Kitabı oxu: «Мосгаз и другие преступники Страны Советов»

© Холодов С. А., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

От автора

Детективные истории любят миллионы, десятки миллионов людей – читателей и телезрителей. Еще Анна Ахматова говорила, что нет ничего приятнее, чем вечер с хорошим детективом. Сериал «Мосгаз», многократно продолженный, стал, пожалуй, самым успешным современным телепроектом. Выпущена очередная, 10-я часть. Это ретро-детективы, действие там разворачивается в советское время. И прототипы взяты из классических криминальных историй того времени. Конечно, сильно приукрашенные. А ведь многих интересует историческая правда, правда о прототипах этих остросюжетных историй. Иногда она гораздо бледнее кинофильмов, но порой – богаче по деталям, по связям с истинной историей советского общества, о котором мы сегодня нередко рассуждаем в превратном духе.

Главный герой сериала – майор Иван Петрович Черкасов. Столько таких профессионалов было в советском уголовном розыске – в разных городах. Это выдающиеся люди, которых мы, к сожалению, редко знаем по фамилиям, именам и отчествам. А они, работавшие отважно и эффективно, достойны нашей благодарной памяти. Не зря сегодня многие вспоминают: в брежневские времена можно было спокойно ходить по улицам в любое время суток. Тем острее воспринимаются истории о преступлениях того тихого и счастливого для большинства граждан нашей страны времени.

Преступный мир советского времени был, как мы сейчас видим, своеобразен. Эпоха воров в законе и лихих послевоенных банд завершилась уже к началу 1950-х. Это объясняется и профессиональной работой уголовного розыска, и обстановкой в обществе, которая не располагала к масштабной преступности. И все-таки подпольный мир в стране существовал. И, конечно, часто на преступления шли обыкновенные, но склонные к криминалу люди – нередко с поврежденной психикой. Их подчас изловить труднее, чем опытных у́рок.

Петровка, 38.

В этой книге мы собрали истории самые реальные, хотя подчас они кажутся невероятными. Нет сомнений, что они будут интересны всем поклонникам ретро-детективов. И не только «ретро».

Как в кино

Мосгаз – страх над городом

Само это слово в 1963 году, да и позже, наводило ужас на москвичей и на всех граждан Советского Союза. Мосгаз! С таким кличем проникал в квартиры жестокий убийца, первый, о котором узнал весь Советский Союз с двадцатых годов, со времен лихих налетов Леньки Пантелеева. Убийца Мосгаз (сам себя он, конечно, так не называл) орудовал недолго, но до сих пор по мотивам его преступлений снимают фильмы, пишут книги и слагают легенды. Воистину, ему удалось совершить преступления века. Не только по жестокости, но и по бессмысленности. А дело было так.

Владимир Ионесян родился 27 августа 1937 года в Тбилиси. Родители могли гордиться таким сыном: он с детства проявлял музыкальные способности, считался талантом. Юношей поступил в музыкальное училище, а затем и в Тбилисскую консерваторию. Что-то сломалось, когда он учился на втором курсе… Сославшись на нервное расстройство, он бросил консерваторию. Стал певцом в местном театре. Гастролировал, объездил немало городов. И время от времени его тянуло к авантюрам.

Все это не освобождало его от необходимости отслужить в армии. По воспоминаниям Ионесяна, врачи выдали ему справку о непригодности к службе, но в военкомате якобы уничтожили документ и выставили молодого человека обычным «уклонистом», то есть преступником.

В итоге в 1959 году 22-летний Ионесян оказался на скамье подсудимых. Его приговорили к году лишения свободы с отбыванием наказания в лагере облегченного типа. Отбывать срок осужденного направили в город Гори. Но оказавшись в лагере, Ионесян не забросил творчество и занялся культурной работой. Хорошие певцы везде нарасхват, а у него был неплохой тенор. Служил он в свободном режиме – и однажды просто убежал домой. В Тбилиси Ионесяна поймали и за побег добавили к сроку еще год принудительных работ. За решетку попал и отец Владимира, осужденный за торговые махинации. К тому времени молодой певец успел жениться на грузинской девушке.

Он связался с дурной компанией и пошел на мелкую кражу. Почти сразу попал в руки милиции. От нового срока Ионесяна спасла жена: на суде Медея так умоляла дать ее мужу второй шанс и не лишать семью единственного кормильца, что приговор оказался весьма мягким – пять лет лишения свободы условно.

Владимир Ионесян

Ионесяны перебрались в Оренбург – подальше от тбилисских приятелей.

Освоившись в новом для себя городе, Владимир устроился певцом, а Медея – концертмейстером в Оренбургский театр музыкальной комедии. Он пел в популярных опереттах второстепенные партии. Вскоре в том же театре по распределению из Казани оказалась 21-летняя балерина Алевтина Дмитриева вместе со своими друзьями. Девушка поселилась рядом с семьей Ионесянов и сразу приглянулась Владимиру. Но красавица-танцовщица не сразу обратила внимание на скромного и – по ее меркам – немолодого певца. Они сблизились только, когда ее дела в оренбургском театре не пошли на лад: девушка не получала заметных партий, танцевала только в кордебалете. Это стало поводом для ее депрессии.

Ионесян тоже не был доволен своим скромным положением в театре, это их сблизило. Он предложил девушке бросить все и переехать в Иваново, где у него якобы были связи. А чтобы Дмитриева точно поддалась на его уговоры, Ионесян приврал, что работает тайным агентом КГБ и легко поможет ей устроить головокружительную карьеру танцовщицы. Убедительно врать он умел. Работа на чекистов стала решающим аргументом. Они сбежали из Оренбурга в Иваново, Ионесян утверждал, что там у него полно связей. Но что-то не заладилось – и они отправились в Москву. Кто не мечтал об успехе в столице? Ионесян забалтывал девушку, рассказывал ей о блестящих перспективах аж в Большой театре. Ведь у него такие связи! Нужно только быть верной ему до конца. И она верила, как загипнотизированная.

Прямо на вокзале они познакомились с пенсионеркой, которая предложила сдать им комнату в районе Марьиной рощи по весьма невысокой цене. Те с радостью согласились – и в тот же день стали жить на 2-й Мещанской улице. Чтобы обезопасить себя от проблем с законом, пенсионерка сообщила соседям: мол, в ее квартиру переехали племянница с мужем. Симпатичная молодая пара.

Она сразу напомнила ему о Большом театре. Ионесян объяснил: из-за особого задания КГБ некоторое время им нельзя привлекать к себе внимание. Так он получил отсрочку от вопросов о Большом театре… Но оставалась более острая проблема – где взять денег на жизнь. Внезапно артисту пришли хорошие вести из Иваново: знакомый все-таки пообещал помочь там с ангажементом.

Но когда Ионесян вместе с Дмитриевой отправились на вокзал за билетами, ему открылся неприятный факт: оставшихся у него денег хватает только на проезд для одного пассажира. Соврав подруге про тайное задание от КГБ, требующее ненадолго задержаться в Москве, Ионесян отвез ее обратно на съемную квартиру. Вскоре после этого он отправился добывать деньги.

Убийство в День чекиста

В День чекиста, 20 декабря 1963 года Ионесян поехал в московский район Сокол. Там как раз заселялись новостройки, и опереточный певец надеялся, что в толпе новоселов на него не обратят внимание. Он нашел подходящую квартиру и позвонил: «Откройте, Мосгаз!» Газовщики в те времена действительно часто ходили по квартирам, проверяли горелки. Ионесяну открыл девятилетний мальчик Володя. Его спасла любовь к вранью: он сказал «газовщику», что родители дома. Ионесян на скорую руку проверил трубы и ретировался. Зато в другой квартире его встретил 12-летний Костя Соболев, который сразу простодушно сообщил дяде, что его мама уехала заказывать мебель. Немного робея, Ионесян достал топорик и нанес мальчику несколько смертельных ударов по голове.

Нажива оказалась почти нищенской: детский свитер, 60 рублей, флакон одеколона «Шипр», теплые шаровары и пляжные очки. И за это Ионесян поставил на кон собственную жизнь, ведь убийцу ребенка непременно приговорили бы к смертной казни. С этого времени Мосгаз был обречен. Кстати, говорил он с мальчиками вполголоса, чтобы тбилисский акцент не проявлялся.

