Kitabı oxu: «Беседы на Соборные послания»

Серия «Православная библиотека»

Рекомендовано к публикации

Издательским Советом Русской Православной Церкви

ИС Р26–523–0502

© Комаров С.Н., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Перед Вами книга, рожденная практикой.

Апостольские послания, ежедневно по зачалам читаемые в Церкви, тем не менее остаются для великого множества христиан «терра инкогнита» – «землей неведомой». На эти тексты есть толкования и написаны книги, но живой проповеди о смысле Апостольских посланий почти нет. Пораженные и удивленные этой катастрофической характеристикой нашей церковной жизни, еще в будучи в Киеве, мы решили по мере сил лечить эту язву. «Мы», это я, в качестве настоятеля одного из киевских храмов, и группа группа неравнодушных христиан, сплотившихся в проповедническую общину. Одним из энтузиастов толкования словес Апостольских был и автор этой книги – Сергей Комаров.

Начали мы со своего храма. После Евангельского чтения говорил слово настоятель. А вот на Запричастном стихе один из братьев, в стихаре, с текстом заранее утверденного поучения, с амвона говорил слово на тему Апостола. Дело было воспринято и одобрено приходом. Следующим шагом мы предложили знакомым настоятелям приезжать к ним с целью сказать Слово перед Причастием. Многие согласились с радостью, и братья-проповедники, отстояв Литургию в своем храме, спешили по приходам, чтобы и там сказать слово на пользу. Так продолжалось несколько лет. Дальше Сатана придумал Майдан, и остальное Вы сами знаете.

Но труд не остался бесплодным. Конспекты лекций и выступлений остались. Они-то со временем и стали превращаться в книги.

Эта книга поможет читателю не утонуть в море под названием Библия. Более того – позволит читателю полюбить эти Живые слова, чтобы через «чистое словесное молоко возрасти во спасение».

По моему глубокому внутреннему убеждению одной из главных задач Русской цивилизации на данном этапе является открытие русским народом для себя Святой Библии, как вечного источника Божественных смыслов. Ради этого написана и должна читаться эта книга.

Протоиерей Андрей Ткачев, настоятель храма

Живоначальной Троицы в Хохлах,

Проповедник, писатель, телеведущий

«Беседы на Соборные послания» – книга, словно старинный сундук, полный сокровищ мудрости, передаваемых из поколения в поколение. Читая его, невольно чувствуешь себя археологом, раскапывающим древние смыслы, погребенные под толщей веков. Автор, подобно опытному кладоискателю, бережно раскрывает перед нами эти духовные сокровища, объясняя их смысл простым и понятным языком. Читать её – это как беседовать с мудрым наставником, который терпеливо отвечает на все твои вопросы, даже на те, которые ты не задавал.

Если вдруг вы почувствуете, что немного заблудились в дебрях богословских рассуждений, просто сделайте паузу, вдохните свежий воздух, примите холодный душ, сделайте земной поклон и вернитесь к чтению с новым энтузиазмом. Поверьте, оно того стоит! Ведь в конечном итоге «Беседы» помогут вам не только лучше понять апостольские послания, но и найти ответы на важные вопросы о смысле жизни и веры. А это, согласитесь, уже немало.

Автор настолько тщательно препарирует каждую строку посланий, что невольно задаешься вопросом: а не был ли он сам тем скорписцем, который записывал за апостолами их послания? И даже если местами язык книги кажется несколько тяжеловесным, как древняя кольчуга, которую нужно надеть, чтобы проникнуться духом эпохи, в целом, это полезное чтение для тех, кто хочет углубиться в понимание апостольского учения. Главное – запастись терпением и крепким кофе, чтобы не уснуть на полпути к духовным вершинам. И да, если вдруг в процессе чтения вам покажется, что апостол Иаков смотрит на вас с укором, не пугайтесь – это нормально. Он просто хочет, чтобы вы не только читали его послание, но и исполняли написанное, как только проснетесь.

Так что, дорогой читатель, смело отправляйтесь в это увлекательное путешествие по страницам «Бесед»! Не бойтесь спотыкаться и падать, главное – подниматься и идти дальше. И помните: на вершине вас ждет не только потрясающий вид, но и чувство глубокого удовлетворения от того, что вы смогли покорить эту непростую, но такую захватывающую вершину духовного знания! Да пребудет с вами сила апостольского слова и мудрости моего старого друга Сергея Комарова!

Иерей Владислав Береговой, Настоятель храма В честь святых благоверных князей страстотерпцев, руководитель Молодежного отдела Песоченской епархии (Калужская область)

Библия – «книга книг», самая известная книга в истории человечества; знать содержание Библии является ценным не только для верующих христиан, но и для всех, интересующихся культурой и историей. Семь так называемых «соборных посланий» – послание апостола Иакова, два послания апостола Петра, три послания апостола Иоанна, послание Иуды – являются частью Нового Завета. Как и прочие новозаветные книги, они отражают христианское учение об Иисусе Христе, о Боге и нравственной жизни. Наряду с посланиями апостола Павла, соборные послания оказали значительное влияние на развитие христианского богословия. Однако эти тексты остаются в целом малоизвестными, – многие православные христиане не знакомы с их содержанием, хотя бы приблизительно.

Книга Сергея Комарова на высоком уровне говорит об особенностях каждого из семи соборных посланий, раскрывает их богословскую и нравственную проблематику, и находит в них темы, актуальные для современных людей. Книга, подготовленная на основе курса онлайн-лекций, структурирована по тематическому принципу, написана живым и доступным языком, понятным для широкой публики. Сергею Комарову удается сочетать популярную манеру изложения с содержательной глубиной, и этому способствует широкое привлечение комментариев святых отцов Православной Церкви.

Из книги читатели узнают, почему апостола Иоанна Богослова называют «апостолом любви», о чем хочет предупредить апостол Пётр незадолго до своей кончины, каковы причины задержки второго пришествия Иисуса Христа. А также, почему создаётся впечатление, что апостол Иаков и апостол Павел противоречат друг другу, что означает известное изречение «вера без дел мертва» в послании Иакова и общем контексте новозаветных Писаний.

Книга несомненно привлечет внимание всех, кто интересуется христианским учением, для кого библейские тексты значимы как духовный ориентир, и как проявление высокой духовно-нравственной культуры человечества.

Вероника Андросова, кандидат богословия, доцент православной Николо-Угрешской духовной семинарии

Вступление

Соборными посланиями Церковь называет семь апостольских писем: одно – Иакова, два – Петра, три – Иоанна Богослова и одно – Иуды. Соборными Церковь назвала их не сразу, хотя еще в глубокой древности Климент Александрийский, церковный писатель конца II – начала III в., употребляет это слово в их отношении (по-гречески «кафоликос») и придает им значение окружных посланий (по-гречески «энкиклиос»; отсюда, кстати, происходит слово «энциклика» – это письмо, написанное папой римским и адресованное епископам и всем верующим). Именование соборных окончательно закрепилось за семью посланиями в начале IV века.

Блаженный Феодорит пишет, что послания эти называются кафолическими, или соборными, то есть как бы окружными, потому что назначаются не одному народу в частности, не одному городу, как у святого Павла, но вообще верующим. В них обсуждается некая общая для Церкви проблематика, актуальная и для нашего времени.

Второе и третье послания Иоанна Богослова – частные письма, которые мы упомянем отдельно, – как бы не вписываются в эту концепцию, но с ними особая история. Церковь долго спорила об их подлинности, но в конце концов их приняли в канон и, по логике, присоединили к Первому посланию Иоанна. По внутреннему содержанию они, наверное, все же не являются соборными – просто так исторически получилось.

Важность и уникальность семи посланий в том, что они предлагают свидетельство о жизни и веровании первых христианских общин, не связанных с апостолом Павлом. Большая часть книг в Новом Завете принадлежит именно ему, однако послания представляют собой «свободную» от него территорию – в них затронуты иные вопросы, они принадлежат другим авторам, у них другой стиль и в них не выясняются личные отношения автора с читателями.

Теперь, завершив это краткое предварительное слово, можно подробно поговорить о каждом послании в отдельности – и увидеть, какие уроки в них заключены.

Послание Иакова

О послании

Послание Иакова – первое из соборных. Кто именно стал его автором? В лике двенадцати учеников Христовых мы находим двух Иаковов – это Иаков Зеведеев, брат апостола Иоанна, и Иаков Алфеев, брат евангелиста Матфея. Однако послание написали не они, а третий Иаков, брат Господень. Мы знаем, что, согласно Евангелию, у Христа были сводные или двоюродные (по другой версии, троюродные) братья – нам известны их имена, как и то, что они не веровали во Христа. Относится это и к Иакову: очевидно, он уверовал уже после воскресения Господа. Апостол Павел пишет, что Иакову Господь явился отдельно, а уже в Книге Деяний мы видим, что Иаков председательствует на апостольском соборе в Иерусалиме.

Предание говорит, что он был первым епископом Иерусалима. Почему именно он, а не другие апостолы? Очевидно, потому, что они разошлись с проповеднической миссией по разным городам и странам, а Иаков постоянно пребывал в Иерусалиме. Там его и убили иудеи – сбросили с крыла храма за отказ отречься от Христа и добили камнями.

Иаков имел огромный авторитет среди христиан и среди иудеев – как человек Божий, как человек праведный, великий молитвенник. Некоторые иудеи считали, что разрушение Иерусалима в 70 году – кара Божия за убийство этого праведника.

Иаков был иудеохристианином – это христианин, который также исполняет закон Моисея, еврейский закон. Нам сегодня трудно это представить. Но так было до 70 года, до разрушения Иерусалима и уничтожения иудеохристианской общины. Предание говорит о том, что еще прежде осады города римлянами христиане, по откровению, разошлись по другим городам. Иудеохристианские общины перестали существовать. Но Иаков пишет еще до разрушения храма. Он именно иудеохристианин, и его послание носит иудеохристианский характер.

В первые столетия жизни Церкви о подлинности текста велись некоторые споры, но в IV веке подлинность и авторство послания были подтверждены рядом соборных постановлений. Как именно Церковь решила, что послание Иакова подлинно? В то время подход к идентификации текста был совсем другим, не таким, как сегодня. Наши современники исходят из научных наработок, текстологии, археологии, разных теологических изысканий. Конечно же, в давние времена все это еще не было развито, и Церковь руководствовалась другим критерием, а именно – преданием. Верным считалось то, что предание говорило про определенное послание или манускрипт. Была некая память церковных поколений, некая преемственность, были тексты, которые читались все время в какой-либо поместной церкви, и были те, которые отвергались, не использовались – так выносился негласный вердикт о каноничности или неканоничности того или иного произведения.

