Kitabı oxu: «Я стираю свою тень. Книга 1»

Name: Я стираю свою тень. Книга 1
Author: Сергей Панченко

Şrift:

Глава 1

«…Зенг-Зенг увидел вспышку выстрела и сделал единственное, что можно было ещё успеть, пока смертельный металл нёсся в его сторону: закрыл собой Айрис. Свинцовые жала вонзились в его тело, разрывая плоть и застревая в ней. Ни одна мышца не выдала состояние воина, но Айрис всё поняла.
– Зенг-Зенг! – воскликнула она полным отчаяния голосом.
– Прости, – ответил он и улыбнулся окровавленным ртом».

– Какой отстой… – вздохнул я и выключил на телефоне диктофон.

Передо мной на приборной панели лежал журнал для маньяков-садоводов с рекламой клубники. Моя мечта – построить дом с участком и заняться огородничеством. Чтобы жена в доме суетилась, а я на дворе. Грядки, теплицы, парники, рассада и всё такое. А ещё я мечтал стать писателем бестселлеров в каком-нибудь лёгком жанре, чтобы издаваться миллионными тиражами на сотне разных языков.

Ручной труд всегда стимулировал мои скрытые таланты, провоцируя вдохновение. Стоило мне взять в руки лопату или грабли, как тут же появлялась идея для классного сюжета. Причём от и до, от завязки до финала, со всеми героями и перипетиями сюжета. Я даже застывал на месте, зачарованный совершенным узором истории. Только это не нравилось учителям и одноклассникам. Они всегда вмешивались в процесс, заставляя меня совершать примитивные движения орудием труда, не понимая, какое совершенство создаётся в моём воображении.

Из-за них я потерял кучу историй. Стоило мне начать работать руками, как сюжет книги испарялся из моей головы подчистую, как сон после пробуждения. А потом эта особенность пропала. Я был уверен, что она могла вернуться, если работать в одиночестве, чтобы никто не смог разрушить хрупкую хрустальную конструкцию будущего хита. Что мои книги непременно будут хитами, я не сомневался. Иначе ради чего тогда это всё? Раз судьба сунула в руки, вернее в голову, это умение, так и благодарность за её раскрытие должна быть соответствующая. На всякий случай я всегда был готов записывать на диктофон любую возникающую идею.

А ещё я люблю осень. Просто безумно люблю. Воздух желтеет, сонно замирает, звуки становятся приглушённее. Природа готовится к зимней спячке, подготавливая для себя разноцветное лоскутное одеяло из опавших листьев. Грачи кричат по-особому, собираясь в стаи. Улавливая этот крик, подсознательно чувствуешь: отсчёт пошёл. Люблю ясные осенние дни и дождливые одинаково. В первые обожаю выбираться за город, а во вторые сидеть у окна и в полусонном состоянии пить горячее какао с сочником из ближайшей кондитерской. Если и есть на свете что-нибудь идеальное, так это сочники с творогом под какао. И мои ненаписанные книги.

Сегодня погода была ясной. Солнце грело салон моей старенькой машины сквозь слегка опущенные стёкла. Я наслаждался создавшимся в машине микроклиматом и запахом скошенных полей. Ветерок иногда заносил внутрь аромат соломы, собранной в большие стога на краю полей. У меня в багажнике лежала большая её охапка, которую я взял без спроса из одной такой кучи. Мечтал набить подушку и спать на ней, вдыхая холодной зимой аромат осени. Правда, пока я не придумал, как занести солому домой, чтобы не увидели соседи. Иначе они, со своим ограниченным кругозором, могли решить, что я завёл козу. Да чего они только не могли предположить! Ох уж эти соседи, рождённые с перфоратором вместо рук и умом, возбуждающимся только от слова «ремонт».

С улицы через щель в окне донёсся свистящий звук. Он приближался. Я остановил машину, чтобы узнать причину. Вдруг это самолёт, обрабатывающий поля ядохимикатами? Открыл дверцу и посмотрел по сторонам. Звук приближался, но его источника я не разглядел. Посмотрел вверх. Мне показалось, что он шёл оттуда. Солнце слепило глаза, мешая разглядеть хоть что-то. Мне показалось, а потом я в этом уверился – с неба падал какой-то объект. Мне сразу стало не по себе. А если это бомба? Или обломок космического корабля? Однако любопытство, но в большей степени парализующий страх, не позволили мне немедленно сесть за руль.

Объект на приличной скорости, оставляя за собой дымящийся след, врезался в кучу соломы. Отскочил от неё и шлёпнулся на землю в двадцати метрах от меня. Меня словно током ударило. Я прыгнул за руль, чтобы скорее скрыться подальше от опасного предмета, пока он не взорвался или не заразил меня проникающей радиацией. Напоследок бросил взгляд назад через зеркало заднего вида. Мне показалось, что объект шевельнулся. Я списал это на разыгравшееся воображение. Если подумать, что внутри него находился человек, который мог погибнуть в результате моего бездействия, то я никогда не смог бы простить себя и сошёл бы с ума от самобичевания.

Я развернулся и медленно подъехал к странному на вид предмету. Он был похож на удлинённое обгоревшее яйцо. Стерня, на которой он лежал, тлела из-за его высокой температуры, а стог соломы, на который он упал вначале, начинал понемногу разгораться. Объект снова двинулся, заставив меня вскрикнуть от страха. Я уже был уверен, что внутри точно кто-то есть. Возможно, я стал свидетелем испытания какого-то нового индивидуального летательного аппарата. Неудачного. Человека, если он там был, надо было спасать.

У меня в машине лежал углекислотный огнетушитель, прекрасно подходивший не только для тушения пожара, но и для охлаждения нагретых поверхностей. Я открыл багажник, поднял полку и вынул свеженький баллон, купленный для прохождения техосмотра. Срок хранения гарантировал его нормальное использование в течение трёх лет. Белая струя ударила в корпус аппарата. Я прошёлся от одной стороны до другой, заодно затушив тлеющую стерню. Запас состава закончился в течение нескольких секунд. От корпуса объекта к земле стекал холодный пар углекислого газа.

Неожиданно, вызвав у меня однократный нервный тик, бесшумно сдвинулась часть корпуса объекта. Внутри него, облачённая в зеркальное одеяние, лежала бледная светловолосая девушка неземной красоты. Вы должны меня понять: всё, что слишком, кажется мне опасным. Поэтому я снова чуть не решил сбежать, жалея о деньгах, потраченных на покупку огнетушителя. Только благодаря неимоверному усилию воли, а может, дрогнувшим векам девушки, которая могла увидеть мой малодушный страх, я остался.

Бледная красавица медленно открыла глаза, поводила ими, пока не наткнулась на меня. Я не хотел бы видеть своё лицо в этот момент, ибо в нём отражались противоречивые чувства, превращающие его в глупую гримасу. Она посмотрела на меня синими глазами и слабо улыбнулась. Её бледные губы беззвучно прошептали что-то. Я не расслышал, но был уверен, что она просила о помощи.

Девушка была горячей. Внутри аппарата всё ещё сохранялась высокая температура. Я неловко ухватил незнакомку под мышки и потянул из капсулы. Она молчала, хотя мои руки врезались ей в тело. Наверное, ей было очень плохо. Мне удалось вынуть её наполовину, подлезть под неё, чтобы её живот лёг мне на плечо, и взвалить на себя, как старый ковёр, требующий выбивания. Девушка не проронила ни звука.

– А куда тебя теперь? – спросил я у самого себя.

Как-то дальше моя мысль не работала. Я не собирался везти её на своей машине, думая, что за ней скоро приедут её товарищи, которые уже в курсе, что их разработка дала маху и свалилась на землю вместе с очаровательным пилотом. Я обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на странный объект. Нет, он совсем не был похож на самостоятельно летающий аппарат. Но и на парашютную систему тоже. Размером он был чуть больше человека, который в нём находился. А если это настолько секретная разработка, с использованием новых физических принципов, что об этом никто не должен был знать? Мне не хотелось прикасаться к военным тайнам, живя после этого в вечном страхе.

Где-то в области моей поясницы раздался стон. А, будь что будет. Я подошёл к машине, открыл дверцу и опустился на колени, чтобы аккуратно уложить девушку на задний диван. Мадемуазель в обтягивающем «космическом» костюме, явно предназначенном для отражения тепла, легла не сразу. Удержалась в сидячем положении, вытянула руку в сторону капсулы и что-то произнесла на непонятном языке.

– Что? Ты хочешь, чтобы я забрал твою железяку? – Я понял её жест именно так.

– Уе е, – прошептала она и закивала.

– Она же не влезет никуда…

У девушки закатились глаза под лоб, и она медленно откинулась на спину. Её длинные ноги остались торчать снаружи. Мне пришлось обойти машину и подтянуть её внутрь с обратной стороны. После того, как упрятал её в машине, я вернулся к капсуле. Разглядев её изнутри, я понял, что это точно был аппарат с противоперегрузочными свойствами. Ложе, на котором лежала девушка, имело анатомический рельеф, мягкий на ощупь. Я попытался поднять аппарат и сделал это с лёгкостью, будто он весил не больше пяти килограмм. Мало того, надавив на один из концов капсулы, я заметил, что он начал съёживаться, словно гофрированный. В итоге у меня получилось превратить его в вещь размером с ведро.

На дороге показалась пыль. В нашу сторону спешил деревенский трактор. Мне совсем не хотелось рассказывать кому-то про девушку в зеркальном одеянии, про капсулу, свойства которой казались мне фантастическими, и про пожар, виновником которого точно выставят меня. Поэтому я убрал сложенную капсулу и пустой огнетушитель в багажник, сел за руль и поехал в обратную от приближающегося трактора сторону. Я чувствовал себя человеком, который совершил что-то ужасное, противозаконное, что будет преследовать теперь всю жизнь. Мне это было совершенно непривычно. Я был деморализован и растерян, отчего плохо следил за дорогой, собирая все кочки и ухабы.

Просёлочная дорога, или, как я называл её прежде, «путь к просветлению», упёрлась в трассу федерального значения. Я остановился, чтобы перевести дыхание, будто не ехал, а бежал со всем своим таинственным и опасным грузом на плечах. Надо было немного собраться с мыслями, а то мне начало казаться, что я реагирую на произошедшее одними рефлексами, как одноклеточное существо.

Я обернулся и посмотрел на неё. Девушка была больше похожа на спящую, нежели лежащую в обмороке. Вдруг мне подумалось, что она может перегреться в костюме, который не даёт телу дышать. Я вывернулся на сиденье, чтобы удобнее было просунуть руку под блестящий материал. Хотел определить температуру её тела, чтобы охладить его, если понадобится. У меня в багажнике ещё с зимы осталась незамерзайка, которой можно было натереть девушку. Едва моя ладонь оказалась под эластичной тканью, глаза её открылись и хитро посмотрели на меня. Я немедленно выдернул ладонь и отставил её в сторону, будто не имел к ней никакого отношения.

– Я хотел… вдруг ты… у тебя перегрев. Ты была горячей. – Мои щёки покрыл стыдливый румянец.

– Кум стара бел ми онту онту, – произнесла она негромко и вопросительно посмотрела на меня.

– Ай эм нот андестенд ю, – выговорил я то, что сразу пришло мне на ум на самом распространённом иностранном языке. – Не понимаю, – добавил я на русском.

Она громко выдохнула и откинулась на диван.

– Откуда ты? – спросил я. – Швеция? Норвегия? Исландия? – Внешность её показалась мне больше всего подходящей для северных народов, сохранивших белокурые волосы и синие глаза.

– А матаи суха интопроменто.

– Италия? – догадался я, услышав похожее звучание.

– Ни.

– Португалия, Испания, Мексика, Бразилия? – перечислил я ещё несколько стран.

– Ни суати кеме ле каулоки.

– Вообще без понятия, что ты говоришь. – Я посмотрел на неё через плечо, так, что моя щека подпёрла глаз.

Девица коротко усмехнулась. Явно пришла в себя. Её красивые глаза светились жизнью. Она точно не собиралась помирать от перегрева.

– Воды? – Я протянул ей свою спортивную бутылочку с дорогой артезианской водой.

– Аквата? – спросила она.

– Да, точно. Хоть что-то знакомое.

Девушка молниеносным движением выхватила из моих рук бутылку и жадно припала к горлышку. Она выпила всё, что в ней было. Блаженно выдохнула, утёрла губы рукой в блестящей ткани, не впитавшей в себя влагу, и посмотрела на меня озорным взглядом, от которого мне стало не по себе. Девушки редко так на меня смотрят, честно сказать, я вообще не припоминаю такого случая.

– Камаата се куляре. Ихта ми синтенто лапаса.

Я ничего не понял, хотя по интонации мне показалось, что она сказала что-то хорошее.

– Знаешь, я чувствую себя сейчас Корбаном Далласом, – признался я ей. – А ты похожа на Лилу, которая свалилась ему в машину с небоскрёба.

Она так мило сморщила носик, не поняв, что я ей сказал, и указала в меня пальцем.

– Лилу?

– Кто? Я Лилу? Не-е-ет, какая я Лилу? Меня зовут Гордей. – Я приложил к груди ладонь: – Гордей – это звучит гордо.

Девушка засмеялась, но тут же застонала и прикрыла глаза.

– Всё, я понял, едем в больницу. – Я тронулся с места и с пробуксовкой заехал на трассу. – Хотя… Как тебя примут без полиса? Ладно, это уже не мои проблемы.

Я соврал самому себе. Мне не хотелось терять контакт с этой иностранкой. Она мне понравилась. А то, что я спас её, могло как-то сблизить нас, если только она не шпионка, провалившая задание своих спецслужб. Уж больно подозрительно её появление в центре страны на сложном техническом аппарате. Я посмотрел на неё через салонное зеркало. Девушка поймала мой взгляд и улыбнулась.

– Айрис, – положила она изящную ладошку на выпуклую грудь.

– Что? – Её имя вызвало у меня искреннее удивление. Я использовал имя Айрис для женских персонажей в каждой второй книге. – Это правда? Или ты читаешь мысли?

– Ни суати кеме.

– Я тоже ни суати кеме, прости.

Айрис рассмеялась, на этот раз довольно громко и задорно. Она была потрясающе красивой, будто её создали искусственно, со знанием тонкостей гармонии человеческой внешности.

– Вижу, тебе полегчало, – произнёс я с довольной улыбкой на лице.

– Уе ми синтенто лапаса, – постучала она себя ладошками по щекам. – Комо мире алохоле.

– Да, давай уже, приходи в себя.

Мне в голову пришла интересная идея, чтобы пообщаться с Айрис. Я взял в руки телефон и открыл переводчик.

– Выбери свою страну, – предложил я ей, предполагая, что она точно знает, как пользоваться этим приложением. – Пообщаемся.

Айрис взяла в руки телефон, как будто впервые видела. Покрутила его неуверенно, понажимала кнопки, в результате чего он заблокировался. С растерянным видом вернула его мне обратно.

– Ни суате рохута. Ихта ми силенце, – покрутила она рукой под крышей машины.

Меня совершенно сбила с толку её реакция. Как можно было не знать про телефон? Сейчас даже в самой отдалённой деревне у папуасов, которые до сих пор питаются людьми и ходят в набедренных повязках, есть сотовый телефон. Красавица, отвлёкшись от общения, принялась рассматривать себя, словно проверяла работу конечностей. Покрутила кистями, затем повращала руками в локтях, в плечах. Подняла к потолку ноги и упёрлась ими в крышу. Тонкий металл шумно выгнулся. Я ничего не сказал, просто не нашёл слов, но мой взгляд оказался красноречивее их. Девушка резко опустила ноги и испуганно посмотрела на меня.

– Ми эскапа но трухито, – произнесла она с милой интонацией, полностью обнулив моё возмущение.

– Да ладно, не извиняйся. Машина застрахована, не жалко. – Я улыбнулся, как самовлюблённый богач, разрешающий своей пассии делать глупости за его счёт.

Айрис гоготнула, будто ей понравился мой благородный жест.

– Комо си ануенте хабао тере ми кечкеме. Абота муре алохоле.

– Мило беседуем, – признался я. – Только непонятно о чём.

– Алохоле, – Айрис сжала ладонь в кулак и оттопырила большой палец вверх, поднесла его ко рту и изобразила, что хочет пить.

– А, так ты ещё пить хочешь? Воды? Э-э-э, аквата! – обрадовался я и показал ей пустую бутылку.

– Ни аквата. Алохоле.

– Алкоголь? – до меня вдруг дошло созвучие последнего слова. – Зачем?

– Уе, алохоль. Сумарте каниш.

– Ты погляди, а… Несмотря на милое личико… Я бы в твоём состоянии думал о чём-нибудь другом. Всё ясно, не прошла испытание красотой. Одна из миллиона спившихся красавиц. Очень жаль, что твой ген красоты не передастся по наследству. В естественном отборе побеждают люди заурядной внешности и ума.

Впереди показалась заправка с небольшим маркетом. Я не стал заправляться. Бензин здесь был дороже на четыре копейки, чем в том месте, где я обычно его брал. Небольшая разница, но в год это сулило мне серьёзную экономию. Можно было к Новому году без зазрения совести купить себе тушку гуся или кролика и приготовить что-нибудь бомбическое.

– Ты только не выходи из машины, а то людей распугаешь, – предупредил я Айрис.

– Алохоле? – догадалась она о причине остановки.

– Да, алохоле.

В магазинчике было пусто и прохладно. В холодильных витринах стояли ряды разноцветных бутылок и банок с разными сортами пива. Я выбрал самое дешёвое. Взял одну бутылку и оплатил на кассе. Продавщица посмотрела на меня, как на человека, которому надо похмелиться на последнюю копейку, чтобы не умереть. Успокаивало меня только то, что я больше её никогда не увижу.

Айрис опустила окно и смотрела на меня во все глаза. Ждать с таким видом пива – это слишком, даже для заядлого алкоголика. Я сел в машину и протянул ей бутылку.

– Алохоле? – переспросила Айрис, будто хотела ещё раз убедиться, что я её правильно понял.

– Да. Пять градусов. Газированный напиток с добавлением спирта.

Она повозилась с бутылкой, будто не знала, как та открывается. В итоге пробку она не свинтила, как было указано на ней стрелкой, а сорвала пальцем. Металлическая крышка чуть не попала мне в глаз. Айрис засмеялась.

– Ми эскапа.

Она подозрительно понюхала горлышко и сделала маленький глоток. На её лице отразилось явное неудовольствие.

– Есто ни алохоле. Эсто… – она вульгарно приставила бутылку дном к своей промежности и изобразила, как она писает с её помощью, – уриенте.

– Что? Я не разбираюсь в этом пойле. Откуда я знаю, что тебе нужно? – Я был возмущён до глубины души. Мне пришлось потратить свои кровно заработанные деньги и получить в ответ дикую неблагодарность. – Если это на вкус как моча, хоть я и не знаю, какой у неё вкус, градусы-то в ней есть.

Айрис нахмурила брови и сделала большой глоток. Затем раскрутила воронкой содержимое бутылки и вылила его в себя одним махом. Опустила окно пониже и выбросила в него пустую бутылку.

– Ты чего? – Я выскочил из машины, поднял к счастью не разбившуюся бутылку и отнёс её в мусорный бак.

Девушка была красива, как ангел, что подсознательно вызывало ожидание и схожего характера. Пусть даже у неё было пристрастие к алкоголю, но этот пошлый жест с бутылкой… Он меня смутил. Такая невероятная разбалансированность между красивой внешностью и характером. Я вернулся в машину и сел на своё место в глубокой задумчивости. Надо было куда-то её определять. Или сдать полиции, или, если получится понять её государственную принадлежность, в консульство.

– Оторва, – вырвалось у меня.

Айрис бросила на меня удивлённый взгляд синих глаз.

– Ми амиа сентено оторва, – её голос дрогнул.

– Нет, ты оторва и есть. – Я подумал, что она пытается убедить меня в обратном. – Приличные девушки так себя не ведут.

– Унта михуто, – Айрис неожиданно активизировалась.

Повозилась с ручкой открывания двери, открыла её и выскочила на улицу. Подбежала к багажнику и попыталась открыть его, не зная, что он открывается только кнопкой изнутри салона. Я нажал кнопку. Крышка приподнялась. Айрис нырнула в багажник и вытащила из него свою капсулу.

Заинтересованный её действиями, я тоже выбрался из машины. Пассажиры подъехавшего к колонке джипа уставились на мою спутницу в анатомически облегающем костюме. Айрис было не до них. Она растянула капсулу, легла в неё и закрыла глаза. В районе её головы, прямо из подушки, на которой она лежала, вытянулись отростки и срослись с тканью костюма.

– Мужик, а что это у вас происходит? – спросил обрюзгший толстяк с крупным носом из джипа.

– А-а, – я не мастак сочинять на ходу, – это у нас стартап новый. Высокотехнологичный гроб. Тестируем некоторые функции.

Мужика скрючило от отвращения. Он скрылся за тонированным окном. Я выдохнул с облегчением. Айрис пролежала без движения и признаков жизни минут пять. За это времени к заправке подъехали, заправились и уехали несколько машин. Все, кто видели картину лежащей в капсуле девушки, проявляли нездоровый интерес.

Айрис открыла глаза и посмотрела на меня с чёртиками во взгляде. Я сразу понял, что меня ждёт сюрприз, и морально приготовился к худшему.

– Привет, – произнесла она на чистейшем русском.

Глава 2

Бывает так: когда с тобой разговаривает сумасшедший, в какой-то момент ты начинаешь теряться, кто из вас на самом деле съехал с катушек. Айрис несла какую-то чушь про космос, про своё неземное происхождение, но так связно и убедительно, что я верил ей вопреки голосу разума. Или хотел верить, чтобы она не оказалась чокнутой со странным летающим гробиком. Не знаю почему, но мне было бы обидно, если бы она оказалась сумасшедшей. Природа так постаралась с её внешностью, что любое отклонение рассудка от нормы выглядело бы жестокой иронией.

– Землян, родившихся не на Земле, намного больше, чем живущих здесь. Уже многие тысячелетия идёт отбор лучших. Их увозят с этой планеты, чтобы они развивались среди других народов, приспосабливаясь к нормальному сожительству с другими цивилизациями. Земляне живут на других планетах, кажется, на трёх, помимо этой. Но большинство из нас живёт на космических станциях, где воссозданы настоящие земные условия. Я как раз с одной из таких. – Айрис собрала свои золотые локоны в ладонь и погладила их несколько раз.

– А на каком языке ты разговаривала? – спросил я, решив, что буду верить всему сказанному.

– На общем. Это язык, на котором общаются между собой земляне. Возможно, он искусственный и не похож ни на один из существующих здесь. Моя бабушка помнила русский, потому что её забрали в детстве. Она звала меня не Айрис, а Ириской, и часто называла оторвой, когда я хулиганила.

– Теперь понятно, почему ты так отреагировала на это слово.

– Здорово, что ты его произнёс, иначе мне ещё долго пришлось бы созерцать тебя, напрягающегося, как жаба в брачный период.

– А почему как жаба-то? – Меня обидело сравнение.

Айрис надула щёки и выпучила глаза.

– Я совсем не так напрягался, как ты изображаешь. Могла хотя бы спасибо сказать за то, что я спас тебя, а то сгорела бы в своём гробу.

– Спасибо, – закатила она глаза. – Эта капсула не дала бы мне погибнуть. В ней есть медицинский модуль, способный вывести даже из клинической смерти. Такие капсулы создаются на случай гибели корабля. В ней можно прожить несколько десятилетий в замершем состоянии.

– Твой корабль погиб? – догадался я.

Айрис неожиданно замялась.

– Нет. Я сбежала с него.

– Зачем? Тебя там удерживали силой?

– Ну ты и занудный тип! – усмехнулась Айрис. – Я сбежала с него, потому что меня везли в тюрьму.

На моём лице отразилось всё, что я думал по этому поводу. Наверное, оно выражало страх, неуверенность, сомнение, и эти чувства не красили его. Девушка направила на меня указательный палец и нескромно засмеялась. Меня смутил её смех. Он показался слишком насмешливым, а я очень ранимо относился к такому.

– А ты чего напрягся? Как будто я сбежала, чтобы свести с тобой счёты, – хмыкнула Айрис. – Раньше я не особо верила в разговоры про то, что на Земле все мужики обабились, а теперь… – Она многозначительно замолчала.

– За что тебя в тюрьму? – спросил я, проглотив оскорбление.

– За любовь… к свободе.

– У вас диктатура? Тирания, автократия?

– Не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто не могу жить по чужому плану. Мне нужна свобода делать что нравится, а не получать инструкцию и зачёркивать в ней выполненные пункты, – передёрнула она плечами. – Гадость.

– Я заметил, что ты не любишь порядок.

– Порядок – это скрытое насилие. Это способ заставить тебя делать то, что нужно кому-то, – Айрис покраснела от волнения и злости. – Первый этап подчинения.

– Я люблю порядок. Мне нравится, когда всё лежит на своих местах.

– А я ненавижу, когда у всего есть своё место. Твоё место там, где ты хочешь быть, а не там, куда указывают.

Она выглядела разъярённой. Мне совсем не хотелось проверять, что будет, если продолжить спор. А я любил спорить, потому что считал себя умнее большинства, и мне нравилось это демонстрировать. Но не сейчас. Подсознательно я чувствовал, что эта девушка опасна.

– Воды? – предложил я ей.

– Сам пей свою воду. Мне нужно что-нибудь покрепче того кислого пойла. Или у тебя нет допуска к таким продуктам? – Она спросила с уверенностью, что это так и есть.

– По возрасту у меня есть допуск ко всему, но по моральным соображениям я не покупаю себе алкоголь. Нет ничего глупее, чем травить себя ядами, упиваясь химической зависимостью и кратковременными эффектами эйфории.

– Фу, так мерзко стало, будто в говно босой ногой наступила. В моём теле установлены имплантаты, которым для работы требуется спирт. Без их работы я чувствую себя слабой и вялой.

– Ты киборг? – осенило меня. Так вот откуда у неё такая совершенная внешность! Я замер в ожидании демонстрации подтверждения своих подозрений.

– Сам ты киборг с чипом от умного унитаза. Книжек обчитался? Я человек с дополненными возможностями. У меня в мышечные волокна вставлены жгуты искусственных мышц, сильнее обычных в десятки раз. Кости армированы тканью, спасающей от переломов. В грудную клетку, шею, пах вживлены гибкие бронепластины, защищающие от ударов тупыми и острыми предметами. Внутриклеточная жидкость нервных тканей обогащена электролитом, многократно ускоряющим передачу импульсов, а мозг обучен некоторым программам для быстрого обсчёта массивов данных. – Айрис перевела дыхание. – Быть преступником в моём мире очень сложно. Тотальный контроль и предопределённость на годы вперёд насмерть убивают радость жизни. Чтобы система не заметила твои изменения, нужно быть умнее неё.

– По-моему, это хорошо. Большинству людей свобода нужна из вредности. – Я осёкся, напоровшись на её взгляд.

– Я сама хочу планировать свою жизнь, – чеканя каждое слово, произнесла Айрис.

– Ладно, прости, каждый сам должен решать, сколько свободы ему достаточно, – примирительно согласился я. – А ты не врёшь про силу?

Это можно было проверить прямо сейчас, чтобы решить, как отнестись к её признаниям. Айрис, глядя мне прямо глаза, выдернула из моего сидения подголовник и, внешне не прикладывая особых усилий, согнула одну из ножек буквой U, затем кинула его мне в руки. Я попытался разогнуть её назад, но не смог. Ножка крутилась в моих влажных ладонях, не позволяя приложить нормальное усилие. Айрис выхватила подголовник назад и разогнула ножку так же играючи, как и согнула. Правда, при этом она больше не была ровной. На ней осталась волна. Девушка вернула его на место, забив до конца ударом ладони. Что-то подозрительно хрустнуло внутри сиденья.

– Есть ещё сомнения? – спросила Айрис.

– А по вашим законам я не стану соучастником побега? – спросил я, решив, что вляпался в неприятную историю космического масштаба.

– А кто меня здесь найдёт? Я одна из… А сколько вас здесь живёт?

– В городе?

– В каком ещё городе? На планете.

– Восемь миллиардов, кажется.

– Немного, конечно, но в мире, где нет идентификации ментальной матрицы, я затеряюсь, словно песчинка. Ты только представь себе: у вас можно делать всё что угодно, и никто не будет об этом знать. Вот убей я тебя сейчас – это я образно, – успокоила меня Айрис, – и никто меня не найдёт.

– Ты зря так думаешь. На заправке нас снимала камера. Мужик из джипа видел меня и тебя. К тому же мы им показались неадекватными, поэтому они запомнят нас хорошо. Полиция быстро распутает этот клубок.

– Да? Какая полиция?

Её будто бы смутило известие, что у нас существуют органы правопорядка.

– Служба, занимающаяся раскрытием преступлений.

– А мне говорили, что у вас здесь нет ничего подобного.

– Кто мог такое сказать? Тот, предки которого были вывезены в каменный век? Жизнь на Земле меняется с каждым годом. Когда я родился, у нас в семье даже компьютера не было, а сейчас даже бабушка без него и дня прожить не может.

– Заткнись! – грубо оборвала меня Айрис. – Не порти мне настроение.

– Извини. – Я отвернулся от неё и взялся за руль. – Куда тебя отвезти?

– Какие варианты?

– У нас тут карантин, хостелы не работают, только гостиницы, но там дорого берут. Квартиру снимать тоже дорого.

– Дорого – это как?

– Значит, денег нужно много. Я столько не зарабатываю, чтобы снимать жильё. Кому-то.

– Деньги – это оплата труда?

– Да. У вас разве нет такого?

– Нет, конечно. У нас только социальные баллы.

– Ими оплачивают?

– Нет, они дают тебе уровень доступа.

– А, ясно. Правда, не совсем.

– Не напрягайся. Хреновая система. Послать в жопу – минус один бал, на хрен – минус три, пожелать скорой смерти – десять. Жополизы всегда в фаворе. А где взять денег, чтобы я могла поселиться в своём жилье?

– Я не знаю. У меня не очень с ними складывается, не деловой склад ума.

– Замечательно. А можешь посоветовать мне человека, у которого деловой склад ума, пока я сама не разобралась, что к чему?

– Эм-м-м, нет, у меня таких знакомых нет. Не тот круг общения.

– А ты один живёшь? – Айрис посмотрела на меня, как будто уже всё решила.

– Да. Это квартира моих родственников, которые уехали за границу. Живу, заодно и присматриваю.

– Ты поживёшь со мной, пока я не найду лучшего решения.

Не сказать, что я был против. Несмотря на явно не самый лучший характер, девица умела источать обаяние, перед которым трудно устоять. А мне и перед девушками с внешностью попроще было трудно устоять. Жаль, они не строились в очередь, чтобы его произвести.

– Ну, если тебе так будет удобно… – произнёс я, чувствуя, что зря это делаю. Айрис могла передумать.

– Неудобно мочиться в невесомости, к остальному можно привыкнуть, – ответила она резко. – У тебя есть во что переодеться?

– Эм, моя тётя больше тебя раза в два, не, пожалуй, в четыре. Её вещи тебе будут велики. – Я мысленно обругал себя за то, что не смог соврать.

– Замечательно. Из всех восьми миллиардов мне попался племянник тётушки-гиганта. Денег у тебя на одежду для меня тоже нет? – догадалась она.

– Ну… Ну да, нет. Я пока ещё не получил зарплату. У меня кредит за машину. Я ещё откладываю по три тысячи на всякий случай.

– Откладываешь? – Айрис тут же зацепилась за мою глупую ошибку.

– Да, на всякий случай, – повторил я.

– Этот случай как раз всякий, – она приложила ладонь к своей груди. – Я, конечно, могу украсть одежду, но пока ещё не освоилась в вашем мире, не поняла, как тут всё работает, лучше немного поосторожничать. Не жмись, Гордей, – она поняла по моему взгляду, что её идея не встретила у меня понимания, – верну в два раза больше.

– Где ты их возьмёшь? – спросил я неуверенно.

– Ещё не знаю, но уверена, что способов заработать денег на вашей древней планетке просто уйма.

– Может быть, ты привезла семена растений со своей станции? – мне вспомнился сюжет из «Незнайки на Луне».

– Семена? Какие семена? Иди ты. Я не собираюсь работать в прямом смысле. Уж я-то знаю, что любая система при честном труде будет выдавать тебе столько средств, чтобы хватало на самое нужное впритык, иначе она разбалансируется. Меня это не устраивает. Мне нужно столько, сколько нужно, понятно? Поехали.

– Куда?

– Туда, где можно меня приодеть. Не ходить же мне среди вас в этом костюме. В нём я чувствую себя голой.

Айрис будто намеренно расставила руки и немного раздвинула ноги, чтобы я убедился в том, что она чувствует себя так не зря. Я не смог удержаться, чтобы лишний раз не полюбоваться её формами. От смущения краска прилила к моему лицу.

– Озабоченный, но стеснительный, – усмехнулась она и скрестила ноги. – Поехали уже, – повелительно приказала она.

От волнения я немного забыл, как управлять машиной. Она дёрнулась и заглохла. Собрался с духом и, как на уроках по вождению, медленно и с толком выполнил все движения.

– А ты надолго к нам? – спросил я по дороге у космической знакомой.

– Не знаю. Если у вас тут мрак и сплошная депрессия, то ненадолго. Отсижу срок, плюс добавку за побег, вернусь исправленным гражданином с полным пакетом социальных баллов. Молодость, конечно, уже не вернуть, но загубить её на древней помойке тоже не хочется.

– Земля не помойка, если только не выбрасывать бутылки из автомобиля. – Меня задело её сравнение.

– Обещаю больше так не делать. Как говорила моя бабушка, не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом.

– Правильно говорила. Я напишу тебе свод правил, которые стоит соблюдать на нашей планете. – Мне показалось, что это облегчит ей адаптацию.

– Не вздумай! – Она направила в меня свой палец, заканчивающийся острым ноготком. – Я же тебе сказала, что ненавижу зачёркивать выполненные пункты инструкции. Сама во всём разберусь и решу, как поступать. Ты мне нужен как ассистент.

– Ладно, я понял. Сама так сама. Кстати, а как ты выйдешь на контакт со своими, если решишь вернуться?

– Как? – она хмыкнула. – Пойду к месту приземления, идентифицируюсь, они сами меня и схватят.

– А что, часто вы к нам прилетаете?

– Регулярно. Вывозим потихонечку качественный генетический материал для размножения в идеальных условиях.

– Ясно, значит, такие, как я, остаются размножаться на Земле, – вывод напрашивался сам собой. – Если повезёт.

– К таким, как ты, прилетают девушки из далёкого космоса, – Айрис игриво подмигнула мне.

Мне стало неловко, отчего я снова покраснел. Моё смущение снова её развеселило.

– Не принимай близко к сердцу. Размножение здесь не входило в мои планы. Дети – это тоже тюрьма, добровольная, милая, только ну их на хрен, пусть инкубаторы этим занимаются. Ты сам-то не инкубаторский?

– Как это?

– Кто тебя родил?

– Мама.

– Ясно. Я так и думала, что у вас тут всё по старинке. Сами зачали, сами родили, сами воспитали как придётся. Потому и разброс такой от стандарта.

– А как у вас?

– У нас всё проще. Не хочешь тяготиться семьёй – сдавай материал, и свободен.

– Но у тебя же была бабушка?

– Да, и есть. Мои родители традиционных взглядов. Я родилась и воспитывалась в семье, за что инкубаторские частенько насмехались надо мной. Наверное, это и повлияло на моё мировоззрение. Никто не должен решать за меня.

– Как ты могла повлиять на выбор, где тебе родиться? Надо принять это и успокоиться, – решил я поиграть в психолога.

– Слышь, ты, мозгоправ, я не нуждаюсь в твоих советах. Управляй своей телегой и не отвлекайся. Скоро мы приедем?

– Почти приехали.

Справа от дороги, ведущей в город, показались яркие стены и вывески торгового комплекса. Я свернул и покатился по облагороженной клумбами и различными рекламными инсталляциями дорожке. Припарковался недалеко от входа, благо время было ещё не торговое. Критически посмотрел на Айрис.

– Тебе нельзя в таком виде в торговый комплекс. Охрана нас задержит, – предупредил я.

– Охрану я беру на себя, – ничуть не смутилась Айрис.

– Ни в коем случае. – Меня напугала её решительность. Не хватало ещё оказаться за решёткой, как соучастник. – Нельзя привлекать к себе внимание.

– Тогда дай мне что-нибудь надеть на себя, или я сейчас устрою гоп-стоп какой-нибудь барышне моей комплекции.

– Оставь эти преступные методы при себе. Не надо никакого насилия и хулиганских поступков. Я пойду и куплю тебе платье, ты переоденешься в него, и тогда мы зайдём внутрь. Это очень простое и правильное решение.

– Знаешь, что ты мне напоминаешь, Гордей? – интригующе спросила Айрис.

– Что?

– Ты мне напоминаешь натуральный и полезный продукт, который, если за ним недоглядеть, быстро протухает. – Она пошмыгала носом. – Я уже чувствую этот знакомый запах не первой свежести.

– Это… наверное, это влага под ковриком завонялась. – Я полез отгибать край резинового коврика, чтобы убедиться в этом.

– Ах, – вздохнула Айрис, – какой ты прямолинейный туземец. Иди уже, куда шёл, да поторапливайся.

– В смысле, прямолинейный?

– Иди скорее, пока я не использовала твою машину в качестве клозета.

– Не надо, пожалуйста. – Я открыл дверцу и наполовину выбрался из машины, потом вернулся. – А какой у тебя размер?

– Размер чего? – не поняла Айрис.

– Ну, туловища. Какой размер платья покупать?

– Я без понятия в ваших единицах измерений. У нас нет никаких размеров, – Айрис повертела головой по сторонам, открыла окно и громко свистнула. На её свист обернулась девушка. – Извините, можно вас на минутку?

Девушка слегка испугалась бесцеремонного обращения, но не смогла отказать в просьбе. Подошла, подозрительно глядя то на Айрис, то на меня. Когда она подошла ближе, моя спутница выбралась из машины. Девушку её странный наряд напугал ещё сильнее.

– Короче, я купалась в озере, а мою одежду, оставленную на берегу, украли какие-то фетишисты. Мой парень хочет купить мне платье, но не знает размера. Скажи ему, какой у меня размер, – попросила Айрис в своей нагловатой манере.

– А ты сама почему не скажешь? – удивилась девушка, смущённо хлопая накладными ресницами.

– Да я… я тупая, не запоминаю цифры. Не развиты лобные мозговые доли. Давай уже, прикинь, какой у меня размер.

Девушка неуверенно назвала цифры, которые для меня мало что значили. Я вынул телефон и продиктовал их на диктофон.

– Спасибо вам, – поблагодарил я девушку. – Было бы ещё лучше, если бы вы посоветовали мне отдел, в котором продают недорогую одежду.

Она назвала мне какой-то иностранный бренд, который я не воспринял на слух, но всё равно поблагодарил её, надеясь, что, увидев вывеску, пойму, о чём шла речь. Айрис, к моему облегчению, снова нырнула в машину. Её нескромный серебристый наряд слишком привлекал публику, вызывая у меня не только страх перед ненужным вниманием, но и ревнивые позывы. Надо же, с момента нашего знакомства не прошло и часа, а я уже начал считать, что у меня есть какие-то права на неё.

– Я мигом, – пообещал я Айрис и торопливым шагом направился к дверям торгового комплекса.

Мне не нравится находиться внутри огромных торговых комплексов. Они давят на меня своей атмосферой принуждения к покупке. Громкая музыка, реклама, вывески, аниматоры бомбардируют моё сознание. Обычно спустя десять минут после нахождения там у меня начиналось учащённое сердцебиение, мигрень и прочие побочные эффекты. Мне становилось плохо в торговых комплексах, как чёрту в церкви. Только не в этот раз, когда я на самом деле был озабочен поиском нужной вещи.

Мне на глаза попались женские манекены, одетые в лёгкие летние платьица. Я поднял глаза и увидел название, чем-то напоминающее тарабарское слово, произнесённое девушкой. Значит, мне надо было сюда. Молоденькие продавщицы уставились на меня, как на полоумного, который забрёл в этот отдел, будучи не в себе, и ждали, когда я это пойму. Я же смело подошёл к одной из них, указал на платье, висящее на манекене, и назвал размер.

– Подруге беру, – добавил я в запале самолюбования, будто это действительно так и было.

Девушки наградили меня снисходительными улыбками, видимо, не поверили, что у меня она есть. Мне завернули платье, уложили его в фирменный пакет и взяли оплату. Расставаясь с деньгами, я немного загрустил. Я копил их долго и кропотливо, ожидая более достойного применения. Мне хватало ума понимать, что Айрис не моя девушка, и никогда ей не будет, и деньги мои, скорее всего, были потрачены впустую.

– Спасибо за покупку. Приходите ещё, – дежурным тоном произнесла девушка, оформившая покупку.

– Не успеете соскучиться, – пообещал я.

Айрис приоткрыла окно, когда увидела меня.

– Ты там что, на себя примерял? – выкрикнула он.

– Я же быстро! – По моим часам я отсутствовал меньше двадцати минут.

– Отрава, которой ты меня напоил, просится наружу. Если бы ты ещё немного задержался, я бы поступила как то животное, которое пописало на колесо.

На колесе и рядом с ним ещё темнел след, оставленный собакой.

– Потерпи ещё немного. У нас это противоправное деяние, за которое могут выписать штраф, – предупредил я, протягивая пакет с платьем.

– Штраф за то, что рядом нет места, в котором можно справить нужду? Дикари.

Я ожидал, что Айрис начнёт стягивать с себя серебристую одежду, но вместо этого она тронула её в районе шеи, и та просто сползла с её тела. Она сидела на заднем сиденье моего автомобиля совершенно голая, ничуть не смущаясь моего взгляда. Там было на что посмотреть. Грудь у неё была небольшой, но красивой формы, на животе выделялся профиль мышц, прикрытых небольшим слоем жирка. Ноги ровные и длинные. Если бы сейчас существовал рынок рабов, я не пожалел бы на неё всех своих сбережений. Айрис вынула платье, повертела его в руках, разбираясь, как натянуть на себя. По ней было видно, что обычная земная одежда ей непривычна.

– Через голову надевай, – посоветовал я ей. – Декольте должно быть впереди.

– Что должно быть впереди? – не поняла она.

– Декольте. Это разрез между грудей.

– А ничего скромнее не было? Я не люблю светить своё несовершенное тело.

– У тебя несовершенное? – опешил я.

– Конечно. Одни отклонения. Я же урод против остальных. Сразу видно, что мой материал перед рождением не подвергался доработке. Инкубаторские – они просто идеальные внешне. Им там всю ДНК перетряхнут в яйцеклетке и сперматозоиде, прежде чем оплодотворят.

– Ты очень красивая и совершенная, – признался я, надеясь ещё и сделать комплимент.

– Это потому, что у тебя проблемы с реализацией мужского начала, – ответила Айрис. – Тебе все бабы красивее макаки кажутся идеальными.

– Нет, не кажутся.

Она кое-как надела платье, выбралась из машины и начала поправлять его на себе.

– Как непривычно, когда вещь не сидит на тебе, как влитая. Такое ощущение, что меня нарядили в костюм для сценки, в которой надо играть древнего человека. Я правильно его надела? – засомневалась Айрис.

На самом деле платье сидело на ней идеально. Декольте немного обнажало её грудь. Ровные аккуратные ножки выглядывали из-под юбки чуть выше колена.

– Превосходно! – Я причмокнул губами от эстетического удовольствия.

– Я вижу, – Айрис кивнула в сторону моего паха. – Успокой свою эрекцию. Что ты как подросток?

Я покраснел. Айрис совсем не церемонилась в выражениях. От смущения эрекция быстро прошла.

– Вот, правильно, иногда надо, чтобы кровь приливала к голове, а не только к члену, – Айрис хохотнула и направила указательный палец в сторону моего паха. – Не давай ему управлять собой.

Я не нашёл, что ответить. Стыд полностью занял все мои вычислительные ресурсы. Моя новая знакомая, казалось, не думала, что её замечания оскорбляют моё человеческое достоинство. Она уже забыла о своём ехидном замечании и нетерпеливо топталась босыми ногами на горячем асфальте.

– Пошли уже, ноги не терпят. Печёт, как на сковороде.

– У тебя нет обуви? – спросил я.

Вместо ответа она уставилась на меня.

– Откуда я её тебе вытащу? – спросила она резко.

Я уже ждал, что она начнёт показывать все места на своём теле, в которых её можно было бы спрятать, и приготовился к ещё одной неловкой ситуации. Однако никакого продолжения не случилось.

– У тебя есть что надеть? – спросила она.

– А, – заметался я, – шлёпки есть, резиновые.

– Гони, пока я копыта не изжарила. Что за климат тут у вас? Мне всегда говорили, что Земля, наш отчий дом – идеальное место для жизни.

– Так и есть, – я открыл багажник и полез в органайзер. – Мне нравится здесь.

– А где ты был, кроме этой планеты?

– Я? Нигде. – Кажется, ей нравилось ставить меня в неловкое положение. – Не обязательно сравнивать, чтобы понять, что там, где ты есть, хорошо.

Я подал ей пару чёрных резиновых шлёпанцев, купленных у китайцев. Айрис брезгливо взяла их в руки.

– Шедевр минимализма, чёрный башмак. – Она бросила их себе под ноги, словно боялась, что с них переползёт какая-нибудь зараза, и аккуратно поддела ножкой.

Неказистая обувь, на пять размеров больше её стопы, очень контрастировала с нарядным платьицем и внешностью девушки. Айрис сделала несколько неуверенных шагов, шаркая по асфальту слишком свободными шлёпанцами.

– Другое дело, совсем не жжёт. – Она обернулась ко мне и нетерпеливо произнесла: – Идём уже.

Девушку совсем не напрягало то, как она выглядела. Она полностью игнорировала взгляды людей, замечающих невероятный контраст между её внешностью и уродливыми шлёпанцами за сотню рублей. Мы вошли в прохладные галереи торгового центра и первым делом направились в туалет.

– Сама там разберёшься, что к чему. – Я постеснялся заходить вместе с ней, чтобы объяснить, как работают земные туалеты.

– Если там дыра в полу, то я догадаюсь, что с ней делать.

Она ушла и вернулась через несколько минут. Её лицо выражало умиротворение.

– Гораздо лучше, чем я себе представляла. Особенно удобно придумано, что можно складывать руки на бачок для воды, но приходится пялиться в стену.

Айрис шаркала шлёпанцами всё увереннее, и при этом с любопытством вертела головой, рассматривая яркие витрины магазинов.

– Красиво, – призналась она мне, спустя десять минут бесцельного разглядывания.

– У вас такого нет?

– Нет. У нас вообще нет такого понятия, как магазин.

– А как же вы одеваетесь?

– Обыкновенно. У нас в доме есть такое место, типа принтера для тела. Зашёл в него голышом, а он по тебе скроил одежду, тютелька в тютельку, не то что этот кусок ткани на мне.

– Оно тебе идёт.

– Не уверена. На меня все так смотрят, будто у меня на лбу написано, что я другая.

– Ты другая, потому что не стараешься показаться лучше, чем ты есть, в отличие от большинства тех, кто здесь находится. Женщины это замечают.

– А мужики чего тогда лупятся?

– Ты очень красивая, даже в этих шлёпанцах.

– Гордей, мне не нравятся люди, которые делают мне комплименты в надежде получить расположение. Возьми в руки себя и свои гормоны. Я уважаю сильных.

– Я не делал тебе комплимент.

– Вот и не делай.

Меня коробила её бесцеремонность. Конечно, опыта общения с женским полом у меня было маловато, а с жителями другой планеты или космической станции так и подавно. Но это не оправдывало её хамства. Нельзя же прямо с первых часов знакомства вести себя так, будто я отношусь к какому-то ущербному виду людей.

Мы подошли к витрине того самого магазина, в котором я купил ей платье. Айрис тут же заметила сходство между тем, что надето на ней, и тем, что на пластиковом манекене.

– Это безглазое бесполое существо очень похоже на домашнего помощника. Четвёртый закон робототехники: робота всегда можно отличить от человека.

– Не слышал о таком.

– Тебе повезло, Гордей, со мной ты будешь знать столько, сколько не знает никто из землян. Если, конечно, не надоешь мне своим занудством.

Вот тут я не был уверен. Я обожал занудствовать, считая эту черту проявлением перфекционизма, к которому был склонен.

Глава 3

Моя карточка опустела, но за тот миг триумфа, который я пережил, потраченных денег было не жалко. Продавщицы, у которых я покупал платье, увидев Айрис, уронили челюсти на пол. Космическая знакомая, увидев их реакцию, подыграла мне, выставив себя любовницей, капризной дурочкой. Чувство стиля приходило к ней по мере примерок. Продавщицы замучились носить одежду в примерочную. Я же насмотрелся на прекрасное тело Айрис, переодевающейся на моих глазах без всякого стеснения.

Мы купили ей тонкий мягкий костюмчик и кеды к нему, джинсы, несколько маек, бейсболку с надписью The truth is out there, кроссовки и нижнее бельё. Нам упаковали всё это в несколько сумок и подарили максимальный дисконт. Айрис осталась в платье и кедах. Теперь она выглядела обыкновенно, но при этом сногсшибательно. Я несколько раз ловил на себе удивлённые взгляды девушек-продавщиц, и мне было от этого приятно, будто я отомстил им за их отношение ко мне в первый визит.

В галереях торгового комплекса наступила очередь ловить восхищённые взгляды со стороны мужской половины. При такой девушке меня могли принять за кого угодно, но точно не за того, кем я был на самом деле. За богача, мажора или медийного человека. В тот момент, непривычный для меня, я готов был принимать эту игру, наслаждаясь тем образом, который мне придумывали окружающие.

Мы с Айрис уже подошли к выходу, когда между охранником торгового комплекса и пьяным посетителем начался конфликт. Мужчина лет сорока с гаком, с толстой золотой цепью на волосатой шее, откровенно провоцировал конфликт. Внешне он очень сильно напоминал недобитого в девяностые братка. Харизматичный тип, видимо, очень прочно вжился в роль человека, который считал хамство и быкование основой доминирования, которое в свою очередь являлось эксклюзивным правом человека его уровня.

Айрис остановилась.

– Это нормально? – спросила она у меня.

– Не совсем. Этот кабан явно неправ, но у охранника слишком мало полномочий, чтобы противостоять ему.

– Полномочия – это завуалированное слово «сила»? – Она как будто не поняла, что у конфликта есть юридическая сторона, которая вяжет представителя закона по рукам и ногам.

– Нет. Просто охранник не может применить силу, а грубиян пользуется этим.

Тем временем пьяный бузотёр дал волю рукам. Толкнул мужчину в грудь, отчего у того слетела с головы форменная кепка. Охранник отступил и попытался вызвать по рации подмогу. Братку это не понравилось.

– Ты как баба! – выкрикнул он брезгливо. – Давай один на один!

Физически браток выглядел крепче и совсем не боялся вступить в драку, заранее чувствуя себя победителем.

– А нас здесь тоже снимают? – спросила Айрис.

– Конечно. – Я не понял, зачем она это спросила. – А тебе зачем?

– Откуда?

Я повертел головой, увидел две камеры и показал на них своей знакомой. Она внимательно рассмотрела их, о чём-то подумала и направилась к фермерскому островку, на котором продавали фрукты, овощи, орехи и ягоды. Подошла и взяла в руки зелёное яблоко.

– Этот человек за него заплатит, – произнесла Айрис удивлённой продавщице.

Я удивился не меньше неё, не поняв, с чего это она так внезапно захотела яблоко. Быстро оплатив фрукт, я вернулся к Айрис, которая стояла у стеклянной стены какого-то отдела с подарками. Она ещё раз осмотрелась, будто хотела понять, что находится в мёртвой зоне, где её не снимают камеры наблюдения. Конфликт перешёл в горячую стадию. Браток дал волю рукам, молотя ими по лицу и груди оппонента. Немногочисленные зрители конфликта были заняты его созерцанием и совершенно не обращали на нас внимания.

Айрис замерла, как кот перед прыжком. Её взгляд остановился, замерев на фигуре драчуна. Ноздри заходили в нервном возбуждении. И вдруг она совершила почти незаметное движение рукой. Раз – и яблоко пропало из её ладони. В тот же миг послышался удар. Я обернулся на звук и увидел разлетающиеся в стороны ошмётки зелёного яблока и брызги сока. Браток глухо свалился наземь. Народ в едином порыве вздохнул, удивлённый неожиданной развязкой. К месту конфликта уже сбегалось подкрепление из охранников и персонала администрации торгового комплекса.

На моём лице было написано всё, что я успел осознать. Я догадался, что это дело могучих рук Айрис, но поверить, что человека можно так укокошить яблоком, было сложно. Она посмотрела на меня с довольной улыбкой.