За следствие взялись лучшие профи из МУРа. Володя помог составить фоторобот преступника. Испуганный мальчик долго сидел с криминалистами на кухне в своей квартире, подбирая фото-трафареты черт лица Мосгаза – бровей, глаз и носа. Для изготовления частей для «аппликации» эксперт-криминалист Софья Фанштейн «одолжила» у своих коллег с Петровки около 500 фотографий, которые потом разрезала на фрагменты. Внимательный мальчик сообщил сыщикам и об одной важной детали: на мужчине, который заходил к нему домой, была шапка-ушанка. Но завязана она была не на московский манер – на макушке – а на затылке. Оперативники смекнули: скорее всего, преступник – приезжий.

Сразу же подвернулся подозреваемый: настоящий газовщик, внешне похожий на убийцу. К счастью, у него оказалось железное алиби, и эта гипотеза не увела следствие в сторону. Выяснилось, что убийца, скорее всего, не имеет никакого отношения к Мосгазу: сотрудники службы в тот день не выезжали на Балтийскую улицу, где было совершено преступление.

Портрет убийцы

После этого они с Алевтиной вернулись в Иваново. Это был неглупый ход: в Москве милиция сбивалась с ног, выискивая пути к Мосгазу. Его перемещения в другой город не ожидали. Дмитриевой он сказал, что в этом городе окопались враги советской власти – и ему поручено убрать их. Действовал он там, как никогда, кроваво. Нападал на детей и стариков. Там он зарубил топором 74-летнюю женщину, у которой сумел найти только 70 копеек. Он не ограничился убийством. В тот же день, снова представившись газовщиком, он изнасиловал 15-летнюю девочку, а потом несколько раз саданул по ней топором. Исчез в полной уверенности, что она мертва, прихватив 90 рублей и пуховой платок. А Галя Преображенская выжила – и здорово помогла следствию. Ей запомнились мягкие пальцы убийцы: так милиция установила, что имеет дело с человеком умственного или творческого труда. Мосгаза стали искать в Иванове. Всемирно известный антрополог Михаил Герасимов, воссоздавший по останкам скульптурные портреты Ивана Грозного и Ярослава Мудрого, помог уточнить портрет убийцы – как показало время, очень близкий к истинному. Еще одной существенной уликой стал тетрадный листок, который Мосгаз случайно обронил на месте одного из убийств в Иванове. В листке маньяк записывал номера квартир, в которые заглядывал под видом газовщика. Эта находка позволила криминалисту Софье Фанштейн составить специальную таблицу, в которой были проанализированы все особенности почерка Мосгаза. Словом, она (кстати, ветеран Великой Отечественной) хорошо проявила себя в этом деле.

Воссозданный криминалистами портрет Мосгаза

Телевизор «Старт-3»

Любопытно, что Ионесян не стремился связаться с криминальным подпольем. Не выходил на скупщиков краденого, не общался с ворами и грабителями. Он оставался одиночкой. И не без оснований считал, что такого разоблачить сложнее.

«Поработав» в Иванове, Владимир и Алевтина тайными маршрутами вернулись в Москву. О театральном ангажементе он уж не думал, втянулся в убийства. Накануне Нового года ему открыл дверь одиннадцатилетний мальчишка в квартире на Ленинградском проспекте. Он попытался спрятаться от убийцы в туалете, но Ионесян действовал ловко – и зарубил школьника насмерть. А вот поживиться в квартире оказалось нечем. Комната, в которой стоял заветный шкаф, была заперта на ключи. Взламывать ее Мосгаз испугался. В критических ситуациях он часто проявлял нерешительность. Следователи понимали, что имеют дело не с профессиональным уголовником, а с маньяком. Жестоким, но трусливым. Сразу было видно, что он боится нападать на мужчин. И даже, если видит в квартире двоих детишек – убегает. Он нападал на самых слабых и незащищенных. И, конечно, действовал без наводчиков, наобум, не подыскивая богатые квартиры. Вот и получалось, что зверские убийства приносили ему жалкий, даже по самым скромным меркам, доход.

Актер Максим Матвеев в роли Мосгаза

Новый год они с Алевтиной встретили в Москве, на съемной квартире. Она все еще верила ему… Он уверял: вот выполнит еще одно важнейшее государственное задание – и устроит ее в Большой театр. К этому времени история про убийцу из Мосгаза уже ходила по всей столице, многие москвичи стали проявлять бдительность: они категорически отказывались открывать двери работникам газовой службы. И тем, чтобы проверить плиты, приходилось водить с собой дворников и других представителей коммунальных служб.

В столице Ионесян совершил и свое последнее убийство – в Марьиной роще. Это случилось 8 января. Поняв, что его легенда не работает, Ионесян придумал новую, он решил представляться сотрудником жилищно-эксплуатационной конторы (ЖЭК), который обходит жильцов для сбора жалоб на застройщиков. Этой легенде поверила 46-летняя сотрудница химкомбината Мария Ермакова: она впустила маньяка в квартиру и согласилась письменно перечислить все претензии к строителям дома – а их у нее накопилось немало. Мосгаз дождался, пока Ермакова сядет за стол, зашел сзади и принялся бить ее топориком по голове. Всего убийца нанес 18 ударов, от которых потерпевшая скончалась на месте. На этот раз преступление прошло не впустую: он собрал в мешок пряжу, несколько пар шерстяных носков, 30 рублей в кошельке и телевизионный приемник «Старт-3».

Показания Алевтины

Телевизор его и подвел. Жители Шереметьевской видели, как молодой человек южной наружности садился в грузовую машину с внушительным тюком. Как он торговался с водителем, который за 80 копеек довез его к дому возле Рижского вокзала. Видел его и участковый, оперативно передавший информацию сыщикам. Следователи определили номер самосвала, установили, где он высадил предполагаемого убийцу. Водитель дал показания. А там удалось и определить человека, который только что продал телевизор соседу. Но определить – еще не значит поймать. На квартире, где он жил устроили засаду, но Ионесян там не появился. Зато милиционеры задержали Алевтину Дмитриевну. Она, как ни в чем не бывало, выложила им версию про секретную работу на КГБ. Россказни выглядели фантастично, но следствие проверило эту версию на самом высоком уровне – ведь о поимке Мосгаза постоянно говорил на заседаниях Политбюро сам Никита Хрущев. Председатель КГБ Владимир Семичастный (дело дошло до него!) дал гарантию, что такого сотрудника или агента в Конторе не было и нет. Алевтина сообщила, что ее друг поехал в Казань – выполнять очередное задание КГБ. И на днях ждет ее там, в столице Татарской республики.

Но тут на одном из вокзалов столицы патрульные задержали мужчину, по ориентировкам похожего на Мосгаза. В сумке у него был туристический топорик… Правда, выяснилось, что стражам порядка попался их коллега, переодетый в штатское. Так милицейское начальство проверяло своих подчиненных на бдительность.

Операция «Захват»

В министерстве внутренних дел подводили итоги. За 20 зимних дней на исходе 1963 и в начале 1964 года Ионесян совершил пять убийств и одно покушение, причем четырьмя жертвами подонка стали дети. Люди уже боялись впускать в квартиры настоящих газовщиков! От следователей требовали немедленной поимки преступника, ставшего ночным кошмаром Москвы. План поимки маньяка составил старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска Владимир Арапов по прозвищу Черный полковник. Выдающийся профессионал, ставший одним из прототипов Володи Шарапова из романов братьев Вайнеров. Участвовал в распутывании дела и Владимир Чванов – еще одна легенда уголовного розыска, фронтовик, прототип многих героев детективной литературы и фильмов, включая «майора Черкасова».

Арапов вместе с коллегами решили отправить Алевтину Дмитриеву под арест. Причем в момент вывоза из дома, где девушка жила вместе с Ионесяном, ее завернули в ковер, чтобы спрятать от посторонних глаз. Это было сделано на случай, если Мосгаз неожиданно решит вернуться в Москву, придет в свою квартиру и спросит у соседей насчет Дмитриевой.

А убийцу поймали на Казанском вокзале, поймав на нехитрую уловку. Нашли сотрудницу милиции, которая внешне напоминала Дмитриеву – и Мосгаз встретил ее на платформе. Да, он так и не набрался уголовной сноровки… Ионесян тут же оказался в руках группы захвата. Оказалось, даже кровавый топорик он носил с собой. На первом же допросе он признался во всем. И покаялся, хотя, наверное, понимал, что обречен на «высшую меру».

