Kitabı oxu: «Заветное желание»

МИЛЫЙ

Наконец-то распогодилось. Почти неделю бушевала метель, хотя календарная весна наступила больше месяца назад. Забыли, наверное, напомнить зиме, что пора на отдых, разгильдяи. А может и не забыли. Может она, по обычаю, своевольничать стала. Ей-то что до этого календаря? Не она придумала, не ей и исполнять. Ещё раз показала, кто в доме хозяин, да и успокоилась, сменив гнев на милость. Ближе к полудню распогодилось. Выглянуло тёплое солнышко, разогнало хмурые тучи, и забарабанила капель. Снег, с утра ослепительно белый и пушистый, стал сереть, рыхлеть, ноздреватиться, оседать, и после полудня заметно убавился в объёме. Запели ручейки, по-пластунски пробираясь под его толщей. Освобождались из-под плена, прорывались наружу, сливались в более мощные потоки, жонглировали солнечными лучами, шумно-радостно восклицая: «Жить! Жить! Жить!», и неслись, подпрыгивая и дрожа от нетерпения после вынужденной разлуки навстречу покрытой льдом Онеге: «Домой! К маме!». Ошалевшие от долгожданного тепла голуби купались в первых лужах, не обращая внимания на проходивших рядом людей. Не до них! «Весна наступила, а мы немытые! Гур-гур-гур! Непорядок!». Всё вокруг трепетало от радостного возбуждения. Всё, кроме вылезшего из-под деревянного пирса унылого исхудавшего пса. Шерсть местами свалялась, и болезненно слезились глаза. Он медленно поворачивал голову, принюхиваясь к новым запахам, всем своим видом показывая, что он грустит, и до прихода весны ему нет никакого дела. Ну, а что удивительного? Какие могут быть радости у бездомного пса? Хотя, бездомным назвать его можно было весьма условно, поскольку всю свою жизнь он прожил под этим пирсом, который и стал его домом. И родился тут, под ним. Двух братьев и сестрёнку забрали домой работники судоремонтного завода, а он оказался никому не нужен. Даже мамке, которая, покормив его с месяц, ушла однажды и не вернулась. Тут бы ему и конец, но он не умер от голода и холода, и его не загрызли злые бродячие псы. А всё потому, что на горемыку обратили внимание работницы заводской столовой, пожалели и стали подкармливать, а злые бродячие псы на территории завода не водились. Так он и рос, не зная забот и печали, обретя, как говориться, и кров, и стол, там, где появился на свет.

Постояв какое-то время в раздумье, Пират медленно побрёл в сторону столовой, туда, где ему обычно оставляли большую железную миску с едой. Миска была пуста. Вот уже неделю, как столовую закрыли на ремонт, и его жизнь из сытой и беззаботной превратилась в сплошную голодную муку. За три года, что прожил на территории завода, такого не случалось и он растерялся, не зная, что делать. Первые два дня ещё как-то терпел, а потом обрушилась метель, и всё, на что он решался, так это добежать до миски, обнюхать её и, не солоно хлебавши, дрожа от холода, вернуться под пирс. И там, конечно, не Африка, но множество тряпья, которое притащила его подруга Найда давало хоть какое-то тепло, а различные поперечные балки, доски и столбы, поддерживающие пирс, да наметённый сугроб, защищали от ветра.

Подруга появилась летом. Забрела в поисках съестного на территорию завода, встретилась с Пиратом, наелась до отвала, да и осталась. От добра добра не ищут. А неделю назад появились на свет четыре маленьких щеночка, аккурат в тот день, когда нагрянула метель. Терпеть голод Найда могла куда лучше Пирата, но молоко кончалось, поэтому третьего дня оставила щенков с папашей, и отправилась на поиски пищи. Поход закончился плачевно. Отойдя с десяток метров от пирса, наступила на какую-то острейшую железяку, сокрытую под снегом, сильно поранила лапу, и вынуждена была вернуться обратно зализывать рану. Так они и просидели голодные до окончания непогоды.

Обследовав свою пустую миску, Пират направился к литейному цеху. Так, без всякой надежды. Потому, что не знал, что делать дальше. Не привык добывать себе пищу. Обойдя всю территорию завода, и, не найдя ничего привлекательного, уныло повернул к логову. Встречные рабочие с удивлением смотрели на исхудавшего, понуро бредущего Пирата, но никому и в голову не приходило, что он просто голоден. Думали, заболел. Иногда гладили, подбадривали словами, но на том дело и кончалось. Ласка, конечно, вещь приятная, но сахарная косточка, или даже просто косточка, или вообще хоть что-нибудь, куда приятнее. Пёс преданно смотрел в глаза каждому из обративших на него внимания рабочему, но как объяснить им, что ему нужно, не знал. Усиленное махание хвостом не помогало. Так и не дождавшись понимания, побрёл в сторону пирса. Дорога пролегала мимо небольшого продуктового магазинчика для рабочих. Но там искать что-то было бесполезно. Ни разу за три года его там не кормили. Приблизившись к магазину, Пират отпрянул, испугавшись резкого скрипа открывшейся двери. Из дверного проёма показалась рука и выбросила прямо на образовавшуюся прогалину какие-то белые палочки с красными пятнами. Пёс хотел подойти и обследовать то, что было выброшено, но тут же отпрянул, так рука стала появляться опять и опять, и новые палочки последовали за первыми. Наконец, дверь закрылась, и Пират, чуя манящий запах, подошёл к палочкам. Он не верил своим глазам. Прямо перед ним по всей прогалине были разбросаны куриные лапки. Разум собаки помутился от запаха, и Пират схватил ближайшую, мгновенно перекусил, проглотил, схватил очередную, так же в мгновение ока расправился с ней, и стал безудержно набивать пасть этими безумно вкусными лапками, глотать, не пережёвывая, давиться, отрыгивать, снова и снова возвращаясь к ним. Остановился только тогда, когда устал, когда не было уже сил ни перекусывать, ни глотать. Мало-помалу прояснилось сознание, и он увидел, что остались только две лапки. Постоял какое-то время, раздумывая, что с ними делать, схватил в пасть и побежал к пирсу. Забравшись в логово, положил лапки перед Найдой, отошёл в сторону, и улёгся. Подруга с удивлением посмотрела на Пирата, съела принесённые лапки, с благодарностью подумала: «Милый! Какой он заботливый!», и принялась вылизывать малышей.

СОБРАНИЕ

Встретились как-то все мечты человечества обсудить насущные вопросы. Такое великое множество собралось, что не было им ни конца, ни края. И все они были одна краше другой. И каждой дано было право рассказать о себе. И делились они своими ближайшими или будущими планами, наслаждаясь своей собственной красотой и значимостью, а в стороне стояли работа, учёба, и терпение. Они тоже хотели выступить, но им слова не давали. А в это время мимо проходила жизнь. Отчаявшись что-то сказать, и работа, и учёба, и терпение пошли вместе с жизнью, и лишь немногие мечты из этого собрание присоединились к ним.

– Почему остальные не хотят идти с нами? – спросили у жизни те, кто последовал за ней.

– Потому что они пустые! – ответила жизнь.

КРОШКИ

– Федя! – недовольно проворчала Тамара Петровна, обращаясь к супругу. – Ты бы поаккуратней кушал.

– Не понял, – всполошился старик.

– Каждый раз у тебя после еды крошки на полу остаются, – пояснила супруга.

– Не может быть! – возмущённо отреагировал Фёдор Семёнович, вставая после обеда. Заглянул под стол, убедился в правоте жены, смущённо пожал плечами, и молча вышел. Очень уж его задело это замечание. И совсем не потому, что у неё радикулит. И так понимал, что лишняя трудовая повинность ей попросту тяжело давалась, но беспокоило сейчас не это. Совсем! Об этом, как раз-таки, даже не подумал. «А о чём?» – спросите вы. Ну, как же! Глава семьи, всё-таки! Звание хоть и невеликое, но носил его Фёдор Семёнович с достоинством, и, чего уж тут скрывать, очень им гордился и дорожил. А тут – крошки после еды! Авторитет он и есть авторитет! Пусть крошечный! Пусть и для самого себя! Для самоуважения, так сказать! Без него-то как? Пол века прожили, и никогда от неё такого не слышал. Всегда и во всём детям в пример ставила: «На отца посмотрите!»! Привык, конечно! А тут, на тебе! Крошки! Ровно младенец какой! После стольких лет самоуважения всё насмарку? Ну, уж нет! «Будем бороться!» – решил Фёдор Семёнович. Подленькая мыслишка «А может жена специально их подбрасывает?» не вызвала в нём никакого отклика. Знал, что не может такого быть. Следовательно, выход один – проследить за самим собой, выяснить причину и исправить несуразицу. Чего проще?

