Kitabı oxu: «Исабелита»
Данное произведение – это попытка автора написать роман- биографию обыкновенной женщины, которая по воле судьбы, совершенно случайно, стала президентом Аргентины.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
2019 год. Солнечное июньское утро. Небольшой посёлок Вильяфранка дель Кастильо, что находится в 32 километрах от Мадрида. С колокольни церкви Санта Мария Соледад Торрес Акоста послышались размеренные сильные удары:
– Бум! Бам! Бум! Бам! Бум! Бам! Бам!
Из дверей красивого большого дома под красной черепичной крышей вышла невысокая, элегантно одетая старушка в чёрных очках, модной сиреневой шляпке и направилась к церкви.
– Исабелита! Исабелита! – раздался вдруг женский голос.
Старушка от неожиданности вздрогнула и остановилась.
«Кто это зовёт меня?» – с удивлением подумала она и обернулась.
Маленькая девочка, лет пяти, гладила котёнка, сидящего на тротуаре. На ней была надета широкополая соломенная шляпка.
– Исабелита, оставь животное! Отойди, Исабелита! – упрашивала её широкоскулая коренастая женщина в белом переднике, очевидно нянька.
– Он такой славный! Он такой хороший! Я отнесу этого котёнка домой…
«И меня когда-то звали Исабелитой! – подумала старушка, – только это было так давно».
– Бум, бам! Бум, бам! Бум-бум-бум! – празднично заливались церковные колокола.
Старушка присела на деревянную резную лавочку-скамейку. Прошло столько лет, а её память хранит воспоминания о прокалённой насквозь солнцем провинции Ла Риоха в Аргентинне, где она родилась в 1931 году. Во дворе их дома только под тенью кипарисов можно было переждать полуденный зной…
А потом многочисленная семья, в которой она была самым младшим, шестым ребенком, переехала в Буэнос-Айрес. Все звали тогда её Эстелита, ну а полное своё имя девочка узнала позже: Мария Эстела Мартинес Картас.
Детство у неё закончилось очень рано и совсем неожиданно. Скоропостижно скончался отец, занимавший высокую должность в Ипотечном Банке Аргентины.
Семья стала жить скромнее, но для Эстелиты ничего не жалели. А ей, с самого детства, хотелось стать великой актрисой или музыкантом. Вернувшись из школы, она спешила в консерваторию, где старательно училась играть на рояле.
Увы, но особых успехов Эстела нигде не достигла. Ни в школе, ни в музыке…
«До сих пор не пойму почему это произошло?» – с грустью подумала старушка и достала из сумочки голубой платочек. Сняв свои тёмные очки, она протёрла им уголки глаз.
Но к двадцати годам у неё, проснулась страсть к балету.
– Для балерины ты уже безнадёжно стара! – сказала ей мама, – тебе пора уже срочно думать о замужестве, заводить детей.
Но вместо того, чтобы следовать этим мудрым советам, Эстелита с упорством занималась в Национальной школе танцев при Театре имени Сервантеса. Испанский фламенко и аргентинские народные танцы стали её любимыми. Она даже стала победительницей одного из конкурсов.
Дома каждый день начинался с материнских упрёков:
– Ещё год, ну максимум два, и ты навсегда останешься старой девой! Эстелита, ты меня слышишь? У моей одной знакомой есть сын, вполне достойный человек, он чиновник на железной дороге! Бросай эти свои танцульки! Подумай о своём будущем!
– Я не хочу, не хочу замуж! – рыдала она и закрывалась у себя в комнате.
Несколько раз, когда упрёки матери становили невыносимыми, она уходила в дом своих дальних родственников супругов Кресто. Здесь она жила несколько дней, а затем возвращалась.
Супруги Кресто были настолько религиозными, что Эстела могла говорить с ними только об Исусе Христе, о жизни и деяниях католических святых. В их доме укрепилась её вера в Бога. Эстела никогда не пропускала воскресные службы в церкви. Самое главное, что в этой семье её понимали и никогда не говорили о замужестве.
Однажды, после большого скандала со своей матерью и старшими братьями, Эстела ушла из материнского дома и стала жить в семье Кресто.
Супруги Кресто не имели своих детей и поэтому этому очень обрадовались, стали называть её «доченькой». Хосе даже имя Эстеле дал другое: Исабелита. В честь своей горячо любимой жены Исабель. Эстела стала считала их своими крёстными родителями.
Иногда Хосе и Исабель устраивали спиритические сеансы, во время которых вызывали души умерших людей и беседовали с ними.
– Крёстный, это же большой грех! Спиритизм нарушает гармонию и основы христианства. Это колдовство, шаманство… Так во время проповедей в нашей церкви не раз говорил святой отец Адриан, – не раз заводила на эту тему разговор Эстела.
– Может быть святой отец Адриан и прав! Но он не знает, что спиритические сеансы расширяют познания христианской религии. Мы же советуемся с душами умерших! А это значит… – начинал объяснять ей Хосе Кресто.
Но у неё не было терпения выслушивать его до конца.
«Хосе и Исабель очень хорошие люди! И в конце концов это их личное дело». – Пришла девушка к такому выводу.
Сама же Эстела всего один раз присутствовала на спиритическом сеансе, который проводили её крёстные родители. Ей стало нехорошо. Заболела голова, глаза начали слезиться. После этого она отказывалась принимать участие в спиритических сеансах. Хотя рассказы о духах слушала с неподдельным интересом.
В 1954 году Эстеле повезло! Знаменитый танцор Фаустино Гарсия взял её в свою известную танцевальную группу. Теперь девушка выступала в театре «Авенида» в Буэнос-Айресе. Она была уверена, что это её первый шаг в успешной карьере актрисы.
Затем Эстелу пригласили в испанскую балетную группу под руководством Густаво де Кордоба.
– Ты мне подходишь! У тебя симпатичное личико, великолепная фигурка. Ты неплохо танцуешь… Вот только твоё имя мне не нравится! Мария Эстела!? Ну что это такое? Ты же не продавщица пуговиц в галантерейном магазине в Буэнос – Айресе! Тебе бы подошло… – Густаво де Кордоба на мгновение задумался, – Исабелита! Точно – Исабелита! Отныне это твой артистический псевдоним! На всех афишах ты будешь фигурировать как Исабелита Мартинес!
«Замечательно! Нет, это просто невероятно! Меня в этом коллективе тоже будут звать Исабелита! Это, наверное, моё настоящее имя? Имя, которое хотел дать мне наш Господин?» – удивилась Эстела.
Вскоре группа отправилась на зарубежные гастроли. Чили, Перу, Эквадор,… Здесь у Исабелиты появились первые непостоянные поклонники и первые мимолетные увлечения. Все шло очень хорошо! Ночи на сценах известных кабаре и ресторанов! Музыка, цветы, пена шампанского, щегольски одетые мужчины, женщины с оголёнными плечами… Ежедневный праздник!
Закончилось всё очень неожиданно. В Медельине, в Колумбии, их коллектив остался без контрактов. Работы не было. Часть труппы вернулась в Аргентину, другая осталась, надеясь на лучшее будущее. Среди них была и Исабелита.
В это время и появился то ли аргентинец, то ли кубинец по имени Джой Харольд. Он пообещал девушкам выступления в республиках Центральной Америки, хорошие заработки и повёз их в Панаму.
В 1955 году город Панама являлся одним из международных центров всех человеческих пороков. Улицы состояли из домов, где успешно функционировали многочисленные бордели и казино. По тротуарам невозможно было ходить ни днём, ни ночью из-за обилия проституток и трансформистов. Толпы пьяных северо-американских военных моряков, орали песни на тротуарах и дрались с местными сутенёрами.
Исабелита вместе с девочками из балетной группы начала выступать в кабаре Хэппи Лэнд, что располагалось на Центральной Авениде.
Накануне Рождества Джой Харольд сообщил им:
– Красотки, завтра на обед нас всех пригласил сам генерал Перон. Я лично его заверил, что мы прибудем в полном составе.
«Генерал Перон, бывший президент Аргентины! Точно, он сейчас находится здесь, в Панаме!»– сразу вспомнила Эстела, хотя никогда не интересовалась политикой!
Она знала только, что президент Аргентины Хуан Доминго Перон был свергнут военными в результате переворота в 1955 году и покинул страну. Сначала он жил в Парагвае, а затем перебрался в Панаму.
Мама Эстелы не только разделяла политические взгляды Перона, но и одобряла его экономические и социальные изменения, которые он проводил в Аргентине.
– Какой мужчина! Красавец! Умница! Решителен и смел! – неоднократно повторяла мать, читая газеты.
Девушки выстроились на огромной террасе номера отеля, в котором жил Перон.
Открылась боковая дверь и показался он, одетый в белоснежный костюм с красным галстуком – бабочкой и платком того же цвета, краешек которого торчал из нагрудного кармана пиджака.
«Боже мой, какой он старый! На фотографиях в газетах и журналах Перон выглядит гораздо моложе! – ужаснулась про себя Эстела, – крупные черты лица, морщинистый лоб, большие мешки под глазами, одутлые щёки… Какой кошмар!»
– Здравствуйте, мои дорогие соотечественницы! – глухим и хриплым голосом поприветствовал он.
– Здравствуйте! – хором ответили девушки.
И наступила длительная, очень утомительная пауза. Перон внимательно рассматривал их. Каждую. Пристально…
Эстела не выдержала. Она быстро приблизилась к нему и чмокнула генерала в щёку. Перон резко отпрянул. Из дверей тут же появился мужчина среднего роста и быстро направился в их сторону. Перон жестом руки остановил его.
