Kitabı oxu: «Игра Рангов 4»

От автора

Все персонажи и события этой книги — выдумка. Чистый вымысел, плод фантазии, игра воображения. Любые совпадения с реальными людьми — случайны. Любые параллели с реальными событиями — тоже случайны. Я не писал ни о ком конкретном. Я не описывал ничьи реальные судьбы. Я просто рассказал историю, которая родилась в моей голове и легла на эти страницы.

Но есть кое-что, о чём я должен предупредить.

Места, что описаны в этой книге, — реальны. Они существуют. Их можно найти на карте, к ним можно доехать, их можно увидеть своими глазами. Заброшенные деревни, старые усадьбы, тёмные леса, каменные каменоломни, древние городища, болота, где по ночам что-то шевелится в воде. Всё это есть. Всё это ждёт.

И если вы когда-нибудь захотите их посетить — будьте осторожны.

Я не буду говорить, что там водится нечисть. Я не буду утверждать, что там бродят призраки или что в тех местах открываются порталы в другие миры. Но я скажу одно: эти места хранят свою историю. Они помнят то, что люди предпочли забыть. И они не всегда рады гостям.

Но если вы решите поехать — не ходите туда один. Не ходите туда ночью. Не ходите туда, если не уверены в себе. И уж точно не ходите туда, если не готовы к тому, что реальность может оказаться сложнее, чем вы думали.

А может, всё это просто страшилки. Может, там ничего нет. Может, это просто старые камни и забытые тропы. Может быть.

Но бережёного бог бережёт.

С уважением,

автор.

Глава 1

Приёмная мэра. 1991 год

В приёмной кабинета мэра небольшого городка Семилуки, что раскинулся близ Воронежа, царила сонная тишина. Это была та особенная послеобеденная тишина, когда кажется, что само время замедляет свой ход, а воздух становится густым и тягучим, как мёд. Секретарь мэра — Ивановна Мария Петровна, молодая фигуристая девушка двадцати двух лет отроду, — откровенно скучала, не зная, чем себя занять. День был не приёмный, посетителей не предвиделось, а до конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов.

Она сидела за своим столом, лениво перебирая бумаги, то и дело поглядывая на часы. Стрелки двигались медленно, словно издеваясь над ней. Мария только недавно устроилась на должность секретаря и ещё не имела никакого опыта в этой сфере. Впрочем, по большому счёту, опыт ей был и не нужен. Шеф ценил её совсем за другие умения, которые она периодически ему и оказывала — в приватной обстановке, за закрытыми дверями. Об этом в мэрии, конечно, знали, но предпочитали молчать: место секретаря было тёплым, и терять его Мария не собиралась.

Но сегодня Алексей Викторович дал Марии понять, что у него нет настроения звать её к себе. А потому девушка с чистой совестью планировала уйти пораньше. Она уже собиралась зайти к шефу с просьбой отпроситься на часок — предлог у неё был заготовлен: якобы нужно заехать к матери, — как дверь в приёмную внезапно распахнулась.

Двое совершенно незнакомых ей молодых мужчин вошли без стука. Не сказав ни слова — кто они и откуда, — они сразу же направились в кабинет к её боссу. Вернее, направился всего один, а вот второй пошёл в её сторону.

Мария хотела вскочить и выгнать незваных гостей — ведь это было её прямой обязанностью, — но не тут-то было. От здоровяка, что шёл в её сторону, веяло какой-то непонятной энергией. Марии стало страшно настолько, что она сразу же передумала вскакивать и повышать голос. А когда здоровяк остановился возле её стола, приложил к губам палец и зыркнул на неё — у девушки вообще пропало всякое желание спорить. Не то что выгнать — даже пошевелиться она не могла. Сердце её колотилось где-то у горла, руки сами собой вцепились в край стола, а по спине пробежал холодок, словно кто-то невидимый провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

Хоть Мария и относительно недавно работала секретарём, но уже насмотрелась на все эти бандитские рожи, которые частенько захаживали к её шефу. Этот же здоровяк не был похож на всех тех бандитов. Но всё же было в нём что-то такое, от чего она боялась даже дышать. Он не угрожал, не повышал голос, не хватался за оружие — он просто стоял, и этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя маленькой и беззащитной.

Тем временем она всё же увидела, как первый посетитель пересёк всю приёмную и бесцеремонно, почти с ноги, открыл дверь и зашёл в кабинет к её шефу. Дверь за ним захлопнулась с таким звуком, что Мария вздрогнула. И в этой звенящей тишине, что повисла в приёмной, ей оставалось только гадать, что происходит за этой дверью и чем закончится этот день для её начальника.

Глава 2

Разговор с Тёмным. 1991 год

— Доброго вам денёчка, я пройду, вы ведь не против? — нагло ввалился я в кабинет мэра Алексея Викторовича Темникова.

Я не стал утруждать себя стуком — просто толкнул дверь и вошёл, словно имел на это полное право. А может, именно так оно и было: в последнее время я всё чаще чувствовал, что имею право на многое, чего раньше не смел даже просить. Кабинет встретил меня тяжёлой, давящей тишиной, в которой отчётливо слышалось, как тикают старинные часы на стене, как поскрипывает кожа хозяйского кресла, как звякает хрусталь в руке хозяина при каждом неосторожном движении.

Алексей Викторович, он же Тёмный — главный бандит всего нашего небольшого города Семилуки. Это я выяснил совсем недавно, но об этом чуть позже. Сейчас же на меня непонимающе смотрел уже немолодой, чуть полноватый мужчина с бокалом чего-то спиртного в руке. На его лице так и читалось: «Кто посмел меня побеспокоить, когда я отдыхаю?» В кабинете стоял густой запах дорогого коньяка и табака, а на столе красовалась початая бутылка французского напитка — видимо, хозяин кабинета не привык себе ни в чём отказывать. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и лишь узкая полоска света пробивалась сквозь щель, падая на столешницу и выхватывая из полумрака блестящую бутылку, пузатый бокал и пухлые, ухоженные пальцы, сжимавшие этот бокал.

Опомнившись, он громко закричал:

— Ты кто такой, и что тебе, чёрт возьми, у меня в кабинете надо? — злым взглядом уставившись он на меня из своего роскошного кресла.