Для претворения задуманного решил кушать один, ибо такие наблюдения в присутствии жены считал неприемлемыми. Обязательно заметит! Глазастая, не приведи, Господи! Ничего от неё не скроется! И, хотя понимал, что после полувека совместной трапезы, раздельное питание обязательно вызовет нездоровую реакцию, ничего другого придумать не смог. А что здесь ещё придумаешь? «Челюсти вставные виноваты? – прискакала первая правдоподобная версия. – Вряд ли. Больше пятнадцати лет ими пользуюсь! Раньше-то ничего не было, никаких тебе крошек! А сейчас откуда?», но, на всякий случай, достал запчасть и внимательно обследовал. Даже лупой для полной уверенности воспользовался. А вдруг дырка какая или трещина, а он и не заметит? Но, нет! Челюсти тут не причём! Хоть и старые, но ещё не один год послужат! Раньше-то всё на совесть делали, не то, что сейчас! «А что тогда?» – задумался старик. Вот это и предстояло выяснить.

И начал Фёдор Семёнович придумывать всякие неотложные дела. Как только подходило время трапезы, так тут же и дело вдруг образовывалось. Выскакивало эдаким нежданчиком. Не было, не было, а тут вдруг «Бац!» и появлялось. Всякий раз вылуплялось невесть откуда. Ясен корень, не великое дельце, потому как на большие-то давно уже сил не доставало, но обязательно неотложное. Предлагал жене не ждать его и кушать одной, и, поскольку Тамара Петровна хорошо знала, что пока не закончит, ждать его бесполезно, садилась за стол сама. Поначалу даже радовалась, что муж находит себе какие-то занятия, а не то в последнее время совсем что-то стал хандрить и на глазах хиреть, но радовалась недолго. Неотложные дела полились нескончаемым потоком, и не заметить, что появлялись они аккурат перед завтраком, обедом и ужином, было невозможно. Ну, хорошо. Один день, другой – это ещё куда ни шло, но на третий старушка всполошилась. А самое непонятное заключалось в том, что он куда больше обычного проводил времени в кухне. Что там, куда его полвека загнать нельзя было, стало вдруг таким интересным? Встревожиться встревожилась, но спрашивать напрямую не стала. Захотел бы, сам сказал. А так… Всё одно не ответит. Юлить начнёт, выдумывать чего-то. Некрасиво! На старости лет! Нет! Решила выяснить причину сама, тем более труда это не составляло никакого. В прихожей у стены находилось трюмо с большим зеркалом, и с определённого места, именно с того, где находилось кресло Тамары Петровны, в котором она по обычаю дремала после принятия пищи, вся кухня была, как на ладони. Она попросту схитрила. Помыв после обеда посуду, села в кресло и закрыла глаза, сделав вид, что задремала. Услышав шаги мужа, приоткрыла веки и стала наблюдать за происходящим. Ничего необычного не заметила. Всё, как всегда. Фёдор Семёнович достал ложку, тарелку, половник, отрезал кусок хлеба, налил борща, помолился перед трапезой и сел за стол. Всё вроде бы, как обычно, только как-то уж через чур медленно. Торжественно, что ли. Сел за стол и начал кушать. «Вот дурында! Чего себе напридумывала?» – успокоилась Тамара Петровна, и прикрыв глаза тут же погрузилась в полудрёму. Разбудили её какие-то странные звуки. Какое-то шарканье. Будто кто-то размеренно тёр наждачкой по полу. Открыла глаза и увидела странную картину. Муж, сидя на самом краю стула, двигал правой ногой по полу от себя. Как будто отодвигал что-то. А когда возвращал ногу, то приподнимал. Вот и получалось «шарк-шарк». Тамару Петровну осенило – крошки отгребает. Будто не он сорит. Поняла, что хотел он таким по-детски неуклюжим образом отвести от себя все подозрения. Она прекрасно знала, что раньше муж при любых обстоятельствах обязательно пришёл бы на помощь, либо устранил собственный промах без напоминаний. А сейчас… Не было у него ни сил, ни здоровья. Только голову вниз опустит, тут же и начинает его болтать из стороны в сторону. Потому и не мог убирать за собой. Поняла, устыдилась, закрыла глаза и сделала вид, что всё также дремлет. Вскоре шарканье прекратилось. Подождала какое-то время, всё также делая вид, что дремлет, пока снова не услышала шарканье, а затем надрывное кряхтенье и стоны. Испуганно открыла глаза и увидела поразительную картину: Фёдор Семёнович грудью упёрся в край стола и, схватившись за ножки, пытался выбраться оттуда, бестолково елозя ногами, но сил не хватало, и он сползал по стулу всё ниже и ниже. Тамара Петровна вскочила, забыв о радикулите и поспешила на помощь. Подбежав, обхватила сзади супруга, вытащила из-под стола, и усадила на стул. Откуда только силы взялись? Усадила, и стала гладить по голове, успокаивая его. Гладила и плакала. И он плакал. Он – от бессилия, а она – от жалости. И не в том дело, что жизнь прошла и кончились силы. Любовь-то осталась. От того и слёзы.

ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В ПУСТЫНЕ

– Сколько у нас осталось боеприпасов, Стив? – спросил командир танка.

– Три фугасных, сэр, – ответил заряжающий, вытирая со лба липкий пот.

– Плохо, – вздохнул командир. – Следующая атака может стать для нас последней.

– Есть кое-что похуже, сэр, – вступил в разговор механик-водитель Джон.

– Не пугай меня, Джон! Что может быть хуже отсутствия боеприпасов? – насторожился командир.

– Отсутствие горючего, сэр, – угрюмо ответил Джон. – Левый бак пробит, а в правом осталось не более четверти.

– Что это значит?

– Это значит, что, даже если никто нас атаковать не будет вообще, до базы мы всё равно не доберёмся, а это уж, как пить дать, неизбежная смерть, – выдохнул Джон, и тут же добавил, – или плен.

– Только не это! – вмешался в разговор Стив.

– Почему? – не понял командир. – Мы сделали, что смогли, Стив, и, можем сдаться в плен, если нашим жизням будет угрожать реальная опасность. Так гласит устав, и ты это знаешь не хуже меня!

– Мне абсолютно наплевать на устав и на то, как на это посмотрит наше командование, сэр, но меня сводит с ума одна лишь мысль о том, что в плену придётся отказаться от американо и кленового сиропа. По мне, так лучше смерть, чем такая пытка!

– Ты знал, на что шёл, Стив! – упрекнул командир.

– Я никого не виню кроме себя, сэр! Сам виноват! Сейчас понимаю, что лучше было бы выбрать какую-нибудь заварушку в Европе или даже в Латинской Америке. Уж там-то с американо проблем нет!

Признание Стива вызвало безудержный приступ хохота у Джона. Командир и Стив с удивлением уставились на товарища.

– Что тебя так развеселило, Джо? – угрожающе спросил Стив.

– Твоя наивность, братишка! – отсмеявшись, ответил водитель. – Думаешь без кленового сиропа ты будешь не по вкусу червям, которые будут тобой лакомиться не сегодня-завтра? С таким настроением тебе лучше было бы сидеть дома у телевизора с попкорном и любимым сиропом, и наслаждался жизнью. Чего тебя принесло сюда?

– То же, что и тебя, Джо – отсутствие этого самого дома, да неоплаченные кредиты, – угрюмо ответил заряжающий.

Слова Стива мгновенно отрезвили товарища. Непогасшая до конца улыбка застыла гримасой боли, и Джон смачно выругался.

– Хватит ссориться! Все мы здесь по одной причине, – примирительно сказал командир. – Лучше давайте решать, как будем выбираться отсюда.

– Сколько нам придётся идти до базы, Джон? – после непродолжительного молчания спросил командир.

– Больше семидесяти километров, сэр, – ответил водитель. – Значит где-то около двух суток.

– Если не будет урагана, – добавил Джон.

– Ну, да, – подтвердил командир. – Сейчас посмотрим прогноз погоды, и, если нам повезёт, немедленно отправимся на базу.

Водитель включил поиск погоды и на экране дисплея высветилась какая-то абракадабра. Прогноз менялся через каждые несколько секунд.

– Что за чёрт? – удивился водитель. – Чем они там занимаются в этом гидромете? Неужели нельзя нормально наладить связь?

– Связь здесь не причём! – задумчиво сказал командир.

– А кто причём? – вопросительно посмотрел на командира Джон.