– Спасибо вам, сеньор президент за то, что вы сделали для нас, аргентинцев! – не пугаясь своего поступка, уверенным тоном произнесла Эстела, – а ещё, я хотела бы передать вам персональную благодарность от моей мамы, которая является перонистской до… до…
Здесь девушка неожиданно запнулась… Все захлопали в ладоши, за исключением генерала и мужчины среднего роста.
Перон отошёл от девушки и внимательно, с подозрением изучал Эстелу. Мужчина расстегнул свой серый пиджак и приблизился к ней почти вплотную. Все молчали…
– «Странно как-то… – мелькнуло в голове у девушки, – похоже, что он меня испугался! Почему?»
Только спустя несколько месяцев Эстела узнала причину странной реакции Перона на её появление. Дело оказалось в том, что Ландахо, тот самый мужчина в сером пиджаке, являвшийся одним из добровольных помощников бывшего аргентинского президента, узнал о том, что на бывшего президента готовилось покушение.
– Мой генерал, мною получена достоверная информация о том, что СИДЭ (Сервисио де Интелихенсия дель Эстадо – аргентинская государственная служба разведки) подготовила план вашего убийства. Исполнителем будет являться молодая девушка.
– Может быть… Может быть. – Задумчиво ответил Перон и потер ладонью свой морщинистый лоб.
Эстела Мартинес продолжала каждую ночь танцевать на подмостках кабаре «Хэппи Лэнд». Но в один из дней руководитель их труппы Джой Харольд, не оповестив своих танцовщиц, «продал» всех девочек вместе с шоу хозяину этого заведения и исчез.
Сначала всё оставалось, как прежде: девочки выступали за пять долларов за ночь, но через неделю всё изменилось. Теперь танцовщицы должны были сидеть за столами вместе с клиентами и развлекать их.
– Если надо будет переспать с кем-то, то вы сделаете это! – тоном приказа сообщил Донадио, по прозвищу «Лучо», хозяин «Хэппи Лэнд».
– Я – актриса, но не проститутка! – почти крича, ответила Эстела и попыталась выйти из комнаты, где их собрали.
– Нет, красотка! Ты будешь делать всё, что я тебе приказываю! – подскочил к ней «Лючо» и больно схватил за руку.
– Нет! Нет! Никогда! – Эстела толкнула хозяина кабаре в грудь и выбежала на улицу.
– Господин наш, помоги мне! Что же мне делать? Он же меня убьёт или искалечит! Что мне делать, Пресвятая Дева Мария? Посоветуй мне! Прошу тебя! – шептала она и бежала до тех пор, пока не споткнулась и не упала.
«К Перону! Только к нему! Он мне должен помочь… Он поможет! Ведь он же аргентинец, как и я!» – пришла к ней неожиданная идея.
Эстела поднялась и, перекрестившись, бросилась в «Отель Линкольн», где жил бывший президент Аргентины в изгнании.
Плача и дрожа от нервного потрясения, Эстела рассказала о случившемся Перону.
– Прошу вас, сеньор Президент, помогите мне! Я боюсь возвращаться в кабаре! Этот бандит меня убьёт! – взмолилась девушка.
– Если тебе нужны деньги, то их у меня в настоящий момент нет. Чем же я могу тогда тебе помочь? – мрачно поинтересовался Перон.
– Приютите меня у себя в отеле. Я сообщу матери, чтобы она мне прислала денег на билет домой. Я уеду! Уеду! Я боюсь возвращаться в кабаре! «Лючо» меня убьёт! – Эстела, почти кричала от отчаяния.
Перон молчал и со страданием смотрел на девушку.
– Сеньор Президент, я могла бы быть вашим секретарём. – Предложила Эстела.
– А ты умеешь печатать на машинке? – спросил он.
– Нет, но я неплохо знаю французский язык. Может это вам понадобится?
– А готовить умеешь?
– Кое-какие блюда… – всхлипывая, ответила Эстела.
– Ну это уже кое-что! Оставайся! – ответил Перон.
Для Эстелы началась очень странная жизнь: повсюду за ней неотступно следовали добровольные сотрудники экс-президента: Хилаберт и Ландахо. Они выполняли его приказ: изобличить девушку, как агента аргентинских спецслужб. Назойливость этих доверенных людей Перона очень раздражала Эстелу, но она терпела…
Через несколько дней Перон получил письмо от Донадио. Хозяин «Хэппи Лэнд» требовал вернуть ему танцовщицу кабаре, которую тот удерживал, или возместить материальный ущерб в размере 300 долларов США. Перон послал «Лючо» требуемую сумму. Таким образом конфликт Марии Эстелы Мартинес Картас со своим работодателем был разрешён.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Бой церковных колоколов затих. И сразу же наступила тишина. Исчезли куда-то девочка с котёнком и её няня.
Мария Эстела встала со скамейки и сделала один шаг в направлении церкви, затем остановилась…
Она вспомнила то, что всегда гнала из памяти: свою первую интимную близость с Пероном. Это было ужасно! Она, юная девушка, легла в постель с мужчиной, который был старше её на тридцать шесть лет! Целых тридцать шесть лет!
Мария Эстела вздрогнула, передёрнула плечами и вновь села на скамейку.
– Господин наш, прости меня великую грешницу! Прости! – она принялась неистово креститься.
Мария Эстела помнила, как она, сжавшись в комок, почти теряла сознание от кошмара, происходившего с ней:
– Господин наш, прошу тебя пусть это закончится как можно быстрее! Прошу тебя! – шептали её холодные от страха губы.
А рядом лежал старик и своими похотливыми руками гладил её застывшее от ужаса тело.
В августе 1956 года Перон вместе с Исааком Хилабертом, который числился его персональным водителем, Рамоном Ландахо, представлявшимся всем журналистом, и Марией Эстелой Мартинес Картас, являвшейся уже почти «официальной» невестой бывшего президента получили разрешение на жительство в Венесуэле.
Зачем нужен был этот переезд Исабелита так и не поняла. Перон объяснял ей долго с такими деталями, которые она моментально забыла. Единственно, что осталось в её памяти так это заключительная фраза его длительного монолога:
– Чабэла, хочешь ты или не хочешь, но по политическим мотивам, чтобы не осложнять дипломатические отношения между Панамой и Аргентиной, мы должны ехать жить в Венесуэлу.
Её передёрнуло от этого дурацкого прозвища, которым Исабелиту называл её сожитель: «Чабэла»!
Эстела уже неоднократно просила его вообще не произносить этого мерзкого слова, которое употребляли только в аргентинской глубинке старые и богатые землевладельцы, называя так своих молоденьких любовниц. Чабэла – близкая подруга. Также чабэлой называли крепкий алкогольный напиток из винограда.
В ответ на эту просьбу Перон только лишь громко рассмеялся:
– Ты у меня самая красивая на свете, Чабэла! – ха-ха-ха.
– Ты типичный военный со своими солдафонскими шутками! – разозлилась Исабелита и хотела толкнуть его в грудь.
– Я буду всегда называть тебя Чабэла! Так мне больше нравится! Ха-ха-ха.
Но всем своим знакомым Перон представлял её так:
– А это моя Исабелита!
Исабелитой Эстелу называли и все помощники генерала.
Венесуэла в пятидесятые годы переживала свою «золотую эпоху». На доходы, полученные от продажи нефти, правительство этой страны перестраивала её столицу город Каракас. Сносились ветхие домишки, сооружённые ещё в колониальную эпоху, и сооружались красивые высотные дома, широкие проспекты, театры, скоростные автострады, современные мосты.
Под понятным всем населением лозунгом «Новая национальная идея» народу предлагалось экономическое и культурное процветание.
На самый знаменитый карнавал в мире, который ежегодно проводился в Каракасе, съезжались туристы из многих стран мира. Совершить турне по Венесуэле было престижно для известных духовых оркестров из Европы и джаз-банд из США.
Исабелите безумно нравился Каракас. Каждое утро она выходила на балкон дома, где они жили, и наблюдала, как туман, окутывающий горные вершины, медленно расползается по ущельям и исчезает в лучах горячего солнца.
Ритм жизни венесуэльской столицы и радушие её жителей ей напоминал родной Буэнос-Айрес…
Одно только иногда портило настроение Исабэлиты: неусыпное шпионство за ней Хилабертом и Ландахо.
– Мой генерал, она положила в суп какие-то неизвестные и очень подозрительные листья! – шептал на ухо Перону журналист.
– Мой генерал, эта девица поставила под бензобак вашего «Оппеля» статую какого-то святого с зажжённой свечой! Мне вовремя удалось предотвратить возгорание автомобиля! – во весь голос кричал водитель.
– Мой генерал, сегодня Исабелита изменила свой маршрут и, вместо того, чтобы отправиться в парикмахерскую, как она вам сказала утром, Чабэла была на столичном базаре и купила там фасоль! Зачем нам фасоль? – дружно орали они вдвоём в один голос.
Перон молча слушал своих помощников и ничего им не отвечал. В его отношениях с Чабэлой ничего не менялось.
И вдруг генерал стал пропадать ночами с Хилабертом и Ландахо. Возвращались они только утром. У Перона было серое лицо от усталости.
– В баре сидели! – объяснял он своё отсутствие Эстеле, перед тем, как улечься спать.