Приведем такой образ. Представьте, что в I веке приходит христианин – допустим, из Рима – в Александрийскую общину, его тепло принимают, и он заявляет во всеуслышание: братья, я вот вам один апостольский текст принес, давайте на литургии почитаем. Открывает, начинает читать, например, Евангелие от Петра. Люди слушают, и лица у них меняются. Они не узнают из этого послания тот образ Христа, который знаком им в Церкви. Например, в Евангелии детства от Фомы – в апокрифе, книге, ложно притязающей на право называться священной, – один мальчик разбрызгивает собранную Христом воду, за что Христос проклинает его, и мальчик увядает и умирает. Узнаем ли мы вот такой образ Христа, привычный для нас из Четвероевангелия, из предания Церкви? Нет. Вот по этому духовному принципу, по духовному критерию, Церковь и решала, что канонично, а что нет. Тем более что это времена, еще не столь далекие от жизни апостолов – с их дней до эпохи, когда уже утвердился канон, прошла пара столетий всего, и в принципе было понятно, что читали на протяжении этих лет в той или иной общине.

Написано послание на греческом языке, очень хорошем, классическом. Не нужно удивляться, что Иаков знал греческий – его знали многие образованные люди того времени. Или, может быть, у апостола был секретарь, который перевел все это с еврейского. Когда написано послание, мы в точности не знаем, но нам известно, что Иаков был убит в 64 году (по другой версии, в 62-м) по Рождестве Христовом, а значит, послание написано либо в 50-е, либо, может быть, в самом начале 60-х годов.

Проблематика послания видна из самого текста. Христиане из евреев в рассеянии, к которым оно прежде всего обращено, к тому времени уже переживали разные притеснения и внутренние нестроения – в гонениях извне колеблется и внутреннее тело Церкви. И вот, угнетаемые и соблазняемые как со стороны иудеев, настроенных против Христа, так и со стороны язычников, первые христиане колебались, смущались. Они еще не были достаточно утверждены в вере, поэтому имели разные превратные представления о молитве, о жизни в общине, неправильно смотрели на взаимоотношения веры и дел, из самомнения охотно становились учителями других, не имея на это ни призвания, ни соответствующего образования. У них возникали раздоры и распри, оставалось и сильное пристрастие к мирским благам.

Все эти внутренние разлады и внешние гонения побуждают Иакова написать свое ободрительное письмо. Его главные темы – скорбь и гонения, лицемерие, богатство и бедность, колебания в вере, раздоры, охлаждение братской любви и разного рода неправильные взгляды на духовную жизнь. Что же касается иудеохристианского характера послания, он проявляется в тесной связи текста с литературой мудрости Ветхого Завета – это Притчи, Премудрость Соломона, Сирах – и выдержан в духе первых строк Псалтири: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей» (Пс. 1:1).

О радости во Христе

Иаков, раб Бога и Господа Иисуса Христа, двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, – радоваться.

Иак. 1:1

Первый стих послания – это приветствие. Кому пишет Иаков? Двенадцати коленам, находящимся в рассеянии. Двенадцать колен – это народ Божий, условное символическое обозначение всего еврейского народа. Прибавка «в рассеянии» означает заиорданские общины, которые находились в Дамаске, в Сирии, может быть, в Малой Азии. Иными словами, евреи в рассеянии – это те, кто нашел приют за пределами Палестины.

Уже здесь мы видим, как смиренно себя называет Иаков. Он мог бы сказать «я брат Христа», но для него самый высокий статус – это быть рабом Божиим. Тем, кому адресовано письмо, он желает радоваться. Это обычное приветствие для эпистолярного жанра того времени. Греки тоже так писали в письмах. Но мы, конечно, понимаем радость как радость о Господе, радость во Христе.

Можно спросить, правильно ли прилагать слова «Бог» и «Господь» к Иисусу Христу. Наши толкователи читают именно так. В некоторых случаях апостолы сами именуют Христа Богом. Например, Фома говорит: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Правда, иеговисты считают, что это он как бы воскликнул «О Боже!», увидев Христа, – но нет, он это самому Христу говорит, в контексте это ясно видно. И Сыном Божиим Христа тоже неоднократно называют. Безусловно, прямо в евангельском тексте не говорится: «Иисус из Назарета – это Бог». И кто бы так сказал? Не готово было сознание людей, в том числе и апостолов, к такому исповеданию. Максимум они могли уверовать в то, что Христос – это Мессия, посланец Божий, Сын Божий в смысле «Праведник». Но то, что Он воплотившийся Бог – эта истина открывается апостолам уже в Церкви благодаря особому воздействию Духа Святого. По-человечески это понять трудно и, пожалуй, невозможно. Узнать в запыленном страннике Творца Вселенной…

Так что эта истина проповедовалась в Церкви с самого начала, однако нельзя было людям напрямую об этом говорить. Их нужно было подвести, и их подводили сначала к тому, что Христос – Мессия и посланник Божий, а уже потом приближали мысль человека к тому, что Он – воплотившийся Бог. Впрочем, в апостольских посланиях достаточно мест, где прямо говорится о Боговоплощении. И в Евангелии от Иоанна мы читаем: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1), и потом понимаем, что речь о Христе. «И обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:14). Так что о божественности Христа апостолы говорили, но прикровенно и не сразу.

С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения…

Иак. 1:2

Как принять искушения (то есть испытания) с радостью, да еще великой? Как можно заставить себя радоваться, когда тебе плохо? Это высший пилотаж, это некий идеал, который дает нам апостол Иаков. Его слово основано на простых вещах. Если у человека есть подлинная вера и радость о Христе, если он познал радость пасхальной ночи и если он понимает, что только там радость подлинную можно найти, то искушения и гонения за Христа этот огонь только раздувают, он становится только больше, потому что чем больше человек за Господа терпит, тем больше ему благодати дается.

Наши новомученики и исповедники Церкви Русской вспоминали, что никогда не было у них такой радости духовной и благодати, как в тюрьме, как на каторге, на Соловках, хотя они жили в совершенно ужасных условиях. Так что об этом трудно как-то рационально рассуждать. Это некий опыт, который был очевиден для апостола Иакова и которым он делится с читателями. Для нас это пока слова, но в то же время верный ориентир.

В мире нынешней психологии и коучинга есть такое издевательство над человеком: заставлять его генерировать радость в мире, где радости в принципе нет, – в падшем мире, где человек рождается для того, чтобы пройти трудный жизненный путь и обрести радость о Господе, которая тоже не так просто дается. Бедный современный человек! Это самое страшное насилие: заставлять падшего, больного грехом человека постоянно радоваться и радость искать. Это худшее, что можно с человеком сделать. И мы ходим, мы ищем эту радость – нам же сказали, что надо искать, нам же сказали, что мы для радости родились, – вот ходим, ищем, изображаем ее, пытаемся сымитировать. Это уничтожает человека в принципе и делает его каким-то просто вдвойне больным. Радость жизни – она от Бога. Радость самого бытия – тоже от Бога. А падший человек родить в себе радость не может, в нем как бы нет основания, способного ее породить. Человек – это падшее существо, согрешившее, с расстроенной природой, которая очень тяжело исправляется в Церкви с помощью благодати. Радость свыше просачивается в наш мир как бы по капле, как некий светлый отблеск. И дается сердцу покаявшемуся, смирившемуся перед Богом.

Подлинная радость, Серафимова радость, она тяжелой ценой дается. Преподобный Серафим же не просто вот так раз, воспарил, и вот: радуйся, радость моя, Христос воскресе. Он и в лесу пожил, и страхования ужасные принял, и на камне постоял, и от разбойников удар топором по голове получил. Это радость человека, которого избивали уголовники и который при этом их простил и за них молился. Вот он – радовался. Именно об этой радости мы говорим: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:12).

О терпении

…зная, что испытание вашей веры производит терпение.

Иак. 1:3

Иаков говорит, что различные искушения нужно принимать с радостью, потому что они порождают терпение. Искушения в Библии понимаются в двух значениях: как соблазн на грех – провокация на нечто греховное – и как внешнее испытание. Здесь, конечно, имеется в виду последнее – гонение, которое выковывает в христианине терпение, базовую духовную добродетель, без которой духовная жизнь невозможна. Эти искушения, внешние потрясения, гонения, притеснения нужны в нашей жизни. Необходимы какие-то неурядицы, житейские скорби для того, чтобы мы шагнули навстречу Богу. Когда Господь выбивает привычную для нас почву из-под ног, мы колеблемся, и если имеем веру, то заносим ногу на эту невидимую ступеньку, которая означает некое восхождение к Богу. Только так это происходит, так устроена наша греховная природа после грехопадения, природа, поврежденная грехом, что мы, находясь в комфорте, сытости, покое, не можем духовно расти. Чаще всего нам необходимы какие-то внешние факторы, какие-то потрясения, притеснения, гонения, скорби. Как говорится, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Поэтому Иаков ободряет христиан, находящихся в гонениях, и говорит: ничего, вы можете это обратить в добро, ближе к Богу стать, приобрести духовные добродетели, прежде всего добродетель терпения.

Как проявлять терпение и смирение в современной жизни, в семье, на работе, в отношениях с коллегами, с начальством, при встрече с объективной несправедливостью? Ситуации бывают разные. Лучше всего начать с душевных добродетелей на пути к духовному. Каковы душевные аналоги терпения и смирения? Обычное человеческое терпение, благожелательность, доброта, адекватность, разумность, соблюдение кодекса заведения. Какие-то обычные вещи. Настораживает, когда мы сразу хотим вооружиться духовными добродетелями, не освоив еще душевных. Как у апостола Павла говорится, пусть и в другом контексте: «Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное» (1 Кор. 15:46). То есть если ты не научился быть ответственным, здороваться первым, доброжелательным быть, исполнять все то, что от тебя требуют, где-то чуть-чуть потерпеть другого человека; если ты не научился обычным свойствам для работы в команде – обычным человеческим добродетелям, – то о духовном пока еще нет речи. Потому что в коллективе нужно проявлять вот эти общечеловеческие нормальные свойства, которые и многие неверующие проявляют. А именно христианское терпение и смирение – это скорее касается каких-то особых ситуаций, особой скорби. Когда тебя обидели как-то незаслуженно. Вот такой экзамен для тебя. Потерпи, смирись, потом Бог вознесет. Сейчас потерпи, смирись. Но здесь не может быть общего ответа. Есть локальные ситуации, которые посылаются нам для того, чтобы мы в них росли.

…терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Иак. 1:4

Терпение должно иметь совершенное действие – это процесс, затрагивающий всю жизнь. Всегда у христианина будут какие-то искушения, испытания, чтобы его терпение выковывалось, переходило в долготерпение и обрастало другими духовными качествами, такими как кротость, смирение и крепкая вера в Господа. Как с нашей стороны возможно совершенное действие? Совершенное, опять же, в нашей мере. Мы призваны к совершенству. У нас есть ограниченная наша человеческая мера, на которую Господь нам дает благодать и все возможности. В эту меру, в меру своего призвания, в меру промысла Божьего о нас мы должны прийти. Это и есть наше совершенное действие.