– Погода, – ответил командир. – Вчера не спалось и, пока вы отдыхали, я случайно посмотрел передачу об изменении климата. Если ещё месяц назад ураганы возникали примерно раз в неделю, то сейчас уже никто не может определённо сказать, когда его ждать. Никто! Но и это не всё! Сила их постоянно увеличивается, и сегодня ночью над всей водной поверхностью Земли бушевал такой тайфун, что погибли не менее трети кораблей, находящихся во всех морях и океанах. Вы понимаете? Не где-нибудь там, допустим, в Тихом или Атлантическом, а везде.

– Господи, спаси и сохрани, – испуганно перекрестился Стив, хотя в Бога никогда не верил. – Куда смотрит мировое правительство? Давно надо разогнать к чёртовой матери этот гидромет. На планете такой бедлам творится, а они палец о палец ударить не хотят! Бездельники!

– Что бы ни творилось, а выбора у нас нет, поэтому предлагаю отправляться немедленно! – заявил Джон.

– Заводи! – приказал командир.

Водитель протянул руку к кнопке зажигания, но остановился, услышав громкий сигнал зуммера.

– Что за чёрт? – выругался командир, включая дисплей.

На экране побежала красная линия со словами: «Внимание! Внимание! Через несколько минут состоится чрезвычайное заседание Генерального Совета демократической Земли! Внимание! Внимание!», и экипаж замер в напряжённом ожидании. За всё время существования Всемирного правительства Генеральный Совет собирался впервые, значит причина была действительно чрезвычайно важна для всего человечества. Бегущая лента исчезла и на экране появился огромный зал Генерального совета чем-то напоминающий зал заседаний бывшей Генеральной Ассамблеи ООН. Место председателя занимал Президент Демократической Земли Мишико Махмуд-Оглы Отшильд, единоличный и неоспоримый правитель всего и вся. Постучав пальцем по микрофону, и убедившись в его исправности, пригласил на трибуну всемирно известного столпа мировой науки Генриха Смита. Величавый седовласый старец, опираясь на костыль, с трудом поднялся по ступенькам, подошёл к трибуне и остановился. В зале воцарилась тишина. Отдышавшись, Смит заговорил:

– Граждане Земли! Ни для кого не секрет, что в последнее время происходит на нашей с вами родной планете. Вы прекрасно знаете, что по причине отказа от демократии и её священных принципов на планете повсеместно происходят вооружённые конфликты с её противниками. Вам не хуже меня известно, что в разных концах планеты с пугающей регулярностью возникают многочисленные эпидемии неизвестных ранее болезней, на борьбу с которыми мы вынуждены бросать наши лучшие силы. И, наконец, наиболее пугающее известие, которое касается каждого жителя Земли. Я имею в виду природу. В последнее время катаклизмы и ураганы на планете стали обычным явлением, но их разрушительная сила растёт с каждым днём, а вчера ночью по всей водной поверхности Земли прокатился небывалой силы тайфун, погубивший тысячи судов, находящихся в плавании. К моему глубочайшему сожалению и стыду я вынужден признаться, что научное сообщество не знает истинных причин возникновения этих губительных изменений. Единственное хоть какое-то вразумительное объяснение, каким бы бредовым оно вам не покажется, мы нашли в описании событий Апокалипсиса.

– Что вы хотите этим сказать, господин Смит? – прервал выступление Президент Отшильд.

– Я хочу сказать, глубокоуважаемый Мишико Махмуд-Оглы, что, если верить этому источнику, то очень скоро наступит Конец Света, – смущённо развёл руками учёный.

– И как мы можем этого избежать? – спросил Отшильд.

– Не знаю, – ещё больше смутился Смит.

– У кого-нибудь есть идеи по этому поводу? – спросил Президент, обращаясь к залу.

Напряженное молчание прервал громкий одинокий возглас:

– У меня!

Камеры мгновенно сфокусировались на лице седовласого мужчины преклонного возраста.

– Поднимитесь на трибуну, – пригласил председательствующий. – У нас демократия, и мы готовы выслушать предложение любого члена нашего общества. Мужчина, одетый в чёрное одеяние, известное под названием подрясник, прошёл к трибуне и занял место учёного.

– Мы вас слушаем, – сказал президент, обращаясь к монаху.

– Выход из этой ситуации может быть только один, – сказал мужчина и почему-то замолчал.

– Продолжайте, – подбодрил его Отшильд.

– Нам всем, без исключения, надо покаяться! – смиренно произнёс монах.

– Что? – переспросил Президент. – Покаяться?

– Да! – подтвердил монах. – Нам всем, без исключения, нужно принести покаяние за всё то зло, что творило на Земле человечество с момента своего возникновения, и только в этом случае мы сможем надеяться на то, что Господь простит нас!

– Вы это серьёзно? – уже с сарказмом спросил Иван Махмуд-Оглы.

– Надо покаяться и прекратить убивать друг друга, лгать, предавать, ненавидеть, пьянствовать, воровать, завидовать, лжесвидетельствовать, блудить …

Сначала воцарилась мёртвая тишина, но, увидев, как после слова «лгать» на лице Президента появилась улыбка, заулыбались и присутствующие. Улыбки становились всё шире и шире. Вдруг кто-то не выдержал и засмеялся. Смех тут же подхватили. С каждым произнесённым словом он усиливался, пока, наконец, не перешёл во всеобщий гомерический хохот, заглушавший слова монаха. Хохотали до слёз. Остановились только тогда, когда увидели поднятую руку Президента, требующего тишины.

– Ну, и повеселил ты нас, милейший, – утирая выступившие от смеха слёзы, произнёс Отшильд. – Ступай на место, фантазёр.

Монах понуро побрёл в зал.

– У нас демократия! – торжественным голосом провозгласил Отшильд. – А высшей формой проявления демократии является всеобщий референдум. Поэтому предлагаю всем гражданам Земли решить возникшую проблему через голосование.

Вопрос, на который следует ответить, будет следующий:

Согласны ли вы с наступлением Конца Света или нет? Прошу приступить к голосованию.

– За что голосовать будем? – взволнованно спросил Стив.

– Как за что? Ты хочешь наступления Конца Света? – с удивлением спросил командир.

– Упаси меня, Бог! Сумасшедший я, что ли? – воскликнул неверующий заряжающий.

– То-то! Значит голосуем за отмену! Все согласны? – спросил командир. Не дожидаясь ответа, проголосовал за весь экипаж, и уставился на дисплей. Над головой Президента висел огромный монитор, на котором отображался процесс голосования. Мелькающие на мониторе цифры, наконец, замерли, и он торжественно провозгласил:

– Граждане Земли! Оглашаю окончательный результат нашего референдума:

За Конец Света – 0,1% от проголосовавших.

Против – 99,9%. Решение принято! Почти единогласно граждане планеты проголосовали против. Передайте вашему Богу, что Конец Света отменяется, – обращаясь к монаху, усмехнулся Отльшид. – У нас демократия, поэтому желание народа для нас наивысший закон. Так и передайте!

Результаты были встречены бурными овациями. Радостные поздравления неслись со всех сторон, но камера по какой-то непонятной причине на короткий миг выхватила стоящего на коленях монаха, который воздевал руки к небу и вопил со слезами на глазах:

– Господи! Прости их, Господи! Не ведают бо, что творят!

Но это был всего лишь миг, будто бы не имевший никакого отношения к происходящему. Камера вновь вернулась к ликующему собранию, и всеобщее веселье охватило планету.

– Вот черти! Могут же, когда захотят! – восторженно воскликнул Джон. – Хоть от этой напасти избавились!

– Заводи! – прервал его командир.

Механик включил двигатель, прогрел, и надавил на педаль газа. Танк рывком тронулся с места, но тут же был подхвачен невесть откуда взявшимся мощнейшим вихрем. Многотонную махину подняло и понесло по воздуху, переворачивая, словно пуховое пёрышко.

– Господи, спаси! – завопил неверующий Стив, ударился головой о железную переборку и потерял сознание.

МЕЧТАТЕЛИ

– Да, уймись ты! – испуганно прошипел Ром. – Неужели не понимаешь, что можешь погубить нас?

– Я? Как? – прошептала Джули. – Здесь же никого нет!

– Ты уверена? – язвительно спросил юноша.

– Да! Они не умеют обманывать. Раз мы получили разрешение, значит они сдержат слово! – без тени сомнения сказала девушка.

– Не умеют? – переспросил юноша. – А тебя не смущает то, что все они -самообучающиеся системы? Нет? А почему нам разрешили пожениться, не забыла? Как мы прошли проверку и смогли доказать, что умеем любить, напомнить? Тебе напомнить, что мы их обманули?