«Когда-то я был добрым»

Конечно, он был сумасшедшим и самым справедливым приговором, пожалуй, было бы пожизненное принудительное лечение и труд. Но судмедэксперты признали Ионесяна дееспособным и судили его как обычного гражданина, а не безумца. На допросах он повторял: «Я потерял человеческий облик, а когда-то был добрый…» Следствие и суд по делу Мосгаза завершилось в кратчайшие сроки: уже 30 января 1964 года, 18 дней спустя после задержания.

31 января 1964 года, в 23.00, Владимира Ионесяна расстреляли в камере Бутырской тюрьмы. Говорят, перед смертью он пел любимые опереточные арии: «Помнишь ли ты, как мы тогда повстречались…» По словам очевидцев, перед расстрелом 26-летний Ионесян заявил, что он «сознает, что перестал быть человеком, сознает свою подлость и сознает, что за убийства заслуживает смерти».

Дмитриеву – как пособницу – тоже наказали строго, хотя четких доказательств ее участия в преднамеренных убийствах не было. 15 лет лагерей… Скорее всего, сказался максимализм Хрущева, который требовал от прокуроров самых строгих мер. Но Хрущеву оставалось недолго править: и через 8 лет несчастную танцовщицу отпустили на волю. А слово «Мосгаз» до сих пор звучит для нас как зловещий пароль, с которого 60 лет назад начинались преступления в стиле Достоевского. Топор, горящие глаза и бессмысленно пролитая кровь.

Он стал одним из немногих «культовых» советских преступников. О нем не забыли. И еще долго родители строго говорили своим мальчишкам и девчонкам: «Дверь никому не открывай, а то ходит по квартирам страшный дядя из „Мосгаза“ и убивает маленьких детей…» Прошли десятилетия – а о Мосгазе помнят. Уж такой несмываемый кровавый след оставил он в нашей истории.

Его истории посвящено несколько документальных фильмов, кое-какие воспоминания оставили правоохранители. Но самым популярным заслуженно стал многосерийный телефильм «Мосгаз», в котором следствие по этому делу вел выдуманный персонаж – майор Иван Черкасов. Получился один из самых удачных современных детективов. Отметим, как точно актер Максим Матвеев сыграл сложную роль Мосгаза. «Он безумно сложный, очень эгоцентричный человек и в жизни часто заигрывается. Когда я читал сценарий, мне интересно было понять: он играет сейчас – например, в сценах с Соней – или нет?», – говорил актер о своем герое. Фильм этот стал началом большой «франшизы». Его частенько повторяют с неизменным успехом. Конечно, в фильме есть преувеличения и придуманные линии, но дух эпохи передан притягательно.

Палач – история Тоньки-пулеметчицы

Эта история давно стала легендарной. Но расскажем обо всем по порядке и, по возможности, без эмоций. Хотя от такого предательства и хладнокровия убийцы, да еще и женщины, кровь леденеет в жилах.

В 1979 году в Брянске к высшей мере наказания приговорили работницу швейной фабрики Антонину Гинзбург, которая оказалась военной преступницей Антониной Макаровой по кличке «Тонька-пулеметчица». Во время Великой Отечественной она пошла служить немцам и стала штатным палачом Локотской республики – административного образования русских коллаборационистов на оккупированной территории Орловской (ныне Брянской) области. Это один из самых страшных эпизодов в истории нашей страны. И в истории Тоньки-пулеметчицы по-прежнему немало разночтений и загадок.

Антонина Макарова

Начало Великой Отечественной войны застало Антонину Макарову в Москве, на работе в столовой завода имени Ильича. Мужчины-рабочие ушли на фронт, а девушек направили изучать военное дело – они собирали станковый пулемет и тоже учились стрелять. Макарову зачислили санитаркой в дивизию ополченцев. Потом Макарова стала контролером – проверяла пропуска в столовую, где обедали военные. Воинского звания, как уверяла она позже на суде, ей не присвоили, присягу она не принимала. Немцы разбомбили обоз, в котором она находилась, жертвы бомбежки пытались прорваться через окружение, она помогала раненым.

Никто не знал тогда, что при рождении Антонина носила фамилию Панфилова. Макаровой она стала в школе и потом именно эту фамилию внесла в паспорт. Почему? Возможно, все началось по ошибке учительницы. С другой стороны, есть сведения, что Антонина почему-то стеснялась своей истинной фамилии. Она была младшей из семи детей в семье. Родилась Антонина, скорее всего, в деревне Малая Волковка – и там окончила восемь классов. Как и все дети того поколения, она любила фильм «Чапаев». И образцом для нее была девушка-героиня – Анка-пулеметчица. Тоня чем-то напоминала ее внешне.

В середине октября 1941 года ее полк попал в окружение и сдался в плен. Их поместили за колючую проволоку, но охраны почти не было, поскольку все боеспособные силы вермахта участвовали в наступлении на Москву. В лагере для военнопленных Макарова познакомилась с красноармейцем Сергеем Федчуком и вскоре бежала с ним через дыру в ограждении. Раздобыв в деревне гражданскую одежду, они под видом супругов добрались до Орловской области. Отметим, что для такого поступка необходима решительность. Видимо, дело тут и в чувствах.

Антонина рассчитывала, что Федчук станет ее настоящей любовью, но, дав ей ночлег, он отказался продолжать отношения и раскрыл свою тайну – его ждет семья. Макарова по совету знакомой подалась в поселок Локоть на оккупированной немцами территории области, где рассчитывала устроиться на работу. Она могла прибиться к партизанам, но выбрала коллаборационистов, у которых, надеялась встать на довольствие. Так называемая Локотская республика, в которой она поселилась, была искусственным образованием, которое создали немцы для своих пособников. Их там действительно было немало, потому что эти села в свое время принадлежали императорской семье, там не было крепостного права и преобладали зажиточные хозяйства. Многие действительно не было довольны советской властью.

Макаровой устроили проверку, она – как потом признавалась, из хитрости – объявила немцам, что не любит власть большевиков. В итоге ее взяли в полицию – в отряд, который должен был бороться с партизанами. Но такая служба была слишком опасной. Антонина закрутила кратковременный роман с начальником Локотской тюрьмы Николаем Иваниным и получила новую работу. Обер-бургомистр Бронислав Каминский выдал ей пулемет для исполнения расстрелов, к которым без суда приговаривали партизан, коммунистов и членов их семей, евреев и цыган. Словом, всех, кого третий рейх считал неблагонадежными. Она отличилась в этом дьявольском деле. Сначала она потренировалась с пулеметом на глазах немцев и полицаев. При этом чуть не ранила Иванина. Но экзамен прошла – и приступила к работе палача.

Действовала она хладнокровно и точно. За отличное исполнение расстрелов немцы поселили ее в комнате на местном конезаводе, где она хранила и свой пулемет. Одним из свидетелей этого была женщина из Красного Колодца, у которой Макарова однажды переночевала. Она пришла к бывшей постоялице за помощью и увидела пулемет, а на кровати – одежду расстрелянных. Макарова спокойно, по-дружески рассказала ей о расстрелах и использовании вещей убитых. Женщина в ужасе убежала. А для нее одежонка несчастных, которую отмывали от крови, была важным приработком к 30 маркам, которые платили немцы. «Не пропадать же добру». Так же она относилась и к своим жертвам – все равно они приговорены, спасти их невозможно. А она, если не выполнит приказ, сама станет жертвой своих хозяев. Дело, конечно, не только в такой логике. Но и в аномальной сердечной черствости, присущей этой женщине. Возможно, такой ее сделала война – таков психологический феномен.

Сколько человек убила Тонька? Принято называть огромную цифру – полторы тысячи. Возможно, здесь есть преувеличение. Но то, что жертв было несколько сотен, не вызывает сомнений. Сама она признавалась, что, как правило, немцы приказывали расстреливали группами по 27 человек. Так продолжалось с зимы 1942 года до лета 1943-го.