Голос его сорвался на визг, и в этом визге было столько возмущения, сколько бывает у человека, которого впервые в жизни осмелились побеспокоить в его собственном логове. Он явно не привык к тому, чтобы кто-то входил к нему без доклада, не привык к тому, чтобы кто-то смотрел на него без страха, не привык к тому, чтобы кто-то вообще смел нарушать его покой.

Я же, напротив, смотрел на него открыто, как будто ничего особенного не происходит. И продолжил говорить тем же спокойным голосом, от которого, как я знал по опыту, у людей подобного сорта начинали бегать мурашки по спине:

— Меня зовут Белый Сергей Владимирович, и я по поводу предприятий, что находятся на выезде из города. И у меня к вам есть одно очень неотложное дело.

Как только Тёмный услышал, что я пришёл по поводу каких-то там предприятий на окраине города, то сразу же перестал буравить меня злым взглядом и решил всё-таки меня выслушать. Ведь для всех людей он позиционировал себя как человек, который всегда может договориться с бандитами по любым вопросам, при этом утверждая, что он совершенно законопослушный гражданин. И при этом никто не догадывался, что наш мэр города — это и есть главный бандит нашего города. Эта двойная игра была его стихией: днём он носил маску рачительного хозяйственника, а ночью отдавал приказы своим бригадам, которые держали в страхе весь город. Он умел быть обаятельным и жёстким одновременно, умел говорить комплименты и отдавать приказы, от которых стыла кровь в жилах. И, надо отдать ему должное, он делал это виртуозно — настолько, что даже самые близкие к нему люди не всегда понимали, где заканчивается чиновник и начинается бандит.

Но я-то уже выяснил, что это именно он совсем недавно подсылал своих бандитов на мои предприятия. Кабан, один из бригадиров его банды, должен был запугать и обложить данью хозяина этих предприятий — то бишь меня. А потом переговорщик — за кого он меня и принял — должен прийти и договориться о сумме, которую хозяин предприятия обязан будет платить ежемесячно. Так что неудивительно, что Тёмный принял меня за такого. Схема была отработана годами: сначала запугивание, потом «добрый» посредник, потом ежемесячные поборы. И всё это под видом заботы о городском порядке. Эта схема работала безотказно — на ней были построены его дом, его машины, его положение в городе. И он свято верил в то, что она будет работать всегда. В его мире всё было просто и понятно: есть сильные, которые берут, и есть слабые, которые платят. И он, разумеется, относил себя к первым. А всех остальных — к тем, кто должен платить. И до сегодняшнего дня эта уверенность ни разу его не подводила.

Чуть подумав, я ради любопытства решил послушать, что запросит с меня наш законопослушный мэр. Прежде всего для того, чтобы переговорщик не подумал, что всё у него пройдёт гладко. Он показал просящему рукой на самый неудобный стул, что стоял в его кабинете, и сказал:

— Ну ладно, хоть сегодня и не приёмный день, я так и быть всё-таки тебя приму, раз ты переговорщик. Ну что стоишь, проходи, присаживайся вон туда.

Это был, наверное, самый неудобный стул, на котором я когда-либо сидел. К тому же он стоял возле дверей — это было сделано наверняка специально, чтобы посетители в кабинете не задерживались. Сиденье было жёстким, спинка — слишком низкой, а ножки — слишком хлипкими, словно стул был готов развалиться под любым, кто на него садился. И как только я умостился на стул, на который он мне указал, он снова заговорил:

— Рассказывай, что там у тебя случилось с твоими предприятиями? Обещаю, мы во всём разберёмся.

Голос его звучал мягко, почти по-отечески, и в этом голосе была та самая елейная интонация, с которой опытный хищник разговаривает с загнанной в угол жертвой. Он даже подался вперёд, опершись локтями на стол, и на его лице появилось выражение почти искреннего участия. Почти — потому что в глазах, холодных и цепких, не было ничего, кроме расчёта. Он уже мысленно прикидывал, сколько с меня можно взять, и от этой мысли на его губах играла едва заметная улыбка.

А я снова стал закипать. Вот же гад — делает вид, что он совершенно не в курсе. А рожа у него в этот момент была такая хитрющая, что так и хотелось съездить по ней от всей моей пролетарской души. Подумал я, а ещё эта усмешка во взгляде, с которой он уставился на меня, бесила неимоверно. Что же, хочешь поиграть? Что же, поиграем. Только недолго, поскольку сдерживался я уже из последних сил.

— Бандиты хотят обложить данью.

— И что, все сейчас платят? Практически весь наш город под их пятой, видимо, и до вас у них руки дошли. Насколько я знаю, там крутятся немалые деньги, так что по своему опыту могу сказать: придётся платить не меньше пятидесяти тысяч долларов в месяц.

— Сколько, сколько?

— Пятьдесят тысяч вечнозеленых рублей, не меньше.

Что стало последней каплей моего терпения, не знаю. Может, этот неудобный стул, а может, его наглая рожа главного бандита. Но на меня накатила такая злость на эту гниду, что держать себя в руках у меня уже не было никаких сил. Да и, если честно, не очень-то и хотелось. Я сам себя стал накручивать: «Да как вообще посмела эта мразь посылать в мой офис своих бандитов? Я столько сил и средств вбухал в свой не такой уж и маленький бизнес, а тут приходит какой-то урод и хочет его у меня отжать. Ну уж нет, не бывать этому никогда».

Доведя себя до точки кипения, я решил, что Тёмный окончательно перешёл черту. И поэтому пора, провести с ним беседу совсем по-другому. Например, с волшебных звездюлей. Уж не такая он и большая шишка, чтобы я его опасался. Да и вообще, что он может мне сделать? Ведь всего лишь мэр небольшого города и мелкопоместный бандит. Чего мне его бояться непонятно? И я ему ответил, но не то что он хотел услышать.

— Слушай меня сюда, Алексей Викторович. Если ты или твои быки ещё раз сунутся на мои предприятия, то я уничтожу и тебя, и всю твою банду под корень.

И тут я увидел удивительный фокус с перевоплощением: в нём обычный мелкий чиновник превращается в лютого криминального авторитета. Его фальшивая улыбка тут же сползла, превращаясь в жуткий оскал дикого зверя. А взгляд стал колючим, словно он смотрит на меня через прицел винтовки. Даже голос его изменился — он стал шипящим, словно змея. Я даже сначала заподозрил, что он не человек, а какая-то магическая тварь. Но когда он стал мне угрожать, понял, что передо мной обычный уголовник.