Исабэлита хотела этому верить… Но…
«Почему Хуан не смотрит мне в лицо? Почему он прячет свои глаза? Неужели у него появилась любовница? Нет! Не может быть! Кому нужен этот старик?» – эти мысли не давали Эстеле покоя.
И вдруг, одним утром, она почувствовала, как от него пахнет другой женщиной. Этот запах был настолько сильным, что она, не скрываясь, начала нюхать его шею, уши, рубашку.
– Ты завёл себе новую любовницу? – спросила она без предисловий.
– Я устал от тебя, Чабэла! Ты мне так надоела, что я оплачу тебе авиабилет до Аргентины или до Испании. Уезжай, куда захочешь! – ответил Перон с явным раздражением.
– Я…я…я… – Исабелита была настолько шокирована его простым и в то же время наглым ответом, что начала заикаться.
– Хо-хорошо! Я уеду! Но, но ска-скажи мне кто она? – взыграло в ней любопытство.
– Её зовут Элеонор. Она из США. Была до тебя моей любовницей. Молодая, красивая, образованная. Выпускница одного из престижных университетов Северной Америки… Что тебе ещё рассказать? – Перон смотрел в открытое окно.
– Она, она…блондинка, как я? – уже почти рыдая, поинтересовалась Исабэлита.
– Нет. Элеонор жгучая брюнетка, – удивлённый странным вопросом, ответил он.
Исабелита рыдала, рыдала и рыдала… Носовой платок стал уже настолько мокрым от слёз, что она швырнула его на пол…
– Хватит, Чабэла! Хватит лить слёзы! Собирай свои вещи! – приказал Перон.
– Я…я… я… никуда не поеду! – у неё дрожали плечи.
– Почему? – закричал Перон.
– Я…я…я…, – Исабелита прекратила плакать, – я беременна! – заявила она уверенным тоном.
– Беременна? – у него вытянулось лицо, – но этого не может быть! Конечно, там, где едят остаются крошки… Но я давно уже знаю, что не могу иметь детей! Как тогда это могло произойти?
На следующий день Хилаберт отвёз Исабелиту к знакомому гинекологу.
– Мой генерал, эта девка врёт! Врёт! Она не беременная! – возбуждённо доложил после поездки шофёр своему патрону.
Эстела закрылась у себя в комнате и не выходила оттуда несколько дней.
«Что будет дальше? Какие испытания уготовил мне Всевышний?» – с отрешённостью думала она и молилась, молилась…
Эстела смотрела на большой деревянный крест с распятым на нём Христом, висевший на стене у изголовья её кровати:
– Господин наш, прошу только об одном вернуть всё, как было в моей жизни несколько дней назад до появления этой умной и образованной брюнетки из США…
Тем временем Перон, чтобы развеяться, поехал со своими помощниками в один самых известных баров Каракаса. Вернулся под утро. Пьяный, он долго уговаривал Исабелиту выйти из своей комнаты.
Она наконец сдалась и оставила своё добровольное заточение. Перон прижал её к себе и стал гладить спину, целовать шею и грудь Эстелы:
– Чабэла, Чабэла… – шептал он, почти всхлипывая от охвативших его эмоций.
Наутро, когда Исабелита вышла на улицу, генерал объяснил недоумевающим Ландахо и Хилаберту:
– Ребята не смотрите на меня так! Вы должны понять, что мне уже больше шестидесяти лет, я вдовец, скучающий по женскому вниманию. Иногда я нуждаюсь, чтобы какой-нибудь горячий кирпичик отогрел мои холодные ноги…
Всё вернулось в прежнее русло. Утром 25 мая в День Майской революции, который является для аргентинцев самым большим праздником, Перон послал шофёра в мясную лавку:
– Сегодня будем делать асадо (жаренное на решётке мясо) для нас и наших гостей! Я принимаю в этом личное участие. Хилаберт, поезжай и купи самого лучшего мяса, а потом вернёшься домой и заберёшь меня.
Хилаберт отправился выполнять приказание генерала. Мясо пришлось выбирать долго. Наконец шофёр достал деньги и начал расплачиваться.
– Бум-ум-ум-ум! – вдруг раздалось с улицы, и дрогнула земля.
В мясной лавке со звоном посыпались оконные стёкла. Мясник со своим помощником от страха упали на пол. Хилаберт, бросив бумажник, выскочил из дверей. На месте, где он оставил «Оппель Капитан» дымились куски искорёженного металла.
Новость о покушении на Перона в тот же день появилась на первых страницах всех мировых газет.
«Бомба с часовым механизмом, которая предположительно была заложена ночью в автомобиль бывшего президента Аргентины Хуана Доминго Перона, взорвалась утром 25 мая в самом центре Каракаса. Сила взрыва была такова, что во всех ближайших зданиях вылетели стёкла. Автомобиль превратился в груду металла. По счастливой случайности Хуан Доминго Перон не пострадал».
Через несколько дней после неудавшегося покушения на его жизнь Перон почувствовал сильное недомогание. Он не вставал с постели. Его мучила одышка, и душил сильный кашель. Болела печень…Его рвало…
Прибыл персональный врач президента Венесуэлы доктор Бенсон.
– Господин Перон, у вас абсцесс печени, – сообщил он больному после его тщательного осмотра. Вам нужен тщательный и скрупулёзный уход. Есть человек, который будет смотреть за вами и днём, и ночью?
– Доктор, есть такой человек! Это я! – громко, тоном не терпящим возражения, заявила Исабелита.
Верные сотрудники эх-президента замешкались. Перон же утвердительно кивнул головой.
Бенсон дал Исабелите подробные инструкции, как надо ухаживать за больным и уехал.
«Вот и настал мой час! – торжествующе подумала она, – теперь я должна сделать всё, чтобы навсегда завоевать своё место рядом с Пероном! Сделать так, чтобы никогда ни один из друзей и помощников генерала не позволил себе сомневаться в моей верности ему».
«Господин наш, помоги мне в этом! Прошу тебя!»– перекрестилась Эстела.
Исабелита не спала трое суток. Ночами Перона била сильная лихорадка. Он обильно потел. Исабелита меняла ему пижаму и постельное бельё несколько раз в сутки. Лично готовила еду и давала таблетки, строго следуя инструкциям доктора Бенсона.
Генерал пошёл на поправку. В начале июня он уже вновь начал принимать местных чиновников, и людей, приехавших в Венесуэлу, чтобы встретиться с ним.
Перон с первых же дней своего изгнания начал организовывать подпольную борьбу против правительства Аргентины. Основной своей задачей он считал создание условий для социального и экономического хаоса у себя на родине.
– Сделать так, чтобы подонки, свергшие меня, законно избранного президента, исчезли с политической арены! Чтобы, пришедшие им на смену не смогли стабилизировать обстановку в стране и обратились ко мне, признанному лидеру нации, за помощью! – объяснил Перон Исабелите, которую раздражало большое количество людей, ежедневно приходивших в их дом.
– Запомни, Чабэла, что революции делаются со временем или с кровью! – не уставал повторять он.
Эстела закрывалась у себя в комнате. Ей жутко не хотелось слушать разговоры своего сожителя с каким-нибудь профсоюзным «ходоком», прибывшим к нему из Аргентины.
– Пустая трата времени, – хмыкала Исабелита, читая женские журналы, – хотя бы к вечеру все убрались из дома! Надоело!
– Чабэла, хватит прятаться в своей норе! Я хочу, чтобы ты находилась рядом со мной. Слушала и училась искусству политики! Если тебе будет что-то непонятно, я потом это тебе объясню! – тоном приказа попросил её Перон.
Ой как не хотелось Исабелите делать этого! Но портить хорошие и стабильные отношения, которые установились у неё со своим престарелым любовником, после его благополучного выздоровления, было никак нельзя.
Сегодня был прекрасный солнечный день. Самое время провести его на пляже. Но увы, вместо горячего белого песка и голубых волн, Исабелита вновь сидит в глубоком кресле, стоящим в дальнем, самом незаметном углу, комнаты. Сегодняшний посетитель какой-то молодой, нагловатый тип, с лицом типичного уголовника. Он представился ей и даже подарил дешёвый брелок, очевидно, как знак внимания. Но как его зовут, Исабелита моментально забыла. Одно помнила, что этот хлыщ, какой-то активист из аргентинского профсоюза металлургов. А может и не металлургов? Может он сказал профсоюз строительных рабочих? Да это и не важно! Самое главное, что Перон проявлял к своему собеседнику огромный интерес. А она? Как она страдала! Если этот деятель задержится или Хуан, как вчера, увлечётся разговором, то прощай последний сеанс новой американской комедии. Как же это всё скучно! Господин наш, дай мне терпения вытерпеть эту скуку!
Исабелита, старалась думать о своих делах, но слова жаркого спора Перона с гостем не давали ей сосредоточиться.
– Сынок, – по-отечески обращался генерал к своему собеседнику, – вам надо создавать не только законспирированные группы для борьбы с режимом, но обучать их! Вооружать их!
– Да, сеньор Перон, вы правы! Но денег на оружие нет! Есть каналы по которым его можно приобрести. Современные образцы автоматическое оружия, но…
– Сынок, но деньги – это самое незначительное в кропотливой работе по созданию подпольного движения и боевых групп. Также не надо забывать о моей «Общей Директиве для всех членов перонистской партии»! Ты о ней помнишь?