Вместе с локотскими надзирателями, полицаями и остатками войск вермахта Макарова бежала на Запад, ей удалось раздобыть документы санинструктора. Летом 1943 года Тоньку направили в немецкий тыловой госпиталь для лечения от сифилиса, где она умудрилась закрутить роман с поваром-немцем, который вывез ее на Украину, а затем в Польшу. После того как очередного ухажера не стало, Макарову в общей колонне беженцев погрузили в эшелон и отправили на принудительные работы в Кенигсберг. Там она оказалась в немецком лагере, а, когда Красная армия освободила этот город, сумела доказать, что всю войну работала в 422-м санитарном батальоне.

Весной 1945-го все освобожденные военнопленные и остарбайтеры подверглись фильтрации, которую, впрочем, ввиду тотальной неразберихи провели очень поверхностно. Макарова благополучно ее прошла, утаив от смершевцев факт своей службы у немцев. Она стала работать в советском госпитале.

Тонька-пулеметчица неоднократно меняла места жительства, устроилась нянечкой в госпиталь и снова не теряла времени даром: познакомилась с раненым сержантом Виктором Гинзбургом, у которого всю семью убили гитлеровские каратели. Вскоре они поженились, и она, конечно, взяла себе фамилию супруга. Чета осела в небольшом городке Лепель в Витебской области Белорусской ССР. По иронии, именно сюда под натиском РККА в 1943 году эвакуировались органы власти Локотской республики и орловские коллаборационисты, в Лепеле они даже пытались создать собственную «республику».

Макарова зажила новой жизнью – ни любящий муж, ни родившиеся одна за другой дочери даже не подозревали, чем занималась она в годы войны. Как ветеранам им дали неплохую квартиру. Тоньке удалось занять вакансию контролера на швейной фабрике, она пользовалась уважением горожан, а ее фотографии даже выставлялись в местном музее. Гинзбургов отмечали подарками и наградами. Но Антонина понимала, что ходит по краю. Поэтому она пыталась подбить мужа уехать к его родственникам в Польшу. Правда, эта затея не удалась. Первые годы она боялась каждого стука в дверь, но власти не испытывали к ней никакого интереса, и она успокоилась, решив, что о ней просто забыли. «Нет таких грехов, чтобы всю жизнь человека мучили», – думала она, по собственному признанию.

Поиски «Тоньки-пулеметчицы» шли почти 30 лет. Некоторые считали ее фронтовой легендой. Одним из тех, кто успешно разыскивал карателей на территории Брянщины, был следователь КГБ Петр Головачев – впоследствии он написал книгу о своей работе. В 1976 году милиция задержала двух мужчин за драку в центре Брянска. Сначала инциденту не придали значения: мол, двое не смогли решить, кто пойдет за третьей бутылкой. В отделе всплыли любопытные подробности. Оказалось, что житель города узнал в прохожем бывшего начальника Локотской тюрьмы Иванина и попытался поквитаться с ним прямо на улице. Иванина арестовали. Он подробно рассказал о своих «художествах» и о Тоньке, которую, по ошибке, назвал Антониной Анатольевной (а не Макаровной) Макаровой. Начались проверки Макаровых соответствующих лет рождения. Но Антонина при рождении была записана как Панфилова… Это осложнило работу сыщиков.

Вышли на некую Антонину Макарову, которая жила в Серпухове. Иванин должен был ее опоздать, но… в самый неподходящий момент покончил с собой. Новая ниточка появилась, когда брат настоящей Антонины заполнял документы для поездки за рубеж. Он указал, что у него шестеро братьев и сестер, все носят фамилию Панфиловы, кроме одной – в девичестве Макаровой. Так сотрудники КГБ вышли на Макарову-Гинзбург, стали за ней следить. Даже отметили, что она что-то замечает – и действовали крайне аккуратно. В июле 1978 года следователи решили провести эксперимент: они привезли на фабрику одну из свидетельниц, в то время как Антонину под выдуманным предлогом вывели на улицу перед зданием. Женщина уверенно опознала ее. Но одного свидетельства было мало. В таком деле ошибка невозможна. В Лепель привезли двух других свидетельниц, одна из которых сыграла работницу местного собеса, куда Гинзбург вызвали якобы для перерасчета ее пенсии. Та узнала Тоньку-пулеметчицу. Вторая свидетельница сидела снаружи здания со следователем КГБ и тоже узнала Антонину.

Когда ее арестовали, по воспоминаниям следователя Леонида Савоськина, Антонина держалась спокойно.

Судебный процесс проходил в здании Брянского областного суда при усиленных мерах безопасности. Процесс был открытым. И на каждом заседании зал был заполнен до отказа. Об этом деле стала писать пресса, вплоть до «Правды».

На суде Антонина подробно рассказывала о себе: «Мой отец Панфилов Макар в 1940 году покончил жизнь самоубийством – он был алкоголиком. Моя мать Панфилова Евдокия умерла уже после войны, лет 20 назад. Я в семье старшая, у меня три сестры и три брата».

Судя по словам Гинзбург, один из ее братьев стал полковником, одна из сестер работала в воинской части. На суде их не было, много лет они не общались.

О начале своей работы на немцев она рассказывала так: «Меня познакомили с начальником локотской полиции Романом Иваниным. Я устроилась туда работать. При поступлении мне никто не объяснял моих обязанностей. Мне пообещали бесплатное питание, проживание и заработную плату в размере 30 немецких марок. Меня приняли на работу без документов, потому что я потеряла их при бомбежке. Полицаи научили меня стрелять из нагана и пулемета. Меня брали с собой на облавы партизан. Партизан мы не встречали. Однажды мне показали, куда я должна стрелять в случае их появления. Неожиданно в том месте выехал на подводе человек, я выстрелила в его сторону. Не попала, потому что пулемет перекосился. А человеком этим оказался Роман Иванин. Не знаю, почему он был в том месте. Он чуть меня не убил за то, что я в него стреляла. В июле 1942 года я перешла на работу в локотскую тюрьму, которая располагалась в здании конезавода».

Жила Макарова рядом с тюрьмой в двухэтажном доме. На первом этаже располагалась ее комната, которую она делила с еще одной девушкой-медсестрой, на втором – тюремная контора. Антонина, по ее словам, не знала, что будет входить в ее обязанности:

«Я ходила в тюрьму посмотреть, в каком состоянии заключенные. Условия содержания были плохие: грязно, душно. Там было много больных тифом. На допросах я не присутствовала. Как это получилось, что я сама стала расстреливать людей, я не знаю. Я тогда была молодой, начальник тюрьмы говорил, что немцы взяли Москву, что теперь везде будет немецкая власть. И я поддалась этой агитации. Встала на путь предательства».

Что же дальше?

«Сначала начальник тюрьмы Иванин Григорий посылал меня смотреть, как расстреливают заключенных, – продолжала Антонина. – Я не хотела ходить, но меня обязывали. Первое время на расстрелах присутствовало и гражданское население. Немцы специально устраивали такие показные расстрелы, по-видимому, с целью устрашить население. Мне неизвестно, насильно ли собирали немцы людей на публичные расстрелы».

Она, скорее всего, перемешивала правду и ложь: «Впервые я расстреляла в поселке Локоть четверых человек в начале лета 1942 года, где-то в июле. Мне приказал расстрелять этих людей начальник тюрьмы. Я согласилась, так как мне некуда было деться, потому что в противном случае меня тоже могли расстрелять… Пулемет постоянно находился на хранении в караульном помещении, закреплен он был за мной. Пулемет на подводе повезли по направлению к локотскому кладбищу, к большой яме. Говорили, что ранее в этой яме местные жители брали глину. Когда пулемет доставили к месту расстрела, его сняли с подводы, и я поставила его на указанном мне месте. Чуть позже полицейские привели заключенных – четырех мужчин, они были в нательном белье, руки у них связаны. Были ли они молодыми или пожилыми, трудно сказать, так как все были грязными, небритыми, избитыми. Обреченных поставили лицом к яме, начальник тюрьмы дал команду „Огонь!“, и я застрочила из пулемета по этим людям. Из пулемета строчила недолго, всех узников я убила. Пулемет от них находился на расстоянии 12–15 м. Расстрелянные упали в яму…

Я помню расстрел заключенных локотской тюрьмы 14 июля 1942 года. Среди обреченных был старик Зайцев Григорий Дмитриевич, его приговорили за связь с партизанами, он доставлял им продукты… Так же как и в первом случае, подогнали подводу, на нее погрузили пулемет и отвезли к месту расстрела на кладбище и потом привели заключенных человек 26–27 (точно сосчитать я их не могла, да я и никогда не считала обреченных). Все они были раздеты, избиты, руки у них были связаны. Их поставили около ямы спиной ко мне. Начальник тюрьмы дал команду: „Огонь!“, и я снова застрочила из пулемета. Обреченные не разбегались, потому что были связаны между собой. Да и место было такое, что бежать было некуда: кругом поле.