— Слышь, ты кто такой, чтобы угрожать самому Лёхе Тёмному? Ты лашара, за базаром следи, а не то...

Мне не к чему было слушать его угрозы, и потому я сформировал на кончике пальца теневую иглу и запустил её в сторону главного гада. Она попала ему в шею, где были нервное окончание, — как раз туда, куда я целился. И его тело тут же парализовало. Он свалился в своё роскошное кресло с запрокинутой головой, пустив слюну из приоткрытого рта.

Я же поднялся со своего неудобного стула и подошёл к криминальному боссу нашего города. Хочу отметить: за последнее время я намного стал искусен в бросании магических игл, что с закрытыми глазами всегда попадал в любую цель. Так что моя магическая игла не до конца парализовала тело Тёмного — она оставила ему кое-какие функции. На данный момент он мог меня видеть, слышать и даже моргать. И на этом функции его тела заканчивались.

Подойдя вплотную к криминальному боссу, я схватил его за жидкие волосёнки и, приподняв его голову так, чтобы он смог меня хорошо видеть, и холодным, словно лёд, голосом заговорил, смотря ему прямо в его бесстыжие глаза:

— Слушай меня внимательно. Повторяю для тупых, как ты: если ты ещё раз когда нибуть пришлёшь своих быков на мои предприятия, то навсегда останешься овощем. Ну, прям как сейчас, будешь лежать и моргать в потолок. Моргни, если ты услышал.

Подождав, когда Тёмный моргнёт, как я его просил продолжил:

— Я надеюсь, мы друг друга поняли. Тогда я сейчас снимаю с тебя паралич. Но должен предупредить: если ты вздумаешь буянить, то я снова тебя парализую. И поверь, на этот раз я оставлю тебя в таком состоянии на всю твою жалкую оставшуюся жизнь. Надеюсь это тебе понятно?

По уже сложившейся между нами традиции я подождал, когда он моргнёт. И только тогда мысленно отдал приказ теневой игле, что находилась в его теле, чтобы она растворилась.

Через пять минут, когда главный бандит нашего района окончательно пришёл в себя и смог пошевелиться. Он сидел и смотря на меня, что-то обдумывал при этом рефлекторно растирая место попадания магической иглы. И тут он что для себя додонов внезапно вскочил и задал мне вопрос:

— Уважаемый, а кто вы? Демон, ангел или вообще инопланетянин? И если вы всё же тот, за кого я вас принял, то что вам всё-таки от меня надо на самом деле?

Ну вот, стоило один раз применить силу — и он уже перешёл на «вы», и я для него даже стал «уважаемым». Хотя, признаю, с кукушкой он, похоже, перестал дружить окончательно. Пришлось повторить то, что я ему до этого говорил:

— Я тебе уже говорил, но если хочешь, специально для тебя повторю. Я человек, и меня зовут Сергей Владимирович Белый. И твои братки решили наехать на мой бизнес. Что мне, понятное дело, не понравилось. Поэтому я пришёл к тебе. И мы вдвоём уже решили, что это была большая ошибка с твоей стороны. А потому я тебя предупреждаю: если я ещё раз увижу тебя или твоих быков, то я очень сильно расстроюсь. И тогда тебе будет очень и очень плохо. Тебе всё понятно?

— Я всё понял! Не волнуйтесь, ни я, ни кто-либо из моих ребят больше вас не побеспокоят, — затараторил он, при этом почему-то активно моргая.

Я посмотрел на него ещё раз — на этого человека, который ещё минуту назад был готов меня уничтожить, а теперь трясся от страха, — и понял, что добился своего. Тёмный сломался. Он больше не будет проблемой. Но прежде чем я покинул кабинет произошло ещё одно действие.

Глава 3

Как всё начиналось. 1991 год

За неделю до событий в кабинете мэра.

А начиналось всё так. Я в конце дня вышел вместе с Дмитрием посмотреть, как у нас идут дела в торговом центре. День клонился к вечеру, солнце уже висело низко над горизонтом, окрашивая небо в те самые осенние тона, от которых на душе становится тепло и тревожно одновременно. Мы шли не спеша, обсуждая текущие дела, и я уже предвкушал, как вернусь домой, сяду в кресло с чашкой чая и наконец-то позволю себе расслабиться. Но, как это часто бывает, планам моим не суждено было сбыться.

В то время пока мы отсутствовали троица лысых гопников на проходной пыталась прорваться через охранника в офисное здание. Он их не пускал, можно сказать стоял насмерть, но их это не остановило — они оттолкнули его и направились сразу к Владимиру в кабинет. Когда мне это сообщили, они уже ушли. Но меня эта ситуация сильно тогда разозлила — я думал, что оторву голову и гопникам, и тому, кто их ко мне послал. Но начну я свой рассказ по порядку.

Начну с того момента, когда я подумал, что сделал всё, чтобы мой небольшой бизнес функционировал уже без меня. К тому времени Владимир зарекомендовал себя как хороший руководитель, и мне казалось, что моё присутствие уже не особо и требуется. Я даже начал строить планы на будущее: думал, что вот-вот смогу заняться тем, к чему меня тянуло всё это время, — порталами, осколками, исследованием того, что лежит за гранью обыденного. Мне хотелось верить, что дела земные, наконец, отпустят меня, и я смогу посвятить себя тому, что было мне по-настоящему интересно.

Но, как оказалось, это было не так. Проблемы стали наваливаться одна за другой. И как только мы разобрались с автоцентром, сразу же пришлось разбираться со строящимся супермаркетом. Когда он был достроен и сдан, казалось бы, осталось только сдать торговые помещения в аренду и получать с этого свой маленький гешефт. Но не тут-то было. Проблемы навалились с двойной силой, и Владимир один бы с ними не справился — пришлось и мне впрягаться. То подрядчики задерживали сроки, то поставщики срывали графики, то пожарная инспекция находила нарушения, которых не было, то ещё какая-нибудь напасть, о которой я даже не подозревал. И на всё это требовалось время, силы и нервы, которых у меня и так оставалось немного.