– Конфликт улажен. Добро победило зло, – со смехом произнесла она.

Мы пошли дальше и, когда проходили мимо фруктового островка, увидели, что его продавщица смотрит на нас со страхом и нескрываемым подозрением. Айрис приложила указательный палец к губам, намекая той, что лучше держать язык за зубами. От страха женщина спряталась за витриной.

– Минус сто баллов, – произнесла моя спутница. – Мой социальный рейтинг после такого опустился бы ниже перигея станции. Как здорово, что у вас нет такой системы, и мой добрый поступок окажется безнаказанным.

– Доброго в нём мало. Ты же могла его убить.

– Ты что, анатомию не знаешь? Человеческая черепушка, особенно у таких, как вы, выросших в условиях нормальной гравитации, способна выдерживать куда более сильные удары. Максимум, что его ждёт – синяк и сотрясение. Он это заслужил и впредь будет вежливее и осмотрительнее.

– Но ты ведь сама преступница? Разве он тебе не ближе, чем охранник, который топит за порядок?

– Ты что-то путаешь, землянин, – улыбнулась Айрис. – В моём мире преступник не тот, кто творит зло, а тот, кто выходит за рамки ограничений. Образно говоря, я жила в мире, в котором жизненный путь очерчен двумя полосами, строго регламентирующими твои поступки, за которые нельзя сделать шаг. Меня это бесило. Я человек, а не автомат, мне нравится жить на полную. Правда, выбрав свободу, мне пришлось находиться в обществе с, мягко говоря, аморальными принципами.

Мы прошли мимо поверженного противника. Одна сторона его головы была испачкана яблочными ошмётками и соком. Он всё ещё был без сознания.

– Метко, – признал я точность попадания с такого расстояния.

– Это всё имплантаты, – произнесла Айрис буднично, будто в её мире они стояли у каждого.

У раздвижных стеклянных дверей на выходе из комплекса мы столкнулись с молодой парочкой. Парень, несмотря на свой статус, не смог оторвать взгляд от моей спутницы и получил ощутимый толчок под рёбра от своей подруги. Айрис посмотрела им вслед.

– Неужели я так отличаюсь от вас, что всем это заметно? – удивлённо произнесла она.

– Наверное. Надо надеть тебе медицинскую маску, будто ты болеешь. Незачем привлекать к себе столько внимания. – Во мне уже заговорила ревность.

Не прошло и нескольких часов с того момента, как Айрис свалилась мне на голову, а я уже по праву первого считал, что имею на неё какие-то права. Мне начали надоедать эти восторженные взгляды самцов. Случись с ними конкурировать, у меня не было бы никаких шансов. Я не красавец, занудный, трусливый, физически довольно средний. Далеко не мечта космической преступницы, проведшей свои лучшие годы среди отмороженных свободолюбивых негодяев.

Мы подошли к моей машине. Рядом с ней, по обе стороны, стояли два большущих кроссовера, на фоне которых мой седанчик выглядел Коньком-горбунком. У меня против желания возникла ассоциация, в которой я был своей машиной, а кроссоверы – недремлющими конкурентами, которые во всём меня лучше. Айрис будто и не заметила ничего. Юркнула на переднее сиденье «горбунка» и облегчённо выдохнула.

– Не знаю, поймёшь ты меня или нет, но я устаю от большого скопления людей, – произнесла она.

– Ещё как пойму. Сегодня у меня был рекорд по времени нахождения в торговом комплексе.

– А я думала, ты обидишься за своих землян.

– Да мне плевать на них. Все мы хорошие, пока держимся друг от друга на расстоянии. Чтобы ничего не испортить, лучше сохранять дистанцию.

– Ты такой молодой, а уже такой умный! – Айрис гоготнула и ударила мне в плечо.

Я выронил ключи, которыми в этот момент пытался попасть в замок зажигания. Ударчик был неслабым.

– Ой, прости, – Айрис испугалась, что не рассчитала сил, и полезла ко мне, чтобы обнять. – Это всё искусственные мышцы.

Она прижалась ко мне так близко, что я почувствовал тепло и запах её тела и волос. У меня приятно закружилась голова. Вырвавшиеся в кровь гормоны лишили меня инстинкта самосохранения. Я повернулся к Айрис и потянулся губами к её лицу. Только ткнулся не в губы, а в сложенную в кулак ладонь.

– С чего бы, Гордей, мы должны с тобой целоваться? – спросила она.

Краска в который раз за день снова бросилась мне в лицо. Я не нашёл что ответить и полез на пол за ключами, лишь бы Айрис не видела моё смущение.

– Извини, само собой как-то… – невнятно пробубнил я и вставил ключ в замок.

– Жаль, что у вас тут нет контроля за самочувствием. Тебе бы уже давно вкололи какой-нибудь успокаивающий препарат.

– Я спокоен.

– Не ври. Я же вижу, как ты мучаешься избытком гормонов. А я не хочу быть интересной человеку с первобытным влечением. В идеале если я нравлюсь мужчине, у которого полностью отсутствует выработка тестостерона, то значит, я нравлюсь ему по-настоящему.

– Мужчинам без тестостерона обычно нравятся другие мужчины.

Айрис засмеялась, широко открыв рот.

– Мы так делали в своей банде, чтобы проверить себя. Угнетали железы и смотрели, останутся чувства или нет.

– И что, помогало понять?

– Разумеется. Я точно знаю, что меня до сего момента никто не любил, и я никого не любила по-настоящему.

– А может, без гормонов любовь вообще невозможна? Что, если они вырабатываются как раз от любви?

– Дикарь. Наука давно доказала обратное.

Я выехал со стоянки на дорогу и направился в сторону дома. Айрис с любопытством рассматривала город.

– А у вас там вообще существуют браки? Я имею в виду не в банде, а в нормальном обществе?

– Нормальном? – цыкнула Айрис. – В течение жизни тебя вдоль и поперёк изучают, а потом подбирают пару, правда, на выбор, из нескольких десятков. Понимаешь, это похоже на селекцию, как у домашних животных. С чего я вообще должна выбирать из предложенных кандидатур? Может быть, я всю жизнь провздыхала под окошком какого-нибудь парня, лелея мечту, что, как только вырасту, выйду за него замуж?

– А он знал об этом?

– Думаю, догадывался. Но он-то был законопослушным. Он выбрал из того, что ему предложили.

– Вот лошара, – искренне удивился я.

– Вот именно. Я вообще сторонница взглядов, что сильные мужчины выбирают себе женщин сами, а слабые ждут, когда им что-то предложат.

Айрис немного раскраснелась, будто эта тема очень её волновала. Где-то во мне заговорил старина Фрейд, бубнящий про то, что настоящей причиной криминального решения Айрис стал тот парень, который её не выбрал.

– У нас так всё и происходит.

– Здорово. А ты к какой группе относишься? – спросила она меня, наверняка зная ответ заранее.

– Всё будет зависеть от того, каков приз, – соврал я. – Если девушка окажется и красивой, и умной в широком смысле этого слова, то я готов за неё побороться.

На самом деле ещё вчера я думал о том, что было бы здорово, чтобы меня познакомили с домашней девушкой, которая сидит целыми днями с книжкой и носа на улицу не кажет. У неё при таком раскладе нет никаких шансов встретить парня, а мне, со всеми моими комплексами неполноценности, подошёл бы именно такой вариант. Пришлось бы, конечно, мириться с её пассивностью, но более активную кандидатуру я не потянул бы морально и физически.

– Ну ты и брехло! – прямолинейно заявила Айрис. – Я читаю людей, как открытую книгу. Ты парень не амбициозный, уж прости. Тебе бы наша система подошла идеально. Глядишь, мог бы получить больше, чем заслуживаешь.

Она снова больно ударила меня в плечо. От удара я чуть не выпустил из рук руль и вильнул по дороге, вызвав панику на встречной полосе.

– Ты вообще, что ли? – выкрикнул я с упрёком и обидой. – Убьёмся же!

– Прости. В этой коробке что, нет никакой защиты? – удивилась Айрис.

– Есть, но не стоит на неё рассчитывать. Автомобильные аварии – одна из самых распространённых причин смертности, – произнёс я учительским тоном и добавил: – Среди землян.

– Ты серьёзно? – Айрис заглянула мне в глаза, чтобы убедиться в том, что я не вру.

– Серьёзнее некуда.

– Можно вот так выехать из дома на этой коробке и разбиться насмерть?

– Легко.

– Скоро мы приедем? – неожиданно спросила она. – Что-то мне разонравился этот вид транспорта.

– Ты же космическая преступница? Какой у тебя может быть страх? – поддел я её.

– Ты неправильно понимаешь, кто я, потому что ты дикарь. Глупая смерть не входит в перечень моих любимых занятий. И даже героическая смерть туда не входит. Я хочу жить и радоваться, поэтому будь внимательнее, пожалуйста.

– Я и так предельно внимателен, пока меня не начинают лупить сервоприводами в плечо. И хватит называть меня дикарём. Судя по твоим рассказам, дикость – это образ жизни на вашей станции. Я почему-то не хочу сбежать к своим первобытным предкам, какой бы натуральный образ жизни у них там ни был.

– Смотри на дорогу, – отчеканила Айрис.

Я посмотрел и чуть не поседел. Прямо передо мной остановилось такси, пропуская пешехода. Пришлось вдавить тормоз в пол и под стрекот «абээски» и свист покрышек остановиться в миллиметре от чужой машины. Я громко выдохнул и вытер мгновенно вспотевшее лицо рукой.

– Никакой автоматики? – догадалась Айрис.

Я ничего ей не ответил. Парень, переходивший дорогу, посмотрел на меня, как на чокнутого. Им я себя и ощутил, потеряв контроль над собой. Такси уехало, а я ещё тупил, пока сзади не побибикали.

– Скорее бы на твёрдую землю, – ненавязчиво поторопила меня Айрис.

– Пожалуйста, не бубни мне под руку, – попросил я её и сам немного опешил от своей наглости.

Через несколько минут мы свернули во двор моего дома. Старая, ещё советской постройки, девятиэтажная «панелька». Места для парковки будто были рассчитаны на жителей только одного этажа из девяти. К счастью, время ещё раннее, и к тому же лето, поэтому припарковаться удалось без проблем.

Я по-джентльменски схватил все пакеты Айрис. Хотелось произвести впечатление на тех, кто меня видел, будто мы настоящая пара.

– Открой багажный отсек, я возьму свой модуль с собой, – попросила Айрис.

– Хорошо.

Оказалось, что я не сложил его до конца. Айрис сделала из него фигуру ещё раза в три меньше.

– Зачем он тебе? – спросил я.

– Это моя страховка от неожиданностей. Если вдруг я решу, что мне здесь надоело и пора валить, или попаду с тобой в аварию, то этот гробик мне очень пригодится. У вас, наверное, до сих пор лечатся всякими пилюлями да операциями?

– Ну да.

– Брр, какая дико… прости, какое несовершенство, – гоготнула Айрис.

Мы подошли к обшарпанным дверям подъезда. Я приложил ключ к домофону и учтиво приоткрыл дверь, чтобы пропустить Айрис вперёд. Она, с трудом скрывая брезгливость, боясь нечаянно коснуться дверных косяков, юркнула внутрь подъезда. Автоматически зажглась тусклая лампа, освещающая серо-зелёные панели стен, расписанную похабными словами побелку и серые ступени.

– Какой контраст между тем местом, где мы покупали вещи, и тем, где ты живёшь, – призналась Айрис, стараясь идти чётко по центру ступеней.

– Что ты хочешь, люди платят за жильё один раз, а за вещи регулярно. Красочно выглядит только там, где можно заработать денег. Здесь тоже было красиво лет сорок назад. Я так думаю.

Перед нами открыл зев лифт нового образца, с подсветкой и зеркалом. Айрис облегчённо выдохнула и вошла первой. Я нажал на восьмой этаж. Пока лифт поднимался, моя спутница несколько раз бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Я тоже не удержался и посмотрел на себя, но тут же отвернулся. Рядом с неземной красавицей я показался себе ещё некрасивее, чем обычно.

– Какая я страшная. – Айрис поиграла со своими волосами, открывая и закрывая ими лицо. – Мне мама иногда, когда сердилась, говорила, что отправит меня в зоопарк на какую-нибудь далёкую планету. А я была уверена, что из всех животных буду самой страшной, и на меня никто не придёт посмотреть.

– Она сердилась, потому что ты была бунтаркой с детства? – решил я.

– Наверное. Думаю, она смотрела на мои тесты и понимала, что из меня ничего хорошего не вырастет.

– Она в курсе, что тебя отправили отбывать срок?

– Конечно. В нашем мире об общественных деяниях человека становится известно сразу и всем.

– А о том, что ты сбежала?

– Конечно известно. Теперь родителям ещё понизят социальный уровень, а сторонники инкубаторского воспитания ещё больше утвердятся в правильности своего дела. – Айрис тяжело вздохнула, нахмурилась и принялась крутить хромированный колпачок крепления зеркала.

Лифт вздрогнул и остановился. Женский голос объявил этаж.

– Идём, – пригласил я замершую в своих мыслях Айрис.

Она послушно направилась за мной, чуть не угодив под смыкающиеся двери.

– Чего это они? – удивилась она. – Не чувствуют, что я здесь?

– Это же двери, им чувства не положены, – отшутился я.

Мне пришлось поставить сумки на бетонный пол лестничной площадки, чтобы добраться до ключей, лежащих на дне барсетки. Айрис с любопытством ожидала, что скрывается за дверью.

– Вуаля, – я распахнул створку и жестом руки пригласил пройти внутрь.

Девушка вошла, разглядывая интерьер. Мои родственники сделали ремонт перед самым отъездом за границу. Деньги у них были, поэтому обстановка квартиры до сих пор выглядела неплохо.

– Разувайся, – предупредил я Айрис, намеревающуюся пройти в дом в обуви.

– Так надо?

– Конечно. Чего грязь с улицы растаскивать по квартире?

Она послушно скинула с себя кеды, не развязывая шнурков, и скромно замерла в прихожей, не зная, куда идти дальше.

– Проходи, – указал я Айрис на дверь в гостиную. – Садись на диван, я тебе сейчас включу телевизор.

– Мило у тебя тут. Я себе иначе представляла земное жильё. – Моя спутница осмотрела стены с картинами, кожаный диван, ионическую подставку для цветов и имитацию камина.

– А как именно? – Я занёс пакеты в спальню, в которой собирался поселить гостью из космоса.

– Ну, как-то грубее, грязнее и без всякого вкуса, примерно как в подъезде. – Она присела на диван и откинулась на спинку. – Мне нравится.

– Ты можешь жить в этой комнате, пока не найдёшь себе что-нибудь лучше, – скромно указал я в сторону спальни хозяев.

– Это намёк, чтобы я скорее нашла себе другое жильё? – Айрис поднялась с дивана и направилась в спальню.

– Нет, нет, я не то имел в виду. Вдруг тебе здесь не понравится. Я же не знаю, к какому уровню комфорта ты привыкла. – Я слегка испугался, что Айрис на самом деле решит в скором времени съехать.

Гостья вошла в спальню и пришла в восторг от размеров кровати.

– Ничего себе взлётная полоса! У нас на станции из-за экономии места все кровати такого размера, что можно спать только на одном боку. А здесь вся моя семья уляжется. Ты будешь спать со мной? – спросила она, правда не с той интонацией, с которой обычно спрашивают такие вещи.

– Я? – растерялся я. – А, эм, если ты не против…

– Если ты не против, то я буду против. Не обидишься?

– Нет, конечно, не обижусь, – соврал я, потому что за короткое мгновение успел пережить восторг от мысли, что буду спать с такой красоткой. – У меня своя спальня, я уже привык к ней.

– Отлично! – Айрис подпрыгнула и грохнулась спиной на кровать, заливаясь смехом. – Здорово! Когда вернусь домой, мне никто не поверит, что на Земле спят на таких кроватях. Да-а-а, удобства, которые мы потеряли. – Она подпрыгнула несколько раз на кровати, раскачивая пружины тазом, отчего заправленная постель потеряла первозданный вид. – Уфф, – довольно выдохнула гостья, – отпустило, и жрать захотелось. Есть чего?

Айрис посмотрела на меня, как на официанта, который обязан был прислуживать ей по первому велению.

– Яйца были в холодильнике. Могу яичницу приготовить.

– Яйца? Настоящие? – Айрис соскочила с кровати. – Покажи.

Мне пришлось проводить её на кухню и продемонстрировать пустое нутро холодильника, в котором лежали три яйца, недопитая бутылка кефира и половинка дарницкого хлеба.

– Вот, – я протянул ей одно яичко, – куриное яйцо, настоящее.

Айрис осторожно взяла его в руки, будто это было яйцо Фаберже. Она и смотрела на него, как на историческую драгоценность.

– С ума сойти. Настоящее яйцо, которое можно съесть.

– А что такого? У вас что, на станции запрещено держать кур?

– У нас вся еда синтезированная и сбалансированная. Однажды я попробовала настоящее человеческое мясо и поняла, какая мерзкая искусственная еда.

– Ты ела человечину?

– Да, один парень решил пожертвовать свою руку ради эксперимента. Как ещё понять, какой вкус у натуральных продуктов? А ему потом вырастили новую, так что он ничего не потерял.

– Какая гадость. – Меня передёрнуло.

– Тебе так кажется, пока ты не попробовал синтезированную пищу.

– Надеюсь, ты после этого не питаешь интерес к людям в гастрономическом смысле?

– Признаться, иногда питаю, когда вижу сочную ляжечку. Но если тебе за себя страшно, то ты не в моём гастрономическом вкусе, слишком суховат.

– Спасибо. Так ты будешь яичницу?

– Буду. – Айрис вытерла губы, словно по ним уже бежала слюна.

Пока я готовил, она мне мешала, нетерпеливо топталась за спиной, заглядывая в сковородку через плечо и громко вдыхая запах готовящегося блюда. Я положил ей в тарелку два яйца, себе одно. Нарезал хлеб и подал обед. Айрис долго водила носом над тарелкой, словно совершая таинственный ритуал, прежде чем приступить к поеданию. Затем она отрезала краешек белка и попробовала его на вкус. Она смаковала еду, издавая неприличные вздохи, раззадоривая моё воображение.

– Ты повар от бога, – сделала она мне комплимент. – Поэтому я поживу у тебя тут.

– Живи, я не против, – поспешно согласился я.

Насладившись эстетикой, она мгновенно съела оба яйца вместе с хлебом. По её глазам я понял, что ей не хватило.

– Ещё будет чай, – предупредил я.

– С чем?

– С сахаром.

Айрис загрустила, но ничего не сказала. Знала бы она, что на моей карточке осталось две тысячи рублей, а до зарплаты ещё десять дней. Для меня одного с расходом в двести рублей в день этой суммы хватало как раз. А вся заначка, которую я смог скопить, жёстко ограничивая себя во всём, лежала теперь в цветастых пакетах из модного бутика.

– Зря, наверное, я сказала, что ты неаппетитный. Очень даже ничего. – Она сочно сглотнула слюну и рассмеялась, увидев моё напряжение. – Расслабься, я тебя не съем.

– Спасибо. – Я глупо хихикнул и кинулся к засвистевшему чайнику.

Признаться, я и сам не чувствовал себя сытым после одного яйца. Чтобы немного утолить голод, отрезал от булки хлеба два кусочка и подал с чаем, будто всегда так делал. Айрис ничего не заметила. Она повторила за мной все движения. Видно было, что насыпать сахар ложечкой в чай у них не принято.

После лёгкой трапезы возник вопрос, что делать дальше. Я включил телевизор и показал гостье, как им пользоваться. Айрис пришла в восторг от телевидения, способного расширить её представление о том, какова родина предков на самом деле.

– Ты не слишком-то верь всему, что там говорят и показывают, – предупредил я её. – В наше время любят забивать мозги всякой ерундой.

– А в какое не любят? – ответила вопросом на вопрос космическая гостья. – У нас вообще могут что хочешь записать тебе в голову под видом полезной вещи. Иногда отчебучишь чего-нибудь и не поймёшь, как ты до этого додумался. Хорошо, хоть в тех сферах, в которых я вращалась, можно было удалить эту гадость из головы.

– Надо же, – удивился я. – Это же покушение на свободу в самом глубоком смысле. Программирование на необходимый результат.

– Что ты хочешь, прогресс накладывает ограничение на свободу. Меньше преступности – меньше свободы. А потом власть привыкает манипулировать тобой и начинает использовать прогресс для своих преступных целей. Хотя с виду всё делается только для блага населения.

– А инопланетяне никак не вмешиваются в вашу систему?

– Нет. У них своих проблем до кучи.

– Почему-то я иначе представлял себе контакт с пришельцами. Думал, когда люди окажутся готовы к нему, наступит эра всеобщего братства. Все цивилизации будут жить вперемешку друг с другом.

– Не, Гордей, это вряд ли. Во-первых, физические условия существования у всех индивидуальные. Во-вторых, образ мыслей сильно отличается. Как ты будешь общаться со звездой?

– Со звездой? Не знаю. Вспышками фотоаппарата?

– Нет, я серьёзно. Ты не знал, что звёзды – разумные существа?

– Нет.

– А они разумные. И представь себе, что ты построил корабль, который для передвижения использует порталы искривления пространства, находящиеся возле звёзд. Пока ты её не попросишь, она тебе хрен разрешит им воспользоваться. Так и будешь летать внутри одной солнечной системы. А характеры у всех звёзд разные. Некоторые до того капризные, что проще их заморозить, чем дождаться благоволения. А есть и ещё более экзотические формы разума. Поэтому все цивилизации и разумные формы стараются контачить минимально, сохраняя свою индивидуальность. Это устраивает всех.

– Ясно, – поскрёб я подбородок в серьёзной задумчивости.

Глава 4

Очарованная телевидением, преимущественно посредственными дамскими сериалами, Айрис провалялась на диване до вечера, пока снова не захотела есть. Из съестного у меня остался только кефир и остатки хлеба, которые я хотел приберечь на завтрак.

– Кефир будешь? – На хлебе я решил сэкономить.

– Я не знаю, что это, – призналась она. – Но всё равно буду. Ваша еда мне нравится.

Я пошёл на кухню, разлил остатки кефира по двум чайным чашкам. Для Айрис добавил ложку сахара и размешал, подумав, что ей может не понравиться натуральный кислый вкус кефира. Увидев размер ужина, Айрис не смогла скрыть своего разочарования. Взяла в руки чашку и принюхалась.

– Странно пахнет, как будто прокисло что-то.

– Так и есть. Это сквашенное при помощи кефирных бактерий молоко. Натуральное коровье молоко. Очень полезно для микрофлоры желудка.

– Прокисшее, – скривилась Айрис. – А другого ничего нет?

– Нет. И это говорит мне человек, не брезгующий каннибализмом? Ты просто попробуй.

– Слушай, Гордей, я тебе рассказала про свой опыт не для того, чтобы ты попрекал меня при каждом удобном случае. Я посчитала тебя человеком, которому можно об этом рассказать. Мясо человека ничем не отличается от мяса животного в глобальном смысле, поэтому неприятие каннибализма лежит в плоскости привитых обществом ценностей. А мне они по большей части претят. Я же не убила человека, чтобы его съесть. Этот парень сам пожертвовал руку во имя благого дела.

– Прости, я больше никогда не напомню тебе об этом. – Айрис так искренне обиделась, что мне стало очень неловко.

– И не вздумай никому рассказывать, – предупредила она.

– Могила. – Я клятвенно поддел передний зуб ногтем большого пальца, затем провёл им по шее.

Айрис удовлетворило моё обещание. Она успокоилась. Осторожно макнула язык в чашку с кефиром и посмаковала его вкус.

– Непривычно, – призналась она.

– У вас нет аналога кефира, – догадался я.

– Нет. Вообще ничего похожего. – Она отхлебнула смелее. На её верхней губе образовалась тонкая белая полоса кефирных усов. Они делали её безукоризненное лицо мягче и милее. Я сделал фото на телефон и показал его Айрис, не понявшей мои манипуляции.

– Ты выглядишь как маленький ребёнок, – пошутил я.

Айрис посмотрела на свой снимок и облизала губы. Вдруг в её глазах начали собираться слёзы, затем затряслись губы, и закончился этот мимический хоровод откровенным рёвом. Айрис прикрыла лицо ладонями и зарыдала. Я вообще не знаю, что делать с плачущей женщиной. Для меня она – как мина неизвестной конструкции. Страшно подойти и дотронуться – вдруг рванёт.

Я провёл рукой по её волосам, по трясущимся плечам, но она не замечала этого, самозабвенно погрузившись в плач. Решив, что в настоящий момент она не особо нуждается в моей помощи, я ушёл в свою спальню. Рыдания доносились ещё минут двадцать. Затем припухшая и раскрасневшаяся Айрис появилась в дверях моей комнаты.

– Прости, отпустило, – произнесла она виноватым тоном. – Навалилось осознание всего, что со мной произошло, после того, как ты напомнил мне, что я когда-то была ребёнком. Какая я дура.

Я не знал, какие слова успокоения ей сказать. Она определённо была дурой, разрушающей свою жизнь бунтарскими идеями. Но ей очень шёл этот образ. Айрис выглядела гармоничной идеологической преступницей, несущей в своём образе неотразимый шарм героической личности. Наверное, девушку ждал не очень хороший жизненный финал, но в её случае большее значение имел образ жизни.

– Хочешь, я схожу в магазин за печеньками? – не смог придумать я ничего более утешительного.

– За печеньками? Хочу, – плачущим голосом приняла она моё предложение. – И алкоголь купи. Я чувствую себя слабой.

– Алкоголь с печеньками? – Меня удивило подобное сочетание.

Совсем не хотелось тратить свои кровные на спиртное, к которому я был настроен очень отрицательно. Однако перед просьбой плачущей женщины устоять было невозможно. Я быстро собрался и уже через пять минут оказался на улице. Магазины в округе были уже закрыты. Пришлось топать через три квартала к круглосуточному ларьку, в котором всё было намного дороже. Скупердяйство прямо-таки точило мой рассудок. Я понятия не имел, как дотянуть до зарплаты с такими расходами. Кредитную карту брать не хотелось, потому что это риск затянуть себя в чужую игру по чужим правилам. Мне хватило кредита на машину, чтобы почувствовать себя нищим.

– Дядь. – Я не заметил, как слева от меня остановилась машина. Ко мне обращался паренёк с пассажирского места, лет на пять младше меня: – Где тут у вас на районе девушки с низкой социальной ответственностью тусят?

– Не знаю, – честно признался я.

– Лошара, блин, – дерзко обозвал он меня. Машина, шлифуя асфальт, стартанула с места и унеслась в ночь.

Мне стало обидно, что меня без всякого страха обозвали какие-то малолетки. Они были правы: мои качества, откровенно говоря, не сильной личности бросались в лицо. Даже бабки в автобусе не считали для себя опасным обозвать меня. Хотя они вообще никого не боялись обзывать.

В магазине стояли двое ханыг, выпрашивающих у продавца в долг пива. Запах вокруг них стоял удушающий. Девушка, устав от их назойливости, с готовностью переключилась на меня.

– Что вам, молодой человек? – спросила она.

– А какие у вас тут печеньки свежие? – спросил я, разглядывая расфасованные по полкило различные сорта печенья и пряников.

Девушка закатила глаза. Её надежды на нормального покупателя в лице меня не подтвердились. А я тоже не мог отступиться от своих принципов, чтобы отдать честно заработанные деньги за некондиционный продукт.

– Эти, – она ткнула, как мне показалось, наугад.

– Нет, эти не хочу. А вот эти свежие? – я показал на курабье.

– Да, сегодня напекла, – огрызнулась продавщица.

– Я возьму их. И… – я посмотрел на витрину с крепким алкоголем. К моей радости, там был большой ассортимент бутылок ноль двадцать пять по сравнительно доступной цене. – Вон ту бутылку водки с колоском.

– Чекушка, – прохрипел за спиной ханыга.

Продавщица посмотрела на меня, как на бродячую собаку.

– Это не мне, – поспешил я разубедить её в предположениях. – Девушке одной.

– Вы не из одной компании? – кивнула она на ханыг. – Они тоже не себе хотят взять.

– Не-э-э-эт, – активно завертел головой я.

– Давай с нами, парень, – прохрипел ханыга. – У нас весёлая компашка.

Я быстро рассчитался, взял товар и, тихо извинившись, с облегчением выскочил на улицу. Такая работа, как у этой девушки, не по мне. Если её каждый день бомбардируют подобные личности, то невольно в каждом будешь видеть их отражение.

Айрис смотрела новости, когда я вошёл. Она бросила на меня жалобный взгляд. Я решил, что её переживания по поводу окончания детства ещё не закончились.

– Гордей, какой кошмар творится на Земле. Все воюют друг с другом, убивают, грабят, обманывают стариков.

Теперь я понял, что жалость в её глазах предназначалась всему человечеству моей планеты.

– Я тебя предупреждал, что к телевидению надо иметь иммунитет. Смотри и слушай, что говорят, как бессмысленный фон, а лучше не смотри вовсе. Как я.

– А зачем тебе эта штука? Власти обязывают иметь? – наивно спросила она.

– Нет, не обязывают, хотя человек без телевизора будет вызывать у них подозрение. Они же так стараются показать себя по нему хорошими. А как ещё человек об этом догадается? Не глядя же в окно.

– Тогда зачем ты купил его, а не еду про запас?

– Я смотрю на нём фильмы, которые скачиваю из интернета. А еда про запас мне была не нужна… до сего дня.

Айрис поняла мой явный намёк.

– Ты мне расскажешь подробнее, откуда берутся деньги, а я придумаю, как сделать так, чтобы у тебя стало их больше, – пообещала она и полезла в пакет, который я принёс из магазина. – Это то, что я думаю? – Она вынула оттуда чекушку и потрясла ею.

– Да, это водка. Сорок процентов спирта. Она совсем не похожа на мочу.

Айрис отвинтила пробку, поводила носом над горлышком, словно успела приобрести привычку принюхиваться ко всему земному.

– Многообещающе, – произнесла она и приложила горлышко бутылки к губам.

Айрис не остановилась, пока не осушила бутылку. Меня корёжило при виде того, как девушка пьёт крепкий напиток. Она выдохнула мне в лицо спиртным духом и вернула пустую бутылку.

– Приятная, не то что на станции, та воняла резиной. – Она разогнула и согнула правую руку, а потом сделала ею незаметный резкий удар. – Вот теперь я понимаю, сила.

– А как спирт связан с искусственными мышцами? – спросил я у Айрис, не заметив на её лице и тени опьянения.

– В теле, с внутренней стороны позвоночника, в грудном отделе вмонтирован гибкий двигатель, раздающий энергию к мышцам и искусственным имплантатам. Топливо заливается через искусственный пищевод, идущий параллельно нормальному. Алкоголь в желудок не попадает.

– А, теперь я понял, почему тебе так не понравилось пиво.

– Вот именно, мы чуть не запороли движок. Не думаю, что здесь есть специалисты, способные его починить.

– А я чуть было не подумал, что у тебя проблемы с алкоголизмом, – усмехнулся я, вспомнив про свои опасения.

– Проблемы? – Айрис засмеялась. – Я была бы рада разменять все свои проблемы на алкоголизм. Одна забота – бухнуть. С нашей-то медициной и не сопьёшься толком, восстановят.

– Да уж, здорово. А с нашей лучше не болеть. – Иногда я сам себе напоминал нудящего старика. – Пойду поставлю чайник, поужинаем чайком с печеньками.

Я потряс перед Айрис пакетом с курабье. Она ловко выхватила его у меня из рук и, разорвав, вынула печенье. Обнюхала его со всех сторон, постанывая от удовольствия, затем откусила.

– Ум-м, какое оно вкусное! – Айрис закрыла глаза, сконцентрировавшись на ощущениях вкусовых рецепторов. – Как это у вас получается так вкусно готовить?

– Судя по тому, как строго регламентирована ваша жизнь, то и рецептов приготовления еды это тоже коснулось. Безопасно, питательно, но безвкусно. Еда должна удовлетворять организм калориями, питательными веществами и микроэлементами. Всё, что относится к эстетической стороне питания, вызывает потребность в наслаждении едой и далее приводит к чревоугодию, что есть смертный грех. У нас грешить не возбраняется, – подытожил я своё предположение насчёт разницы в наших кухнях.

– Так и есть, – согласилась моя гостья. – Безвкусная жизнь с безвкусными радостями. Да за такое на моей станции и убить не жалко.

Айрис повертела печеньку в руках, глядя на неё с вожделением. Затем отправила её в рот, прижала губами и медленно откусила. Проделывала она это всё с какой-то эротической грацией и звуками, от которых мне становилось жарко. Наш ужин совсем не походил на чаепитие, больше на какую-то прелюдию к соитию, но только в моём воображении.

Из всего кулька я успел съесть только три печенья, остальное досталось Айрис. Она трижды наливала себе чай, ревностно следя через плечо за тем, чтобы я не объел её. Мне было смешно наблюдать, что она относится к такой простой вещи, как к невероятной ценности.

– Если начать контрабанду этого печенья на нашу станцию, то можно запросто подкупить людей, которые имеют особый доступ к настройкам системы социальной ответственности, и поднять мне уровень. – На губах и подбородке Айрис налипли крошки. Она печально посмотрела на пустой пакетик. – А завтра будут ещё такие же? – спросила она меня с надеждой.

– Я… я не собирался. – Мне показалось это наглостью. – Если я не буду экономить, то нам придётся голодать перед зарплатой несколько дней.

– Вот дерьмо, – Айрис легонько стукнула кулаком по столу. – Завтра с утра начнём думать, как добыть денег. Хватит идти на поводу у власти, ограничивающей тебя в них.

– Она меня не ограничивала. Моя зарплата – это мой выбор, – признался я.

– Да? – удивилась она. – Значит, завтра будем выбирать из других вариантов.

Моя интуиция подсказывала мне, что человек с сомнительной репутацией вряд ли найдёт хоть один легальный вариант, который сможет кардинально поменять моё материальное положение.

– Спасибо, но я пока не готов менять работу. Я там на хорошем счету, ни опозданий, ни прогулов, к тому же мне обещали вскоре поднять зарплату.

– У-у-у, я прямо чувствую в тебе законопослушного гражданина станции, который всю жизнь ждёт, что станет лучше. Тоска зелёная. Я тебе сказала, завтра начнём думать, как добыть денег.

– Заработать, – поправил её я, потому что слово «добыть» показалось мне слишком преступным.

– Хорошо, – согласилась она. – Заработать. Спасибо за ужин, Гордей. Я чувствую, как каждая клетка моего организма бьётся в гастрономическом экстазе. Пойду погляжу телевизор. Я там про бабу одну смотрела. Она дура, конечно, неудачница и слишком доверчивая, но мне интересно, чем эта история закончится.

– Она закончится хорошо, когда у сценаристов иссякнут идеи, а у продюсеров деньги.

– Опять деньги. Да что у вас, всё в них упирается? – Айрис ушла в гостиную, плюхнулась на диван и включила телевизор.

Я убрал со стола, зачем-то заглянул в пустой холодильник, после чего решил, что лучший способ не думать о голоде – это уснуть пораньше. Прежде чем уйти в спальню, я из вежливости решил минут пять посидеть перед телевизором. Айрис не удостоила меня взглядом, когда я присел на диван. Она была полностью поглощена событиями, развивающимися на экране. Возможно, дешёвый сериал был таким же аппетитным зрелищем, против тех развлечений, которыми баловали зрителей на их станции.

Айрис сидела, положив стопу правой ноги на коленку левой, открыв моему взору ноги до самого основания. Их совершенная форма привлекала меня намного сильнее фильма. Невольно я задерживал на них взгляд дольше, чем это было нужно. Мне казалось, что она не замечает этого, увлёкшись происходящим на экране. В какой-то момент Айрис медленно повернулась в мою сторону, одним взглядом давая понять, что она всё видит и не очень одобряет мою озабоченность.

– Я спать. – В лицо ударила краска. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Айрис сделала намеренное ударение на первом слове.

Мне сразу вспомнилась басня Крылова про лисицу и сыр. Видеть сыр так близко и не иметь возможности его съесть… Перед тем, как лечь спать, я принял душ, сделав воду прохладнее, чем обычно, чтобы хоть немного успокоиться. После душа расправил кровать и забрался под одеяло. Уснуть, зная, что рядом находится девушка невероятной красоты – испытание не из лёгких. Я ворочался с боку на бок, скрипя кроватью.

Прошёл, наверное, целый час в бесплодных попытках отдаться Морфею. Айрис выключила телевизор и тоже пошла в душ. Она не просила меня показать, как им пользоваться, поэтому я решил, что он не сильно отличается от тех, что были в её мире. Мне хотелось думать, что она не станет пользоваться моим мылом, на которое прилипли мои волосы.

Айрис вышла из душа и направилась в сторону моей спальни. Наверное, хотела спросить что-нибудь про волосатое мыло или мокрое полотенце. Я сделал вид, что сплю, а на самом деле смотрел сквозь прищур. По тёмному силуэту, замершему в дверном проёме, мне показалось, что она обнажена. Значит, хотела спросить про сухое полотенце, которого у меня не было.

– Я ничего не вижу, Гордей. Подай голос, – необычным, более низким тембром, отдающимся у меня в животе сладкой истомой, попросила она.

– А? Что? – прикинулся я не понимающим спросонья.

Айрис подошла к кровати и пошарила по одеялу руками, затем резко откинула его в сторону, по-хозяйски нащупала мои трусы и так же резко сдёрнула их с меня. Я впал в коматозное состояние оцепенения, потеряв возможность двигаться. Её горячее тело обжало меня, как термоусадочный кембрик, и пришло в движение. Это происходило со мной сейчас, но я не верил этому. Её волосы касались моего лица, мои руки чувствовали её обнажённую грудь, но рассудок, видимо, из чувства самосохранения не давал мне полностью осознать происходящее.

– Крепыш, – Айрис упала рядом со мной, тяжело дыша, после того, как меня перестали бить конвульсии.

– Ага, спасибо, – ответил я первое, что пришло на ум.

– Значит, так, Гордей. – Она положила мне руку на грудь и принялась крутить на ней волосы. – Я, как хороший человек, отблагодарила тебя за гостеприимство, но это не значит, что между нами что-то есть или будет. Надеюсь, ты человек умный и не начнёшь строить планы на меня.

– Да я и не думал ничего такого. – На самом деле я уже успел построить долгосрочные планы и возомнить себя её парнем.

– Всё, надеюсь, теперь ты уснёшь. – Айрис спрыгнула с кровати и бесшумно ушла.

А я не мог заснуть ещё часа два, не веря, что со мной это случилось.

Будильник вырвал меня из необычайно глубокого сна. Обычно я просыпался раньше него, но в это утро сбились все фазы. Невероятным усилием оторвал голову от подушки, вытянул руку и отключил трезвонящий и вибрирующий телефон. По мере пробуждения ко мне приходили воспоминания о прошедшей ночи, приводящие в чувство посильнее ледяного душа.

Я оттопырил трусы и посмотрел на «друга», будто хотел удостовериться, что всего несколько часов назад он действительно познал дзен. Вид у него был как у раненого бойца, лежащего на бруствере. Сон улетучился, будто не бывало. Даже фраза о том, что мы останемся после всего друзьями, не показалась мне обидной. Главное было сделано, курс молодого бойца сдан. Я вышел из спальни и заглянул в комнату, где спала Айрис. В слабом утреннем сумеречном свете я видел немного. Космическая гостья спала на левом боку, свернув одеяло в трубочку и прижав его к себе. Одежды на ней будто бы не было. Мне захотелось подойти и потрогать её, и даже поцеловать, но, превозмогая позывы, я решил этого не делать. Мало ли что можно подумать спросонья, когда кто-то, похрюкивая от наслаждения, размазывает слюни по твоему телу. К тому же у Айрис была нечеловеческая сила, способная свернуть мне шею, как цыплёнку.

Я прикрыл дверь в её комнату и пошёл в ванную. Там мне пришла идея сгонять в магазин и приготовить для гостьи завтрак. Как настоящему мужчине, мне теперь не пристало прикидываться скупердяем. Я быстренько оделся и бегом направился к ближайшему магазину, благо все они открывались рано. Из всего ассортимента по моему карману я купил сосиски, молоко, хлеб, вафли и готовое сухое картофельное пюре. Сумма на чеке, конечно, вызвала у меня лёгкое головокружение. Я подумал, что после вчерашней встречи с Айрис вся моя жизнь начала резко меняться, и надо бы начинать привыкать к этому.

Айрис всё ещё спала, эротично раскинув ноги на кровати. Меня передёрнуло от грешных мыслей, что я мог бы сотворить с ней, зная, что она тоже не против. Однако я не был в этом уверен и потому поспешил приготовить завтрак. Надо было сделать его и успеть накормить гостью до работы. Я занимался готовкой и потому не услышал, как вошла Айрис. Выглядела она немного заспанной, но милой и домашней. На ней был надет какой-то безразмерный халат моей тётки.

– Хорошего утра, – пожелала она мне, размяла лицо руками и собрала волосы в узел. – Как спалось? – спросила она интригующе.

Я смутился.

– А, хм, хорошо. Спасибо.

– Не благодари. Чем у тебя так вкусно пахнет? – Она приподнялась, чтобы заглянуть в кастрюлю с кипящими в воде сосисками.

– Сосиски, – ответил я простовато.

Айрис посмотрела на меня, будто я пошутил, а она не поняла шутку.

– Что?

– Сосиски, – повторил я.

Она поднялась из-за стола и заглянула в кастрюлю. Наткнула поварской двузубой вилкой одну из них и вынула из воды. Прикрыв рот ладонью, рассмеялась, как над чем-то неприличным.

– Почему тебе смешно? – удивился я.

– Почему у неё такое название? Её надо сосать?

Я покраснел ещё сильнее. История появления названия у этого продукта мне была неизвестна.

– Нет, почему, её едят. – Я взял вилку с сосиской из её рук и осторожно откусил горячий краешек. – Ещё не готово. – Я вернул сосиску в воду.

– Я бы назвала эту штучку пипиской.

Айрис как будто нравилось смущать меня пошловатыми шутками.

– Зови как угодно, если это не испортит тебе аппетит.

– Ну, ты же знаешь, человеку, который вырос на синтетической еде, испортить аппетит можно только ею.

– Айрис, садись, я буду подавать завтрак, – попросил я её вежливо, но настойчиво.

Она села на своё место и принялась ждать. Я разложил по тарелкам пюре, положил в него по три сосиски и подал с хлебом. Айрис долго нюхала, как кошка, которая определяет качество еды по запаху.

– Чую синтетику, – призналась она.

– Возможно, она здесь есть. К сожалению, не все продукты сейчас делаются по соображениям полезности. Надеюсь, вкус тебя не разочарует.

Мне он нравился. Я не злоупотреблял ни сосисками, ни пюре, поэтому их вкус мне не приелся.

Айрис копнула ложкой пюре и попробовала на язык.

– Ум, вкусно. – Она самозабвенно погрузилась в завтрак.

Гостья не произнесла ни слова, пока не доела. Сосиски больше не смешили её, а пюре не казалось искусственным. Она аккуратно собрала все остатки еды на тарелке и тщательно облизала ложку.

– Повар моей души, – произнесла она довольно, наверное, вместо спасибо.

– Ещё чай с вафлями. – Я поставил перед ней вазочку, в которую выложил сладости.

– Да ты галактический кудесник. Я с тобой так никогда не рассчитаюсь. – Она лукаво посмотрела на меня и рассмеялась, когда заметила смущение.

Я поставил ей чашку свежезаваренного благоухающего чая. Айрис втянула носом поднимающийся от него пар и блаженно выдохнула.

– Причина, по которой я могу передумать возвращаться домой – это еда. Я теперь никогда не смогу есть эту отвратительную синтетическую жижу, – Айрис передёрнула плечами, живо вспомнив её вкус.

– Оставайся. Придумаем, как сделать тебе паспорт, легализуем среди землян. Найдёшь себе работу, мужа, создашь семью, – описал я ей перспективы.

Айрис задумалась.

– Пожалуй, нет. Я не смогу жить с мыслью, что больше никогда не увижу родителей, а они не будут знать, что со мной. Я вернусь, отбуду срок, может, скостят, а дальше будет видно, нужна мне эта планета или нет. Кстати, ты обещал мне рассказать о деньгах. Сегодняшний завтрак, наверное, вверг тебя в большие долги?

– Нет, ещё не вверг, – признался я с улыбкой. Хотел добавить, что данное событие уже рядом, но промолчал, решив, что это будет неким укором для Айрис. Вместо этого я сходил в спальню и принёс оттуда листок и карандаш, чтобы схематично изобразить ей всё, что знаю об устройстве денежной системы нашего государства. Гостья ждала мои объяснения с интересом. Я положил рядом с ней листок и начал рисовать схему в виде дерева. Большой прямоугольник, затем три прямоугольника поменьше под ним, десять совсем маленьких под ними и ещё куча мелочи ниже. Каждый уровень соединялся с последующими стрелками в одном и в другом направлении. Когда схема удовлетворила меня, я приступил к объяснению.

– Значит, так. Во главе всей схемы находится центральный банк, – я подписал большой прямоугольник аббревиатурой ЦБ. – Это единственное учреждение в стране, которое имеет право печатать деньги. Оно даёт их в долг под проценты банкам поменьше, – я показал карандашом на второй ряд прямоугольников. – Эти банки в свою очередь ссуживают деньги под проценты предприятиям, производящим продукцию или оказывающим услуги населению. Предприятия стараются произвести продукцию и продать её с прибылью, чтобы вернуть долг банкам, раздать работникам зарплату и оставить деньги на собственное развитие. – Я показал путь, по которому деньги возвращаются назад в ЦБ. – Есть ещё кредиты для населения, это когда банки дают деньги в долг людям на покупку дорогих вещей и жилья, – я нарисовал стрелки в обход предприятий.

Айрис внимательно изучила мою схему, потёрла указательным пальцем переносицу и уверенно заявила:

– Это нерабочая схема.

– Почему? – удивился я. – Вроде просто же всё.

– Суммы не сходятся. Сумма, которую ЦБ даёт и которую забирает, должна быть одинаковой, потому что деньги печатает только он, соответственно, других денег быть не должно.

– Но он же даёт под проценты.

– А как можно давать под проценты, если взять их неоткуда? Денег ровно столько, сколько их напечатал ЦБ. Разве неясно? Это же задачка для ребёнка. В этой схеме будет расти долг у тех, кто берёт деньги.

Я задумался. Действительно, люди и предприятия деньги не печатали, следовательно, денег было ровно столько, сколько их напечатал центробанк. Об этом я никогда не задумывался, и то, на что обратила моё внимание Айрис, теперь казалось мне странным и нелогичным.

– А если ЦБ тайком допечатывает деньги и пускает их в оборот помимо банков и предприятий, то пропадает смысл в процентах. С тем же успехом можно было давать в долг без них, – произнесла Айрис.

– Это вряд ли в нашем мире. Я купил машину в кредит, выплаченных мною денег хватит на две таких же.

– А чего не копил сам? – удивилась Айрис.

– Долго ждать, да и проще, когда платить обязан.

– Слабак, – добродушно улыбнулась она. – Я научу тебя как доб… заработать денег.

Я глянул на часы и понял, что опаздываю. Быстро допил чай и начал собираться.

– А ты куда? – спросила Айрис.

– Деньги зарабатывать, – ответил я в тему. – Приду вечером. Ты остаёшься на хозяйстве. Ничего не трогай, кроме пульта от телевизора, никому не открывай. Ладно?

– Ладно, – пообещала Айрис.

– Пока. – Я помахал ей, вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.

Прежде чем ломануться вниз по лестнице, я прислушался к звукам за дверью. Буквально через несколько секунд оттуда донеслись голоса актёров, плохо играющих в дешёвом сериале. Я счастливо усмехнулся и побежал к выходу.

Глава 5

А на работе меня, как обычно, ждали проблемы. Дело в том, что я работал на складе компьютерного магазина обычным кладовщиком, но нередко подрабатывал сисадмином по причине жуткой текучки кадров на этой должности. Моя карьера строилась в этом месте не один год. Я знал программу учёта как свои пять пальцев и мог её настроить после какой-нибудь критической ошибки, вешающей терминалы по всему магазину. Моя начальница, родственница директора магазина, доводившаяся ему то ли мамой, то ли бабушкой – она не распространялась о степени родства из чувства субординации, – встретила меня с таким видом, будто я и являлся причиной всех несчастий.

– Ты опоздал? – буркнула она снизу, как только я появился на лестнице, ведущей в склад.

– Нет. Ещё без двух. – Я показал ей экран телефона, на котором светились большие цифры.

– Ты должен приходить ещё раньше, чтобы к открытию устранить любые проблемы! – посмотрела она на меня из-под очков. – А ты чего цветёшь-то, как майская роза?

Тамара напоминала Медузу Горгону из-за своей неконтролируемой химической завивки. Каждый локон жил своей жизнью, выворачиваясь в случайном направлении. Некоторые будто смотрели на меня, желая, чтобы я окаменел от чувства вины.

– Что у нас тут опять случилось? – Я сразу понял, что придётся лезть в конфигуратор программы учёта.

– Алексей Григорьевич, – с уважением произнесла она имя директора. – Он хотел поменять какие-то параметры вчера, а потом всё слетело. Кретиническая ошибка.

– Какой директор, такие и ошибки, – произнёс я себе под нос, вешая куртку на вешалку.

– Что?

– Ничего. Я говорю, это хорошо, что ошибка кретиническая, легче будет понять ход его мыслей. Сейчас всё исправлю.

– Ладно. Давай исправляй, я пойду кое-что пересчитаю.

Тамара ушла. Я посмотрел ей вслед и почему-то подумал, что ошибка в программе могла быть связана с какими-то махинациями, которые она проводила со своим то ли сыном, то ли внуком. Видно, что она немного нервничала. Я сел за компьютер и вошёл в программу под админом. Поковырялся в ней, откатил настройки к ближайшей рабочей конфигурации и проверил работоспособность. Программа чувствовала себя превосходно. На всякий случай, чтобы Тамара не решила, что я не слишком старался, посидел, потыкал в кнопки и даже вышел в интернет, чтобы почитать местные новости.

Оказалось, что недалеко от города случился пожар, приведший к выгоранию сухой травы рядом на обширной территории. Справился с ним героический тракторист, начавший своевременную опашку территории, не позволив подойти ему к лесу. А ещё было выложено видео падения странного предмета, заснятое автомобильным видеорегистратором. Снято было не очень хорошо, но тем не менее упавший предмет походил на капсулу, в которой свалилась Айрис. Народ предполагал, что это кусок ступени космического корабля или же мусор, свалившийся с орбиты. В чём-то они были правы. Предмет действительно свалился из космоса, а история его была намного невероятнее.

– Сделал? – строго спросила Тамара, тихо подкравшись.

– Да. – Я быстро свернул браузер. – Ошибка серьёзная, пришлось искать в инете, как от неё избавиться. Скажите Алексею Григорьевичу, чтобы он аккуратнее менял параметры.

– Обойдёшься. – Тамара не позволяла никаких замечаний в сторону родственника. – Иди собирай перемещения на витрину.

– А чего я-то? Сейчас придёт Андрейка, пусть он и собирает. Он до сих пор теряется, никак не запомнит, где что лежит.

– Не беси меня, Гордей. Иди работай. – Она легко оттолкнула меня от компьютера своим превосходящим по массе раза в полтора корпусом. – И Андрейке тоже найдём чем заняться.

Я распечатал накладную и пошёл собирать товар. С другой стороны, мне хотелось заняться чем-то монотонно-привычным, чтобы прокрутить в воспоминаниях события вчерашнего дня и сегодняшнего утра. Откинув личные воспоминания, я вдруг осознал всю необычайность знаний о том, что большая часть человечества не ютится на Земле, а раскидана по галактике или даже вселенной и живёт своей жизнью, не забывая корней. Корни этого дерева, конечно, состояли не из отборного материала. Многовековой отбор привёл к тому, что на материнской планете оставались только худшие. Возможно, поэтому на нас и смотрели сквозь пальцы, прощая захламление природы и бесконечные войны.

Затем мои мысли снова вернулись к Айрис. Наверное, ей было очень тяжело в чужом месте. Как бы она ни хорохорилась, а пережить такое непросто. Наверняка моменты, подобные истерике, которая с ней случилась, когда она вспомнила детство, могли повториться ещё не раз. Мне захотелось узнать, чем она занимается в моё отсутствие. Ей нужен был телефон. На новый у меня денег не было, да и на старый тоже. И тут я вспомнил, что у нас в сейфе лежали несколько аппаратов, возвращённых клиентами и не принятые фирмами-продавцами из-за неправильного оформления документов одним из наших быстро меняющихся менеджеров по приёмке брака или «бракоделов».

Я быстро собрал перемещение и отправил его на витрину лифтом. Обзвонил продавцов, чтобы выгружали.