Расстреливая из пулемета, я присаживалась на корточки, не прицеливалась, просто наводила ствол в сторону обреченных и стреляла. Как я попадала в цель, не знаю. Обреченные не кричали, не плакали, не просили пощады, только Зайцев перед расстрелом запел какую-то песню…»

Антонина Гинзбург

Многие подробности ее память сохранила в точности: «…Я помню случай, когда в октябре 1942 года я расстреляла 3 группы заключенных. Я слышала, что это артиллеристы Каминского, они хотели перейти к партизанам, но их кто-то предал, и всех арестовали. Все они были избиты, потому что их допрашивали. При расстреле присутствовали и комендант тюрьмы, и начальник конвоя, и немецкие офицеры… Все обреченные упали в яму, но не все сразу были убиты. В яме раненых пристреливали из наганов немецкие офицеры. Я тоже подошла к яме и пристрелила из нагана двоих или троих. Почему я это сделала – не могу объяснить. Я не старалась выслужиться перед немцами, и злости у меня на обреченных не было. Раненые, которых я и другие пристреливали, о пощаде не просили. Они просили лишь побыстрее добить их, чтобы не мучиться…

…Я помню эпизод расстрела весной 1943 года 30 человек, среди которых были четыре молодые женщины. Женщины были арестованы за связь с партизанами. Их фамилий не знала. Мне было лишь известно, что они проживали где-то недалеко от Локтя. Мужчин к месту расстрела доставили пешком, а женщин на подводе, потому что они не могли идти, так как были сильно избиты, кричали. Я шла сзади повозки, но не принимала участие в их конвоировании, шла просто так. Пулемет уже увезли на подводе к месту расстрела раньше. Потом из тюрьмы вывели еще группу женщин для устрашения, а после расстрела обреченных, этих женщин снова загнали в тюрьму. По команде начальника конвоя я расстреляла эту группу обреченных, в том числе женщин, из пулемета. Расстреляла всех. Я запомнила, что перед расстрелом одна кричала: „Прощай, сестра, больше не увидимся!“. Она кричала своей двоюродной сестре, которая тоже находилась в локотской тюрьме в заключении, и ее вывели смотреть этот расстрел…

…Садясь за пулемет, я всегда поправляла волосы, так как у меня была короткая стрижка, волосы падали на глаза, и я откидывала их…».

Прозвучало на суде и такое признание: «…После первого расстрела я чувствовала себя очень плохо, а потом привыкла или не привыкла, а просто смирилась. Заставляли, и я делала.

…После расстрелов настроение было паршивым. Было очень тяжело, так как я переживала, но, тем не менее, соглашалась в следующий раз расстреливать заключенных. В свободное от расстрелов время я подрабатывала у немцев – стирала им белье. Они собирались уезжать, и я ждала, когда же они уедут, потому что хотела вместе с ними, так как мне все надоело».

Антонина говорила: «Я не думала тогда о том, что мне придется отвечать перед законом. Если бы у меня был такой разум, как сейчас, я бы так не поступила». «Я не думала о том, чтобы перейти к партизанам, так как замарала свои руки кровью советских людей, и боялась, что партизаны накажут меня». «Я не могу объяснить, почему я согласилась расстреливать даже женщин, ведь я сама женщина. Никаких причин ненавидеть советских людей у меня не было». «Я не забывала никогда о том, что я расстреливала советских людей. Просто иногда забывалась среди семейных забот».

На вопросы обвинения она отвечала довольно искренне: «Я не могу пояснить, как я относилась к расстреливаемым мною советским людям. Иногда сочувствовала им, но ничем не могла помочь, так как своя жизнь была дороже… Да, мне известно, что жители поселка Локоть меня звали Тоней-пулеметчицей».

Главным потерпевшим по делу выступал Александр Поляков:

«Я опознаю подсудимую Гинзбург по ее носу, остальные черты ее лица не помню. С подсудимой Гинзбург произошла встреча примерно летом в 1942-м. Я находился тогда в камере локотской тюрьмы (просидел там с 1941 года по 1943-й). Кроме меня в камере было человек 60–70. Я лежал на полу прямо около входа, когда днем отворилась дверь и вошли двое полицейских и подсудимая Гинзбург. Она была одета в форму советского военнослужащего. На ней были берет, гимнастерка, юбка, кирзовые сапоги, на ремне оружие. До заключенных нашей камеры доходили слухи, что Тоня расстреливает советских людей, узников локотской тюрьмы. Все так и говорили, что есть тут одна сволочь – Тоня-пулеметчица. Все заключенные ее боялись.

Двое полицейских затащили за руки в камеру человека в военной одежде. Он был сильно избит. Полицейские бросили этого мужчину на пол. И тут Гинзбург сказала, увидев меня: „Ах, какой симпатичный юноша!“, и вытащила из кобуры или пистолет, или наган, ударила меня оружием по голове в затылок. Я упал, и она ударила меня ногой по телу. Я потерял сознание. Сокамерники отпоили после меня водой. После этого случая у меня болела голова, появилась глухота. Больше подсудимую Гинзбург я не встречал и не видел…На предварительном следствии мне предъявляли для опознания Гинзбург. Я ее сначала не узнал, так как тогда она была худенькой. Но я опознал ее по носу. Опознаю я подсудимую Гинзбург и в суде в лицо.

Я помню, что ранее у нее была фамилия Макарова, о себе говорила, что она москвичка, хвасталась этим, говорила, что служила в Советской армии. Я помню, что она курила. У нее была верхняя губа тонкой, а нижняя толстой. Мне было известно, что Тоня-пулеметчица была жестокой, заходила в камеры, избивала заключенных ногами и пистолетом. Я слышал, как она говорила: „Вас, коммунистов, надо всех расстреливать и вешать!“».

Анастасия Гинзбург, слушая Полякова, не скрывала скепсиса. Ее ответ был впервые немного эмоциональным: «Я в камеру военнопленного не втаскивала и не избивала такового. Потерпевшего Полякова я тоже не била. Не знаю, почему он на меня показывает об этом. Все, что было сделано мною, я признала. То, чего не совершала, я не признаю. Я не принимала участие в истязании заключенных, и, в частности, потерпевшего Полякова. Мне нет смысла не признавать этого, так как я признала себя виновной в более страшном и тяжком преступлении.

Я действительно курила в то время, курю и в настоящий момент. Самогонку я никогда не пила».

На суде выступали несколько свидетельниц. Одна из них нянчила детей у некой Тони Ефимцевой: «К ней после расстрелов часто прибегала Тоня-пулеметчица. Она подолгу стояла у окна и курила. На ремне висела кобура. Волосы у Тони были зачесаны назад, коротко стриженные, светлые. Она у нас ничего не ела, но раза два ночевала.

Я опознаю подсудимую Гинзбург – это та самая Тоня-пулеметчица, которая приходила в квартиру Ефимцевой. Тогда она была худенькой, гораздо моложе, но я все равно узнала ее. Однажды, где-то в октябре 1942 года, я видела из окна квартиры Ефимцевой, которое выходило на локотское кладбище, как провели группу заключенных человек 10–12, раздетых, босых, со связанными руками. Их поставили около ямы, и я видела, как Гинзбург присела около пулемета и расстреляла их».

Свидетелями по делу были не только мирные жители Локтя и несколько человек, чудом уцелевших после расстрела, но и бывшие полицаи.

Их охраняли с особой тщательностью: для них в суде освобождали отдельные комнаты, вводили в зал заседания не в общую дверь, а через ту, в которую входил судья. Часто после оглашения показаний свидетелей и самой обвиняемой зал взрывался эмоциями. Женщины, свидетели по делу, со слезами на глазах вспоминали о том, как Тонька расстреливала из пулемета молодых солдат-артиллеристов, попавших в плен к немцам в начале войны. Бывшие полицаи говорили о том, что, служа у немцев, не могли расстреливать своих односельчан, поэтому были рады, что появилась Тонька-москвичка.