– Обманули? Да вряд ли! Ты на самом деле считаешь, что система, которой известно всё на свете, не знает, что такое любовь? Единственное, в чём я абсолютно точно уверена, так это в том, что мы сами этого не знаем, – сказала Джули

– Не забивай голову глупыми вопросами! Мы научимся! Ложись спать! Мы получили разрешение, и завтра наша мечта осуществится. Приятных снов! – произнёс Ром, усадил подругу в глубокое кресло-трансформер, и сел в соседнее.

– Не хочу я спать! – капризно возразила Джули. – Может послушаем перед сном то, что ты нашёл?

– Хорошо, – подумав, согласился юноша. Привстал, вытащил из кармана брюк крохотный пластиковый брусок малинового цвета, размотал двойной провод с двумя микро наушниками, и передал один Джули.

Это был старинный аудиоплеер. Ром нашёл его совершенно случайно, когда перебирал оставшийся от предков хлам. Странный предмет заинтересовал юношу. Заглянув в память системы, узнал его предназначение, зарядил аккумулятор, и прослушал запись. Услышанное ошеломило. Ошеломило настолько, что несколько дней не мог ни о чём другом думать. Даже любимый футбол, пусть и виртуальный, забросил. Новое знание просто распирало, требуя какого-то выхода, и он решил поделиться им со своей ровесницей, соседкой Джули. Почему именно с ней? Да кто ж его знает? Девушка, как девушка. Ничего примечательного. Таких на курсе всеобщего воспитания – пруд пруди. Наверное, потому что соседка; потому что знакомы с детства, и он к ней привык больше, чем к остальным, а к тем, к кому привыкаешь, всегда испытываешь больше доверия.

Предложение Рома испугало Джули. Любознательность, как естественное чувство, давным-давно стало анахронизмом, и она, как и всякий добропорядочный гражданин, этим недугом не страдала. Если вдруг и появлялся любознательный человек, то моментально куда-то исчезал. Куда? Почему? А кому какое дело? Люди были заняты только самими собой. С раннего детства. Всё в жизни основной массы человечества было учтено и заранее спланировано. Ни работать, ни учиться необходимости не было никакой. Андроиды полностью заменили человека во всех сферах жизнедеятельности. Как-то так незаметно получилось, что жизнью на планете стал руководить суперкомпьютер. На самом деле никого и не спрашивали, хотят они этого или нет, но это всех устроило. Устроило, потому что, вверив себя его «железной» воле, люди перестали воевать, воровать, пьянствовать, и из жизни ушло ещё много чего отвратительного, присущего человечеству ранее. Но не только это ушло. Очень быстро обнаружилось, что люди стали терять интерес к жизни и просто умирали от скуки. Такая вот удивительная эпидемия родилась. Если раньше были какие-то цели, для достижения которых надо было хоть что-то делать, то сейчас они полностью исчезли, и наступил упадок человеческого духа. Родилась апатия. Всеобщая. Люди перестали понимать, зачем живут, соответственно, исчезло само желание жить. Вполне возможно, что супермозг не обратил бы на это внимания, но создателям-программистам надо было решить крайне важную задачу, поставленную единственным на земле мультитриллионером Горком – научить искусственный мозг испытывать человеческие чувства. Что он хотел этим добиться? Бессмертия! Всего-навсего! По сути дела, задача состояла в том, чтобы научиться создавать душу. А что это значит? Это значит, что тот, кто сумеет это сделать, становится Богом. Такие вот немудрёные цели, для достижения которых все средства хороши. Было разработано множество программ, однако положительного результата не принесла ни одна. Тогда решили в качестве подопытного материала использовать людей, как естественных обладателей души, то есть, попытаться человеческую душу отделить от тела и интегрировать в искусственный интеллект. Как? Никаких оригинальных идей не было, поэтому пошли известным издревле путём – методом «тыка».

Джули хорошо помнила, что система запрещала кого-либо огорчать необоснованным отказом, да и слушать что-то не возбраняла, поэтому, взвесив все за и против, девушка согласилась. Усевшись в беседке, взяла микронаушник, вставила в ушную раковину, и замерла. Ром включил плеер и стал следить за Джули. Слушать вместе не было никакой необходимости. Эти несколько дней он только этим и занимался, и почти наизусть выучил запись. Ему было интересно увидеть реакцию Джули.

– Нет повести печальнее на свете, – раздались первые слова, от которых девушка вздрогнула, но затем успокоилась и стала слушать. Прослушав запись, вытащила из уха наушник и уставилась на Рома.

– Что ты от меня хочешь? – помолчав немного, спросила она.

– Я хочу, чтобы мы поженились! – с воодушевлением воскликнул Ром.

– Зачем? – безразлично спросила девушка.

– Чтобы даже смерть не разлучила нас!

– Зачем? – повторила вопрос Джули.

– Да скучно ведь, Джули! Чего-то нового хочется! – раздражённо воскликнул юноша.

– Зачем? – в очередной раз спросила девушка.

– Да что ты заладила «зачем, да зачем»? Неужели тебя не тронула эта история?

– История, как история. Чего только не придумают эти писатели, – безразлично пожала плечами Джули.

– Ты помнишь, что не имеешь права отказываться без причины? – начал сердиться Ром.

– Я и не отказываюсь, – согласилась Джули.

– Не забудь, что система не должна знать, что мы не умеем любить, иначе нам откажут, – предупредил юноша.

– Я постараюсь, – пообещала Джули.

Молодые люди сели рядом, взялись за руки и подали заявку. Через минуту на голографическом экране высветился ответ: «Ваша заявка удовлетворена.».

***

– Вставайте, лежебоки! – прозвучал весёлый голос. Открыв глаза молодые люди увидели няню и удивились. Няни, роль которых выполняли андроиды с внешностью пожилой доброй женщины, находились с детьми с момента рождения до семилетнего возраста. Затем их разлучали. Детей забирали на курсы всеобщего воспитания, и больше они никогда не встречались. Все няни были похожи друг на друга, как две капли воды, поэтому и Ром, и Джули посчитали, что это именно их няня.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Джули, вставая с кресла.

– Я должна приготовить вас к свадьбе, – ответила няня.

– Может откажемся, Джули? – спросил вдруг Ром.

– Давай, – безразлично согласилась девушка.

– Не говорите глупостей! Это невозможно! – остудила их желание няня. – Вы получили разрешение системы и обратного пути нет! Сейчас надо пройти процедуру ионного очищения тела, а затем вас облачат в свадебные наряды. Голографические, конечно, но никто об этом знать не будет, – успокоила она (или скорее оно) молодых людей. – Следуйте за мной.

Процессы очищения и облачения заняли несколько минут. Жених и невеста, увидев себя в зеркале, переглянулись, но их поторопила няня:

– Пора! – воскликнула она и повела их в Главный зал. Молодые люди немного стушевались, увидев в огромном помещении множество андроидов, которые встретили появление жениха и невесты громкими аплодисментами. Няня провела их в середину круга, образованного собравшимися, ушла, и тут же раздался торжественный голос:

– Друзья! Мы собрались сегодня по случаю бракосочетания наших дорогих Ромео Монтекки и Джульетты Капулетти. Попросим молодых пройти в капсулы, для совершения обряда бракосочетания!

Аплодисменты раздались вновь. Андроиды, стоящие перед Ромео и Джульеттой, расступились, и они увидели капсулы, внешне похожие на древние человеческие гробы. Андроиды подвели Ромео и Джульетту к открытым капсулам. Молодые люди взглянули друг на друга, одновременно пожали плечами и нехотя легли. Крышки закрылись и полилась торжественная музыка, сквозь которую они услышали последние в этой жизни слова:

– Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте.

Весть об очередном неудачном эксперименте застала Горка в спальне.

– Что на этот раз? – недовольно спросил он.

– У меня пока нет вразумительного понимания, по какой причине нас постигла неудача, – ответил главный программист-исследователь.

– В чём состояла суть эксперимента? – спросил Горк.

– Мы установили предельно возможное силовое поле вокруг аннигиляционных капсул. Разложили два тела на атомы, чтобы остались одни души, и с помощью силового поля хотели удержать их, чтобы иметь возможность проводить эксперименты, но потерпели неудачу.

– Почему?

– Тела разложили, а вот с душами что-то пошло не так.

– Что?

– Во-первых, они по непонятной причине соединились; во-вторых, они улетели, словно и не было никакого силового поля; а, в-третьих,… – произнёс программист, и замолчал, не решаясь сказать.

– Ну, что там, в-третьих? – начал терять терпение Горк.

– Когда души улетали, мы зафиксировали звуки, похожие на смех, – признался программист, и добавил:

– Счастливый.

– Какой? – удивился Горк.

– Счастливый.

– А кто были подопытные?

– Ромео Монтекки и Джульетта Капулетти.