– Тамара Львовна, а у нас есть что-нибудь рабочее из телефонов, которые лежат в сейфе? – спросил я у копающейся в компьютере начальницы.

– Тебе зачем? – спросила она, не поворачивая головы.

– Ну, надо. – Я не хотел рассказывать.

– Ну тогда нет. Как-то ты подозрительно просишь.

– У меня девушка появилась, – выпалил я, сам не ожидая этого от себя.

Тамара медленно повернула голову в мою сторону и посмотрела, как на собаку, которая поздоровалась с ней человеческим голосом.

– У тебя? – переспросила она.

– Да, у меня.

– Ничего умнее соврать не смог? – она приопустила очки с переносицы. – Сейчас даже в садике все девочки с телефонами.

– Ладно, не надо, – обиделся я и направился в сторону склада, где у нас была кондейка.

– Постой, – окликнула меня Тамара. – Ты серьёзно?

– Более чем, – ответил я, гордо вздёрнув подбородок.

– Чеши сюда, обморок человеческий. Выбирай сам.

Это был совсем другой разговор. Удивительно, что она поверила. Наверное, прежде я никогда так демонстративно не показывал свою обиду. Тамара вывалила с десяток коробочек. Телефоны были старые, многие ещё кнопочные. На каждом имелась наклейка о причине дефекта. Я выбрал тот, у которого значилась поломка зарядного устройства. Зарядка мне была ни к чему. У меня дома ещё остались от прежних телефонов, которые подходили. Это был классный телефон с серебристым корпусом из настоящего алюминия, мощными динамиками и хорошей тактильностью.

– Потеряешь – вычтем из зарплаты, – пригрозила Тамара.

– Не переживайте, Тамара Львовна, верну в прежнем виде.

Он хитро посмотрела на меня.

– Кто же она такая? – спросила она больше у своей интуиции, желая догадаться самостоятельно.

– Она космическая преступница, сбежавшая во время этапирования в тюрьму, – ответил я ей честно.

– А, хм. – Тамара ухмыльнулась, посчитав мои признания полным бредом. – Вы там на своей волне, понятно.

Видимо, она решила, что моя избранница может быть только какой-нибудь чокнутой на играх девицей, живущей в создаваемой ею иллюзии и совершенно не приспособленной к нормальной жизни. Эта причина объясняла отсутствие у неё телефона.

– Так и есть. Мы на своей волне. Хочу, чтобы она была со мной на связи.

Процесс передачи телефона произошёл в момент, когда на работу пришли ещё два складских работника, Андрей и Олег Петрович, или просто Петрович. Андрейка был старше меня на пять лет, но мелковат, и по сроку службы ещё не заработал на нормальное имя. Петровичу исполнился сорокет. Он до сих пор ни разу не был женат. Жил с мамой. Деньги частично пропивал, частично отдавал ей. Работал медленно, но дотошно. Характер у него был скверный, из-за ехидных подколок и подстрекательства.

– Я тоже хочу, – с порога заявил Андрейка.

– У Гордея девушка появилась, он хочет сделать ей подарок, – взяла и раскрыла перед ними мой секрет Тамара.

– Из детдома взял? – пошутил в своей манере Петрович.

– Нет, – не стал я посвящать их в свои личные дела. – Беру его на время.

– Его время давно закончилось, – Петрович обдал нас лёгким амбре, оставшимся от вчерашнего возлияния.

– А ты молча завидуй, – заступилась за меня Тамара. – Вечный рукоблуд.

Петрович зло зыркнул на неё. Теперь стоило ждать второго акта представления, когда он созреет для достойного ответа. Впрочем, для нашего коллектива подобные сценки и сам характер отношений уже сложились и воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Мы все воспринимали друг друга с определённой долей терпения.

Сегодняшний день длился для меня намного дольше обычного. Я маялся желанием узнать, чем занята Айрис, не нуждается ли в чём-нибудь, не натворила ли чего, не разобравшись. Очень не хватало связи с ней.

– Вижу, не врал, – заметила моё нетерпение Тамара.

– Я же никогда не вру. – Я был уверен, что моя карма чиста от этого недостатка, и это очевидно всем.

– И где ж вы познакомились? Ты же вроде домосед? В интернете? – завалила меня вопросами Тамара.

– В фанклубе Гарри Поттера или крэйзанутых толкиенистов, – заявил Петрович, подслушивающий наш разговор.

– Я не фанат ни того, ни другого, – ответил я ему. – Это ты собутыльников в чат-рулетке ищешь. Мы познакомились случайно, за городом, вчера.

– Деревенская, – догадалась Тамара.

– Нет, не деревенская. Хватит гадать. – Я распечатал первую попавшуюся накладную и ушёл собирать её в глубь склада.

Время кое-как подошло к семи вечера. Моя смена заканчивалась. Тамара тоже начала собираться. На складе до закрытия оставались Андрейка и Петрович. Перед тем как пойти умыться, прежде чем переодеться в мирское, я завис у терминала, чтобы проверить, не осталось ли за мной незакрытых накладных. Вдруг сверху послышался знакомый голос, спрашивающий у кого-то про местонахождение склада. Затем часто зашелестели шаги по ступенькам. Я напрягся, думая, что у меня разыгралось воображение.

Я не ошибся и не сошёл с ума. На ступеньках, ведущих в склад, появилась Айрис. Она оделась в спортивный костюм, кроссовки, бейсболку, выпустила хвост в отверстие под ремешком головного убора. Выглядела она в своём наряде просто, но крайне сексуально.

– Привет, Гордей, – поздоровалась она.

Тамара, до сего момента не реагировавшая на шаги, подпрыгнула, как от разряда электрошокера и, вывернув голову, посмотрела вверх на лестницу.

– Привет всем, – поздоровалась Айрис ещё раз.

Тамара смотрела на неё с нескрываемым удивлением. Её однозадачный мозг пытался выбрать из небольшого количества шаблонов правильный вариант, который правдоподобно подходил бы мне и Айрис, как паре. Уж слишком ярко выглядела она напротив меня. Я тоже признавал это, но, зная правду и самооценку космической гостьи, предполагал, что могу попытать счастья в отношениях более глубоких, чем дружба.

– А как ты меня нашла? – Её появление вызвало у меня удивление.

– Это было несложно. Ещё я разобралась с такси. Прекрасный сервис, хотя и назойливый. Денег не взял.

Привлечённые незнакомым голосом, появились Андрейка с Петровичем. Увидев Айрис, они поняли, что это та самая моя девушка, и изумлённо застыли. Конечно, в их представлении она должна была выглядеть совсем иначе. Фиолетовые волосы, тёмные губы, шрамы на венах, бесформенная одежда и тоска в глазах от несовершенства мира.

– Привет! – поздоровалась с ними Айрис. – Как дела?

Андрейка с Петровичем, буркнув что-то невнятное, поспешили исчезнуть. Им теперь было не по себе. Я, как мужчина, понимал их: красивая девушка у другого, особенно у того, кого ты считал недостойным – это как пощёчина по самолюбию. Айрис надолго выбила их из колеи. Тамара же вообще не сводила взгляда с космической гостьи, зависнув из-за отсутствия подходящих вариантов.

– Ты уже собираешься? – спросила Айрис.

– А-а-а, да. – Я посмотрел на Тамару, ожидая её одобрения уйти минут на десять раньше срока.

– Конечно, Гордей, иди, – вымолвила она, пристально глядя на Айрис. – Работы никакой нет.

Я переоделся в свою одежду, решив умыться потом.

– Всем пока, – крикнул я со ступенек.

Ответом мне была тишина, и только Петрович, думая, что я его не вижу, выглядывал в щель между сложенными на стеллажах ноутбуками.

– Пока! – повторила за мной Айрис.

Мы вышли наружу, провожаемые удивлёнными взглядами продавцов с первого этажа и охранника на входе. Я отметился карточкой об окончании работы. На улице первым делом спросил:

– Как ты меня нашла и почему вообще решила приехать?

– Мне надоело смотреть эти глупые фильмы. Все сюжеты в них повторялись по много раз, и было очевидно, что и дальше ничего не поменяется. Я полазила у тебя по полкам, нашла бумажки, в которых был написан этот адрес, потом нашла снимок с тобой, на котором была эта вывеска, – указала она на магазин. – Потом нашла пакеты с этой вывеской, в которые ты собираешь мусор. Я решила, что это твоя работа. Слишком много совпадений. А приехать решила для собственного развития. Буду сидеть дома – ничего нового не узнаю про планету предков.

– А как узнала про такси?

– А я ещё по дороге заметила машины с одинаковыми надписями, и решила, что это служба. Включила твой компьютер, набрала в нём названия и поняла, что это службы перевозки людей. Не нуль-телепорты, конечно, но на место доставят.

– А как же ты вызвала без телефона и денег?

– Я не вызывала. Вышла на улицу, подошла к машине и попросила подвезти. Паренёк там сидел, тёмненький такой, долго пытался понять, что мне нужно, а потом согласился и пытался по дороге пристать. Я сжала ему ладонь, и он передумал. Попросила подождать, чтоб взять у тебя денег, но он сказал, что поездка бесплатно.

– Честно, я был потрясён, когда увидел тебя. Про складских вообще не говорю. Тамара проглотила язык, а мужики сбежали, чтобы не дать мне насладиться триумфом.

– Ты сказал им, что мы пара? – поняла Айрис.

– А что я им должен был сказать? Они бы приняли мои сложные объяснения, как какое-то враньё.

– В твоём случае враньё выглядит правдоподобнее. – Айрис посмотрела по сторонам. Улицы были полны народа. Одна часть спешила с работы домой, другая, наоборот, приехала в центр города насладиться прогулками в последние тёплые осенние деньки. – Погуляем?

– С удовольствием, – согласился я.

Мы пошли к набережной по центральной улице города, по которой не ходил автомобильный транспорт. Вывески и запахи булочных и кондитерских манили нас к себе. Я стоически терпел, зная, что, если поддамся, то через два дня начну голодать. А так хотелось съесть булку с корицей и запить её натуральным кофе, смакуя каждый глоток. Айрис молчала, но её желудок время от времени говорил о её желаниях больше её самой. Я не выдержал и потянул Айрис в кондитерскую.

Мы зашли внутрь, окунувшись в концентрированный аромат выпечки и кофе. Я усадил девушку за деревянный столик и встал в очередь. Заказал два больших стакана кофе – гулять так гулять, – две булочки и два пирожных. Мой внутренний бухгалтер после снятых с карточки денег сказал, что там осталось рублей двести. Я не показал вида перед Айрис, желая подарить ей прекрасный вечер, который она будет вспоминать, поедая синтетическое желе в своём далёком мире или тюремной камере. Нет, пожалуй, я не мог представить её в арестантской робе. Несмотря на свою бунтарскую непосредственность, а местами и грубую прямолинейность, она была мила и любопытна, как ребёнок.

Айрис украдкой рассматривала посетителей, а посетители – её. На их фоне она не особо выделялась. Здесь было много молодых и красивых девушек, одетых по-разному, броско и просто, но почти у всех прослеживался определённый вкус. Один я в своей одежде с китайского рынка в самом ширпотребном понимании этого места, выглядел вызывающе инородным. Меня это никогда не смущало, и даже сейчас мне было всё равно, кто и как меня оценивает.

Айрис с наслаждением доела булочку, запивая её кофе, и принялась за пирожное. Она красноречиво изображала взглядом всю гамму чувств, которые у неё вызывала местная еда.

– Я решила, что на старости лет устрою гастрономические экскурсии на Землю, – мечтательно заявила она.

– Почему на старости?

– Чтобы не разожраться смолоду. Я смотрю, не всем удаётся держать себя под контролем.

Среди посетителей кафе были несколько полных молодых людей, явившихся сюда за эстетическим удовлетворением своих вкусовых рецепторов.

– А ты сама не боишься поправиться?

– Теперь боюсь. – Она быстренько доела пирожное. – Идём тратить энергию.

– Идём.

Едва мы поднялись из-за стола, подбежал работник кафе, вытер крошки, забрал нашу посуду и усадил следующих клиентов. Мы вышли на улицу и продолжили движение в сторону набережной.

– Я смотрела фильмы, хотела понять с их помощью, как надо зарабатывать деньги… – Айрис сделала паузу.

– Они тебе помогли? – скептическим тоном поинтересовался я.

– Нет. Что за идеи они продвигают? Все друг друга грабят, убивают, обманывают, все несчастные, а кто счастливые, те умирают в самом начале фильма.

– Да не смотри ты их. Люди хотят видеть чужие несчастья, чтобы своя жизнь на их фоне казалась лучше. Некоторые так и живут: сделал гадость – на душе радость. Вон Петрович с моей работы. Понимает, что жизнь проживает зря, и других хочет убедить в том, что их жизнь тоже ничего не значит. Видела бы ты, как он сияет, когда мне зарплату из-за штрафа урезают.

– Если бы я работала с ним и он просиял в моём присутствии, то это было бы его последнее сияние, как вспышка сверхновой. Бум – и в небытие.

– Да и пёс с ним. Его характер – это его проблемы.

– Ладно, не будем портить прекрасный вечер мудаковатыми типами. Хочу, чтобы ты рассказал мне, как начать работать и зарабатывать деньги. Не хочу становиться тебе обузой. Роль нахлебницы мне неприятна. Привыкла всё делать сама. – Айрис заглянула мне в глаза, чтобы узнать реакцию.

– Для официального трудоустройства тебе нужен паспорт. Такая книжка, которая даёт тебе право считаться гражданином государства и пользоваться всеми предоставляемыми законным способом услугами и благами. – Я почуствовал некоторую ревность при мысли, что Айрис, обретя самостоятельность, быстро забудет про меня.

– А если неофициально?

– Тогда тебе просто надо что-то уметь. Обычно у нас неофициально берут на самую неквалифицированную низкооплачиваемую работу, уборщицей какой-нибудь. По правде говоря, не вижу тебя в такой роли. Да и не возьмут тебя, подумают, что подвох какой-то.

– Почему? – удивилась Айрис.

– Для уборщицы ты выглядишь слишком благополучно.

– А грузчиком я могу работать? – неожиданно спросила она меня.

Я удивлённо посмотрел на неё.

– Ну, с учётом твоих физических возможностей, грузчик из тебя получился бы отменный. А с чего это пришло тебе на ум?

– Увидела неподалёку от твоей работы объявление на одном доме, что требуется грузчик, оплата каждый день после смены.

– Да брось ты, какой из тебя грузчик? Ты красивая девушка, и работа у тебя должна быть соответствующая. Хотя бы в парфюмерном магазине продавцом-консультантом. Давай пока не будем пороть горячку. Ты на Земле одни сутки, а уже рвёшься в бой. Надо как следует всё обдумать, не спеша.

Я любил делать всё не торопясь. Видимо, от природы мне было дано относиться к происходящему с буддистской созерцательной медлительностью.

Айрис замолчала. Её заинтересовали птицы, восседающие на памятнике поэту. Мне вдруг стало интересно, а существовала ли на станции какая-нибудь живность помимо людей? Я спросил Айрис об этом.

– Конечно. Станция – это не кусок железного барака, летающий по орбите над какой-нибудь планетой. Это целый мир, который в некоторых своих местах выглядит как часть планеты. У нас есть реки и озёра, птицы и животные, идут дожди, гремят грозы, где-то валит снег и дуют ветра, есть закаты и рассветы. Правда, люди там не живут, только посещают для получения положительных эмоций. Мы живём в многоуровневых модулях, в которых есть клумбы с цветами, декоративные деревья, пруды с рыбой и тараканы. Эти твари повсюду.

– А время у вас аналогично земному?

– Да, мы живём по тем же часам, что и вы. Считается, что это наилучший вариант для наших организмов, настроенных к нему генетически. Правда, чтобы станция не погружалась в сон одновременно, половина модулей живёт по дневному времени, а половина по ночному.

– Интересно. Люди из разных модулей, наверное, не контачат между собой?

– Контактируют, – поправила меня Айрис. – Это не проблема. Всегда есть несколько часов перед сном, чтобы пообщаться с тёмными.

– С кем? – не понял я.

– А, у нас есть такое сленговое наименование, обозначающее дневных светлыми, а ночных тёмными. Я светлая, – Айрис собрала хвост в пучок и потрясла им передо мной.

– Вижу я, на чьей стороне силы ты, – передразнил я одного великого джедая.

Айрис, конечно же, не была знакома с вселенной «Звёздных войн», и потому не смогла оценить мою шутку. Я решил, если она задержится у меня, познакомить её с этим произведением. Интересно было знать её мнение насчёт фантазии земных киноделов.

Мы вышли на площадь, огороженную красивым гранитным забором с резными балясинами. Слева, напротив краеведческого музея, у цветастых палаток толпился народ.

– А чего они там собрались? – поинтересовалась Айрис.

– Да там опять, наверное, какие-нибудь забавы, пиво, квас, аттракционы. – Мне они уже были не по карману. – У меня на них денег нет, – предупредил я честно, хоть и не по-мужски.

– А мы ничего покупать не будем, только посмотрим.

Айрис схватила меня за запястье железной хваткой и потянула в сторону палаток. Чтобы не выглядеть смешным, мне пришлось бежать за ней. Народ праздно шатался мимо палаток со всякой ерундой – фермерскими сладостями на меду, соленьями и вареньями, колбасами и копчёностями. Продавали их дебелые тётки в русской народной одежде, пытающиеся выглядеть задорными торговками. Атмосфера этого праздника мне точно была не по душе. Как-то слишком фальшиво это выглядело.

Однако моей спутнице нравилось абсолютно всё. Её глаза горели, а ноздри ходили, как у собаки, обученной искать наркотики. Я видел, как она с вожделением смотрит на коричнево-рыжие горы копчёного мяса, перевязанные пенькой, на аппараты, разливающие золотистую медовуху, источающую вокруг себя аромат хмельного мёда, на сладости из орехов и подсолнечных семян, с которых тягуче стекал золотистый мёд.

Айрис несколько раз бросила на моё непроницаемо холодное лицо вопросительный взгляд, но я был непреклонен. Платить за эти удовольствия у меня было нечем.

– Ты ведёшься на рекламу, как ребёнок, – шепнул я ей на ухо. – Здесь специально всё выкладывают так, чтобы ты захотела это купить.

– Эм-м-м… – Айрис нахмурилась и надула губы.

Я подумал, что пора уводить её отсюда. Свежий речной воздух должен был прочистить ей мозги. Вот только у Айрис имелись свои планы, и, как я вскоре понял, они были преступными. Моя спутница, будто нарочно, замерла у женщины, которая делала покупки. Мадам в дорогом пальто и шляпе попросила завернуть ей копчёный окорок. Она вынула кошелёк из сумочки, рассчиталась и убрала его назад. Айрис бесцеремонно потянулась к её сумке, делая вид, что интересуется продукцией. Мне пришлось резко выдернуть её из толпы, чтобы не случилось непоправимого.

Она посмотрела на меня с обидой. Но меня в этот момент раздирала злость, явно написанная на лице большими буквами.

– У тебя с башкой всё в порядке? – спросил я у неё тихим голосом.

– Я немного хотела взять, – попыталась оправдаться космическая гостья.

– Это воровство. Так нельзя делать. Это преступление.

– А я, по-твоему, кто?

– Ты… ты идеологическая дура, но не воровка. Воровство – последнее дело, ниже и подлее этого уже ничего нет.

– Я всё поняла, – Айрис подняла глаза вверх. – Забылась.

– Пошли отсюда, – дёрнул я её за руку.

Она посмотрела на меня с усмешкой и удивлением, но подчинилась. И тут над толпой раздался зычный призыв:

– Идите сюда, попытайте счастья, выиграйте приз или суперприз – пять тысяч рублей.

Айрис встала как вкопанная и уставилась на меня просящим взглядом.

– Он про деньги?

– Да.

– Давай попытаемся.

Я нехотя согласился. Во мне уже появилась какая-то нервозность из-за опасения, что Айрис выкинет какой-нибудь глупый фокус. Крепкий мужичок собирал народ на аттракцион с кольцами, которые надо было закидывать на разноцветные столбики, находящиеся метрах в четырёх от барьера. Для меня эта забава была бесполезной. Я не смог бы попасть ни разу. Я сразу вспомнил про Айрис и яблоко, которое она запустила в негодяя метров с пятнадцати.

– Пять попыток за сто рублей. Три попадания из пяти – деньги забираете назад. Четыре из пяти – я вам приплачиваю сотку сверху. Пять из пяти – забираете свои деньги и пятьсот сверху, – громко озвучил правила игры владелец аттракциона.

– А пять тыщ как получить? – спросили из толпы.

– А суперприз получит тот, кто сможет пять раз по пять закинуть кольца без промаха.

– Я смогу, – шепнула мне на ухо Айрис. – Это же не преступно?

– Нет. Так можно, – одобрил я её инициативу.

– А ты дашь мне сто рублей?

– Дам, – пообещал я, чувствуя, как трудно с ними расставаться.

Желающих вызвалось много. Как показали броски первых же участников, попасть хотя бы один раз было непросто. Совсем непросто. Из десяти человек только один смог дважды надеть кольца. Этот же человек, поддавшись азарту, заплатил ещё раз и со второй попытки не попал ни разу. Подошла очередь Айрис. Она заплатила за свой бросок моей карточкой. В спину ей неслись едкие комментарии про низкий интеллектуальный уровень блондинок. Айрис взяла в руки первое кольцо и замерла, как в тот раз, перед броском яблока. Затем сделала короткое и скупое движение рукой. Кольцо точно наделось на столбик. Народ ахнул от удивления и начал подзадоривать её.

Айрис бросила второе кольцо, и тоже без промаха. Владелец аттракциона удивлённо развёл руками и захлопал в ладоши. Толпа подхватила его пример. Третье кольцо оказалось на столбике. Затем четвёртое и пятое. Толпа хвалила мою спутницу и требовала идти на суперприз. Айрис вернула пять сотен, протянутые ей мужчиной.

– Я покупаю пять по пять бросков, – сообщила она ему.

Ведущий натужно засмеялся и показал на неё указательным пальцем.

– Дайте угадаю вашу профессию? Вы – спортсменка-биатлонистка?

– Нет, – Айрис покрутила головой. – Мне нужны деньги.

– Замечательное желание. Деньги нужны всем, но не у всех получается их заработать. – Хозяин аттракциона подал ей пять колец.

Толпа снова притихла. Айрис, уже больше уверенная в своих силах, почти без промежутков между бросками надела все кольца на столбики. Люди зашлись овациями. Ведущий пребывал в шоке. Не думаю, что ему было жалко денег – судя по предыдущим результатам бросков, он заработал немало. Айрис снова взяла кольца в руки и играючи забросила их без промахов. Затем в четвёртый раз снова дала стопроцентный результат попаданий. Наступил заключительный этап.

Хозяин аттракциона отдал ей кольца. Толпа за спиной Айрис принялась шептаться, делая ставки.

– Подсадная, наверное, – произнёс один дедок. – Заманивает лохов.

– Да хоть и подсадная, попробуй научись так бросать, – ответила ему женщина.

Айрис решила усложнить себе задачу. Взяла в правую руку одновременно два кольца. Замерла, высчитывая траекторию. Народ принялся отговаривать её от необдуманного поступка, но моя гостья будто не слышала их. Она бросила кольца, и те наделись на столбики, стоящие по краям. Это выглядело феерично и сложно. Толпа встретила её успех аплодисментами. Остальные кольца Айрис забросила по одному, не испытывая судьбу.

– Ну что сказать! – громко произнёс хозяин аттракциона. – Чистая победа! Держи, красавица! – он протянул ей пятитысячную купюру и пожал руку. – Хорошо, что таких снайперов мало, иначе мой бизнес давно бы прогорел.

Толпа искренне радовалась за Айрис. Она же не обращала не людей внимания. Нашла меня взглядом и пробралась ко мне, радостно приплясывая на месте. Народ расступился, рассматривая нас с интересом.

– Этого же хватит на те вкусные штучки? – Айрис сунула деньги мне в руки.

– Конечно, ещё и останется.

Она снова ухватила меня железной хваткой за запястье и потянула к палаткам с едой.

Глава 6

– Обожралась. – Айрис тяжко вздохнула и отодвинула от себя кусок копчёного мяса. – Думала, никогда не смогу насытить себя удовольствием от вашей еды. Смогла. Что-то мне нехорошо.

– Выпей пищеварительных ферментов, поможет. – Я протянул ей пузырёк с розовыми таблетками.

– Не буду. Пойду лучше залягу в свою капсулу, восстановлюсь.

Вместо огромной и удобной кровати она проспала ночь на полу в своём стальном гробике, в серебристом одеянии, похожая на спящую красавицу. Я думал разбудить её поцелуем, но так и не решился. Во-первых, уже не верил в сказки. Во-вторых, боялся. В-третьих, Айрис проснулась раньше меня. Это было удивительно – слышать, как в твоей тихой обители шумит чайник, поставленный не тобой.

– Восстановилась? – спросил я у пританцовывающей возле плиты космической гостьи.

– Доброе утро, – широко улыбнулась Айрис, излучая энергию. – Совсем другой человек, и снова готова поглощать калории.

Она показала на тарелку с козинаками, которые мы тоже купили с призовых денег. Айрис сняла с плиты засвистевший чайник и разлила по чашкам, в которые уже была налита заварка и молоко.

– А ты быстро схватываешь, – заметил я.

– Ты даже не представляешь, как быстро я учусь.

Она повернулась спиной к кухонному гарнитуру, не глядя нашарила ручку ящика, в котором лежали ложки, вилки и ножи, и с первой попытки, не шаря пальцами, вынула нож.

– Ого, теперь я могу спрашивать у тебя, где лежат мои носки, и ты мне их сразу найдёшь? – пошутил я.

– Легко. Пока ты был на работе, я из любопытства облазила весь дом и запомнила, где что лежит, а заодно разобралась в устройстве водопровода, электрического и газового питания. У вас всё устроено очень просто, даже примитивно.

– У тебя хорошая память или это какое-то искусственное дополнение для её улучшения? – поинтересовался я.

– Да, у нас считается нормальным улучшать себя разными способами. Отчасти это естественные тренировки и алгоритмы запоминания, но есть и искусственные модули, для возможности обратиться к записанным на них данным. Человеческая память – странная штука, интерпретирует воспоминания в угоду своим эмоциям. Надо иметь в голове безучастного свидетеля, показаниям которого можно верить.

Айрис порезала козинаки на доске и сложила их в блюдце. Я пребывал в некотором сентиментальном шоке. Мне было чертовски приятно, что обо мне заботятся.

– Спасибо. – Я полез за кусочком сладости. – Конечно, второй раз на этом аттракционе ты уже не заработаешь. Тебе просто не разрешат участвовать.

– Понимаю, не дура. Этот хмырь зарабатывает на случайностях, которые играют ему на руку. Удивительно, что люди расстаются с деньгами, зная, что шансов у них почти нет.

– В том-то и дело, что почти. Для азартного человека даже микроскопический шанс служит мотивацией участвовать в сомнительном деле. А может быть, для таких людей, чем меньше шанс – тем значимее победа. Согласись, в этом что-то есть – выиграть, когда у тебя нет шансов.

– Ты прав, в этом есть что-то глупое. Если хочется заработать денег, то надо выбирать такой способ, в котором вероятность этого будет самой высокой. Я так училась достигать целей.

– Достигла? – Мне стало интересно узнать, о каких целях она говорила.

– Не успела, – коротко засмеялась Айрис. – Подрезали в самый последний момент.

– А чего ты пыталась достичь?

– Стереть себя из базы данных и запустить двойника с хорошей репутацией и полным пакетом социальных баллов.

– А это возможно? Наверняка у вас существует множество резервных копий и способов отката, чтобы восстановить систему после ненужного изменения. Я кое-что в этом понимаю. У нас на работе директор постоянно пытается скрыть следы мошенничества путём изменения базы данных.

– Семь из восьми людей, которые могли помочь мне изменить идентификационный слепок моей ментальной матрицы, согласились. – Айрис уставилась в дно пустой чайной чашки.

– А восьмой сдал? – догадался я.

– Да. Хотя именно он и предложил мне этот способ легализации.

– Это нормальная практика для правоохранительных органов. У нас тут полиция тоже размещает объявления, типа куплю килограмм наркотиков, оплата сразу. Ты, наверное, оказалась слишком доверчивой?

– Да, ему я верила безоглядно.

Айрис погрустнела, мысленно вернувшись к неприятным воспоминаниям. Я решил, что ей лучше побыть одной.

– Ох ты ж, опаздываю! – посмотрел я на часы. На самом деле времени было ещё с большим запасом. Я направился в ванную, схватив с двери сохнущее на нём полотенце, единственное в доме.

– Я с тобой поеду, – заявила мне в спину Айрис.

– Зачем?

– Не хочу тут сидеть одна целый день. От телика тошнит, да ещё и соседи сверху постоянно что-то сверлят. Я лучше погуляю по городу.

– Ну ладно. Оденься только теплее, сегодня обещали похолодание.

– Если замёрзну, спрячусь в каком-нибудь магазине или кафе.

Утро и в самом деле оказалось прохладным. Иней посеребрил железную ограду заборчика и скамейки у подъезда. Мелкие лужи на асфальте промёрзли до дна. Айрис поёжилась от холода, но ничего не сказала. Её даже позабавил пар, идущий изо рта. Мы подошли к моей машине.

– Твою ма-а-ать, – вымолвил я непроизвольно.

На заднем крыле моей «ласточки» появилась вмятина размером в две ладони. Краска в месте удара была содрана до грунта. Айрис обежала машину и уставилась на место повреждения.

– А это опасно? Мы сможем ехать? – спросила она.

– Это не опасно, но заделать это стоит дорого. Виновника нет, деньги взять не с кого. Придётся раскошелиться самому, а это как минимум десятка.

– Десять тысяч? – удивилась Айрис.

– Да.

– А кто это мог сделать?

– Наверное, машина, которая стояла рядом, когда выезжала, задела меня бампером. У нас тут тесно, не развернёшься.

– Я помню, какая машина здесь стояла вчера. Она была большая и белая.

– Этого мало. В городе полно больших и белых машин.

– А что надо, чтобы точно её идентифицировать?

– Номер. – Я ткнул носком ботинка в свой номер.

– Я и номер могу тебе назвать.

– Правда? – просиял я.

Айрис назвала его, словно специально запомнила.

– Это точно? – спросил я на всякий случай.

– Точнее некуда. Я просмотрела запись за вчерашний вечер, когда мы сюда припарковались. Жаль, что не могу передать тебе того, что вижу я.

Надо было звонить в ГИБДД, сообщить о ДТП и о том, что виновник скрылся. Очень не хотелось начинать официальную процедуру. Из-за неё я точно мог опоздать на работу. Айрис заметила в моём лице смятение чувств.

– Какие у тебя варианты? – спросила она, подразумевая, что я сейчас озабочен проблемой происшествия.

– Начать официальный процесс, получить страховку и идти с ней в сервис. Процесс небыстрый. Или же можно самим найти виновника и предложить ему разрешить проблему полюбовно.

– Это как?

– Назвать сумму, в которую обойдётся ремонт. Если он не самодур и не пойдёт в отказ, надеясь, что мы ничего не докажем, то этот вариант для него самый удачный. А для меня самый спокойный. Только как его найти? – Я понятия не имел, как найти человека по номеру автомобиля, не обращаясь в ГИБДД.

– Номер на машине привязан к личным данным водителя?

– В большинстве случаев да.

– А где мне могут дать эту информацию?

– В ГИБДД, но тогда придётся оформлять происшествие официально.

– А если я сделаю так? – Айрис наивно вылупила свои красивые глазки. – Проканает?

– Я не знаю. Если бы я сделал так, то точно не проканало бы.

– Я попытаюсь.

– Хорошо, только не называй им номера моей машины.

– Конечно.

Надо было спешить на работу, чтобы Тамара не устроила мне разнос и не выписала штраф за опоздание. Айрис всю дорогу о чём-то размышляла, задумчиво глядя в окно. Я встал под дерево. Свободная парковка была только под ним. Народ не любил ставить здесь свои машины из-за птиц, оставляющих свои «подарочки».

– Ну, если замёрзнешь или устанешь, заходи ко мне на склад, я отдам тебе ключи, посидишь в машине, – предложил я Айрис с таким видом, будто у меня были ключи от президентского номера.

– Договорились. Но я точно не устану. Так здорово, что я могу заняться чем-то интересным. Обожаю искать. – Она сжала кулачки и затопала на месте.

Мне сложно было её понять. Я с трудом переносил подобные неприятные моменты. Всё, что касалось официального бумаготворчества, оформления происшествий, посещения военкомата и прочего вызывало у меня протестные настроения и повышенную раздражительность. Перед тем, как нам с Айрис разбежаться по своим направлениям, я испытал неловкость. Мне хотелось поцеловать её в щёчку, но повода для этого я не нашёл. Мы ведь были друг другу непонятно кто. Одно дело секс как расплата, а другое – поцелуй, который что-то значит. Айрис улыбнулась во весь рот, ослепив меня отразившимся в её зубах солнцем, помахала, развернулась и слилась с толпой. Я поплёлся на работу, размышляя о том, какие мы разные во всём. С такими отличиями не стоило мечтать даже о кратковременной имитации отношений. Айрис – друг, который, если надо, может отдать долг натурой.

Локоны-змеи Тамары разом обернулись на меня, едва я ступил на лестницу, ведущую на склад.

– Видел, фура пришла с компьютерной мебелью? – спросила меня начальник склада, желая испортить настроение с самого утра.

– Нет. – Ей это удалось. – Не ждали вроде.

– Вот именно, не ждали. Что-то с нежданчиками на этой неделе перебор, – это был камень в мой огород. – Переодевайся, я сейчас народ соберу в помощь.

Этот день не показался мне лёгким. Фуру разгрузили только после обеда, а ещё предстояло принимать и растаскивать коробки по складу. Поясница ныла от невероятных нагрузок. Я несколько раз порывался позвонить Айрис, но Тамара зорко следила за мной и пресекала любые попытки сачкануть. Моё воображение рисовало конфликт, который мог возникнуть между моей космической гостьей и владельцем автомобиля, помявшего мою «ласточку». Её могли обвинить в шантаже или вымогательстве, сдать полиции, а там проблемы могли только усугубиться ввиду отсутствия у неё документов.

Я позвонил ей только под конец смены, уставший до такой степени, что трудно было шевелить языком. Айрис взяла трубку не сразу. В отличие от меня, её голос звенел.

– Привет, Гордей. Вспомнил обо мне? – поинтересовалась она со смехом.

На заднем фоне слышались мужские голоса, разговаривающие через слово матом.

– Помнил всегда, но работы было много, не мог позвонить. Чем занимаешься?

– Шаба́шу, – она употребила слово, которое я не ждал от неё услышать.

– Что ты делаешь? – переспросил я, ожидая пояснений.

– Шабашу, так мне сказали, это называется. Потом расскажу, после работы.

– Хорошо. Где встретимся?

– Возле твоей машины. Если меня не будет, подожди немного.

– Хорошо.

Я положил трубку. Звуки, сопровождающие Айрис, мне не очень понравились. У меня появилось ощущение, что она находится в какой-то базарной пивнушке, в которой собираются деклассированные элементы, знающие из всего русского языка слов пятнадцать, и те междометия. Окончания работы ждал, как никогда, поэтому летал между коробок с накладной. Петрович, как обычно вялый и заторможенный, смотрел на меня, как на врага народа, которому перепало незаслуженное счастье.

– Сегодня сияешь, а завтра реветь будешь. Обует тебя, заставит кредит взять, а потом упорхнёт. Я читал про такие вещи. Сплошь и рядом. Как только она потянет тебя в автосалон или косметическую клинику, знай, это началось, – бубнил он, отвлекая меня от работы.

– Мне кредит больше не дадут, пока этот не выплачу. К хирургу ей пока не надо, у неё и так всё идеально. Пока что она сама зарабатывает и тратит на меня.

– Да уж, любовь зла, – Петрович не мог не подытожить разговор какой-нибудь гадостью.

Мне было смешно видеть, как его раздирает от зависти и желания опустить меня морально, но я ускользал от него, занимаясь работой.

– А вы уже чпокались? – простовато спросил Андрейка.

– Да, – не без удовлетворения созерцая эмоциональную бурю на лицах коллег, признался я. – В первую же ночь знакомства.

– Будь я такой девушкой, я бы выбрал что-нибудь более стоящее, – фыркнул Петрович.

– Олег Петрович, что это у вас за влажные мечты? – Тамара Львовна появилась неожиданно. – Не можете идентифицировать себя, как это сейчас модно? Не потому ли одиноки до сих пор?

Петрович залился краской.

– Мужик я, стопроцентный, – буркнул он, насупившись.

– Тогда Гордей мужик на двести процентов. – Тамара шлёпнула меня по голове папкой с накладными. – Не слушай престарелого неудачника. Даже если тебя кинет эта красотка, будет что вспомнить.

– Спасибо, – поблагодарил я её.

Удивительно, но после демонстрации коллективу Айрис отношение ко мне со стороны коллег изменилось. Тамара стала относиться ко мне более уважительно, да и Андрейка тоже, но Петрович либо избегал меня, либо злословил с удвоенным усердием.

Я выполз из склада еле живой. Попрощался со всеми, кто был из коллектива магазина на выходе, отметился карточкой и открыл дверь на улицу. Приятный прохладный ветерок бодряще забрался под мою одежду. Я нашёл взглядом свой автомобиль и увидел возле него Айрис. Она тоже увидела меня и радостно начала прыгать и махать руками. Мне захотелось вмонтировать себе искусственные органы, работающие на крепком алкоголе.

Она, не дожидаясь, когда я подойду, пошла мне навстречу.

– У меня для тебя две новости, – начала она классически.

– Начинай с плохой, – предложил я, не дожидаясь продолжения.

– Плохой нету, – широко улыбнулась она. – Я нашла машину, которая помяла твою. У неё есть вмятины и остатки твоей краски. Я знаю, где она стоит, мы можем сейчас туда доехать и поговорить.

– Замечательно, – вяло обрадовался я. Сейчас я был готов простить вмятину и уехать домой отдыхать. – А вторая?

– Я… нашла… работу! – по словам проговорила Айрис и показала мне две зелёных тысячи. – Две тысячи! Каждый день!

Это был неплохой заработок. У меня выходило почти в два раза меньше.

– А что это за работа?

– Грузчиком. Тут, рядом. Помнишь, я говорила тебе про объявление? Пошла узнать, после того как нашла машину. Думаю, это так здорово, что рядом с тобой. Можно вместе домой уезжать. Пришла, говорю, работа нужна, но не официально. Документов нет, потеряла. Они посмеялись надо мной, сказали, что у них мешки по полцентнера надо таскать на горбу. Я сказала, что могу поднять и центнер, если перед работой бутылку водки выпью. Потом я им показала, как обращаюсь с мешком. Они притихли, принесли бутылку водки, я выпила и подняла два. Меня взяли, и я весь день с мужиками таскала мешки. Правда, я одна перенесла больше, чем они втроём. Завтра меня снова ждут.

Некоторое время я сидел с открытым ртом, переваривая сказанное. Никак не мог понять, Айрис шутит или говорит серьёзно. А она ждала, как я отнесусь к этому.

– Как тебя сегодня на складе не хватало. Я тоже весь день разгружал, а сейчас даже моргать тяжело. – Я понял, что она не сочиняла.

– У-у-у, как жаль, что я не знала. Я бы лучше тебе помогла, – искренне расстроилась Айрис.

– Ладно, тебе бы у нас никто не заплатил. Предлагаю купить банку энергетика и доехать до этого кривоглазого злодея.

Мы сели в машину. Я смёл дворниками птичьи «подарки», скопившиеся на стекле.

– К деньгам, – прокомментировал я народную примету. – Какашки в смысле.

– Только птичьи? – поинтересовалась Айрис.

– В примете об этом не говорится, – отшутился я.

Энергетик немного оживил меня. Айрис тоже сделала несколько глотков, и сказала, что это напоминает ей какой-то коктейль, который подают на их станции. Вкус ей не понравился. Через двадцать минут толкания в пробках мы оказались возле нового жилого здания о семнадцати этажах. Во дворе стоял белый кроссовер с вмятиной на бампере. Она точно соответствовала по высоте моей вмятине.

– Вот его номер, – Айрис показала на экране своего телефона.

Я взял её телефон и позвонил, поставив связь на громкий динамик. Трубку взяли не сразу. Через десять гудков раздался мужской бас.

– Кто? – спросил он скупо.

– Меня зовут Гордей. Я владелец машины, которую вы помяли утром. Хотелось бы урегулировать этот вопрос.

– Я никому не мял машину. Я два дня не садился за руль. Может быть, это вы помяли мне машину?

У меня от возмущения вылезли глаза из орбит. Айрис была удивлена не меньше. Я не знал, что сказать этому наглецу. Аргументов против его позиции у меня не было.

– Извините, – Айрис приблизилась к микрофону, – я свидетель происшествия и видела, как утром вы, сдавая назад, скатились с бордюра и ударили машину. Как юрист могу сказать, что вам светит штраф и лишение прав до полутора лет, плюс ремонт повреждённого автомобиля за ваш счёт.

– У меня страховка.

– Скрывшись, вы нарушили условия страхования.

– Дайте водилу.

– Я вас слушаю, – я наклонился к микрофону.

– Пятнарик хватит тебе? – прямолинейно спросил хамоватый мужчина.

– Двадцать. Я потратился на услуги юриста. В любом случае вам это будет дешевле, чем официально.

– Ты где?

Мне так хотелось ответить ему в рифму, но я сдержался.

– Я стою возле вашей машины.

Он появился через пять минут. Примерно таким я себе его и представлял. Заросший, как орангутанг, рыжей шерстью, бородатый мужик в красных ботинках, рваных джинсах и майке с безобразно крупной надписью известного бренда. Типичный быдло-хипстер, испорченный самомнением и деньгами. Он посмотрел на меня, как я смотрел на птичий помёт на лобовом стекле.

– Не до хрена ли тебе за такую ерунду? – начал он торговаться, оценив меня воочию.

– Ремонт и моральный ущерб. – Я как-то стушевался при нём, и озвучил свои требования не совсем уверенно.

– На тебе десятку, – он протянул две красных купюры. – Ещё и на конфетки останется.

Я взял их.

– Гордей, верните ему деньги, мы решим вопрос через суд, – металлическим голосом произнесла Айрис. – Кстати, у вас же нет страховки на машину, если я не ошибаюсь? Двадцать неоплаченных штрафов и просроченный кредит на машину. Не потому ли вы паркуетесь в разных местах, чтобы коллекторы вас не нашли?

Мужчина побагровел, как рак.

– Держи. – Он зло вынул из кошелька ещё две купюры и протянул их мне. – Всё, вопрос исчерпан?

– Я наберу вас, если мне не хватит на ремонт, – решил я немного позлить его на прощание.

– Вы хреновый игрок, – упрекнула мужчину Айрис.

– Да пошла ты, шалава! – рыжий вытянул голову в её сторону, брызжа слюной.

Я услышал лёгкий щелчок. Оппонент мгновенно замолчал и рухнул нам под ноги. Айрис подняла его и усадила на скамейку рядом.

– Что это было? – спросил я, понимая, что это её рук дело.

– Удар в болевой узел, не оставляющий следов. Минус пятьсот баллов.

– А где ты почерпнула столько юридической информации?

– Что-то взяла из телевизора, что-то из разговора с инспектором, что-то прочитала в книжечке по правилам дорожного движения, пока ждала своей очереди. Обработала информацию, и вот взяла мужика на понт. Убедительно получилось?

– Более чем, – вынужден был признать я.

– Надо уходить, пока он не очухался. – Айрис раньше меня запрыгнула на сиденье в автомобиль.

Я забрался следом и выехал с тесной парковки. Через полчаса мы были дома. Я принял душ. Смыл с себя пот и усталость. Мне чертовски захотелось есть. Копчёное мясо со свежим хлебом и горчицей, купленными по дороге, были как раз тем, о чём мечтал мой организм. Айрис уплетала еду с не меньшим аппетитом.

– Как потопаешь, так и полопаешь, – изрёк я народную мудрость с полным ртом.

– А зарабатывать деньги не так уж и сложно, – произнесла моя космическая гостья. – Семнадцать тысяч чистыми за два дня.

– Да, похоже, я просто не умею придумывать варианты, – я вынужден был признать, что мои предпринимательские способности были не на высоте. – Ты удивительно быстро освоилась в нашем мире. Мне в свои двадцать с гаком так и не удалось научиться быть таким… таким уверенным и разбирающимся в юриспруденции. А у тебя за три дня невероятные познания.

– Пока мне интересно, как у вас здесь устроена жизнь, я буду впитывать новое с удовольствием. А мои приспособления будут помогать мне обрабатывать информацию и держать её в памяти. Должна же быть какая-нибудь разница между обычным землянином и тем, который прилетел из космоса.

– Как только ты многое узнаешь, мы станем тебе неинтересными, – предположил я.

– Когда мне станет здесь скучно, я отправлюсь домой. Может быть, мне скостят срок за жизнь на Земле. По нашим представлениям, тут не сахар, а то и хуже, чем в нашей тюрьме.

– А что, пусть привозят сюда ваших заключённых на пожизненное. Кто-то же должен толкать у нас прогресс, а то ничего кроме телефонов в последнее время не развивается. Вон, между твоим и моим пять лет разницы, а на вид – целая эпоха.

– Нельзя. Вы эндемики, вас надо сохранять в чистом виде. Так у нас думают. Природа! – Айрис подняла вверх нанизанный на вилку кусок мяса, после чего отправила его в рот.

Её жест очень рассмешил меня. Айрис тоже хотела рассмеяться, но не смогла этого сделать с полным ртом. Еда полезла наружу, что ещё сильнее рассмешило меня и её. Она вывалила непрожёванную пищу в ладонь. Я протянул ей салфетку, чтобы она переложила свои «жёвки» в неё, но Айрис не стала этого делать. Насмеявшись вдоволь, она снова закинула недожёванное в рот.

– Я лучше руку себе отрежу, чем выброшу такое в мусор, – пояснила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Пока что ваша еда – одна из основных причин задержаться у вас подольше.

– На выходных сварю борщ, сделаю пампушки с чесноком и куплю сметаны. Думаю, твои вкусовые рецепторы выйдут из строя от перегрузки.

– Жду с нетерпением. – Айрис манерно подвигала бровями.

Вообще, несмотря на свой героический характер, она умела быть женщиной. Всё оружие, которым пользовался прекрасный пол, было при ней. Айрис двигалась плавно, грациозно, иногда волнительно для моих глаз, соприкасаясь в недрах генетической информации с идеальным образом женщины. Мимика её лица всегда была милой, какие бы рожицы она ни строила. При своём уме и знаниях она не производила впечатления отличницы. Умела слушать не перебивая, вставлять реплики по уму, и если ей хотелось сказать что-то умное, возможно, непонятное для моего земного уровня, старалась объяснить на пальцах. Я чувствовал, что она уважает меня, искренне старается понять и не заостряет внимание на моих слабостях. Вот за это я был ей особенно благодарен. Честно признаться, земные женщины здорово опустили мою самооценку.

После плотного ужина я решил посидеть за компом, а моя гостья принялась обследовать книжный шкаф моих родственников.

– Гордей! – позвала она меня.

Я вышел на зов.

– А я могу почитать это? – спросила она, осторожно вынимая из плотного ряда старую книгу с качественной плотной обложкой с тиснением. – Она пахнет историей, – Айрис вдохнула запах открытых пожелтевших страниц. – «Шерлок Холмс». О чём эта книга?

– О детективе, который использовал дедукцию для расследования преступлений. Он был самым лучшим в этом деле.

У Айрис разгорелись глаза.

– Иди, спокойной ночи, – тут же забыла обо мне она. Плюхнулась на свою кровать и принялась читать.

Я отправился в свою спальню. Почитал новости, посмотрел голых тёток, пострелял в онлайновой игре и лёг спать. Когда ложился, время было за полночь, а свет в спальне Айрис ещё горел. Утром, когда я проснулся по будильнику, свет в её спальне всё ещё был. Я зашёл узнать, спала она или нет, и застал её сидящей в той же позе с книгой, в которой оставил вчера. Айрис подняла на меня красные глаза.

– Привет! Ты ещё не ложился? – спросила она.

– Я уже проснулся. А ты точно не ложилась.

– А сколько сейчас времени? – Она посмотрела на часы, висящие на стене. – Утро? – Как будто не поверила самой себе.

– Да. С добрым утром.

– Гордей, – Айрис прижала книгу к груди, – я знаю, кем я хочу быть у вас. Детективом.

Глава 7

– У меня призвание к этому, понимаешь? Я почувствовала, что мне очень интересно распутывать клубок улик, строить версии и находить виновного или пропажу, да что угодно, главное, чтобы в самом начале была тайна. – Глаза Айрис горели светом сверхновой. – У нас нет такой профессии – детектив или следователь. У нас и преступность иного рода, – она постучала пальцем по голове, – ментальная.

– Ты не сможешь легально работать, потому что ты не гражданин страны. Ни о каком трудоустройстве на такую работу не может идти и речи. Даже если в течение пяти лет тебе дадут гражданство, комиссия всё равно не одобрит твою кандидатуру на роль частного детектива. – Я уже почитал информацию в интернете об этой экзотической профессии.

– Я всё придумала, Гордей. Официально детективом будешь ты, а я всегда буду рядом, помогать в расследованиях. Если хочешь, можешь совсем не работать, я стану всё делать сама.

– А как же склад? Я там на хорошем счету, у меня уже такой огромный опыт, на меня многое завязано. – От мысли поменять работу мне стало не по себе.

Айрис посмотрела в потолок.

– Вижу надгробие на твоей могиле с надписью «Уволился посмертно». Ты что, рождён коробки с места на место переставлять?

– Нет, на складе работа более разнообразная.

– В расследовании преступлений она разнообразнее в миллион раз. – Айрис приблизила ко мне лицо и заглянула в глаза, как удав кролику.

– Мне надо серьёзно всё взвесить. Я не люблю ничего менять, когда в этом нет особой нужды.

– Хорошо. – Айрис встала из-за стола, чтобы налить себе ещё немного чая. – Я сегодня никуда не пойду, буду теоретически изучать профессию детектива. Вечером продолжим разговор.

Я был уверен, что к вечеру моя уверенность в том, что мне не хочется ничего менять, только усилится. Идея Айрис с моей позиции казалась самодурством. Она ещё ничего не знала о нас, о наших порядках, а уже так самозабвенно была уверена в своём желании заниматься такой специфической деятельностью, требующей огромных знаний в области взаимоотношений и прочих вещей, непонятных человеку, выросшему в другом мире.

Петрович в этот день был выходным, а Тамара Львовна вдруг превратилась в саму любезность, будто почувствовала, что я могу уволиться, поставив учёт всего магазина под удар. Она специально создавала для меня идеальные условия работы. Накормила завтраком, отпустила на обед, пообещала к зарплате добавить премию, направив мои блуждающие мысли в нужное ей русло.

– Она думает, что при такой девушке ты не сможешь долго здесь работать, – шепнул Андрейка.

– Она тебе сказала? – поинтересовался я.

– Я слышал, как она с директором по телефону общалась. Очень беспокоилась. – Коллега смерил меня взглядом. – Ты же не собираешься уходить?

– Ну, нет вроде, – ответил я неуверенно. – Мысли были, но в отдалённом будущем.

– Без тебя магазину кирдык. – Андрейка приставил указательный и средний палец к кадыку. – Но будь я на твоём месте, выбрал бы работу поденежнее этой, чтобы удержать такую бабу.

– Айрис не баба.

– Айрис? – Андрейка впервые услышал её имя. – Она не русская?

– Русская. Из Канады, – соврал я с ходу, растерявшись. – Родители иммигрировали туда, а она решила вернуться на родину предков.

– Прикольно, – хмыкнул Андрейка. – Ясно теперь, почему она тебя выбрала.

– Почему?

– Деньги у неё есть, наверное, выбирала по душе, – усмехнулся коллега. – Так что работу можешь не искать.

– И не собирался.

– Пойду обрадую Тамару.

– Не вздумай, стукач, профиль заблокирую.

– Я пошутил, – лукаво отмазался Андрейка.

Он, конечно же, доложил Тамаре. Я заметил, как она неожиданно успокоилась и сменила отношение ко мне на привычное. Мне так было даже комфортнее. Я не чувствовал себя обязанным. Ничто не создаёт у меня на душе такого дискомфорта, как необходимость ответить благодарностью за благодарность.

В этот день я работал во вторую смену. Последним закрыл склад, опечатал и сдал ключи охране. На улице уже было темно и морозно. На дороге, в трёх метрах от входа в магазин, замерла автомобильная пробка. Народ спешил с работы домой и нервничал из-за аварии, случившейся метрах в пятидесяти впереди. Я сел в машину, как следует прогрел её и включил сигнал поворота.