Не скажу, что с проблемами невозможно было разобраться, но на всё это требовалось время и силы. И как только всё стало налаживаться — набран квалифицированный персонал, помещения сданы в аренду, технические вопросы и вопросы с безопасностью урегулированы, — мне показалось, что наконец-то я точно могу передохнуть и попутешествовать по городам и регионам нашей большой страны. Я уже мысленно составлял маршрут, представлял новые места, которые хотел бы увидеть, и людей, с которыми хотел бы познакомиться.

Но, как всегда, я глубоко ошибся. Наступило то самое время, к которому я до этого готовился. Сначала произошёл развал СССР. Потом — реформа, от которой многие люди за одну ночь потеряли все деньги, что у них были. Потом цены в магазинах подскочили так сильно, что не всем стало по карману ходить за покупками. Хорошо ещё, что к этому времени все предприятия пока работали. Но я помнил, что в не таком уж далёком будущем и они начнут закрываться из-за нехватки денег. А вот тогда кругом и начнётся самая настоящая жопа.

Но к этому я уже был более-менее подготовлен. А вот то, что на мой бизнес начнутся наезды от бандитов, для меня стало большим сюрпризом. Нет, я не был наивным юношей и знал, что рано или поздно ко мне придут бритоголовые братки. И будут требовать свою долю за защиту от них же самих. Но я не думал, что они припрутся так рано. В той моей первой жизни я считал, что наш небольшой городок — это самое спокойное и безопасное место во всей стране. Но как же я был наивен.

Случилось это так. Под конец рабочего дня, когда большинство рабочих уже собрались домой, в бокс зашли трое бритоголовых братков. Спросив, где найти директора техцентра, они пошли прямо в административное здание, где и был кабинет Владимира. А там они уже популярно объяснили ему, что за всё надо платить. В том числе и за безопасность — от таких парней, как они.

А раз он понял, то теперь обязан каждый месяц отстёгивать процент от прибыли. А если он чего-то не понял и денег не будет, то тогда все эти постройки в один прекрасный день сгорят синим пламенем. При этом они не совсем не советовали обращаться в милицию, поскольку это бесполезно. А если он всё-таки их не послушает, то для него будет только хуже. И, кстати, за данью они пообещали прийти уже на следующей неделе.

Если бы на тот период я был бы в административном здании то разговор шёл бы по другому. Но могу вам гарантировать что этих братков ничего хорошего не ждало. Но на тот момент я не знал а когда узнал, мне это, естественно, не понравилось. И я поначалу решил даже уничтожить всех этих уродов. Но потом, хорошенько обдумав всю ситуацию, и решил, что это не выход. Потому что бандиты, которые ко мне заявились, — это рядовые исполнители. А мне нужен босс этих уродов.

И тут на ум мне пришёл один план. Когда я найду главаря этих отморозков, не стоит его убивать. Ведь это мне ровным счётом ничего не даст. Ну, грохну я его. Ну и что? За ним придёт следующий бандит, а за ним — ещё, и так далее. Мне необходимо сделать так, чтобы нынешний главный бандит боялся меня до такой степени, что даже дышать в мою сторону ему было страшно.

В общем, я решил проследить за братками и узнать, на кого они всё же работают. Переговорив с Владимиром и узнав у него, как выглядели вымогатели, я выскочил на парковку я думал что задолбаюсь их искать, а нет стоят возле своей тачки и никуда не спешат.

Воспользовавшись одной из своих способностей, я усилил все органы чувств и без напряга спокойно стал слышать, о чём они разговаривают, даже не приближаясь к ним. К тому же они считали себя круче варёных яиц, а потому никого и ничего не боялись. И поэтому могли болтать обо всём, о чем захотят особо никого не опасаясь. Проследив за ними полдня, я и узнал, кто они кто у них главный бандит, и вообще был бы я следователем то уже бы раскрыл пару дел с их участием.

Но самое главное что я узнал это то , кто за всем стоит. Оказалось, это наш мэр — Алексей Викторович Темников. Он же — известный авторитет в бандитском мире по кличке Тёмный. Он же, по слухам, самый порядочный человек, который за небольшие деньги может договориться с бандитами обо всём.

На следующий день, взяв с собой здоровяка, я рванул в мэрию нашего города.

Глава 4

В кабинете Тёмного. 1991 год

Вот теперь стою я посреди его кабинета и думаю: а достаточно ли я напугал Тёмного, или стоит и дальше продолжить его кошмарить, чтобы наш дорогой мэр города даже и не думал смотреть в мою сторону? В кабинете повисла тяжёлая тишина, и я слышал, как где-то в углу капает вода из неплотно закрытого крана — капля за каплей, размеренно, словно метроном, отсчитывающий время, — как тикают часы на стене, отсчитывая секунды, и как тяжело, с присвистом, дышит сам хозяин кабинета, распластавшийся в своём кресле. Я смотрел на него сверху вниз, и в голове у меня крутились разные мысли: то ли ещё добавить, то ли уже хватит. С одной стороны, хотелось вбить в эту тупую башку понимание раз и навсегда, чтобы неповадно было. А с другой — я уже видел, что он на грани, и ещё одно слово, ещё один жест могли бы сломать его окончательно. А сломанный Тёмный мне был не нужен. Мне нужен был Тёмный, который боится, но при этом соображает. Решив, что пока с него хватит, я развернулся и пошёл на выход. Но у самой двери я всё же повернулся попрощаться — и увидел, как Тёмный метнулся кабанчиком к выдвижному шкафчику рабочего стола.

«Вот же ничему человека жизнь не учит, — подумал я. — Ведь только что лежал парализованный, и снова за своё. Хотя мне его тупость только на руку». Предположив, что в той стороне, куда кинулся Тёмный, у него хранилось оружие, и что он решил застрелить такого страшного меня, я был прав. Видимо, с запугиванием я всё-таки переборщил. И вот результат.

Ну раз так я решив окончательно дожать главного гада, я врубил свою защитную способность и снова зашагал в сторону испуганного мэра. Тем временем Алексей Викторович дрожащими руками вытащил из тумбочки пистолет с глушителем и навёл его на меня, и заверещал:

— Не подходи ко мне, или я буду стрелять!

Посмотрев в дуло пистолета, я равнодушно сказал:

— Ну и чего ты ждёшь? Можешь стрелять.

— Тебе конец, посланник дьявола! — заорал он, и тут же прозвучали два тихих хлопка.