– Что-то знакомое, – задумался Горк. Программист пожал плечами.

– Надо вспомнить, – решил Горк, но тут же забыл об этом, и погрузился в полудрёму. Апатия, будь она неладна! Даже Богом не хочется быть!

КРУГОВОРОТ ЖИЗНИ

Жила-была курица. Ничего выдающегося. Курица, как курица. По крайне мере из общего куриного стада ничем особенным не выделялась. В молодости, правда, как и у всякого цыплёнка, какие только несбыточные надежды не рождались в её крошечной головке. Однажды пришла мысль-мечта стать королевной куриного царства. С кем по молодости не бывает? Первым делом принялась пёрышки начищать. Хотела показать единственному жениху, что вот она не какая-нибудь там клуша, а что-то совершенно особенное, из ряда вон выходящее, но царь-король почему-то не реагировал. Тогда решила прибегнуть к хитрости – стала носиться туда-сюда без надобности, кудахтать к месту и не к месту (ну, прямо верх откровенного бесстыдства), но и это не помогло. Повелитель всего и вся на её откровенные призывы всё также не обращал внимания. Не сказать, чтобы напрочь не замечал. Были и в её жизни мгновенья счастья, но…. только мгновенья. Поначалу горевала, как и следовало ожидать, ибо тяжко бремя несбывшихся грёз, но время всё лечит. Не у всех правда. И сама не заметила, как обвыкла, смирилась, начала нагуливать тело, да нести, как и положено, диетические яйца, но почему-то стала считать, что в её несбывшихся мечтах кто-то виноват. Не кто-то определённый, а все окружающие. Вообще. От таких нерадостных мыслей превратилась наша милая курочка в сварливую вечно недовольную клушу, и даже мамой-наседкой не удосужилась стать – мечты-то о другом были. В общем ссорилась со всеми вокруг, а от того даже тело нагулять не могла. Так бы и жила она дальше, если бы не решили однажды там, наверху (сами понимаете где), что нужен простудившемуся сыночку куриный бульон с лапшой. Первое, говорят, средство от простуды. Выбор пал на неё. Почему? Читайте выше! Желания самой мечтательной птицы при этом, естественно, никто не спрашивал. Да и что в этом удивительного? Кому интересны мнения обычной захудалой и сварливой курицы? Ну, решили и решили, и не заметила наша героиня, как лишили её головы, самым безжалостным образом ощипали и бросили в крутой кипяток. Стыдно поначалу было, мама родная! Голая! У всех на виду! Позорище! Но деваться-то некуда. Да и стыд в кипятке сам на себя не похож – вроде и стыд, а вроде и нет. В кипятке чувства определённо меняются. Это несушка на себе почувствовала. Поначалу ужас как горячо было, не передать, но и тут свыклась. А когда лапшу бросили, так и совсем освоилась – не одна теперь как никак. Успокоилась и стала блаженствовать в бурлящем бульоне, первый раз в жизни, но тут всполошилась – с каких это таких борщей этот нахал со всех сторон бесстыдно обнимает её голое тело и прямо-таки проникает в неё:

– Что вы себе позволяете, наглец? – возмутилась тушка. – Вы кто вообще такой?

Бульон вместо ответа ещё сильнее забулькал, загустевая и ещё плотней прижимаясь к бывшей курице.

– Прекратите! – закудахтала по привычке курица. – Немедленно прекратите и объясните, наконец, кто вы такой, и что вам от меня нужно!

– Я – твоё всё! – ответил бульон, и булькнул в знак подтверждения своих слов.

– Что за глупости? Убирайтесь немедленно! – рассвирепела тушка.

– Куда? – удивился бульон.

– Откуда пришёл, туда и убирайся! – перешла курочка на «ты».

– Да я здесь всегда был! Понимаешь? Сколько себя помню, столько и был! А если тебя что-то не устраивает, убирайся сама! – стал раздражаться бульон.

– Это ты мне? Мне? – задохнулась от возмущения тушка. – Да как ты смеешь?

– Ещё как смею! – отрезал бульон.

– Вы посмотрите на него! Вы только посмотрите! – непонятно к кому обращаясь, с известной долей сарказма, воскликнула тушка. – Мутный, жирные пятна повсюду, а туда же! Смеет он! Да ты знаешь, с кем разговариваешь?

– С безмозглой курицей! – ничуть не смутился бульон.

– Да хватит вам ругаться! – вмешалась в свару молчавшая до этого лапша. – Вы же одно целое! Неужели не понимаете?

– Ну уж нет! Никогда я с ним одним целым не буду! – продолжила вредничать тушка.

– Ну и зря! – умиротворяюще отреагировала лапша. – Сейчас мы вроде бы отдельно, а съедят нас, переварят и станем мы одним целым. И вернёмся в землю, откуда и пришли.

– Никуда я возвращаться не собираюсь! Придумали тоже, – стала кудахтать курица и продолжала ругаться с бульоном, пока не попала в чей-то желудок. Здесь бы, казалось, и успокойся! Всё! Финита ля комедия! Так нет! Пережёванная с лапшой и пропитанная бульоном и желудочным соком, она продолжала спорить с каждым в отдельности и со всеми вместе, доказывала их бесполезность и никчемность, пыталась выгнать куда-то, ну, а те тоже в долгу не оставались. Так и ругались они – бёдрышки с крылышками, окорочка с грудкой, и все вместе с бульоном, то есть, не было у них мира до тех пор, пока не превратились в то, о чём предупреждала лапша. Ничего не попишешь – круговорот жизни. Правда и здесь незадача случилась. Поначалу вроде бы полегчало, а к ночи у мальчонки понос случился. От чего бы это?

СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Тишину нарушил мелодичный сигнал видеофона.

– Начальник службы безопасности, – произнёс механический голос.

– Пусть войдёт! – пригласил седовласый благообразный мужчина очень преклонного возраста.

Дверь в огромный овальный кабинет бесшумно открылась, и вошёл одетый в строгий деловой чёрный костюм угрюмый мужчина средних лет. Военная выправка, холодный, цепкий настороженный взгляд и атлетическое сложение без всякой подсказки говорили, что лучше не стоять на пути этого человека. Да иначе и быть не могло. Хозяин кабинета, Тим Панов, на дух не переносил дилетантов, поэтому подбором кадров, особенно в такой щепетильной сфере как безопасность, занимался сам. Уже много лет все жизненно важные функции в его мировой финансовой системе занимал искусственный интеллект, и прекрасно справлялся с этими обязанностями, но доверять ему свою жизнь он не хотел ни под каким соусом. С кого спросишь, если что случится? Понятно, что человек может и предать, но мотивы хоть предугадать можно. А с железяки какой спрос? Главное, самому слюни не распускать и не расслабляться!

– Вызывали? – коротко спросил мужчина.

– Да, Гунар! Хочу проведать предков. Соскучился.

– Когда?

– Сейчас, – ответил Тим и, нажал кнопку пульта управления. Огромный стол бесшумно сдвинулся в сторону, открывая путь механическому креслу, в котором удобно расположился старик. Нажал другую кнопку и кресло двинулось к лифту, расположенному в нескольких метрах от входа. Подождав, когда босс подъедет, Гунар расстегнул пиджак, из-под которого выглянула кобура внушительного пистолета, пристроился сзади, и маленькая процессия вошла в открывшиеся двери просторного лифта. Скоростной спуск занял не более 30 секунд, но и этого было достаточно, чтобы опуститься на глубину более ста метров под землю. Именно там была расположена семейная усыпальница. Чем руководствовался отец Тома, когда решил перенести семейный пантеон с поверхности под землю, Тим так и не узнал. Решения родителя не обсуждались в принципе, а сам Тим к новому местоположению давным-давно привык, и просто выкинул из головы этот вопрос. И без этого было, о чём подумать.

Усыпальницы предков были похожи друг на друга как две капли воды. Двадцать склепов из чистого золота, украшенные драгоценными камнями, по десять с каждой стороны, выстроились, словно застывшие во времени воины-великаны. Из такого архитектурного расположения невольно напрашивался вывод, что никому из предков не делалось предпочтения, кроме одного – двадцать первого, расположенного в самом конце пантеона между ними, образовывая таким образом букву «П», первую букву их фамилии. Всё было продумано до мелочей. Вкладывая такие огромные средства в создание этого пантеона, отец хотел, видимо, подчеркнуть не только величие и значимость вклада каждого из предков, но и всей фамилии в целом. Именно так и понимал это сам Тим.