Пришлось подождать, прежде чем мне уступили место в пробке. В этот раз я не спешил домой, вёл воображаемый диалог с Айрис, убедительно аргументируя ей глупость затеи с детективной работой. Сегодняшний день ещё больше убедил меня в том, что я нахожусь на своём месте. Меня боялись потерять, и это льстило. Годы на складе не прошли для него даром. Я стал его неотъемлемой частью, структурообразующей шестерёнкой, без которой механизм пошёл бы вразнос.

Мне посигналили сзади. Чёрт, я задумался и не заметил, как машина передо мной уехала вперёд метров на двадцать. Я догнал её. Неожиданно зазвонил телефон. Обычно я не беру трубку на ходу, чтобы не попасть в аварию, но на этот раз взял, потому что стоял на месте. Звонила Айрис, да и кто мне будет звонить ещё?

– Ты где, Гордей? Ты должен быть уже дома. С тобой ничего не случилось? – В голосе космической гостьи прозвучала тревога.

– Да тут пробка. Авария на дороге, стоим. Час пик. – Мне стало приятно, что Айрис беспокоилась обо мне. Её беспокойство выглядело намного правдоподобнее беспокойства Тамары Львовны.

– Я попыталась приготовить ужин, – радостно сообщила она. – Нашла рецепт в кулинарной книге.

– И что? – Я решил, что попытка закончилась неудачно.

– Жду тебя, чтобы ты оценил, удалось мне или нет.

– Готов дать положительную оценку заочно, за намерение. – Мне захотелось добавить ещё что-нибудь тёплое, но я не смог. Не привык делать комплименты женщинам.

– Заочно не считается. Я очень жду тебя, – она сделала ударение на слове «очень», отчего мне стало как-то волнительно приятно.

Теперь я спешил поскорее выбраться из пробки и даже пошёл на нарушение правил дорожного движения. Мне сигналили оскорблённые водители. Я, кому смог, помахал ручкой, кому аварийками, перескочил пешеходный переход и выбрался через дворы на большую улицу. Через пять минут я стоял у дома.

Как только открылась дверь лифта на моём этаже, в нос ударил непривычный запах выпечки. Из соседней квартиры с мешком мусора вышла тётя Алина, к которой я иногда обращался за солью. Она заиграла ноздрями, как ищейка, и бросила на меня подозрительный взгляд.

– Женщину завёл? – спросила она.

– Да нет, не женщину, кота, – ответил я и поскорее протиснулся между ней и стеной к своей двери.

Тётя Алина сделала вид, что рассмеялась, но на самом деле ни на секунду не отвела взгляда, пронзая меня встроенным детектором лжи. Я открыл дверь и, как назло, Айрис, услышав разговор, решила встретить меня.

– Я тебя заждалась, Гордей, – заявила она счастливо. В коридоре под потолком плавал сизый дымок с сильным запахом жжёной карамели.

Соседка стояла, открыв рот, и смотрела на мою космическую гостью, будто забыла, что собиралась выбросить мусор.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась с ней Айрис.

Я поспешно прикрыл дверь. Нездоровое любопытство соседки мне не понравилось. Айрис посмотрела на меня удивлённо.

– Милая женщина. – Она словно захотела убедить меня в этом.

– Несомненно, милая. Даже очень. Она теперь мозг себе сломает, придумывая твою несчастную судьбу, которая привела тебя к такому парню, как я.

– К какому такому? – Айрис не поняла иронии.

– А, проехали. – Я сморозил глупость, которая могла стать причиной того, что Айрис начала бы меня сравнивать с другими парнями, делая выбор не в мою пользу. – Что ты приготовила?

– Только не смотри сразу. Иди вымой руки, и в гостиную.

За один день она смогла превратиться в уютную домохозяйку, осчастливленную возможностью готовить еду. Я был заинтригован, хотя мой нос отчётливо выдал мне информацию, что это пирог, который немного перепёкся. Однако я сделал вид, что безмерно счастлив, и это так и было.

На журнальном столике стоял накрытый кухонным полотенцем сюрприз. Айрис сияла, как восходящее солнце, видимое с борта космической станции. Можно было подумать, что она не пирог приготовила, а положила под полотенце ключи от моей новой квартиры или дорогой машины. Могло оказаться так, что в её системе ценностей самостоятельно испечённый пирог стоил намного дороже того, что привыкли ценить земляне.

– Готов? – серьёзно спросила она меня.

– Один момент. – Я вытер воображаемый пот со лба. – Давай.

Айрис засмеялась, довольная, что я ей подыграл.

– Вуаля! – Она подняла полотенце.

Признаться, я ожидал увидеть пирог, мягко говоря, более загорелый. Но нет, он был румяным, самой подходящей кондиции. У меня непроизвольно начали выделяться слюни, которые я шумно сглотнул. Айрис снова рассмеялась, посчитав мою реакцию лучшим комплиментом.

– А с чем он? – спросил я заторможено и потянулся к нему руками.

– Яблоки, апельсиновая цедра, немного корицы и много любви. – Айрис взяла руки нож. – Тебе сколько?

– Любви? – Сам не понял, как сорвалось у меня с губ. Я даже покраснел от наглости.

Айрис направила в мою сторону остриё ножа.

– И её тоже. В книге написано, что как бы вы профессионально ни готовили, любое блюдо, приготовленное без любви, будет недостаточно вкусным. Любовь – самая яркая приправа. – Айрис произнесла речь томным голосом и в завершение её провела лезвием ножа по языку.

Она снова рассмеялась, заметив, как меня повергла в шок её сценка.

– Отомри! – приказала она мне. – Это я подсмотрела в твоём телевизоре. Нарезай сам, я принесу чай.

Я порезал пирог на несколько равных кусков. Айрис принесла чашки с чаем и блюдца. Она подождала, когда я попробую. Вкус оказался под стать моим ожиданиям. Всего в меру, начинка нежная и ароматная, тесто пропечённое. Я долго причмокивал, прежде чем сделать комплимент.

– Бесподобно, Айрис. Космически вкусно. Ты прирождённый кулинар.

– Ой, только не космический вкус, – поморщилась она. – Я думаю, даже ваши собачьи консервы намного вкуснее нашей синтетической пасты.

– А почему в комнате дым? – поинтересовался я, не увидев его причин в идеально приготовленном блюде.

– Я не сразу разобралась, как работает устройство для выпекания. Первый пирог пришлось выбросить в мусор. Но даже в том виде он был вкуснее нашей еды.

– А с чего ты вообще решила его приготовить?

Впервые я заметил, как Айрис не сразу нашла что сказать. Она будто смутилась.

– Хотелось сделать тебе приятное, – артистично отвела взгляд Айрис.

Мне и самому стало неловко.

– Тебе это удалось, – произнёс я и покраснел. – Отличный ужин. Я не привык к таким изысканным блюдам. У тебя талант.

– Вряд ли. Я делала строго по рецепту. Талант – это когда готовишь созданное в воображении блюдо, заранее представляя, каким оно будет на вкус.

От её взгляда, прощупывающего мой мозг, мне стало не по себе. Она говорила простыми и понятными словами, но с такой интонацией, будто они значили намного больше. Я не умел читать между строк, а понимать женские намёки и подавно. Айрис точно хотела, чтобы ужин привёл меня к какому-то выводу. Какому? Женщина кормит мужчину, если хочет его заполучить. Зачем меня кормить, когда я и так готов стать её парнем? Я мысленно отмахнулся от этого предположения. Слишком фантастическое.

– Чем займёшь вечер? – спросила Айрис.

И снова в её голосе звучало не только желание узнать, но и исподволь повлиять на моё решение. Я уже был не рад этому пирогу, который казался теперь предметом влияния на меня.

– За компом хотел посидеть, – честно ответил я.

– Да? А я хотела посмотреть с тобой какое-нибудь кино. Я тут канал у тебя нашла, там такое показывают! У нас за подобное минус сто баллов и три часа психологической реабилитации в неделю. – Она взяла пульт и включила телевизор.

Кажется, я догадался, о чём шла речь, до того, как загорелся экран телевизора. В рамках какой-то акции провайдер подарил мне три месяца VIP-пакета с кучей платных каналов. Я не стал отказываться. Экран телевизора озарился пикантной сценой утех двух девушек и одного парня.

– Я такое не смотрю, – поспешно соврал я и снова покраснел.

– И правильно, в одиночку такое смотреть не стоит. – Айрис выключила телевизор.

Отвечаю, она сверкнула глазами, будто у неё в голове случился электрический разряд. Меня даже передёрнуло от пяток до макушки. Айрис задержала на мне взгляд сияющих плотоядных глаз. Я почувствовал себя целомудренной девушкой, оказавшейся в компании с парнем-хулиганом, страдающим переизбытком тестостерона. Хоть кричи и зови на помощь. В некотором смысле я даже испугался, предположив, что у Айрис случился какой-то нервный срыв, как у сексуального маньяка.

Однако за вспышкой ничего не последовало. Айрис принялась убирать остатки ужина, а я отправился в свою спальню, как обычно, отдаться компьютеру. Только осадочек у меня всё равно остался. Одним глазом я постоянно косился на дверь, ожидая продолжения. Его не последовало, и спустя час бесцельного тыканья мышкой в экран монитора я уже начал жалеть, что испугался. Мне стало смешно из-за своей реакции. Я не считал себя бруталом и даже среднестатистическим мужиком. Знал и принимал свою робость и трусость как особенность характера. Но я никогда не думал, что оробею перед женщиной в такой ситуации.

Возможно, Айрис это поняла и обиделась. Разница менталитетов могла вызывать у нас недопонимание. Наверное, она ждала моей благодарности за ужин в виде грубого мужского приставания. Я так не умел. У меня стоял психологический барьер, который я возвёл самостоятельно. Он состоял из неуверенности, робости, низкой самооценки, страха быть оскорблённым, самодурства, выдуманных проблем и прочего. Барьер был настолько высоким, что перемахнуть его с ходу у меня бы ни за что не получилось.

Айрис приняла душ. Проходя мимо моей комнаты, нейтральным тоном пожелала мне спокойной ночи. Я обидел её. Сожрал торт, как тупое животное, и пошёл залипать в компьютер. Настроение моё ухудшилось из-за самокопания, в котором я был большой профессионал. Недостойные лучшей доли всегда совершают поступки, чтобы не дай бог их жизнь не начала налаживаться. Оттолкнут тех, кто им помогает, оскорбят защищающих их, всегда выберут сторону проигравших.

Я тоже решил сходить в душ. Окатить себя ледяной струёй воды в наказание, как Добби, и заодно помыться. Смыть с себя налипшую глупость, прилипшую к моей душе клейкой зловонной массой. Удивительно: на крючке в душевой висело новое полотенце. В мыльнице лежало свежее сиреневое мыло, совсем без волос. Пена для бритья и крем после стояли на полочке. Зеркало чистое, ванна блестела, как новая. Айрис добавила сюда женского уюта. На фоне изменений мне стало ещё хуже. Я тот человек, который всегда делает неправильный выбор.

Водная процедура освежила тело, но не мысли. Я вышел из душа с твёрдым намерением зайти в спальню к Айрис и хотя бы ещё раз похвалить её ужин. Но как только я оказался у неё, весь мой настрой пропал. Барьер был слишком высок, а прыгун из меня такой себе. Я вернулся в спальню. Не включая свет, скинул халат и забрался под одеяло. Под ним уже кто-то был. Меня сдавили объятия, к губам прильнули горячие губы. Тьма комнаты наполнилась ароматом сиреневого мыла.

Утром мы проснулись вместе. И это было здорово. Айрис с ловкостью кенгуру столкнула меня с кровати ногами. Я упал на пол, грохоча, как мешок костей.

– Ты чего? – Я чуть не обиделся.

– Твоя очередь готовить завтрак. Я посплю ещё пять минуток.

Она блаженно вытянулась на кровати. Растрепавшиеся волосы легли ей на лицо, вздрагивая в районе носа от дыхания. Она была очаровательна даже в таком заспанном виде. Айрис скрутила одеяло, обняв его вместо меня, и закинула сверху ногу. Я не мог поверить, что такая красивая девушка лежит в моей кровати и тискает моё одеяло. Мне захотелось запечатлеть этот момент. Я тайком сделал фотографию на свой телефон.

Аромат свежесваренного кофе расползся по дому, заставив Айрис выбраться из кровати. Она натянула одну из моих старых маек, которые я бережно хранил в тёткином шкафу. На мне эта майка смотрелась неряшливо, а на стройной фигуре космической гостьи она сидела как вещь от кутюрье. Майка была ей коротка и едва прикрывала основание ног, но в нашей ситуации это нельзя было считать недостатком.

Айрис села за стол, откинула волосы назад и посмотрела на меня, прищурившись. Я подвинул ей кусок пирога на блюдечке.

– С добрым утром! – поприветствовал я её, постаравшись вложить в голос как можно больше нежности и заботы.

– Здорово, – неожиданно по-свойски ответила Айрис. – Что надумал?

Я не сразу понял, о чём она спросила. Вроде предложения руки и сердца с её стороны не было, или я что-то пропустил? Видя моё затруднение, она пояснила:

– Я про работу детективом. Вчера, не выходя из дома, я нашла пропавшего кота. Это так здорово. Я даже представить себе не могла, что обожаю решать сложные загадки.

– А, ты об этом? Да, я… я как-то и не думал. – Мне вдруг стало казаться, что вчерашний спектакль с ужином и постельной сценой был не просто так. Айрис готовила для меня ситуацию, в которой сложно отказать. – Какого кота? – решил я потянуть время, обдумывая ответ.

– Я ходила в магазин, купить ингредиенты для пирога, увидела объявление на столбе про потерянного кота. Подумала: а что, с чего-то надо начинать, пусть моим первым делом будет кот. Промотала воспоминания и нашла там похожего, который сидел возле нашего дома. У меня сразу появилось несколько версий. Первая – бродячие собаки. Они тоже бегали тут и вполне могли поймать его или загнать куда-нибудь. Вторая – кража. Кот, судя по информации в интернете, представлял ценность. Стоимость котёнка его породы от двадцати тысяч. Представляешь? Это тебе целый месяц надо работать.

– Люди с жиру бесятся, – вставил я фразу, чтобы оправдать свою небольшую зарплату.

– Это их право. Тем более в вашем свободном мире. И третья версия – кот просто сбежал посмотреть мир, устав от однообразия. Как я.

– Это вряд ли. – Третья версия показалась мне самой нереальной. – И где он был?

– В деревне. В тридцати километрах от дома. – Айрис была довольна собой.

– Его украли?

– Нет. Всему виной желание пожрать на халяву.

– Я не понимаю. – Мне самому стало интересно, как коту удалось сбежать так далеко.

– В ваш двор через день приезжает пикапчик с мясом и останавливается возле детской площадки.

– Да, видел, даже покупал у них неоднократно.

– Когда я ходила в магазин, он стоял, и кот в это время был на улице. Расстояние между ними составляло двадцать метров, и ветер дул от пикапа к коту, так что он, безусловно, чувствовал запах мяса. Сейчас не весна, так что для животного желание набить брюхо вкусной едой представляет первостепенный интерес. Я узнала у старушек внизу номер телефона хозяев машины и позвонила им, представляя дело так, будто видела, как кот забрался к ним в кузов. Они отказываться не стали, пообещали привезти его со следующей партией мяса, то есть завтра. Но попросили разрешения в качестве компенсации испорченной котом продукции покрыть их кошку. Я перезвонила людям, потерявшим кота, и сказала, когда и где они смогут его забрать. – Айрис откусила пирог и принялась его жевать, прикрыв глаза от наслаждения.

– Ловко. – Мне не пришло на ум никакого другого слова для оценки работы Айрис.

– Заметь, мне не надо было ни перед кем козырять лицензией на право работы.

– Так и денег тебе не заплатили.

– Прежде чем их просить, надо немного потренироваться. Не бывает так, что ты вечером решил стать спортсменом, а утром уже хочешь ходить с олимпийской медалью. Да ещё и время нужно, чтобы кое-кто созрел. – Айрис ехидно улыбнулась и оттянула горлышко майки, обнажив плечико.

– Удар ниже пояса. – Теперь я был уверен, что моим мнением манипулировали, покупая его сладкими, во всех смыслах, пирогами. – Я же обещал подумать. Не могу вот так взять и бросить своих коллег.

– Мда-а-а, – протянула Айрис. – Между скучной определённостью и радостной бесшабашностью он всегда выбирал первое. Ты думаешь, я буду уговаривать тебя? Нет. И желание своё стать детективом менять не буду. Я свободная и привыкла жить полной жизнью, иначе в ней нет смысла. Жить и знать наперёд, что через год, два, три, десять лет ничего не поменяется, смерти подобно. Лучше сразу распылить себя на молекулы в расщепителе. Неужели тебе не понравился тот вариант жизни, который я показала тебе вчера вечером?

– Ты же… ты склоняла меня к принятию нужного тебе решения, – ответил я неуверенно.

– Склоняла, так же, как людей склоняют почитать хорошую книгу, выдёргивая из их рук низкопробное чтиво. Так же, как их склоняют обратить внимание на что-то хорошее, отворачивая от созерцания гадостей. Я показала тебе другой вариант жизни, маленькую его часть, в которой есть место замечательным вещам, которых ты лишён. Вокруг тебя серость. Серые стены, серая одежда, серая машина, серые глаза. Ты скоро сольёшься с окружающей обстановкой, мимикрируешь под комнатную пыль. Даже если ты внезапно исчезнешь, этого никто не заметит. – Айрис замолчала и отвернулась к окну.

– С глазами-то ничего не поделаешь. Это наследственность.

– Я не в том смысле сказала про них. Они у тебя не светятся. В них отражается только окружающая серость.

– Некрасиво так давить на человека, в гостях у которого ты живёшь.

– Мне всё равно, где жить. Я за тебя не держусь. Скажешь уйти – уйду прямо сейчас.

– Не надо. Не уходи, – промямлил я совсем не по-мужски. – Сегодня скажу Тамаре, что ухожу.

Глава 8

Тряпка и та обладала большей волей, чем я. Я так испугался, что Айрис уйдёт, что потерял остатки мужества. Подкаблучник. Наверное, в моей жизни было только два стабильных состояния: гордое одиночество и унизительная зависимость. Хотя Айрис не пыталась меня унизить, скорее я сам поставил себя в унизительное положение, не сдержавшись перед её угрозой оставить меня.

По дороге на работу я несколько раз чуть не попал в аварию. Стыд, страх и унижение сковали мой разум. Переживания превратили меня в зомби, который не видел и не слышал ничего, кроме деталей утреннего разговора и взгляда Айрис, ясно выражавшего всё, что она обо мне думала. Как это неприятно – видеть в глазах другого то, что сам от себя скрываешь. Я трус, слабак и тряпка. Я же всегда знал, что я такой, но пока мне на это не указывали, меня ничто не терзало.

Моё место на стоянке возле магазина было занято. Кто-то поставил под дерево старую машину, более подходящую быть мишенью для птиц. Я покружил по кварталу и приткнулся у магазинчика, возле которого было ещё свободно. Почему-то непривычное место парковки вызывало у меня ощущение неотвратимых грядущих перемен.

Тамара Львовна стояла на крыльце и нервно курила, глубоко затягиваясь и выпуская дым носом. Настроение у неё было «Змей Горыныч», совсем не подходящее для того, чтобы сказать ей об уходе.

– Шевели булками! – выкрикнула она мне издалека.

Я прибавил шаг, чувствуя, что меня ждёт работа, и не по должности, а опять какой-нибудь косяк со стороны её то ли сына, то ли внука.

– Что случилось? – спросил я.

Тамара щелчком запулила окурок в сторону дороги и выдохнула дым ртом.

– Из центрального офиса едет проверка. Жопа будет гореть у всех. Надо сделать в базе всё тип-топ, чтобы они ничего не заметили. Сегодня будешь освобождён от складских обязанностей, займёшься базой. – Тамара открыла дверь магазина и пропустила меня вперёд. – Зарплата после того, как уедет комиссия. Если будет что получать.

Это был знак. Из-за того, что сисадмины менялись как перчатки, все ниточки сходились ко мне, как человеку, имевшему наибольший доступ к базе, исключая директора и Тамару. В случае обнаружения мошеннических схем, а они там точно были, меня могли выставить крайним.

– Когда они приедут? – поинтересовался я.

– Дня через три. Успеешь? – Тамара заглянула мне в глаза.

– Ну, наверное, – пожал я плечами.

– Никаких наверное. Останешься в ночь, если не будешь успевать.

– Ладно, – согласился я в своей раболепной манере, чтобы не вызвать подозрений. На самом деле у меня уже появились некоторые идеи. Я твёрдо решил уйти, понимая, что моя карьера на складе заканчивается, и совсем не так, как я думал. Вместо благодарности мне готовили подлянку. Тамара с директором сделают всё, чтобы на них не пали подозрения. Оставался только я, наивный трудолюбивый простак, считающий себя частью коллектива.

Я засел за компьютер. Тут же прибежал взлохмаченный Алексей Григорьевич. Его волосы сегодня тоже напоминали змей с головы Медузы Горгоны, что навело меня на мысль о том, что они с Тамарой всё-таки сын и мать. Он проскочил мимо меня, не поздоровавшись, и тут же ушёл вместе Тамарой в дальний угол склада пошушукаться. Петрович подошёл ко мне.

– Чего они такие возбуждённые? – поинтересовался он у меня.

– Проверка какая-то, – ответил я буднично, не поворачивая головы от монитора.

– Ну и правильно. Привыкли воровать. – Он пригнулся ко мне, чтобы заглянуть в экран. – Я там это, видяху брал три месяца назад. Ты не мог бы сделать так, чтобы этого в базе не было видно?

– Нет, Олег Петрович, это будет заметно, и вам всё равно придётся за неё заплатить или вернуть, по крайней мере, пока не уедет комиссия.

– Правдоруб ты наш. – Петрович покровительственно похлопал меня по затылку. – Завтра принесу. Ты только Тамаре не говори.

– Не скажу, но лишь до завтра.

Директор и Тамара подошли ко мне. Петровича как ветром сдуло.

– Гордей, – шёпотом обратился ко мне директор, – сделай так, чтобы в базе не осталось следов движения товара от нас к фирме «Альтимус». Так надо, понимаешь?

– Ну, я сделаю, конечно, но не совсем понимаю, – соврал я, стараясь выглядеть как можно более наивным.

– Это по твоей должности совсем необязательно. Удали фирму и всю цепочку, связанную с ней. В зарплату я выпишу тебе премию в сто процентов оклада.

– Спасибо! Очень приятно, – заморгал я влажными глазами, чтобы произвести искреннее впечатление.

Алексей Григорьевич похлопал меня по плечу и вышел из склада. Тамара Львовна заглянула в монитор. Как раз в этот момент я открыл всю историю перемещений, связанных с озвученной фирмой. Я уже давно знал, что это какая-то подставуха, необходимая для мошеннических схем директора и начальника склада.

– Отпуск дам тебе больше на неделю, – в свою очередь пообещала Тамара.

– Спасибо, Тамара Львовна. Наконец-то съезжу в Крым. – Я уже не раз озвучивал своё желание, чтобы намекнуть начальству, что у меня тоже должен быть отпуск, хотя бы недели две в году.

Тамара ушла, уверенная, что я занимаюсь тем, о чём они меня попросили. Они были уверены, что я никогда не посмею ослушаться их или больше того, решусь на самостоятельные действия. А я решился. Я сделал то, о чём они меня просили – удалил контрагента «Альтимус» и все движения в его сторону. Подтёр ещё некоторые вещи, о которых начальство могло не знать. Я делал вид, что занимался этим до вечера. Тамара ждала до последнего, но не выдержала и ушла после того, как я сказал ей, что мне надо ещё часов шесть, чтобы навести порядок.

Как только за ней захлопнулась дверь, я изменил себе в базе уровень прав, уменьшив их до уровня рядового кладовщика. Подтёр все логи, чтобы усложнить работу проверяющим. Кто теперь мог подумать, что у обычного кладовщика был уровень доступа, позволяющий совершать любые действия в программе учёта? Подозрения на мошенничество, если оно будет обнаружено, а я в этом не сомневался, падут на директора магазина, начальника склада и системных администраторов, которых не было.

Я отрезал себе путь к возвращению и, по несчастью, к зарплате тоже. Утешало, что в этом месяце я в любом случае ничего бы не получил. Наверняка после учёта её удержали бы с нас из-за огромной недостачи. Я вышел на улицу, на морозный воздух с чувством большого облегчения, будто слез с какого-то препарата, дарующего лёгкую эйфорию в обмен на тяжёлую зависимость. До машины шёл вприпрыжку, окрылённый чувством свободы. Хотелось поскорее обрадовать Айрис. Она помогла мне открыть глаза на ту ситуацию, в которой я находился. Не будь её и утреннего разговора, я выполнил бы всё, что мне приказали директор с Тамарой, и ждал комиссию. Чувствовал бы, что меня выставят крайним, но не посмел ничего сделать против воли начальства или проявить самостоятельность, подобную сегодняшней.

Айрис встретила меня с томиком похождений великого детектива. Она бросила на меня короткий взгляд, отвернулась, затем посмотрела снова. Догадалась обо всём по моей сияющей физиономии.

– Я хочу узнать все подробности. – Она закрыла книгу и убрала её в сторону.

Я поведал ей обо всём, что удержалось в моей памяти до вечера. Во время пересказа событий мне всё отчётливее становилось понятным, что время, проведённое на этой работе, было потрачено впустую. Я жил в зависимости, которую считал почётной. Мною беззастенчиво пользовались, а я, как последний идиот, ещё и гордился этим. Вместо повышения по должности или прибавления зарплаты мне светила подстава.

– Они начнут тебя искать, – решила Айрис. – Им известно, где ты живёшь?

– Нет. Я начинал работать на складе, когда ещё жил у родителей. Там указан только их адрес. Они смогут связаться со мной лишь по телефону.

– Сделай так, чтобы они не дозвонились.

– Я поменяю сим-карту завтра с утра.

– Замечательно. – Айрис потёрла пальцем между бровей. – Конечно, твоё исчезновение накануне проверки выглядит подозрительным. Если твоим начальникам удастся как-то убедить, что вина во всех недостачах только твоя, тебя будут искать совсем другие службы.

Мне стало не по себе от мысли, что я могу оказаться за решёткой за то, что ничего не делал. Способствовал, но только по приказу начальства.

– Я могу сказать, что знал о схемах, потому и уволился. Если на меня надавят, я покажу скриншоты перемещений и накладные, подписанные Тамарой. – Ещё год назад я начал потихоньку сохранять подозрительные перемещения, не предполагая, что они могут мне понадобиться.

– Хм, да ты криминальный гений, – засмеялась Айрис, широко открыв рот. Она любила демонстрировать искренние чувства. – Ладно, как говорят у вас в сериалах, расслабляем булки и наблюдаем. Уверена, тебя эта история никак не затронет.

– Хотелось бы.

Я прошёл на кухню. Мой нюх не уловил ничего съедобного. Пришлось лезть в холодильник.

– Я сегодня не готовила. Подумала, вдруг придётся съезжать вечером, чего стараться. Виновата, – потупила взгляд Айрис. Картинно, конечно, играя роль для меня, но мне понравилась её реакция. Я ждал от неё одобрения своего поступка в пацанском стиле, типа молодец, братан, смог, а я тебе говорила. Айрис определённо разбиралась в моей психике, не стала подхваливать меня за предложенный ею выбор. Сделала так, чтобы я почувствовал всю прелесть своего поступка, и не постеснялась прикинуться неправой из-за неприготовленного ужина. Это было проявление настоящей женской мудрости, когда все варианты развития событий были рассчитаны заблаговременно.

– Схожу в круглосуточный магазин, куплю пельменей. – Я захлопнул холодильник чуть громче, чем надо было, и направился в коридор.

– Там уже темно, Гордей. Я слышала, как сегодня бабушки внизу рассказывали о том, как ночью в парке какого-то парня пырнули ножом хулиганы. – Её глаза выражали искреннее беспокойство.

– Я быстро, мухой. Одна нога здесь, другая там, чтобы пельмени не слиплись, – пообещал я.

На улице было темно и зябко. Ночное осеннее небо заволокло чёрными тучами, сгустив тьму в тех местах, которые не подсвечивались фонарями. Порыв ледяного ветра подхватил мусор вдоль дорожки и бросил его мне в лицо. Если бы я верил в приметы, то решил бы, что это знак, указывающий мне на глупость затеи. Однако в приметы я не верил и смело направился в сторону круглосуточного магазина.

Дорога показалась мне необычайно долгой. Я несколько раз споткнулся и однажды упал через низкий заборчик, сбившись с пути. Только яркая вывеска магазина, как маяк, указывала мне путь. Добравшись, я уже не стал обращать внимания на посетителей. В магазине, как всегда, висел тяжкий дух, оставшийся от людей, приходивших похмелиться. Работала та же девушка, что и в тот раз, когда я приходил за печеньем и водкой. Она меня запомнила.

– Водку с печеньками? – спросила она.

– Нет. Пельмени замороженные есть?

– Есть. – Она коротко кивнула в сторону морозильной витрины, под мутным стеклом которой лежали упаковки с пельменями, варениками и хинкали. Ценники на них, конечно, были завышенными, словно начинка в них была из экзотического мяса антилопы или крокодила, а не картофеля или свинины пополам с соей. Я выбрал упаковку со средней ценой. Оплатил и забрал. На выходе случайно заметил, как один из трёх парней, которые были в магазине до меня, не по-доброму заинтересованно посмотрели на меня. Я выскочил в темноту и направился к дому скорым шагом.

Позади меня загорелся свет фар и рыкнул запустившийся двигатель. Я свернул с дорожки в парк, предчувствуя неприятности. Машина разогналась и резко остановилась в том месте, в котором я исчез у них из вида.

– Сучонок, сдристнул. Васёк, за ним, мы будем ждать его с обратной стороны, на выходе.

Я был ещё рядом и услышал их разговор. Стоило ответственнее относиться к тому, о чём говорят старушки у подъездов. Сердце моё забилось часто, как у загнанного кролика. Парк у нас небольшой, не побегаешь. Отчасти из-за живой изгороди, перебраться через которую, не повредив одежду, практически невозможно, отчасти из-за отсутствия освещения. Не хотелось воткнуться на всём ходу в дерево или кувыркнуться через скамейку. Но с другой стороны, тьма была моим союзником. Я готов был сидеть в парке до утра.

Этому не суждено было сбыться. Преследовавший хулиган включил мощный фонарь, полностью меня ослепив. Я потерялся, видя перед собой только яркие пятна, запечатлевшиеся на сетчатке. Мне стало страшно от мысли, что меня могут убить. Паника вынудила меня броситься прочь от парня с фонарём. Я бежал не разбирая дороги. Где-то впереди маячили уличные фонари и светящиеся окна домов, казавшиеся мне спасением. Я споткнулся о бордюр и полетел, упал и закувыркался, остановленный корявыми стволами живой изгороди. Моя одежда не выдержала этого насилия, оповестив треском рвущейся ткани.

– А ну стоять, лошара! – выкрикнул парень с фонарём, заметивший меня.

Я подскочил вверх как заяц и перепрыгнул изгородь, снова разорвав одежду. Теперь я чувствовал себя самолётом, попавшим в перекрестье зенитных прожекторов. Свет фонаря цепко держал меня в своём ореоле. До края парка осталось всего ничего. Я был уверен, что они понятия не имеют, с какой стороны я выбегу, а потому буду иметь фору, чтобы успеть скрыться между домами.

Я сиганул через чугунный заборчик и чуть не попал под колёса чёрного седана. Он резко оттормозился. Я пронёсся мимо машины, перебежал через дорогу и, не сбавляя скорости, направился к дому. Машина погналась за мной, но быстро отстала. Я знал все тропинки, по которым машина не смогла бы проехать, и выбрал именно такую. Через пять минут я был уже у подъезда своего дома.

Я не стал ждать лифт, забежал на свой этаж на неизрасходованном адреналине. Кое-как попал ключом в дверной замок, открыл дверь и заскочил в квартиру. Айрис стояла в коридоре и смотрела на меня испуганным взглядом. Я сопел как паровоз и никак не мог отдышаться, чтобы сказать хоть слово.

– Ты… ты была… права… в парке… опасно… прости… я потерял… пельмени.

– А что у тебя в руках? – спросила она.

Я поднял правую руку. В ней, в намертво сжатых побелевших пальцах, находился пакет с пельменями, перепачканный в земле и листьях.

– Ого, – только и смог произнести я.

– Воду поставлю. – Айрис разогнула мне пальцы, забрала пакет и ушла на кухню.

От моей куртки, стоившей четверть месячной зарплаты, остались одни лохмотья. Материальную сторону я осознал, а вот моральную ещё предстояло. Моей самооценке снова суждено было свалиться под ноги – самый комфортный и безопасный для меня уровень. Наверное, с круглосуточными магазинами стоило завязывать. Дорого и небезопасно.

Я повесил лохмотья на вешалку, прошёл в душ, чтобы смыть с себя грязь и чувство пережитого страха. Сердце ещё бешено колотилось. Во рту чувствовался привкус крови, оставшийся после спринтерской пробежки. Я посмотрел на себя в зеркало. Жуть, глаза по пять копеек, напуганные и растерянные. Я попытался успокоиться, чтобы снова не предстать перед Айрис таким жалким.

Не знаю, удалось или нет – она не смотрела на меня, делая вид, что ничего не произошло. Я молча ждал, когда сварятся пельмени, хотя аппетит пропал начисто. В голове кружились свежие воспоминания, блокирующие нормальные мысли и чувства. Я был не в себе.

– Ты запомнил их, приметы или ещё что-нибудь? – спросила Айрис, помешивая в кастрюле пельмени и не оборачиваясь.

Я задумался.

– В лицо видел одного в магазине. Машина у них чёрная. Я видел её и раньше.

– Значит, они караулили в магазине, – как будто для самой себя произнесла Айрис. – А там камеры есть?

– Вряд ли. Очень бедненькое заведение. Да и кто нам даст их посмотреть, если будут. А ты что, хочешь их найти? – Моё мужское самолюбие было задето.

– Нет, даже не думала. – Айрис наконец обернулась. Она так искренне отказалась от моего предположения, что я не поверил.

Она посмотрела на часы, взяла шумовку и начала вылавливать пельмени. Мы поужинали в полном молчании. Айрис была озабочена мыслями, а я переживаниями. Когда с тобой происходит что-то сильно выбивающее из хода привычной жизни, рассудок начинает зацикливаться на этом, раз за разом прогоняя в мыслях потрясшие тебя события. При этом ты оцениваешь себя в случившемся с негативной стороны и коришь почём зря. Я даже не заметил, как съел тарелку пельменей.

Айрис освоилась с ролью хозяйки. Взяла мою тарелку, сполоснула под горячей водой и поставила сушиться.

– Я бы предложила тебе полежать в моей капсуле, восстановиться, но она тебя не примет, – заботливо посмотрела на меня Айрис. Она жалела меня, но в то же время я чувствовал иронию в её взгляде. Да, я трусоват, и это стыдно признавать. Всегда считал своим достоинством интеллект и порядочность, надеялся, что в жизни это будет гораздо полезнее. Оказалось, жизнь такая суровая штука, что порядочность в ней ничего не стоит, а ум нужен только для того, чтобы им пользовались другие. Умение быть жёстким, внушать уважение через страх пригодилось бы мне больше.

– Спасибо, – поблагодарил я Айрис за предложение.

– Тебе надо научиться расслабляться. Ты выглядишь напряжённым и отсутствующим.

– За мной не каждый день бегают убийцы. Представь, если бы я не сбежал? Сходил, блин, за пельменями.

– В этом плане на станции намного безопаснее. Там и шагу не сделаешь без надзора. Да и любые подобные мысли на психотесте вычислят запросто. Свобода в обмен на преступность.

– Мне бы у вас понравилось, точно тебе говорю. Ваш мир по твоим рассказам такой, каким я представляю себе идеально устроенное общество.

Айрис добродушно рассмеялась.

– Поверь, идеального ничего не бывает. Как говорила мне моя бабушка, хорошо там, где нас нет.

– Так говорит не только твоя бабушка. Моя тётя потому и уехала за границу, чтобы проверить это утверждение. Кстати, у неё в аптечке есть феназепам. Она у нас страдала приступами неконтролируемой ярости и постоянно сидела на транквилизаторах. – Я покинул кухню и отправился в спальню, которую теперь занимала Айрис, чтобы порыться в тёткиной аптечке.

Нужное лекарство лежало на самом верху. Я отломил от таблетки четвертинку и вернулся на кухню, запить её водой.

– Химия – не дело, – критически посмотрела на мои действия Айрис. – Учись подавлять эмоции самостоятельно.

– Я не умею.

– Я тебя научу. Это совсем несложно.

– Спасибо. – Мне не хотелось сейчас думать о чём-то в принципе. – Пойду лягу.

– Спокойной ночи, Гордей.

– Спокойной ночи, Айрис.

Мне даже секса не хотелось, настолько я был подавлен. Я плюхнулся на кровать. Когда остался наедине с самим собой, мысли о произошедшем опутали меня ещё плотнее. Я вспоминал каждый миг, начиная с того неприятного взгляда в магазине. Почему они выбрали меня? Почему я так испугался? Почему, почему, почему… Прошло, наверное, больше часа, прежде чем я почувствовал действие препарата. Мысли постепенно утихомирились, и я провалился в тяжёлый сон.

Зазвенел будильник. Я по привычке вскочил, выключил его и собрался идти в ванную, но вспомнил, что больше не работаю на складе, а потом и про ночное событие, которое снова заставило мои мысли пуститься в хоровод. Однако он уже не был настолько всепоглощающим. Время подлечило психику. К тому же я испытывал радость от мысли, что проблемы на складе больше никак меня не касаются. Прежде чем мне начали оттуда звонить, надо было сходить в офис сотовой связи и купить новую сим-карту. Я многое бы отдал, чтобы увидеть паникующую Тамару и директора.

Я направился в ванную и по дороге заглянул в спальню Айрис. Странно, но она зачем-то спала в своей капсуле. Я прикрыл дверь, чтобы шум воды из ванной не разбудил её. Помылся, почистил зубы и отправился на кухню. Позавтракал скромно, чаем и хлебом с какой-то дешёвой приторной шоколадной пастой. Наверное, Айрис купилась на яркую упаковку. Собрался по-тихому, натянул зимнюю куртку, благо с утра уже было достаточно морозно для неё, и отправился к ближайшему офису.

Мой путь лежал как раз по местам вчерашней боевой славы. Ничего не напоминало мне о том, что произошло. Редкие люди спешили через парк, кутаясь в плащи и куртки, не ведая о том, как один юноша чуть не лишился в нём жизни. И всё-таки я нашёл следы вчерашнего происшествия. На одном из кустов живой изгороди висел клочок моей куртки. Я снял его и выбросил в ближайшую урну. Не хотел, чтобы мне что-то напоминало об этом событии.

На выходе из парка у дома стоял микроавтобус с надписью «Полиция. Оперативный отдел». Рядом с ним стояли несколько мужчин в форме и одна девушка с папкой. Я сразу же решил, что причиной тому вчерашние события, но уже случившиеся с другой жертвой, которой повезло меньше. Я обошёл машину и увидел чёрный седан с распахнутыми дверями. В нём сидели парни в чёрных куртках с разбитыми в кровь физиономиями. Я решил, что у них случилось ДТП, но их машина была цела. Один из них бросил на меня взгляд, и я узнал его. Точно, это был тот самый взгляд из магазина вчера ночью. Парень тоже узнал меня и поспешно отвернулся.

Сейчас мне можно было подойти и заявить на них, рассказав людям в форме о вчерашнем событии. Я почти решился и даже направился в их сторону, но полицейский, увидев меня, строго приказал:

– Отойдите, здесь происходят следственные действия.

Он отбил у меня желание жаловаться. Хулиганам и без моего заявления досталось неслабо. У парня за рулём глаз затянулся чёрной гематомой и не открывался. Второй улыбался щербатым ртом, в котором не хватало всех передних зубов. Я сменил маршрут и пошёл по своим делам, испытывая в душе ощущение торжества справедливости. Мне даже стало страшно представить того человека, на которого они нарвались. Это же надо было так поверить в себя, чтобы не понять, на кого можно рыпаться, а на кого не стоит.

В офисе сотовой связи мне продали новую карту. Я поменял её в телефоне, не выходя оттуда. Подсознательно всю дорогу я ждал звонка Тамары, желающей узнать про результаты моей работы. Несомненно, мне стало легче после того, как я ушёл со склада. Я будто очнулся, прозрел, осознал. Морозный воздух бодрил и наполнял мысли ясностью.

Рядом с полицейской машиной появилась скорая. Врачи оказывали хулиганам первую помощь. На небольшом отдалении стал собираться народ.

– А я уже давно эту шпану тут вижу, – произнесла одна бабуля. – Кто же их так?

– Говорят, слышали ночью, как они орали, а вот кто дубасил, не видели.

– Поделом. Это они парня в парке порезали. Он из нашего дома.

– В тюрьме их быстро на место поставят. Устроили тут бандитизм.

Люди не сочувствовали пострадавшим, и это меня обрадовало. Мне стало так легко на душе, что я решил заскочить в магазин и взять на завтрак чего-нибудь вкусного. Я купил два пирожных с фруктами и ягодами в желе. Вернулся домой и застал Айрис всё ещё лежащей в капсуле. Мне была непонятна причина её нахождения в ней. Она ничем таким физически трудным не занималась, чтобы восстанавливаться. Я решил, что она обучается чему-нибудь в свете вчерашнего происшествия.

Её тело в серебристом костюме было открыто. Я подошёл и присел рядом, рассматривая её красивую фигуру. Это было немного по-извращенски, но приятно. Руки её лежали вдоль тела, прикрытые тканью. Я как раз посмотрел на изящную кисть и заметил на ней красную ссадину. Мне стало любопытно. Уже не боясь разбудить, я взял её руку в свою и поднял. Костяшки на правой кисти были сбиты в кровь, запёкшуюся и превратившуюся в сухую болячку. На второй кисти было то же самое. Этими руками кого-то не так давно охаживали. Непроизвольно передо мной предстали разбитые физиономии хулиганов, соединившиеся в одну картину с разбитыми кистями Айрис.

Я ждал её на кухне больше часа. Пять раз включал чайник, чтобы он был разогретым. Айрис, прежде чем зайти на кухню, прошмыгнула в ванную, бросив мне короткое приветствие. Вернулась она оттуда с чистыми руками, на которых не осталось следов.

– Спасибо, – скромно произнёс я и пододвинул ей пирожное и чай.

– За что это? Тебе спасибо, такая красотища с утра пораньше. – Айрис нагнулась над пирожным и втянула его запах носом. – Фантастика!

– Я видел тех парней, которых ты отлупила. – Я произнёс это уверенно, чтобы она не пыталась мне соврать. – За это спасибо.

Айрис бросила короткий взгляд на костяшки свих кистей, затем удивлённо посмотрела на меня.

– Напарник, да мы с тобой сработаемся.

Глава 9

Я подал документы в комиссию для регистрации меня в качестве детектива. В ожидании полутора месяцев для объявления решения у меня было время, чтобы найти себе временное занятие. И я с лёгкостью нашёл его, устроившись курьером на своём автомобиле в пиццерию. Я был удивлён, что можно неплохо зарабатывать на несложной работе, не требующей никакого эмоционального напряжения. Зарплату отдавали каждый вечер по окончании смены, что подразумевало некоторую свободу. Никаких ревизий, никаких клятв верности до дня получки. Получил деньги и можешь гулять, никто на тебя слишком рассчитывать не будет.

Айрис продолжила подрабатывать грузчиком, радуя коллег умением выпивать бутылку водки из горла не отрываясь. Очень быстро о ней поползла слава, народ приходил посмотреть на милое создание, с необычайной лёгкостью тягающее пятидесятикилограммовые мешки с мукой или сахаром. Айрис пришлось уйти оттуда, чему я тоже был рад. Как-то мне не нравилось знать, что красивая и хрупкая на вид девушка целыми днями занимается такой грязной и трудной работой, будто это последнее, что ей осталось в жизни.

Я предложил ей посидеть дома, изучать криминалистику, посмотреть передачи на тему расследований. Айрис категорически отказалась, мотивировав это тем, что ей нужно самой понимать землян, быть среди них, слушать разговоры, подмечать тонкости коммуникации. Она понимала, когда ей врут, не хуже полиграфа. Я даже не пытался юлить, когда мне хотелось выставить себя в ином свете. Это было бесполезно. Она тут же понимала по мимике лица, движениям тела, что я вру. С такими-то приобретёнными способностями работа, связанная с расследованиями, была самой подходящей.

Мы нашли ей работу в торговом комплексе, в детском развлекательном центре. Здесь она выглядела гармонично, хотя в первую неделю страдала от непонимания детской аудитории. Уставала от них сильнее, чем от работы грузчиком. Однажды её застукала коллега во время приёма «горючего» для работы встроенных механизмов.

– А я бы никогда не подумала, что у тебя зависимость, – произнесла она с нескрываемым удивлением.

– Нет никакой зависимости. Скажешь кому, руку сломаю, – пригрозила ей Айрис и раздавила в руке пустую бутылку водки.

Через неделю Айрис будто подменили. Она учила стихи, бесконечно читала их вслух, благо на память ей жаловаться не приходилось. Иногда мне казалось, что в нашем доме живут невидимые дети, которых надо заговорить стихами, чтобы они случайно не проявились. Даже ночью, перед тем как заснуть, я слышал бормотание из её спальни.

Интим между нами прекратился ввиду отсутствия логической необходимости в нём. Айрис не проявляла инициативы, а я не знал, как подступиться. Наверное, у нас всё шло по плану. По плану Айрис. Меня больше не надо было наставлять на путь истинный при помощи пряника, в смысле пирога и секса. Принудить я её не мог ввиду разных физических возможностей. Да и не стал бы, даже будь я сильнее. Какое удовольствие от того, что приятно тебе, но не партнёру? Так мы и жили, как брат с сестрой, дожидаясь разрешения на работу.

Денег мы зарабатывали нормально, приоделись на зиму, купили шипованную резину, а так много мяса я не ел с тех пор, как нам перестали возить его из деревни родственники. Это было в глубоком детстве. Соседи решили, что мы пара, хотя и судачили, наверное, о том, что такой крокодил, как я, отхватил себе сказочную принцессу. Однажды соседка тётя Алина спросила меня прямо:

– Ты её из детдома взял?

Видимо, девушка с такой внешностью должна быть очень несчастной, чтобы выбрать меня. Вариант с детским домом подходил лучше всего.

– С неба свалилась, – ответил я ей честно.

– Внимательнее с ней, – предупредила она. – Такую прокормить сложно будет. Затянет тебя в аферу какую-нибудь, а сама останется с твоими деньгами, при имуществе и не при делах.

– Вы сериалов насмотрелись, тётя Аля? Айрис прекрасная девушка.

– Айрис? Она не русская, что ли? – Странное для её слуха имя, обронённое мной по глупости, закономерно удивило её.

– Русская.

– Как только сейчас детей не обзывают, а, – покачала головой соседка. – Есть же нормальные имена: Светочка, Танечка, Леночка, а эта Айрис. Тьфу!

В этот же день имя моей космической гостьи знал весь дом. В спину, когда мы проходили мимо чистилища из бабулек, доносилось шипящее:

– Айрис, Айрис, Айрис, смотри, какая наглая, точно, детдомовская.

Мы не обращали на них внимания. В конце концов, это было их право создавать вокруг себя другую реальность, соответствующую ожиданиям. Документов у Айрис всё равно не было, ткнуть в лицо старушкам было нечем, а без них они вряд ли бы нам поверили.

Однажды я позвонил Андрейке со своего старого номера, чтобы узнать, как дела на складе и в магазине. Он рассказал, что комиссия была у них неделю, шерстила подчистую, выворачивая все закоулки склада. Две недели назад Тамара и директор уволились, кажется, за них взялась полиция. Петрович ушёл сам, чтобы не возвращать то, из чего он собрал себе игровой компьютер. Мама пристроила его на другой склад, с бытовой химией. Теперь компьютерным магазином управлял временный человек из центрального офиса. Он набирал новую команду. Андрейка предложил мне вернуться, но я отказался. Теперь для меня подобная работа казалась самым неудачным вариантом из всех возможных.

Я выбросил старую симку, символически распрощавшись с той жизнью, по которой у меня не должно возникнуть ностальгии. Того меня будто не стало. Я отрезал себя от прошлого, в котором проявил себя не с самой лучшей стороны. Мне хотелось превратить свою жизнь в подобие квеста. Каждый день новые загадки, которые придавали бы ей аромат новизны и азарт разгадывания. А может, это не я хотел, а Айрис. Но мне казалось, что я тоже.

В конце ноября, в день, когда валил крупный снег, укрывающий грязный город, уставший от осенней слякоти, в нарядное белое одеяло, мне позвонили и сказали, что прошение одобрено. Айрис скакала по дому, выкрикивая рифмованные строчки из детских стишков, иногда пошло переделывая их. Признаться, я не был уверен в том, что мне одобрят прошение, и потому даже не задумывался, где и как мы откроем офис, и нужен ли он нам вообще на первых порах. Хотелось как в голливудских фильмах, с деревянной дверью и овальным полупрозрачным стеклом, на котором будет название агентства.

– Ничего не нужно. Чем меньше нас будут знать в лицо, тем лучше. Расследовал дело и спрятался в норку, – решила Айрис.

Карьера детектива началась с рекламы. Нужно было заявить о себе миру, который совсем не привык пользоваться услугами частных детективов. Деньги быстро закончились, а нам так никто и не позвонил. Тогда Айрис решила, что лучшим способом найти себе работу будет обратиться к официальным органам, занимающимся расследованиями. Мне, к моему огромному неудовольствию, пришлось записаться на приём в следственный комитет, в котором, под нескрываемое ехидство со стороны матёрых следователей, мне пришлось предложить им сотрудничество.

– Есть же дела, на которые вам не хочется терять времени? Дайте наш телефон заказчикам, а мы обязуемся держать вас в курсе. – Мне было не по себе в обществе людей, для которых ежедневное ковыряние в человеческой грязи являлось обыденным делом.

– Слушай, пацан, я вижу тебя насквозь, – обратился ко мне мужчина, которому по виду было немного за пятьдесят. Для него я точно был ещё пацаном. – Ты какую-то дурь вбил себе в голову насчёт этого частного сыщика. Фильмов насмотрелся или книг начитался про Эркюля Пуаро? В нашей работе нет никакой романтики. Займись чем-нибудь более подходящим. Иди работать продавцом или, как это сейчас называется, менеджером по продажам. Там тебе и денег будет больше, и в говне лазить не придётся.

– Спасибо, но я твёрдо решил работать частным детективом. – Мне очень хотелось отказаться сейчас от этой затеи, но я знал, что Айрис ни за что не включит заднюю. – Возьмите нашу визитку. – Я протянул три куска картона с дешёвой полиграфией.

Следователи, а их там было трое, прыснули все как один. Пятидесятилетний цыкнул, но визитки взял, небрежно бросив их в ящик стола. Я поблагодарил их за начало успешного сотрудничества и выскочил на улицу. От напряжения я весь взмок, словно меня допрашивали. На душе остался осадок, как после глупого поступка, за который теперь стыдно. Вскоре позвонила Айрис.

– Как сходил? – спросила она.

– Визитки отдал, но надо мной посмеялись, сказали, что я занимаюсь не своим делом.

– Посмеялись? Как говорила моя бабушка, хорошо смеётся тот, кто смеётся как лошадь. Скоро мы будем ржать над ними, будь уверен.

– Я уверен, – неуверенно произнёс я.

– Так и надо. Хочешь чего-нибудь добиться – долби в одну точку, пока не получишь результат. Мы с тобой ещё ого-го каких дел наворотим. – В динамике к голосу Айрис примешивался детский гомон и музыка. – Ладно, Гордей, до связи. Зайку бросила хозяйка…

Айрис, как и я, осталась на своей работе в торговом центре. Детектив детективом, но пока мы не зарабатывали на этом, надо было работать там, где платили. Я отправился в пиццерию. Сейчас эта затея с частным расследованием казалась мне не от мира сего. Блажь, придуманная Айрис по причине новизны ощущений и идеализации нашего мира. Прошла ещё неделя карьеры частного детектива, не подкреплённая никакими делами. Мне, в принципе, было нормально. Я работал курьером, как и прежде, и меня всё устраивало. Однако Айрис начала волноваться. Она решила, что подошла к этой проблеме не с той стороны, и пыталась снова начать возню в виде рекламной акции иного рода. Хотела создать громкое дело, а потом выставить нас, в первую очередь меня, как настоящих сыщиков. Меня этот цирк совсем не радовал, о чём я ей сказал прямо. Она надулась и сутки со мной не разговаривала, совсем как обычная земная женщина. Но тут случилось чудо. Позвонил следователь.

