблем: проблеме обоснования знания.

В одном из главных своих произведений «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии» (1913) Гуссерль ставит перед собой задачу найти так называемую аподиктическую, т. е. не могущую быть подвергнутой сомнению основу всех наук и всего знания вообще и предлагает метод, с помощью которого можно было бы обнаружить эту основу. Этот метод Гуссерль назвал феноменологической редукцией.

В общем суть феноменологической редукции - попытка воздержаться от суждения о существовании всего того, в чем можно усомниться. Чтобы понять, как «работает» феноменологическая редукция и к чему она в итоге приводит, обратимся к следующему примеру.

Представим, что мы видим перед собой некий предмет, например, дерево. Данное обстоятельство еще ничего не говорит о достоверности нашего восприятия. Может оказаться, что мы спим или галлюцинируем. И тем не менее, если мы видим перед собой дерево, то без колебаний можем утверждать, что достоверно само сознание видимого. Эту мысленную направленность сознания на предмет, в которой данный предмет получает смысл воспринимаемого, безотносительно к тому существует он на самом деле или нет, Гуссерль называет интенциональностью.

Именно интенциональность и неотделимые от нее интенциональные объекты или феномены составляют, по мнению Гуссерля, сферу аподиктического знания. В этой связи феноменология - это и есть учение об интенциональных объектах или феноменах, а одним из ее методов (помимо феноменологической редукции) является феноменологическая дескрипция, т. е. описание как самих интенциональных объектов, так и тех способов, с помощью которых они даются сознанию.

Ясно, любая наука социально-гуманитарного цикла подразумевает прямое или косвенное обращение исследователя к человеческому сознанию. В этой связи феноменология является сопутствующим моментом исторической науки в том числе. Спрашивается: как меняется историческое исследование, какую направленность приобретает взгляд ученого-гуманитария, когда его основой становится феноменология?

Если принять принцип интенциональности сознания за отправную точку отчета, тогда объектом социально-гуманитарного анализа будет уже не объект сам по себе (например, государство, реформа, революция и т. д.), а тот смысл, который этот объект получает в сознании человека, субъекта. Приведем на этот счет небольшой пример.

Обращение к дореволюционному периоду истории России позволяет выделить один любопытный феномен: двойственное отношение народа к власти.

Речь идет о том, что массовое сознание, народ положительно оценивает первое лицо в государстве - царя, симпатизирует ему и крайне негативно относится к так называемым государственным людям, чиновникам, начальству и т. д. Подобная ситуация наглядно проявляется в период крестьянских восстаний и войн.

Например, восставшие под предводительством И. Болотникова, С. Разина, Е. Пугачева угрожали истреблением чиновникам, всему начальству, но при этом настаивали на верности царю. Так, Разин говорил о своем желании послужить «великому государю» и приговоренный к смерти, надеялся на встречу с царем, чтобы «изустно защитить дело свое», а Пугачев в одном из своих указов утверждал, что он «жалует всех находящихся в крестьянстве и подданстве помещиков быть верноподданными собственно короны».

Прояснить столь странное на первый взгляд поведение народа помогает тот смысл, который придавал русский крестьянин царю и самому государству.

Государство в сознании крестьянина-общинника - это не безличная, анонимная структура, а большая семья, а царь - не глава сословной бюрократии, а отец, который всегда заботится о своих детях.

Руководствуясь, таким образом, патриархальной моделью осмысления государства, народ придавал верховной власти отеческие черты и негативные оценки на нее не распространял, а всякий третий элемент, выступающий как бы посредником между царем и народом, наоборот, осмыслялся как элемент лишний, постоянно нарушающий и искажающий интимный, непосредственно личный контакт между царем-батюшкой и его детьми.

Отсюда и формула: «царь хочет, бояре не дают» проявляющаяся, например, в отклонении царских грамот, манифестов под предлогом, что они якобы поддельные, и даже в борьбе против царских войск мотивированной тем, что сами войска посланы не царем, а боярами.