– А как же? – обиженным тоном произнёс собеседник. – Я вам даже могу перечислить основные её положения. Вот например: бороться с диктатурой, находящейся у власти в Аргентине, не только посредством пассивного сопротивления, проводя акции саботажа, организовывая забастовки и беспорядки, но применяя вооружённые акты насилия в тех случаях, когда…
«Господи, да когда же это закончится! – с отчаянием подумала Исабелита, – на прошлой неделе хоть на ипподром смогли выбраться. Мне, конечно, не нравится это место! Но наблюдать за скачками, лошадьми, жокеями гораздо увлекательнее, чем слушать этот, лишённый для меня всякого смысла, разговор».
Она вспомнила азарт своего сожителя, когда он сделал несколько ставок и потом наблюдал за результатом. Лицо Перона стало серым и морщинистым, он бил кулаком себя по колену, что-то тихо бормотал.
– Третьим пришёл! Третьим! А я просто был уверен, что он победит! Жеребец – великолепен, а жокей – простое ничтожество! – закричал он ей прямо в самое ухо.
Иногда Перон брал её в Луна Парк на боксёрские поединки. Этот спорт вообще был ей отвратителен! Но для Исабелиты было гораздо интереснее наблюдать за тем, как мужики в кожаных перчатках бьют друг друга по физиономиям, чем присутствовать на беседах генерала со своими соратниками по партии.
– Сынок, скажи нашим друзьям, чтобы не думали о деньгах! Мне на днях передадут крупную сумму, я думаю… Ты, самое главное помни, что за каждого нашего погибшего должны погибнуть пятеро из мерзавцев, которые защищают эту власть.
«Надо выпить чашечку кофе, чтобы прогнать сонливость. Но Хуан обидится, если я сейчас встану с кресла и покину комнату. Пресвятая Дева Мария, не дай мне заснуть! Глаза закрываются сами…» – Исабелита ущипнула себя за локоть.
Только через несколько месяцев Эстеле повезло: она подружилась с исполнительницей фольклорных песен Ольгой Траолагайтия и её мужем журналистом Роберто Галаном.
Эта супружеская пара из Аргентины, живущая в Каракасе, стала для неё настоящим спасением. Теперь они вчетвером совершали пешие прогулки по венесуэльской столице, посещали кинотеатры и рестораны.
– Хуан, а вы собираетесь делать предложение руки и сердца Эстеле? – как-то совершенно неожиданно, прямо в лоб, спросила Ольга.
Перон оторопел.
– Да я, как… я… – начал мямлить он, собираясь с мыслями. И потом, вдруг невпопад произнес креольскую поговорку:
– Хотя вы правы: предложение не сделает меня беднее.
– Хуан, если вы не женитесь на этой прекрасной девушке, то будете сожалеть об этом до конца своих дней! – с уверенностью сделала заключение Ольга.
– Да, Хуан, думаю, что с Эстелой вам очень повезло! Вам надо только решиться и всё! – засмеялся Роберто.
– Вы знаете, мои дорогие, я не из тех, которые женятся быстрее, чем пожарники приезжают на место возгорания! – хмыкнул в ответ Перон.
Президент Венесуэлы Маркос Перес Хименес, считавший себя не только союзником, но и настоящим другом Хуана Доминго Перона отвечал отказами на бесконечные просьбы аргентинского правительства о его экстрадиции.
Для всех было очевидно, что генерал Арамбуру, захвативший власть в Аргентине в результате кровавого мятежа в 1955 году, ссылаясь на уголовные дела, возбуждённые против Перона, хотел расправиться с ним. А после покушения на аргентинского экс-президента, Венесуэла вообще разорвала дипломатические отношения с Аргентиной.
Хуан Доминго Перон получил от местных спецслужб разрешение на задержание и допрос всех лиц, которых он подозревал в намерениях убить его.
Это решение венесуэльских властей спровоцировало ненависть к Перону и его сотрудникам со стороны местной оппозиции.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Весь период, когда в Венесуэле её президентом являлся дивизионный генерал Маркос Перес Хименес, экономика страны развивалась гигантскими шагами. Уровень жизни населения стабильно рос каждый год. В то же время в Венесуэле попирались права человека, не соблюдались демократические нормы, предусмотренные в её конституции. Лидеры и активисты оппозиционных партий заключались в тюрьмы без суда и следствия, где их пытали и убивали. Отсутствовала свобода печати.
Первый день нового 1958 года начался с рёва моторов. По столичным проспектам, вдавливаясь гусеницами в горячий расплавленный асфальт, двигались колонны танков.
– Чабэла, поднимайся! Поднимайся! – Перон без жалости, сильно, теребил за плечо, недавно уснувшую Эстелу.
– Что случилось, Хуан? – подскочила она.
– Это мятеж! Мятеж! Военные хотят свергнуть Хименеса! Точно так же, как и меня в 1955 году! Одевайся, Чабэла! Собирай вещи!
– Хуан, мы что уезжаем? – ещё ничего не понимая, равнодушно поинтересовалась она.
– Ты что дура?! – заорал на неё Перон.
Она вышла в гостиную. Здесь уже находились Хилаберт, Ландахо. Перон выбегал на балкон, смотрел вниз, возвращался и о чём-то шептался со своими сподвижниками. Морщины на его лбу стали глубокими. Лицо осунулось. Перон нервно кусал губы…
Ландахо яростно крутил настройки радио. Оно молчало…
К вечеру мятеж был подавлен.
– Теперь их всех в тюрьму! В тюрьму! – гневно кричал Перон.
– Кого в тюрьму? – не поняла Исабелита.
– Как кого? Всех тех, кто посмел выступить против президента Венесуэлы.
«Президент Венесулы… Он выглядел таким смешным: маленький толстячок в генеральском мундире и в фуражке с высоченной тульей. Круглое лицо, розовые щёчки. Близорукие, всегда почему-то испуганные, глаза и очки с толстыми линзами в непременной чёрной оправе.
Особенно нелепо выглядел Перес Хименес рядом со своей супругой, высокой дородной женщиной, которой он достигал только до плеча».
Начались репрессии против участников мятежа и всех оппозиционных партий. За неделю все венесуэльские тюрьмы были заполнены арестованными.
21 января произошла всеобщая забастовка.
Ночью 22 января подняли мятеж военно-воздушные силы Венесуэлы. К ним присоединились гарнизоны Каракаса и многих других городов.
На рассвете 23 января Маркос Перес Хименес бежал. Он замешкался в своём кабинете, потому что набивал чемодан пачками долларов. Топот сотен ног уже слышался в коридорах президентского дворца. Пересу Хименесу удалось по пожарной лестнице спуститься во двор и сесть в автомобиль. Водитель резко рванул с места. Но их заметили… Когда автомобиль президента отъехал от дворца Мирафлорес, его начали преследовать несколько такси с восставшими. По дороге в аэропорт к ним присоединялись и присоединялись другие легковые машины и даже грузовики.
Самолёт, на борту которого находилась семья Переса Хименеса и некоторые члены его правительства, уже выруливал на взлётную полосу. Президент Венесуэлы бросил свой чемодан, набитый долларами, и схватился за верёвку, сброшенную с борта самолёта. Его втянули во внутрь.
Большая толпа собралась у дома, где жил Перон. Полицейские, охранявшие его, немедленно исчезли. Минут за пятнадцать до этого, помощники Перона эвакуировали его и Исабелиту на квартиру, одной супружеской пары, эмигрировавшей из Аргентины в 1955 году.
У Эстелы с собой был всего один чемоданчик с самыми необходимыми вещами. Перон, бросил всё, захватив только свой портфель с документами и маузер. Но самом главное было то, что им удалось вывезти своих любимых пуделей: Канелу и Негриту.
В городе бесновалась толпа. Шла охота на правительственных чиновников, сотрудников спецслужб. Также искали Перона.
В Каракасе горели дома. «Революционная толпа» грабила магазины. На столбах болтались повешенные люди с табличками на груди «Агент капитализма», «Предатель! Работал на ЦРУ»…
– Пресвятая Божья Матерь, помоги нам! Спаси нас! – испуганно шептала Исабелита, сидя в комнатушке на маленькой кровати. Пудели устроились на подушке.
Рядом с ними приютился Перон, сжимая в руках свой маузер.
Тем временем Ландахо и Хилеберте объезжали все иностранные посольства, находящиеся в Каракасе, в поисках страны, которая могла бы их приютить.
Мексика отказала… Испания отказала…
Доминиканская Республика согласилась дать приют Хуану Доминго Перону и всем сопровождающим его лицам.
Четверо суток они находились в помещении Посольства этой страны. На улице, днём и ночью, обезумевшая от ненависти толпа революционеров требовала выдачи экс-президента Аргентины. Перон боялся, что в любой момент они ворвутся к ним…
Он ни на минуту не выпускал из рук своего маузера. Генерал был сосредоточен и почти ничего не говорил. Исабелита успокаивала собак, которые всё время скулили…
Госдепартамент США потребовал от нового правительства Венесуэлы разрешить выезд из страны для Перона, Исабелиты, Ландахо, Хилаберта и других лиц, которые будут указаны в списке подписанным экс-президентом Аргентины.
Революционные власти «новой Венесуэлы» не хотели портить отношения с США и немедленно пошли на уступки. Перона и Исабелиту доставили в аэропорт Каракаса на автомобиле исполняющего обязанности президента контр-адмирала Фольванга Ларрасабаля в сопровождении эскорта военной полиции.
Здесь они поднялись на борт самолета с надписью на фюзеляже «ВВС Венесуэлы».