– Гордей, это из следственного комитета звонят. Есть интересное дело, как раз для вас.

Он не стал объяснять никаких подробностей по телефону. Мы с Айрис собрались и поехали на аудиенцию. Глаза у моей космической гостьи горели в предвкушении. Следователь, тот, которому было за пятьдесят, представился Михаилом Аркадьевичем. Он передал мне тонкую папку с делом в руки, бросив при этом заинтересованный взгляд на Айрис.

– Подруга? – спросил он.

– Напарница, – пояснил я.

– Обычно такие девицы на другой стороне закона, – усмехнулся Михаил Аркадьевич. – Какие глазищи. Где мои семнадцать… миллионов долларов.

Он засмеялся, а Айрис, к моему удивлению, тоже искренне рассмеялась. Они будто оценили друг друга и остались этим довольны.

– Дело такое, – следователь постучал ладонью по папке. – Причин возбуждать его у нас нет, жертв нет, виновных, соответственно, тоже. Пропала девушка, потом нашлась. Не в себе, явно психически травмированная, что произошло, не рассказывает. Заявление подавать не хочет, но родители настаивают. Наше ведомство этим заниматься не будет, потому я решил, что для вас это будет замечательным способом проверить себя. Здесь есть контакты родителей девушки. Думаю, они готовы потратиться ради установления причин. В случае если докопаетесь и будет что приобщить, ставьте нас в известность. Никакой самодеятельности, а то загремите на нары. Уяснили, сыщики?

– Так точно, – ответил я, сам от себя не ожидая.

– Это единственный похожий случай? – спросила Айрис.

Михаил Аркадьевич хитро, с прищуром посмотрел на неё.

– Нет. Каждый раз девушки пропадали ненадолго, родные успевали подать заявление, а потом забирали его, когда они возвращались. – Он протянул папку Айрис, а не мне, безошибочно определив, кто в нашем дуэте главный сыщик. – Будьте осторожны.

– Так точно, – снова буркнул я, испытывая какую-то непонятную потребность отвечать следователю именно так.

– А как мне вас информировать? – спросила Айрис. – Вы хотите знать лично?

– Ваще красава, – ощерился Михаил Аркадьевич. – Вот мой телефон. Звоните, как будет что сказать, или если понадобится консультация. Не надоедайте, иначе трубку от вас брать не буду. Только по делу.

– Так точно, – снова ляпнул я и покраснел, понимая, что выгляжу как идиот, в которого заложена только одна фраза.

Айрис взяла из рук следователя визитку с номером телефона и передала мне. Я убрал её в бумажник. Михаил Аркадьевич протянул мне руку, чтобы попрощаться.

– Удачи, Гордей. И тебе, красавица.

Он не стал жать руку Айрис, просто помахал ей, развернулся и шустро поднялся по лестнице внутри здания. Айрис проводила его взглядом.

– Волчара, – произнесла она ему вслед. – За секунду понял, кто я есть.

– Вы друг друга стоите, – заметил я.

– Так точно, – не удержалась Айрис от шутки надо мной.

Мы вернулись домой, чтобы обдумать все детали. Айрис выглядела взволнованной, как юная девица перед встречей с кавалером. Я не видел её такой с того дня, как повстречал. Она очень хотела не ударить в грязь лицом на первом деле. А мне хотелось, чтобы у меня выросли усы, придающие солидности. Я крутился у зеркала, представляя себя то с узкими усиками, как у сочинского фраера, то с пышными, как у армянина с овощного рынка, то с моржовыми, как у брата-белоруса. Моё немного инфантильное выражение лица нуждалось в коррекции, иначе я мог превратиться в бледную, незаметную тень Айрис.

Айрис листала дело девушки Кристины и время от времени замирала, будто её имплантаты в этот момент занимались вычислением вероятностей мотивов преступления. Хотя никакого преступления могло и не быть. Судя по тому, что я узнал, девица крепко напилась и оказалась в какой-то компании, с которой прогуляла ещё несколько дней, напиваясь до такой степени, что потеряла счёт времени. Ей было стыдно и не хотелось вспоминать, а родители, считая, что их Кристи не такая, решили найти виновных ради собственного успокоения.

– Сегодня идём в клуб «Жаба Клава», – сообщила Айрис железным голосом.

Я ни разу не был в ночном клубе. О них у меня было представление как о рассадниках греха. Секс в туалете по пьяной лавочке, наркотики, драки и потные танцы. Они были слишком далеки от моей зоны комфорта.

– А мне обязательно? – Я понадеялся, что Айрис обойдётся без меня.

– Да, – не стала вдаваться в подробности Айрис.

– А что мне надеть? У меня вся одежда каждодневная, как для курьера. А вдруг там фейсконтроль?

– В этот клуб пропускают всех, кто красивее жабы Клавы. Ты красивее.

– Спасибо. Что ты нарыла?

– Я нашла в интернете отзыв о другой девушке, которая пропала из этого клуба, как и наша Кристина. Она назвала его болотом, в котором пропадают люди. С него и начнём.

– Ладно. Я буду твоим парнем?

– Конечно. Возможно, нам придётся это демонстрировать публично, так что играй убедительно. Разрешаю дать волю рукам. – Айрис манерно поиграла бровями.

– Зачем?

– Будем ловить на живца, то есть на меня.

– А если это опасно?

– Чем опаснее, тем интереснее. Гордей, не заставляй меня искать тебе замену, – направила в мою сторону указательный палец Айрис.

– Шантаж – преступное деяние.

– А я и есть преступница. Хочешь поймать преступника – мысли, как преступник, действуй, как преступник. Видал, как этот следователь по одному моему взгляду понял мою натуру? А ты всё представляешь меня космической девицей, упавшей тебе в руки.

– Но ведь так и было.

– Я уже два раза тебе сделала спасибо, пора бы перестать попрекать меня неблагодарностью. – Айрис крутила на экране компьютера фотографии посетителей клуба, чтобы понять, как ей надо одеться.

Хорошо, мне не надо было ничего выдумывать – джинсы, майка и кроссовки. Один «лук» на все случаи жизни. Наконец она остановилась на девушке, похожей на неё. На той было надето короткое белое платье с греческим орнаментом по подолу, куча разных браслетов на руках, красиво уложенные вьющиеся крупными локонами соломенные волосы, собранные в свободный хвост. Афродита.

– Я в салон, – сообщила Айрис. – Чтобы через три часа был готов.

– Так точно, – отсалютовал я.

Да за три часа я мог приготовиться, уснуть, проснуться, поиграть на компьютере и приготовить ужин. Айрис уехала и позвонила через пять часов. Я доехал до салона красоты на своей машине. Не стал заходить внутрь, у них там всё по фэн-шую, шевельнуться страшно, чтобы не нарушить гармонию. Да и стесняюсь я, когда женщины рассматривают меня.

Признаться, я дал маху, когда не признал в девушке, появившейся в дверях, Айрис. Мастера сделали с ней невероятное преображение, не вызывающее у меня никакого восторга. Они превратили девушку, красивую своей природной естественностью, в какую-то самку в боевой раскраске. Если бы я оценивал её отстранённо, то решил бы, что эта девица вышла на охоту за толстыми кошельками. Слишком откровенно и вульгарно. Ошибиться в её намерениях было невозможно.

Айрис сразу всё поняла по моему недовольному взгляду.

– Спасибо. Значит, всё сделала правильно.

– Обычно девушки, идущие в клуб со своим парнем, так не штукатурятся, – заметил я.

– Планы поменялись. Ты больше не мой парень. Сыграем сценку, в которой ты меня бросаешь на глазах публики.

– Это последний план? – спросил я с сомнением. Мне уже не нравилась эта затея.

– Не знаю. Будем действовать по обстоятельствам.

Я вызвал такси. За нами приехал южанин средних лет. Внешний вид Айрис пришёлся ему по вкусу. Он всю дорогу смотрел на неё в зеркало вместо дороги, из-за чего мы несколько раз проскочили на красный свет.

– Звоните мне лично, я вас обратно заберу, – предложил он свои услуги.

– Не стоит, спасибо. – Я отдал ему деньги с видом человека – короля жизни. Он ещё долго смотрел нам в спину, подсвечивая фарами дорогу к клубу.

– Ты произвела эффект на этого таксиста, – заметил я.

– Если задержусь на Земле, сколочу банду из преданных мужиков.

– Зачем?

– Для веселухи. Это же так весело – управлять людьми, как в симуляторе жизни.

– Это у вас такие развлечения?

– Это у нас такие тренировки для выявления личностных качеств.

– И какие же у тебя выдающиеся личностные качества? – поинтересовался я.

– Потребность в разнообразии, плохая социальная адаптация, эгоизм и патологическая неприязнь порядка.

– Прямо полный набор подростка. Я прошёл эту стадию в старших классах. Из всех качеств осталась только плохая социальная адаптация. Не люблю людишек. И клубы не люблю.

«Жаба Клава» отталкивала меня кислотно-жёлтой вывеской, будто предупреждала, что ядовитая. У самого заведения было многолюдно. Несколько парней и девушек спешно курили у входа, скорчившись от холода. Остальные будто решали, заходить им, или ещё не стоит. В темноте никто не разглядел Айрис, поэтому мы благополучно миновали толпу. В принципе, там почти все девушки выглядели так, будто они с Айрис из одного племени.

Заведение встретило меня сладковатым кальянным дымом и давящей на уши музыкой. Айрис просканировала взглядом всё помещение и направилась к барной стойке.

– Закажи нам чего-нибудь выпить, – крикнула она мне на ухо, иначе бы я ничего не услышал.

Бармен, натирающий стакан, бросил на меня заинтересованный взгляд.

– Водку и коктейль! Мохито! – выкрикнул я единственное известное мне название коктейля.

Он кивнул головой и пододвинул мне терминал для оплаты с суммой. Я рассчитался, испытав внутренние судороги от стоимости выпивки. За несколько глотков отравы надо было выложить почти всю зарплату, заработанную за смену. Через несколько секунд передо мной появилась тонкая высокая стопка водки, а перед Айрис бокал с коктейлем. Я поменял их местами, к большому удивлению бармена. Моя космическая гостья улыбнулась ему и махнула стопку залпом. Вынула из моего бокала дольку лайма, занюхала, потом съела. Бармен мимикой дал понять, что очень уважительно относится к умениям моей подруги.

Айрис развернулась спиной к бармену и принялась рассматривать зал. Я, прихлёбывая противный коктейль, занялся тем же. Народ как народ, пьяненький, одурманенный стадным чувством и громкой музыкой. Напрашивалась прямая аналогия с первобытными плясками аборигенов, приводящими к исступлению.

– Идём потанцуем, – предложила Айрис.

Я чуть не поперхнулся остатками коктейля.

– Ты чего, я не умею. Я не пойду.

Наверное, в моих глазах светился такой искренний ужас, что Айрис не стала меня упрашивать, пошла одна. На танцполе уже отплясывали человек двадцать. Причём с хореографическими данными из них были только двое. Остальные ломались, будто у них закисли суставы. Айрис вклинилась в толпу. Парни тут же выстроили вокруг неё круг, ломаясь с удвоенной энергией. Айрис не ударила в грязь лицом, начала выделывать какие-то кренделя, словно выпила не рюмку водки, а бутылку, позабыв про все правила приличия.

На меня начали посматривать те, кто видел, что мы вместе, чтобы узнать реакцию. Мне не составило труда подыграть Айрис. На самом деле меня немного взбесило её вульгарное поведение. Я повернулся к бармену и заказал себе водки. Пить отвратительный и дорогой коктейль не хотелось. Прежде чем пододвинуть мне спиртное, бармен сочувственно покачал головой. Я метнул на него злой взгляд, вызвав у того лишь сострадательную улыбку. Водка обожгла мне горло. Я чуть не подавился ею.

Айрис отжигала. Теперь уже весь клуб смотрел на её проделки. На большом экране телевизора, изображающем жизнь клуба, её лицо мелькало чаще остальных. Я наблюдал за ней. Она повернулась ко мне и послала требовательный взгляд, требующий от меня каких-то действий. То, что сейчас происходило, явно было экспромтом, а я должен был догадаться, что ей нужно. Но я не мог. Всё, чего мне хотелось, – это уйти. Выбежать на свежий морозный воздух и прийти в себя.

– Вот сучка, – услышал я рядом с собой мужской голос.

Рядом со мной стояли двое и смотрели точно на Айрис.

– Фотогеничная и фигура норм.

Они мне не понравились. Выглядели так слащаво и неприятно-отталкивающе, что я не сдержался.

– Это моя девушка, – пояснил я им, намекая не делать при мне оценку её достоинств.

– Она об этом знает? – усмехнувшись, спросил один из них и ощерил свой рот до ушей.

– Знает. Пусть развеется немного, пока разрешаю. – Я отвернулся от них и снова попросил налить водки. Мне хотелось быть хоть немного мачо.

Бармен подал мне свежую стопку. Я собрался демонстративно её выпить, но тех парней, ради которых я старался, рядом уже не было. Пить я не стал, больше не лезло. А Айрис всё кидала на меня взгляды, явно желая, чтобы я что-то сделал. Почему же мы не договорились обо всём заранее? Айрис кивнула, приглашая меня подойти к ней. Неужели она хотела, чтобы я пристроился к их сатанинским пляскам?

Деваться было некуда. У неё был план, а у меня нет. Я подошёл к ней, согнул руки в локтях и попытался изобразить движение. Она ухватила меня за руку, сияя от радости, подтянула к себе и прокричала на ухо.

– Сделай вид, что ты на меня разозлился. Вытаскивай меня отсюда, а я буду сопротивляться.

Кажется, до меня стало доходить, что наступил момент скандала, о котором мы договорились. Я, стараясь выглядеть возмущённым, поймал руку Айрис и потянул прочь с танцпола. Она резко её выдернула, ударила меня по плечу и что-то прокричала. Я снова полез к ней. Она прекратила танцевать, упёрла руки в боки и смотрела на меня, как Ленин на буржуазию. Играла она изумительно. Я чуть не поверил и замешкался, пока она не сверкнула накрашенными глазищами.

Я ухватил её за руку настойчивее и потянул за собой. Она начала отбиваться. Уж я-то знал, что, если бы она делала это всерьёз, то у меня уже были бы переломы конечностей. Айрис вопила и неумело вырывалась, ударила меня по щеке. Слёзы брызнули из глаз. Она явно увлеклась. Щека загорелась.

– Миша, между нами всё кончено! – прокричала она. – Уходи!

Айрис повела глазами в сторону выхода, намекая мне на следующий акт сцены. А меня немного контузило, соображал я туго. Обстановка клуба завертелась калейдоскопом лиц, вспышек светомузыки под грохот музыки. Только в центре вращающейся композиции оставалось лицо Айрис.

– Да пошла ты на хрен, стерва! – убедительно, как мне показалось, выкрикнул я и нетвёрдой походкой направился к выходу.

– Ты как, мужик? – спросил меня тот самый парень, который оценивал Айрис.

– Никак, – ответил я честно.

Мне уже не терпелось выйти на мороз, на чистый воздух и в тишину. Она и в самом деле после клуба показалась оглушающей. Снаружи на меня не обратили никакого внимания. Я отошёл в сторону, набрал в руки снега и приложил к лицу. Пощёчина жгла. Наверное, след от неё останется недели на три. Откуда? Баба лупит. Почётно.

Меня отпустило. Я снова начал нормально соображать. Раз Айрис устроила спектакль, значит, она почувствовала присутствие добычи. Я, не выбираясь на свет, обошёл здание клуба. На другой стороне, закрытой шлагбаумом, находился другой выход из здания. Возле него стояли две дорогие машины с глухой тонировкой. На всякий случай я продиктовал их номера на диктофон.

Я вернулся в клуб и попал на представление, в котором участвовала Айрис. Вид у неё был уже боевой. Она слегка подрастрепалась и казалась сильно навеселе. На барной стойке стояли в два ряда десять стопок, наполненных, как я думаю, водкой. С одной стороны стояла моя Айрис, с другой тёмненькая девица с маленькими колючими глазками. Диджей объявлял в микрофон конкурс:

– Внимание, это соревнование на двадцать пять тысяч рублеэ-э-эй! Победитель, который осилит выпить за минуту десять стопок водки и останется при этом на ногах дольше другого, получит при-и-и-из! Прежде чем приступить к началу конкурса, хочу спросить участниц, осознают ли они его последствия для себя?

– Да-а-а! – выкрикнула тёмненькая. – Я порву её, как Тузик грелку!

– Я всё осознаю! – выкрикнула Айрис следом. – Сегодня я снова стала свободной! В честь этого я готова напиться и выиграть приз, на который угощу выпивкой всех желающих!

Она была неплохим шоуменом. После её обещаний клуб взорвался аплодисментами и криками одобрения.

– Участницам приготовиться. Начинаем по зелёному свистку! – пошутил диджей.

Из колонок раздался пронзительный короткий свист. Девушки кинулись закидывать в себя стопки с водкой одна за другой. Я знал, что для Айрис это вообще никакая не проблема с её дополнительным пищеводом, ведущим в реактор расщепления спирта. На восьмой рюмке Айрис как будто споткнулась. Замерла, прикрыв рот, и пошатнулась. Её соперница в этот момент нагнала её и опередила, первой поставив на стол пустую последнюю стопку. Айрис тоже закончила конкурс, повертела головой. Нашла взглядом меня, подмигнула, закатила глаза и повалилась наземь. Упасть ей не дали. Несколько парней подхватили её.

Непонятно откуда появился человек с рюкзачком, из которого он вынул стетоскоп. Послушал Айрис в декольте, несмотря на грохочущую музыку. Посветил фонариком в глаза и приказал каким-то парням вынести её из клуба. Причём понесли её в сторону чёрного входа. Диджей объявил победительницей темноволосую девушку, которая после выпитой как минимум поллитры уверенно держалась на ногах. Конкурс походил на профанацию с заранее известным результатом.

Я выскочил из клуба. Не выходя на свет, обошёл здание и понаблюдал за чёрным входом. К нему впритирку подъехала одна из машин. Что было потом, я не разглядел, но можно было не сомневаться, что в неё погрузили якобы бессознательную Айрис. Несмотря на все её достоинства, мне стало очень тревожно. Ей могли вколоть какой-нибудь препарат, и тогда, была она пьяна или нет, уже не имело значения. Я надеялся, что Айрис не станет играть и откроется, чтобы не допустить непоправимого.

Машина проскочила мимо меня и, набирая скорость, умчалась в сторону выезда из города. Я набрал Михаила Аркадьевича.

– Чего? – спросил он бесцеремонно.

– Это Гордей, детектив.

– Я вижу.

– В смысле?

– Ты у меня забит в контактах. – Следователь явно был недоволен поздним звонком.

– Извините. Мою напарницу напоили в клубе и вывезли на машине за город. Мы считаем, что это те же люди, которые похищали девушек. Как только она это выяснит, немедленно вам позвонит.

– Детектив, ваши методы мне совсем не по душе. Как можно-то так распоряжаться девушкой?

– Она необычная. – Я не знал, что сказать в своё оправдание.

– Это я уже понял. Ладно, жду звонка.

– Так… точно, – ответил я в гудящую трубку.

Айрис набрала меня спустя два часа. Я был уже дома, мерил квартиру шагами, не находя себе места.

– Гордей, тут снимают кино с голыми людьми, как на том канале у тебя дома, – прошептала она. – Я, кажется, поняла. Они принуждают девушек сниматься, потом шантажируют этим, заставляя молчать.

– Тебя тоже принуждали? – испугался я.

– Нет пока. Они думают, что я ещё в отрубе. Хотя какие-то приготовления происходят. Я отправила координаты места Михаилу. Он обещал скоро быть с опергруппой.

– Айрис, ты только смотри там, осторожнее. Вдруг они вколют тебе наркотик, чтобы ты была сговорчивее?

– Спасибо. Очень приятно, что за меня переживаешь. Только у них не получится. Скорее я сделаю им больно, и они снимут кино про себя.

– Фу-фу, не надо. У меня слишком ранимая психика.

– Поняла. Кина не будет. Они идут, давай.

Айрис отключилась. У меня снова появились два часа свободного времени. Я не мог припомнить, когда последний раз не спал ночью. Наверное, это было в глубоком детстве, когда мы ночевали во дворе моих деревенских родственников, лазая ночами по огородам и садам соседей. Сна не было ни в одном глазу. Я через каждые полчаса пил чай и бегал в туалет.

Звонок в дверь раздался неожиданно. Я даже подпрыгнул на месте. Нервы натянулись, как струна. Побежал к двери и открыл её, не глядя в глазок. К моему облегчению, это оказалась Айрис. Вид у неё был неважный из-за потёков туши и растрепавшейся причёски. На правой ладони краснела ссадина.

– Ну, слава богу! – Я кинулся обниматься. От Айрис пахло табачным дымом и какой-то дешёвой парфюмерией. – Как всё прошло?

– Как надо, напарник. Завтра нам переведут гонорар, а дело перейдёт в руки следствия. Спать хочу. – Айрис села на пуфик, откинулась к стене и закрыла глаза. – Видел бы ты их рожи. Это вторая важная причина, по которой мне нравится быть сыщиком.

– А что у тебя с рукой?

– А, парни из спецназа не знали, что я с тобой работаю. Один хотел мне руки за спину завернуть, я не позволила. И они все прониклись ко мне уважением.

– Больше так не делай, а то пристрелят, – посоветовал я ей.

– Я уже поняла. Мне Михаил Аркадьевич доходчиво об этом рассказал.

– Он доволен?

– Более чем. Сказал, что был неправ вначале, и готов к взаимовыгодному сотрудничеству. – Айрис протянула мне руку. – Позволь поздравить тебя с успешным завершением нашего первого дела.

– С тебя компенсация за телесные повреждения.

– Давай потом, – устало произнесла она.

Через мгновение Айрис засопела во сне, так и не поднявшись с пуфика.

Глава 10

– А ты вообще инопланетян видела? – спросил я у Айрис.

Мы лежали в её кровати и болтали третий час, не желая вставать.

– Конечно видела. У нас регулярно случаются всякие визиты. Внеземное человечество находится под шефством нескольких развитых рас. Прилетят, посмотрят на нас, расскажут о том, что прогресс подарит нам возможность войти в состав лиги рас, занимающихся самостоятельным заселением планет. Тогда и матушку-Землю можно будет прибрать к рукам и снова сделать нас одним народом. Но на это, по примерным прикидкам, надо как минимум тысячу земных лет.

– А какие они? – Меня больше всего интересовала внешность инопланетян.

– Ну, не очень. Нет таких, чтобы посмотрел и сказал: «Какие красивые!» Они необычные, и это ещё мягко сказано. Вот такие, – Айрис согнула руки как богомол в боевой стойке, скривила лицо и принялась издавать отрывистые звуки, тряся головой. – Эть-эть-эть, бык-бык-бык. Или такие, которые разговаривают не ртом, как большинство рас, а специальными отростками на конечностях. Ты ему говоришь, а он тебе скребёт слова своими корявыми ручками. Умные они, конечно, но привыкнуть к ним непросто. Я так и не смогла. А вот к вам за несколько дней привыкла. Как домой попала.

– Приятно слышать. Я думал, тебе у нас – как мне оказаться в стае шимпанзе.

– Какой ты самокритичный примат, – ухватила меня за нос Айрис. – Но если сравнивать нас с такой позиции, то ты шимпанзе из леса, а я из зоопарка.

– Спасибо, это очень лестное сравнение. Ух-ух-ух, – я почесал правую подмышку правой рукой, вытянув губы воронкой.

Айрис рассмеялась.

– Дикий необузданный зверь. – Она полезла рукой под одеяло.

Айрис извинилась за пощёчину уже несколько раз, и все её извинения были приняты. Отношения между нами были странными с точки зрения землянина: вроде как друзья-напарники, а постель временами общая. Айрис это ничуть не смущало, а меня ещё и радовало. Для нас секс был совместным развлечением, как для некоторых пар какой-нибудь твистер или города.

На вырученные деньги мы позволили себе ничего не делать три дня. Айрис позвонила на работу и сказала, что заболела, а я соврал, что загнал машину в автосервис. В первый день мы немного побаловали себя ресторанной едой. Второй я просидел за компьютером, а Айрис за книгами. На третий нам стало скучно, и мы снова стали думать о том, как продвинуть свои услуги в массы.

С одной стороны, мы не стремились к огласке, но с другой – понимали, что без неё нам будет сложно о себе заявить. Надеяться только на следователя Михаила Аркадьевича было глупо. Люди, которые обращались к ним со своими бедами, обычно не собирались платить за расследования. Мы видели круг наших заказчиков среди людей обеспеченных, обременённых подозрениями в намерениях лишить их нажитого богатства. Публика это недоверчивая, подозрительная. При прямом предложении своих услуг могут заподозрить в прямо противоположных действиях. Нам нужны были успешные дела, информация о которых дошла бы по сарафанному радио, самому лучшему способу рекламы, до потенциальных заказчиков.

Вскоре нам представился подходящий повод предложить свои услуги.

В субботу вечером я заехал забрать Айрис с работы. Незадолго до её появления в дверях из торгового комплекса вышла семья после удачного шопинга, гружённая разноцветными сумками. Папа, мама и дочка. Они шумно прошли мимо моей машины, громко обсуждая свежие покупки, и вдруг через несколько секунд до меня донёсся женский крик. Я решил, что кто-то наехал в условиях ограниченной видимости на тесной парковке на одну из представительниц семейства. Выскочил посмотреть и застал момент, когда мужчина, глава семьи, бросив на землю пакеты, носился кругами по пустому парковочному месту под вопли жены и дочери.

Я сразу понял причину его странного поведения. У них угнали машину. Супруга трясущимися руками вынула телефон и начала куда-то звонить. Мужчина громко сыпал проклятьями и метался между машин, будто надеялся найти свою машину в другом месте.

– Что за цирк? – незаметно подошла ко мне Айрис.

– Кажется, у них угнали машину, – предположил я.

– М-м-м, – томно протянула моя напарница, – как меня это заводит!

– Может, возьмёмся? – предложил я.

– Не сейчас. Подумают, что мы в доле с угонщиками.

– А ты можешь вспомнить, какая машина здесь стояла? – поинтересовался я.

– Уже пытаюсь. Неизвестно, когда они подъехали. Я не выходила на улицу часа три. Тогда здесь стояла… стояла… «Панамера». Бывают такие машины? – Айрис посмотрела на меня, чтобы я убедил её в том, что она не ошиблась.

– Бывают, – усмехнулся я. – Бывают, но редко. Космическая тачка что по цене, что по всему остальному. Мне проще встретить пришельца, чем накопить на неё.

– Понятно, – задумчиво произнесла Айрис и потянулась за телефоном в карман. – Позвоню Михаилу, пусть подскажет, что думает на этот счёт.

– А если… – Я хотел возразить, подумав, что следователи точно отберут дело себе, но Айрис считала иначе.

Она села в машину и захлопнула дверь. Вопли ограбленной семьи перекрывали громкость динамика телефона. Я тоже сел в машину.

– Михаил Аркадьевич, здравствуйте, это напарница Гордея вас беспокоит.

– Привет, напарница Гордея.

В машине было тихо, и потому я слышал, что говорил Михаил.

– Я не сильно вас побеспокою, если отвлеку минуты на три? – тактично поинтересовалась Айрис.

– Я весь твой, красавица, но на пять минут.

– Спасибо, мне хватит. Значит, дело такое. Мы с Гордеем находимся на парковке возле торгового центра и буквально несколько минут назад стали свидетелями того, как семья не нашла на своём месте свой автомобиль.

– Дорогой?

– Да. Гордей говорит, что он стоит, как космический корабль. Какая-то «Панамера».

– «Панамера»? – я услышал удивление в голосе следователя. – Это не наши жульманы угнали. Опять цирк с гастролями приехал. Вы что, хотите влезть в эту помойку?

– Почему бы и нет? – смело ответила Айрис.

– Это нашего ведомства дело. – Михаил Аркадьевич замолчал на некоторое время. – Подъехать к дому сможете?

– Сейчас? – спросила Айрис.

– Да.

– Уже летим. – Она постучала по моей руке, чтобы я поспешил.

Через пять минут мы уже были у дома следователя. Айрис набрала его, и тот появился у подъезда в камуфляжной зимней куртке нараспашку, под которой белела майка-алкашка.

– Ну, вы парочка, баран и ярочка, – полез здороваться Михаил. Вначале со мной, типа признал во мне какой-то авторитет, а может, из мужской солидарности, потом с Айрис.

– Как же тебя зовут на самом деле, красавица? – поинтересовался он, задержав её руки в своих.

– Аэлита, – соврала Айрис.

– Не хочешь – не говори, узнаю сам. Давайте к делу. Что знаете?

Айрис назвала марку машины и регистрационный номер. Михаил вынул из кармана блокнот и записал в него информацию.

– Вы хотите, я так понимаю, чтобы мы после обращения потерпевших дали им ваши реквизиты? – предположил Михаил.

– Так точно. Мы хотим взяться за это дело, – решил я встрять в разговор. – Там мы не стали лезть к ним на глаза, чтобы они не посчитали нас в доле с преступниками.

– Умно, – согласился Михаил. – Объясняю вам всю ситуацию, как её вижу я. Угоны совершают гастролёры. Приехали дня на три, угонят три-пять машин и свалят из города. Из-за бумажной волокиты мы можем упустить время начала расследования. Насколько я знаю, это первый угон. В запасе у нас примерно три дня. Машины сгоняют в отстойник, потом перегружают в контейнер, частный груз, коммерческая тайна, никто не имеет права интересоваться содержимым.

– А машины защищены от угона? – спросила Айрис.

– Разумеется, но на каждую хитрую жопу есть свой хрен с винтиком, – солдафонски пошутил следователь. – Наверняка к этой счастливой семье пристроился парень с «удочкой» и ходил рядом, пока ему не сообщили, что машина вскрыта.

– Какой удочкой? – Я подумал, что это тоже какая-то шутка.

– Зелень, – цыкнул Михаил Аркадьевич. – Учите матчасть. Удочка – это перехватчик сигнала от брелка к машине, снабжённой системой бесключевого доступа. Обычно его носят в рюкзаке или сумке и таскаются за жертвой, пока не угонят. Мы будем смотреть камеры из центра, но эти черти скрывают лица, тем паче сейчас все в масках. Эпидемия, мать её. – Михаил запахнулся и зябко передёрнул плечами. – Не передумали?

– Нет! – с готовностью ответила Айрис. – Наоборот, вы нас только убедили этим заняться.

– Ах ты, сучка лупоглазая, – добродушно рассмеялся следователь. – От тебя, наверное, в детстве игрушки прятали?

– У меня их и не было, только программа ежедневных занятий с обязательным исполнением нормы.

– Ясно, жертва нереализованных мечтаний родителей.

– Так точно, – согласилась Айрис.

– Как только я узнаю, что потерпевшие написали заявление, передам им вашу визитку. Если они решатся, ждите звонка.

– Спасибо, – поблагодарили мы следователя синхронно с Айрис.

– Удачи. – Михаил пожал нам руки и потрусил домой. Со спины его можно было принять за тракториста или сантехника, но никак не следователя. Айрис нетерпеливо потянула меня к машине.

– Поехали, может, успеем ещё застать их там.

– Зачем? – Я понял, что она говорит о потерпевших.

– Хочу увидеть их лица и восстановить в памяти, где, когда и с кем я их видела. Если увижу человека с «удочкой», то это будет удача.

На месте преступления уже моргала световой иллюминацией полицейская машина. Любопытный народ стоял неподалёку, жадно впиваясь глазами и ушами в процесс оформления преступления. Айрис попросила меня остаться в машине. Натянула на лицо медицинскую маску, натянула капюшон и протиснулась в первые ряды. Через пять минут вернулась в машину, села на своё место и откинулась на спинку с закрытыми глазами. Я не стал её ни о чём спрашивать, зная, что в этот момент её биологическая память пыталась найти в синтетических устройствах нужные моменты.

– Есть! – Айрис открыла глаза. – Три часа назад я видела эту семью на фудкорте. Рядом с ними сидел мужчина в зелёной куртке. Возле него на стуле стоял рюкзак песочного цвета. Мужчина был в маске, из-под которой торчала чёрная борода. Глаза тёмные. Уши оттопыренные. На правом ухе в мочку вдето кольцо. На пальцах рисунки.

– Это татуировки или наколки, как их называют блатные. И как мы его найдём?

– Пока не знаю. Дождёмся решения потенциальных клиентов. Предлагаю завтра посетить все места, куда съезжаются люди на дорогих машинах. Походить, побродить, поприглядываться.

– Хорошо. Завтра у меня как раз выходной.

– А мне придётся снова врать, что я болею. Они и так подозревают меня в тайном алкоголизме.

– Это даже лучше. Взывать к совести больного легче, чем к совести алкоголика. Запой – это святое. – Я вспомнил пьяные прогулы Петровича. Никому на ум не приходило звонить ему и просить выйти.

Мы поехали домой окружными путями, петляя по городу. Айрис показывала на машины пальцем и спрашивала их стоимость. Я оценивал примерно, так как не был большим специалистом в этой области. Я считал наш город довольно скромным по доходам населения, но когда пришлось акцентировать внимание на автомобилях из нескромного ассортимента, понял, что подпольных Корейко у нас завались. Заезжим гастролёрам было из чего выбирать.

Мы вернулись домой уже за полночь. Погода начала портиться, поднялся ветер, завьюжило. В окна порывами шуршал колкий снег. Айрис согрела чайник, разлила нам горячий чай для согрева и выключила во всей квартире свет. Я попытался что-то сказать, но она прикрыла мне рот пальцем.

– Просто слушай, – попросила она меня.

Мы пили чай и слушали, как за окнами неистовствует вьюга. От мысли, что снаружи сейчас холодно, а дома тепло, по душе разливалось парным молоком чувство неги. Чай закончился, а мы всё слушали завывания и свист стихии. Айрис заговорила первой.

– Я никогда не испытывала подобного ощущения, – призналась она. – Вся моя жизнь – это безопасность и комфорт. Само собой, на станции нет необузданных стихий. В природных парках иногда идёт дождь, иногда снег, грохочет гром, но ты знаешь, что это симуляция. Вернее, теперь я понимаю это отчётливее, что у нас симуляция, а у вас всё настоящее. Настоящий ветер, мороз и снег очень красивы. Они же легко могут убить тебя. Тебе надо прятаться и наблюдать за ними со стороны. Наслаждаться силой и красотой из безопасного места. Меня это очаровывает.

– А я привык и даже не замечаю. Метёт и метёт. Завтра на дорогах будет полный капец, и меня это разочаровывает.

– У, скучный абориген. Всё, идём спать. Надо хорошенько отдохнуть перед великими делами. – Айрис вышла из-за стола.

Я направился за ней, будучи уверенным, что мы идём в одну комнату, но оказалось, что это не так. Айрис остановила меня на входе в тёткину спальню.

– Спать – в смысле отдыхать и набираться сил. – Она приложила мне ладошку к груди и мягко надавила. – Рядом с тобой этого не получается.

Она и польстила и отшила меня одновременно. Немного разочарованный, я отправился на свою кровать. Вопреки ожиданиям, что тестостерон ещё долго будет бурлить в крови и не даст мне спать, уснул я мгновенно. Проснулся оттого, что выспался, но за окнами до сих пор нормально не рассвело. Засвистел чайник. Я выбрался из кровати и прошёл на кухню. Стрелки больших настенных часов показывали около девяти утра. Айрис смотрела в окно, за которым не было видно ничего, кроме белой пелены метели. С ночи она усилилась многократно.

– Привет! – первым поздоровался я.

– Привет, – поприветствовала она меня, не обернувшись. – Пытаюсь понять: непогода для преступников друг или враг?

– Друг, наверное. Чем меньше их видят, тем лучше.

– Если так, то они решат использовать момент. Предчувствую, сегодня будет жарко. – Айрис повернулась ко мне. – В переносном смысле.

Мне показалось, что у неё припухшие веки, как после плача.

– Как спала? – спросил я.

– Хорошо, – ответила Айрис, вздохнув. – Грустила.

– Почему? – спросил я заинтересованно.

– Я проснулась, подошла к окну, не увидела из-за метели соседних домов и почему-то почувствовала себя одинокой. Мои поступки – они такие же, как эта вьюга, изолируют меня от всех и всех от меня. – Она снова вздохнула и вытерла глаза рукой. – Мгновение слабости, не обращай внимания.

– Всё нормально, Айрис. Я понял твою аллегорию, потому что сам иногда чувствую за собой такое. Мир вокруг меня существует, но я будто вне его, как инородное тело. Я понимаю, что сам создаю вокруг себя эту капсулу изоляции, но мне так комфортно в ней, что нет никакого желания выбираться.

– Подобрались два дурака. – Айрис сняла чайник с плиты и разлила кипяток по чашкам. – Неспроста это.

– Что? – не понял я.

– Не верю в случайности. Почему я упала рядом с тобой?

– Ну, потому что у меня давно не было девушки. Вернее, никогда. Это же вселенская несправедливость, которую пришлось компенсировать с процентами.

Айрис рассмеялась.

– Замечу, что с момента нашего знакомства ты изменился, – манерно повела она глазками.

– В какую сторону? – Мне захотелось услышать комплименты в свой адрес.

– Не смотришь на меня, как брошенный пёс. Стал смелее, свободнее в проявлении чувств.

– Спасибо, – слегка зарделся я. – Ты тоже изменилась.

– А я-то в какую сторону? – Айрис, похоже, так не считала.

– Ты стала мягче, женственнее, выдержаннее. Помнишь, когда я купил тебе пиво? – Я напомнил ей тот случай, когда она изображала бутылкой процесс опорожнения.

– Фу, заткнись! Ещё раз напомнишь, руку сломаю.

– Я же говорил, огромная разница между той Айрис со звезды и этой, почти земной.

– Знаешь, почему я раньше такая была? – спросила она интригующе.

– Потому что у тебя меня не было? – нескромно предположил я.

– Не только тебя. Потому что больше нет ничегодня.

– Чего нет?

– Ничегодня. Дня, в который не происходит ничего нового. У нас на станции среди моих ровесников есть такое понятие. Сколько ни проживи этих ничегодня, все как один миг. Тоска, хоть помирай. У меня такое ощущение, что на Земле я уже прожила несколько жизней – каждый день всё другое и разное. Тот же чай. Каждый раз завариваю одинаково, а он получается с разным вкусом.

Зазвонил телефон Айрис. Ей мог позвонить либо я, либо Михаил Аркадьевич. У неё загорелись глаза от предвкушения.

– Да, это безымянная напарница Гордея, – произнесла Айрис со смехом. – Не сплю, любуюсь метелью.

Я показал ей, чтобы она включила громкую связь. Она меня поняла. Я услышал голос следователя.

– Ситуация такая. Я посоветовал ваши услуги потерпевшим и, кажется, заинтересовал их. Обещали позвонить. Ночью был ещё один угон от ночного клуба. Угнали дерзко, владельца машины избили, ключи отобрали. По трекерам отследить не смогли. Потерпевший, владелец косметического бизнеса, сказал, что преступники пахли «Спирит мэном» в серебристой коробочке. Лица закрыты масками, да и темно было, чтобы рассматривать. Короче, всё, как я и предполагал: гастролёры заехали к нам, а тут ещё и погода благоприятствует. Хотите заработать денег – спешите. Договор прежний: мы вам улики, вы нам результаты, вам деньги, нам медали и внеочередные звания.

– Большое спасибо, Михаил. Уже выезжаем. Будем держать вас в курсе.

– Давай, красавица, будь осторожнее и передай привет своему Ватсону.

– Так точно, – пообещала Айрис.

Значит, Михаил считал её Шерлоком. Едва отключился следователь, раздался звонок на мой телефон. Номер был неизвестным. Я взял трубку и включил динамик громкой связи. Айрис присела рядом со мной.

– Алло, – произнёс я.

– Здравствуйте. Меня зовут Игорь, ваш номер мне дал следователь Михаил Аркадьевич. У меня вчера угнали дорогую машину. Вы, наверное, уже в курсе.

– Конечно, мы плотно сотрудничаем с органами следствия. Меня зовут Гордей, я детектив. Мне не нужны от вас заявления и прочая бюрократия, достаточно внести небольшой аванс, и мы начнём работу. В случае отрицательного результата аванс будет возвращён.

– Спасибо. Я верю вам. Я вообще хочу верить людям. Представляете, я только три дня назад купил её. Даже КАСКО не успел оформить. Понимаете мою ситуацию?

– Отлично понимаю. У нас уже есть кое-какая информация об угоне и угонщиках. Мы готовы сорваться с места, чтобы найти вашу пропажу.

– А, я понял. О какой сумме идёт речь? – суетливо спросил клиент.

Я представил себе размер страховки на эту машину и решил, что могу претендовать на аналогичную сумму. Клиент выдохнул, будто она оказалась в несколько раз меньше ожидаемой.

– Аванс кидать по номеру телефона? – спросил он нетерпеливо.

– Да, с пометкой от кого.

– Спасибо вам, друзья. Если у вас получится, я буду… я всем расскажу про вас, – пообещал в порыве надежды мужчина.

– Спасибо. Никаких если, – успокоил я его. – Работают профи.

Клиент отключился. Через минуту пришла сумма аванса, двадцать тысяч. Деньги, на которые я раньше жил целый месяц. Мы с Айрис оделись потеплее. Улица встретила нас снегом в лицо. Прежде чем выехать с парковки, пришлось откопать машину. За ночь на тесных дорожках у домов выросли перемёты выше колена. Их приходилось брать тараном, чтобы не сесть на днище.

Снег падал сверху и поднимался ветром с сугробов. Закручивался воронками, как балерина в сольной партии. Тянулся между домами, как длинный шлейф за платьем невесты. Внезапно бросался в стёкла нашего автомобиля, как затаившийся зверь. Для моей космической гостьи настоящая метель была в диковинку. Она жадно поедала глазами снежную стихию, явно получая от этого удовольствие, в отличие от меня, озабоченного плохим сцеплением колёс с дорогой, никакущей видимостью и налипающим на дворники льдом.

На дорогах, как я и ожидал, случился коллапс. В основном по причине мелких дорожных происшествий. До первой точки, ещё одного торгового центра в нашем городе, мы добирались раз в пять дольше обычного. Я взмок от напряжения. Глаза устали вглядываться сквозь узкие полосы очищенного стекла. Моя напарница сидела молча, о чём-то размышляла и время от времени разглядывала машины, иногда интересуясь их ценностью. Она уже начала понимать по внешнему виду престижность автомобиля. Ещё вчера она могла принять маршрутку за дорогую машину.

Айрис настояла поставить машину на подземный паркинг, хотя мне было жалко денег на такую глупость. Прежде чем подняться на лифте вверх, мы прошвырнулись по парковке, рассматривая автомобили. В торговом центре было пустовато. Будний день и непогода отвадили людей от покупок. Первым делом мы направились в косметический отдел. Айрис подошла к консультанту, молоденькой девушке.

– У вас есть мужской парфюм «Спирит мэн» в серебристой коробке? – спросила она.

– Конечно. Пройдёмте.

Она подвела нас к полочке, на которой стояли серые коробочки с надписями, сделанными зеркальным хромом. Брызнула на бумажную полоску из флакончика и протянула его Айрис. Моя напарница втянула аромат парфюма, закрыла глаза и как будто задумалась.

– Брать будете? – нетерпеливо спросила девушка-консультант.

– Нет. – Айрис вернула ей бумажную полоску. – Спасибо.

– А чего тогда спрашивали? – Видимо, девушка была уверена, что мы купим парфюм, и не сдержала своего разочарования.

– Это не тот запах, который мы ищем, – ответила ей Айрис.

Мы вышли из отдела и принялись бродить по нескончаемым галереям торгового центра.

– Мне кажется, так мы никогда не найдём воров. – Я начал уставать от ощущения бесполезной траты времени.

– А как мы найдём их? – ехидно спросила Айрис, уверенная, что у меня нет никакого другого плана. – Мы знаем об одном из них почти всё, что нужно. Рюкзак, борода, наколки, парфюм.

– Да тут каждый второй так выглядит. Хипстеры.

– Ты ненаблюдательный, Гордей. Если устал, иди в машину. Я вернусь, когда решу, что здесь больше делать нечего.

– Ничего я не устал. Просто у меня сложилось впечатление, что мы ходим из угла в угол.

– Мы не ходим, мы ведём охоту. Чуешь разницу? У меня азарт найти добычу. – Айрис отвлеклась и поводила носом, как собака-ищейка. – Показалось. Перекусить хочешь?

– С превеликим удовольствием, – согласился я радостно.

Мы поднялись на этаж, где находился фудкорт. Айрис приходила в восторг от ярких вывесок кафе, зная заранее, что в каждом из них готовят вкусно. В сравнении с космическим желе, конечно. Она сама пошла выбирать, чем нам позавтракать. Я сел на красный пластиковый стул и стал ждать, ковыряясь в телефоне.

– Извините. – Меня нечаянно задел какой-то мужик, обдав волной знакомого запаха.

– Ничего страшного. – Я даже не поднял головы.

Через несколько минут вернулась Айрис с подносом, на котором лежали две шаурмы и два бумажных стаканчика чая с висящими через край ярлычками.

– Это приготовили у меня на глазах. Я чуть не переварила саму себя, пока ждала. – Она напряглась и задвигала ноздрями. – Чуешь? – спросила она меня подозрительно.

– Несвежая шаурма. – Я взял одну из них в руки и понюхал. – Нет, не чую.

– «Спирит мэн», – Айрис медленно повела глазами по площадке фудкорта и замерла.

Я собрался повернуться в ту сторону, в которую она смотрела.

– Не двигайся, – ядовитым шёпотом остановила она моё движение. – Спугнём.

Глава 11

Возле блинной собралась небольшая очередь. В центре неё стоял мужчина с чёрной бородой, торчавшей из-под маски. За его спиной висел рюкзак песочного цвета. Мужчина иногда оглядывался по сторонам, делая это чаще остальных.

– Точно он? – спросил я у Айрис.

– Точнее не бывает. У меня память фотографическая, – усмехнулась она, подобрав подходящий аналог в русском языке. – Только куртка и шапка другие. Дешёвый трюк, который со мной не прокатит.

– Надо звонить следователю. Мы нашли преступника, теперь это их дело. Пусть берут с поличным, с этой его «удочкой». – Я откинулся на спинку стула и полез в телефон. – А дело-то оказалось не таким уж и сложным.

– Подожди, не звони, – остановила меня Айрис.

– Почему?

– Потому что мы с тобой ищем не преступников, а машину. Нам платят за это. Если полиция возьмёт одного, остальные сбегут. Пока из него выбьют признания, ни банды, ни машин в городе уже не будет.

– А что ты предлагаешь? – Я понятия не имел, как действовать дальше.

– Пока ничего. Ешь свою шаурму.

– Ты взяла самую огромную, как для двух больших мужиков. У меня уже челюсти устали жевать. Она острая. Я не люблю острую.

– Извини, тупого соуса там не было, – жёстко прекратила мои стенания Айрис.

Я замолчал. Мне стало стыдно, что я завёлся из-за пустяка, как слабак.

– Не хочешь же ты сказать, что мы поедем за угонщиками, чтобы они привели нас к отстойнику, в котором хранят машины? – От этой мысли мне стало не по себе. Я не хотел прямого контакта с преступниками.

– А тебе не кажется, что мы слишком легко с ними встретились? Прямо с первой попытки? – Айрис откусила кусок от своей шаурмы и блаженно зажмурилась.

– Случайность, – предположил я самую вероятную причину.

– Случайности не случайны. Даю процентов восемьдесят на то, что в его рюкзаке нет никакой «удочки», – приблизилась ко мне и негромко произнесла Айрис.

Мне показалось, что моя напарница не любит простых ситуаций. Ей хотелось тяжёлых задач, на пределе умственных способностей в совокупности с риском, которые принесли бы максимальное удовлетворение. Ей было скучно признать, что дело на этом этапе закончено. Я посмотрел на рюкзак автовора, чтобы оценить, как он мог выглядеть, если бы в нём лежало большое устройство. Возможно, он был бы более оттянутым на лямках.

– А зачем ему так поступать?

– Не знаю. Возможно, у них такая практика. Украл несколько машин, проверь, не пасут ли тебя, не готовят ли задержание. Или же нас просто сдали, и этот тип пришёл спровоцировать.

– На что? – Я не понял, какой из этого можно сделать вывод.

– На то, чтобы отбить у нас желание заниматься сыском. Вторая версия хорошо объясняет нашу встречу. Он ведь прошёл мимо тебя, раз его запах так задержался.

– А-а-а, – вспомнил я кое-что. – Меня толкнули, а потом извинились. Наверное, это был он.

– Толкнули? – подозрительно спросила Айрис. – А ну-ка повернись.

– Зачем? – я повернулся, ничего не понимая.

Айрис прошла ладонями по спине моей куртки, подняла капюшон и замерла.

– Что случилось? – спросил я.

Айрис протянула мне маленький предмет, кустарно изготовленный микрофон с передатчиком. Он крепился на одежду при помощи ножки из тонкой проволоки.

– Сдали. – Она забросила прибор в недопитый чай и сверкнула глазами.

Бородач, словно поняв, что ему здесь больше делать нечего, выбрался из-за стола и торопливо направился к эскалатору. Мне стало нехорошо от осознания, что преступный мир слишком быстро узнал про нас и отреагировал. Я всю жизнь считал, что никогда не соприкоснусь с ним, что это другая параллельная вселенная, в которую мне не надо.

– За мной, – приказала Айрис и сорвалась с места.

Мне было неуютно, поскольку я не понимал, что она задумала. Боялся, что вместо детективов мы сами станем преступниками, нарушая юридические нормы, или же попадём в лапы настоящих преступников, не привыкших долго разговаривать с теми, кто им мешает. Всё, чего мне сейчас хотелось, – это уехать в пиццерию и ждать заказ.

– Что ты задумала? – спросил я на бегу.

– Хочу поговорить с ним.

– О чём?

– О взаимосвязи физической боли и желанием говорить правду.

– Не вздумай. У нас нет таких прав. Мы сыщики, мы только ищем улики, но не выбиваем их. Нас посадят за применение насилия.

– Не нас, а вас, – хохотнула Айрис.

А мне было совсем не смешно. Какой идиотской выглядела эта затея сейчас! Разрешить космической преступнице заниматься раскрытием преступлений – это как разрешить алкоголику охранять склад с ликёроводочной продукцией. Она дорвалась до легкодоступного и не могла вовремя остановиться. Я проклинал тот день, когда поддался на её уговоры, но всё равно бежал рядом и не думал останавливаться. Почему? Разумного ответа у меня не было.

Бородач сел в лифт, а мы, перепрыгивая ступеньки, помчались по эскалаторам вниз на подземный паркинг. Народ смотрел на нас, как на воришек, которые убегают от охраны. Однако за нами никто не гнался. Один раз я даже выкрикнул: «Расступись, полиция!» – и нам поверили, дав дорогу.

Мы спустились в сумрачный и прохладный подземный паркинг. Айрис огляделась.

– Гордей, заводи машину и подъезжай вон туда, – она указала на нишу в стене возле надписи «Вход № 3».

– Ага.

Я бросился к своей машине, а Айрис к тому месту, куда мне надо было подъехать. Я сел на своё место и завёл мотор. Он ещё не успел остыть, только запотели стёкла. Мне пришлось приоткрыть окно со своей стороны, чтобы видеть, что происходит с напарницей. А там уже началось представление. Бородач появился в дверях. Айрис смело направилась к нему. Преступник, не подозревая о том, что внутри хрупкой на вид девушки таится искусственно добавленная мощность, тоже смело пошёл в её сторону. Они поравнялись. Мужчина протянул к Айрис руку. Я не заметил удар. Бородач начал заваливаться набок. Айрис подхватила его и затянула в нишу в стене.

У меня как раз высохли стёкла, и я медленно тронулся с места. Меня подрезал белый кроссовер с дамочкой за рулём. Она, похоже, тоже что-то заметила, потому что затормозила напротив Айрис. Всё, что она увидела, это девушку, стоящую к ней спиной, которую крепко обнимал бородатый мужик. Кроссовер уехал, а я занял его место, прижавшись к стене как можно ближе. Айрис затянула бородача в машину, как тряпичную куклу.

– Он живой? – с надеждой спросил я.

– Условно, – пошутила Айрис.

– Как это? – меня напугал её ответ.

– Без сознания. Я ударила его в нервный пучок, и он вырубился от болевого шока. Выезжай на улицу, на пустырь, будем допрашивать. И маску натяни, чтобы он не видел твоего лица.

– А твоего?

– Моё открытое лицо будет психологическим оружием, показывающим намерение избавиться от него, если он будет выкручиваться.

– Надеюсь, ты не собираешься приводить свои угрозы в исполнение?

– Чтобы он поверил мне, я должна сама верить, что готова убить. По Станиславскому.