Две пули, которые прилетели мне в грудь, не причинили мне абсолютно никакого вреда. Защита сработала, и эти пульки просто смялись при соприкосновении с моим телом, словно я был выкован из стали. Полюбовавшись на его растерянной моськой, которая не верящим взглядом смотрела то на то место, куда угодили пули, потом на пистолет в своей руке, и не понимая, что ему делать дальше, он запричитал:

— Этого не может быть! Да как такое возможно?

Подойдя к нему вплотную, я первым делом отобрал у него пистолет. Мне-то всё равно — он ведь он никак не мог бы мне навредить. Но надо позаботиться о других людях. А если нежданный посетитель зайдёт, пристрелит ведь мэр кого-нибудь, и на меня спишут. А мне это не надо. Осмотрев ствол со всех сторон, я машинально спрятал его к себе в пространственный браслет. И тут же заметил, как у Тёмного глаза стали ну уж очень большими. Он посмотрел на меня и только что и смог вымолвить всего одну букву:

— Э-э-э-э-э...

Ну вот, он ещё и завис. И что мне с ним делать — непонятно. Совсем у мужика крыша поехала. А меж тем я не хотел доводить его до такого состояния. У меня вообще был другой план действий: я должен был хорошенько запугать Тёмного до такой степени, чтобы он не только боялся посылать ко мне своих головорезов, но и по возможности стал защищать мои предприятия от других бандитов. А теперь этот умалишённый сидит и слюни пускает, моргая и выдавая только один звук — э-э-э. Я смотрел на него и думал: «Ну что ты будешь делать? Вроде взрослый мужик, а ведёшь себя как ребёнок, которому показали фокус с исчезновением монетки. Ведь знал же, на что шёл, когда посылал ко мне своих быков. Знал, что рано или поздно придётся отвечать. Так чего теперь-то глаза таращишь?»

Решив привести в чувства Тёмного, я зарядил ему смачную пощёчину. И это, как ни странно, помогло. Главный бандит встрепенулся и стал приходить в норму. Но когда он сфокусировал на мне взгляд, то повалился на колени и запричитал:

— Не убивай меня пожалуйста, посланец божий, ибо я не ведал, что творил!

Ну вот, опять он сломался. Но я уже знаю, как его починить, — подумал я, снова поднимая руку для пощёчины. Видимо, Тёмный понял, что я хочу ему отвесить очередную пощёчину, а потому отпрянул от меня, закрываясь от меня руками. Видать, всё же пришёл в себя, понял я. А это значит, что кукуха у него ещё на месте, и он просто был в шоке от происходящего здесь. Пока главный бандит был в том состоянии, что мне надо, я решил привести свой план в действие и пообщаться с ним по тому поводу что меня очень интересует.

— Ну ты как, в состоянии адекватно общаться? Или тебе ещё и до кучи волшебного леща прописать, чтобы мозги быстрее заработали? — спросил я его, присаживаясь напротив него.

— Нет, не надо, я в норме.

Я заметил, как быстро он пришёл в норму, и, посмотрев ему прямо в глаза, заговорил:

— Вот и хорошо. Тогда у меня к тебе масса вопросов.

— У меня к тебе тоже масса вопросов, — перебил он меня.

Всё-таки наглости в нём хоть отбавляй, понял я. Но я не стал спорить и решил выслушать его вопрос.

— Ну ладно, хрен с тобой, спрашивай, чего тебя там интересует.

— Как такое вообще возможно?

— Что именно? Ты выражайся яснее, или у тебя мозги ещё не до конца стали на место? Так сейчас исправлю, — я почесал руку, которой ему отвесил пощёчину, и наклонился к нему поближе.

— Нет, не надо, я всё понял! — тут же попытался отодвинуться он от меня подальше. — Я в том смысле, как вы всё это делаете?

— Что именно? Я говорю, выражайся яснее, — уже раздражённо буркнул я, чего-то меня этот разговор стал утомлять.

— Ну, всё это: тебя пули не берут, да и парализовал ты меня играючи.

— Магия! — насмешливо ответил я, вставая и собираясь уходить. Надоел он мне уже со своими вопросами.

— Так ты что, какой то колдун, как в сказках? — с любопытством спросил он, уставившись на меня.

— Для тебя это не важно. А важно то, что ты мне теперь должен как земля колхозу.

— Это за что? — как-то непонимающе спросил Алексей Викторович.

— Ну хорошо, давай посчитаем, — сказал я ему, снова усаживаясь в роскошное кресло напротив него, и стал загибать пальцы. — Первое: ты хотел отжать моё дело. Это раз, — зажал я первый палец. — Второе: ты в меня стрелял, хотя я тебя предупредил, что если ещё раз дёрнешься в мою сторону, то останешься овощем на всю оставшуюся жизнь. Но ты меня не услышал. Это два, — зажал я очередной палец. — И третье: ты испортил мою одежду. И это три. Ну и как ты будешь за это со мной расплачиваться?

После моих слов я увидел в его глазах такой ужас, что подумал: он сейчас снова уйдёт в себя и не вернется. А этого не надо. И чтобы привести его снова в чувства, я приготовился отвесить ему целебный подзатыльник. Как он тут же запричитал:

— Я больше не буду!

Мне показалось, что это прозвучало как-то по-детски, отчего я чуть не заржал. Взяв себя в руки и подавив улыбку, я сказал:

— В общем так. Если ещё раз на мой бизнес будет совершён наезд — я спрошу с тебя за всё.

— А если это будут не мои парни?

— А мне всё равно, кто это будет — твои или чужие. Спрос всё равно с тебя. Ведь как ты там постоянно говоришь: «Всё в этом городке принадлежит мне». Это же твои слова?

— Да, но я имел в виду другое...

— Мне пофиг, что ты там имел в виду. Но если на мой бизнес наедут — я за всё спрошу с тебя.

— Надеюсь, на этом всё? — с надеждой в голосе спросил он.

— Нет не так быстро. Ещё с тебя двадцать тысяч долларов.

— Тебе нужны деньги? А я слышал, что на твоих предприятиях дела идут очень хорошо, и ты не нуждаешься в денежном вливании со стороны. Ну, если деньги нужны, может, я вольюсь со своим капиталом в твой бизнес как равноправный партнёр?

