Интересная по форме книга о "Преступлении и наказании".
Литературоведческие заметки, но оформленные как творчество попавшего в сумасшедший дом исследователя творчества Достоевского. Он собирается писать книгу о романе, а пока формирует так называемую заявку на будущее издание, показывая каждую главу своему лечащему врачу.
Главы короткие - что-то вроде короткого плана будущих глав еще ненаписанной книги.
Мне понравилось. Захотелось перечитать ПиН в свете этих интересных наблюдений автора за текстом романа.
заинтриговало название ... необычно и остроумно автор (спасибо ему) рассказал о романе Достоевского и немного о самом Достоевском. Не предполагала, что когда-то (.. после школы) вернусь к "преступлению и наказанию". Но герои вдруг стали живыми, "страшная история" - интересной книгой. Теперь читаю "Преступление и наказание" через ... "..самораскрытие сверхсодержания с затушевыванием.."... что бы это не значило!
понравился стиль изложения из уст сумасшедшего литературоведа, но слишком много разных деталей по тексту романа. Думала, что книга сподвигнет перечитать роман, но не очень она меня вдохновила на столь судьбоносное решение (а вот Идиота можно бы было после этой книги)
Читала на эту тему много, и популярное, и научное, и упомянутого здесь Волгина, но "Колокольчики" выше всяких похвал! После такого хочется перечитать Достоевского.
Превосходное погружение и исследование (попутно, так сказать) романа Достоевского "Преступление и наказание"! Захотелось перечесть оригинал, чтобы потом снова вернуться к этому исследованию!
Однажды, читая лекцию по роману о парне, который обеих убил топором, а после пошел за пивом, питерский литературовед внезапно осознал себя книгой. Не каким-то из героев, не автором, но романом целиком, со всеми персонажами, с переплетением их сложных связей, с литературным предтечей (гоголевский "Нос", если что), предысторией создания и отношением творца к своим креатурам, скрытыми от них, но известными ему. В Доме скорби, в остальном, кроме этого досадного убеждения, абсолютно вменяемый, он пишет записки, которые притворяются синопсисом глав грантовой заявки на предполагаемую к написанию книгу, на деле будучи этой книгой. Записки адресованы главврачу заведения, сначала это Евгения Львовна (как оммаж еще одному ленинградскому гению), потом, когда доводит ее своими писаниями до нервного срыва - Кира Степановна, ее сестра-близнец. Вы спросите, как такое возможно, отвечу, что в пространстве абсурдистской логики "ПиН", куда невольно, вслед за героями, вовлечен читатель, и не такое возможно.
Каждая записка - это глава, посвященная тому или иному аспекту "детектива", с оглавлением, перенесенным в конец, по типу: "Так давайте назовем главу "БЕЗ ОТЦА". Не люблю Достоевского вообще и конкретно этой книги, которую недавно пришлось перечитать по работе, оттого помню все достаточно хорошо, и восприятие мое уже не замученной чтением в автобусе до тошноты девчонки (как в первом знакомстве). Я в более привилегированном положении, чем 9/10 читателей "Колокольчиков Достоевского", после школы томика в руки не бравшие, и вот что удивительно. Неприязнь к источнику не перенеслась на книгу о нем, даже и напротив, Носова слушала с большим, все возрастающим удовольствием. И вот здесь стоит сказать, что именно слушала аудиовариант, и что начитал его автор превосходно.
Его рассуждения о романе, то, как вскрывает писательскую кухню с тайными приемами, которых осознанно сумрачный гений не применял, но на то он и гений (можно не любить Федора Михайловича, не признавать нельзя) - все это чистое читательское удовольствие. Немыслимое открытие, что в сцене убийства он делает читателя соучастником - не сторонним наблюдателем и не жертвой, но именно подельником. Апология Свидригайлова, который и мне всегда казался самым симпатичным персонажем. А главное, объяснение о гипнотическом воздействии самого Достоевского и нейролингвистического - его прозы. Которой в большей степени подвержены люди внушаемые, они и составляют армию поклонников писателя - солидную, в мировых рейтингах наш ФМ самый читаемый классик. Напротив, читатели с низкой гипнабельностью, каким был Набоков, ничего не находят в чарующем аромате его прозы.
Отличный нонфикшен, подпорченный для меня только постмодернистскими игрищами Носова-прозаика в близнецовость, "а был ли мальчик" и вот это вот все.
Замысловато, но путанно. И слегка вычурно - искусственно. С трудом продираюсь сквозь повествование. С точки зрения холодного литературоведения и интеллектуального анализа наверное любопытно. "Записки сумасшедшего" Гоголя были живые, красочные, обаятельно безумные.
По форме - фантасмагорическая, по глубине привлечения материала - познавательнейшая, по количеству иронии и самоиронии - живейшая книга. Тут не понимаешь, где кончается постмодерн и где начинается пародия на него, поскольку текст кажется самопародийным - но только не со стороны интереса к предмету. Достоевский и его "Преступление и наказание" самые настоящие. Особенно порадовала мысль о принципиальной непрочитываемости текста романа, ведь колодец вычерпать нельзя
Неожиданный текст, если честно
ГГ здесь — не человек, а, ну, роман «Преступление и наказание», как в этом самом романе Питер - герой. Мы читаем письма литературоведа, который убеждён, что он и есть эта книга, и пытается доказать психиатру, почему история Раскольникова в принципе невозможна. Автор, знаток Петербурга, как выяснилось, наполнил текст живыми деталями и неожиданными открытиями. Я прям вдохновилась на новое от этих открытий)))
Şərhlər, 9 rəylər