– Больше никаких дел, связанных с криминалом, только расследования супружеской неверности, – пробубнил я в сердцах и тронулся к выходу. – Надо позвонить Михаилу Аркадьевичу.

– Не надо, – отрезала напарница. – Что мы ему предъявим? Бездыханное тело без улик? Он поставит крест на нашем предприятии за подобное самоуправство.

– Я так и думал, что этим закончится.

– Гордей, не накручивай себя. Нет никакой проблемы, я знаю, что делаю. Будет хороший результат, о методах его достижения никто и не спросит.

– Слушай, Айрис, ты на Землю прилетела спрятаться от своего правосудия, а не устраивать сафари на местных обитателей. Пусть он вор, и как человек, наверное, не очень, но это не наше право бить его, устраивать самосуд. По крайней мере, до тех пор, пока он не угрожает нам. Зачем ты полезла ковырять эту грязь? Я жил без неё всю жизнь и прожил бы сколько угодно ещё. Мужик, у которого угнали машину, мне тоже не очень понравился, тот ещё скользкий тип и вор, скорее всего, не меньше. Случайности не случайны, так ведь? Раз угнали, значит, был за ним грешок, присвоил чужое или не поделился с ближним.

Айрис не стала отвечать сразу, будто её проняла моя эмоциональная речь.

– Ладно, машину найдём, раз взялись, а потом посмотрим, – ответила она спустя минуту.

Честно признаться, я не ожидал, что она так ответит. Ждал, что её мозг, усиленный искусственными вычислителями, сгенерирует мне ответ, который нечем будет крыть. Я посмотрел на Айрис в зеркало заднего вида. Она выглядела смущённой. Такой я видел её впервые. В ней проступила природная женственность, проявляющаяся в моменты, когда женщина нуждалась в защите. Мне стало неудобно за своё выступление, я почувствовал себя человеком, который неловким словом поломал другому жизнь.

– Прости, я был резок, – извинился я.

– Ты был резко прав. От свободы я потеряла почву под ногами. Мне показалось, раз меня не могут наказать за что-то, значит, это разрешено. У меня нет никакого самоконтроля. Во мне его не воспитали, потому что контроль у нас внешний.

Мы выехали из паркинга в молочную белизну метели. Стихия и не думала утихать. Люди, прикрывшись от ветра руками, капюшонами и воротниками, спешили скорее спрятаться за раздвижными дверями торгового комплекса. Наш подопечный зашевелился и открыл глаза. Айрис улыбнулась ему холодной улыбкой. Мужчина резко выпрямился и испуганно завертел головой.

– Вы кто? Мы куда? – на одном выдохе спросил он.

– Ну, кто мы, тебе известно, – Айрис посмотрела ему в глаза. – А куда ехать, тебе решать. У тебя два пути: на кладбище и в полицию. Выбирай.

Бородач сдёрнул с себя медицинскую маску и бросил в лицо Айрис.

– Кому ты, сучка, пытаешься угрожать? Вы что, муфлоны, страх потеряли? Вы уже себе на гроб заработали, детективы. – Он намеренно мягко произнёс все звуки «е» в слове, дав понять, какое мнение у него об их занятии. – Везите меня, куда скажу, может, откупитесь ещё.

Мне стало не по себе, когда я представил, что нахожусь на аудиенции с каким-то авторитетным преступником, который решает, как со мной поступить. Я испытал кратковременное желание убить этого бородача, чтобы избежать неприятностей.

– Кто тебе рассказал о нас? – мягко спросила Айрис.

– Чего? – заблеял бородач, не веря своим ушам.

– Кто нас сдал твоим дружкам? – повторила моя напарница.

– Ты чё, сука, дура? – Бородач захлебнулся яростью, покраснев, как рак.

– Тихо, тихо, успокойся, сердечко не выдержит, – нарочно добродушно произнесла Айрис. – Скажи, кто из полицейских сдал нас твоим дружкам. В противном случае о тебе пойдёт слух, что ты осведомитель, стукач.

– Ах ты, шалава!

Преступник кинулся на Айрис с кулаками и проиграл в течение одного мгновения. Меня толкнуло в спину, раздался глухой удар и сиплый выдох. Айрис поправила волосы.

– А ты уверена, что нас сдали?

– Да. Не уверена, а так и есть.

– Жесть. Как так можно?

– Кто-то в доле. Преступники исповедуют принцип: кто предупреждён, тот вооружён. Не скупятся подкупать ваших правоохранителей ради собственного спокойствия.

– Айрис, ты понимаешь, что мы перешли дорогу людям, которые могут запросто испортить нам жизнь?

– Теперь я понимаю о вашей системе намного больше, и нам придётся завершить это дело ради нашего же спокойствия. Придётся выявлять всех сопричастных.

– Как бы мне не пришлось менять имя, фамилию и переезжать в другой город.

– А что такого? Я же прилетела на другую планету, и ничего.

– По-твоему, это ничего? – Я ткнул пальцем в бездыханного бородача.

– То, что в твоей машине валяется преступник, делает тебе честь, как мужчине. Это показатель твоей смелости, мужества и прочих качеств, выделяющих из однообразных рядов безликой трусоватой массы людей с мужскими половыми признаками.

– Так это же ты его?

– А я всем скажу, что ты, – гоготнула Айрис.

– Не надо, – поспешно отказался я от лавров охотника.

Я заехал в старый район города. Здесь было малолюдно даже в ясные дни. В старых «сталинках» остались либо пенсионеры, доживающие свой век, либо спившаяся публика, тоже доживающая. По дороге Айрис обдумала ситуацию и озвучила мне вывод.

– Михаилу звонить нельзя. Тот, кто нас сдал, теперь уже в курсе, что что-то пошло не так, и будет следовать за ним по пятам. Нам нужно вытянуть имя этого человека и местонахождение банды автоворов.

– Я знаю только один метод, но не одобряю его.

– Ты про пытки?

– Да. Неужели в твоём технически продвинутом окружении не придумали способ читать чужие мысли? Представляешь, как нам бы это помогло? – Я сказал это просто так, потому что любил выбирать из заранее невыполнимых вариантов. Типа, а будь у меня шапка-невидимка, то я бы…

– В том-то и дело, что придумали. И хорошего в этом ничего нет. – Айрис посмотрела на меня просветлённым взглядом. – Гордей, а ты чёртов гений.

– Чего это вдруг? – Мне была непонятна причина комплимента.

– В моей капсуле есть возможность переводчика с любого языка.

– А зачем нам это? Он всё равно говорит по-русски, который мы оба понимаем.

– В том-то и дело, что говорить необязательно. Достаточно думать, а я услышу.

– Нам что, тащить его к себе домой? – мне ужас как не хотелось, чтобы преступники знали мой адрес.

– Будем держать его в бессознательном состоянии всю дорогу. Это я гарантирую, – поняла мои страхи Айрис.

Через полчаса, продираясь по заваленным снегом улицам, мы подъехали к дому. Возможности проехать во двор не оказалось. Бросили машину метров за сто от дома. Айрис взвалила нашего пленника на плечо, и мы пошли. По дороге нам попались два человека, которые не могли скрыть своего удивления видом девушки, тащившей на себе грузного мужчину.

– Нажрался, гад, – выкрикивал я, чтобы было похоже, будто девушка несёт домой перегулявшего мужа.

К счастью, ни у подъезда, ни в доме нам никто не попался. Мы занесли пленника домой, уложили в капсулу, прирастившую к вискам преступника гибкие сенсоры. Айрис облачилась в свой серебристый костюм, служивший средством коммуникации с капсулой. Она надавила мужчине в область шеи под правым ухом. Тот открыл глаза и заморгал.

– Лежи, не двигайся, – убедительно попросила его Айрис. – Дёрнешься – прибор выжжет тебе мозги.

Бородач пошевелил головой. Испугался, увидев присосавшиеся к вискам отростки, но не вырвался, поверив предостережению.

– Я буду задавать тебе вопросы, – произнесла Айрис. – Отвечать ничего не надо. Просто лежи и слушай, что я спрашиваю. Говори вслух, только когда будет что-то непонятно.

Бородач засопел. Ситуация, в которой он оказался, явно пугала его, но темпераменту было трудно с этим свыкнуться. Особенно когда тобой повелевала молодая девица. Трижды испытав на себе её умение выбивать дух, он больше не пытался действовать напором.

– Прекрасно. Имя человека, который сдал нас полиции. – Айрис придвинула табуретку и села рядом, поставив левую ногу поверх капсулы в районе живота мужчины, демонстрируя ему своё превосходство.

Лицо бородача корёжило гневом. Будь у него в руках оружие, он пристрелил бы нас не задумываясь.

– Имя, – повторила Айрис. – Или твой мозг превратится в кашу.

– Твари, – цыкнул автовор, откинулся назад и закрыл глаза.

– Та-а-ак, молодец, можешь, если захочешь. Напарник, запиши имя, Егор Мейлихов. Молодец. – Айрис пошлёпала по корпусу капсулы носком ноги.

У бородача чуть глаза не вылезли из орбит. Он впал в шоковое состояние, поняв, что его мысли были услышаны. Я записал на лист бумаги названное напарницей имя.

– Вот так, Егор, – усмехнулась Айрис. – И вашим, и нашим.

– Вам конец, твари. В любом случае! – выпалил преступник в гневе, брызгая слюной по сторонам.

– Нет, нам не конец, – засмеялась Айрис. – Ты очень туп, чтобы пытаться понять нашу игру. Адрес, где стоят угнанные машины. – Ага, гаражи на Заводской. Ворота номер двадцать три, сорок четыре и зелёные с флигелем.

Бородач терял над собой контроль. Он только что сдал своих подельников, сам того не желая и не понимая как. Айрис придавила ногой капсулу посильнее, принуждая взять себя в руки.

– Где твои друзья в настоящий момент? – спросила она. – Ресторан «Арагац», ясно. Не рано ли отмечать взялись? Ах, вы норму сделали. Отлично. – Айрис нагнулась над преступником и резко ударила его в шею. Тот сразу обмяк. – Допрос окончен. Звони Михаилу Аркадьевичу.

Я набрал номер. Айрис протянула руку к телефону, хотела поговорить сама.

– Добрый день, Михаил Аркадьевич. Да, судя по погоде, день весёлый, а не добрый. У меня для вас есть новости. Да, но прежде, чем начать, скажите, рядом с вами находится человек по имени Егор Мейлихов? Да, неспроста. Мы разговорили одного человека, который многое поведал о вашем сотруднике. Нет, все живы, здоровы, ждут вашего визита в ресторане «Арагац». Адреса отстойников у нас есть. Не забудьте, «Панамеру» мы вернём лично. Нет, болтуна отдадим вам. Он обещал нас убить. Нам будет спокойнее, если он посидит в тюрьме. До связи.

Айрис вернула мне трубку.

– Ну вот, осталось вернуть бородача в условленное место и дождаться, когда вскроют гаражи.

Меня уже тошнило от нервного перенапряжения из-за ситуации с расследованием и невыносимых дорожных условий. Хотелось хлопнуться в обморок и очнуться от звоночка о зачислении суммы на счёт.

Мы снова вынесли преступника на улицу. На этот раз нёс его я. Он весил килограмм на двадцать больше меня. Я запыхался, пока допёр его до машины по сугробам. Борис (Айрис узнала его имя во время контакта) очнулся в машине, вёл себя смирно и не проронил ни слова. Изредка посматривал на мою напарницу, как пёс на хозяйку с тапком в руке.

Мы подъехали к участку и передали Бориса полицейским. Затем вернулись домой. Я набрал себе ванну тёплой воды с пеной и залёг на час, чтобы придти в себя. За всю свою жизнь я не испытывал столько чувств, как сегодня. Меня опустошило и раздавило, но осталось ощущение внутренней силы, появившееся как раз благодаря этим испытаниям. Очень непривычное для меня чувство, и приятное.

Клиент позвонил вечером и радостно сообщил о том, что забрал машину по указанному адресу. Правда, начал торговаться, сбивая цену предположениями о том, что расследование прошло слишком быстро и, наверное, далось нам легко. Я объяснил ему, что машины уже были готовы к отправке, и малейшая задержка могла привести к тому, что их просто вывезли бы из области. Сбить цену ему не удалось. Оставшаяся сумма упала на счёт через десять минут после звонка. А это была почти моя годовая зарплата на складе. Когда я увидел сумму на своём счету, во мне взыграла гордость и желание снова взяться за какое-нибудь дело.

Айрис была индифферентна к кругленькой сумме. Её больше интересовала практическая сторона вопроса: что можно купить из ещё непознанного на планете Земля. Мы решили немного попутешествовать, а именно съездить на поезде в соседний город за полтысячи километров, снять номер в отеле, несколько дней побродить по городским достопримечательностям и вернуться. До начала мини-путешествия мы сходили в кино, на какую-то дикую фантастику с элементами ужасов. Айрис смеялась на весь зал над тем, как авторы фильма представляли себе космические объекты.

– Это какие-то паровозы в космосе, – прокомментировала она тёмные недра космических кораблей с постоянно бьющими струями пара. – У нас красиво, много добавленной реальности, которая есть только в твоём восприятии, и почти всё работает на мысленных командах.

– Так это у вас, – решил я защитить фантазию земных авторов. – Вам пришельцы помогли, а мы своими силами сговнякали. Как выглядит, так и летает.

Несмотря на недостатки, кино ей понравилось. Мы купили билеты ещё на один сеанс, на какую-то девичью мелодраму, и вот тут я был крайне удивлён реакцией Айрис на повороты банального сюжета. Она хлюпала носом половину фильма, вслух сопереживала героине и дважды толкнула меня, когда я принимался храпеть, закинув голову на спинку кресла.

В тот вечер по возвращении домой я вдруг осознал, что моё отношение к Айрис изменилось. Она больше не была ценным призом, незаслуженно попавшим мне в руки. Пропало ощущение недоступности и временности. Я почувствовал исходящий от неё уют и женскую энергетику. И в тот вечер, когда мы пришли из кино, я впервые с начала наших отношений нежно и настойчиво склонил её к постели. Это произошло так естественно, без всякого усилия с моей стороны, что я долго потом не мог поверить, что сделал это.

Глава 12

Айрис в десятый раз запустила повтор песни «Что ты имела в виду», исполненной «Несчастным случаем». Она слушала её и, когда доходило до строчек о том, как девушка притравила своего парня, а тот так и не мог ничего понять, начинала громко смеяться.

– Мне становится не по себе, – признался я. – Что весёлого в том, что она отравила этого тугодума?

– Весело спето, ну и забавляет меня, какой ей достался тупой парень.

– Прям как я?

– Ты не тупой, ты медленный. Я бы разогнала тебя, если бы у меня была возможность доставить тебя на станцию.

– Ха-ха-ха, дразнишь меня пустыми надеждами. Да и жутковато мне оказаться в космосе. Я как кот, который прожил всю жизнь в квартире, привык к потолку над головой. У меня будет головокружение и панический страх от отсутствия земной тверди.

– Не будет. Ты и разницы особой не заметишь. Гравитация та же, люди те же, проблемы почти такие же.

– А небо есть?

– Имитация, конечно, но правдоподобная. Блин, я бы хотела, чтобы ты посмотрел, как я живу на станции. – Айрис свела брови на переносице. – Теперь у меня появилась новая идея фикс: я буду искать возможность свозить тебя на экскурсию на мою родину.

– Айрис, у нас только-только всё начало налаживаться, входить в колею после того расследования, на душе появилось спокойствие. Я знаю, чем закончится твоя идея. Мне снова придётся напрягаться, выходить из зоны комфорта, которая и так расширилась до немыслимых для меня размеров. Если мы и долетим до твоей станции и не замёрзнем в багажном отсеке какого-нибудь космического грузовика, то меня всё равно найдут ваши власти и распылят на атомы.

– Тсс, не бухти, когда я размышляю. – Айрис подняла указательный палец вверх. – Кому на хрен нужны твои атомы, кроме меня? Тебя депортируют и ещё извинятся. Пойми, Гордей, жизнь кислая штука, если не шевелиться. Хочешь добавить себе имплантаты, чтобы быть сильным и умным? Или установить себе медицинские штучки, занимающиеся оздоровлением тела?

– Не, ну… А это возможно? – Меня слегка накрыло разыгравшимся воображением.

– Да. Самое трудное – добраться до станции. А там у меня есть знакомые, которые вживят тебе что угодно.

– Я так понимаю, что твоя идея всё равно находится в стадии гипотетической, поэтому мой ответ не будет ничего значить. Предварительно я согласен.

– Здорово. Ты не представляешь, как мне хочется увидеть твою реакцию на мой мир. Ты будешь просто в шоке первый день или неделю, или месяц.

– А потом мне понравится, и я решу остаться.

– Почему нет? Ты лучше меня подходишь для жизни на станции. Законопослушный, ценишь порядок, не любишь напрягаться, рисковать. Тебе и девушку подберут под стать. Будешь выращивать её в цветочном горшке, поливать и заботиться.

– Что это значит?

– Это значит, что между ней и цветком не будет никакой разницы. Красивая, но эмоциональная на уровне растения.

– А может, ты меня начала ревновать к гипотетической красавице со станции? Как ты их там называешь, инкубаторской? А?

– Да. Я передумала, мы никуда не летим. – Айрис снова включила песню «Что ты имела в виду» с начала.

Я так и не понял – идея про посещение станции была серьёзной или нет? Разобраться в том, какие мысли роились в голове моей космической подруги, не представлялось возможным. Она была соткана из противоречий. Когда Айрис говорила о чём-то шутя, на самом деле это могло оказаться серьёзной вещью, которой она точно собирается заняться. А когда она говорила серьёзно или даже трагично, то с большой вероятностью это ничего не значило. Она вообще утверждала: «Чем отчаяннее глупость, которую ты собираешься совершить, тем серьёзнее ты выглядишь. Умное рождается из шутки, глупость – из серьёзности».

– Нет, ты серьёзно?

Этот вопрос в применении к ней звучал совершенно противоположно. Ответить на него утвердительно – значит согласиться, что дело стрёмное. Постепенно я сам стал приходить к похожему мировоззрению, находя ему подтверждение в течение всей своей жизни. Всё, что я считал серьёзным, всегда выходило мне боком, и это в конечном итоге и воспитало у меня страх перед жизнью. А если бы я был чуточку умнее и наблюдательнее, то разглядел бы зависимость между своими мыслями и тем, как на это реагировала жизнь.

– Я на тренировку, – сообщил я Айрис, но она и ухом не повела. Тревожный симптом. Она была погружена в себя, хотя и старалась выглядеть увлечённой песней. Её мозг и все сопроцессоры, помогающие обрабатывать данные, работали со стопроцентной загрузкой, потому она и не услышала моего вопроса. Идея космического полёта замаячила передо мной с большой вероятностью. Мне стало тревожно, как, наверное, было Юрию Гагарину накануне первого полёта в космос. У него был дублёр на всякий случай, а я – единственная кандидатура, ради которой и замысливалось это космическое путешествие.

Две недели назад я начал ходить в тренажёрный зал. Сам решил, чтобы хоть внешне выглядеть при такой девушке не самой недостойной парой. Айрис сказала, что мой внешний вид не играет для неё никакой роли, а вот внутренний мир, стержень – это да. Усилия делали мой стержень твёрже, а значит, она была за то, чтобы я ходил на тренировки. Если вас спросит девушка, какой она вам нравится больше, накрашенной или нет, отвечайте:

– Я не вижу никакой разницы, но я люблю тебя больше тогда, когда ты сама себе больше нравишься.

Будьте уверены, тогда вы точно узнаете, как она себя любит больше всего. И это будет вам обоим на пользу. Айрис перестала относиться ко мне как к милому щенку, которого любят просто так и немного из жалости. Я рос и менялся, замечая изменения в такие моменты, когда точно знал, что полгода назад я поступил бы по-другому.

Например, три дня назад я случайно встретил Петровича. Гулял один, потому что Айрис снова была на работе, развлекала детишек. Бывший коллега попытался общаться со мной в той же манере, в которой он делал это на работе, снисходительно-высокомерной.

– Ну ты чё, устроился куда-нибудь? – спросил он небрежно, будто был уверен, что это невозможно в принципе.

– Пиццу вожу, два через два.

– А-а-а, бедняга, – расплылся он в улыбке, довольный тем, что моя карьера по его мнению, не задалась. В его представлении работа курьером была сравни работе дворником. – Один сейчас? – И в этом вопросе тоже сквозила уверенность, что это именно так.

– Нет, живём с Айрис вместе. Она тоже работает, аниматором, – я назвал торговый комплекс, чтобы он мог перепроверить.

– Надо же. Кто ж из вас так держится? Она что, бывшая наркоманка?

– Олег Петрович, не оценивайте людей через призму своей алкоголической зависимости. Айрис нормальная девушка, не детдомовская и не наркоманка.

Отёчное лицо Петровича побагровело.

– Ну, дай бог, дай бог, – процедил он сквозь зубы.

Я видел, как ему хотелось вставить что-нибудь обидное, но злость заблокировала речевой аппарат. А я решил немного добить его, чтобы он в следующий раз, завидев меня, обходил десятой дорогой.

– Андрейка сказал, вас мама устроила на какой-то склад с бытовой химией? Как там, ноздри не разъедает?

Я думал, Петровича шибанёт инсульт или инфаркт. У него затрясся подбородок, забегали глаза, слова застряли где-то в горле, вызывая астматические сипы. Я постучал ему ладонью по плечу.

– Ладно, бывай, приятно было повидаться.

Я ушёл, а он смотрел мне в спину, отражаясь в стёклах автомобилей. Если представить меня в этой ситуации, как того Гордея, которым я был, работая на складе, наш разговор строился бы иначе. Петрович посмеивался бы надо мной, а я пытался оправдываться и приукрашивать своё положение, чувствуя, как нуждаюсь в его одобрении. А сейчас мне было плевать на Петровича. Я поиздевался над его высокомерием и почувствовал, как солнце стало теплее, а воздух чище.

В спортзале пахло дикой смесью пота и дезодорантов. Инструктор обращался со мной как с недотёпой, которому не объяснить с первого раза. Я старался изо всех сил, надрывая мышцы и связки. Мне стало нравиться достигать момента, когда сил не остаётся, но ты желаешь сделать ещё одно повторение, чтобы доказать самому себе, что ты можешь. И получалось. Внушение помогало организму найти ещё сил. Инструктор, парень с бицепсом в пятьдесят сантиметров, говорил, что самое важное движение – последнее, за гранью возможностей. Только оно даёт толчок росту.

Довольный тренировкой и ощущением приятного изнеможения, я вышел на улицу. Зиме приходил конец. Мартовское солнце пекло по-весеннему. От тёмного асфальта поднимался пар. Эндорфины, наполнявшие кровь после тренировки, дарили ощущение лёгкой эйфории и всеобъемлющего беспричинного счастья. Я вынул из кармана купленный в автомате фитнесс-батончик, открыл его и откусил приличный кусок. До чего же сильно всё изменилось в моей жизни!

Я не успел дойти до своей машины нескольких шагов, как меня подрезал большой чёрный внедорожник. Двери его открылись. Оттуда выбрались два мрачных парня, которым я едва доставал до подбородка.

– Гордей? – спросил один из них.

– А, хм, н-да, меня так зовут, – растерялся и даже испугался я.

– С вами хотят поговорить, – произнёс второй и кивком головы указал мне забраться в салон машины.

– Зачем? – То, что это были криминальные люди, мне стало ясно сразу. Разумеется, я решил, что это связано с расследованием угона автомобилей.

Ослабшие на тренировке ноги сделались совсем ватными. Я забрался в салон, пахнущий терпким парфюмом. Парни остались снаружи и закрыли дверь за мной. На заднем сиденье находился мужчина в пальто. Из-за плотной тонировки там было сумрачно. К тому же человек прятал лицо за тёмными очками.

– Здрасти, – поздоровался я.

– Шалом, друг, – похрипывая, поздоровался он.

– С кем имею честь? – поинтересовался я несмело.

– Представляться не буду, ни к чему это. О тебе наслышан, что ты Шерлок Холмс местного разлива, потому мы и встретились.

– Спасибо. Эти слухи могли быть слегка преувеличенны.

– Вот мы и проверим, насколько можно доверять слухам, – понизил голос мужчина. – Я человек из криминального мира, и есть одна проблема, разрешение которой я не могу доверить своему окружению.

– Вы уверены, что я именно тот человек, о котором вы наслышаны? – Происходящее всё сильнее казалось мне недоразумением.

– У меня достоверные источники. Это же ты сдал стукача следакам и раскрутил парня из банды угонщиков?

– Ну, да, но я не… – я чуть не проболтался про Айрис. – Не за любое дело берусь.

– Я понял, дружище, талант должен хорошо оплачиваться. Полляма за выполненную работу, – мужчина произнёс жаргонное название пятисот тысяч рублей таким тоном, будто после этого отказаться было невозможно.

– В чём заключается работа? – поинтересовался я.

– Деловой разговор, – обрадовался мужчина. – Надо найти крысу, которая лазит в общак. У меня есть три кореша с доступом к нему, которым я доверяю, как самим себе, но последняя ревизия показала, что доверием моим начали пользоваться. Своих подключить не могу и не хочу, выйдет наружу – меня самого обвинят в растрате. Нужен человек со стороны. К ментам, естественно, западло. А ты нейтральный, к тому же талантливый. Так говорят. По рукам?

– Извините, но я не могу принять решение сейчас. Оставьте контакт, я наберу вас, если соглашусь.

– Шестьсот. – Мужчина решил, что я торгуюсь.

– Я хочу всё взвесить.

– Ты меня не бойся. Тебе ничего не грозит, если ты только не подставишься под моих сообщников, которые крысят.

– Простите, пожалуйста, но такие решения требуют обдумывания.

– Ну, думай. Вот визитка, как надумаешь, наберёшь.

Я взял кусок картона и, не глядя, спрятал его в карман. Открыл дверь.

– Всего хорошего, – пожелал мне криминальный незнакомец.

– И вам. – Я спрыгнул на асфальт.

Машина уехала, а я остался в глубоком раздумье. Всё-таки слава детектива досталась мне, а не Айрис. Самого главного они не знали. Работать на криминал не хотелось, но этим всё равно пришлось бы заниматься моей напарнице. А она не делила нас, землян, на категории.

Я вынул визитку из кармана. Жёсткий фактурный картон с рельефной полиграфией, но самое интересное, что это была визитка какой-то прачечной. Лавры Аль Капоне не давали местному крёстному отцу покоя.

Весь оставшийся день я пробыл в смятении. Не хотелось погружаться в криминальную среду, под гнётом тайн которой можно было остаться в ней навсегда. Однако деньги хорошие, и опять же превозмогание страха. Я почувствовал на себе, как экстремальные ситуации меняют психику в лучшую сторону, закаляют.

Кое-как промучившись ожиданием до вечера, я отправился забрать с работы Айрис. Обычно я ждал её снаружи – не выносил обстановку торговых комплексов и особенно вопли осатаневших детишек, которых развлекала моя напарница.

Айрис показалась в дверях. Она была не одна. Рядом с ней тёрся какой-то парень, модный, с бородой, больше меня раза в полтора. Он шутил и смеялся во весь рот, и регулярно поправлял отращённый хохолок между бритых висков. Представление напоминало мне брачный танец павлина или страуса.

Сердце моё тревожно забилось. Айрис явно нравились его ухаживания. Я направился навстречу им, чтобы прервать неуместное веселье. Парень, даже когда я подошёл к ним почти вплотную, не обратил на меня никакого внимания. Разумеется, он и подумать не мог, что у такой яркой девушки будет столь невзрачный ухажёр. В его птичьем мире всё было наоборот.

– Гордей, привет! – Айрис бросилась мне на шею. – Это Саша, наш новый аниматор. Коллега, – представила она мне бородатого хохотуна.

– Ясно, – протянул я руку Саше. – А я думал, мама за мальчиком не пришла.

Моя язвительная шутка вызвала кратковременную паузу осмысления. Я заржал, чтобы разрядить обстановку.

– Гордей у меня с тонким чувством юмора, – Айрис поцеловала меня в щёку. – Интеллектуал, каких мало.

Незаметно для Саши она ущипнула меня за ягодицу. Я не моргнул глазом.

– Приятно было познакомиться, Саша, – протянул я руку парню. – Мы очень спешим.

– Хорошо, пока. – Парень выглядел растерянным. Где-то в планах он уже, наверное, считал Айрис своей девушкой.

– До завтра, – помахала ему Айрис.

Мы сели в машину. Девушка посмотрела на меня с вызовом.

– И что это было за представление? – спросила она строго.

– В каком смысле? Я просто подошёл, чтобы забрать тебя. У Саши.

– Если ты что-то подумал обо мне в плане уйти к нему, то напрасно. Он приятный человек, но слишком общительный и непостоянный, мне с ним будет скучно. Ветреный. Так что твоя ревность была неуместна и где-то даже оскорбительна для меня.

– Я не разбираюсь в тонкостях отношений, поэтому принял вашу эмоциональную беседу за проявление взаимной симпатии.

Я завёл мотор и рывком дёрнул машину. Мне посигналили справа. Я чуть не стукнул чужой автомобиль, который не заметил.

– Успокойся, Гордей. Я не собираюсь клясться тебе в верности. Моя жизнь – это моя жизнь, что хочу, то с ней и делаю. Но я буду честна с тобой. Если захочу уйти, так и скажу, без всяких томных вздохов и полунамёков.

– Спасибо. – Я протянул Айрис визитку.

– Что это? – Она осмотрела её со всех сторон и понюхала. – Одеколон за тридцатник. Это то, что я думаю?

– Да.

– Ты решил постирать бельё в самой дорогой прачечной города? – хитро рассмеялась Айрис.

– Меня сегодня нашёл какой-то мафиози и предложил пошпионить за дружками, которые приворовывают его деньги.

– О, здорово. Я уже соскучилась по настоящей работе. Сегодня пришлось искать туфельку одной маленькой девочки, то ещё было расследование. Когда приступаем?

– Я пока не дал согласие. Это же криминал, и они всё знают обо мне. Меня это немного напугало. Что, если мы слишком увязнем в их делах и придётся до скончания своего короткого века сотрудничать на них?

– Брось, Гордей. Я сто́ю, без ложной скромности, десяти ваших мафиози в любом плане – как физическом, так и интеллектуальном. Если замараемся, спрячемся в другом городе, всего дел-то. Сколько предлагал за работу?

– Шестьсот.

– Шестьсот? – переспросила Айрис, решив, что ослышалась. – И ты, высокомерный осёл, ещё думал?

– Я не осёл, просто не хотел принимать решение единолично. Мы же пара. В смысле пара детективов.

– Звони этому Мориарти, скажи, что придёшь завтра постирать бельё.

– Что за ерунда? – не понял я, к чему это она сказала.

– Прачечная. Мало ли с какой целью он придумал эту инсценировку. Звони.

От новости у Айрис случился выброс гормонов счастья, отразившихся в её разгоревшихся глазах. Я набрал номер. Признаться, меня немного трясло от волнения. Не часто приходится звонить криминальному авторитету. На том конце трубку взяла женщина.

– Здравствуйте, это прачечная. Чем могу помочь? – спросила она бархатным голосом.

– Я… я хотел бы постирать бельё. Завтра.

– Замечательно, есть окно в двенадцать часов и четыре вечера, – сообщила женщина.

– Двенадцать, – выбрал я.

– Ждём вас по указанному на визитке адресу. До завтра. – Она положила трубку.

– Вот так конспирация, – удивился я. – Мне что, реально к ним ехать с корзиной грязного белья?

– Играть – так до конца. Соберём парашюты твоей тётушки и поедем.

Остаток дня Айрис выглядела воодушевлённой. Мне хотелось думать, что это связано с предстоящим делом, а не с её новым коллегой Сашей. Не шла у меня из головы эта скалящаяся бородатая морда. Нарцисс.

Мой озабоченный вид не ускользнул от взгляда Айрис. Несколькими наводящими вопросами она без труда выяснила его причину. Её удивило, что я до сих пор думаю об этом. После душа, когда я собирался идти спать, Айрис напала на меня со спины, сдёрнула халат, повалила на кровать и оседлала сверху. Она была полностью обнажена, а в руках у неё был телефон. Она сделала селфи, выбрав самый непристойный ракурс.

– Сейчас отправлю Саше, чтобы вы оба знали, как я к вам отношусь.

– Не вздумай! – Я попытался выдернуть телефон из её рук, но куда там, реакция у неё была мгновенной. – Не делай этого!

– Почему? Ты мне не доверяешь. После такого снимка Саша решит, что у него нет шансов, а ты поймёшь, что мне с тобой интереснее. Если не будешь занудничать. – Она повернула телефон экраном ко мне и занесла палец над кнопкой «Отправить».

– Нет! Я всё осознал. Он мне не конкурент.

– То-то же. – Айрис убрала палец от кнопки. – Давай ещё несколько снимочков сделаем на память. – Она не шутила. Сделала несколько фотографий и рассмотрела их. – Может быть, напишу книгу про мои земные приключения и вставлю эти фото для иллюстрации.

– Я смотрю, у вас там с моралью совсем плохо.

– С моралью у нас всё хорошо, а вот с книгами плохо.

– Почему?

– Сюжетов нет. Сытость и комфорт не способствуют творчеству.

– Согласен. У нас говорят, что художник должен быть голодным.

– Ну что, художник, – хитро посмотрела на меня Айрис, – используем нашу ситуацию для нового сюжета. – Она недвусмысленно подвигала тазом.

– Только телефон убери, а то у меня боязнь камеры.

Глава 13

Мы подъехали в назначенное время к той самой прачечной, адрес которой был указан на визитке. Я шёл с пустыми руками, Айрис несла конспиративный узелок из простыни, в котором лежали постель и одежда моей родственницы. Со стороны мы должны были выглядеть как обычная молодая семья с правильным распределением обязанностей, хотя это я был прикрытием для первой скрипки нашего дуэта.

Перед нами из прачечной выскочил лысоватый крепыш в красной майке. Он был явно чем-то недоволен. Прыгнул в дорогую машину и резко умчал. Мы переглянулись.

– Ну, точно, он расстроился из-за плохо постиранных трусов, – произнёс я вслед скрывшейся машине.

– Кровищу не отстирали, – подыграла Айрис.

Мы скромно хохотнули. Я волновался. У меня было стойкое неприятие криминального образа жизни и внутренний страх перед людьми из этой сферы. Айрис выглядела как обычно. Я приоткрыл перед ней дверь.

Это была настоящая прачечная. Столы уставлены корзинами с заказами. В воздухе витал стойкий запах хлорки и кондиционера для белья. Женщина в белом платке и белом халате сидела за столом и ковырялась в телефоне.

– Добрый день. – Она поднялась, когда мы вошли.

Бросила удивлённый взгляд на узелок в руках Айрис, потом на нас по очереди.

– Постирать? – спросила она неуверенно.

– Нам было назначено на двенадцать, – сообщил я.

– Ага, понятно. Кладите ваши вещи туда, – указала она на пластиковую корзинку, стоявшую в стороне от остальных. – Если надо, можем постирать.

– Не надо, – предупредил я. – Это вообще чистые вещи.

– Какие вы молодцы, – похвалила нас женщина. – Я чуть было не приняла вас за обычных клиентов. А уж я-то научилась тут сортировать людей.

Мы прошли мимо большого помещения, в котором работали несколько женщин в таких же белых халатах и платках, как в каком-нибудь военном госпитале или столовой. Вышли в коридор без окон и дверей, прошли по нему метров десять и остановились у дверей. Женщина отсканировала отпечаток пальца на устройстве рядом с ней. Раздался мужской голос.

– Чего там?

– К вам на приём. Как вас представить? – спросила она у меня шёпотом.

– Гордей. Детектив Гордей.

– Детектив Гордей с коллегой. – Последнее она добавила от себя, посчитав, что не со своей же девушкой припёрся я на аудиенцию к такому человеку.

– Отлично, – раздался знакомый голос из динамика.

Щёлкнул электрический привод замка. Женщина потянула за ручку толстую металлическую дверь, выглядевшую до открытия деревянной и хлипкой.

– Входите.

Мы вошли и оказались у рамки металлоискателя. Нас проверил крупный парень с огромным пистолетом в нагрудной кобуре. Удовлетворившись осмотром, кивком головы направил нас в нужную сторону. Наконец мы с Айрис оказались в небольшой оранжерее, пахнущей сырой землёй и зеленью. Крёстный отец мафии ходил с лейкой и поливал растения.

– Для меня нет ничего лучше заботы о тех, кто не может сам о себе заботиться. Мы выдернули растения из естественной среды обитания ради удовлетворения своих эстетических потребностей и теперь в долгу перед ними. Обязаны заботиться, чтобы они не чувствовали себя обделёнными. Вам знакомо это чувство? – Мафиози посмотрел на Айрис, явно заинтересовавшись ею. – Вы похожи на олеандр.

– Спасибо. Меня зовут Айрис. Я напарница Гордея. И мне знакомо чувство, когда приходится кардинально менять место обитания.

– Я сразу понял, что вы не из наших мест. Ваша нездешность бросается в глаза. Откуда вы?

– Издалека. Боюсь, если я назову вам место, где жила, вам это ни о чём не скажет.

– Такая глушь? Что ж, твоё право. Надеюсь, желание лучшей жизни в тебе не угасло после того, как ты вырвалась на свободу. – Мужчина вылил остатки воды из лейки под корень какого-то яркого цветка. – Так вот с кем ты хотел обсудить мою просьбу. Значит, у этой девицы красота – не единственное достоинство.

– Она соткана из одних достоинств. Без неё наше детективное агентство не состоялось бы, – признался я.

– Потрясающе. Обычно красивые девушки не думают о том, как заработать честным трудом. Ну, не будем терять времени, перейдём к тому, ради чего вы здесь оказались. – Мужчина указал нам на маленькую уютную беседку, окружённую искусственным прудом с плавающими в нём рыбками.

Мы прошли внутрь и уселись на деревянные скамьи. Мафиози нажал кнопку на деревянной опоре, поддерживающей крышу беседки.

– Мари, принеси нам три кофе. – Он подошёл и сел рядом. – Не пью спиртное уже два года. Хотел бы, но здоровье не позволяет.

– Мы тоже, – ответил я за нас с Айрис.

– Превосходно! Итак, имеет место быть крысятничество. Хотел сказать воровство, но это не по нашим понятиям. Воровать у воров – другое дело. Помимо меня есть ещё три персоны, которые имеют доступ в помещение с общаком.

– Там камер нет? – удивилась Айрис.

– Нет. Не было нужды. Это же сразу дать понять, что доверия нет. У нас так не принято. Неоправданный намёк на недоверие может привести к самым ненужным последствиям. Поэтому я не буду привлекать никого из своих кругов, ибо это грозит мне потерей авторитета в случае, если я не вычислю того, кто забрался в общак. Крыса рано или поздно вскроется, но у меня нет времени ждать. На кону большие перестановки в городе, и если я сейчас не найду её, то потом могу и не дотянуться. Короче, мне нужны ваши идеи, как вычислить крысу. – Авторитет уставился на меня в ожидании дельных предложений.

Я смутился под его тяжёлым взглядом. У меня не было вообще никаких идей. Ну, разве что предложить пытки.

– Самый лучший способ вычислить лжеца – это дать ему намёки на подозрения, спрашивая об одном, подразумевая другое. Мимика выдаст его с головой, потому что он будет волноваться и бессознательно реагировать как лжец. Я изучала эту тему и проводила большое количество времени за практическими занятиями.

– Та-а-ак, в нашем раскладе появился новый знаменатель. Придётся делить ещё и на тебя, красотка. Она правда такая умная? – спросил с усмешкой мужчина.

– Да, она профессионал в этом вопросе. – Я сделал вид, что не заметил иронии.

– Профессионал – это хорошо. Люблю доверять дела профессионалам, а не шабашникам с ноутбуком. Полиграфы, мать их. Давай проверим, какой ты профессионал на деле.

– Я готова, – без тени смущения произнесла Айрис.

– Я буду называть числа, одно из которых будет равно моему возрасту, а ты определи, какое именно, – предложил криминальный авторитет.

– Это не совсем корректно. Вы не будете волноваться и пытаться скрыть правду. Я предлагаю немного усложнить задачу. Вы утроите нам жалование, если я угадаю ваш возраст. Идёт?

– Ох ты какая. – Мужчина поджал нижнюю губу. – Цепкая. С такой мордахой и деньгами можешь многого добиться. Например, пробраться в Думу.

– Я не знаю, что это, – честно ответила Айрис.

Авторитет засмеялся, будто не поверил ей.

– Я готов рискнуть, – сообщил он.

– Называйте.

– Пятьдесят четыре.

Айрис никак не отреагировала.

– Пятьдесят семь.

Айрис внимательно смотрела на мужчину и молчала.

– Сорок девять.

Она снова никак не отреагировала.

– Называть ещё? – поинтересовался авторитет.

– Давайте.

– Пятьдесят три с половиной.

– Вам пятьдесят четыре, – уверенным голосом заключила Айрис.

Крёстный отец преступного мира какое-то время молча смотрел на неё, словно испытывал театральной паузой на стрессоустойчивость.

– Вот бабёнка, а! Обобрала меня за пять минут. В каком месте я прокололся? Что меня выдало?

– Пари считайте недействительным. Просто мне хотелось, чтобы ваша реакция была более явной. Выдали вас руки. Когда вы говорите правду, то ладони у вас движутся внутрь, а когда лжёте – наружу. Совсем чуть-чуть, но я это заметила.

– Стерва какая, – произнёс авторитет уважительным тоном и посмотрел на свои ладони. – Я бы взял тебя в помощники.

– Нет, спасибо. Нам и на своём месте хорошо. Гордей идеальный напарник. Мы очень слаженный коллектив.

– Наслышан, но больше о твоём напарнике. Здорово вы тогда обгадили малину этим гастролёрам.

– Спасибо, – поблагодарил я хозяина оранжереи.

– Ладно, убедили меня. Рассказывайте, как собираетесь действовать.

– Вам надо собрать их под каким-нибудь предлогом всех вместе, – предложила Айрис. – Чтобы я могла находиться рядом и смотреть, как они реагируют.

– Собрать, – мужчина почесал затылок. – Собрать. Ну, пожалуй, это я смогу. Давно в сауне не были. Пора бы уже отмыть свои грехи. А ты, я полагаю, собираешься сделать вид, что прислуживаешь нам?

– Верно. Выступлю в роли персонала сауны.

– Ну, ты просто превратишь это место в сауну для ВИП-персон, – расхохотался авторитет. – Мои кореша ни за что не заподозрят в такой красавице детектива. Идеальное прикрытие для идеального плана. Тьфу-тьфу-тьфу, – поплевал он в пруд с рыбками. – Рад, что обратился к вам, и особенно знакомству с такой необычайно одарённой красавицей. Сейчас это редкость.

Авторитет потянулся к Айрис, взял за руку, собираясь поцеловать её, но моя напарница отдёрнула руку.

– Простите, не нужно, – ответила она смущённо.

Мафиози тоже немного засмущался, и тут пришлось вступить мне, чтобы разрядить обстановку.

– Она же из глуши, манерам не обучена, – сочинил я на ходу.

Я угодил нашему нанимателю. Он громко рассмеялся, до слёз.

– Та ещё парочка, – произнёс он, утирая глаза платком с вышивкой. – Идёмте провожу. – Он поднялся и направился к выходу.

Айрис посмотрела на меня за его спиной извиняющимся взглядом и пожала плечами. Надо будет обсудить с ней тему коммуникации с людьми, хранящими старые обычаи, как эталон вежливости. Наверняка этот мафиози считал подобные проявления признаком принадлежности к высшему сословию. А ещё он, скорее всего, до сих пор слушал музыку на виниле.

– Вы задали мне хорошее настроение на весь день, – довольно сообщил авторитет и приложил палец к сенсору. – Я сообщу вам, когда всё будет готово.

– А я могу накидать вам вопросов для примера, которые помогут мне скорее вычислить человека, который вам нужен, – предложила Айрис.

– Конечно. Только не задавай их мне, а то я решу, что ты хочешь слишком много знать. Всего хорошего, – кивнул он на проём открывшейся двери.

– До свидания. – Я вышел первым.

– Приятно было познакомиться, – попрощалась Айрис.

– Взаимно. – Мужчина закрыл за нами дверь.

Мы вышли из прачечной со своим конспиративным узелком и направились к нашей машине. Только оказавшись на открытом воздухе, решились заговорить. Внутри мы опасались, что нас подслушивают.

– Как тебе дело? – поинтересовался я.

– Класс. Я заметила, что он очень взволнован, несмотря на попытки выглядеть спокойным. Его очень волнует проблема кражи денег.

– А тебе не страшно будет в обществе четырёх бандитов? – поинтересовался я.

– Нет, конечно. Интересно. К тому же ты будешь рядом.

– А я там кем прикинусь? Истопником?

– Неважно. Я стану чувствовать себя увереннее, если буду знать, что есть кому исправить мои ошибки. Мы же команда?

– Конечно. Но только я чувствую себя в ней запасным игроком.

– Не прибедняйся. Я вот не собираюсь быть в нашей команде водителем. – Айрис прыгнула на пассажирское сиденье. – Мне ваше движение совсем непонятно. Я же из глубокой жо… глуши.

Я сел за руль.

– Крёстный отец даже не подозревает, из какого далека ты на самом деле. Он был бы здорово удивлён, узнав, что девушке из космоса интересно расследовать воровство денег из его общака.

– Да брось, космос тут ни при чём. В первую очередь это эффект новизны, азарт расследования и желание заработать. Я подумала, что хочу накупить домой продуктов, сколько смогу увезти. И пусть мне добавят срок за это, но я обязана дать людям попробовать настоящую еду. Это будет бомба похлеще саботажа системы. Пусть они подавятся своим желе. Уж лучше голодать, чем есть что попало.

– Так ты политический узник? – догадался я. – Борец с системой? Решила настроить людей через желудок?

– А пусть задумаются о своей жизни, или как там правильнее, хронометраже предопределённого существования. Езжай уже, развесил уши, – поторопила меня напарница.

Не успели мы доехать до дома, как на мой телефон пришло сообщение: «Сауна в пятницу вечером за городом. Вас заберут». Я зачитал его Айрис.

– Ух ты, здорово! – Она поколотила в моё плечо остренькими кулачками, лишив руку подвижности на несколько минут.

– Похоже, работа аниматором становится для тебя основной. То для детей, то для мужиков. Не верти перед ними задницей, а то они решат, что ты девушка с низкой социальной ответственностью.

– Так, папаша, я не нуждаюсь в ваших советах, перед кем мне вертеть своими достоинствами. Возбуждённый мужик – самое тупое существо во вселенной. Нам это на руку.

– Это дискриминация по половому признаку, – возмутился я. – Можно подумать, возбуждённая женщина – образец адекватности.

– Это вызов? – Айрис уставилась на меня с замершей на лице нахальной усмешкой. – Предлагаю сегодня же выяснить, кто из нас сообразительнее в возбуждённом состоянии.

– Это нечестно, у тебя имплантаты.

– Я так и думала, что ты придумаешь отговорку.

– Ладно, не выиграю, хоть потрахаюсь, – заранее согласился я на поражение.

Играть против напарницы в интеллектуальные игры было бесполезно в любом состоянии. Даже если она будет возбуждена, как колхозный бык после инъекции элеутерококка, а я буду находиться в медитативном единении с вселенной, у меня не будет никаких шансов. Я мог рассчитывать только на работу интуиции, а она и на интуицию, и на сопроцессоры. В этом плане мы отличались друг от друга так же, как питекантроп от студента с ноутбуком под мышкой. Нет, пожалуй, разница была ещё больше. Питекантроп был хотя бы физически сильнее.

Старушки у подъезда поздоровались и проводили нас взглядом. Как только закрылась дверь, тут же началось обсуждение.

– И что она в нём нашла? Такая красавица. А он весь в тётку, только тощий.

– А может, он человек хороший?

– В кого ему хорошим быть? Забыла, как Алла на нас помои из окна вылила?

– То Алла, он ей даже не сын.

– Яблоко от яблони.

Мы с Айрис посмеялись над их разговорами. Когда сели в лифт, я спросил у неё:

– Я и вправду на женский взгляд такой некрасивый?

Она осмотрела меня с головы до ног и скривила губы.

– Обычно мы оцениваем то, что нам не предназначено. С хрена ли эти бабки решают, кто кому подходит?

– И всё же?

– Если мне удастся найти способ попасть с тобой на станцию, мы сделаем из тебя мужчину невероятной красоты.

– Понятно, страшненький.

– Не парься над своей физической оболочкой. Для меня она не имеет значения. Я смотрю на тебя, но не вижу тела. Ты красив внутренне, и для меня это важнее.

– Я и не парюсь, привык к этому. Просто когда мы с тобой встретились, я вдруг начал думать, что это не так. Рядом с тобой я чувствую себя по-другому. Как это правильно сказать… ты как будто отбрасываешь на меня часть своей красоты, делая чуточку красивее.

– Гордей, хватит стенать по поводу своей внешности. Это настолько незначительная вещь, что не стоит упоминания. Зависимость от чужого мнения – плохая идея. Единственный, кто может влиять на тебя – это твоя тень.

– Тень?

– Твоё второе я, в котором собраны все комплексы, страхи и слабости. Ты смотришь на себя, а видишь только её, свою тень, и думаешь, что это ты. Заканчивай истязать себя самобичеванием. Стирай её к чёртовой бабушке.

– Я попытаюсь. – Меня немного покоробила идея с тенью.

– Тень всегда так говорит. Ей свойственна неуверенность. Пошли её на хрен уверенным голосом раз и навсегда.

– Тень, иди на хрен.

Последнюю часть фразы я проговорил громким голосом в открывающиеся двери лифта. На лестничной площадке стояла наша соседка, ошалевшая от неожиданности.

– Извините, я не вам, – виновато произнёс я и юркнул к дверям своей квартиры.

– Ещё бы ты мне такое сказал, – грубым тоном бросила она мне в спину. Цыкнула вслед и полезла в лифт, который прихватил её дверями на полпути. Против воли я испытал лёгкую мстительную радость, увидев её беспомощную борьбу. Айрис же помогла бедной женщине, раздвинув двери.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она и скрылась за схлопнувшимися дверьми лифта.

– Мрачная женщина, – прокомментировала характер соседки Айрис.

– С возрастом как будто все такими становятся. Редкий человек, доживший до пенсии, улыбается искренне.

– Да и чёрт с ней. Сама виновата. – Айрис скинула с ног обувь как попало.

Я закатил глаза под лоб и сдвинул её кроссовки на положенное место.

– Зануда, – хлопнула меня под зад Айрис.

Через час я уехал на работу, а она осталась дома. Когда я вернулся, у Айрис был готов листок с наводящими вопросами, которые крёстный отец должен был задать своим подельникам, чтобы она смогла узнать, кто из них врёт, а кто нет. Время было за полночь, я устал, в голове шумело, и потому не смог оценить всю красоту её замысла. Айрис не обиделась, но спать мы легли раздельно, чему я даже был немного рад.

Утро началось с декламации. Айрис, вооружившись листком, зачитала мне сценарий, похожий на пьесу в лицах. Она сделала его в виде дерева с разветвлениями в зависимости от ответов коллег авторитета.

– По сути, это схема допроса, только очень мягкого. Подельники нашего клиента не должны понять этого точно, но почувствовать, что о пропаже известно.

– Они тёртые калачи, их так просто не возьмёшь, – предположил я. – Что-то может пойти не по схеме, – кивнул на листок.

– Возможно. Тогда будем действовать экспромтом. Я вообще уверена, что всё пойдёт не так, как я себе представляю, но тем интереснее помериться силами.

Я плохо разбирался в человеческой психике на таком уровне. Понимал только явные сигналы и потому восторга Айрис, связанного с вычислением вора, не разделял. Просто верил, что у неё всё получится как надо. Больше всего мне хотелось, чтобы этот день как можно скорее остался в прошлом.

Наступила пятница. С утра мы с Айрис были немного взволнованы, до тех пор, пока на мой телефон не пришло сообщение о месте встречи, с которого нас заберут. С этого момента волнение закончилось. Мы быстро собрались и отправились на машине по указанному адресу. Нас там уже ждал зелёный микроавтобус. Мы сели в него и поехали за город. Свернули с дороги и поскакали по неровному грейдеру через лес. Я немного напрягся. Сюжет выглядел слишком классическим для бандитских фильмов, за исключением того, что мы были не в багажнике.

Просёлок упёрся в шлагбаум. Нас проверили дистанционно. Шлагбаум открылся, и вскоре мы очутились у высокого каменного забора, прикрытого голубыми елями. За забором виднелась не менее монументальная постройка с элементами готического зодчества. Из одной трубы поднимался дым, распространяя по округе приятный запах костра.

Нас встретил какой-то мужичок в очках, похожий на гоголевского чёрта.

– Проходите. Меня зовут Самуил, я работаю здесь банщиком. Я покажу вам, что вы должны делать.