– Пресвятая Дева Мария, благодарю тебя за чудесное спасение! – правой рукой перекрестилась Эстела, поглаживая левой Канелу. Негрита удобно устроилась на коленях у Перона.
Самолёт взлетел. Исабелита пристально посмотрела на Перона. Он был молчалив, очевидно о чём-то размышляя. Ей было всё равно о чём думал её сожитель. Самое главное, что в их отношениях произошёл перелом, который определит их будущее. Исабэлита со злорадством вспомнила тот момент, когда Перон подписал список лиц, имевших право покинуть Венесуэлу вместе с ним.
– Хуан, ты позволишь взглянуть? – вежливо попросила Эстела и взяла лист бумаги.
Увидев фамилии Ландахо и Хилаберта, она вынула из сумочки косметический карандаш и зачеркнула их.
– Этих типов я больше никогда не хочу видеть рядом с нами! – медленно произнесла Исабелита.
Перон опешил. Он смотрел на две толстые черные линии на листе бумаги, затем на неё… Снова на зачёркнутые фамилии, затем снова на Исабелиту. Ей показалось, что это длилось целую вечность.
– А у тебя, Чабэла, оказывается есть характер! Я даже и подумать не мог! Надо же… Из тебя будет толк, девочка! А ты права, Чабэла, нам надо освободиться от присутствия этих людей. – Наконец-то произнёс Перон.
«Какой толк? Для чего толк?» – Эстела ничего не поняла. Да ей и не хотелось больше думать об этом. Исабелита только сейчас поняла, как ей надо держать себя со своим сожителем.
Диктатор Доминиканской Республики генералиссимус Рафаэль Леонидас Трухильо Молина восхищался Пероном. Он считал, что экс-президент Аргентины являлся гениальным военным и политиком, изменившим мир.
Трухильо объявил Перона своим почётным гостем, предоставив тому возможность пользоваться шикарным домом своего сына, который жил в США. Кроме этого, в распоряжение бывшего аргентинского президента были выделены двое адъютантов.
Для Исабелиты новая жизнь сначала показалась настоящим раем. Но через недели три её стала овладевать неимоверная скука. А Перон вообще впал в какую-то депрессию. Правительство Республики Доминикана, чтобы не беспокоить генерала, ограничило число его гостей из-за рубежа. Теперь вместо того, чтобы общаться в живую с партийными активистами, работающими в Аргентине в условиях подполья, Перон писал для них инструкции.
Развлечений тоже было мало. Иногда генералиссимус посылал за ним и Исабелитой свой президентский «Кадиллак», чтобы они смогли посмотреть новый американский фильм в автомобильном кинотеатре на открытом воздухе. Раз в неделю Перона вывозили за город, где он на берегу реки выкуривал сигару, наблюдая за птицами…
Каждый день, ближе к вечеру, Исабелита посещала ближайший японский бар, где заказывала себе порцию фруктового мороженого.
Ночами они с Пероном сидели в плетёных креслах в парке, окружавшем дом, в котором они жили. В двадцати метрах от них шумели волны Карибского моря, кричали чайки. Пахло водорослями, ночной фиалкой и свежими кокосами.
Перон тогда рассказывал Исабелите о походах и победах Александра Македонского. Ох, как он умел это делать! Бывший преподаватель истории в военном училище Перон в совершенстве знал этот предмет. Знал, когда надо повысить голос, когда следует выдержать продолжительную паузу, а затем тихо, едва слышно, продолжить свой рассказ.
Исабелита была готова часами слушать его чуть хриплый, с неповторимыми тональными оттенками голос.
Почти ежедневно у них бывал известный журналист Америко Барриос. Преданный Перону человек. Известный журналист. Америко Барриос издавал журнал «Мир перонизма» в ту эпоху, когда Перон был президентом Аргентины.
Он прилетел в Доминиканскую Республику, чтобы быть рядом со своим кумиром.
– Чабэла, когда я служил в армии, то выиграл множество турниров по фехтованию. – Как-то сказал Перон ей за завтраком.
– Да, Хуан, я помню об этом. Ты мне уже хвастался, – несколько резко ответила ему Исабелита.
– Дело не в хвастовстве, Чабэла! Я хотел бы снова заняться фехтованием, но уже в паре с тобой! Как ты смотришь на моё предложение?
– Фехтовать? Я?… – опешила Исабелита, – а почему нет?! Давай!
Перон, буквально на следующий день, приобрёл всё необходимое. Тренером у них стал какой-то известный фехтовальщик из Пуэрто Рико с такой странной фамилией, что Исабелита её так и не запомнила.
Желание заниматься фехтованием у Эстелы длилось около двух месяцев. А потом она к нему охладела. Тренер больше у них не появлялся, а рапиры вместе с масками были брошены в кладовке.
– Я схожу с ума от бездействия! – часто сетовал Перон, в отчаянии вскидывая руки вверх. – Мне надо руководить сопротивлением в Аргентине, а я здесь, как певчая птичка в золотой клетке!
Их пребывание на острове было настоящим заключением в «золотой клетке». О любом желании Перона его адъютанты докладывали немедленно самому Трухильо, и оно почти мгновенно выполнялось.
Как- то экс-президент чуть не упал в обморок. Уже через полчаса Перона поместили в самый престижный госпиталь, где удалили серную пробку из уха. Сделанные анализы показали, что у него высокий уровень холестерина.
Узнав об этом, Трухильо немедленно приказал доставить из США несколько бидонов лучшего кукурузного масла для своего почётного гостя.
Но за это сказочное гостеприимство Перон должен был принимать участие во многих государственных мероприятиях, на которые его лично приглашал президент Доминиканской Республики.
От некоторых из них Перон был в шоке.
– Ты представляешь, Чабэла, я сегодня восемь часов проторчал на трибуне, наблюдая за праздничной демонстрацией. Невероятная жара! Палящее солнце! Духота невыносимая! Это, конечно, можно вытерпеть. Но видеть, как делегации рабочих стоят в очереди у ложи Трухильо, чтобы затем стать на колени и поцеловать ему руку!!! Эта унизительная, самая настоящая феодальная, церемония вызывала у меня такие приступы стыда и гнева, что я даже не могу их описать! – жаловался он Исабелите.
Перон мечтал получить политическое убежище в Швейцарии. Для этого он отправил правительству этой страны несколько официальных писем. Задействовал известных дипломатов, которые занимали высокие посты в аргентинском МИДе в ту пору, когда он был президентом страны.
Увы… из этой затеи ничего не получилось. На все свои письма Перон получил отказ.
– Мне очень нравится Италия! Я бы с большим удовольствием там жил. Но меня знают там, как большого поклонника и друга Муссолини… Поэтому я даже и пытаться не буду, – с сожалением сказал как-то за ужином Перон. – Буду писать Франко. Надеюсь, что он меня с тобой примет. Очень на это надеюсь, Чабэла!
Перон принялся за это письмо, в котором просил генералиссимуса Франсиско Франко предоставить ему политическое убежище в Испании. Зачеркивал слова и целые фразы, рвал исписанные листы бумаги. Что-то у него не получалось…
– Хуан, стол уже накрыт! – позвала его Исабелита, – пойдём ужинать.
– Сейчас приду, Чабэла! Ты что не видишь, что я очень занят! – раздражённо ответил он и почему-то поморщился.
Через два дня письмо было оправлено дипломатической почтой.
Ответа не было… Они ждали…
Тем временем испанский диктатор Франсиско Франко пребывал в состоянии сильного замешательства, что происходило с ним крайне редко.
– У нас огромный долг перед Пероном! Исторический долг! Ведь когда в декабре 1946 года по рекомендации Организации Объединённых Наций все страны, имевшие дипломатические представительства в Испании, отозвали своих послов, а Аргентина не сделала этого. Кто был президентом Аргентины? Перон! А когда Испания находилась в экономической блокаде по прихоти той же самой ООН, кто нам помог? Перон! Он немедленно послал в наши порты аргентинские корабли с зерном, чтобы испанцы не голодали! И сейчас я просто обязан предоставить Перону политическое убежище! Обязан! – Франко вскочил с кресла и принялся быстро ходить вокруг огромного стола.
Присутствующие в кабинете самые близкие и доверенные люди диктатора молчали.
– В тоже время у нас сейчас великолепные отношения с нынешним аргентинским правительством. И я не хочу их портить из-за Перона! К тому же он отлучен от церкви! У него огромные проблемы с Ватиканом! И я не хочу объясняться с Папой Римским о мотивах предоставления Перону политического убежища в нашей стране, – генералиссимус сел в кресло.
– Лично мне, Перон, как мужчина, вообще не импонирует! Помните, когда он был тенью своей второй жены! Подкаблучником Эвиты! А сейчас много лет сожительствует с юной танцовщицей, даже и не помышляя узаконить эти отношения! Стыд! Позор! – добавил Франко, хлопая ладонью по дубовой столешнице. – Я буду думать… Думать, думать… А уже потом приму решение!
Шли дни, проходили недели… Перон был мрачен и молчалив. Он должен был находиться в центре политической борьбы. Должен был встречаться каждый день с аргентинскими профсоюзными лидерами, давать инструкции боевым группам перонистов, которые боролись с режимом, свергшим его… Вместо этого Перон посещал окрестности города, смотрел с Исабелитой голливудские боевики и комедии.
Наконец во второй половине января 1960 года, Исабэлита хорошо запомнила этот день, но вот число увы… Перона пригласили в Посольство Испании, где ему было сообщено, что эта страна предоставляет ему политическое убежище, но только с одним условием.