О мудрости и стойкости духа

Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему.

Иак. 1:5

Почему апостол вдруг говорит о мудрости? В непростые моменты жизни, особенно в моменты гонений, каких-то потрясений, смущений простому человеку трудно разобраться, как правильно поступить, правильно сказать, правильно себя повести. Нужна мудрость от Господа, это дар Божий, и ее надо просить. Кстати, этот вопрос касается и нашей молитвы. Просим ли мы у Бога мудрости? Мы чаще всего уверены, что этого-то у нас хватает. Вот нам не хватает, там, деньжат, здоровья, еще чего-то. Кому-то жены, кому-то мужа, кому-то детей. А Иаков говорит о мудрости. Мудрость в библейском понимании – это не энциклопедическая начитанность, не образованность, не информированность, не смекалистость, а благочестие, связь с Богом через исполнение Его заповедей. Мудрый – это тот, кто чтит Бога. Он, может быть, даже не образован, читать не умеет, но он мудрый, потому что Бога знает и по воле Божией живет. Вот такой мудрости нужно просить.

Но да просит с верою, нимало не сомневаясь…

Иак. 1:6

Апостол говорит и о том, что просить нужно без сомнений. Мы твердо верим, что Бог слышит нашу молитву. Мы не сомневаемся, что Он ее исполнит, что ответ на молитву будет и что жизнь наша находится в руках Божиих. Но когда мы говорим «воля Твоя», мы исповедуем свою веру в то, что нами руководит десница Божия. Иными словами, мы хотим, чтобы исполнилась не наша воля – несовершенная, незрелая, человеческая, ограниченная, – а Божия воля, совершенная, которая только и знает, как нам спастись. Мы высказываем наши молитвы Богу, наши желания, желания нашего сердца, как дети. Но, понимая, что можем ошибаться или просить чего-то не того, мы говорим: да будет воля Твоя, не моя.

…потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

Иак. 1:6–7

Когда мы молимся, мы должны быть уверены, что говорим в ухо Божие. То есть Господь слышит, мы к Богу обращаемся. Это все очень серьезно. И Господь слышит, и реагирует, и исполняет нашу просьбу, но только, как в Псалтири сказано, исполняет «во благих желание твое» (Пс. 102:5), то есть лучшим для нас образом. Может быть, не так, как мы ожидали. Ответ Божий на молитву может быть разным. Молчание Бога – это тоже ответ. Какие-то неожиданные обстоятельства в жизни – тоже ответ. Господь может ответить так, как мы не ожидаем и как об этом не думаем, и если мы мудрости будем просить, Он даст ее нам, только, может быть, нам придется пройти через какие-то испытания. Они нам покажутся очень трудными, но потом, пройдя это все с верою, мы возблагодарим Бога и поймем, что да, что-то мы вынесли из этой ситуации. Господь нам немного этой мудрости дал, но, опять же, не без нашего усилия тоже. Так это бывает. То есть, если молишься, будь уверен, что Бог тебя слышит и твою молитву исполняет. Это разговор с Богом. Это очень серьезно. И не думай задним числом, что все зависит от меня и внешних обстоятельств, а молитва – это как «полный пакет», на всякий случай. Нет, молитва – главное, все остальные наши усилия – это уже приложение. Без них тоже нельзя, но молитва главнее.

Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих.

Иак. 1:8

Кто такой «человек с двоящимися мыслями»? Есть протестантский анекдот про старушку-молитвенницу, которая читала Евангелие на ночь. Она прочла: «Если будет вера ваша как горчичное зерно, сможете и горы передвигать». А возле ее дома стояла гора большая. Старушка подошла к окну и повелела горе: «Сойди отсюда и ввергнись в море». Юркнула в постель, дожидаясь, когда придет утро. Утром проснулась, подбежала к окну. Первое, что она увидела, – гора. Так и стоит напротив дома. Старушка вздохнула и сказала: «Я так и знала». Здесь такая чуть-чуть ироничная мудрость есть. Так и мы иногда молимся, думая: ну, я вроде и то и то сделал для осуществления этого дела, ну вот, еще и Богу помолюсь. Или молимся и подсознательно думаем: да толку, все равно не сработает. Человек внутри себя такой расколотый, раздвоенный, ему трудно собрать себя в молитве и действительно верить в то, что ты говоришь в открытое ухо Божие и Бог слышит тебя. Это важнейший принцип молитвы. Во время молитвы надо быть сосредоточенным и верующим, горячо верующим. То есть веровать, что ты сейчас с Богом беседуешь. И Он тебя слышит и как-то ответит обязательно в твоей жизни. Как, не знаю, но ответит. А человек с двоящимися мыслями – он не тверд ни в молитве, ни в жизни.

О бедности и богатстве

Да хвалится брат униженный высотою своею, а богатый – унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих.

Иак. 1:9–11

Что это значит? Как в житейском нашем быту применить эту мудрость от Бога? Давайте вспомним, как мы порой рассуждаем о богатстве и бедности. «Вот он крутой, он обеспечен, упакован, вот это жизнь, его жена на Мальдивы каждый месяц летает…» И здесь мы глубоко ошибаемся, потому что, во-первых, у богатого человека свой ряд проблем, а во-вторых, это может его затруднять на пути в Царствие Божие. А бедный как раз хоть и терпит от бедности – бедность не есть, так сказать, благо для человека, – но при правильном рассуждении, правильном отношении человек может почерпнуть пользу и из бедности. По крайней мере человек отрешен от всего лишнего, наносного, что могло бы ему помешать идти к Богу. Вообще, и богатый может спасаться, главное, чтобы он сердцем не привязывался, как Давид говорит: «Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца» (Пс. 61:11). И бедность может вызвать в человеке какую-то злобу, зависть, ненависть, уныние – или, наоборот, он ко всему относится с благодарением и понимает некоторые преимущества своего положения. Он меньше обременен, более свободен, в его жизни больше простоты. А богатого совесть может мучить, он, может быть, большие деньги заработал непонятно как. В общем, в бедности можно иметь высоту – чистую совесть в исполнении заповедей Божиих.

Конечно, есть разные причины бедности. Бывает, что она вызвана ленью, и это грех. Особенно когда человек, допустим, глава семейства, обрекает свою семью на бедность. Но иногда бедность – это вынужденная константа. Вот такие обстоятельства просто. Человек много работает, но он все равно беден. То ли экономика такая в государстве, то ли его работодатели грабят. Но Иаков говорит не о какой-то социальной константе. Он говорит об отношении к скорбям в целом. Одна из скорбей человеческой жизни – это бедность. И мы сейчас не рассуждаем, по какой причине это произошло, виноват в этом человек или нет. Но вот пришла такая скорбь – бедность. Через нее можно стать ближе к Богу, потому что именно бедный человек являет, по сути, христианский настрой души. Мы же бедные перед Богом, мы же нищие перед Богом, нищие духом, мы же просим у Бога всегда, мы без Бога никуда. Бедному тоже нужна помощь, он нуждается, просит Господа. Он понимает, что сам по себе не справится, ему Господь нужен. Этот настрой имеет в себе очень много христианского. Тем более бедный таким, так сказать, мановением судьбы избавляется от многого лишнего, от искушений, которые связаны с соблазном богатства. Он простой жизнью живет, которая его к Богу может приблизить. Ему к Богу ближе идти, чем богатому. Он спокойно спит, спокойно встает, за «Майбах» в гараже он не переживает, где хранить деньги, тоже не думает. Как говорится в Евангелии о богаче: «Сломаю житницы мои и построю большие» (Лк. 12:18). Бедного это все не интересует. Он как птица Божия. Вот в этом смысле говорится о бедности как о благе. То, что избавляет от лишнего, приближает к Богу, ставит в положение нуждающегося, в положение просителя, и сообщает некую простоту жизни.

А богатый пусть хвалится унижением своим – в том смысле, что все это, что ему дано сегодня, эти преимущества жизненные, они все уйдут. Да, это все превратится в унижение, все будет отнято. Засохнет, как цвет на траве. Все это имущество, все эти богатства – только бремя лишнее на пути к Богу. Дай Бог, чтобы все это не мешало к Богу идти. Так что пусть богатый хвалится тем, что это все тщета и тлен, и это все когда-то уйдет – это своеобразная проповедническая мысль, некая метафора.

О соблазнах

Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.

Иак. 1:12

Венец – это символ победы. Венец от Бога получает человек, который по-христиански переносит искушения. Чуть дальше апостол уточняет, что не надо обвинять Бога в том, что Он искушает нас. Что тут имеется в виду? Очевидно, возможная неразбериха в сознании человека, который волен подумать так, что, если испытания ко мне приходят, страдания, значит, Бог послал мне это страдание как некое зло. Нет. Бог не посылает зло и не является источником зла. Он может попускать испытания, но зло у тебя внутри. И если ты перенес испытание (искушение), не дав проявиться твоему внутреннему злу, значит, ты победил и получишь от Бога награду.

В искушении никто не говорит: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого…

Иак. 1:13

Это могло бы показаться странным и непонятным, ведь в молитве «Отче наш» мы просим: «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». Однако в ней речь идет о том, чтобы нам не пасть, то есть: не дай нам пасть в той или иной ситуации, не поставь нас в такую ситуацию, в которой искушение превысит нашу духовно-нравственную меру. В Священном Писании прямо сказано, что Бог искушал Авраама, то есть дал ему некую ситуацию, в результате которой его вера должна была укрепиться и возрасти, а с другой стороны – проявиться. Бог иногда посылает человеку некое испытание, опять же, в лучших целях, для того, чтобы тот явил свою веру и укрепил ее. Но Бог не соблазняет человека на грех. В этом смысле Он не искушает. Соблазняется человек своей похотью, и дьявол его может соблазнить. Так что тут нет противоречия.

…но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью…

Иак. 1:14

Каждый обольщается собственной похотью. Бог не соблазняет на зло. Бог может попустить искушения как испытания ради утверждения и вознесения веры, но Бог не склоняет на зло. Искушения как соблазна Бог не дает – оно может идти или от дьявола, или от самого человека. Иногда сам человек себе дьяволом является. Никакого дьявола для него не нужно. Но Бог такого рода искушения не посылает.