Мы пошли за ним. Судя по тому, как банщик раздавал распоряжения всем, кто встречался ему на пути, в этом заведении должность его была не последней. Охрана слушалась его беспрекословно. Нас привели в сауну, отделанную, как и положено, деревом. Здесь был бассейн, рядом застеклённая каменная терраса с печкой и мангалом ажурной ковки.

– Ты, – Самуил указал на меня кривым пальцем, – печник. Подкладываешь дрова в печку, следишь за углями в мангале, пока не прогорят до кондиции, регулируешь по желанию клиента температуру в сауне. Ты, – указал он на Айрис, – официантка. Стоишь рядом с клиентами, смотришь, что и как у них на столе, не пора ли поменять что или принести ещё напитков. Слушаешь их пожелания. Начнут хватать за жопу, не отбивайся и не дерзи – обидятся. Они не привыкли получать отказ от людей такого уровня. Похихикай, пожеманься, но не дерзи. Я ценю свою работу и не хочу, чтобы люди уходили от меня недовольными. Уяснила? – строго спросил он.

– Конечно. – Айрис скривила нос и посмотрела на меня.

Я пожал плечами. Отступать было уже поздно. Это тебе не детским аниматором подрабатывать. Дальше нас провели на наши рабочие места. Мне выдали униформу, пахнущую дымом и с прогоревшими дырочками. Переложил в неё содержимое из карманов своей одежды: ключи, документы, телефон. Местным я не доверял. Затем показали, где лежит мой инвентарь и как им работать. Ничего сложного: дрова были заранее наколоты, оставалось только брать их из поленницы и добавлять, куда пожелают клиенты. С сауной было ещё проще. Там был термометр и вентиль, управляющий заслонками, отвечающими за объём поступающего в печь воздуха. Надо было присматривать за прогоранием дров и температурой, управляя ею с помощью вентиля.

До прибытия тех, кого мы ждали, оставалось ещё несколько часов. Я вышел из сауны и увидел Айрис, которой объясняли суть её работы. Моя напарница была одета в суперкороткое платье, прикрывающее её ягодицы только в прямом положении. Любой манёвр открывал её прелести для обзора. Видимо, похлопывание по заднице было задумано здесь как прекрасный бонус к остальным развлечениям. Увидев меня, Айрис смущённо пожала плечами, приподняв нижний край платья. Да уж, ей в этом наряде совсем не стоило двигаться. Мужской персонал и охрана не сводили с неё глаз.

Самуил ещё раз десять прогнал меня по всем ответственным объектам, чтобы я не выглядел новичком и не вызвал подозрений.

– Смотри мне. – Он сунул мне под нос маленький волосатый кулачок и злобно зыркнул через толстые линзы очков.

– Всё будет в порядке, не переживайте, – пообещал я ему уверенным голосом, как советовала Айрис.

По начавшемуся внезапно шевелению всего персонала я понял, что приехал наш клиент с друзьями. У меня вспотели ладони от волнения, хотя моя ответственность за операцию по выявлению крысы была ничтожной в сравнении с Айрис. А я был уверен, что она совсем не волновалась.

На территорию въехали четыре дорогих машины. Ну прямо сходка воровских авторитетов. Их встречали несколько человек, среди которых был и Самуил, приодевший пиджак поверх грязной рубахи. Помимо нашего клиента из машин выбрались два толстяка и один худой мужчина, явный франт, в тёмных очках, с густыми чёрными волосами, подстриженными в стиле «Битлз». Их встретили и куда-то повели. Через минуту появился Самуил.

– Разгоняй до ста десяти. Они любят погорячее. И следи за водой для каменки, если начнут париться.

– Хорошо. Информацию принял.

– Ещё раз так скажешь, кляп в рот засуну, – пригрозил мне банщик.

– Ага, понял. – Канцелярский язык был тут не в почёте.

– Вот. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, – процитировал он часть петровского указа.

– Как скажете, – успокоил я Самуила.

Банщик поспешно ушёл. Видно, что человек он был суетной и вечно занятый делами. Ко мне в истопочную забежала Айрис.

– Как ты? – спросила она меня в общем смысле.

– Норм. А ты?

– Я руку сломала, – произнесла она неожиданно.

Я кинулся к ней, испугавшись за её самочувствие.

– Да не себе, Гордей, охраннику. Он попытался залезть ко мне под одежду. А я не рассчитала сил. Только бы никто ничего не заметил.

– Вот блин. А где он теперь?

– Его увели. Понимаешь, это вызовет подозрения у всех.

– И что нам делать?

– Ничего. Будь на виду у меня на всякий случай.

– Ага, понял.

Глава 14

Самуил провёл мимо меня всю четвёрку. Я привстал и поздоровался с поклоном. Не знаю, откуда у меня вдруг взялся этот жест, наверное, откуда-то из холопского прошлого, переданного через гены. Переговорщики скинули с себя дорогие одежды и облачились в белоснежные полотенца и «будёновки». Банщик проводил их внутрь. Сразу, как только они скрылись, раздалось шипение – наверное, поддали водой на камни. Из-за двери донеслось кряхтение и довольные возгласы.

– Когда веничком пройтись, зовите, – предупредил Самуил и покинул парную сауны. – Следи за температурой, – предупредил он меня.

– Слушаюсь, – ответил я.

Он ушёл. Я сел напротив термометра и стал смотреть на его показания как зачарованный. Из сауны доносился разговор.

– Похвались Сашей, что за лайбу прикупил? – Этот голос я не узнал.

– Да так, присмотрел в Москве не слишком старый «Роллс», да и взял. Жизнь идёт, а я так и не попробую на нормальной тачке покататься. Да и народ должен видеть, кто на дороге хозяин. – И этот голос тоже был мне незнаком.

– Верно, жизнь идёт быстро, а у кого-то вообще летит, как на перемотке. Надо многое успеть. – Этот хрипловатый тембр принадлежал крёстному отцу.

– А я слышал, вы с Демидом какое-то новое дело решили начать?

– Пока пристреливаемся. Считаем выхлоп.

– Большие вложения требуются? – спросил авторитет.

– Немаленькие. В криптовалюту хотим вложиться и майнить начать. Ищем парней с головой и место, где электричество дармовое, ну и бабло, соответственно.

– Старею, про криптовалюту почти ничего не знаю, и понять, в чём её затея, вряд ли смогу. Хрень какая-то ненастоящая. Я понимаю – золото. Вот оно, в руках блестит, тяжёленькое, и цена на него постоянная, а эта криптовалюта просто выдумка, которую придумал какой-то жулик и наваривается на ней.

– А что, в наших кругах жульничество теперь не в почёте? Какая разница, как зарабатывать, особенно если за это не светят нары. Начнётся кипиш, спрыгнем по-быстрому.

– А ты чего вдруг решил нас собрать? По делу или заскучал?

– Заскучал. Эй, помощник банщика, добавь огня, холодает.

Я подскочил как ужаленный. Заслушавшись разговором, не заметил, как температура начала падать. Я открыл заслонки посильнее, чтобы огонь разгорелся пожарче, и побежал за дровами. Увидел Айрис, занятую сервировкой стола. Она бросила на меня мимолётный взгляд. Мне показалось, что она расстроена. На неё это не было похоже. Она, конечно, иногда впадала в депрессию, когда накатывали ностальгические воспоминания о родной станции, но чтобы предаваться им на работе – это вряд ли.

Мне стало неуютно на этой базе и захотелось поскорее свалить. Из-за настроения Айрис я потерял ощущение безопасности. Я набрал дров и вернулся в истопочную сауны. Подкинул несколько поленьев и решил, что обязан ради собственного успокоения поговорить с напарницей.

– Привет, – окликнул я Айрис, стоявшую ко мне спиной и раскладывающую посуду.

– Привет. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Чего?

– Ты чем-то расстроена?

– Не обращай внимания.

– Из-за охранника?

– Не только.

– Ты ещё кому-то сломала руку?

– Нет. Один из друзей нашего клиента узнал меня. Я вспомнила, что видела его, когда мы общались с Михаилом Аркадьевичем. Ты понимаешь, что это многое меняет в нашем раскладе.

– Бли-и-ин, – Я почесал засвербевший затылок. – А мы не можем свалить отсюда прямо сейчас?

– Нет. Одна я бы смогла, но без тебя не уйду. Стану действовать по обстоятельствам. Будь всегда на виду, иначе я решу, что тебя удерживают.

– Да обойдётся всё, Айрис. Он мог и обознаться. Мало ли красивых девушек в городе, похожих на тебя. Да сотни, наверное.

– Сколько? – напарница хмуро посмотрела на меня.

– Десять точно наберётся. Я имею в виду типаж.

– Ты чего тут ошиваешься? – Из ниоткуда, как чёрт из табакерки, появился Самуил. – Иди к печке.

– Вы, уважаемый, не увлекайтесь своим театром, – осадил я его. – У нас тут эпизодическая роль. Отыграем разок и разбежимся.

– Мне за вас поручились очень влиятельные люди. Будьте любезны, не подведите их, – нравоучительно произнёс банщик.

– Не подведём, – пообещал я ему.

– Иди, не спорь. – Айрис мягко подтолкнула меня в нужном направлении.

Кажется, обстоятельства играли моей напарницей, что было странно наблюдать. Все её вычислительные мощности не смогли рассчитать подобный исход. Или же она слишком переоценивала их, ни разу не применяя в по-настоящему опасной ситуации с большим количеством неизвестных. Я пригорюнился. Воображение рисовало мне закат карьеры детектива на дне реки с тяжёлым грузом бетона ногах.

Полчаса, что провёл в сауне криминальный квартет, показались мне вечностью. Наконец они выбрались оттуда, красные как раки, и перебрались в беседку. Фыркали и пыхтели, как рассерженные индюки, и сразу же кинулись к бокалам, наполненным холодным пивом.

– Все чакры раскрылись, – довольно произнёс толстый друг нашего клиента и распахнул полотенце.

– Там чакра-то, – поддел его франт.

– Эта чакра раскрывается в другой ситуации, – толстяк кивнул на Айрис, вынужденную работать нагнувшись. Из-под платья выглядывали упругие ягодицы.

– Вижу, кастинг у тебя на высшем уровне, – зацокал языком второй толстяк. – Я бы тоже проверил её на профпригодность. Есть тут у неё агент, с которым можно обговорить детали?

– Придержите свои чресла в узде. Смотрите, какая погода, какой воздух. Присаживайтесь, – пригласил друзей за стол крёстный отец.

– Себе присмотрел? – Толстяк усмотрел в словах авторитета ревность.

– Только в качестве работницы и для эстетического удовлетворения. Всех красавиц не перечпокаешь. Знаете, что раньше на Руси бабников в дружину не брали?

– Почему это?

– Ссыкливые они. Обязательно дрогнут на поле боя.

– Ну, не знаю. Я и по бабам смелый, и в бою ого-го. Наверное. – Толстяк рассмеялся, тряся большим животом.

Подельники поддержали его смехом. Айрис делала вид, что их шутки её совсем не касаются. Прекратила сервировать стол и встала неподалёку в ожидании распоряжений. Я следил за представлением издалека, но кое-что мог расслышать. Мне жутко хотелось бросить под стол этим ублюдкам гранату, чтобы их «чакры» разлетелись по веткам деревьев. Мужчины расселись по своим местам. Айрис разлила в стопки ледяную водку.

– Ну, – решил произнести тост наш клиент, – за то, что выбрались посидеть, отдохнуть.

Они чокнулись, выпили и сразу полезли закусывать. Начался разговор, который спланировала Айрис. Крёстный отец решил сразу поиграть на нервах. Он махнул Айрис, чтобы та обновила стопки.

– Дело серьёзное намечается, парни, надо бы затянуть пояса ненадолго, ужаться в расходах. Выгорит – будем в шоколаде.

– Что за дело? – спросил один из толстяков.

– Пока без подробностей.

– Не доверяешь? – поинтересовался франт.

– Как можно? Верю, как самому себе. Есть правило: хочешь, чтобы дело пошло – не болтай о нём. Ради нашего же с вами материального блага. – Авторитет поднял стопку. – На днях подобью весь налик и на счетах прикину хрен к носу, на что можно рассчитывать. Давайте, за сбычу. – Он протянул стопку в центр стола.

Его подельники поддержали тост, но как-то без особых эмоций. Айрис подошла и стала разливать водку в опустевшие рюмки, заглядывая в лица каждого из сидящих за столом.

– По сколько скидываться думаешь? – спросил франт.

– По полтиннику, – не моргнув глазом, произнёс наш клиент.

Сумма эта была озвучена неспроста. Именно пятьдесят миллионов рублей исчезли из наличного общака. Айрис пробежалась по всем оценивающим взором. Авторитет бросил в её сторону вопросительный взгляд. Моя напарница незаметно пожала плечами, дав понять, что пока не определилась с выбором кандидатуры.

– Не до хрена ли? – поинтересовался толстяк, который показывал свои «чакры». – Такие деньги так просто не собрать.

– Колхоз – дело добровольное. Не соберёшь – не войдёшь в дело. Кто-то может и по-лёгкому полтинник зашибить. Правда же, парни?

Айрис, почувствовав появившийся в воздухе психологический накал, решила обойти стол. Толстяк, который видел её со следователем, бросил в сторону моей напарницы холодный презрительный взгляд, который она заметила. Сомнений не было: он узнал её и помнил обстоятельства, при которых это случилось. Это была в некотором смысле подстава нашего клиента, роняющая его авторитет.

– Откуда у тебя эта шмонька? – прямо спросил толстяк у крёстного отца.

– Эта? Без понятия. Я их не нанимаю. – Он повернулся к Айрис. – Девица, из каких ты краёв?

Айрис скромно потопталась с ноги на ногу.

– Я издалека. Названия этих мест вам ни о чём не скажут.

Толстяк заржал.

– Зато мне скажет моя память, чем ты занималась в наших местах. Такая мордашка запоминается надолго.

– Чего она тебе далась? – поинтересовался авторитет у товарища. – Ну баба, ну хороша собой. Таких в городе тысячи.

– Вдувабельный аппарат. – Второй толстяк облизнулся на бёдра Айрис, вставшей рядом с ним, чтобы налить ему водки. Он провёл пухлой ладошкой по внутренней части бедра под самое платье. Айрис ничем не выдала своего состояния, хотя легко могла бы сломать бандиту руку.

– Я заберу её у тебя на недельку, на курсы повышения квалификации. – У толстяка разгорелись глаза от предвкушения.

– Нет, она останется здесь, – отрезал крёстный отец. – Ищите себе такую сами.

Второй толстяк прыснул.

– А может, это не ты её искал, а она тебя? – произнёс он немного хамоватым тоном.

– О чём ты? – мрачно поинтересовался наш клиент.

– Да так. – Он взял с колен полотенце, вытер руки и лицо. – Пойду отолью.

Айрис проводила его взглядом. Я заметил, как она убрала со стола пустую бутылку, но не выбросила её, а положила рядом с собой. У меня из холодного оружия была только кочерга, которой я шуровал угли в мангале. От пуль охранников ей точно было не отбиться.

– Не знаете, о чём это он? – поинтересовался крёстный отец у оставшихся товарищей.

– Без понятия. Видел где-то, наверное? – решил франт. – Эй, девушка, а ты его не видела раньше?

– Видела, – призналась Айрис и посмотрела на нашего клиента.

Тот всё понял и слегка изменился в лице.

– Где?

– Не помню. Наверное…

Она не успела договорить, потому что раздался глухой удар и голова «крёстного отца» разлетелась фонтаном красных брызг. Он упал на стол, поливая тугой кровавой струёй дорогие блюда и своих подельников. Из леса донёсся сухой щелчок выстрела. Поднялась паника.

– Эта баба на мусоров работает! – раздался дикий вопль толстяка, который сделал вид, что ушёл в туалет. – Валите её!

Айрис схватила пустую бутылку и молниеносным рывком отправила её в голову вопящему бандиту. Удар был точным. Бутылка разлетелась на мелкие осколки, а толстяк упал на пол как подкошенный. Началась беспорядочная стрельба. Охранники стреляли во все стороны, просто так, для создания видимости. Я бросился со всех ног к воротам, думая о том, чтобы только убраться отсюда подальше.

– Лежать! – Из будки рядом с воротами выскочил здоровый парень с помповым ружьём и направил его на меня.

– Я ни при чём! Я просто баню топлю! – выкрикнул я.

– Потом разберёмся, кто есть кто. Шевельнёшься – пристрелю!

– Понял, понял. – Я упал лицом вперёд, прикрыл затылок сплетёнными ладонями и уткнулся носом в едва начавшую отрастать газонную траву.

Стрельба не утихала. До меня донеслись крики раненых. Видимо, не только криминальный авторитет и мы с Айрис были мишенями на этом мероприятии. Я набрался смелости и повернул голову. Айрис бежала ко мне с пистолетом в руке.

– Стоять! – крикнул ей мой надсмотрщик.

Айрис прямо на ходу выстрелила ему в ногу. Парень упал и принялся истошно орать и кататься по траве. Она сорвала с него тёплую куртку и надела на себя. Напарница рванула меня с земли как куклу и потащила к машинам, на которых приехали на сходку бандиты. Мы запрыгнули в чёрный седан, похожий изнутри на космический корабль.

– Я не умею на нём ездить, – признался я. Отсутствие замка зажигания с ключами смутило меня.

В этот момент в лобовое стекло ударила пуля, прошила салон насквозь и вышла через заднее стекло.

– Бежим! – приказала Айрис.

Мы выскочили из машины и побежали к воротам. Пули ударялись в землю и стены забора. Айрис, не глядя, выстрелила несколько раз назад и защёлкала вхолостую. Закончились патроны. В этом момент мы уже миновали шлагбаум и выбежали на извилистую просёлочную дорогу, скрывшую нас от стрелков. Айрис запулила ненужное теперь оружие в чащу.

– Ни хрена себе, – выдохнула она и убрала прилипшие к мокрому лицу волосы. – Это тебе не утренники вести. Ты как, Гордей, не ранен?

– Я? – Из-за шокового состояния я почти ничего не соображал. В глазах зациклился момент смерти авторитета, кровавый фонтан вместо головы. – Нет вроде.

– Бежим в лес.

Айрис потащила меня сквозь кусты тёрна, царапающего кожу. Мы долго бежали по раскисшей под толстым слоем старой листвы земле, пока не оказались у полотна железной дороги. К этому времени мне немного удалось придти в себя. При помощи телефона я определил, в какой стороне находится город. Мы пошли вдоль путей. Странная парочка – Айрис в форменной куртке и голыми ногами из-под неё, и я в пропахшей дымом униформе, напоминающей одежду мясника.

– Это что же получается, Айрис, нашего клиента планировали завалить? – До меня вдруг дошло, что его смерть не была случайностью.

– Тот толстяк, который ушёл отлить, собирался занять место крёстного отца городской преступности, потому и полез в общак за деньгами, рассчитывая, что отвечать ни перед кем не придётся. Нас наняли слишком поздно, потому мы с тобой и выступили так стрёмно. Ни денег, ни удовольствия.

– О чём ты говоришь? Какое удовольствие? Да наши рожи теперь на каждой камере есть. Мы теперь жить спокойно не сможем. Свидетели, как говорится, долго не живут. – Меня начало поколачивать внутренним ознобом. – Зря мы за это взялись.

– Прости, что втянула тебя. Мы что-нибудь придумаем. Негативный опыт учит лучше позитивного. С бандитами и прочим криминальным элементом больше не связываемся.

– Нам из города придётся валить в какую-нибудь глушь лет на десять минимум. Пока тут не вымрет поколение бандитов, которые нас помнят.

– Не зуди, Гордей. Вместо того чтобы всё продумать, ты поддаёшься паническим настроениям.

– Тебе легко не поддаваться панике. Вызвала свой космический «чёрный воронок» и смылась в тюрьму подальше от того, что наворотила. А мне как быть? Я хочу жить спокойно, без этих игр со смертью. Я не адреналиновый наркоман, не экстремал и даже не азартный человек. Я домосед, который может получить свою долю страха из компьютерной игры, и этого мне достаточно.

– Я не брошу тебя, – виновато посмотрела на меня Айрис. – Не улечу, пока ты не будешь в безопасности. Я свободный человек, но не бегу от ответственности и проблем, которые сама и создала. Успокойся, всё образуется. Я позвоню Михаилу Аркадьевичу, чтобы он встретил нас. Расскажем ему обо всём, и пусть он предложит нам варианты.

Телефон Айрис остался на базе. Она попросила мой и набрала следователя. Тот уже был в курсе перестрелки. Михаил пообещал подобрать нас у виадука, который проходил над железнодорожными путями. После разговора с ним на душе у меня стало чуточку спокойнее. Айрис же совсем расцвела. Стала любоваться окружающей природой, подмечая её красоту и запахи. По мне, так сильнее всего пахло креозотом от деревянных шпал.

– Разница между тем, что человек создал искусственно, и тем, что выросло естественно, огромная. Наши парки кажутся вначале красивыми, но быстро приедаются. Так же, как и искусственная еда. Одним словом, синтетика. А у вас тут всё насыщено настоящей жизнью. И запах прелой листвы, сырой земли, скрип деревьев на ветру, пение птиц.

– Это ворона, и она не поёт, а скрипит, как несмазанная калитка. – Именно в этот момент с ветки дерева раздалось скрипучее карканье.

– Всё равно мило.

– Белоснежка, – саркастически произнёс я.

– Моральный гном, – парировала она мой сарказм.

Через полчаса мы вышли к виадуку. Айрис снова перезвонила следователю. Он сообщил, что будет через десять минут. Пока его ждали, мимо нас пронеслась электричка с первой волной дачников. Они смотрели на нас сквозь зелёные заросли рассады. Одержимые люди, смысл увлечения которых я не мог постигнуть.

– Эй, детективы! – раздался сверху знакомый голос следователя. – Поднимайтесь.

Через минуту мы сидели в его машине.

– Да уж, натворили вы дел, – вздохнул он.

– Это не мы, Михаил Аркадьевич. Нас нанял клиент, чтобы найти того, кто ворует деньги из общака, – попытался я в двух словах объяснить ситуацию.

– Я вам верю, но для бандитов вы теперь наёмники, убившие авторитетного вора, а для полиции – преступники, которые сделали то же самое. Вляпались вы конкретно. Не стоило браться за работу с этими клиентами. Там такой гадюшник, никакими деньгами не окупишь.

– И что вы посоветуете? – спросила Айрис.

– Валите из города. Не пользуйтесь ничем, что поможет вас вычислить: телефоном, машиной, квартирой. Купите новые телефоны и незарегистрированные симки, найдите себе работу, где не будут спрашивать ваших паспортов. Отзвонитесь мне, как устроитесь, а я буду информировать вас о ходе этого дела. Обещаю сообщить, как только мы найдём настоящих виновных, и все подозрения с вас будут сняты.

– Капе-ец. – Я закрыл веки, сквозь которые проступили слёзы. – Заработали деньжат.

– Бывает, переоценили себя. Чтобы работать с такой клиентурой, нужны годы нахождения в их среде. Слишком там всё специфично. Однако вы молодцы, выбрались живыми. Говорят, там осталось несколько трупов и десятки раненых, в том числе персонал.

– Отвезите нас домой, забрать некоторые вещи, – попросила Айрис следователя.

– Конечно. Надо спешить, пока не выставили наблюдение.

По дороге мы рассказали Михаилу обо всём произошедшем на базе в подробностях. Он поблагодарил нас, потому что теперь ему было намного проще натягивать следственные действия на готовый скелет рабочей гипотезы. Он привёз нас к дому и пообещал подождать. Мы проскочили в подъезд незамеченными. Дома оделись в нормальную одежду, собрали вещи и продукты. Получилось две сумки и тёткин туристический чемодан на колёсах. Айрис прихватила свой модуль, в котором свалилась на землю предков.

– На вокзал? – спросил нас Михаил, глядя, как я с трудом запихиваю чемодан в багажник.

– Нет, давайте за город, на разъезд.

Михаил отвёз нас километров за тридцать и оставил у безымянной платформы. Здесь ждали поезда около десятка человек и столько же бродячих собак, с интересом рассматривающих прибывших людей.

– Займитесь чем-нибудь другим, – на прощание посоветовал нам следователь. – Пока не уляжется.

– Спасибо, – поблагодарила его за помощь Айрис. – Уже и не хочется.

– Хитрая девка, – погрозил пальцем Михаил, не поверив её словам.

Он уехал. Мы смотрели ему вслед, обдуваемые весенним ветерком.

– Опять я куда-то бегу, – вздохнула Айрис.

Глава 15

Свой телефон я оставил дома, а потому без него, как дитя интернета, плохо представлял, как спланировать поездку. Для Айрис поездка на электричке была внове. Она рассматривала пассажиров, улыбалась детям и вообще находилась в приподнятом настроении, будто мы не скрывались от смертельной угрозы, а устроили себе большое путешествие. Моя же память постоянно возвращала меня к недавним событиям, заставляя сердце сжиматься от страха.

– Ну, чего загрустил? – Айрис заметила мою угрюмую отстранённость и попыталась ухватить за нос. Если бы она хотела, то ничто бы ей не помешало сделать это. Я отдёрнул голову и тяжко вздохнул.

– Не моё это.

– Что не твоё?

– Бежать и прятаться.

– Хватит, Гордей, горюниться. Ты живой, здоровый, деньги есть, девушка с тобой не самая страшненькая. Ну, пережил ты несколько минут страха, но это всё пойдёт в твою копилочку жизненного опыта, который в итоге поставит тебя выше тех, кто не переживал подобного. Да, мы немного лоханулись с работой, моя вина, что поддалась желанию срубить денег по лёгкому. Зато приятно вспомнить, как я заехала тому жирняку бутылкой. Наверняка теперь в больничке табло своё безразмерное зашивает.

– Он теперь не успокоится, пока не отомстит.

– Это замечательно. Когда знаешь, что руководит человеком, его намного проще просчитать. Не успокоится – устрою ему дуэль.

– Какую ещё дуэль?

– Как раньше было в земной истории. Подкараулю его и предложу стреляться на помидорах.

– Айрис, мне кажется, ты недопонимаешь серьёзности ситуации.

– А мне кажется, Гордей, что ты под серьёзностью понимаешь свой страх. Удача любит смелых и весёлых.

Я ничего не ответил и уставился в окно. Впервые с момента нашего знакомства Айрис взбесила меня. У нас на глазах убили человека, в нас самих стреляли, а она делала вид, что это было незабываемое приключение. Конечно, Земля не её дом, и она может уехать в любой момент, потому и не переживает.

– Пойду попудрю носик, – шепнула мне на ухо Айрис.

– Иди, – ответил я не обернувшись.

Электричка замедлила ход и остановилась на каком-то разъезде, утонувшем в весенней слякоти. Люди были вынуждены заезжать на машинах в лужу и ссаживать пассажиров прямо на откос насыпи, чтобы те не замочили ног.

– У вас занято? – спросила меня только что вошедшая женщина в цветастом платке и баулом в руках.

– Да, она в туалет пошла, – объяснил я ей ситуацию. – Давайте я закину вашу сумку на полку.

Мне стало жалко, что она будет стоять с баулом в проходе, мешая людям ходить.

– Спасибо. – Она поставила сумку на место, где сидела Айрис. Я взял её в руки. Баул весил килограмм двадцать. Кое-как мне удалось втиснуть его между своими сумками. Я сел на место с чувством выполненного долга. Поезд тронулся. Я думал, что моя космическая гостья ждёт, когда он поедет, чтоб сходить в туалет, но она не появилась даже спустя десять минут после этого. Не появилась и через двадцать минут. Я постоянно оборачивался в сторону двери, думая, что вот-вот она выйдет. Женщина в цветастом платке смотрела на меня недовольно, будто я обманул её.

Айрис не появилась и через полчаса. Мне стало не по себе. Вдруг пришла сумасшедшая идея, что никакой Айрис никогда и не было, а я психически больной человек с весенним обострением, возомнивший себе её. Всё сходилось: мне, как человеку закомплексованному, в ближайшей перспективе не светило завести себе девушку, и я её выдумал. Поэтому её и звали, как половину героинь моих ненаписанных романов. И появление Айрис в моей жизни произошло самым невероятным, фантастическим способом. Я сумасшедший. От этой мысли мне вдруг стало так страшно и неуютно, что женщина, заметившая мой взгляд, посмотрела на меня с опаской.

– Извините, – я выбрался в проход, подтолкнув женщину в цветастом платке, – садитесь на моё место.

– Ну наконец-то, – недовольно буркнула она.

Я направился в сторону туалета, расталкивая стоявших в проходе людей. Мне было не до их замечаний. Когда ты сам себе ставишь такой страшный диагноз, становится ни до кого.

Айрис у туалета не было. Я дёрнул ручку двери, она открылась, но внутри никого не оказалось. Я побежал дальше. Видимо, моё состояние было написано на моём лице. Люди бросали на меня удивлённо-напуганные взгляды и расступались.

Я выбрался в следующий вагон. В нём, в самом центре, скучковался народ, будто что-то случилось. Не знаю почему, но я решил, что мне надо туда. Люди о чём-то шептались между собой. Здесь явно что-то произошло. Я протиснулся сквозь толпу и увидел Айрис. Она сидела на коленях возле подростка, у которого вокруг рта белела какая-то пена.

– Айрис, – негромко позвал я свою напарницу.

Мне было неловко звать её громче, потому что она могла быть плодом моего воображения, и мне не хотелось, чтобы люди приняли меня за сумасшедшего. Айрис посмотрела в мою сторону.

– Я сейчас, – ответила она мне.

Народ, как по команде, обернулся в мою сторону. Мне стало ещё больше неловко. Айрис пощупала подростку пульс на шее, лоб.

– Она врач? – спросил меня усатый мужчина в вытянутом свитере и с сильным запахом табачного дыма.

– Нет, она из министерства по чрезвычайным ситуациям, – соврал я.

Мне стало немного легче. Раз Айрис видел не только я, значит, мой диагноз был под вопросом. Если только этот усач тоже не возник, чтоб подыграть моему воображению.

Электричка снова остановилась. На разъезде уже стояла машина скорой помощи. Ожидавшие посадки пропустили вперёд людей в белых халатах. Народ в вагоне расступился перед ними.

Бригада подошла к лежащему на полу подростку.

– Как он? – спросила у Айрис женщина в очках и со стетоскопом на шее.

– Эпилептический припадок. Вывела из него как смогла.

– Медикаментозно? – поинтересовалась врач.

– Нет, лекарств у меня не было, стимуляцией нервных узлов. Сняла судороги.

– Это что-то новое, – скептически произнесла врач. – Но всё равно спасибо за помощь.

– Всегда готова.

Айрис поднялась на ноги и направилась ко мне.

– Пошли, наша помощь больше не требуется.

Мы вернулись на свои места. Женщина в цветастом платке попыталась встать.

– Сидите, сидите, я постою, – остановил я её попытки.

– Спасибо, – не слишком добродушно поблагодарила она.

Айрис села на своё место, ближнее к проходу. Я нагнулся к её уху и шепнул:

– Я чуть не сошёл с ума. Внезапно решил, что тебя никогда не было, а у меня случился промежуток просветления и я больше тебя не вижу. Докажи мне, что ты не плод больного воображения.

– Хочешь, я сломаю тебе палец?

– Это ничего не докажет. Палец я и сам себе могу сломать.

– Тогда загадай мне умножение трёхзначных чисел.

– Триста пятьдесят девять умножить на семьсот семнадцать, – назвал я совершенно случайные числа.

– Двести пятьдесят семь тысяч четыреста три, – ответила она не задумываясь. – Проверь.

Я попросил нашу соседку посчитать на телефоне действие. Она показала мне экран с тем же результатом.

– Ладно, верю, но осадочек всё равно остался.

Следующие несколько раз я ходил в туалет вместе с Айрис, чтобы она снова не пропала, пока у меня не появилась уверенность, что девушка материальна вне зависимости от состояния моей психики. За десять часов пути мы с черепашьей скоростью доехали до конечной, городка районного масштаба. Там снова пересели на электричку, идущую дальше. Стемнело. Мы с Айрис вынули некоторые свои вещи из сумок, соорудив из них подушки и, опершись друг на друга, уснули.

Уснул я быстро. Потрясения дня лишили меня энергии. Во сне приходилось время от времени менять положение из-за отсиженных ягодиц. Айрис спала так крепко, что не чувствовала моих движений и роняла слюни мне на руку. Под утро, после очередной остановки, в вагон зашло большое количество народа. Наверное, мы были уже в пригороде. Набивался народ, едущий на работу в город. Напротив нас сели две пожилых женщины и тут же принялись делиться всем, что мешало им жить. Из хаоса их разговора меня заинтересовала одна деталь.

– Венера померла недавно, – произнесла одна из женщин.

– Да ты что? И сколько ей было? – искренне удивилась собеседница.

– Восемьдесят пять или шесть.

– А, я думала, она младше. Кто ж её хоронил? У неё вроде и родственников нет.

– Собес и соседи. Как смогли закопали. С дачей теперь непонятно что делать. У неё такой сад, такой огород, а домик – конфетка.

– А где ж у неё дача?

– Да через одну остановку. На Вишнёвой двадцать пять. Жаль, теперь бомжи засрут, зарастёт травой. Я б её купила, да здоровья уже нет.

– Да и не нужна она тебе. Отдыхай у детей, пока есть такая возможность.

Айрис дёрнулась и оторвала голову от моего плеча. Вытерла рот ладонью и растёрла лицо.

– Ты это слышал? – спросила она меня.

– Да. Ты думаешь о том же, о чём и я?

– О двадцати пяти вишенках?

– Ага. Дача – идеальное место, в котором нас не будут искать.

Мы слезли с поезда, гружённые сумками, как туристы из центра страны на вокзале Санкт-Петербурга. Сонный, унылый после зимы дачный массив встретил нас любопытной собачьей оравой. Народу здесь ещё не было, чтобы поинтересоваться местонахождением улицы Вишнёвой. Мы отправились наудачу, перепрыгивая или форсируя лужи.

– На моей станции луж не бывает, – заметила Айрис.

– Тебя это радует или огорчает? – поинтересовался я, обессилено замерев на сухом пятачке.

– Лужи – это тоже элемент естественной среды. Мы же не просто их обходим, мы играем в игру, тренируя некоторые свои качества.

– Какие же?

– Наблюдательность, выносливость, терпение, удачливость, прозорливость. Выбирая способ движения по ним, мы формируем себя для чего-то большего. Так что это не просто лужа на дороге, а тренажёр для нашей жизни.

– Уфф. – Я расстегнул куртку и помахал ею, чтобы охладить тело. – Где же эта бабка жила, царствие ей небесное? Я уже потерялся в лабиринтах этих улочек.

– Не переживай, у меня весь маршрут записан. Дважды по одной улице мы не пройдём.

– Уверена? Мне кажется, этот домик я уже видел, – я указал на синюю избушку с облупившейся краской.

Айрис задумалась.

– Нет, были два похожих. Я заметила систему в названиях улиц. Параллельные этой улице несут названия овощей, а поперечные названия ягод и фруктов. Так что можно немного сократить время поиска, если пойдём по… – она посмотрела на указатель, висящий на заборе, – Баклажанной улице. Тогда мы обязательно пересечём Вишнёвую.

О чудо, искомая улица оказалась через два перекрёстка. Определить, в какой стороне находится участок номер двадцать пять, не составило никакого труда. Мы подошли к забору из старого, но выкрашенного свежей краской штакетника. Снег во дворе почти растаял, открыв нам выложенную плиткой дорожку, ведущую к небольшому аккуратному домику. У него имелась мансарда. Видно было, что в него вкладывали средства и душу. Выглядел он свежо и ухоженно.

Я открыл калитку.

– Надеюсь, душа бабули не возражает против нашего заселения. Кстати, что у вас на станции думают о потусторонних делах?

– Ничего особенного. Считается, что это непостижимое для человека дело.

– А религии есть?

– В том виде, как на Земле, нет. У нас религия, основанная на убеждении, что система лучше тебя знает, как тебе жить.

– Вместо бога система.

– Да. Всевидящая, всезнающая и карающая за инакомыслие.

– Я бы на месте вашей системы всех инакомыслящих отправлял к нам в ссылку, – посмотрел я на Айрис. – Как тебе такая идея?

Она замерла на месте и уставилась на меня, будто увидела впервые.

– Всё сходится, – произнесла она ядовитым шёпотом.

– Что… сходится? – не уловил я ход её мыслей.

– Всё. Я наивная дура, которая поверила, что ей удалось сбежать с корабля самостоятельно. Меня подтолкнули к этому. Земля и есть моё наказание.

– А как же твои искусственные вычислители? Неужели они не просчитали такого варианта?

– На то они и искусственные, что их можно контролировать извне. Их могли заглушить или заставить выдавать иной результат, чтобы подтолкнуть меня к нужному им решению. Вот я овца тупая! – Айрис села на чемодан и прикрыла лицо ладонями.

– Зато тебе не накинут за побег, – нашёл я положительный аргумент в этой истории. – Добро пожаловать на нары, в смысле на Землю.

– Ладно. Мне не обидно, что я попала сюда, обидно, что меня провели как ребёнка. Мне казалось, что я умная, изворотливая и нахальная, что смогу забавляться с системой в своё удовольствие.

– Ещё несколько дней назад я то же самое думал о тебе, – намекнул я Айрис о неудачном деле.

– Зат-кнись, – прошипела напарница. – Идём в дом.

Дверь закрывалась навесным замком на щеколду. Ключа на видном месте никто не оставил. Я пошёл искать какую-нибудь железку, чтобы сорвать его. Айрис покрутилась на месте, подошла к цоколю, выложенному кирпичом, и вытянула из кладки кирпич. В нише лежал ключ.

– Как ты догадалась? – удивился я.

– Ты теперь каждый раз будешь удивляться? – несерьёзно нахмурилась космическая гостья.

– Обещаю не каждый.

Замок открылся. Я потянул скрипнувшую дверь. В нос ударил въевшийся в стены запах корвалола. Внутри из-за зашторенных окон было сумрачно. Мы затащили свой багаж внутрь и принялись осматривать бабушкино наследство. Первый этаж представлял собой кухню размером примерно три на четыре метра. Вдоль одной стены расположился старый гарнитур с раковиной и газовой плитой. Напротив них стоял холодильник и стол с четырьмя стульями. Вдоль стены без окна вверх поднималась узенькая лестница с перилами, ведущая на второй этаж.

– Хоромы, – иронично оценил я новую жилплощадь.

– Уютненько. Интересно, здесь есть на чём спать?

Айрис поднялась по скрипучей лестнице вверх.

– Гордей, иди сюда, – позвала она меня.

Я осторожно поднялся. Шаткая лестница дала понять, что вдвоём на неё лучше не вставать. На втором этаже с двускатным потолком находилась хорошо освещённая большим панорамным окном спальня. Видимо, хозяйка давно ею не пользовалась и благоразумно обернула всю обстановку полиэтиленовой плёнкой. Здесь находилась кровать полуторного размера с подушками. Напротив – комод, на котором стоял кинескопный телевизор. Они тоже были накрыты плёнкой. Две табуретки. Самодельные полки с какой-то литературой. У потолка висела лампочка в тканевом абажуре весёлой расцветки. Я щёлкнул выключателем. Свет загорелся.

– Это уже намного лучше. – До сего момента я думал, что электричества не будет.

– А тут здорово. Уютненько. Очень хорошее место, чтобы собраться с мыслями. – Айрис приподняла край плёнки, накрывающей кровать.

– Мне кажется, что здесь не предусмотрено никакого отопления. Спать будет прохладно – домик был предназначен только для летнего использования.

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулась от моих забот Айрис.

Пыль с плёнки поднялась в воздух и попала ей в нос. Она закатила глаза под лоб и громко чихнула.

– Точно. Будь здорова.

– Спасибо. – Айрис смахнула выступившие слёзы. – Как же у меня зудит поскорее навести здесь чистоту.

Наскоро перекусив, мы приступили к уборке. Во время неё нашёлся погреб. В полу первого этажа имелась крышка, визуально сделанная заодно с полом. Я поддел её ложкой и приоткрыл. Из погреба пахло сыростью. Свет здесь не был проведён, и мы осветили его свечкой, которых имелось в изобилии. В погребе стояли несколько банок консервации с почти проржавевшими крышками. Запасам этим, судя по состоянию, был не один год. После осмотра я признал бо́льшую часть пригодной для еды.

Затем я нашёл два пустых газовых баллона в пристроенном к дому с обратной стороны сарайчике. На каждом имелась наклейка службы доставки заправленных баллонов. Проблема с готовкой на долгое время отпадала. Ещё в сарае лежала куча садового инструмента, от совочков и грабелек до лопат и граблей. Огородник из меня был так себе, а из Айрис, наверное, совсем никакой. Что делать с землёй на даче, я не знал.

Водопровод ещё не работал. Всю воду, которую можно было использовать не для питья, мы собрали по кадкам и бочкам, имеющимся в огороде. Перемыли полы, окна, вытерли пыль со всего. Я упал без сил на закате дня. Мне уже было всё равно, в каких условиях спать, лишь бы скорее оказаться в кровати. Мы поужинали баклажанной икрой из припасов хозяйки, колбасой и сыром из своих. Запили водой из бутылки и отправились на второй этаж на ночёвку. Спать легли в одежде.

Айрис перед сном решила посмотреть телевизор. Он неплохо ловил с десяток каналов. Мне было плевать, что он показывает. Я обнял Айрис руками и ногами, согрелся и провалился в глубокий сон.

Мне показалось, что первый вдох я сделал, когда в большое окно заглянуло солнце. Тревога и плохое настроение остались во вчера. Расставшись с прошлым, вещами и местами, с которыми себя ассоциировал, я стал свободнее, стал другим. Вот так бегство, неожиданно для меня самого, открыло иные грани личности. Теперь я лучше понимал Айрис.

– С добрым утром, – произнесла она, не открывая глаз.

– С первым утром, – ответил я ей.

Глава 16

Первым делом на следующий день мы отправились в город, чтобы прикупить себе телефоны и кое-что по хозяйству. Решив, что электричкой перемещаться опаснее из-за линейной полиции и множества камер на городском вокзале, поехали автостопом. Нас подобрал ведомственный ПАЗик, водитель которого ехал на работу. От денег он не отказался, хоть и хвалил себя всю дорогу за миролюбивый нрав и прирождённый альтруизм.

Водитель высадил нас чуть ли не на самой окраине города. Мы с Айрис немного прогулялись, рассматривая красоты свежевыстроенного спального района. Во дворах нависших над головой многоэтажек звук разносился как в колодцах, многократно повторяясь эхом. Рядом с построенными домами возводились новые, а шум работающей техники наполнял пространство непередаваемой какофонией стуков, скрипов, свистов и рычания.

– Как же тут люди живут? – удивилась Айрис, недовольно зажимая ладонями уши.

– Это ты ещё в новой квартире не жила и не слышала впивающегося в стены перфоратора. Тебе повезло, что у нас был старый дом и ремонт там делался редко. Ничего, лет пять потерпят, потом будет легче.

– Дети, выросшие в таких условиях, будут немного того. – Она потрясла головой в такт звукам отбойного молотка.

– Не переживай, это будет поколение детей, засыпающих под звуки перфоратора, а не колыбельной, – успокоил я её. – Плата за прогресс.

– Это плохо, что за прогресс платят не те, кто его придумал. Мы все жертвы чужих идей, в основе которых лежало неуёмное желание осчастливить мир.

– Чем это плохо?

– По мне, так человек должен вначале сделать счастливым самого себя, а потом научить этому других. А то получается всё наоборот – недовольный человек пытается осчастливить себя, придумывая способ вначале сделать счастливыми других. А это не работает. Счастье должно распространяться, как и любая зараза, от заражённого человека к здоровому. Надеюсь, ты понял, о чём я?

– Вроде бы. Счастье – это инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём, – сформулировал я мысль, как понял сам.

– Именно. Но этого не понимают даже космические цивилизации, пытающиеся познать психологию непостоянного характера звёзд. Э-э-эх, – Айрис пнула камешек, валяющийся на тротуаре. Он подлетел и ударился в машину, которая заорала сиреной сигнализации и заморгала огнями. Айрис на мгновение опешила.

– Валим. – Она схватила меня за куртку и потянула в проход между домами.

Мы не остановились, пока не миновали два квартала. Айрис рассмеялась, как ребёнок, который напакостил, но остался ненаказанным.

– Никак не привыкну, что у вас тут всё личное и охраняется. Столько машин, и все стоят без дела. – Она окинула взглядом пространство между домами, заставленное разноцветными личными авто. – Неэффективное использование вещей. Лучше бы они были общественными. Тогда бы их требовалось намного меньше, и они чаще были бы в работе.

– Ты не понимаешь психологию землян. Своя рубашка, как говорят у нас, ближе к телу. То есть…

– Я поняла, можешь не пояснять. Моё – это моё. Чем больше у меня есть вещей, тем я счастливее выгляжу.

– Ну, типа того. У кого-то эта идея возведена в абсолют. Самомнение у таких людей прямо пропорционально количеству денег на счёте и вещей в личном владении. Такие личности никогда не согласятся, чтобы вещи, говорящие о его статусе, стали общими. Возможность возвыситься над остальными посредством богатства – единственный способ скрыть свою недалёкую натуру.

– Значит, для тебя деньги обратно пропорциональны твоей внутренней гармонии? – подловила меня Айрис.

– Нет, я готов балансировать между нищетой и богатством, чтобы не впадать в зависимость от больших денег или их отсутствия, – обрисовал я комфортную нишу для своего статуса.

Мы миновали очередной дом и вышли к небольшому торговому комплексу. Судя по рекламе на фасаде здания, здесь было всё, что нам нужно. Первым делом мы зашли в салон сотовой связи и купили себе по новому недорогому телефону. Поинтересовались у продавца незарегистрированными сим-картами. Он понимающие подмигнул нам и продал две по пятьсот рублей каждая, предупредив, что на счёте будет ноль. Не отходя от кассы, мы проверили работоспособность телефонов и карт. Всё звонило как надо.

Затем мы зашли в супермаркет и купили всё, что было у нас в списке самых необходимых вещей – от продуктов питания до электрического обогревателя и резиновых сапог. В последних была огромная нужда, потому что туалет находился в дальнем углу от дома, и дороги к нему не было. Приходилось скакать по чернозёмной жиже, образовавшейся на глинистой почве. После такого ралли-трофи обувь приходилось отмывать от комьев налипшей грязи. Да и сама дорога от трассы до участка ещё долго могла быть непроходимой в обычной обуви.

Ещё нам была нужна чистая питьевая вода, но тащить её из города не хотелось. Рядом с дачами на трассе находились кафе, в которых можно было набрать её просто так в любую посуду.

Мы закончили свой шопинг после полудня. Плотно пообедали в блинной комплекса гречневой кашей с курятиной, блинами и кофе. Айрис сходила в туалет и там выпила бутылку водки. Основная часть накупленного добра должна была лечь на её хрупкие модифицированные плечи.

Пока её не было, меня узнал мой однокурсник, который, как назло, появился здесь в самое неподходящее время. Мне совсем не хотелось, чтобы меня узнавали за тысячу километров от дома.

– Горде-е-ей? – Он будто не поверил своим глазам.

– Николай? – Я тоже как смог выразил своё удивление.

– А ты как здесь? – присел он рядом без спроса.

– Да вот, – указал я на сумки, – проездом.

Он посмотрел на наши хозяйственные сумки и перевёл на меня сомневающийся взгляд.

– Жильё ищешь? – решил он, посчитав, видимо, что я путешествую со всем нажитым хозяйством.

– С чего ты взял? В камере хранения на вокзале было какое-то задымление, и вещи временно не принимали. В ожидании поезда мы решили посмотреть этот городок.

– Ты не один?

– Да, с девушкой. Она пошла в туалет.

– Класс. А я тоже с подругой сюда пришёл. – Он повернулся и выкрикнул в сторону: – Оля, я здесь!

К нам подошла девушка лет двадцати пяти с накачанными губами. Видно было, что она старается создать себе образ красивой и желанной девицы, пользуясь определёнными ресурсами, ничего общего не имеющими с реальной действительностью. Однако моему однокурснику она нравилась, или же он самоутверждался с её помощью. Видимо, и сейчас он позвал её, чтобы вызвать у меня чувство зависти.

– Это мой однокурсник, Гордей, – представил он меня. – А это Ольга, моя девушка.

– Привет, – поздоровался я с ней.

– Привет, – ответила она без особого интереса. Баулы не вызвали в ней никакого любопытства, как и моя внешность.

– Присаживайтесь, – предложил я. – Пообедаем, поговорим, раз представился случай.

– Зая, я бы хотела смузи и салатик. – Оля выпятила вперёд и без того немаленькие губы.

– Один момент, дорогая. Тебе, Гордей, принести чего-нибудь?

– Спасибо, я уже поел. Айрис свою жду.

– О, прикольное погоняло. Я мигом.

Айрис появилась спустя минуту после его ухода. Она подошла к нам с видом крадущейся пантеры, готовой накинуться на добычу. Прежде чем Ольга увидела её, Айрис вопросительно кивнула в её сторону.

– А вот и моя девушка, – произнёс я обрадованно. – Познакомьтесь, это Ольга, подруга моего однокурсника Николая. Он ушёл за едой. А это Айрис, моя девушка.

Ольга лениво повела головой в сторону Айрис и застыла с открытым ртом. Конечно, она не ожидала увидеть, что у парня с кучей подозрительных сумок окажется такая красивая спутница.

– Привет. – Айрис присела поближе ко мне.

– А, кхм, привет.

– Зачётные губы, – похвалила Айрис её силикон.

– Спасиба. Николя настоял и денег дал. Сказал, что большим губам его рот радуется.

– Он точно их имел в виду?

Я толкнул ногой Айрис, чтобы она прекратила свой пошлый сарказм.

– Не поняла… – Ольга почувствовала, что над ней посмеялись, но не осознала, каким образом.

На нашу удачу подоспел Николай. Он подошёл к Ольге, поставил перед ней поднос с едой и, будто нечаянно, кинул любопытствующий взгляд в сторону моей Айрис. Надо было видеть, как поменялось выражение его лица. Наверное, в этот миг он ощутил свою подругу дурнушкой, а себя человеком, которому нечем выделиться. Это, в принципе, ждало любого, кто делал ставку на внешние атрибуты самоутверждения. Обязательно у кого-то будет дороже, красивее или популярнее.

Я представил Айрис Николаю. Он смущённо поздоровался. Разговор у нас не клеился. Наши знакомые молча ели, стараясь не смотреть на нас. Я пытался их разговорить, но Николай уходил от ответов. Не признался, где и кем работает, как познакомился с Ольгой. Когда зазвонил его телефон, он как будто с облегчением сообщил, что им надо бежать. Они откланялись и убежали в прямом смысле.

– Странные они какие-то, – произнесла им вслед Айрис.

– Зачем ты начала поддевать её? – спросил я.

– А не надо было доводить меня до сарказма своими губищами. Как можно было так изуродовать себя и изображать, будто это красиво? – Она попыталась изобразить своими губами подобие Ольгиных, но не получилось.

– Это её право.

– А я не покусилась на него. Она ничего не поняла.

– Ладно, чёрт с ней, мне тоже было смешно. Огорошили мы их. Теперь они расстанутся.

– Почему? – удивилась Айрис.

– Он захочет себе девушку, как у меня.

– Спасибо земным мужчинам, а то б так и считала себя страшненькой. А я бы перестала тебе нравиться, если б ты встретил однокурсника с девушкой красивее меня? – Айрис пристально посмотрела мне в глаза. Наверняка включила свой полиграф, чтобы узнать, совру я или нет.

Я задумался. До сего момента ни разу не задавался подобным вопросом, считая, что идеальнее Айрис никого не может быть. Я взвесил все аргументы, считая внешность не самым заманчивым из них.

– Нет. И дело тут не во внешности. Какая ещё девушка сможет взвалить полные сумки на себя и идти не жалуясь?

Айрис рассмеялась, довольная результатом своих наблюдений.

– Вот я – девушка из космоса, а ты – космический балабол.

– Вот космос нас и объединил, – поддержал я её шутку.

Айрис громко рассмеялась, обратив на себя внимание посетителей кафе, а потом звонко чмокнула меня в щёку.

– Погнали. – Она легко подняла две сумки. Приводы, получившие свежее топливо, заработали в полную силу.

Я взял третью, согнувшись в три погибели под её весом. Мы вызвали такси, которое довезло нас до садового товарищества. К дому таксист ехать не решился из-за бездорожья. Мы обулись в свежекупленные резиновые сапоги и бесстрашно пошлёпали по лужам к дому.

Остаток дня у нас прошёл в создании уюта в новом жилище. Еду приготовили на костре во дворе, благо для этих целей имелось всё необходимое – и дрова, и котелок с треногой. Пока Айрис пыталась стирать, я готовил суп, который в итоге стал похож на кашу. Вкус от этого ничуть не пострадал. Еда получилась ароматной, с лёгким привкусом дымка. Мы уплетали её, сидя на крыльце дома, вдыхая полной грудью чистый воздух.