— Ты меня не понял. Двадцать тысяч — это штраф с тебя за наезд. Я вообще считаю, что за всё в жизни приходится платить. И это часть твоей платы. А лишние партнёры мне не нужны от слова совсем. И, как ты подметил, с бизнесом у меня всё в порядке.

Тёмный меня понял и уже без лишних разговоров залез в сейф, что стоял у него в кабинете. Дождавшись, когда он передаст мне деньги, я посчитал, что больше мне с ним разговаривать не о чем. И, встав с такого удобного кресла, я чуть подумал и тоже закинул его к себе в браслет. И, не прощаясь, пошёл на выход.

Когда я вышел в приёмную, то увидел Дмитрия, который бессознательно давил своей силой на секретаршу мэра. Бедная девушка, похоже, даже порой забывала дышать — настолько она была напугана. Подойдя к здоровяку, я похлопал его по плечу и сказал:

— Эй, здоровяк, не пугай так девушку. А то она вон сидит ни живая ни мёртвая.

Посмотрев на меня, он невинно моргая сказал:

— Да я что? Просто стою здесь тихонько, тебя жду.

И уже отвернувшись от трясущейся девушки, которая с облегчением вздохнула спросил у меня:

— Ну, как там по нашему делу? — с нетерпением уставился он на меня.

— Всё нормально, не волнуйся. Мы обо всём договорились. Больше нас не побеспокоят.

— И это хорошо, — улыбнулся Дмитрий как-то хищно, при этом от него снова повеяло чем то таким что бедная девушка ещё сильнее вжалась в кресло.

Мне стало её жаль, и я потащил здоровяка на выход.

— Всё, пошли отсюда. Вопрос с господином Темниковым мы решили. Больше нам здесь делать нечего.

Выходя из приёмной, я услышал, как секретарша снова вздохнула с огромным облегчением.

Отступление 1

**Мысли Тёмного. 1991 год**

У Темнова Алексея Викторовича, больше известного в криминальных кругах под кличкой Тёмный, больше года назад наступила белая полоса в жизни. И продолжалась она до последнего времени. Всё началось с того, что ему в голову пришла одна гениальная, как ему тогда казалось, мысль: а что, если попробовать стать мэром какого-нибудь города?

Эта мысль не давала ему покоя ни днём, ни ночью. Он прокручивал её в голове снова и снова, словно ювелир, рассматривающий драгоценный камень под разными углами. И с каждым разом она казалась ему всё более блестящей и всё более осуществимой. Он представлял себе, как сидит в мэрском кабинете, как подписывает бумаги, как перед ним отчитываются люди, которые ещё вчера смотрели на него свысока. Он представлял себе, как его называют «Алексей Викторович», а не «Тёмный». И это «Алексей Викторович» звучало для него слаще любой музыки.

Идея была проста до гениальности. Он, авторитетный человек в определённых кругах, уже давно держал в руках половину подпольного бизнеса области. Но быть просто бандитом — это одно. А быть бандитом во власти — это совсем другое. Это открывало такие возможности, о которых он раньше и мог только мечтать.

Власть давала легальность. Власть давала неприкосновенность. Власть давала право говорить «мы» вместо «я», и это «мы» звучало куда весомее, чем любое «я» на воровской сходке. Власть позволяла ему смотреть на мир сверху вниз — не с позиции силы, а с позиции закона, который он сам же и олицетворял. И это было куда слаще, чем просто деньги. Деньги можно было потерять, деньги можно было украсть, деньги можно было отобрать. А власть — настоящая, законная, с печатью и подписью, — она была почти незыблемой.

Воспользовавшись своими связями и обильно смазав своё продвижение во власть огромными деньгами, ему всё-таки удалось стать мэром небольшого провинциального городка с названием Семилуки. Городок был тихий, неприметный, но с одной очень важной особенностью: через него проходила трасса, а на выезде располагалось несколько перспективных предприятий. А ещё был крупнейший огнеупорный завод, который приносил в бюджет города огромные деньги. Да и помимо этого завода ещё хватало несколько заводов поменьше.

Именно они и привлекли внимание Алексея Викторовича в первую очередь. Он сразу оценил их потенциал: новые здания, хорошее оборудование, выгодное расположение. Это был лакомый кусок. И Тёмный не привык отказывать себе в чём-либо. Он вообще не привык себе ни в чём отказывать — ни в деньгах, ни во власти, ни в удовольствиях. Вся его жизнь была выстроена вокруг одного простого принципа: если ты чего-то хочешь, ты это берёшь. Не просишь, не ждёшь, не надеешься. Берёшь. И он брал. Всю жизнь брал. И почти всегда у него это получалось.

Вступив на должность, он подтянул своих дружков по уголовной жизни и сколотил свою банду. Но если раньше у банды Тёмного были большие проблемы с законом, то теперь Алексею Викторовичу всё чаще и чаще удавалось отмазать дружков от тюрьмы. Он стал обкладывать данью предприятия города. Схема была отлажена до автоматизма: сначала приходили «переговорщики» — крепкие парни с бритыми головами, которые популярно объясняли предпринимателю, что за безопасность надо платить.

Если тот соглашался — хорошо, он становился частью системы. Если отказывался — с ним случались разные неприятности. Сначала мелкие: то товар пропадёт, то проверка нагрянет, то ещё что-нибудь. Если и это не помогало, то предприниматель пропадал без вести. А всё его имущество переписывалось на нужных ему людей.

Тёмный не был жестоким ради жестокости. Он был жестоким ради денег. И в этом заключалась его главная сила. Он не тратил эмоций там, где можно было обойтись холодным расчётом. Он не кричал, не размахивал оружием, не устраивал показательных расправ. Он просто делал так, что человек либо соглашался, либо исчезал. И это работало безотказно. Люди боялись не столько его самого, сколько той машины, которую он выстроил. Отлаженной, безжалостной, работающей без сбоев.

И Тёмный гордился этой машиной. Он считал её своим главным достижением — большим, чем деньги, большим, чем власть, большим, чем всё остальное. Машина работала сама, и ему оставалось только сидеть в своём кабинете, пить коньяк и наблюдать, как она приносит ему плоды.

За год Тёмный прибрал к рукам почти весь город. Рестораны, магазины, автосервисы — все платили ему. Все знали, кто в городе хозяин. И все боялись. Боялись не только его, но и тех, кто приходил от его имени. Боялись тихо, молча, не поднимая глаз. И эта тихая покорность была для Тёмного лучшей наградой.