Интересно показание одной из женщин, которая описала момент казни и реакцию на происходящее немецкого офицера: «Русских людей расстреливаем не мы, а русская женщина».

После этого, как говорят, зал едва не взрывался от криков. Во избежание самосуда были приняты максимальные меры безопасности. Подсудимую буквально заслонили собой милиционеры-охранники.

Немалая часть следствия и процесса была посвящена тому, как Антонина Макарова смогла скрыть свою страшную тайну. Сама она рассказывала вот что: «Вместе с воинской немецкой частью я доехала до Бреста. В часть меня взяли стирать белье (я была лично знакома с немецкими офицерами, с ними я конкретно согласовывало вопрос о выезде). Кроме меня в этой части были одна девушка и вольнонаемные мужчины. Когда мы доехали до границы, то всех из обоза отправили в лагерь.

В лагере я работала на заводе автогенной сварки. Я варила бачки для походной кухни полка. После освобождения я попала на пересыльный пункт. В особом отделе меня спрашивали, как я оказалась в лагере. Я ответила, что попала в окружение, а затем в плен. О том, что я была в бригаде Каменского и работала в Локотской тюрьме, я скрыла. С пересыльного пункта я попала в 212-й запасной полк. В этот полк отправляли всех военнопленных или после госпиталя. Там я занималась выписыванием документов для солдат. Потом я пошла в 1-ю Московскую дивизию. Стала работать в полевом госпитале без оформления на работу, помогала санитаркам. В августе 1945 года и познакомилась с Виктором Семеновичем Гинзбургом. Он лежал в госпитале».

В итоге судья признал виновность Антонины в убийстве 168 человек.

В 6 часов утра 11 августа 1979 года смертный приговор был приведен в исполнение – ее не помиловали, несмотря на примерное поведение Антонины в послевоенное время и на то, что 1979 год был объявлен в СССР Годом женщины.

Муж, кстати, до последнего не верил, что Антонина могла совершать преступления. Когда ему показали ее письменные признания, он поседел в одну ночь. С этого времени семья, вынужденная переехать в другой город, отказалась от нее. Виктор Семенович всю оставшуюся жизнь чувствовал боль от этой страшной правды.

История Антонины Макаровой эффектно рассказана в одном из сериалов «Мосгаза». Правда, время действия перенесли в 1965 год. Сериал признан одним из самых удачных в российской истории.

Шпион на миллиард долларов

Один из сериалов «Мосгаза», погружающий нас в атмосферу брежневского времени, посвящен шпионской истории. Он называется «Операция „Сатана“». Прототипом главного преступника в этой истории – профессора Сергея Медникова (его роль сыграл Владимир Ильин) стал Адольф Толкачев – один из самых известных предателей в истории советской науки. Конечно, в кино все получилось иначе, нежели в жизни. Но все же… Без истории Толкачева вряд ли фильм про «Сатану» появился бы.

В истории советской секретной науки он стал крупнейшим предателем. Инженер Адольф Толкачев несколько лет работал на стратегического противника, связавшись с американским резидентом.

Адольф из Актюбинска

Он родился в Актюбинске, в Казахстане. Но, когда ему исполнилось два года, семья перебралась в Москву. Необычное для Советского Союза имя мальчику дал его отец Георгий Толкачев, любивший немецких поэтов-романтиков. О Гитлере тогда еще никто не слыхал. Но, возможно, это решение стало роковым для сына, потому что уже в школе его имя ассоциировалось исключительно с немецким исчадием ада. Его дразнили. Однажды одноклассники даже разбили ему нос – только за «Адольфа». Но Толкачев проявил стойкость и упрямство – и не поменял имя, хотя это было несложно при получении паспорта. А обиду затаил. Надолго затаил.

Конструктор из высотки

Он окончил Харьковский политехнический – и дослужился до солидной должности ведущего конструктора столичного бюро радиолокации «Фазотрон». Он разрабатывал радиолокационное оборудование для истребителей-перехватчиков. Это означало неплохую зарплату, социальный пакет и ежемесячные 100 рублей за секретность. Плюс перспективы. У него имелись собственный автомобиль и дача. И квартиру ему дали в престижной сталинской высотке на площади Восстания – между прочим, в двух шагах от американского посольства. Для Толкачева такое соседство стало серьезным соблазном.

Московский «Фазотрон»

Супруга с биографией

Немалое влияние на него оказывала жена – Наталья Кузьмина. Она тоже работала на «Фазотроне». Ее родители в свое время были репрессированы. Она сохранила в сердце недовольство советским режимом – а мужу говорила, что его недостаточно ценят, что в нашей стране не уважают по-настоящему талантливых людей… Словом, это была семья вольнодумцев.

Первая попытка

Однажды он решился и подкараулил автомобиль из посольства США у бензоколонки и через открытое окно кинул в салон письмо с предложением обсудить возможное сотрудничество. В машине как раз сидел резидент ЦРУ Роберт Фултон. Но он счел письмо провокацией.

Навязчивый инициативник

Тогда Толкачев стал подкарауливать работников американского посольства. Одному из них он сообщил, что участвует в создании радиолокатора для истребителя-перехватчика МиГ-25, а сам является «диссидентом в сердце». Он даже философствовал: «Что же касается Америки? Может быть, она околдовала меня, и я, с ума сошедши, люблю ее? Это одна из главных причин, почему я предложил вам свое сотрудничество. Но я не альтруист-одиночка. Вознаграждение для меня есть не только деньги. Это (что даже значительно больше) оценка значения и важности моей работы». Посольские работники сомневались – кто перед ними, ценный кадр, «крот» из КГБ или сумасшедший. А он просто, с одной стороны, решил отомстить «не оценившей» его стране, а с другой – понимал, что это для него шанс подработать, а потом найти способ оказаться в Штатах.

Сфера и Победитель

Адольф Толкачев

Американцы клюнули, когда он подбросил в очередное послание секретные документы по радиолокации самолета. Для связи с ним Адольф указал пароль: если кто-то из американцев захочет позвонить ему, он должен был представиться Николаем. Новый резидент ЦРУ в Москве Гарднер Хаттавэй, после долгой проверки, решил выйти на связь с «инициативником». Через несколько месяцев, в феврале 1978 года Адольфу позвонил Николай. Вскоре он получил в тайнике 500 рублей и перечень вопросов, которые интересовали ЦРУ. Начались секретные встречи. Американцам удавалось все устроить так, что КГБ не засекал этих контактов. А для Хаттавэя это стало крупнейшим успехом в карьере. Недаром сначала он дал Толкачеву псевдоним Сфера, а через пару лет – Победитель.

54 разработки

Толкачев предал Родину по собственной инициативе, проявив даже немалую настойчивость. И первое время ему платили сравнительно немного – и сам Адольф стеснялся напрямую объяснить кураторам, что хочет стать богатым человеком. Но через несколько месяцев они поняли друг друга – и американцы не скупились на гонорары.

За семь лет работы на США он выдал 54 уникальных разработки советских ученых, около восьми тысяч снимков чертежей и документов. Среди рассекреченных данных оказались наработки по ракетным комплексам Р-23, Р-24, Р-33, Р-27, Р-60 и С-300. Последний удар был самым болезненным: по части противоракетных систем Москва далеко опережала Вашингтон, а тут они получили важнейшие данные…

Американское посольство в Москве. Фотография тех лет

Самый богатый шпион

Платили ему больше, чем президенту Америки. В США на имя инженера открыли счет – по приблизительным оценкам, за все годы своей работы на американцев шпион заработал почти два миллиона долларов. Еще 790 тысяч ему передали лично в рублевом эквиваленте. Получал он и дорогие лекарства, драгоценные камни, золото… Словом, был наиболее высокооплачиваемым советским шпионом в истории. Но ветераны ЦРУ считают, что его даже недооценивали, ведь Адольф был «шпионом на миллиард долларов». Данные, которые он передал противнику, по оценкам некоторых исследователей, давали в руки американцев решающий козырь в случае войны.

Библиотечный жулик

Толкачев работал по простой и эффективной схеме. В библиотеке своего института он имел право заказывать документацию с военной и научной статистикой, сведения о новых исследованиях оборонки и засекреченные научные монографии. Все это он фотографировал и в огромных количествах передавал «штатникам». Толкачев понимал, что его библиотечный формуляр может привлечь подозрения секретного отдела института. И с помощью американцев подменил его, удалив большинство прочитанных материалов. Для встреч шпиона со связными американцы разработали сложную систему знаков. Всю Москву разделили на сектора.