Можно привести пример. Человек, допустим, неисправимый блудник. Он решает завязать со своим прошлым. И вдруг ночью в купе оказывается один на один с какой-то симпатичной блондинкой легкого поведения. Это серьезное искушение, которое для него может стать реальной причиной падения, потому что он еще не готов к тому, чтобы отразить эту атаку. И мы просим не оказаться в каких-то таких ситуациях, где наша воля, наша сила была бы повержена силой этого искушения. Вот как блаженный Августин пишет: «Мы молимся не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение». И приводит в пример Иосифа, который был искушен прельщением блудным – его домогалась жена Потифара, – но не был введен в искушение, не поддался на соблазн. И мы просим, чтобы Господь нам дал силы устоять и не вверг нас в такую ситуацию, в которой мы не устоим. У каждого человека есть своя ахиллесова пята, свои слабые места. Или преподобный Иоанн Кассиан Римлянин пишет: «Слова молитвы “не введи нас в искушение” не то значат, что не попусти нам когда-либо искуситься, но не допусти нам быть побежденными в искушении». Вот так. В этом случае мы просим не только оградить нас от зла других людей, но и об исцелении своего сердца.

…похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.

Иак. 1:15

Блаженный Августин объясняет: если мы принимаем похоть, какую-то страсть с объятиями, отвечаем согласием на нее, тогда происходит зачатие греха. Если человек ищет искушения, то ему не нужно попущение от Господа, понимаете? Он пошел и сам нашел. Если даже Господь попустил то или иное искушение, сам человек решает, впадет он в соблазн греха в этом искушении или нет. Поэтому, да, искушение дьявола является попущением Господа, но в некоторых случаях человек этого искушения ищет сам.

О совершенстве Бога

Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе, и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца Светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены.

Иак. 1:16–17

От Бога может быть только доброе. «Не обманывайтесь, братья мои», – пишет апостол, то есть не путайтесь в понятиях. От Бога может быть только добро. Он называется Отцом Светов, абсолютным источником добра и истины. У Него нет изменения. Изменение – это знак несовершенства. Мы можем меняться, потому что мы призваны к совершенству, а Богу не надо меняться, потому что Он совершенен. Слова о том, что у Бога нет изменения и ни тени перемены, есть в утреннем правиле: «У Него́ же несть премене́ние, или́ преложе́ния осене́ние».

Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий.

Иак. 1:18

Эти слова относятся к слову Божиему, к слову проповеди. Словом проповеди Христовой рождена вера евангельская. Словом проповеди апостольской, церковной эта вера продолжает рождаться в сердцах людей. Мы все так или иначе рождены от слова проповеди, которое может быть явлено в разных форматах. Это беседа со священником, беседа с верующим человеком, евангельское слово, чтение Библии, чтение духовной литературы. Может быть, мы отблески этого слова нашли в великой мировой художественной литературе, у Достоевского например. Это нас задело. Или отблески этого света, слова евангельского, нашли в каком-то фильме, в какой-то красоте просто. Увидел человек церковь Покрова на Нерли, что-то екнуло в сердце, пошел в храм. То есть эти логосы божественные, логосы проповеди, рассеяны повсюду и имеют миссионерское действие. Так что в самом таком прямом и узком смысле это именно слово проповеди – но оно может достигать человека по-разному.

«Чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий». – «То есть чтобы нам быть лучшим из творений, которые мы видим», – объясняет святой Беда Достопочтенный.

О гневе

Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией.

Иак. 1:19–20

Опять же, отношение к гневу – базовой страсти нашего общества – определяется наличием мудрости у человека. Если есть мудрость, о которой мы выше рассуждали, значит, она должна помочь человеку сориентироваться в правильном отношении к гневу. Надо быть скорым на слышание, то есть мудрый больше слушает, чем говорит. Гнев дан нам, чтобы отсекать от себя грех, – однако в этих строках говорится не о той силе к гневу, которую Господь в нас вложил, а именно о гневе греховном, об искажении работы этого механизма.

Как бороться со страстью гнева? Прежде всего молчанием. Человек должен быть медлен на слова в такие моменты. Также необходима внутренняя молитва. В целом же для борьбы с гневом необходима перемена нравственных ориентиров человека. Совершенная мудрость приобретается лишь в спокойствии духа.

Не спеши гневаться. Когда чувствуешь приближение гнева, удержи слова, удержи эмоции, удержи какие-то действия. В гневе ты ничего хорошего не сделаешь и не скажешь. Возьми паузу и помолись. Обязательно вспомни имя Божие. Может быть, Иисусову молитву почитай. Успокойся, не отвечая. Возьми паузу. Если возможно, отойди от этого человека на пять минут или от этой переписки. Помолись, приди в себя и призови имя Божие, чтобы в этом неадекватном состоянии не наделать чего-то такого и не наговорить. Вот условия для прорастания слова Божиего в человеке. Кротость – победа над страстями.

Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души.

Иак. 1:21

Евангельское слово может быть принято человеком только в состоянии кротости. То есть стать спасительным, действенным для него. Ценное замечание!

О благочестии

Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя. Ибо кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: он посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он.

Иак. 1:22–24

Воспринимая слово Божие, нужно быть его исполнителем, а не просто читателем. Чуть дальше апостол скажет: тот, кто знакомится со Словом Божиим и не проецирует его на свою жизнь, подобен тому, кто подошел к зеркалу, посмотрел и, не поправив на себе ничего, отошел. Для чего мы к зеркалу подходим утром, взлохмаченные, непричесанные, неумытые? Чтобы умыться, расчесаться, что-то подправить. А если кто-то подошел к зеркалу и отошел, и как будто бы забыл свой неухоженный образ, ничего не сделал над собой, – ну что за человек легкомысленный? Вот такой же человек тот, который смотрит в зеркало Слова Божиего и не исправляет себя. И обманывает самого себя, говоря: со мной все в порядке.

Слово Божие – это зеркало истинного человека. Оно показывает нам наше призвание, для чего мы родились в этот мир. Показывает нам такой портрет, образ истинного человека, Господа Иисуса Христа, к которому мы должны стремиться. Это некое духовное зеркало. Если мы в это зеркало посмотрели и выводов не сделали, свою жизнь не изменили, это странно. Поэтому всякий раз, когда в зеркало смотримся, будем вспоминать о Слове Божием, духовном зерцале, которое должно нас менять.

Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии.

Иак. 1:25

Здесь апостол говорит нам про закон евангельский – закон свободы. Это свобода евангельского благовестия. «Стойте в свободе, которую даровал вам Христос» (Гал. 5:1). Апостол Павел также пишет: «Где дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). Свобода для христианина – это состояние духа, состояние жизни в Боге. И евангельский закон есть закон свободы. То есть в пространстве евангельского закона человек действует как освобожденный Духом Святым. «Люби Бога и делай все что хочешь», – пишет блаженный Августин. «Познаете истину, и истина сделает вас свободными», – говорит сам Христос (Ин. 8:32). Тот, кто уверовал во Христа, принял Его святые заповеди и вкусил их сладость, свободен в этом мире. По сути, одна из главных характеристик христианства – это духовная свобода, свобода от греха, свобода от страстей, свобода в Боге. Только в Духе Господнем возможна эта свобода. И евангельские заповеди могут называться законом свободы. То есть делай так, и ты будешь свободным. Это закон Божий. Например, «блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» – это духовный закон. Но закон свободы, потому что человек свободно избирает эти правила жизни, и в исполнении этих заповедей освобождается от греха, дьявола, смерти. Духовно освобождается.

Если кто из вас думает, что он благочестив и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие.

Иак. 1:26

Дальше мы читаем о связи благочестия с грехами языка. О языке у Иакова будет отдельное слово в третьей главе – целый трактат. Здесь лишь вкратце сказано: кто благочестив – помните, мы мудрость связывали с благочестием, – тот прежде всего должен победить язык, научиться не болтать. Вот базовая вещь, с которой, может быть, начинается духовная жизнь: научись немножечко хотя бы молчать. Как Златоуст говорит: «Не бойся, слово не расторгнет тебя, удержи его в себе».

Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира.

Иак. 1:27

Далее говорится о том, что подлинное благочестие перед Богом – это помощь сиротам и вдовам в их скорбях. Сироты и вдовы – это самые незащищенные люди в тогдашнем обществе, нуждающиеся, и если ты этим несчастным людям не оказываешь милосердия, у тебя пустое благочестие. То есть благочестие выражается в действии, прежде всего в милостивом, добром отношении к другим людям, в сочувствии к ним. Если этого у тебя нет, тогда ты пока еще далек от благочестия.

О лицеприятии

Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица.

Иак. 2:1

Во второй главе, с первого по четвертый стих, апостол Иаков вновь поднимает проблему богатых и бедных и наконец объясняет причины своих тревог. В одной и той же общине могли быть и богатые, и бедные христиане, и когда богач приходил на богослужение, с ним обходились особо. «О, здравствуйте, проходите, пожалуйста, вот здесь присядьте, отсюда лучше видно, лучше слышно». А бедному говорили: «Так, не мешай, отойди, не путайся под ногами». Иаков осуждает такой образ поведения. Это плохая мотивация, это недолжное отношение к христианам, к членам одной и той же общины. Все статусы, все регалии, все, так сказать, мирские возможности, вся известность человека, какая-то его слава мирская, все это должно остаться за дверями храма. А когда ты приходишь на богослужение, ты перед Богом совершенно такой же кающийся грешник, как и все остальные.

Ибо, если в собрание ваше войдет человек с золотым перстнем, в богатой одежде, войдет же и бедный в скудной одежде, и вы, смотря на одетого в богатую одежду, скажете ему: тебе хорошо сесть здесь, а бедному скажете: ты стань там, или садись здесь, у ног моих, – то не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями?

Иак. 2:1–4

В наше время тоже иногда такое происходит, когда настоятель как-то чрезмерно любезничает со спонсорами. Конечно, есть такая древняя церковная традиция – жертвователей храма сего, меценатов (сейчас говорят – спонсоров, раньше говорили – ктиторов) заводить в алтарь, оказывать им какие-то почести. Почему бы и нет, если человек особо как-то жертвует, если приход за счет его живет? Да, но просто это не должно переходить в какое-то лицемерие, и нельзя лебезить перед ним. Мне один настоятель рассказывал, что как раз те спонсоры, с которыми он обходился бесстрастно, трезво и сурово, давая им понять, что они жертвуют не ему, не храму, а Богу, что это дело их спасения, это им нужно, а не ему, священнику, – именно они очень сильно его уважали и как-то действительно прилеплялись к Церкви, становились истинными добрыми христианами. А когда перед человеком лебезишь, он чувствует какую-то фальшь и со временем просто уходит, разочаровываясь, может быть, в самой Церкви. Так что здесь вопрос тонкий и деликатный.

О сребролюбии

Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? А вы презрели бедного.

Иак. 2:5–6

О ком говорит Иаков, упоминая «бедных мира сего»? Конечно, об апостолах, о первых христианах, первых членах Христовой общины, которые все были либо бедны, либо уж точно небогаты. Он указывает, что Господь выбрал для распространения христианства простых людей – простых, не именитых, не знаменитых, не императоров, не священников, хотя мог бы, Богу все возможно, но Бог избирает именно этих. А о богатых Иаков отзывается иначе.

Не богатые ли притесняют вас и не они ли влекут вас в суды? Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?