– Если я тебе, Чабэла, скажу какое это условие, то ты будешь смеяться! – Перон в невероятном возбуждении быстро ходил, почти бегал по террасе дома.
– Тебе предъявили условие? – поразилась Исабелита.
– Представь себе, что да! Я дал своё честное слово, что находясь в Испании, я никогда не совершу никаких действий, которые могли бы осложнить дипломатические отношения этой страны с Аргентиной! Меня даже не попросили подписывать никаких обязательств. Просто честное слово! И всё! Чабэла, мы уезжаем в Европу, где нас с тобой ждёт совершенно другая жизнь!
В последний день января 1960 года они покидали гостеприимную Доминиканскую Республику. На борту новенького авиалайнера Super Constellacion-G авиакомпании Varig, рассчитанного на 85 пассажиров, их было всего пятеро. Исабелита, Перон, Америко Баррииос с двумя своими друзьями и, конечно, любимые пудели Канела и Негрита. Чартер был оплачен генералиссимусом Трухильо.
Первая посадка была на Азорских островах.
– А теперь, Мадрид! Мадрид! – радостно воскликнул Перон, когда самолёт вновь поднялся в воздух.
Внизу простиралась необъятная гладь Атлантического океана. Моторы ревели так, что Исабелите иногда казалось, что от их грохота вибрировал весь корпус авиалайнера.
«Ещё несколько часов и я окажусь в Мадриде! Мне кажется, что там мы с Хуаном начнём совершенно другую жизнь. Да, я уверена, что всё поменяется!» – мечтала Эстела.
К Перону подошёл молодой пилот в синем форменном пиджаке, фуражке такого цвета. Наклонившись к своему важному пассажиру, он что-то тихо прошептал тому на ухо.
У Перона мгновенно побледнело лицо.
– Хуан, что случилось? Что-то с самолётом? – обеспокоенно поинтересовалась Эстела.
– Нас не пускают в Мадрид! Франко приказал садиться в Севильи, – растерянно прошептал Перон.
В аэропорту Севильи у трапа самолёта появился какой-то незначительный чиновник МИДа Испании, одетый в черный старомодный плащ.
– Генералиссимус не рекомендует вам Мадрид, как место для проживания. Вы можете найти комфортное место для вашего пребывания на всем протяжении Коста дель Соль, – официальным тоном сообщил он и моментально исчез.
Они остановились в маленьком домике с видом на море в рыбацкой деревушке Торремолинос, аренда которого оплачивалась предпринимателем Хорхе Антонио, близким другом Хуана Доминго Перона.
Здесь было еще скучнее и тоскливее, чем в Доминиканской Республике. Да и присутствие нескольких полицейских, круглосуточно присматривавшими за ними, отравляло жизнь Эстеле.
Так прошло около трёх месяцев.
– Всё, хватит торчать в этой дыре! Завтра мы едем в Мадрид! В автомобиле! Америко Барриос за рулём! – совершенно неожиданно произнёс Перон. – Готовь свои вещи, Чабэла!
– Хуан, а разрешение? Что скажет генералиссимус Франко? – испугалась Эстела.
– Не знаю! Но для меня лучше сделать, чем сказать. Лучше совершить, чем пообещать! – оборвал её Перон.
«Он, как солдат в бою: резок и решителен! И слов не выбирает. Ну ехать, так ехать. Что же мне остаётся?» – пожала плечами Исабелита.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
– Так и служба закончится! Хватит вспоминать! – старушка поднялась со скамейки и пошла в церковь.
Людей было очень много. Она нашла свободное место и присела на самый край длинной лавки с облупившейся от времени бурой краской. Попыталась сосредоточиться на словах проповеди священника. Но не смогла. В произносимых им фразах никак не улавливался смысл.
– Пресвятая Дева Мария, прости меня, грешницу! Пришла в церковь и думаю о своём, мирском, – прошептала она.
Вновь пыталась сосредоточиться, но снова не смогла этого сделать.
Память Исабелиты возвращала её в весну 1960 года, когда они приехали в Мадрид.
Поселились Перон и Исабелита в прекрасном шале в местечке Плантио, что находилось в 12 километров от столицы. Это жильё им предоставил один из друзей Перона. Так начался новый этап их совместной жизни.
Вскоре они переехали в Мадрид, где за 330 долларов в месяц сняли в наём квартиру в престижном столичном районе на улице Хосе Арсе 122.
– Господин наш! Пресвятая Божья Матерь! Я не могу поверить! – Исабелита не скрывала своего восторга от своего сожителя, – Хуан, мы же в Мадриде! Мы в Европе!
Но она ещё не знала, что не только высший свет, но и полусвет столицы их не примет. Ведь кем она была для потомков известных дворянских фамилий? Кем она была для представителей финансового капитала и хозяев корпораций? Для всего очень консервативного испанского общества? Простой шлюшкой! Молодой, красивой, но шлюшкой, которая спит со стариком.
А кем для испанского общества был Хуан Доминго Перон? Старым похотливым мужиком, сожительствующим с юной женщиной! Бывшим президентом Аргентины, отлучённым от церкви, и погрязшим во всех мыслимых и немыслимых грехах.
– Хуан Доминго, вы должны обязательно жениться на Исабелите! Только после этого для вас откроются двери домов испанской знати, политической и деловой элиты этой страны. – Неоднократно убеждал Перона его персональный врач, бывший начальник Испанского Центрального военного госпиталя, Франсиско Флорес Таскон.
– Мой друг, это обязательно? – с тоской в голосе спрашивал бывший аргентинский президент.
– Хуан Доминго, это единственное решение для того, чтобы вам достойно выйти из создавшейся ситуации и уберечь от грязных пересудов Исабелиту. Кроме того, вы должны вернуться в лоно католической церкви. Не имея в союзниках Ватикан, вы никогда уже не сможете сделать политическую карьеру, – внушал доктор.
– Ну хорошо, мой друг, – вяло соглашался с ним Перон.
Ну однажды после очередного разговора на эту тему генерал ответил убедительно.
– Мой друг, я принял твёрдое решение жениться! Вам признаюсь. что по двум мотивам. Первый – через законный брак добиться примирения с Ватиканом. Второй мотив – это моё желание и политическая цель: вновь стать президентом Аргентины. А согласно её конституции президентом страны может быть только человек исповедующий католицизм.
Таскон преклонялся перед Пероном. Он неоднократно заявлял, что Перон, наряду со Сталиным, Черчилем, Мао Цзэ дуном и Де Голем является великим политическим деятелем двадцатого века.
Долорес Сиксто Санц, супруга доктора, которой очень нравилась молоденькая и непосредственная Исабелита, также оказывала сильное давление на генерала с целью, чтобы тот предложил руку и сердце своей сожительнице.
– Хуан вы заключите ваш брак по обрядам католической церкви. По законам Испании он также действителен, как и брак зарегистрированный в муниципальных органах. Но, лично, для меня только церковный имеет настоящую силу! Ведь вас благословляют сами небеса! Наш Господин! – Долорес при этих словах начала неистово креститься.
Таскон и его супруга были не только рьяными католиками, но и имели тесные контакты с влиятельными людьми из Ватикана.
– Дорогая, да как же могу сочетаться браком в церкви, если она меня отлучила меня? – в очередной раз пытался уйти от принятия решения Перон.
– Вы не беспокойтесь! Я найду выход из этой ситуации! – усмехнулась Долорес.
И нашла!!!
Мария Эстела Мартинес Картас была настоящей католичкой. Посещала все церковный службы, исповедовалась, соблюдала посты… И она хотела выйти замуж за мужчину, отлучённого от церкви. Это и стало бы основанием для того, чтобы получить личное разрешение епископа Мадрида на заключение брака между Исабелитой и Пероном.
– Если церковь даст разрешение – я женюсь! – твёрдо пообещал Перон Долорес, – только вы пока не говорите об этом никому. Я хочу сделать предложение Исабелите, как положено. Хочу, чтобы это было для неё большим сюрпризом.
Дня через два после этого разговора, за завтраком, когда рядом не было прислуги, Перон, сидевший напротив Исабелиты, неожиданно привстал и перегнувшись через стол, прошептал ей на самое ухо:
– Чабэла, я очень нуждаюсь в твоей помощи. Я могу на неё рассчитывать?
– Исабелита, вздрогнула от неожиданности. Она так и не смогла привыкнуть к странным поступкам Перона.
«Просить моей помощи? Это вообще что-то новенькое!» – подумала она. Но в ответ сказала:
– Конечно, мой дорогой! Я выполню всё, что ты скажешь. – И посмотрела в его глаза.
– Чабэла, поедешь в Швейцарию. Закроешь там банковские счета, но самое главное, – Перон сделал длительную паузу, – но самое главное…
– Хуан, что самое главное? Говори, наконец! – не выдержала Исабелита.
В открытое окно доносился шум города. Где-то совсем рядом громко кричали строительные рабочие.
Перон молчал… Вдалеке послышался гром.
– Гроза надвигается, – сказал он и без всякого перехода, тоном приказа, объявил:
– Ты должна узнать в каких банках у Эвиты открыты счета, и кто может снять с них деньги.
«Опять Эвита! Опять она слышит это имя. Надоело!» – подумала Исабелита и нервно дёрнула плечами.
– Да, дорогой! Я поеду туда, куда ты мне скажешь! Сделаю всё, что ты захочешь! – она улыбнулась.