– Никогда не забуду этот момент, – призналась Айрис. – Ни разу мне ещё не было так безмятежно хорошо.

Я был с ней полностью согласен. Мы как будто не просто уехали из города, а выбрались из другой жизни, в которой существовали проблемы. В этой мы их ещё не нажили и вполне могли насладиться состоянием отстранённости от всего сущего. Я посмотрел на Айрис, любующуюся проступающими на темнеющем небе звёздами. Её профиль казался мне самым совершенным из всего созданного природой.

– Любопытно, что вы гадаете о пришельцах, склоняясь к теории, что их не существует, когда их так много, что просто непонятно, как это можно не замечать, – произнесла Айрис.

– Моя мать, когда я ещё жил с родителями, не верила в существование интернета, пока его не провели в каждый дом. Отрицала, и всё, говорила, что это мои больные подростковые фантазии.

Айрис коротко усмехнулась.

– А потом?

– А потом она плотно подсела на «Одноклассников» и сидит в них до сих пор. Так же и с человечеством – не увидят пришельцев, пока те не прилетят и не построят нам тут счастливую жизнь на иных социальных принципах.

– Не построят.

– Почему?

– Вы питомник. У вас тут естественный отбор. Забирают, как я говорила, лучших.

– Ах да, вспомнил, что я не лучший щенок в помёте, – делано надул я губы.

– А если я скажу, что никакая не преступница, а приехала отбирать лучших?

– Да ладно, не поверю. Зачем тогда все эти спектакли? Нас чуть не пришили бандиты. И тебя могли, и меня. Столько сложностей, чтобы забрать какого-то неудачника на свою станцию.

– Земляне вообще общество неудачников. А кто тогда тот, кто считает себя неудачником, будучи отвергнутым другими неудачниками?

– Неудачник в квадрате? – пессимистично предположил я.

– Нет. Это как раз тот человек, который вызывает интерес своей нестандартностью. Общество любит отторгать иных. А для нас это тот самый признак, который требует тщательного рассмотрения.

– Ты серьёзно сейчас? – У меня в голове закружились скопления галактик, вызвав лёгкую эйфорию.

– Ах ты, доверчивый туземец. – Айрис засмеялась и ущипнула меня за бочок. – Просто я наполняю чудный вечер разговорами с глубоким содержанием.

Из домика послышался свист закипевшего чайника. Я подхватился и побежал, чтобы снять его со спирали допотопной электроплитки. Через минуту я вышел с двумя бокалами чая и полным карманом конфет. Подставил его Айрис, чтобы она взяла себе сколько нужно.

– Звезда упала, – сообщила она.

– Успела загадать желание?

– Да.

– Очень бы хотелось узнать какое?

– Отстань. Не пытайся разрушить моё волшебство. Ты мне ещё спасибо скажешь, когда оно сбудется. – Айрис засунула всю пятерню в мой карман и прежде, чем вынуть оттуда руку с конфетами, поводила пальцем по его внутренней стороне. – Ой, а это не конфета?

Я рефлекторно дёрнулся и смущённо покраснел, хотя этого и не было видно в темноте.

– Кому как, – ответил я и покраснел ещё больше.

Айрис рассмеялась и протянула мне кулак с зажатыми конфетами.

– Гордей, ты прогрессируешь.

– Правда? А мне кажется, что деградирую, идя на поводу твоих пошлых шуточек. – Я вынул из её ладони конфетку. – После этого как-то неприятно их есть.

– Пососи.

– Ты… Тьфу! – Я вернул ей конфету и ушёл в дом, чтобы насыпать в чашку сахар.

Когда я вернулся назад, Айрис сразу же попросила у меня извинения.

– У нас на станции так не пошутишь – сразу баллы спишут. Несмотря на то что у нас по большей части люди привлекательные, мы живём в каком-то асексуальном обществе, пока не наступит время подбирать пару. А иногда так хочется побыть развратной стервой. Но нечасто, а то примешь меня за легкомысленную девицу, прилетевшую на Землю за новыми ощущениями.

– Я тебя давно знаю. Если бы ты была стервой, это уже проявилось бы многократно. Ты любишь открывать для себя новое, но блуд – это не твоё. Ты чувствуешь черту, которую не стоит переступать, за которой ты потеряешь себя. Так что для твоих фантазий есть я, смущающийся ловелас.

Мы просидели на крыльце ещё целый час, болтая о всяких пустяках, пока окончательно не продрогли. Лужи перед домом затянуло тонким полосатым ледком. Изо рта клубился пар. Мы зашли в дом. Поднялись на второй этаж, в спальню. От электрического обогревателя в ней было очень тепло и уютно. Я первым нырнул под одеяло. Айрис завесила окно покрывалом, оставила из всего освещения только ночник, разделась донага и забралась ко мне. Мир скукожился до размеров кровати.

Нас разбудили птицы, рассевшиеся под окном в ветках яблони. Они стыдили нас за то, что мы спим, когда день уже давно начался. Я выбрался из-под одеяла и спустился в стылую кухню. По голым ногам гуляли сквозняки. Поставил чайник и со скоростью метеора взлетел по лестнице вверх. Айрис сидела на кровати и собирала волосы в хвост, глядя в окно. Я не удержался, чтобы не запечатлеть на камеру телефона её тонкий профиль с крепкой грудью и изящной спиной.

– Я смотрю, ты бодрячком носишься, как будто не утомился после трудового дня и бессонной ночи, – поддела она меня.

– Время-то почти десять. Мы уже половину дня проспали. И там, на первом этаже, очень зябко. Предлагаю принести сюда чашку, воду и умыться здесь.

Все мои инициативы были приняты Айрис как призыв к действию, которое я сам и должен был совершить. Она ждала, когда я организую ей всё необходимое для утреннего моциона. Когда это было сделано, она прогнала меня со словами:

– Уйди, я тебя стесняюсь.

И это после всего, что между нами было. Я оделся и спустился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Айрис спустилась минут через двадцать с мокрой головой. Нагнулась над чайником и принялась ворошить волосы, чтобы они скорее просохли над поднимающимся от плитки теплом. Ей нужен был фен для сушки волос. Я взял карандаш и записал его первым пунктом в новом списке необходимых вещей, которые надо купить в следующую поездку в город.

– Ты говорил, что мы можем подключить газ? – Айрис поняла, что сушка над чайником займёт у неё слишком много времени.

– Сейчас позвоню и договорюсь, чтобы нам привезли заправленные баллоны, – пообещал я.

Позвонил я после завтрака. Человек, принявший заказ, пообещал подъехать к дому после обеда. Мы с Айрис оделись и вышли на улицу. Надо было немного покопаться в грязи, чтобы вывести с огорода воду. Резиновые сапоги очень пригодились. Мы залезали в них в самую грязь, выкапывая рвы для воды, забирались в лужи, разгоняя лопатами потоки в нужную сторону. К трём часам дня, когда у нашей калитки остановился грузовик, мы опутали ирригационной сетью весь огород.

Водитель посигналил.

– Айрис, ты не светись, не хочу, чтобы люди знали, что тут такая красавица живёт, – предупредил я её.

Она цыкнула, воздела глаза к небу, но послушалась. Я отволок оба баллона к машине.

– А здесь бабка жила, – вспомнил водитель. – Я за лето ей раза по три баллоны менял. Кто она вам?

– Она умерла. Мы купили дачу у её родственников.

– М-м-м, понятно, – протянул мужик. – Царствие ей небесное. Хорошая была, обязательно мне банку всучит с чем-нибудь.

– Да, очень хорошая. Дачу содержала в идеальном состоянии.

– Вижу, конфетка. А вы давно тут живёте?

– А что? – Мне не очень нравились его наводящие вопросы.

– Да тут в округе кто-то повадился дачи вскрывать. Говорят, не бомжи, слишком профессионально.

– А что могут украсть профессионалы в пустых дачах?

– Да я без понятия. Я бы баллоны крал и продавал заправленные. Мало ли что можно украсть и пропить, всё интереснее, чем на работе работать.

– Сколько с меня? – поинтересовался я.

– Как договаривались.

Я отсчитал водителю необходимую сумму и пожелал хорошего дня. Взвалил один баллон на плечо и понёс его к будке, пристроенной к дому, в которой находился редуктор, прикручиваемый к вентилю газового баллона. Прикрутил его и проверил спичками, не травит ли где газ. Ничего не выявил, зашёл в дом и включил газовую плиту. Конфорка загорелась чистым синим пламенем. Второй баллон я отнёс в сарай.

Айрис встретила меня на выходе. В её глазах застыло трогательное нежное чувство. Я опустил глаза и увидел в её ладонях полуживую замёрзшую жабу.

– Сестра? – подколол я её.

– Я нашла её во льду. Думала, что она мёртвая, а она ожила у меня в руках.

– Она холоднокровная, может замёрзнуть, а потом оттаять и ожить.

– Как в гибернации?

– Наверное.

– Можно, я возьму её с собой?

– Зачем? Выброси её скорее, а то цыпки на руках появятся.

– Правда? – Айрис резко бросила жабу в грязь. – А что такое цыпки?

Глава 17

Мы сложили в садовую тележку все ёмкости, в которых можно было хранить питьевую воду. Я думал сам отправиться к придорожному кафе за водой, но Айрис остановила меня.

– Давай я, мне проще, а у тебя здесь куча специфической работы, которую я не знаю, как делать.

Она имела в виду уход за плодовыми деревьями, кустами малины и крыжовника. Для неё садовые дела были шаманскими обрядами со скрытым смыслом. Ещё я хотел подлатать сарай, у которого подгнили деревянные стены, проверить крышу на домике, чтобы законопатить щели, в которые дуло сквозняками. Реставрации старья в её мире не существовало как явления, так же как и огородничества с садоводством.

Я согласился с Айрис. Ей ничего не грозило, разве что нездоровое любопытство со стороны персонала кафе. Моей космической гостье на это было плевать. Она вообще никогда не обращала внимания на реакцию людей, вызванную её поступками. Каждый был свободен думать то, что ему хочется, и это она ценила как главный критерий свободы, доступный только нам, землянам.

Айрис впряглась позади тележки и пошлёпала прямо по лужам в сторону выезда с территории садового товарищества. Ей нравилось идти прямо, не выбирая путь в обход луж, что очень хорошо описывало её прямолинейный характер. В любое дело она пускалась с задором, будь то доставка воды или же побег с космического корабля. Мне тоже хотелось быть таким, чтобы к любому делу появлялось желание, а не демотивирующее ожидание усталости.

Айрис скрылась в лабиринте улочек. Я отправился в сад, чтобы побелить стволы яблонь, вишен и слив, распутать стебли малины, очистить их от мусора и проредить, вырезая старьё. Солнце начало припекать по-настоящему. Я даже вспотел под курткой. Скинул её и красил стволы извёсткой в одной майке, наслаждаясь ощущением солнечного тепла на ней.

По дачам разнёсся звук автомобиля с неисправной выхлопной системой. Он приближался. Я посмотрел в сторону улицы. По ней в брызгах воды промчалась старая «классика». Она проскочила мимо, остановилась метрах в двадцати далее, а затем, воя коробкой, сдала назад, подъехав прямо к воротам нашего участка. Из машины выбрался мужчина неопределённого возраста. Подошёл к воротам, сложил на них руки и пристально посмотрел в мою сторону. Я тоже смотрел на него и ждал, что он заговорит первым.

– Чего смотришь-то, иди сюда, бл… – бесцеремонно произнёс он.

– А что вам нужно? – поинтересовался я, а у самого захолодело внутри от неприятного предчувствия.

– Поговорить, – пояснил мужчина, приблатнённым манером растягивая гласные.

– Я вас слушаю.

Неприятный тип усмехнулся.

– Ты живёшь, что ль, тут?

– Да.

– Один?

Я немного растерялся. Не хотел, чтобы они узнали про Айрис.

– Да, один, – соврал я, понимая, что тем самым могу навлечь на себя проблемы.

Мужчина открыл ворота и зашёл внутрь. Из машины вылезли ещё двое его приятелей такого же неопределённого возраста, и зашли следом. Я встал рядом со штыковой лопатой, чтобы в руках у меня было хоть какое-нибудь оружие. Вспомнилось предупреждение водителя, который привёз нам газовые баллоны. С одной стороны, Айрис сейчас здорово не хватало, но с другой – всё могло разрешиться мирно, и они никогда бы о ней не узнали. Молодая пара с такой привлекательной девушкой могла стать объектом нездорового интереса со стороны этих деклассированных экскр… элементов.

Тот мужчина, что зашёл первым, направился ко мне, остальные зашли в дом.

– Что вам там нужно? – спросил я вызовом.

– Ничего. Просто посмотрим, как ты тут устроился. Поможем, чем сможем. – Он растянул небритую рожу в мерзкой щербатой улыбке.

Я потянулся к лопате.

– Ч-ч-ч, не дёргайся. – Он отвернул в сторону полу курки и указал на рукоять пистолета, торчавшую из штанов.

Хотел взять меня на испуг, думал, я не замечу барашек на рукоятке, которым затягивают баллончик с углекислотой. Это была безобидная пневматика.

– Вы дебилы? Я же вас сдам через пять секунд, как вы уедете. – Я взялся покрепче за черенок лопаты.

– Ты чё, блин, тварь, бессмертный, что ли? – Мужчина выхватил пистолет.

Не дожидаясь, когда он начнёт стрелять, я замахнулся лопатой и нанёс ему удар плашмя по голове. Преступник, конечно, не ожидал такого расклада, переоценив свои театральные способности внушать страх. Он упал в грязь, поднялся и выстрелил в меня из пистолета, превратившегося в чёрный ком. В лицо мне полетели брызги, а в живот больно впилась выпущенная пулька. Зато второго выстрела не последовало. Пистолет заело. Я снова замахнулся и ударил по выставленным рукам. На этот раз удар уже не был нанесён плоской стороной штыка. Я ударил по его рукам ребром, но вскользь.

Штык рассадил ему плоть. По грязным рукам хлынула кровь. Мужик заорал благим матом и кинулся от меня. Я погнался следом. Из дома на крик выскочили его напарники. У одного из них в руках оказался разводной ключ, а у второго пистолет, похожий на настоящий. Но меня было уже не остановить. Я вошёл в дикий кураж, поддавшись жажде наказать негодяев.

– Стреляй, сука! – выкрикнул подраненный мною бандит.

Раздался выстрел. Пуля угодила в район солнечного сплетения. Удар выбил из меня дух. Мир закрутился по спирали, и я штопором свалился во тьму. Однако сознание потерял не полностью. Ощущал, но не чувствовал боли, как мне по голове несколько раз ударили ключом и пнули в рёбра. Только затем наступило полное забытье.

Я долго гулял по мрачным лабиринтам каких-то подземелий. В них было темно, холодно и пахло сыростью. Иногда тишину нарушали посторонние звуки, как будто над подземельями проходила автомобильная трасса. Иногда я слышал приглушённые голоса, но не мог разобрать слов. А потом появился размеренный писк. Я пытался найти его источник, бродя по лабиринтам. Звук то приближался, то удалялся, но я упорно искал его, чтобы выключить. Мне хотелось тишины и спокойствия.

В одном из ответвлений бесконечных пещер стало светлее. Я выбрал его и вскоре увидел свет и услышал чёткий пикающий звук. А потом понял, что смотрю на белый потолок и слышу ритмичное попискивание от аппарата, стоящего рядом со мной. Мне захотелось повернуться и посмотреть, но сил для этого не нашлось. Моя голова будто была закована в панцирь. Писк сменил частоту.

Через минуту надо мной зависла голова женщины в маске и медицинской беретке.

– Пришёл в себя, – выкрикнула она в сторону. – Ну, привет. – Приветствие уже относилось ко мне.

Я смог только моргнуть. Послышался мужской голос. Надо мной зависла мужская голова в колпаке и маске.

– Моргни три раза, – попросил он меня.

Я моргнул.

– Отлично, состояние адекватное. Добавьте ему дозу глюкозки и стимуляторов. Раз пришёл в себя, значит, выкарабкается.

Краем глаза я видел, как женщина в халате возится возле трубок. Вскоре мне стало так хорошо и спокойно, что я уснул. В этот раз не было никаких подземелий. Я просто спал, наслаждаясь этим состоянием. Что-то тревожило меня в нём, но мысль никак не могла найти причину. Поэтому я отпустил чувство тревоги, чтобы не портить себе восстанавливающий силы сон.

Когда я проснулся, в комнате было темно. От пикающего прибора на потолок падали разноцветные блики. После этого пробуждения я почувствовал себя почти прежним. Точно так же я просыпался и чувствовал себя. Раньше. А когда раньше? Мои встроенные биологические часы давали понять, что я лежу здесь уже давно. Почему? Я попытался вспомнить, по какой причине лежу здесь, ведь так было не всегда. Я точно помнил это. Напряжение памяти не дало ничего, кроме дискомфорта. Я быстро устал, и меня начало тошнить. Видимо, по этой причине изменилось пищание аппарата. В палату зашла сестра и снова произвела манипуляции с трубками. Мне опять стало хорошо и захотелось спать.

Снова наступил день. На меня пришли посмотреть несколько человек. Они по очереди заглядывали мне в глаза, а мне очень хотелось, чтобы они сказали, что со мной произошло и когда я снова смогу ходить. Но они разговаривали только между собой, как будто меня здесь не было.

– Повреждение черепной коробки. Возможно, задет речевой центр. Переломы рёбер, множественные, соответственно, задеты лёгкие. Гематома в нижнем грудном отделе. Был доставлен неделю назад.

– Кем?

– Нами. Кто-то вызвал скорую.

– Анонимно?

– Да, звонивший не захотел представляться.

– Номер есть?

– Вроде. Я не интересовался.

– Когда я смогу пообщаться с ним?

– Думаю, дня через три-четыре.

– Хорошо, я вам наберу через четыре дня.

– Ладно.

Люди покинули палату, оставив у меня на душе неприятный осадок, будто я натворил что-то, о чём не помнил. Я силился вспомнить, что же было до того, как я здесь оказался, но вспоминались только события, которые никоим образом не могли привести меня на больничную койку. Я работал на складе компьютерного магазина, ходил на работу изо дня в день, из года в год. Может быть, меня и недолюбливали там, но не до такой степени, чтобы изувечить. Что-то сидело в памяти, вертелось за тонкой перегородкой барьера, скрывая настоящую причину, но никак не хотело его сломать.

Через четыре дня мне разрешили садиться. Санитарка принесла мне чашку и воду, чтобы я умылся. Умываться с гипсом было то ещё удовольствие, но мне была приятна освежающая прохлада воды. Потом мне дали жидкость для полоскания рта, обжёгшую рот ледяной мятой. После процедур я сходил под себя, и это было ужасно, вызывало неприятное ощущение грязи. Хорошо хоть, санитарки относились к этому как к рядовому случаю, иначе я бы психологически не смог оправляться. Меня немного помыли, затем принесли завтрак в виде протёртых овощей. Первая настоящая еда, полученная не через капельницу.

После завтрака зашёл врач. Молчком оттянул мне веко и попросил показать язык.

– Та-ак, поправляешься. Говорить не научился? Ну-ка, скажи «а».

– А-а-а, – произнёс я не своим голосом.

– Как тебя зовут?

Я попытался назвать своё имя, но язык мне не повиновался. Он не отвечал на команды мозга.

– Тихо, тихо, не напрягайся так, – врач приложил руку к моей груди. – Пока рано.

Я ещё несколько дней назад понял, что не могу говорить, и это меня очень пугало. Страшно было остаться немым на весь остаток жизни.

– Кто же тебя так отделал? – Он осмотрел мою голову, мягко вращая её в своих руках.

Я пожал плечами.

– Ладно, сегодня обещал прийти полицейский, может быть, он сможет тебя разговорить. Грудь болит? – Он надавил пятернёй на грудную клетку.

Боль едва ощущалась. Я отрицательно мотнул головой.

– Отлично. Восстанавливаешься неплохо, моча чистая, почки и печень в норме. Мы думали, что ты так и останешься овощем. Ну давай, выздоравливай.

Он ушёл, потом пришла санитарка и установила мне капельницу в катетер. Они до сих пор добавляли мне обезболивающие препараты и какой-то транквилизатор, от которого я спал, как пожарная лошадь. Разбудил меня мужской голос. Пришёл полицейский. В руках он держал планшет для документов с прикреплёнными чистыми листами и ручку.

– Здравствуй, Гордей, – поздоровался представитель закона, давая понять, что знает обо мне многое. – Как самочувствие?

Я пожал плечами. Единственный красноречивый жест, который отвечал на многие вопросы.

– Ну, раз ты не можешь говорить, попробуем писать ответы. – Он подсунул мне под руки планшет и вложил в правую руку ручку. – Готов?

Я кивнул.

– Замечательно. Итак, Гордей, ты знаешь, кто избил тебя?

Я занёс руку над бумагой, но подумал, что повертеть головой проще, что и сделал.

– Понятно. Что ты делал на том дачном участке, на котором тебя подобрала скорая?

Я не помнил ни про какой дачный участок и пожал плечами.

– Мы проверили его. Все говорит о том, что ты жил там на протяжении большого количества времени. Ты уехал из своего города и поселился на даче. Не помнишь зачем?

Я отрицательно покачал головой, совершенно не понимая, о чём меня спрашивают. Полицейский, видимо, увидел смятение в моих глазах.

– М-да, рановато я пришёл. Ты жил там не один, помнишь с кем? – спросил он и заглянул мне глубоко в глаза.

Странное чувство разрядом пронеслось по телу от пяток к голове. Я не помнил никакой дачи, но знал, что со мной ещё совсем недавно был кто-то рядом. Сердце заколотилось, как бешеное. Аппарат, к которому я был подключён, истерично запищал. Забежала санитарка.

– Вы обещали не давить? – упрекнула она полицейского, вводя шприцом успокоительное в трубку.

– Я не давил. У него как будто флешбэк случился после моего вопроса.

– Что случилось? – Пожилая санитарка не знала значения иностранного слова.

– Воспоминание какое-то. – Он поднялся и забрал у меня из рук чистые листы и ручку, потом подумал и положил их на тумбочку. – Гордей, давай ты сам будешь записывать, как только вспомнишь о чём-нибудь важном. Нам надо найти преступников, которые избили тебя. Это очень важно.

Я кивнул, с трудом дослушав его просьбу. Мне стало хорошо и захотелось спать. Когда я снова проснулся, рядом со мной сидели мои родители. Мать выглядела зарёванной, а отец хмурым. Я поднял руку, чтобы они увидели, что я проснулся. Мать тут же принялась меня целовать и заливать слезами.

– Гордей, да как же так, что с тобой стряслось? Мы с отцом только сегодня утром узнали, и сразу же сюда.

Мне оставалось только пожимать плечами, иначе ответить я не мог.

– Что за твари тебя так избили? Как же таких скотов земля носит? – причитала мать, наглаживая моё лицо.

– Доктор же сказал, что у него отшибло память, – напомнил отец. – Оклемается – расскажет.

Я покивал, соглашаясь с родителем. Мне хотелось спросить, кто им сообщил о моём состоянии, но смог только промычать что-то невнятное. Мать это напугало и вызвало ещё больше слёз.

– Я тут поживу, пока ты не поправишься. Отец домой поедет, за хозяйством следить, а я всегда буду рядом. Даст бог, скоро поправишься. Заберём тебя домой.

– В деревне работы много и безопасно, если не пить, – добавил отец.

Не скажу, что я обрадовался перспективе жить в деревне под присмотром родителей. Не для того я уехал от них, чтобы прожить такую же жизнь, как они. Меня напрягал их узкий кругозор и зацикленность на незначительных проблемах. Мир вокруг них развивался и менялся, а они будто не замечали этого. Всё, что их интересовало, – это коровы, гуси, утки, будет дождь или нет, колорадские жуки и гусеницы в капусте. У матери ещё было окно в мир в виде социальной сети, а у отца вообще ничего, связывающего с действительностью. На почве этого мы просто не понимали друг друга, вызывая взаимное раздражение.

Я покивал, будто согласился. Мать погладила мне лоб.

– Вот и хорошо. Работу тебе какую-нибудь в агрофирме найдём, невестку. У нас сейчас много незамужних. Нормальные мужики разъехались по городам да вахтам, а бабы остались. Выбрать есть из чего, даже если немым останешься, всё равно возьмут.

От радужных перспектив захотелось скорее потерять сознание. В этом были мои родители. Дальше своей деревни видеть ничего не хотели. Я пожал тёплую материнскую ладонь, чтобы она решила, что я её поддерживаю, и успокоилась. Она так и поняла.

– Мы хотели тебе апельсинов купить, но доктор сказал, что тебе нельзя пока. Так что пока без гостинца. Как только можно будет, я тебе куплю и принесу. Кстати, там твои вещи лежат. Нам сказали, что их можно забрать, постирать. И карточка есть. Можно будет ею воспользоваться? – спросила мать.

У них, конечно, денег всегда было в обрез, поэтому я согласно кивнул. Потянулся к тумбочке, чтобы взять в руки планшет с ручкой. Мать поняла моё намерение и подала их мне. Я нетвёрдой рукой написал четыре цифры, означающие код банковской карты. По моим воспоминаниям на ней должны были лежать деньги, собранные мною за десять месяцев, около тридцати тысяч рублей.

– А там деньги есть? – поинтересовался отец.

Я кивнул.

– Не переживай, напрасно тратить не будем, только на тебя, – трогательно пообещала мать. – У нас там тоже траты большие, корма покупать надо, цыплят.

В палату зашла санитарка и показала на время.

– Ладно, сынок, мы пошли. – Мать поцеловала меня в лоб. Отец подошёл и пожал мою вялую ладонь.

– Выздоравливай, – пожелал мне скупо, но по-другому он не умел. Всегда стеснялся проявлять чувства на людях.

– Я приду завтра в это же время, в часы приёма, – пообещала родительница.

Я кивнул и помахал им рукой.

С каждым новым днём я чувствовал улучшения. Мне разрешили вставать, ходить, затем делать зарядку, есть нормальную пищу. Вначале я испытывал головокружение и слабость от всего, но постепенно окреп. Меня перевели в палату, в которой лежали шесть человек. Меня сразу окрестили немым, потому что говорить я так и не научился. Мой язык превратился в чужеродный орган. Мать купила мне книгу для обучения языку жестов. От нечего делать я изучал её и кое-чему научился.

Однажды пришёл следователь и показал мне телефон, который я не признал. Он сказал, что его нашли на том дачном участке, где и меня. Сим-карта в нём была не моей, и потому принадлежность его мне была под вопросом, хотя вроде бы и очевидна. У телефона не было никакой блокировки. Мы покопались в нём, чтобы найти что-нибудь значимое для моей памяти. В книге звонков остались несколько номеров. В основном звонки были сделаны на один номер.

– Сим-карта с этим номером тоже официально не зарегистрирована, – сообщил мне следователь.

Я пожал плечами, не зная, что ответить на это. Тогда он открыл галерею и показал мне единственный снимок. На фоне ореола света, бьющего из окна, виднелся обнажённый женский силуэт. Точёная фигура с поднятыми вверх руками, удерживающими хвост из волос. Меня задел этот снимок. Я почувствовал к нему какую-то причастность, вызывающую растекающееся по телу тепло, как от забытого приятного события. Долго смотрел в экран, стараясь поймать воспоминание, но так и не смог. Мне осталось только глубоко вздохнуть. Следователь понял, как мне тяжело даются воспоминания.

– Мутное дельце, – произнёс он. – Записывай, если вспомнишь.

Я кивнул. Он ушёл, а у меня остался на душе ком необъяснимых чувств, вызывающий томление и беспокойство. Это очень неприятное состояние, когда ты не можешь понять причину зародившихся чувств. Я метался по больничному коридору, нарезая круги. Закрывал глаза, представляя себе силуэт девушки, и каждый раз меня накрывало волной чувств. Она была знакома мне, но как и откуда мог её знать, я не представлял. На складе, в магазине или дома её не было.

Уже стемнело. Больница отошла ко сну, и только на посту светился огонёк лампы, освещая читающую книгу медсестру. Она краем глаза следила за мной. Не выдержав моей круговерти, подошла.

– Гордей, давай я тебе таблетку для сна дам, – предложила она.

Я хотел вначале отказаться, но потом решил, что так будет лучше. Сам я мог и не уснуть, что назавтра вызвало бы у меня потерю сил и сонливость. Я согласно кивнул. Она протянула мне половинку маленькой таблетки и стакан воды. Я запил лекарство, не спросив даже, что это такое.

– Ты чего такой сегодня? – спросила она с неподдельным интересом.

Как мне было объяснить ей, что у меня перед глазами пытается возникнуть какое-то воспоминание, прямо вот-вот, но ничего не получается. Какой-то битый файл, который никак не удаётся восстановить имеющимися средствами. При помощи жестов и выражения глаз, изобразил душевные терзания, рассмешив медсестру. Я поблагодарил её, потрогав плечо, и пошёл спать.

Уснул, наверное, когда лекарство начало действовать. Мне сразу же приснился сон. Огромная пустыня из белого песка без барханов. Я стоял в одиночестве и не знал, что мне делать и куда идти. Бесцельно покрутился на месте и, даже будучи во сне, заметил одну странность: солнце стояло в зените, но на песке отражалась моя тень, по размеру примерно соответствующая моему росту. Решение идти куда-нибудь напрашивалось само собой. С каждым шагом тень, отбрасываемая мной, становилась всё короче, хотя солнце продолжало висеть над моей головой. А когда она почти исчезла, замерев перед пальцами ног, я увидел впереди прямоугольный предмет, едва различимый на фоне белого песка.

Направившись в его сторону, вскоре понял, что это небольшое зеркало, размером со старое трюмо, только зарытое в песок для опоры. Издалека мне показалось, что я вижу своё отражение в нём, но чем ближе подходил, тем меньше узнавал себя. Вернее, это был и не я вовсе, а какая-то девица с белыми волосами, одетая в облегающий серебристый костюм. Я подошёл вплотную к зеркалу. Не моё отражение смотрело на меня и улыбалось знакомой до боли улыбкой. Откуда я знал её? Почему она такая красивая и смотрит на меня с интересом? Мне хотелось прикоснуться к ней, но я не решался, стыдился себя перед её совершенством.

Красавица вдруг начала хмуриться. По щеке потекла бриллиантовая слёзка и звонко упала на пол по ту сторону зеркала. Девушка посмотрела на меня с обидой и жалостью и начала разворачиваться, собираясь уйти. Я не хотел этого, но не знал, что делать. Моя тень, как живая, удлинилась и легла под основание зеркала, зарывшись головой в песок. Красивая белокурая девушка стояла вполоборота и чего-то ждала от меня. Чего? Что я мог сделать для неё? Она была богоподобна, а я слишком человек.

И тут что-то щёлкнуло у меня в мозгах, как будто кто-то переключил рубильник. Я сделал шаг вперёд, наступив на свою тень, которая, в страхе быть раздавленной, исчезла. Девушка расплылась в улыбке и снова развернулась ко мне. Я подошёл вплотную и протянул вперёд руку. Она синхронно повторяла за мной движения, как будто и была моим отражением. Наши руки соприкоснулись. Вместо стекла я почувствовал её живое тепло.

От неё ко мне пошла волна, накрывшая меня воспоминаниями. Я вспомнил всё.

– Айрис! – Я открыл глаза и услышал собственный голос, отражённый эхом от стен палаты.

– Заткнись! – раздался голос в темноте. – Это ты, глухонемой?

Глава 18

Я вспомнил. Я вспомнил всё до мельчайших деталей, начиная с того дня, когда с неба на меня свалилась прекрасная Айрис. Во сне она была как живая. Почему она ни разу не навестила меня? А что, если с ней тоже случилось что-то плохое? Я потерял покой. Ждал следователя, как никого другого, чтобы поинтересоваться, что он знает о ней, и попросить свой телефон из вещдоков, чтобы позвонить ей. Удивительно, но с возвращением памяти вернулся и совсем другой я. Те черты, что я наработал во время знакомства с Айрис, дремавшие до возвращения памяти, проявились в полной мере.

Лечащий врач пришёл в восторг от моего неожиданного прогресса и, разумеется, все лавры приписал себе. Тут же припёрся целый отряд студентов-медиков посмотреть на меня и послушать в моём присутствии о новой методике возвращения памяти безнадёжно больному пациенту. А я уже задумал побег из больницы. Делать мне здесь больше было нечего, кроме как изображать счастливый случай исцеления.

Моя мама, узнав о том, что ко мне вернулась речь, крайне обрадовалась. Я сообщил ей, что собираюсь покинуть больницу и нуждаюсь в одежде и деньгах. Она вначале расстроилась, что я не собираюсь возвращаться в деревню, но, видя мой решительный настрой, успокоилась.

– Ты повзрослел, Гордей, – заметила она.

– Это потому, что больше не живу с родителями, – признался я, умолчав, что недолгая жизнь с космической преступницей изменила меня кардинальнее всего.

– Куда ты теперь?

– Есть куда, – ответил я неопределённо. – Ты только врачам не проболтайся. Никто не должен знать.

– Ты же слаб ещё. Бледный. Может, полежишь ещё?

– Нет, мам, на такой кормёжке я точно розовее не стану. Мне нужны солнце и свобода, и… – Я не стал добавлять про Айрис.

– Ладно, куплю тебе одежду.

– Сколько у меня на карте денег? – поинтересовался я.

Мать понизила голос до шёпота.

– Честно тебе сказать, у тебя там приличная сумма.

– Сколько?

– Триста, – отрывисто шепнула мне в ухо мать, чтобы никто не расслышал сумму.

– Нормально. На первое время хватит. Купи мне кроссовки, куртку, майку, штаны спортивные, носки и сумку. Размеры помнишь?

– А то, как сейчас помню.

– Здорово. И себе купи что-нибудь, чего давно хотела.

– Инкубатор, что ли? Да как я его на себе потащу?

– А ты с доставкой. Скажи, куда привезти, они и привезут. Сейчас это нормально.

– Да ты что? – Глаза у матери загорелись. – А не обманут?

– Ай, мама, вы с отцом никак из каменного века не хотите выбираться. Репутация фирмы дороже денег. Заказывай, не бойся. А одежду мне тайком пронеси, чтобы никто не видел.

– Хорошо.

Мать обрадовалась возможности купить инкубатор для яиц не меньше, чем моему выздоровлению. Она ушла, а на её месте появился следователь, узнавший от лечащего врача, что ко мне вернулась память и речь.

– Здорово, Гордей! – крепко пожал он мою ладонь.

– Здрасти. – Я старался не показать своё настоящее самочувствие.

– Рад, что ты поправился и мы наконец-то сможем нормально пообщаться.

– Спасибо.

– Итак, на днях мы хлопнули банду. Выносили вещички из дачного дома, оборудованного сигнализацией. На первом же допросе они признались, что вскрывали дома в том массиве, где нашли тебя. Вот их фотографии. Узнаёшь кого-нибудь из них? – Он выложил передо мной фотографии знакомых рож.

– Да, узнаю. Это те люди, которые напали на меня. Этого я ударил лопатой, а этот выстрелил в меня, после чего я потерял сознание.

Воспоминания о том дне покоробили меня, вызвав неприятное чувство беды. И снова напомнили про Айрис. Почему же она не давала о себе знать?

– А никакую девушку там не находили? – поинтересовался я.

– Ты вспомнил что-то?

– Да. Я жил на даче с девушкой. Она ушла в кафе за водой, а я остался работать в саду. На той фотографии в моём телефоне она. Не могли бы вы вернуть его мне? – попросил я.

– Пока нет, он проходит по делу и числится в вещдоках.

– Тогда дайте мне номер её телефона.

– Какой из них её?

– Тот, на который я звонил чаще всего. С незарегистрированной симкой.

– Ладно. Твой телефон у меня с собой. – Следователь вынул его из кармана и передал мне. – Записывай.

Я переписал на листок бумаги номер телефона Айрис и вернул телефон следователю.

– Спасибо.

– Она к тебе ни разу не приходила? – поинтересовался полицейский.

– Нет. Я переживаю, как бы с ней тоже чего-нибудь не случилось.

– По нашим сведениям, других случаев, подобных твоему, в тех краях не было. А у неё были причины сбежать от тебя, увидев твоё состояние?

– Нет, не было.

– Однако?

– Я не знаю и не понимаю, почему она так поступила.

Следователь сыпал соль на мои свежие раны.

– Вы давно вместе?

– Больше полугода.

– Значит, ты хорошо её знал?

– Думаю. – Конечно, я мог знать её только с одной стороны, но был уверен, что сбегать от меня причин у неё не имелось.

– Тебе самому не кажется странным, что вы оказались на тех дачах с незарегистрированными сим-картами, жили уединённо, будто скрывались от кого-то?

– Для нас это было развлечением.

– Типа медового месяца? Вы собирались пожениться?

– Ну, жениться мы не собирались.

– Почему?

– Мы были слишком разными. Из разных миров.

– Это как? Она была из богатой семьи?

– Нет. Вы не поймёте. Нет, вы не поверите.

– Отчего же, на своей работе я навидался и наслушался многого. Назови её имя, фамилию и адрес проживания, а мы установим, что с ней стряслось.

– Я ничего о ней не знаю, кроме имени, – признался я.

– Странно. Полгода вместе, а ничего кроме имени не знаешь. И как её зовут? – В голосе следователя промелькнули подозрительные нотки.

– Айрис.

– Как?

– Айрис.

– Она нерусская что ли?

– Не из России точно. Там, где она живёт, национальностей как таковых не бывает.

– Гордей, тебе самому не кажется, что в твоей истории слишком много подозрительных моментов? Дача, симки, девица, которой нет.

– Она была. – Меня напугало его предположение.

– Была, да сплыла. Растворилась в воздухе.

– У меня же есть её фото.

– Ты про ту нечёткую фотографию? Может быть, ты сделал её с экрана компьютера? Ты никогда прежде не стоял на учёте у психиатра?

– Не стоял.

– Ладно, бывай. Поговорим, когда ты ещё немного отойдёшь. А то кто знает, что за больные фантазии в твоей повреждённой черепушке рождаются. Доктор сказал, что тебя отпустят через две недели. Будь любезен, сообщи адрес проживания по этому телефону, – передал мне визитку следователь.

– Хорошо. Конечно, сообщу. – Я не был уверен, что поступлю, как обещаю.

Полицейский ушёл, оставив меня в смятении. До его визита я не задумывался о том, существовала ли Айрис на самом деле. Она была, точно была. Мы столько пережили вместе. Благодаря ей я стал другим, более открытым и свободным. Я помнил многие моменты нашей совместной жизни, будто они произошли вчера. Помнил аромат её тела и волос, цвет глаз и сочный тембр голоса. Будь у меня сколь угодно развитое воображение, оно не смогло бы воссоздать такой глубокий образ девушки.

Но была во всём этом одна деталь, которая вызывала у меня неприятное чувство самообмана. При тех отношениях, которые у нас были, почему она ни разу не навестила меня? Зная её, я был уверен, что она забралась бы в палату через окно, чтобы повидать меня. Но она ни разу не пришла. А её имя, заимствованное из моих книг, и вовсе лишало уверенности в том, что Айрис настоящая. В кино так бывало, но то кино, а чтобы я полгода жил с фантомом и ни разу не заметил подмены? Какой надо обладать яркой и больной психикой?

Она могла вернуться домой на космическую станцию, испугавшись, что меня убили. Вдруг за это ей светил ещё один срок? Хотя у неё были имплантаты, записывающие видео, которые помогли бы избежать любых подозрений. Но почему она бросила меня до выздоровления, когда уместнее было бы сделать это после? Если только она существовала на самом деле. Иначе любые вопросы казались мне подыгрыванием собственному психическому расстройству. Надо бы скорее вернуться на дачу, чтобы прояснить ситуацию. Мне хотелось верить, что там найдутся неопровержимые улики её существования.

Я вернулся в палату и попросил у парня с переломом обеих ног телефон, чтобы позвонить по номеру, который, как я считал, принадлежит Айрис. У меня вспотели и мелко затряслись руки. Я волновался от предчувствия, что она сейчас возьмёт трубку или не возьмёт, что одинаково тревожило мою психику. Чтобы однопалатники не видели моего волнения, я вышел в коридор. Набрал не с первого раза номер и замер в ожидании. Женский голос ответил, что абонента нет в сети.

Ну разумеется, а чего я ждал? Что Айрис только и ждёт, чтобы я позвонил? Может быть, она и взяла бы трубку, если бы продолжила своё существование в моём воображении. Наверное, грабители ударили меня как раз в тот участок мозга, где жила она. Я вернул телефон хозяину. Он сразу заметил мою кислую физиономию.

– Что, не дозвонился? – догадался сосед.

– Да.

Я сел на край кровати и подпёр голову руками. Расплата за полгода счастливой жизни пришла в виде психического расстройства. Вернее, расстройство началось раньше, но, пока я не знал о нём, оно дарило мне мгновения счастья. Чтобы окончательно убедиться в том, что я сошёл с ума, надо было поговорить с теми, кто видел меня вместе с Айрис: соседями, работниками склада и следователем Михаилом. Они же вели себя в её присутствии так, словно она существовала на самом деле.

Я решительно встряхнулся. Сидя в палате, ничего не выяснишь, а депрессию с суицидальными мыслями заработать проще простого. Вечером пришла мать и принесла сумку с вещами. Я примерил их на себя и остался доволен. С размерами она угадала, а с фасонами не очень. Но как я выгляжу, меня волновало меньше всего.

– Ты только не пропадай, – попросила меня мама, увидев моё решительное настроение.

– Не переживай, куда я денусь. Вернусь на тёткину квартиру. – Я хотел верить, что обо мне в городе все забыли.

– Ладно. Как вернёшься, звони. Мы с отцом снова приедем проведать тебя. Жаль, что ты не хочешь назад в деревню. У нас там такие невесты сейчас! Да и тебе лучше было бы на виду.

– Нет, спасибо, мам. Мне лучше, когда я один.

– Оно и видно. – Родительница скептически посмотрела на мою голову с отросшим ёжиком волос и шрамами.

– В следующий раз буду умнее, – погладил я себя по голове. – Инкубатор купила?

– О да, ты был прав, они сами его отвезут и совсем недорого возьмут за доставку, – вдохновлённым голосом поделилась она. – На двести яиц.

– Отлично. Осенью приеду за курятиной.

– Приезжай когда хочешь. Не смотри, что отец вечно смурной, натура такая.

– Ладно, мам, спасибо, – обнял её я.

Мы ещё немного поболтали, а потом она ушла. У неё был куплен билет на автобус, и она боялась не успеть. Я забрал у врачей свой бумажник, в котором остались права и документы на машину, соврав, что мне нужно для какой-то регистрации в интернете. Переоделся в гражданское и был таков. Выбрался через окно в туалете. Прошёлся по парапету до перешейка между двумя корпусами, спрыгнул и слез с него по лестнице.

Нанял таксиста, дремавшего под тенью дерева, чтобы он отвёз меня до садового товарищества. Довёз он меня мгновенно, довольный денежным заказом. Теперь на дачах было зелено и людно. Я прошёлся по знакомому маршруту до участка, на котором жили мы с Айрис. Сердце моё тревожно забилось. Ещё бы, здесь были доказательства, подтверждающие или опровергающие мой диагноз психического расстройства. Ворота на участок оказались закрыты. Я не зашёл сразу, посмотрел поверх ворот, чтобы удостовериться в том, что здесь никто не живёт.

На глаза сразу попалась садовая тележка, гружённая бутылками и канистрами. Именно с ней ушла Айрис, когда на меня напали преступники. Дача выглядела неухоженной. Грядки зарастали травой, землю вокруг деревьев никто не окучивал. Я открыл ворота и зашёл внутрь. Здесь всё лежало на тех же местах, как было оставлено месяц назад. Но вот ёмкости в тележке были наполнены водой. Значит, Айрис вернулась, застала меня в бессознательном состоянии и ушла.

Я кинулся в дом, чтобы найти ещё какие-нибудь свидетельства её существования. Тут царил беспорядок: разбросаны вещи, на полу остались грязные следы преступников и полицейских, осматривавших дом. Капсула Айрис, которая прежде лежала на видном месте, отсутствовала. Я не стал разуваться, поднялся на второй этаж. Кровать была застелена, как застилала её Айрис. Я так не умел. Ну не мог я вообразить человека с биполярным расстройством такой степени, чтобы он моими руками делал то, что я не умел. В комоде лежали её вещи. Я взял их в руки и понюхал, чтобы ощутить знакомый запах. Вещи пахли Айрис.

Я выдвинул другой ящик. Там лежал её телефон. Он был разряжен. Я поставил его на зарядку и в волнении ждал, когда загорится экран. Едва он осветился, я принялся исследовать список контактов. И что вы думаете? Последний звонок с этого телефона был сделан по номеру «103». Я не мог вызвать себе скорую, преступникам и подавно не было в этом никакой необходимости. Значит, она и правда существовала. Девушка, свалившаяся на меня из космоса.

Почему она так поступила со мной после всего, что между нами было? Её исчезновение попахивало предательством. Она называла себя свободной, и может быть, в её понимании выбор свободы означал избавление от обузы, то есть меня. Но мне хотелось придумать другую причину её исчезновения. Возможно, она всегда находилась под наблюдением со стороны своих космических сил правопорядка и была насильно возвращена после инцидента со мной. От обоих вариантов мне стало тоскливо. Я не увижу её никогда и в итоге решу, что её никогда и не было.

Здесь остались мои привычные вещи, в которые я переоделся. Забрал телефон Айрис, кое-что по хозяйству, что привезли сюда из тёткиной квартиры, и отправился в родной город. Приехал ночью. Зашёл в дом без свидетелей. В квартире было всё по-прежнему. За время моего отсутствия в квартиру никто не проник. Хотелось думать, что криминальный мир забыл о моём существовании. Возможно, соседи тоже не больно-то заметили моё отсутствие.

Я пожил втихаря, не выходя из квартиры, дня три. Посматривал через шторки в окна, не следит ли кто за моими окнами. Потом плюнул на конспирацию и начал жить обычной жизнью. Вернулся на работу курьером. Поставил в известность о своём возвращении Михаила Аркадьевича. Он успокоил меня, сказав, что все бандиты, замешанные в устранении авторитета, тоже самоустранились и мне больше ничего не грозит. Со стороны правоохранительных органов ко мне тоже нет никаких претензий. Я всё ждал, когда он спросит про Айрис, но не дождался, а сам спрашивать не решился, боясь, что он скажет, что ничего ни про какую Айрис не знает.

У меня снова началась размеренная и довольно однообразная жизнь, как до встречи с космической гостьей. Только теперь я чаще ездил к родителям по поводу и без. Продолжительное уединение стало для меня невыносимым. Я боялся, что моё воображение родит фантома-двойника Айрис, которого я не смогу отличить от неё настоящей. Оставшись наедине с собой, я ощущал, что меня начинала подъедать тоска, похожая на голод, питавшийся моими душевными силами. Чувствовала ли то же самое Айрис или нет, я не знал, но хотел, чтобы связь, образовавшаяся между нами, тоже делала её жизнь невыносимой, чтобы она искала возможность вернуться на Землю и поставить точку вместо невнятного многоточия.

Наступила зима. Когда составлялся график работы курьеров на 31 декабря, почти все начали отмазываться от работы, находя для этого миллион причин. Мне не было никакой разницы. Я согласился работать вплоть до новогодней ночи, а также выйти с утра 1 января. Праздновать не было никакого желания. Время до Нового года пролетело мгновенно.

Погода с утра была великолепной. Светило солнце, стоял лёгкий морозец. В воздухе висел аромат праздника, поддерживаемый суетящимся народом и красочной иллюминацией. Школьники с утра забавлялись во дворах взрывами петард, гоняя бродячих собак и пугая людей. К обеду небо затянуло тучками. Повалил крупный снег, добавляющий сказочности атмосфере праздника. Но ближе к вечеру от сказки не осталось и следа, разыгралась настоящая метель с колким снегом и порывами ветра, сбивающими с ног.

Добираться до адресов становилось всё труднее. Дороги, а в особенности въезды во дворы, перемело сугробами. Как назло, в десять вечера выпала моя очередь везти доставку за город. Я немного поныл перед девушками-администраторами, но доставку взял и поехал. Снег примерзал к дворникам ледяной коростой, мешая очищать лобовое стекло. Я чуть не съехал с дороги, не попав в поворот, послушав команду навигатора. С трудом добрался до адреса, забуксовав несколько раз на нечищеных улицах посёлка.

Обратно навигатор повёл меня другой дорогой, а я зачем-то доверился ему. Вначале всё было нормально. Я видел дорогу, указатели, но на удалении трёх километров от посёлка, после того как миновал маленький мостик через речку, дорога сровнялась с окружающим пейзажем. Понять, где она заканчивается, с такой видимостью у меня не получилось, и потому я вскоре съехал с неё и забуксовал намертво. Позвонил в доставку, чтобы сообщить о своей проблеме, но не смог объяснить им, где я нахожусь. Администраторам, занятым своими делами, было совсем не до меня. Они пообещали что-нибудь сделать, выслать свободного курьера, но, скорее всего, забыли обо мне, как только положили трубку.

Я попытался вытолкать машину самостоятельно, но не смог. Плюнул на бесплодные попытки, залез внутрь и стал ждать проходящий транспорт, чтобы попросить помочь. Но кому надо было ехать в новогоднюю ночь в метель? Прошёл час, второй. Стрелка бензина стремилась к нулю. Я заводил машину, прогревал недолго и выключал двигатель. В доставке трубку уже не брали. Позвонил в МЧС, но там тоже ничего не пообещали, сказав, что полно других забот, связанных с пострадавшими от пусков фейерверков. Моя машина окончательно заглохла к трём утра. Я хотел вернуться в посёлок пешком, но метель не унималась, а я побоялся, что собьюсь с пути или попросту замёрзну, не одолев трёх километров.

Я стал промерзать. Первыми остыли ноги. Мне пришлось разрезать термосумку и сделать из её стенок две стельки, которые я сунул в обувь. Остальную часть сумки я разрезал и обернулся кусками теплоизоляционного материала. Это помогло мне выдержать ещё час. Потом меня стало клонить в сон. Завывающий за окном ветер как будто специально убаюкивал меня. Наверное, я приглянулся снежной королеве, выбравшей меня своей новогодней жертвой.

Я понимал, что если усну, то не проснусь никогда. Как глупо умереть в двадцать первом веке от холода, в трёх километрах от благ цивилизации! И как обидно умереть в ночь всеобщей радости. Почему во мне всегда существовала уверенность, что я рождён быть неудачником? Айрис говорила, что, оценивая себя, мы оцениваем свою тень, созданного из собственных предубеждений двойника. Неудачник не я, неудачник моя тень. Жаль, что я редко вспоминал об этом, и теперь, когда осознал это со всей ясностью, толку от этого уже было мало. У меня не имелось ни сил, ни желания шевелиться. Веки мои непроизвольно смыкались.

И вдруг на дороге появились огни. Наверное, по ней шёл трактор, чистящий снег. Чтобы вовремя его предупредить о себе, я деревянными негнущимися руками дёрнул рычаг переключения света, чтобы моргнуть дальним светом. Перед покрытым морозными узорами лобовым стеклом полыхнули вспышки. Их свет резанул глаза. Я зажмурился. Мне показалось, что мою машину толкнуло. Свет, двигающийся навстречу мне, пропал, как будто его и не было. Неужели показалось? С моим воображением не стоило этому удивляться. Значит, не умереть сегодня не получится. У меня не было никакой жалости к себе, только к родителям, ничем не заслужившим такой судьбы своему единственному ребёнку.

Снова вспыхнул свет, но уже со всех сторон вокруг меня. Наверное, это было начало конца, какой-то божественный ритуал принятия меня в число свежеприбывших душ. Только почему я до сих пор чувствовал озноб? От стёкол машины потянулся туман оттаивающего льда. Кажется, я перенёсся на тот свет прямо с машиной. Что ж, она заслужила быть со мной и после смерти.

– Открывай уже, – раздался за стеклом до боли знакомый голос.

Моё тело словно попало в работающую микроволновку, мгновенно став горячим и подвижным. Я резко открыл дверь и замер. В метре от машины стояла Айрис в обтягивающем серебристом одеянии. Она смотрела на меня тем самым взглядом, от которого у меня замирал пульс. За ней стояли ещё несколько человек, одетых точно так же, как она, и глядящих на меня с нескрываемым любопытством. Я больше не был в заснеженном поле. Вообще непонятно где находился.

– Я умер? – спросил я напрямую, посчитав видение Айрис предсмертной работой мозга.

– Не ты, только твоя тень. – Она вынула из-за спины капсулу, похожую на ту, в которой свалилась на Землю, и протянула мне. – Добро пожаловать в мой мир.