Иак. 2:6–7

О чем он говорит? Возможно, о двух вещах. Во-первых, о том, что богатые христиане, члены общин, при недолжном поведении, при бравировании своим богатством, при выпячивании своего статуса позорили имя христианское. Потому Иаков и пишет: они бесславят ваше доброе имя – то есть имя христиан.

А может быть, Иаков имеет в виду вообще то, что сребролюбие, богатство – это то, что восстало против христианства с самого начала. Мы знаем, что Христа распинают по зависти и в том числе по сребролюбию, потому что про фарисеев и саддукеев, ставших идеологами Его убийства, сказано, что они были сребролюбивы, и Христос обличал их в этом. Они распяли Христа в том числе и для того, чтобы Он не мешал их комфорту, их материальному благополучию.

Также мы знаем, что богачи устраивали гонения на апостолов, потому что апостолы мешали им делать бизнес. Например, в Эфесе против апостола Павла настраивают толпу серебряных дел мастера. Религия интересовала их лишь как источник денег, они делали идолов, а апостол Павел своей проповедью подрывал их бизнес, потому что люди переставали покупать их товар. Или, например, апостола гнали в Филиппах, где он изгнал из служанки злого демона, тем самым лишив ее господ дохода, потому что этот демон через нее прорицал. Или вспомним первый грех христианской общины, грех Анании и Сапфиры, когда они утаили из цены проданного и пытались обмануть апостолов – тоже в связи с деньгами. Так что, может быть, в таком общем смысле апостол говорит, что Бог изначально избрал простых людей для проповеди христианства, а богатые часто противятся Евангелию, именно в связи с темой денег.

Конечно, это не значит, что богатый человек не может быть христианином. Да может быть, конечно. Сложность в том, чтобы, имея большие деньги, не полюбить их и не подпасть под их власть. Многие наши святые, будучи изначально состоятельными людьми, расставались со своим богатством, раздавали его, потому что боялись попасть под власть богатства. Это действительно трудно, и те люди, которые праведно распоряжались своим имуществом и, не отдавая своего богатства полностью, все-таки не подпадали в зависимость от него и жертвовали на Церковь, жертвовали разумно – это действительно святые люди. Они не ушли в монахи, не оставили мир, продолжали быть в миру и пользоваться своим большим состоянием, но уделяли бедным, помогали Церкви, то есть освящали свое имущество жертвованием, милостью. Это то малое, которое освящает целое. Поэтому Церковь просто предупреждает людей состоятельных о том, что они должны правильно распорядиться тем, что им Бог вверил, и чтобы страсть сребролюбия не завладела сердцем человека. А это непросто, иметь деньги и душою не принадлежать им.

О соблюдении закона

Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого, – хорошо делаете.

Иак. 2:8

Почему закон любви – царский? Потому что дан Царем царей, Богом. Мы призваны любить ближних, поскольку они, наши братья и сестры, сотворены Богом, так же как и мы. И в них тоже образ Божий, печать Божия в них есть. И за них тоже Христос умер. И они тоже призваны к вечной жизни.

И потому еще закон любви есть царский, что он главный. Как закон-царь среди других законов духовных.

Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете и перед законом оказываетесь преступниками. Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем.

Иак. 2:9–10

Здесь можно усмотреть отсылку к Второзаконию, где говорится, что лицеприятие на суде – это грех. Апостол явно распространяет эту мысль на все жизненные ситуации. Он говорит: если нарушил одну заповедь закона, нарушил весь закон. Как мы помним, Иаков обращается к иудеям и к иудеохристианам. И для тех, и для других закон Моисеев, а речь здесь именно о нем, был очень важен в жизни. И вот апостол Иаков стучится в это иудейское мировоззрение и говорит: если вы нарушаете хотя бы одну заповедь закона, значит, вы нарушаете весь закон. Такова иудейская законническая логика.

Конечно, сложно понять, почему один грех приравнивается к сумме грехов. Ведь, например, если на исповедь приносишь повседневные проявления гордыни, священник не воспринимает это как покаяние в убийстве. Скорее всего, апостол Иаков использует образный язык. Тут не надо рационально, математически подходить, высчитывая, где больше грехов и почему, если ты совершил один, ты совершил тысячу или полторы тысячи. Здесь имеется в виду, что если ты один грех совершаешь, ты нарушаешь закон Божий. И ты перед Богом виновен. У отца Дмитрия Смирнова есть прекрасный образ, связанный с чувством обиды. Он говорит, что если ты справился с гордостью, с завистью, с курением, пьянством, еще с чем-то, с блудом например, но у тебя есть серьезная обида на какого-то человека и ты его не можешь простить, тогда это, по его словам, дверь, в которой много-много всяких замков, и ты все их открыл, и вот – заходи в Царствие Божие, кажется, но одна маленькая щеколда осталась, один маленький засов, который ты не открыл, и все, ты войти не можешь, хотя вроде бы ты справился со всем остальным.

Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона.

Иак. 2:11

Конечно, для нас это правило тоже имеет значение, поскольку нарушение хотя бы одной евангельской заповеди разрушает всю конструкцию добродетелей. Например, ты молишься много, но ты гордый, как демон. Какую цену тогда можно дать твоей молитве? Или, допустим, ты постишься просто как не знаю кто, но не уделяешь милостыню. То есть у тебя не милостивое, а ожесточенное сердце. Тогда в чем смысл твоего поста? Ну и так далее. Весь закон евангельский нужно принимать во всем объеме, чтобы быть христианином – если уже говорить не о законе Моисеевом, а о законе евангельском.

Та́к говорите и та́к поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы.

Иак. 2:12

Как угодить Богу и соблюсти весь закон? Уверовать во Христа и соблюдать евангельские заповеди, которые есть в законе свободы. В евангельских заповедях нет уже ветхозаветных вот этих всех ограничений и огромного списка заповедей отрицательных и положительных, что можно и чего нельзя. Новозаветный евангельский закон совсем другой. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. И так далее. Тут даже сама форма выражения – это керигма, возвещение, а не императив. Делай то-то, не делай того-то. Евангелие предлагает закон свободы. Если хочешь быть с Богом, то вот категории жизни граждан Царства Небесного. Блажен. Кто блажен? Нищий духом, плачущий, кроткий. Совсем другой приходит закон. Вот это и есть закон свободы. И чтобы выполнить закон Божий в целом, надо поступать по закону свободы. Ставь себя пред суд Божий в каждый день пред лицо Божие и вспомни, что евангельские слова не только тебя возвышают и спасают, но и судят. «Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Ин. 12:48), – говорит Христос. Вот этот закон евангельской свободы – это наш судья, коль мы уверовали во Христа и как бы подписались под этим законом.

Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом.

Иак. 2:13

Эта фраза, конечно, не значит, что Бог настолько принципиален, что не пустит в Царствие Божие человека, который не был достаточно милостив. Тут не в этом дело, а в том, что человек с ожесточенным сердцем просто не сможет быть в Царстве Божием, где находятся многие покаявшиеся грешники, сердца которых открыты к Богу и ближним. Поэтому человек сам закрывает свое сердце, ожесточаясь для Царствия Божиего.

О вере и делах

Что́ пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его?

Иак. 2:14

Апостол поднимает такую тему, как вера и дела, – в контексте тематики милостыни. «В чем суть, в чем смысл твоей веры, если она никак не выражается?» – таким посланием он начинает свою полемику с воображаемым оппонентом. Это такой проповеднический прием.

Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы?

Иак. 2:15–16

Но что же можно отнести к делам? Внутреннюю борьбу со страстями? Да. Исполнение заповедей? Да. Это дела веры. Если говорить о личной аскезе, о духовной борьбе – это дела. Конечно, без веры угодить Богу невозможно, и когда человек делает добро по естественной своей доброте, это хорошо, но это еще не христианская добродетель. Христианской добродетелью становится то или иное доброе дело, когда оно делается во имя Христа с верою. Вроде какая разница, кажется, да? Сто рублей нищему с верою дал – или без веры. Какая разница? Вот все-таки есть разница. Потому что когда ты совершаешь доброе дело во имя Христа, во имя веры, у тебя другое внутреннее отношение к этому. А когда ты это делаешь без веры, из самолюбования, корыстолюбия, осуждая человека, которому ты помог… Знаете, наша добродетель – она испорчена в глазах Божиих. «Вся праведность наша – как запачканная одежда», – говорит пророк Исаия (Ис. 64:6). Вот внутреннее измерение наших якобы добрых дел. Святитель Игнатий Брянчанинов довольно резко и много пишет о том, что добро павшего естества не приравнивается к христианским добродетелям. Апостол Иаков в нашем контексте говорит о делах христианского милосердия, о выражении нашей веры в быту, в отношениях с ближним.

Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: «ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих.

Иак. 2:17–18

Что значат эти слова? Как показать веру? Апостол как бы так говорит: если кто-то скажет, ты имеешь веру, а я имею дела, вот давай, покажи мне веру без дел. Это невозможно. Вера не может быть чисто умозрительной философской конструкцией, которую мы перевариваем в уме бесконечно. Вера – это образ жизни, это качество жизни. Это определенные отношения с Богом и ближними. Так что нет пользы веры для человека, если она никак не выражается. И пример апостол приводит достаточно жесткий.

Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва?

Иак. 2:19–20

И бесы веруют и трепещут. То есть бесы тоже не сомневаются, что Бог есть, и считаются как-то по-своему с этим. Но их вера бесовская, она не выражается в делах милосердия. Так что вера без дел мертва, фактически ее нет. Если нет дел, значит, нет. Здесь, как считают некоторые исследователи, проявляется полемика апостола Иакова с апостолом Павлом. Действительно, такое впечатление может сложиться, если сопоставить некоторые их высказывания. Например, Павел пишет о жертвоприношении Авраама. «Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака» (Евр. 11:17). Иаков парирует, говорит о роли дел.

Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего?

Иак. 2:21

Авраам – прародитель еврейского народа, который из веры в Бога согласился принести Ему в жертву своего сына Исаака. Библия повествует подробно об Аврааме в Книге Бытия (Быт. 12–25). Авраам прославился верою, но Иаков подчеркивает его дела, доказывая, что подлинная вера обязательно выражается в делах.

Павел говорит, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона; Иаков пишет, что человек оправдывается делами, а не только верою. Была ли на самом деле вот эта полемика, такой словесный пинг-понг через послания или нет, или это просто случайность? Этого мы точно не знаем – но знаем, что противоречия тут нет. Каждый из апостолов прав по-своему. Потому что оба говорят о живой и настоящей вере, которая обязательно выявляется в делах. Вот как святитель Игнатий (Брянчанинов) комментирует эти слова апостола: «Восхваляя дело патриарха Авраама, святой Иаков восхваляет дело его веры. Силу совершить это дело дала вера, а дело выразило силу веры. Так объясняется сущность поступка Авраамова, истолкованного двумя апостолами, Иаковом и Павлом».