Перон дал Исабелите доверенность, заверенную нотариусом на проведение любых операций со счетами на его имя в банках Швейцарии. Также подробно объяснил ей, что и как она должна была сделать.
Исабелита вернулась из Швейцарии через неделю.
– Дорогой, все твои счета я закрыла. Это было легко. А что касается счетов Эвы, которые она, как ты утверждаешь, открыла на своё имя в 1947 году… Никто, естественно, со мной даже и разговаривать не стал. Прости, Хуан! – она виновато улыбнулась.
– Чабэла, да ничего страшного! Ты сделала всё правильно. Ты у меня молодец! – Перон обнял её.
«Я не выполнила его задания, а он радуется и благодарит меня», – удивилась Исабелита.
Только значительно позже она узнала, что эта поездка в Швейцарию была последней её проверкой для принятия Пероном важнейшего для него решения: жениться!
– Ты у меня молодец? – в шутку спросил он Исабелиту следующим утром.
– Молодец! – ответила она в шутку.
У неё было приподнятое настроение.
– Ну раз ты молодец, то я приглашаю тебя под венец! – очень серьезно сказал Перон.
15 ноября 1961 года святой отец Элиас Гомес Домингес на скромной религиозной церемонии объявил Хуана Доминго Перона и Марию Эстелу Мартинес Картас мужем и женой.
Свидетелями бракосочетания выступили супруги Таскон и Сиксто Санц.
Когда они, после церемонии, вернулись домой, их ждала немногочисленная челядь с букетами цветов в руках.
– Исабелита, дорогая, мы поздравляем те… – кинулась к Эстеле молоденькая служанка Сусанна.
– Я вам больше не Исабелита! – резко оборвала её она, – я для вас сеньора! Так и зовите меня, Сеньора! Кто не понял, может покинуть этот дом навсегда, – добавила Эстела.
Через неделю по каким-то своим делам в Мадрид приехал Ландахо.
– Генерал, что вы сделали? Зачем вы женились на ней? Это же ошибка, мой генерал! – не скрывая своего отчаяния, почти закричал, его бывший секретарь, входя в прихожую.
– Меня заставили, сынок! Что я мог сделать? Я не мог выдержать этого давления, сынок! Не мог! – глухо, как-бы извиняясь, ответил Перон.
Эстела находилась рядом, за дверью, но и не подумала выйти, чтобы встретить гостя.
«Ну, ну! Замечательно! Как же, заставили его! Жалуется! А ещё генерал! Позор!» – с каким-то злорадным удовлетворением подумала она, услышав разговор своего супруга с Ландахо.
Здоровье бывшего президента Аргентины, вдруг резко, стало ухудшаться.
«Теперь его жизнь полностью зависит от меня. Забота о здоровье Перона – это основа моего дальнейшего благополучия,» – сразу же поняла Исабелита.
К 1963 году супруги Перон и Мартинес переехали в собственный шикарный дом с обширным парком, который находился в столичном районе Пуэрта де Иерро. Строительство дома было осуществлено на деньги, подаренные супругам близкими друзьями Перона. А вот владельцем его числился один человек: Мария Эстела Мартинес Картас. Фамилия её мужа вообще не фигурировала в документах на эту шикарную недвижимость.
– Это всё твоё, Чабэла! – сказал как-то Перон, когда они по утрам гуляли по собственному парку, окружавшему дом. Ведь ты помнишь креольскую поговорку, что по гнезду признают птицу?
– Хуан, я очень благодарна тебе! – она прижималась к нему и смотрела ему в лицо пристально, требуя поцелуя. – Но хочу сказать, что не могу уже представить как-бы я жила без тебя? Ты такой большой, сильный… Настоящий мужчины! Мечта любой женщины! – глаза Исабелиты увлажнились от слёз…
Он нежно, по-отечески, погладил её по голове.
Каждое утро, один час, они вдвоём занимались фехтованием.
– Чабэла, ты делаешь успехи! У тебя уже неплохая реакция и в движениях нет прежней угловатости. А ноги! Какие у тебе красивые и мускулистые ноги! – ежедневно повторял Перон после занятий.
Она в ответ только мило улыбалась…
К ним в дом зачастили профсоюзные лидеры Аргентины, бывшие правительственные чиновники той эпохи, когда Перон был президентом страны. Приезжали вообще какие-то странные, по мнению Исабелиты, на вид персонажи, которых её муж представлял ей как своих друзей.
– Исабель, разреши мне представить этого молодого человека. Его фамилия Акоста. Я уверен, что он когда-нибудь станет лидером одного из аргентинских профсоюзов. А это моя супруга и соратница, Исабель.
– Исабель, разреши мне представить тебе лидера профсоюза металлургов Вандора. Вандор, знакомься – это Исабель, моя красивая супруга и помощница.
У неё кружилась голова от обилия имён, фамилий, прозвищ. Поэтому она предпочитала тихо сидеть в удобном кресле в углу кабинета и думать о чём-нибудь своём.
Перон принимал посетителей с 9 утра до 12.00. Затем они обедали, часто с кем-нибудь из гостей. Потом следовала сиеста. Приём приехавших возобновлялся с 15 часов и длился до 7 часов вечера. Генерал выдерживал этот график своей работы с точностью до минуты.
Ужинали они всегда вдвоём. И Перон каждый раз давал яркие характеристики людям, с которыми в этот день беседовал.
– Чабэла, ты помнишь лидера профсоюза металлургов Вандора? Я с ним два часа говорил сегодня? – спросил Перон.
– Это кто? Тот мужчина лет пятидесяти со смазливым лицом и бегающими глазками? – уточнила Исабелита.
– Как ты сказала? – изумился её супруг, – смазливое лицо и бегающие глазки?! Замечательное определение! Как точно ты его определила! Молодец, Чабэла! Ты иногда меня приятно удивляешь!
Исабелита в ответ только пожала плечами.
– Так что я хочу тебе сказать, Чабэла? Вандор – это опаснейший тип! Старайся держаться от него подальше! Человек с лицом херувима и клыками волка. Поэтому он и имеет прозвище «Волк». Вот кто такой Вандор!
«Хуан, знает множество креольских поговорок и часто, произнося одну из них, отвечает на многие вопросы. Хотя у него много чисто солдафонских шуток и поговорок, которые меня жутко раздражают». – Подумала она.
Это было в июне или мае 1964 года. Исабелита точно уже не помнила. Но то, что произошло в эту ночь, когда они сидели после ужина на террасе, наслаждаясь тишиной, пением сверчков и каких-то ночных птиц, она не забудет никогда.
Перон рассказывал ей о своей учебе в Военной школе.
– На последнем курсе фортификацию нам преподавал генерал Российской императорской армии Алексей фон Шварц. Великолепный учитель и гениальнейший человек. Иногда, после занятий, мне удавалось поговорить с ним на темы, которые меня интересовали… – Перон замолчал.
– Хуан, продолжай! Ты так интересно рассказываешь. – Попросила Исабелита своего мужа.
Перон, вдруг, резко поднялся с кресла.
– Чабэла, ты должна стать моей наследницей! – строго, тоном приказа сообщил он.
– Ты, что собрался умирать? – испуганно прошептала она.
– Конечно я стар и болен. Не знаю сколько мне осталось дней или недель, а может быть и лет жить… Поэтому я думаю о моем наследии.
– А в каких банках лежит твоё наследство? – заинтересовалась Исабелита.
– Чабэла, я произнёс слово «наследие», но не «наследство». Я должен кому-то его передать. Самому честному и преданному мне человеку, – произнёс Перон напыщенным тоном.
– Говори, Хуан! – Исабелита никак не могла понять к чему же он клонит.
– Я в последнее время думаю, что произойдет с Движением, которое я создал и, лидером которого являюсь, после моей смерти. Я должен кому-то передать все бразды правления. Кому? Из всех известных профсоюзных активистов и политиков нет ни одного достойного человека. Ты слышишь? Ни одного!! Кроме тебя! – Перон в возбуждении поднялся с кресла и принялся ходить взад и перёд по террасе.
– Хуан, но я же ничего в этом не понимаю! – испуганно прошептала Исабелита.
«Пресвятая Дева Мария, зачем мне это надо? Политика для мужчин! А я – слабая и молодая женщина!» – думала с отчаянием она, чувствуя, как у неё начинается нервный озноб.
Где-то совсем рядом закричала какая-то ночная птица. Исабелита вздрогнула. Ей давно не было так страшно, как сейчас.
– Пока не понимаешь! Я тебя буду учить, Чабэла. Буду каждый день рассказывать как и, что надо будет делать. У тебя всё получится! Ты молодая и энергичная! Самое главное – это твоя честность и личная преданность мне. Ты не сможешь предать, Чабэла? Правда ведь, не сможешь меня предать? – Перон подошёл, наклонился и посмотрел в её глаза.
– Нет, дорогой, я тебя не предам! Можешь мне верить!
– Не бойся! Я уверен, что у тебя получится. – Он поцеловал её в лоб.
Теперь всегда у Исабелиты в руках был небольшой блокнот в кожаном переплёте. В него она записывала все изречения и фразы Перона, которые ей понравились. А также то, что он ей рассказывал. Каждый вечер, после ужина, Перон учил свою юную супругу как управлять массами, как побеждать в спорах с политическими оппонентами…
Каждое утро, после молитвы, Исабелита открывала свой блокнот и читала то, что записала накануне вечером. Пыталась заучить наизусть, но не получалось. Слишком это было сложным для неё, а многое оставалось непонятным.