Вот и в этот раз его заинтересовал автотехцентр и огромный супермаркет, что были на выезде из городка. Эти предприятия выделялись на фоне остальных: новые, крепкие, с хорошим оборудованием и, судя по всему, с немалым оборотом. Тёмный послал туда своих людей, чтобы «обозначить присутствие». Он был уверен, что всё пройдёт как обычно: запугают, обложат данью, и дело в шляпе. Он даже не удосужился узнать, кто хозяин этих предприятий. Какая разница? Все платят. Все боятся. Все подчиняются. И на этот раз исключений не будет, думал он.

Если бы он тогда знал, к чему это всё приведёт, то ни за что, никогда не послал бы своих людей туда. Он бы обошёл эти предприятия десятой дорогой. Он бы сделал вид, что их вообще не существует.

Но он не знал. И послал.

А в итоге к нему в кабинет пришло чудовище. Настоящее чудовище, которое не берут пули. Которое может парализовать человека одним движением пальца. Которое забрало его любимый пистолет — и куда он делся, Алексей Викторович до сих пор не понимал. Он своими глазами видел, как этот человек спрятал оружие в воздухе. В воздухе! Просто взял и убрал, словно в невидимый карман. Это было невозможно, это противоречило всему, во что Тёмный верил. И от этого становилось ещё страшнее.

Как ни странно, но до Алексея Викторовича не сразу дошло, что с ним может сделать этот необычный человек. Только когда тот ушёл, Тёмный осознал весь ужас своего положения. Он мог остаться навсегда овощем. Навсегда! Прикованным к кровати, неспособным даже пальцем пошевелить. И вряд ли ему помогли бы врачи. Вряд ли кто-то вообще смог бы ему помочь. Всё его богатство, все его связи, вся его власть — всё это обратилось бы в прах перед лицом простого паралича.

Когда до него это дошло, его аж затрясло. Он сидел в своём роскошном кресле, смотрел на дверь, за которой скрылся этот страшный человек, и не мог пошевелиться. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле, а в голове билась одна и та же мысль: «Я мог остаться овощем. Я мог остаться овощем. Я мог...» Эта мысль крутилась в его голове, как заезженная пластинка, и он не мог её остановить.

В тот день он нажрался до такой степени, что увидел очередных чертей. Это уже было не в первый раз — когда-то давно, после одной особенно неудачной разборки, он тоже видел чертей. Но тогда это было от страха смерти. А сейчас — от страха чего-то более страшного. От страха, что он мог потерять себя. Полностью. Навсегда.

Смерть — это конец. И в каком-то смысле в смерти есть своё облегчение: ты больше ничего не чувствуешь, ничего не боишься, ничего не хочешь. А то, что могло с ним случиться, — это была не смерть. Это было вечное заключение в собственном теле. Вечное напоминание о собственной беспомощности. Вечное «я мог», которое никогда не станет «я сделал».

Когда он пришёл в себя — на следующий день, с жуткой головной болью и сухостью во рту, — то первым делом собрал своих людей и объявил им новое правило. Отныне ни он, ни его люди никогда не будут касаться тех мест, где есть интерес этого монстра. Ни автотехцентра, ни супермаркета, ни всего, что рядом с ними.

Люди смотрели на него с недоумением — они привыкли к другому Тёмному, жёсткому и бескомпромиссному. Но спорить не смели. В их глазах читался страх. И Тёмный впервые в жизни понял, что этот страх направлен не на него, а на кого-то другого. И это было унизительно. Унизительно до дрожи в коленях.

Более того, он решил поставить специального человека, который будет отваживать всех залётных. Всяких там заезжих бандитов из других городов, которые могут не знать, что эти предприятия трогать нельзя. Этот человек должен был следить за обстановкой и докладывать лично Тёмному, если что-то пойдёт не так. Тёмный даже выделил на это отдельную сумму из своего бюджета. Он готов был платить, лишь бы больше никогда не видеть этого человека. Лишь бы больше никогда не чувствовать, как твоё тело тебя не слушается. Лишь бы не остаться овощем.

С тех пор прошло несколько месяцев. Тёмный старался не вспоминать тот день. Старался не думать о том, что произошло. Но иногда, по ночам, когда он оставался один в своём большом пустом доме, он просыпался в холодном поту. Ему снилось, что он лежит парализованный, а этот человек стоит рядом и смотрит на него. Смотрит молча. И улыбается. Эта улыбка была страшнее любого крика, страшнее любой угрозы. В ней не было злобы — только спокойное, почти равнодушное превосходство. И от этого становилось ещё страшнее.

Тёмный просыпался, шёл на кухню, наливал себе водки и выпивал залпом. И думал: «Слава богу, это был всего лишь сон. Слава богу, он ушёл. Слава богу, он больше не вернётся».

Но где-то в глубине души он знал: этот человек вернётся. Рано или поздно. Если он решит, что Тёмный что-то сделал не так. Если он решит, что Тёмный недостаточно хорошо защищает его предприятия. Если он просто решит — по любой другой причине.

И Тёмный боялся этого дня. Боялся больше, чем смерти. Потому что смерть — это конец. А то, что этот человек мог с ним сделать, — это было хуже смерти.

Глава 5

Разговор с Владимиром. 1991 год

Выйдя из администрации города, мы сразу же отправились успокоить Владимира. Он после разговора с бандитами был очень нервным — я видел это по тому, как он расхаживал по кабинету из угла в угол, то и дело поглядывая в окно. Когда он нас увидел, то сразу же кинулся из своего кабинета к нам с вопросами. Для него не секретом было, куда и зачем мы ездили.

— Ну что, как вы думаете, они ещё сунутся к нам? — спросил он, вглядываясь в наши лица.

— Не думаю, что наш новый мэр — враг сам себе, — ответил я, улыбаясь и вспоминая испуганную рожу Тёмного. — Скажу даже больше: он, как оказалось, вполне вменяемый бандит. И вряд ли теперь сунется к нам. И вообще — он нас теперь охранять будет.

— Ты это серьёзно? — Владимир посмотрел на меня с недоверием. В его глазах читалось сомнение, смешанное с любопытством: он никак не мог взять в толк, как можно доверять человеку, который ещё вчера был твоим врагом.