Вообще, спор о соотношении веры и дел чужд православию. Он был искусственно инспирирован протестантами в XVI веке, когда они спорили с католиками. Протестанты вымарывали в своих документах все места из Священного Писания, где говорится о делах, и говорили только про веру, а католики напоминали о необходимости дел, что тоже справедливо. В общем, в православии такого спора никогда не было. Учения Иакова и Павла органично сочетались и образовывали церковное учение о вере деятельной. Как замечательно говорил Алексей Хомяков: «Неразумны и те, которые говорят, что вера одна не спасает, но еще нужны дела, и те, которые говорят, что вера спасает, кроме дел. Ибо если дел нет, то вера оказывается мертвой, а если она мертва, то не истинна. Обнаружение веры и есть дело». И само Писание при внимательном рассмотрении дает ответ на этот вопрос. Апостол Петр пишет: «Покажите в вере вашей добродетель» (2 Пет. 1:5). И сам Иаков дальше отвечает:

Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства?

Иак. 2:22

Прекрасная формулировка, которая ставит точку в полемике о значении веры и дел. Вера и дела связаны и друг друга укрепляют.

И исполнилось слово Писания: «веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим».

Иак. 2:23

Иаков цитирует Быт. 15:6: «Авраам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность», а также Ис. 41:8: «А ты, Израиль, раб Мой, Иаков, которого Я избрал, семя Авраама, друга Моего». Имя «друга Божия» стало печатью близости Авраама к Богу. Эта близость – следствие его веры и жизни по вере.

Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, приняв соглядатаев и отпустив их другим путем?

Иак. 2:24–25

Кто такая блудница Раав? Это женщина, жившая в Иерихоне. Ее история описана в книге Иисуса Навина. Перед завоеванием Иерихона он посылает в город двух соглядатаев, которые высматривают там все, а потом идут к блуднице – что могло бы показаться вполне естественным для молодых людей, с точки зрения окружающих. Потому соглядатаи используют такой ход. Они, наверное, думали, что все скажут: нормально, так и должны поступать юноши, – но их все-таки выследили. И эта блудница выпустила их другим путем и взяла обещание, что они, когда город будет разрушен, оставят ее и ее родню в живых. Она совершила алогичный, с точки зрения современника, поступок, она принимает, по сути, прячет у себя соглядатаев, то есть иностранных граждан, интервентов, которые хотят разрушить ее город, почему-то верит им и имеет какое-то чувство, что их вера и в целом их народ от Бога. Это какой-то глубочайший прорыв веры, какой-то уникальный, но абсолютно в той ситуации нелогичный. Поэтому Раав блудница для нас – великий пример веры. И кстати, она вошла в родословную Спасителя.

Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва.

Иак. 2:26

Чем мы все-таки спасаемся? Верой или делами? Крестной жертвой? Милостью Бога? Всем вместе? Здесь на самом деле нет никаких противоречий. Просто мы хотим проникнуть в такие простые, по сути, духовные истины, разложив все по полочкам с точки зрения нашего рацио. Опять же, из-за такого юридического отношения к теме духовной жизни и вышли наружу эти вопросы именно в протестантской среде. Как сказал некто из богословов, протестантизм – законное детище католицизма. В каком плане? А вот в этом правовом сознании, в юридическом сознании. Впервые в начале XVI века эти вопросы обострила именно протестантско-католическая полемика, когда классические протестанты – лютеране, англикане, кальвинисты – в своих документах поставили вопрос ребром: «Вера или дела?» – и стали создавать документы, Аугсбургское исповедание веры, например, оправдание Аугсбургского исповедания и так далее. Они стали выписывать места, где говорится о вере, и прямо не замечать мест в Библии, которые говорят о делах. До тех пор в Церкви ничего подобного не происходило. Восточная Церковь православная никогда эти вопросы не сталкивала. Всегда и для наших богословов, и для библейского сознания было очевидно, что мы спасаемся по вере живой, которая выражается в делах. То есть мы спасаемся верой в крестную жертву Спасителя. Вера выражается в делах, если она живая. А спасаемся мы милостью Бога, в которую мы тоже веруем. И вообще сама вера – это тоже милость Бога, это дар Божий. От нас желание веры, от Бога – дар веры. Так что тут это все в одной системе.

Об учительстве

Братия мои! не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению…

Иак 3:1

Так говорил и Христос: «Не называйтесь учителями» (Мф. 23:8). Но здесь это все нужно правильно понять. Это не значит, что школьный учитель должен увольняться из школы и запрещать себя именовать учителем. И это не значит, что в Церкви не может быть учителей. В посланиях апостола Павла очевидно говорится об учителях как проповедниках. О чем говорит Христос? Не называйтесь учителями, то есть сами себе не присваивайте наименование учителя. И если речь идет о религии, учи не от себя, а от имени Церкви. То есть ты не можешь быть учителем от себя. Учитель – это Христос, а ты передаешь Его проповедь. Важно еще то, что церковного учителя, если речь о нем, ставит на это служение Церковь. Он получает соответствующее образование и действует по благословению священноначалия, не присваивая себе учения, а проповедуя церковное, так что это место не нужно понимать как-то очень буквально. Но стоит все-таки обратить внимание, что Иаков предупреждает о опасности учительства. Нельзя присваивать себе статус учителя, не имея ни образования, ни призвания, ни благословения. И нужно понимать, что учительство, если говорить о церковном учительстве – это огромная ответственность. Ты будешь отвечать за то, чему ты научил людей. Поэтому Иаков и говорит: мы подвергнемся большему осуждению. Потому что с учителей больше ответственности. Кому больше дано, с того больше и спросится.

О сквернословии

…ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело. Вот, мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их.

Иак. 3:2–3

Третья глава начинается с прекрасного трактата о грехах языка. Замечательно написано, глубочайшие поэтические образы, очень красивые. Апостол говорит о том, насколько страшны грехи празднословия и сквернословия, то есть насколько язык наш, такой маленький орган неприметный, влияет на нашу жизнь и на жизнь тех людей, которые нас окружают. Действительно, человек может вроде быть подвижником, а вот возьмет и скажет что-то, чего совсем не хотел говорить. Вообще, начало воздержания – это умение усмирить свой язык, контролировать свою речь. Это начало подвижничества.

«Если мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их, то сколь же более подобает нам вложить удила повиновения в собственный рот, чтобы повиноваться нашему Создателю и, обуздывая язык, повернуть на путь добродетели?» – так объясняет святой Беда Достопочтенный образ, приведенный апостолом.

Вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий, так и язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает!

Иак. 3:4–5

Язык – небольшой член, но много делает, он как руль в корабле, он поворачивает корабль нашей жизни туда, куда мы его направим именно через нашу речь. Действительно, словом можно воскресить, обнадежить, словом можно убить, словом можно оклеветать, опорочить, слово создает определенную интонацию нашей жизни. Слово очень важно, через слово распространяется христианство, через слово услышанное можно обрести или потерять веру.

И язык – огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны.

Иак. 3:6

Интересное место, и прекрасное свидетельство того, что нельзя ругаться матерно. Когда мы находимся в таком бесовском состоянии, что наши уста изрыгают матерную брань, можно с уверенностью сказать, что в этот момент наш язык воспаляем от геенны, то есть источник этих слов, источник этой эмоции, этого чувства соответственного – это сам дьявол и место, где он обитает, – геенна. Через наш язык могут действовать демонические силы. Но что означают слова «воспаляет круг жизни»? Круг жизни – в самом прямом понимании. Круг моей жизни, круг вашей жизни, сфера нашего общения, люди, с которыми мы взаимодействуем, огородик жизненный, на котором мы работаем. Вот это и есть круг жизни. Когда человек не воздержан в языке и страдает разными грехами языка, то он воспаляет своим языком клеветническим, каким-то грязным, матерным, весь круг жизни, действует на все живое, что вокруг него есть.

Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда.

Иак. 3:7–8

Интересно здесь сказано, что язык укротить никто из людей не может. И все-таки: что же делать, если матерится кто-то из близких? В принципе, у церковного человека со временем из круга знакомых выпадают матерящиеся люди. Ну а если они все-таки остаются, те, с которыми мы вынуждены соприкасаться, по работе или еще где-то – безусловно, эти люди знают, что мы верующие. Например, в моем окружении есть человек, с которым я вынужден по одному делу соприкасаться время от времени. Он матерится. И он узнал, что я верующий, и я вижу, что иногда – не скажу, что всегда, – иногда он, как бы так, хочет тираду эту матерную произнести, но осекается. Даже однажды сказал: «А, извини, ты верующий». Я подумал: о, ну хоть что-то. То есть он понимает, во-первых, что я верующий и мат мне неприятен, а во-вторых, что материться плохо. И это уже какой-то сдвиг. Это было бы лучше, если бы я ему каждый раз говорил: давай ты при мне не ругайся. Хотя вполне, мне кажется, можно один раз сказать – один, не надо при каждой встрече напоминать собеседнику о своих чувствах верующего. Но если он продолжает ругаться и мы от этого общения не можем избавиться, по долгу службы или еще как-то по необходимости приходится соприкасаться – что тогда сказать? «Господи, помоги ему». Как у Аввы Дорофея: «Господи, покрой благодатью Своей и его, и грехи мои, и всех нас». Мат – это просто иногда проблема воспитания, показатель низкой культуры человека.

Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть. Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода? Не может, братия мои, смоковница приносить маслины или виноградная лоза смоквы. Также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду.

Иак. 3:10–12

Насколько опасно в духовном отношении находиться с матерящимся человеком? Все зависит от нас самих. Наши великие исповедники, новомученики Церкви Русской были в лагерях сталинских. Некоторые вернулись из этих лагерей, продолжали служить. Там атмосфера мата была такая, ну хоть топор вешай. Но им это повредило? Нет. Насколько мы в сердце носим Бога, веруем во Христа, обращаемся к Нему, молимся Ему, настолько мы крепки в нашей вере и в нашей жизни. Если есть этот стержень, тогда зло не может человеку повредить в этом смысле. С одной стороны. А с другой стороны: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши и со строптивым развратишися» (Пс. 17:26–27). Мы люди слабые, и на нас влияет окружение. Побудешь в такой атмосфере, потом самому как-то слова какие-то в голову лезут. Ну и в общем это просто неприятно. Магического действия на человека это не оказывает, и чрезмерно этого не надо бояться, но и в то же время лучше уклоняться от таких компаний, конечно. Просто зачем слушать этот бесовский язык?

А в контексте слова апостола значат: если ты не можешь побороть свой язык и избавиться от злословия, какой из тебя учитель веры?

О мудрой кротости

Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью.