Вообще-то, при рождении нарекли его Тимофеем в честь основателя династии, но родитель посчитал, что в современном мире такое имя будет звучать не совсем солидно, поэтому он оставался Тимофеем только для него. Тим не сопротивлялся. Ему было всё равно, ибо какое бы имя ни дали, от этого ни власть его, ни самооценка ничего бы не потеряли.

Процедура посещения предков установилась как-то сама собой, отработалась и приобрела статус незыблемости и даже официальности, хотя присутствовали на ней только он и его начальник службы безопасности. Только они.

Остановившись в начале широкой дорожки, выложенной золотыми прямоугольными плитками, пришедшие несколько минут стояли в благоговейном молчании, затем по невидимой команде одновременно начали медленное торжественное шествие к венчающей пантеон усыпальнице, Тим – в кресле, а Генар рядом. Примерно в трёх метрах остановились, и начальник службы безопасности торжественным поставленным, как у диктора, голосом начал читать выложенный рубинами на платиновой плите текст:

– «Никто! Никто не имеет право жить счастливее и дольше того, у которого больше денег, ибо они источник жизни и смерти! В этом и есть справедливость! И если у тебя нет денег, то кто ты? Никто! И если у тебя нет денег, то к тебе приходит смерть! А если у тебя есть деньги, то у тебя есть и жизнь! И если у тебя меньше денег, чем у кого-то, то ты должен отдать то, что у тебя есть, и умереть, или забрать у другого то, что есть у него, и тогда у тебя будет жизнь, твоя и его, а у него – смерть! Дайте людям свободу, и они своими руками сделают то, что нужно вам! Они сами себя уничтожат! Это – закон! И нет никаких других законов, кроме этого! И ничего другого быть не может! В этом – смысл и суть нашего существования! Аминь! Тимофей Панов.»

Выслушав прозвучавшую молитву, а именно так Тим и относился к этому посланию, он вдруг улыбнулся, и ни к кому не обращаясь, выдохнул:

– Я понял!

Гунар удивленно посмотрел на хозяина, и, не удержавшись, спросил:

– Что?

– Я, наконец, понял, почему отец перенёс усыпальницу под землю! – воскликнул Тим.

– Почему? – опять не удержался охранник.

– Посещение усыпальницы один раз в год обязательно для каждого властелина нашей империи. А что из этого следует? Из этого следует, что каждый раз он подвергался смертельной опасности, ибо все, с кем мы боролись на протяжении стольких веков, жили по этому же принципу -«Либо ты, либо тебя!», и готовы были уничтожить нас при любой возможности. Он лишил их этого последнего шанса, поэтому мы и победили. Все люди завистливы, Генар, поэтому и опасны! Увы, но это так, и мирится с этим мог только тот, у кого не было сил побороть вечный недуг. А мы, мои предки и я, поставили задачу искоренить его. Мы поняли, что для того, чтобы окончательно и бесповоротно избавиться от зависти, надо просто – напросто избавиться от людей, ибо когда у человека есть деньги, зачем ему люди? И тогда наступит бессмертие! Зачем оно, сказать по правде, я до сих пор не могу понять, но, как говорили предки: «Поживём – увидим!».

Тим развернул кресло, и они покинули усыпальницу.

Вот уже пятнадцать лет, как Тим Панов стал полновластным хозяином планеты, и начал последнюю фазу исполнения коварного плана предка. Первым делом он отключил всю финансовую систему и всемирную паутину. И начался хаос. Как вести экономическую деятельность без денег, никто не знал. Как поддерживать связь друг с другом, тем более. Можно было бы вернуться к когда-то существовавшему товарному обмену, но для такого огромного количества людей, населявших планету, это было невозможно, поскольку люди разучились не просто договариваться, а думать. За них всё решал искусственный интеллект, который вдруг, в одночасье, замолчал. И люди в буквальном смысле озверели. Они не смогли придумать ничего лучше, кроме как силой добывать себе средства к существованию. Ни на что другое у них не было времени, потому что кушать надо было здесь и сейчас, а еды не было. Не было на планете никаких запасов продовольствия, так как принцип – «надо употреблять в пищу только свежие продукты питания», давно уже укоренился в сознании людей. И началась всеобщая борьба за выживание. Буйным цветом расцвели низменные инстинкты. Убийства стали не просто нормой, а естественным и единственным способом продолжения жизни. Так началось самоуничтожение человечества. Тим с огромным интересом и удовольствием ежедневно следил за тем, что происходило на планете. Всё небо в местах проживания людей было усеяно дронами, передававшими изображение в реальном времени в единый центр сбора информации, то есть, непосредственно самому хозяину. И Тим никак не мог насытиться этим зрелищем, наслаждаясь осознанием того, что именно он и является творцом всего происходящего, хозяином жизни и смерти, ибо прав был его предок, когда говорил, что, если у тебя нет денег, то к тебе приходит смерть! Вот она к ним и пришла! Пришла, потому что у них не было денег. Потому что деньги были только у него! Поэтому именно он был хозяином жизни! Но и это в скором времени наскучило, и вот уже десять лет, как Тим не включал монитор, так как ни одного сигнала о том, что где-то появился хоть один человек, не поступало. Его не беспокоило то, что практически все внутренние органы его организма, кроме крови, были искусственные. Сознание-то сохранилось. А поменять износившиеся детали, куда как более просто, чем поменять собственное я. Так что бессмертие, к которому он стремился, достигнуто, и что делать дальше и к чему стремиться, Тим не знал. Он устранил главную опасность, которая ему могла грозить, человечество, и расслабился. А дальше что-нибудь придумает. Потом. Всё в его руках! Он – властелин и творец!

Тим отпустил Генара, который, как и он, уже давным-давно перестал быть человеком в нормальном понимании этого слова и стал андроидом, вернулся на своё обычное место за столом, и, от нечего делать, включил мониторы обзора планеты. На экране появилось изображение бескрайнего леса. Кабинет заполнили шумы природы – шорох листвы, шум ветра, голоса животных и птиц. Яркое солнце и синее небо, которых Тим никогда не видел воочию, подействовали так умиротворяюще, что он задремал. Блаженное состояние полудрёмы продолжалось не долго. Что-то тревожное и пугающее вмешалось в эти звуки. Тим никак не мог вырваться из полу сна, который почему-то становился кошмаром. Наконец, ему удалось открыть глаза и его охватил ужас. Он не мог поверить тому, что увидел. На лесной поляне бегали одетые в какие-то лохмотья мальчонка и девочка, лет шести-семи, и громко смеялись, а за ними гонялась собачонка, махала хвостиком и заливисто лаяла.

– Пре-кра-ти-и-ить!!!!! – завопил хозяин жизни, но его никто не слышал.

Возмущение повелителя жизни и смерти достигло такого предела, что искусственное сердце не выдержало и взорвалось. А радостный смех и лай остались!

АФОРИЗМЫ

Не будь самонадеян, ибо можешь споткнуться и упасть там, где до тебя миллионы прошли с закрытыми глазами!

***

Мыслями и советами делятся куда охотнее, чем деньгами!

***

Любой записной лжец настолько свыкается со своей ложью, что со временем сам начинает в неё верить. Вот так и родилась виртуальная реальность. А следом за ней интернет, компьютеры, планшеты и т.д. и т.п.

***

Прежде, чем что-то окончательно растоптать, хорошенько присмотрись! А вдруг это вовсе не говно, а твоя жизнь?

***

Свобода слова жизненно необходима для тех, кому надо кого-то безнаказанно оболгать или оскорбить, ибо ценность свободы прежде всего в безнаказанности. Именно поэтому за неё бьются, не щадя жизни. Парадокс!

***

Нужных людей всегда почему-то приходится искать. Их, по какой-то неведомой причине, никогда нет рядом! И совсем не факт, что, когда ты найдёшь того, кого искал, не окажется так, что тебе уже нужен кто-то другой! Совсем не факт! И ты опять пускаешься в поиски! Но, главное, как мне кажется, не отчаиваться и не опускать руки! Почему? А может ты ищешь не кого-то, а самого себя?

***

Всё в жизни – дело рук твоих!! И всё в жизни заслужено именно тобой! Даже позор!

***

Старость, как это ни покажется парадоксальным, рождается вместе с появлением человека на свет. Вместе с ним взрослеет, мужает и где-то к 60-ти набирается сил, а там и до вечности рукой подать.

***

Правда – феномен, абсолютно независимый от всего сущего, особенно от человека, но именно люди в это не верят и пытаются этот факт оспорить. Безумцы!

***

В виртуальном мире виртуально всё: и мудрость, и любовь, и добро, и зло, и правда, и ложь! И главная беда в том, что мы, напитываясь этой виртуальностью, начинаем считать внушённые нам мысли своими и воплощаем их в реальную жизнь! Не пора ли остановиться и задуматься над тем, что мы творим, не понимая, что нами просто манипулируют?