— Вполне, — ответил я, и в моём голосе не было ни тени сомнения.

— Серый, зачем ты вообще к нему пошёл? — задал он мне неожиданный вопрос. — Ты же знаешь, что он самый настоящий бандит. Почему бы его не сдать в милицию? А они с ним там живо сами бы разобрались и тебе бы не пришлось ходить и разбиратся с эти бандитом.

— Не будь таким наивным, Володь, — вздохнул я. — Милиция ему ничего сделать не сможет. Доказательств у меня на него нет, кроме подслушанного разговора его же подручных. И если я к ним сунусь с этим заявлением, то меня тут же посадят за клевету на уважаемого человека.

— Как так? — не понял он, и в его глазах промелькнула растерянность.

— А вот так. Ну подумай сам: он мэр города, а я в их понятии никто. И звать меня никак. Для них я — мелкий предприниматель, который возомнил о себе невесть что. А он — фигура. Он — власть. И в этой игре все козыри у него на руках.

Владимир подумал, подумал, почесал голову и всё же признал мою правоту. Видно было, что он и сам понимал это, но ему хотелось услышать подтверждение от меня — словно мои слова могли развеять его сомнения.

— Так вот почему ты решил никого не привлекать к разборкам, а сам поговорить с ним?

— Совершенно верно. Времена нынче такие настали.

— Какие?

— Кругом беззаконие. Или, по-другому, наступил бандитский беспредел.

— Это в каком смысле? — Владимир смотрел на меня с искренним непониманием, и в его взгляде читалось что-то детское, почти наивное.

— В самом прямом. Если ты украдёшь в магазине буханку хлеба, то тебя посадят лет так на пять, а то и больше. А если наш мэр украдёт из казны миллион, то ему за это ничего не будет.

— Это почему? — удивился он.

— Потому что с тебя взять нечего. А он может с кем надо поделиться — и его выпустят. Так устроена эта система, и не нам с тобой её менять. Мы можем только приспособиться к ней и постараться выжить.

— Я не верю, что все сотрудники милиции сразу стали такими корыстными и все кругом взятки берут, — недоверчиво посмотрел на меня Владимир.

На это я ему ничего не ответил, только покачал головой. А сам подумал: конечно, не все берут взятки, но то, что я не нарвусь на такого, кто является взяточником, я не верил. В своей первой жизни после развала Союза я тоже был таким наивным, как и Весёлый. Но со временем это прошло. И у него это тоже когда-нибудь пройдёт. Ведь живём мы не в самое простое время — у нас тут капитализм наступил. Так что, насколько я помню, дальше легче не будет. Дальше будет только хуже — по крайней мере, какое-то время.

— Ладно, Володь, поживём — увидим, — сказал я, хлопнув его по плечу. — А теперь нам пора. Дел ещё невпроворот, а день уже к вечеру клонится.

И мы с Дмитрием вышли из его кабинета. После последних событий здоровяк был необычайно молчалив, и я решил его растормошить.

— Дим, а Дим, а что там у тебя с Татьяной?

Да, да. Эта та самая девушка, которую я когда-то спас от неизлечимой болезни. Я даже имел на неё кое-какие виды. Но увы — в свои спутники жизни она выбрала Дмитрия. В момент, когда я их познакомил, между ними словно пробежала молния. Как признался мне тогда здоровяк, это была любовь с первого взгляда. Дальнейшие отношения у них развивались очень бурно, и, судя по всему, скоро у них будет свадьба.

И стоило мне подумать об этом, как я получил подтверждение своим мыслям.

— Да всё нормально у меня с ней. Кольцо уже купил. Завтра думаю сделать предложение, — улыбнулся Дмитрий, показав мне коробочку с обручальными кольцами.

— И это правильно, дружище. Хорошая тебе жена достанется.

— Это да. Ну а сам-то ты что?

— Не нашлась ещё та, что смогла меня захомутать.

— Это потому что ты такой скрытный. Если бы девушки знали, что это именно ты владелец бизнеса, а не Владимир, то на тебя началась бы настоящая охота.

— Видишь ли, друг мой Дмитрий, я хочу, чтобы моя будущая жена любила меня, а не мои деньги. Да и вообще, рано мне о женитьбе думать.

— А как же та последняя твоя девушка, по-моему её звали Кат? Или как там её зовут?

— Сбежала, — с грустью улыбнулся я.

Равнодушно сказал я отмахиваясь от вопроса.

— Как так? Ведь она тебя так обхаживала, едой домашней кормила.

— А вот так. Когда я ей сказал, что машина не моя, а служебная, и квартира съёмная, так она тут же сбежала.

— Ну и зачем ты ей такое сказал? Это же неправда. По-моему ты переборщил.

— Может быть, ты и прав. Да и бог с ней, с этой Катей. Сбежала и сбежала. Ты мне лучше скажи: что ты делаешь на выходных?

— Пока не знаю. Пока нет никаких дел. А что?

— А то, что давно мы с тобой в осколки не выбирались. Давай бери свою Татьяну — и пойдём прогуляемся.

Димка сначала обрадовался моему предложению, а потом как-то скис.

— Да я с удовольствием. А вот Таня вряд ли пойдёт.

— Это почему?

— Она сказала, что в прошлый раз натерпелась такого ужаса, что больше туда ни ногой.

Дело в том, что в прошлую нашу вылазку, когда мы перешли в осколок «каменная пустыня», я был немного беспечен и зашёл на неразведанную нами территорию. И на меня накинулись с полсотни скелетов. С моей защитной способностью они мне, конечно, ничего не смогли сделать, но поваляли меня изрядно. После этого Татьяна зареклась с нами ходить по осколкам. Хорошо ещё, что Дмитрия со мной отпускает.

— Я думал она пошутила, а оно вот как. Ну ничего, никого тянуть за собой я не собираюсь. Если Татьяна не хочет заставлять не буду, ну а тебя мой друг жду на выходные у себя на хуторе.

Хлопнул я его по плечу и на этом мы и разошлись. Он пошёл проверять посты — да, да, теперь здоровяк является начальником охраны не только техцентра, но и моего супермаркета. Ну а я, заскочив ещё раз к Владимиру, чтобы предупредить его, что на несколько дней мы с Дмитрием связи с походам по осколкам пропадём из его поля видимости, поехал сразу к себе на хутор.