Иак. 3:13

Апостол Иаков вновь возвращается к разговору о мудрости – по сути, здесь продолжается та же мысль, что и в первой главе. Помню, на одном клиросе, где регентом была достаточно сварливая женщина, один из клирошан крупным шрифтом распечатал и повесил на клиросе именно эту фразу: «Мудр или разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрой кротостью». Все читали, умилялись, но, к сожалению, это не помогло. А вообще слова прекрасные.

Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину.

Иак. 3:14

Эти слова необходимо воспринимать в контексте. Если ты считаешь и объявляешь себя учителем, на самом деле ты сварливый и завистливый человек, то сначала научись учить жизнью. Приведи в порядок свою жизнь, а потом отверзай уста. Если ты по-настоящему мудр и разумен, покажи мудрость и разумность в своей собственной жизни, нежели уча других.

Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская…

Иак. 3:15

Где именно проходит граница между разными видами мудрости? И не относятся ли слова о «бесовской мудрости» к философии? Нет, философия тоже бывает разной. Есть философия действительно земная, душевная, бесовская, которая не ищет Бога, которая исключительно позитивистская, погрязшая в материи, и она явно утверждает какой-то уход человека от Бога, утверждает и воспевает внутреннюю пустоту, внутренний ад, как у Ницше или у Сартра, например, с его экзистенциализмом. Да, есть философия явно антихристианская, вот Сартр – это стопроцентно антихристианская философия. Философия тошноты. Но есть философия христианская. Например, Иоанн Дамаскин пишет «Философские главы». Блаженного Августина можно назвать христианским философом. Есть и христианские философы новейшего времени – среди них, например, можно назвать Владимира Лосского; он и богослов, и философ. Святые отцы любили философию, изучали философию, прекрасно знали ее, опирались на многие термины. И философская методология и терминология очень помогли в становлении православного богословия. Святые отцы-каппадокийцы, например, активно пользовались трудами Платона, мыслями Аристотеля, чтобы выявить и доказать православные догматы. Здесь все зависит от отношения. Философия может быть как христианской, так и антихристианской, и надо все-таки понимать ее ограниченность.

Земная мудрость – противоположность истинной мудрости, которая нисходит свыше. Земная мудрость, она поддельная, потому что самонадеянная, она от земли, от мира сего, враждебного Богу. У такой мудрости земные критерии, нормы и цели.

Душевная – тоже противоположность духовной мудрости. Она основывается на поврежденном в грехопадении естестве человеческом.

Бесовская – это уже откровенно демоническая мудрость, исходящая от дьявола, направленная на зло.

…ибо где зависть и сварливость, там неустройство и всё худое.

Иак. 3:16

Земная мудрость обслуживает страсти человеческие. И поэтому называет ее Иаков душевной, и бесовской. Мудрость от Бога – она чиста, скромна, кратка и служит на благо Богу и ближнему. А мудрость бесовская обслуживает человеческие «хотелки» и возбуждает разнообразные свары. Если человек начитан, образован на энциклопедических знаниях, но очень сварливый, очень конфликтный – у него нет мудрости. У него такая антимудрость душевная и бесовская. Показатель ее – неустройство и все худое.

Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир.

Иак. 3:17–18

Потрясающие характеристики, которые хочется выучить наизусть. Мудрость, которая укрощает язык и которая делает подлинным учителем – нисходящая свыше, а не произрастающая из человеческого сердца. Иаков наделяет ее семью свойствами: чистота, мирность, скромность, послушание, милосердие, беспристрастность, нелицемерность. По-другому говоря, истинная мудрость является нравственно чистой, она распространяет вокруг себя только мир, не осуждает, не спорит, милует, она прямодушная и искренняя. Таким образом, софия – христианская мудрость – это семицветная радуга (по Феодориту Кирскому), все цвета которой синтезируются в один цвет Божественной любви.

«Плод правды в мире сеется у тех, которые хранят мир». Да, для того, чтобы иметь духовные плоды, нужно хранить мир Божий в своем сердце.

Иак. 3:18

О распрях и страстях

Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших?

Иак. 4:1

В четвертой главе продолжается тема вражды и распрей. Очевидно, она была актуальна в то время, да и в наше время остается таковой. Церковные люди ругаются. Члены одной общины ругаются. В семьях ругаются. Откуда у вас вражды и распри? От страстей. Вожделения, воюющие в членах наших, – это страсти. Когда два страстных человека сталкиваются и одна страсть схлестывается с другой, получается конфликт. Отсюда и вражды, и распри. Все просто. Хочешь иметь мир в себе и вокруг – потуши свои страсти. Борись со своими страстями.

Желаете – и не имеете; убиваете и завидуете – и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете – и не имеете, потому что не про́сите.

Иак. 4:2

Здесь затронут вопрос, связанный с молитвой. Когда человек молится Богу, Господь слышит его. Но иногда уста говорят одно, а сердце другое. Человек просит хорошего, а сердце его желает злого. Есть прекрасный фильм Тарковского «Сталкер» про тайную комнату, которая исполняла желание, но желание сердца, а не то, что человек попросит устами. И там проводник-сталкер рассказывает, что один пришел, попросил здоровья брату, вернулся домой, брат умер, а в своей комнате он нашел мешок с золотом. Вот чего он хотел по-настоящему. Порой человек, даже усердно молящийся Богу, втайне желает исполнения воли своей и своих страстей, а не воли Божией. И если даже человек удовлетворяет свою страсть, она не насытится никогда. Ты будешь всегда желать и никогда не иметь.

Про́сите, и не получаете, потому что про́сите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений.

Иак. 4:3

Бог видит наше сердце. И мы не получаем иногда просимого в молитве, потому что просим не на добро, а на самом деле хотим другого, как мы уже сказали. Интересный такой момент. На что указывает апостол Иаков, когда говорит, что мы просим не на добро? На то, что мы просим ради утоления каких-то своих страстей, своих корыстных желаний, а не ради духовного добра, не для своего спасения, не для спасения ближнего. То есть часто наши просьбы имеют эгоистичный, страстный характер. Что подразумевается под вожделениями? Страсть. Не всякое желание, а именно страсть – желания искаженные, испорченные страстями. Ведь наши обычные желания вложил в нас Бог.

Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу.

Иак. 4:4

В четвертом стихе апостол Иаков говорит о том, что дружба с миром есть вражда против Бога. Мир здесь понимается как совокупность страстей и грехов, как похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Любовь к нему – это вражда против Бога. Иаков, конечно, говорит о внутренних, тонких дефинициях сердца. В Библии часто встречается эта мысль – в посланиях Павла, Иоанна, Петра. Апостолы отделяют мир от Церкви и говорят, что Церковь свята, а мир лежит во грехе. У них великое множество таких противопоставлений и единый призыв: спасайтесь от развращенного рода сего. Они постоянно повторяют, что Церковь – это пространство святости, а за ее пределами мир, властелин которого – это падший дух, князь мира сего. Апостолы пишут это не для того, чтобы осудить кого-то. Они просто констатируют факт: Церковь – это пространство благодати, а вне ее ограды все иначе.

Прелюбодеи и прелюбодейцы – имеется в виду блуд духовный, нарушение верности Богу. Любовь к этому миру как собственно ко греху, оскверняющему мир, есть вражда против Бога. Господь требует любви человека к Себе, а не ко греху.

О ревности и смирении

Или вы думаете, что напрасно говорит Писание: «до ревности любит дух, живущий в нас»?

Иак. 4:5

Что значат слова «до ревности любит дух, живущий в нас»? Есть два варианта. Слово «Дух» можно написать с большой буквы и с маленькой. До ревности любит Дух Святой, живущий в нас, – то есть любит нас так, что не терпит никакой духовной измены. Бог ревнив, Бог называется в Ветхом Завете Ревнителем. И можно так прочитать: «…до ревности любит дух», – дух человеческий, живущий в нас, любит Бога, тянется к Богу. То есть дух – это такая надстройка нашей души, которая отвечает за Богообщение. И дух требует Бога, скучает по Богу, до ревности любит Бога.

Но тем бо́льшую дает благодать; посему и сказано: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Иак. 4:6

Бог дает благодать человеку смиренному. Какого человека можно назвать смиренным? Есть ли разница между ним и «терпилой»? Конечно да. Смиренный человек – это не «терпила», это совсем другое. Грань в мотивации, во внутреннем отношении. «Терпила» может терпеть со злобой, от бессилия, со страхом, с ненавистью, с ропотом, унынием. А смиренный человек терпит совсем с другой мотивацией – во имя Христа. И терпение его имеет другое качество, оно смиренное. То есть человек никого не обвиняет, никого не осуждает и чувствует, что в этой ситуации он имеет связь с Богом какую-то, если он терпит безвинно. Безусловно, есть разные ситуации, где надо терпеть, где не надо терпеть. Это отдельный разговор. Но в целом так.

Вообще, смирение – это некий духовный реализм. Это не забитость. Это нормальность человеческая. Когда человек вполне отдает себе отчет о том, кто он есть, так сказать, в иерархии ценностей и творения. Есть Бог, есть человек, есть мир, есть другие ближние. И смиренный – это тот, кто ставит себя правильно в этой иерархии. Ничего от себя не выдумывает, не фантазирует о себе. Смирение – это некая обычность. Обычность. Когда просто человек никем не старается показаться. Сам Христос говорит о себе: «Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29). Смирение – это не бессилие, а великая сила. И смиренный человек вполне может и свою силу показать, и принимать какие-то решения непростые.

О покаянии и покорности Богу

Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас.

Иак. 4:7

Вот прекрасный совет для борьбы с дьяволом. Иногда мы настроены бороться с дьяволом святыньками бесконечными. Святая вода, просфорка – это все хорошо и нужно. Но без любви к Богу и без веры успеха не будет. Полюбите Бога. Покоритесь Богу, и дьявол убежит от вас. Покориться Богу – значит быть смиренным. Это отгоняет дьявола больше всех святынек.

Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные.

Иак. 4:8

Апостол Иаков дает правильный настрой христианской жизни, основанной на покаянии. Начало и конец жизни христианской – это покаяние, как изменение сердца навстречу Богу. Не как биение себя в грудь. Покаяние – это не отслеживание бесконечных своих грехов, но движение к Богу, когда человек убирает на этом пути попадающиеся преграды: страсти, грехи, привязанности дурные, пороки.

Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость – в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас.

Иак. 4:9–10

Мы очень много читаем о скорбях, необходимых для спасения. «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14:22). «Вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него», – говорит апостол Павел (Флп. 1:29). «В мире будете иметь скорбь» – это слова Христа (Ин. 16:33). Так христианство – это скорбь или радость? И то и другое. Просто тут надо разобраться. Будет ли у христианина скорбь о своих грехах? Будет. Скорбь от дьявола и от мира как совокупности грехов? Будет. Скорбь о несоответствии людей, самого себя, человечества призванию Божиему? Будет. Скорбь о несправедливостях мира, о зле, которое в мире творится? Будет. Соломон говорит: умножая познание, умножаем скорбь. Чем больше узнаешь о мире, о людях, о том, как все устроено, тем больше скорбишь. Это действительно повод для скорби. И на само исповедание христианства мир отвечает гонениями в том или ином аспекте. Христианин всегда носит в своем сердце вот эту муку сердечную, эту скорбь о том, что мы от Бога как-то оторваны, не получается у нас к Нему возвратиться. Тяжелая история, плюс личная тяжелая история у человека. Это неминуемо, это естественно для жизни в скорбном мире.