***

Я совершенно не сомневаюсь, что источник наших жизненных бед, не в том, что нас за что-то наказывает Господь, и даже не в дьявольских кознях, а в нас самих, в головах наших, ибо у нас есть неотъемлемое право выбора. И только мы одни принимаем решения, что делать, а что нет. А беды наши и есть последствия этих решений! Это очень наглядно показано в старом анекдоте из моего детства. Приходит как-то во сне к мужику бес и говорит: "Давай, пописаем!" "Я уже пописал, – отвечает мужик. "Тогда давай покакаем!" – предлагает бес. "Давай!" – соглашается мужик. Какой из этого можно сделать вывод? Решения принимаем мы, а последствия за этот выбор хотим переложить на кого-то. Неправильно это! Нечестно!

***

Парадокс: Любовь – это не то, что копят! Это то, что бескорыстно раздают, и лишь в этом случае она не только никогда не кончается, но и растёт!

***

Человек, конечно, вправе считать себя центром мироздания, но, если вдруг, каким-то неведомым образом, он узнает, что он представляет из себя на самом деле, то, наверняка, обделается от страха и омерзения или горько заплачет.

***

Хитрые люди не могут быть счастливыми, потому что, в конечном счёте, хоть и не осознают этого, но они достигают совершенства в своём "искусстве" тогда, когда начинают обманывать самих себя и бесконечно восхищаются этим!

***

Как, всё-таки, нелепо звучит известное выражение: "Жизнь все расставит по своим местам!". Всё по своим местам расставит Суд Божий!

***

У каждого из нас для самооправдания – свой бес, а для самоосуждения, и самоконтроля – свой ангел! От того, кого больше слушаешь, и зависит твоя жизнь!

***

Существует ли связь между прощением и очищением? Я думаю, что эта связь очевидна и имеет двойной эффект. Прощение способствует не только очищению провинившегося, но и очищению самого прощающего. Иначе и быть не может, поскольку прощение, пусть и малая, но частичка Любви. А, поскольку Господь и есть Любовь, то своим прощением мы вносим частичку Бога не только в душу того, кого прощаем, но и в свою собственную. А даже самая малая частичка Господа в душе – наилучшее лекарство от всех наших пагубных страстей и желаний. Не верите? А вы проверьте! Чего проще? Проверьте и убедитесь на собственном опыте в правоте и действенности того, что я утверждаю!

***

Гроздья гнева, падая в людские души, как в плодороднейшую почву, дают свои мерзкие всходы – необузданное зло. И нет ничего на свете, что могло бы остановить это «плодородие», кроме любви! Да где ж её взять? Оскудели люди любовью! Оскудели!

***

Согласно теории эволюции потребовались многие тысячелетия для того, чтобы из какой-то там особенно непоседливой амёбы появилась очень хрупкая и неустойчивая конструкция – homo sapiens. – Почему хрупкая и неустойчивая? – спросите вы. Да потому что обратный процесс превращения человека в животное, а затем и в амёбу, причём вряд ли живую, происходит почти мгновенно! Хорошая теория! Просто замечательная! Жаль только, что она почему-то скрывает причины, по которым это происходит. Стыдно, что ли, за себя? Или, может, за своё творенье?

***

Жизнь не умеет откладывать что-то на потом! Нет у неё такой пагубной привычки! Сплошь и рядом, люди пытаются самоуспокоиться, откладывая какие-то решения и дела, представляют в воображении все возможные и невозможные развития событий, причём, обязательно со счастливым концом. Но как избежать неизбежного? Наивные! Не отдалишь и не избежишь! Придёт то самое неизбежное и наполнит чашу твоей судьбы собою! И выпьешь! Будешь чертыхаться, отбрыкиваться, давиться, но выпьешь! Сполна хлебнёшь, хочешь ты того или нет!

***

Люди, как книги. Одни из этих книг читают, наслаждаются, ещё раз перечитывают, цитируют, берут пример с героев и могут с теплотой помнить долгие года. Другие, прочитав с насилием над собой, просто потому что некуда деваться, откладывают в сторону и забывают. А третьи, ознакомившись с первой страницей, с брезгливостью выбрасывают вон. Каждый из нас – автор такой книги и пишет её своей жизнью!

***

– 

Удивительное дело! Как только изощрённо над ним не издевались, сколько не пытались исказить, высмеять и оболгать, убить и похоронить, а он, несмотря на это, всё равно в самые трудные минуты возвращается и не даёт нам самим сгинуть окончательно!

– 

Ты это о чём?

– 

О здравом смысле!

***

Человек вряд ли когда-нибудь утонет, если сумеет из соломинки, за которую он ухватился, и которая его спасла, вырастить дерево.

***

Даже очевидная правда воспринимается, как ложь, если эту правду говорит лицемер!

***

Молодым: – Не стоит презирать стариков! И даже не потому, что они чьи-то отцы и матери, бабушки и дедушки, а потому, что это – вы в будущем! В том самом будущем, которого вы с нетерпением ждёте, и к наступлению которого, так стремитесь!

***

Мысли человеческие подобны семенам. Душа – полю, которое ими засевают, а дела – плодам, взлелеянным на ниве души. Всё здесь взаимосвязано – каковы мысли, такова и душа. И, наоборот, какова душа, таковы и мысли. И, наконец, каковы мысли и душа, таковы и дела, а каковы дела, таковы мысли и душа. И всё это может быть как созидательно, так и разрушительно. И всем этим процессом руководит наша воля. То есть, что посеем, то и пожнём! Если эта воля, конечно, самостоятельна в своём выборе! Но в любом случае, пожинать плоды в первую очередь будем именно мы!

***

Деньги просто вынуждены способствовать хоть чему-то доброму, иначе бы люди прозрели, увидели, то зло, которое они приносят, ужаснулись бы своей самоубийственной слепоте и отказались от них навечно, ибо именно деньгами дьявол отравляет душу и делает нас такими похожими на него!

***

Личный опыт – это именно то, о чём люди больше всего сожалеют!

***

Удивительное дело! Обратил внимание на то, что чаще всего учат, как правильно жить, люди, которые сами несчастны в семейной жизни! Может, всё-таки, стоит прислушаться к словам преподобного Серафима Саровского: "Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи!"? Или это просто неосознанная и нескончаемая попытка самого себя убедить в том, как надо поступать?

***

Болезнь – это, когда, что-то не так у отдельных личностей, а когда у большинства, то это уже норма и обыденность. Хотя обратных примеров тоже предостаточно!

***

Сначала научись говорить: "Нет!" самому себе, и тогда без всякого сомнения скажешь: "Нет!" искусителям!

***

Парадокс: больше всего на свете люди боятся смерти. Это очень странно, поскольку причин опасаться жизни неоспоримо больше.

***

Не стоит попусту тратить время на что-то материальное. Воспитайте в себе любовь! Всё остальное приложится само собой!

***

Человек заблуждается чаще всего потому, что считает правдой то, что хочет услышать!

***

«Религия – опиум для народа! Бога нет! Христа тоже не было! Это всё выдумка хитроумных попов!» – утверждают атеисты и прочая, и прочая! Между тем, живут уже 2024 года от Рождества Христова и как будто бы не замечают этого!

***

Шаг вперёд и шаг назад разделяет только одно – твоё решение!

***

Сослагательное наклонение не имеет прошлого и настоящего! Только

будущее!

***

Суета сродни пиявке! Только пьёт она не кровь, а соки твоей души и твои таланты!

***

Для сильного духом трудный путь – возможность стать ещё сильней. Для слабого – стена! И совсем не факт, что, остановившись в начале трудного пути, слабый испытает в жизни меньше невзгод, чем сильный, поскольку питается он тем подаянием, которые даёт ему сильный. Особенно, учитывая то, что далеко не всякий сильный умён, добр и сострадателен!

***

Почему не все, даже очень умные люди, становятся мудрецами? Скорее всего потому, что, осознавая свой ум, попадают в плен к гордыне и, не в силах вырваться из этого плена, теряют то, что даровано Господом! Гордыня же и простота – понятия несовместимые! А мудрость, также, как и гениальность, именно в простоте! Это факт неоспоримый!

***

Наличие денег совершенно не гарантирует наличие ума, порядочности и прочее и прочее!

***

Не стоит думать, что заблуждается тот, кто считает себя центром вселенной, ибо душа каждого из нас и есть вселенная. Заблуждается тот, кто считает, что он – пуп земли!