Под подозрением – все

Летом 1984 года в КГБ поступила информация, что советские «МиГи», стоящие на вооружении арабских государств, во время конфликта в Ливане неожиданно стали уязвимыми для истребителей и зенитных ракет Израиля. Рассматривали разные причины – начиная с ошибок арабских пилотов, но очень скоро было установлено, что дело в другом. Противник слишком хорошо знал слабые места советских самолетов.

В КГБ, конечно, уже понимали, что в советском военно-промышленном комплексе появилась серьезная течь. Под подозрения подпали все работники институтов из сферы ракетостроения и авиации. Начались серьезные проверки. Американцы предложили ему переехать в Штаты. Он отказался – скорее всего, из-за семьи. Ждал более подходящего случая. Ему передали ампулу с ядом, спрятанную в авторучке «Ленинград». Резидент пугал Толкачева: дескать, если его разоблачат – непременно подвергнут жестоким пыткам. И в случае опасности просто необходимо покончить с собой.

Липовый формуляр

Когда на «Фазотроне» началась проверка библиотечных формуляров – он перенервничал. Даже сжег в дачной печке несколько десятков тысяч рублей, уничтожая «улики». Интуиция не подвела его. Библиотекарь заметила, что в формуляре Толкачева точно нет нескольких книг, которые он брал. Экспертиза показала, что и формуляр поддельный. Началась секретная слежка за «товарищем Адольфом». Одновременно агента выдал экс-сотрудник ЦРУ, пошедший на контакт с КГБ в Австрии.

КГБ перехватывает инициативу!

Сотрудники КГБ начали игру: они стали пополнять библиотечный фонд «Фазотрона» документами с дезинформацией, которую Толкачев продолжал поставлять своему куратору из ЦРУ. А доверяли ему американцы безоговорочно. Так чекистам удалось отыграть несколько очков у заокеанских противников. За Адольфом дотошно следили: практически окружили его квартиру – под видом ремонтных рабочих, соседей, охранников… Они видели все: его шифроблокноты, микрофотоаппараты… И даже не вызвали подозрения американцев. Но такие игры не могут продолжаться бесконечно. Пришло и время ареста.

Персона нон грата

Сотрудники спецназа «Альфа» задержали Толкачева в момент, когда он вместе с женой Натальей возвращался со своей подмосковной дачи. На трассе разместили машины ГАИ и скорой, а затем инсценировали на этом участке ДТП. Адольф сбавил скорость. Толкачева попросили выйти для проверки документов и немедленно скрутили. Нельзя было допустить, чтобы предатель покончил с собой, как это сделал в 1977 году другой шпион ЦРУ – Александр Огородник, принявший яд, спрятанный в авторучке.

На этот раз группа захвата сработала аккуратно. Покончить с собой Адольф не успел: авторучку с ядом у него изъяли. Он сразу стал сотрудничать со следователями. И только просил не выносить ему смертный приговор. С его помощью КГБ разыграло любопытный спектакль: встречу агента, загримированного под Толкачева, с американским связным. Им оказался второй секретарь посольства США Пол Стомбаух. Его объявили персоной нон грата и выслали из страны.

Возмездие

Толкачев надеялся на продолжение разведывательных операций. У него к тому времени оставалось одно желание – избежать смертной казни. Желание жить не покидало его. Но Верховный Суд приговорил Адольфа Георгиевича Толкачева к расстрелу, который и был приведен в исполнение на заре горбачевской Перестройки – в сентябре 1986 года. На три года в тюрьму отправилась и его супруга. На сына репрессии не распространились: следствие показало, что он ничего не знал о секретной деятельности отца, а у нас, как известно, сын за отца не отвечает.

Советские фантомасы

Целых пять лет – с 1968 по 1973 год – она совершала налеты на банки и магазины и держала в страхе Ростов-на-Дону. Бандиты конструировали и изготавливали уникальное оружие, тщательно планировали нападения и скрывали лица под масками. Из-за этих особенностей их и прозвали Фантомасами – по имени героя известного французского фильма про злодея в маске, ажиотажно популярного в те годы.

Заправляли в банде братья Толстопятовы. Лидером был младший Вячеслав – Владимир хоть и был на 14 лет старше, но полностью ему подчинялся. Родившийся в 1940 году в селе Сельцо Брянского района, Вячеслав с раннего детства увлекался рисованием и черчением. И настолько в этом преуспел, что в 15-летнем возрасте карандашами и акварелью рисовал купюры достоинством 50 и 100 рублей. Да такие, что отличить от настоящих их было нельзя. По его собственным показаниям, на нарисованные деньги он покупал вино, но бутылку выбрасывал в кусты, а вот сдачу, полученную настоящими деньгами, тратил на себя: покупал книжки, краски и сласти.

Вячеслав начал тратить деньги и на такси – и обратил внимание, что водители сложенную купюру не разворачивают. Это его и подвело: он стал рисовать деньги только с одной стороны. Но 23 февраля 1960 года таксист развернул купюру Толстопятова – и обнаружил оборотную сторону…

Дальше – следствие, допросы… Вячеслав признался во всем сразу. На следственном эксперименте, используя лишь цветные карандаши, акварельные краски, клей БФ-2, циркуль, линейку и лезвие, он за четыре часа нарисовал абсолютно точную копию 100-рублевой купюры. Следователям оставалось только разводить руками…

Держался Толстопятов вежливо, производил на всех хорошее впечатление. В суде следователь ходатайствовал о смягчении наказания Толстопятову – учитывая первую судимость, полное раскаяние и содействие, оказанное следствию. И приговор был относительно мягким. Вячеслава осудили на четыре года в колонии общего. Обычно фальшивомонетчики получали более серьезный срок. Ему вменили только подделки 17 купюр достоинством 100 рублей и 15 – по 25 рублей. А парень успел нарисовать гораздо больше…

В колонии на хуторе Сухой он стал говорить, что деньги больше рисовать не будет, а сконструирует автомат. 24 февраля 1964 года Толстопятов освободился и вернулся в Ростов-на-Дону и в первый же день сообщил старшему брату Владимиру, что создаст банду. «Обладая конструкторскими способностями, хорошо зная слесарное и токарное дело, братья Толстопятовы в 1964–1965 годах длительное время разрабатывали конструкции малокалиберных автоматов и пистолетов, а также ручных гранат и боеприпасов», – говорится в материалах дела.

В 1965 году Вячеслав Толстопятов разработал первый автомат собственной конструкции. Его особенностью стал переломный ствол: он откидывался на шарнире вверх, почти в два раза сокращая общую длину оружия, и приводился в боевое положение за пару секунд. Благодаря этому автомат можно было незаметно носить под курткой или в сумках.

Эксперты КГБ и МВД СССР отметят, что аналогов у оружия Толстопятовых в мировой практике нет, а некоторые идеи бандитов представляют особый интерес. Именно на это указывали адвокаты, пытаясь спасти «фантомасов» от расстрела, – мол, они талантливые самородки и могут принести реальную пользу обороноспособности Советского Союза.

Вячеслав устроился работать художником в автотранспортное предприятие, где очень быстро создал и возглавил стрелково-спортивную секцию, которой успешно руководил несколько лет. Это обеспечило Толстопятову доступ к патронам – стандартным 5,6-миллиметровым спортивно-промысловым патронам центрального боя, под которые братья и разработали собственное автоматическое оружие.

В частном доме на Пирамидной улице братья оборудовали мастерскую: часть одной из комнат отгородили фальшивой стеной, в середине которой висело зеркало – дверь, запирающаяся особым образом. Там они собирали оружие, доводили его до совершенства и испытывали, стреляя в книги и в листы железа. В той же комнате Толстопятовы делали взрывчатку для самодельных гранат, смешивая охотничий порох с алюминиевой пудрой.

Еще в колонии Толстопятов сдружился с Сергеем Самасюком 1942 года рождения, который отбывал наказание за хулиганство. Они быстро договорились о будущих совместных преступлениях, о нападениях на инкассаторов и кассиров. Еще одним участником банды стал друг детства Толстопятова-младшего – Владимир Горшков. Они вместе росли, делились самыми заветными мечтами и секретами и, по некоторым данным, вместе реализовывали фальшивые деньги и тратили сдачу.