Вот например:
«Человек – этот хорошо, но если находится под наблюдением, то ещё лучше». Или другое «Революции делаются со временем или с кровью».
Надо будет ещё раз попросить, чтобы Хуан объяснил смысл, который содержится в этих фразах.
Вчера он начал рассказывать ей о доктрине Перонистского Движения. Исабелита не смогла ничего записать. Слушала мужа и ничегошеньки не понимала.
Исабелите хотелось всегда иметь рядом с собой близкого человека, который бы её понимал. Ведь она нуждалась в советах в сложные моменты своей жизни. А с мужем они были абсолютно разными людьми, да и огромная разница в возрасте превратили их брачный союз в отношения наставника и ученика.
«Только мой крёстный отец Хосе Кресто меня поймёт и поможет!» – пришла Эстела к такому решению после долгих раздумий.
После короткого разговора с Пероном она послала дону Хосе билет на авиарейс Буэнос-Айрес – Мадрид.
В январе 1964 года на роскошной вилле в Пуэрта де Иерро, где жила чета Перон, появился небритый старик в старом поношенном костюме, засыпанным перхотью.
Генерал вздрогнул, когда ему пришлось пожимать узкую потную ладонь Хосе Кресто с длинными ногтями и с широкой каймой грязи под ними.
– Рад вас видеть в нашем скромном доме! – произнёс Перон, отвернув лицо от гостя.
От старика распространялся терпкий «аромат» давно немытого тела и прелого нижнего белья.
За столом Хосе Кресто засунул за воротник рубахи белоснежную салфетку и принялся жадно есть. Он чавкал, сморкался в салфетку и азартно катал хлебные шарики, которые потом отправлял в рот.
– Чабэла, и этот персонаж есть твой крёстный отец? Мне не доставляет удовольствия находиться рядом с ним! – тихим голосом высказал своё возмущение Перон Исабелите, когда они остались с ней вдвоём.
– Хуан, ты прав! Раньше мой крёстный отец был совсем другим! Но смерть супруги Исабель, его так подкосила, что он стал таким, каким ты его сегодня видел. Надо дать ему возможность прийти в себя и восстановиться, – оправдывала Кресто Исабелита, сама находящаяся в шоке от своего крёстного отца.
– Ну ладно! Помнишь нашу креольскую поговорку «Предложить помощь нас не сделает бедными». Пусть живёт. Может быть и вернётся в человеческое нормальное состояние, – вздохнул Перон.
Дон Кресто теперь принимал душ каждые день и брился. От него уже пахло дорогими мужскими духами, которые подарила ему любимая крестница. Она же и подстригла крёстному папе и ногти, и отвела того в парикмахерскую. Но манеры гостя по-прежнему приводили Перона в состояние чёрной меланхолии. Кроме всего этого беседовать с Кресто было очень трудно. Ведь у того вместо зубов стояли съёмные, ужасно сделанные дешевые протезы, которые в любой момент вываливались изо рта. Поэтому и речь старика была трудно понимаемой.
Следуя своей привычке, Перон каждое утро выходил в парк и около двух часов ходил по его дорожкам. С появлением в доме Кресто генерал имел верного спутника, который сопровождал его в любую погоду.
Тем для бесед у них было очень мало. Вспоминали годы своей юности. Буэнос Айрес той эпохи. Когда Кресто, неожиданно, начинал плести что-то о спиритизме, об общении с душами умерших, Перон замолкал и думал о чем-то своем. А его спутник, уверенный в том, что его слушают, нёс жуткую и непонятную ахинею:
– Генел, когда умела моя суппуга, я плакал. Долго… плакал, ну а потом я вызыл её душу каждую ночь. Если вы захотите я смоу…
– Нет, Кресто, не захочу! – резко тогда обрывал он старика.
Когда в кабинет к Перону входил очередной гость, он немедленно кланялся Исабелите, вручал ей коробку конфет, букет цветов и обнимался с генералом. В этот момент из дальнего угла комнаты появлялся Кресто и почтенно застывал недалеко стола.
Посетитель с недоумением смотрел на тощего седого старика, как бы спрашивая у хозяина:
– А это что за персонаж?
– Не обращай внимания – это мой живой книжный шкаф, – объяснял генерал и смеялся.
С первого же дня появления Кресто в доме супругов Перон, здесь стали происходить странные вещи.
Перон слышал ночами какие-то голоса, скрипели половицы, раскачивались люстры…
– Мне всё это кажется? Старею наверное? – думал Генерал.
Но Перону не казалось. Это крёстный отец Исабелиты, на втором этаже, устраивал спиритические сеансы. Очень часто Кресто вызывал дух своей усопшей жены Исабель… В эти самые моменты в доме и появлялись странные звуки.
Когда об этом своему супругу рассказала Исабелита, тот отмахнулся:
– Пусть забавляется, только бы мне не мешал!
Генерал был очень озабочен тем, чтобы сохранить единым созданное им Перонистское Движение. Ведь без присутствия лидера оно разваливалось на части, которые в свою очередь рассыпались вообще на маленькие фрагменты. Особенно беспокоило Хуана Доминго «подрывная» деятельность Вандора, который строил перонизм без Перона и приобрёл колоссальную популярность и авторитет среди рабочего класса Аргентины.
Здоровье Перона резко ухудшилось. Расстройство предстательной железы переросло в простатит, а потом в рак.
Доктор Пуегверт – уролог с мировым именем, в начале 1964 года, произвёл Перону успешную операцию по удалению опухоли предстательной железы.
Но несмотря на это, поползли слухи, что у Генерала рак и жить ему осталось совсем недолго.
В Аргентине лидеры профсоюзов, возглавляемые Вандором в это время развернули борьбу за возвращение на родину Перона. Рабочие захватывали фабрики и заводы, брали в качестве заложников административный персонал. Законно избранному в 1963 году президенту Аргентины Артуро Иллия, профсоюзы выдвигали требования о легализации Перонистского Движения и разрешении вернуться в страну Хуану Доминго Перону.
Формально в Аргентине у власти было демократически избранное правительство, но оно находилось под полным контролем высшего командования вооружённых сил. Военные являлись истинными хозяевами страны, поэтому Артуро Иллия был бессилен принять такое решение.
Вандор последовательно стремился воплотить свою основную мечту в жизнь: оттеснить на второй план Перона и стать основным политическим лидером Перонистского Движения. Ситуация ему в этом благоприятствовала: Перон был болен и находился за границей. «Волку» надо было брать бразды управление всеми перонистами в свои руки.
Он почему-то настоятельно советовал Перону немедленно вернуться в Аргентину. Во время своих встреч с Генералом Вандор настойчиво доказывал, что «Операцию Возвращение» можно будет провести с гарантированным успехом.
Перон чувствовал, что лидер профсоюзов вёл какую-то закулисную игру. Но в чём она заключалась?
Поэтому Перон и старался «тянуть» время.
– Рано ещё, сынок! Ох как рано! Надо подготовить почву к моему возвращению в Аргентину. Надо создать политические условия для этого… Это ведь большая и непростая работа, – осторожно высказывался он.
– Мой Генерал, всё уже готово! Часть фабрик и заводов находится под контролем рабочих. Административный персонал отстранён от управления этими предприятиями. На улицах мы проводим постоянные митинги, на которых требуем у правительства вашего немедленно возвращения. Нельзя терять время! – настойчиво убеждал Вандор.
Перону пришлось уступить…
Его верный помощник и успешный предприниматель Хорхе Антонио арендовал самолёт ДС 8 авиакомпании «Иберия» в октябре 1964 года. Пункт назначения был известен, а вот список пассажиров держался в тайне.
Теплым октябрьским днём, как всегда, Хорхе Антонио приехал в загородный дом Перона. Здесь Генерал скрытно, чтобы не увидели охранники, быстро метнулся в Мерседес Бенц со своим чемоданом и залёг на полу.
Начальная стадия операции «Возвращение» прошла удачно. ДС 8 поднялся в воздух по расписанию и со всеми немногочисленными сопровождающими Перона лицами. Участники операции уже были уверены в её успехе.
Основные мировые телеграфные агентства немедленно сообщили о том, что бывший президент Аргентины возвращается на родину из политической иммиграции.
Пока самолёт находился над Атлантическим океаном, командование Вооружённых сил Аргентины в форме ультиматума потребовало от гражданского правительства запретить Перону въезд в страну.
Когда ДС8 приземлился в Рио де Жанейро на дозаправку, на лётном поле появились бразильские военные, которые задержали Перона и всех сопровождающих его лиц.
Здесь же на борту самолёта высокий молодой человек, с погонами полковника, зачитал ноту МИДа Аргентины к правительству Бразилии с просьбой немедленно отправить борт с Пероном и его свитой назад в Мадрид.
– Ох и Вандор! Ох и сукин сын! – в сердцах сказал Генерал Исабелите, – всё продумал! Херувим! Настоящий «Волчара»!
Перон был прав: провал операции «Возвращение» был на руку только Вандору.
– Чабэла, ты наверное знаешь известную креольскую пословицу: «Старая обезьяна не будет карабкаться по гнилому дереву»? Ах, не знаешь! Ну ладно, тебе простительно… А вот мне, старому пройдохе, простить этого нельзя! Вандор выставил меня в самом плохом свете перед всем миром. Авторитет всесильного Перона сильно подмочен! Ах, Вандор, Вандор. Сукин сын! Провёл меня, «Волчара»!.
Pulsuz fraqment bitdi.