О злословии и гордости

Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон; а если ты судишь закон, то ты не исполнитель закона, но судья. Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другого?

Иак. 4:11–12

В самом конце главы апостол предупреждает, что нельзя злословить брата, потому что это тоже нарушение закона Божиего. Если человек злословит другого и сознательно нарушает закон, он ставит себя выше этого закона: как будто бы сам уже судит закон. Это грех. Оставим суд Богу, ибо лишь Он может спасти и погубить. Не нам это решать, мы просто не можем. И даже какая-то дерзость предвосхищать суд Божий и рассуждать, кто спасется, кто нет. Да, нам даны некие ориентиры в Писании, но именно для нас, а не для осуждения других людей. Что там за трагедия в отношениях человека с Богом? Мы же этого не знаем. Можем только предполагать, и не всегда правильно. Мы не знаем просто, поэтому и не судим, нам запрещено.

У нас с этим путаница сегодня, с осуждением. Порой мы видим осуждение там, где его нет, и не видим там, где оно есть. Духовного опыта и подлинной любви мало. Мы поверхностно мыслим обо всем и цепляемся за слова, не умея рассуждать в Духе. И случается, что реальное осуждение, закамуфлированное под мудрость, принимается с восторгом, а искренняя боль и желание предупредить осуждаются как осуждение. Кстати, это уже мемом стало: «почему вы меня осуждаете за мое осуждение?» И ведь многие большие серьезные темы мы сводим к уровню такого словесного пинг-понга.

Богом в человека вложена способность к оценочному суждению, и он не то что может, но и должен рассуждать о мире и себе, оценивая что-то негативно, а что-то позитивно. Это его обязанность. Но настройки у нас сбиты, вот беда. Нет у нас того, о чем говорит апостол Павел: «Чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:14).

Потому и путаем порой неосуждение с антихристианскими вещами – соглашательством с грехом, непротивлением злу, «толерантностью». И осуждение/неосуждение определяем по внешним формулировкам – красиво или некрасиво сказано.

В современной церковной литературе можно найти критерии, по которым предлагается отличать осуждение от рассуждения. Но эта система будет работать только тогда, когда человек знает Бога и его совесть в Боге живет. Иначе и эти критерии будут использованы коряво, исходя из греховного состояния человека.

Как говорил отец Георгий Бреев: «Ведение, знание человека о себе самом и о Боге – мне кажется, и есть источник неосуждения. Оно дается или по благодати, или в результате подвига, внутреннего делания. А осуждение происходит оттого, что мы, с одной стороны, не склонны к глубокому познанию себя, а с другой – не вышли на уровень покаяния». Мудрейший отец Георгий предлагает совсем другой подход, который формируется от глубины сердца, а не от качества внешнего раздражителя.

Все перепутал грех в нашей жизни. И как трудно нам возвращаться к богоданной простоте.

Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий.

Иак. 4:13–14

Самые последние стихи в главе – предостережение от гордости и самоуверенности. Смысл ясен: если мы строим себе планы на будущее, не вспоминая о Боге, то мы неправы. Надо всегда говорить: «Да будет воля Божия», как здесь Иаков предлагает: «Если угодно будет Господу». Можно вооружиться этой репликой в жизни. Человек предполагает, а Бог располагает.

Вместо того чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», – вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло. Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех.

Иак. 4:15–17

Как, знаете: хочешь насмешить Бога – построй планы. У тебя один план, у Бога может быть другой. Поэтому нельзя забывать, строя планы и вообще делая что-то, как смотрит на это Господь. Вот этот вопрос всегда нас должен интересовать. А так, можно поступать, как говорил блаженный Августин: делай все так, как зависело бы только от тебя, и молись Богу так, как если бы зависело только от Бога.

Об участи неправедных богачей

Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас.

Иак. 5:1

В пятой, последней главе апостол опять обращается к богатым. Очевидно, они так утомили его своим поведением на службах, чванством, демонстрацией своего статуса в общине и образом жизни, которым они бесславили имя христиан, что Иаков дает им жесткую отповедь. Люди жили, утопая в наслаждениях, беспрестанно пиршествуя, путешествуя, в праздности проводили свою жизнь, прожигали ее – и на всякий случай стали христианами. Очевидно, к таким он обращается, то есть говорит: сколько можно веселиться, да хватит уже. Что, не навеселились за всю жизнь? Было время в молодости, допустим, для веселья, но вы же ко Христу пришли, пересмотрели свою жизнь. Вы же крещеные люди, давайте серьезно жить. Веселиться никто не запрещает, но в меру, в виде отдыха, безгрешно. Вот, очевидно, к таким он обращает свое слово. Вам сейчас надо, он говорит, скорбеть, плакать и рыдать. Вы не понимаете, в каком вы состоянии находитесь. Вы в ад идете. Так что это жесткое слово обращено не ко всем христианам, и его не следует воспринимать как константу духовной жизни.

Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни.

Иак. 5:2–3

Иаков представляет богатого пред судом Божиим и говорит, что итог его жизни будет таким: все его богатство исчезнет, ничего туда с собой не заберешь. Серебро в любом случае проржавеет и истлеет, а тело, косточки – и подавно. Все бренно. Не надо вкладывать душу в это, это все тленное. И возможно, апостол говорит и о том, что накопленное богатство не пошло на добро тоже, то есть неправильно использовал его человек. Освящается богатство, когда человек делится, жертвует, отдает как-то и пускает хлеб по водам.

Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника; Он не противился вам.

Иак. 5:4–6

Иакова очень волнует эта тема. И его слово против богатых сурово. Опять же, в который раз скажем, что богатство – не грех само по себе, но очень рискованное и опасное предприятие, есть много там рисков для души. И вот про эти риски и говорит апостол. Соломон говорит, что крайнее богатство, как и крайняя бедность, – это очень большое испытание. Богатому нужно и сердце свое усмирить, чтобы не прилеплялось к богатству, и не нагрешить в приобретении и хранении богатства. И уделять в Церкви нуждающимся.

«Вы осудили, убили Праведника». Праведник – под этим словом можно понимать как благочестивого бедного человека, так и Господа Иисуса Христа. «Вы осудили» – имеется в виду приговор в суде. Богачи, для того чтобы сохранить свой роскошный образ жизни, подкупали судей, из-за чего бедняки не могли добиться правды в суде и становились абсолютно бесправны. А если вспоминать казнь Господа Иисуса Христа, идеологами Его убийства были люди богатые и сребролюбивые.

Блаженный Феофилакт Болгарский пишет: «Словами вы убили Праведника». Апостол, бесспорно, намекает на Христа. Впрочем, прибавлением не противился, вам он обобщает речь, простирая ее на прочих, потерпевших от иудеев подобное, и, может быть, пророчески говорит о собственном страдании.

О терпении и клятвах

Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний.

Иак. 5:7

Подобно этому сказано в Евангелии: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21:19). В жизни приходится многое терпеть, и терпеть надо с верою. Это касается всего – и боли душевной, и боли физической, и гонений, и каких-то скорбей. Все мы терпим с верой во Христа, и наше терпение становится духовной добродетелью, тем, что с Богом нас соединяет.

Увещание к терпению подкрепляется указанием на земледельца: как он терпеливо ждет плодов от того, что он посеял, так и христиане должны потерпеть в ожидании награды небесной.

Долготерпи́те и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается.

Иак. 5:8

Христос сказал, что мы всегда должны быть готовы к Его второму пришествию, а даты не назвал. Что из этого следует? Что надо ждать, как будто Он реально сегодня придет. Без паники, естественно. Всем оставаться на своих местах, но ждать Его и призывать Его. Мы и призываем: «да приидет царствие Твое». Так что это эсхатологическое переживание Древней Церкви, оно абсолютно верное, и плохо, что сегодня оно у нас настолько как-то улеглось, что прямо забылось.

Когда надо потерпеть, а когда терпеть нельзя? Иаков говорит о терпении личных скорбей. Но, конечно, речь не идет о бездействии там, где нужно быть активным и что-то менять. Например, когда твое терпение имеет дурные последствия для другого человека. В любой добродетели нужно рассуждение.

Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей.

Иак. 5:9

«Вот, Судия стоит у дверей». Именно уверенность в этом, помимо прочего, отличала первых христиан от наших современников. Если заглянуть в наше сердце, в наш ум, то мы считаем, что Христос когда-то придет – но еще не скоро, точно не сейчас, все пророчества не исполнились, поэтому так как-то живем, как случается. Первые христиане – они более собранны были. Поэтому-то мы оказываемся не готовы, когда постигают нас какие-то бедствия, искушения, те же войны, те же моры. Мы оказываемся как бы пойманными врасплох. Мы не готовы, потому что привыкли к сытой, спокойной, комфортной христианской жизни. А здесь перед нами собранность эсхатологическая: Христос сегодня или завтра придет. Это же очень влияет на жизнь. Вот этой собранности мы лишены, и подчас это плохо для нас.

В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен.

Иак. 5:10–11

По сути, апостол Иаков заканчивает свою беседу о терпении тем же, с чего начал. В гонениях, испытаниях нужно потерпеть. Это святая добродетель терпения, упомянутая и у апостола Павла: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22–23).

Иов – главное лицо библейской книги Иова. Бог позволил сатане испытать Иова всеми бедствиями земной жизни, чтобы доказать, что он останется все равно непорочным. За терпение Бог вдвое наградил Иова.

Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению.

Иак. 5:12

Двенадцатый стих запрещает клятвы. Это, по сути, прямая цитата из Нагорной проповеди – слова Христа. У христианина должна быть такая репутация, чтобы ему не пришлось клясться и божиться. Ему должны верить на слово, поскольку он всегда слово исполняет, он честный человек. Вот о чем речь, именно в таком нравственном контексте. У некоторых древних толкователей есть даже такое радикальное мнение, что даже сама форма клятвы невозможна для христианина. Однако наша Церковь толкует это место именно так, что Христос имел в виду не клятву как таковую, в ее разных формах, а сам дух жизни. Мы приносим присягу в армии, медработники дают клятву Гиппократа, на Западе до сих пор руку на Библию кладут, когда клянутся говорить правду. То есть соблюдение неких принятых форм отношения человека с государством – это не нарушение заповеди Бога. Господь не запрещал клятвы в принципе – Он запрещал злоупотребление ими.