К октябрю 1968-го в арсенале банды было четыре самодельных семизарядных револьвера и три автомата кустарного производства, а также значительный запас патронов. Бандиты изготовили темные маски, приобрели солнцезащитные очки и веревку для связывания людей и наметили несколько целей.

Ростов-на-Дону. Фотография того времени

Первым делом «фантомасов» стало нападение на Ростовское областное отделение Государственного банка СССР на проспекте Соколова.

В те годы зарплаты кассирам предприятий выдавали именно в областных конторах Госбанка, причем в одно и тоже время – с 6 по 12 число между 10:00 и 13:00. Вход в операционный зал был свободным. Этим и воспользовались преступники: каждый из участников банды за несколько недель не раз побывал в зале в дни выдачи зарплат, внимательно наблюдая за получавшими деньги кассирами и их охранниками.

7 октября 1968 года около 10:00 бандиты собрались в доме братьев Толстопятовых на Пирамидной улице. Там они переоделись в темные плащи, надели береты, три автомата сложили в спортивную сумку, а пистолеты убрали в карманы. К полудню Вячеслав Толстопятов, Сергей Самасюк и Владимир Горшков приехали к конторе Госбанка. Они остановили такси и попросили водителя Даерона Арутюнова подвезти их к стадиону «Ростсельмаш». В районе Магнитогорского переулка «фантомасы» достали оружие и попытались захватить машину, но Арутюнов успел выскочить, перебежал на другую сторону улицы и стал громко звать на помощь.

Тогда Вячеслав Толстопятов сел за руль «Волги» и быстро скрылся вместе с сообщниками. «Фантомасы» бросили машину вблизи Дома актера на улице Максима Горького и тем же вечером провели разбор произошедшего. Они пришли к выводу, что их подвела случайность – непредвиденное поведение водителя Арутюнова.

Утром на следующий день, 8 октября, Вячеслав Толстопятов съездил во двор Дома актеров и обнаружил, что «Волга» по-прежнему стоит на том же самом месте. Тогда он из телефона-автомата позвонил в милицию и рассказал дежурному, где стоит автомобиль, а также сообщил, что это был дружеский розыгрыш, а водитель испугался игрушечного пистолета. Но ограбление не удалось…

В следующий раз бандиты решили привлечь к делу хорошего знакомого Вячеслава Толстопятова, сотрудника автотранспортного хозяйства Евгения Срыбного – водителя фургона «Москвич-407». В октябре 1968 года Толстопятов попросил Срыбного подъехать к 11:00 на Турмалиновскую улицу, поскольку «есть важное дело». В назначенное время Евгений был на месте. К нему в машину сели все «фантомасы» – и сразу рассказали, что намерены напасть на кассира, но для этого необходима машина. Евгений сразу поставил условие, что будет сидеть на заднем сиденье со связанными руками. И потом расскажет милиции, что машину якобы захватила группа неизвестных, при этом назовет вымышленные приметы.

Перед обедом из дверей банка вышла кассир с большим холщовым мешком. Участники банды приготовились к нападению, но тут к женщине подъехал ГАЗ-51, она села в кабину. «Фантомасы» быстро перестроились и решили нападать на машину в тот момент, когда она подъедет к предприятию. Толстопятов за рулем «Москвича» поехал за грузовиком.

Но грузовик, ехавший по улице Козлова, повернул в переулок Островского, где, грубо нарушая правила дорожного движения, свернул к воротам обувной фабрики имени Анастаса Микояна. Толстопятов замешкался – и дело снова не удалось.

Их следующим «объектом» стал гастроном № 46 на Казахстанской улице в поселке Мирный. Магазин был удобно расположен с точки зрения и нападения, и путей отхода. Несколько дней «фантомасы» проводили разведку: каждый из них побывал у магазина, заходил внутрь и осматривался. Выяснили они и время приезда инкассаторов – ежедневно между 19:00 и 20:00. Поэтому нападать бандиты решили в 18:30. 21 октября Вячеслав Толстопятов попросил Бориса Овчинникова – коллегу из АТХ-3 – перевезти личные вещи на закрепленном за ним грузовике ГАЗ-51. К 18:00 Овчинников подъехал на улицу Павленко. «Фантомасы» сели в машину, и все вместе поехали в поселок Мирный.

Вячеслав Толстопятов, Сергей Самасюк и Владимир Горшков направились к магазину в беретах и масках. Горшков остался стоять у входа в магазин, а Самасюк и Толстопятов вошли и прямо с порога открыли огонь, стреляя из автоматов по стенам и потолку. Покупатели бросились врассыпную, а кассир не растерялась. Она спрятала основную выручку (более шести тысяч рублей) в железный ящик, а ключ выбросила. Добычей налетчиков стали 526 рублей. «Фантомасов» пытался остановить ветеран Великой Отечественной войны Гурий Чумаков: он бросился на бандитов с обрезком водопроводной трубы, но Вячеслав Толстопятов застрелил его.

26 ноября 1968 года «фантомасы» совершили нападение на кассира АТХ-5 Анну Матвееву. К зданию филиала Госбанка они подъехали в 12:30 – и как раз в это время кассир Анна Матвеева вышла из дверей и направилась к ожидавшему ее самосвалу МАЗ-501. В хозяйственной сумке она несла 2,7 тысячи рублей казенных денег, а также 44 личных рубля и паспорт. Когда Матвеева подошла к самосвалу, приехавшему за ней, Горшков и Самасюк подбежали к кассиру. Самасюк выстрелил под ноги перепуганной женщине, а Горшков вырвал у нее сумку с деньгами, и «фантомасы» скрылись.

Личные вещи кассира – сумку с документами и 44 рублями – они подкинули к порогу ее дома.

В конце декабря 1968 года «фантомасы» решили напасть на мебельный магазин на улице Мечникова. В конце года в СССР гнали план, и в розницу поступали дефицитные товары.

Решили, что нападение совершат в 18:30 – за полчаса до прибытия инкассаторов, когда всю выручку уже подготовят к передаче. 29 декабря в 18:00 Толстопятов, Горшков и Самасюк приехали с оружием – но их ждало серьезное разочарование: внутри магазина собрались несколько десятков покупателей.

Надеясь, что люди разойдутся, «фантомасы» полчаса прождали в укромном месте – но ни один из покупателей магазин так и не покинул… Тогда, чтобы «не ходить зря», бандиты обратили внимание на расположенный в том же доме промтоварный магазин № 21. Там им удалось вырвать у кассира инкассаторскую сумку с 1500 руб.

Потом было неудачное нападение на кассу Химзавода, после чего банда «залегла на дно». А через полтора года вошедшие во вкус парни продолжили свою преступную сагу с большим размахом. В августе 1971 года банда Толстопятовых совершила нападение на строительную организацию «УНР-112». Добыча составила 17 тысяч рублей.

16 декабря 1971 года братья и их сообщники совершили нападение на инкассаторов возле сберкассы на улице Пушкинской. И снова – удача, 20 тысяч рублей. Правда, Горшков был ранен в руку.

Конец банды наступил 7 июня 1973 года при попытке ограбить кассу НИИ «Южгипроводхоз». Машина, захваченная бандой, была остановлена после легкого столкновения с поездом, завязалась перестрелка с работниками милиции. Прямо на мешке с деньгами был убит Сергей Самасюк, остальных удалось задержать.

1 июля 1974 года Ростовским областным судом был вынесен приговор, согласно которому трое участников банды (Вячеслав Толстопятов, Владимир Толстопятов, Владимир Горшков) получили высшую меру наказания – расстрел, а восемь соучастников приговорены к разным срокам тюремного заключения за пособничество или недонесение.

Оружие, изъятое у Толстопятовых

Эта история породила немало легенд – они ходили и в Ростове, и по всему СССР. В одном из сериалов франшизы «Мосгаз» показали дерзких налетчиков с автоматами. Они действовали в Москве. Многое там придумано – и связь с «торговой мафией», и принадлежность лидера банды к золотой молодежи. Да и автоматы бандиты в фильме получили у коррумпированных сотрудников милиции. В реальности такого не было. Но сцены ограблений – удачных и неудачных – явно навеяны историей ростовских «фантомасов». Фильм получился весьма эффектный, хотя во многом фантастический.