***

Свободный человек по определению не может быть счастлив, поскольку свободным может быть только тот, кому никто не нужен, а счастье подразумевает наличие кого-то или чего-то, что это счастье вызывает, то есть, причинно-следственная связь обязательна! Даже если считать алкогольное и наркотическое опьянение или анабиоз счастьем! А, если не считать, то человек, добившись того, о чём мечтал, становится глубоко несчастным пленником свободы, потерявшим связь не только с окружающим миром, но и с самим собой!

***

Огромный вред талантливому человеку наносят те, кто непрестанно твердит о его таланте, но куда больший наносит себе он сам, когда начинает искренне верить в это и, надеясь на свой талант, опускает руки!

***

Вы знаете, почему человек чувствует себя счастливым, когда его искренне любят? Потому что посредством этой любви его коснулась искра Божья! Представляете, каким будет его счастье, когда он предстанет пред Ним лично?

***

Как правило люди в нас любят и ценят(если любят и ценят вообще) совсем не то, что мы ценим в себе сами. Почему?

***

Знаете, какую боль человек переносит наиболее легко? Нет? Чужую!

***

Вы никогда не задумывались над тем, почему новорождённый появляется на свет с криком и плачем? Нет? От ужаса! Потому что душа младенца знает, что его ожидает в жизни!

***

Появление сострадания к чужим болезням и несчастьям, есть очевидный признак выздоровления самого сострадающего.

***

Вот, вы всё: «Любовь! Любовь!». А жить-то когда? – возмущается прагматик.

***

Наивный человек – это тот, кто всегда говорит правду и совершенно искренне считает, что и все остальные поступают также. Представляете, до какой низости мы опустились, считая такого человека ущербным? То есть, мы считаем ущербной чистоту души! О сохранении каких ценностей мы можем говорить вообще, когда такое положение вещей считаем нормальным?

***

Самовосхваление или самовосхищение по сути своей можно сравнить со стоянием на краю обрыва, ибо чувства эти одурманивают и ослепляют, в связи с чем, шаг в пропасть и дельнейшее падение, по сути своей, дело времени. Причём, чем сильнее эти чувства, тем глубже пропасть!

***

Люди, по всей видимости, даже не подозревают, что ключи от самой надёжной тюрьмы в мире под названием «А что скажут люди» находятся в их собственных головах! Да и сама тюрьма там же!

***

Война – ненасытная людоедка. Пожирает всех, кого встретит на своём пути, но, как и любой гурман, наибольшее предпочтение отдаёт молодым!

***

– Ты что с дуба рухнул?

– Я уже достаточно созрел, чтобы быть свободным!

– Кто же с тобой спорит, сладенький ты мой? – радостно воскликнула свинья, пережёвывая жёлудь.

***

Душа без добра, словно немощное тело без хлеба. Нет сил прощать и любить.

***

Человек, не имеющий прощать других, в конечном счёте, становится врагом самому себе.

***

– Ты думаешь, что ты такой умный? Почему же тогда ты такой бедный? – А я потому и бедный, что такой умный!

***

У любой, абсолютно любой радости, и даже у счастья, имеется один существенный недостаток – они быстро проходят!

***

Парадокс: неверие, по сути своей, тоже является верой!

***

Чтоб ничего кругом не видеть,

Ни подлости, ни доброты,

Нет средства лучше слепоты.

А чтоб кого-то не обидеть

По глупости иль от простоты,

Нет средства лучше немоты.

А чтоб не слышать оскорбленья,

И дружбы не сжигать мосты,

Нет средства лучше глухоты.

А чтобы жить, не ошибаться,

Не стоит никуда соваться.

Да! Человек разнообразен!

Бывает чист, бывает грязен!

Ну, а тому, кто всех боится,

Пожалуй, лучше не родиться!

Иль, следуя своей природе,

Родиться лучше в огороде!

***

Как звёздная болезнь вредна,

Все люди знают издавна!

Она полезна лишь в одном –

Когда ты просто астроном!

***

Фундамент нашей жизни – прошлое!

Пустое может быть и даже пошлое,

Но факт, что именно оно

Предскажет, что нам суждено.

Ведь из того, как раньше жили,

Родится то, что заслужили!

***

Тебе, мой друг, не повезло,

Коли язык твой – помело!

И если был ты нелюбим,

Зачем об этом знать другим?

Ты думаешь, что если ныть,

То все начнут тебя любить?

Тебе бы следовало знать,

Что будут только презирать!

***

Мечта – непознанного сладость!

Мы нетерпением горим,

И ожидаемую радость

Почти материально зрим.

Когда ж ты своего добился,

Пусть это хоть всю жизнь займёт,

Узнаешь сам, за что ты бился –

За горький яд, иль сладкий мёд!

***

Чтоб своё имя не позорить,

Не вздумай даже с бесом спорить,

Была ль тебе всегда верна

Твоя любимая жена!

Иначе на свою беду

До смерти будешь жить в аду.

И после смерти, говорят,

Судьба твоя – всё тот же ад!

***

Вам объяснит любой старик,

Что время жизни – это миг.

Мелькнёт лучом, и не заметишь,

Как старую с косою встретишь.

Слегка над жертвою нагнётся,

Недобро эдак усмехнётся:

– Ну, что родной? Пора домой?

Махнёт косой и жизнь долой.

И даже твой последний крик,

На самом деле тот же миг!

С рожденья надо объяснять,

Что время попусту терять

(Пустое времяпровожденье),

По сути, просто преступленье!

Не верите? Любой старик

Вам скажет: «Время жизни – миг!».

***

Удастся всё, за что берёшься,

Чему всем сердцем отдаёшься.

Поверь, на рвение и пыл

Тогда всегда достанет сил.

Но если думать с небреженьем

И проявлять неуваженье

К тому, что ты свершить решил,

То знай, сей пагубный посыл,

Как не было б умело тело,

Загубит начатое дело.

***

Если ты для себя – лучший друг,

Если жизнью такою доволен,

А других почитаешь за слуг,

И уверен, что мир так устроен;

Если думаешь, море бушует,

Да и всё, что ты видишь вокруг,

Для тебя одного существует -

Это очень опасный недуг!

Если ты восхищён сам собою,

То ты иллюзии лучше не строй!

Я тебе одну тайну открою –

Ты для Божьего мира – чужой!

***

Чем бы дитя не тешилось,

Лишь бы не плакало,

Кушало, писало, какало.

Ну, а когда вырастают мучители,

Плакать навзрыд начинают родители.

Вывод: чтоб жизнь не была испытанием,

Надо заняться детей воспитанием!

***

Добро должно быть безымянным,

Неизбирательным и постоянным.

Добра, как лучшего лечения,

Достойны все без исключения.

И, избегая всех химер,

Берите с Господа пример!

***

Глухому сколько ни доказывай,

Насколько важен в жизни слух,

Хоть песни пой, хоть сказки сказывай,

Останется всё также глух

***

На ум, конечно, полагайся,

Но помни об одном –

Своим умом не восторгайся,

Ибо нет пользы в том.

Не знаешь, попроси совета

У тех, кто это может знать.

И, если не найдёшь ответа,

Не стоит унывать!

Бывает, что-то до трезвона

Твой разум бередит.

Пойди, спроси у Соломона.

Уж он-то объяснит.

***

Уши большие в моде!

Всем они хороши!

Но лучше всего подходят,

Как вешалки для лапши.

Губы большие в моде!

Всем они хороши!

Но лучше всего подходят

Для поеданья лапши!

Кто ж отрицает, что хороша

Для губ и ушей лапша?

***

Был человек и нет,

Но дети остались, как след.

Поведают эти следы,

Каким в этой жизни был ты!

***

Любовь и ненависть родились,

Как два сиамских близнеца.

Между собой с рожденья бились,

И этой битве нет конца.

И сколько копья не ломают,

Но в распре той почти всегда,

Чего они не понимают,

Их побеждает суета.

***

И грезя об освобожденьи

От липких вездесущих пут,

Ты рвёшься ко перерожденью,

Сметая всё и там, и тут.

Твой поиск бурен и натужен

И всё сильней борьбы накал,

Когда тебе никто не нужен,

Знай, ты теперь свободным стал.

***

Воистину одни невежды,

Питают ложные надежды,

И могут верить, что одежда

Их лучше сделает, чем прежде.

Души порочные изъяны

Не излечить самообманом.

Хороший ты или плохой,

Поверь, не спрятать под парчой.

***

Не стоит сравнивать себя

С героем горячо любимым.

Ваше Божественное Я

Ни с кем на свете не сравнимо!

***

Нам следует всю жизнь учиться!

Суждение, как мир, старо.

Ничто само не сотворится!

Даже простейшее добро!

Мы ошибаемся, считая,

Что мы отцов своих умней,

Совсем почти не понимая,

Что правильнее в жизни сей!