Kitabı oxu: «Маленькие и неприметные — 3. Холодное блюдо в багажнике»

Şrift:

Дизайнер обложки Сергей Семипядный

ISBN 978-5-4474-2114-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Срочно сматывайся! В моей машине нашли труп!»

Весеннее солнышко слепило глаза, и Марина Бояркина опустила солнцезащитный щиток, а спустя минуту нацепила на нос очки с затемнёнными стёклами. Марина наклонилась вправо и посмотрелась в зеркало заднего вида. И осталась собою довольна. Мелированные русые волосы, модные и недешёвые очки (сто долларов с лишним), мягкие правильные черты гладкого ухоженного лица…

И не беда, что сплошные пробки и она уже опаздывает. Она, в конце концов, женщина (и какая!), она может себе позволить задержаться на десять — пятнадцать минут. Встреча, правда, деловая, и, конечно же, опаздывать… А, чёрт с ним!

Марина огляделась и обнаружила, что несколько водителей-мужчин с неподдельным интересом рассматривают её. А чему же удивляться? Она действительно хороша. Чертовски хороша! Захотелось открыть окно и пренебрежительно сплюнуть. Она опустила стекло, однако плевать в окно не стала.

И в самом деле, как бы это выглядело? Импозантная дама, сидя за рулём малинового «Фольксвагена» -трёхлетки, плюётся, словно рядовая представительница дворовой шпаны.

Позади, из ниоткуда, появился милицейский автомобиль. Спуcтя несколько секунд коротко и противно провыла сирена и зазвучал усиленный динамиками мужской голос. Марина Бояркина, не разобравшая прозвучавших слов, осмотрелась и с удивлением обнаружила, что бубнёж этот, судя по всему, адресуется именно ей. Этого ещё не хватало! Она и так опаздывает уже, а тут эти… Она припарковалась и полезла в сумочку за документами.

Однако приблизившийся милиционер не удовлетворился протянутой ему в окно книжечкой с надписью «Автодокументы» и попросил Бояркину выйти из автомобиля. Не скрывая недовольства, Марина выбралась из салона «Фольксвагена-Пассата».

— Что случилось, офицер? — спросила она, хмуря брови. — Я очень спешу. Я опаздываю.

— Попрошу вас открыть багажник! — приказал милиционер и посмотрел на своего напарника, который уже находился позади её автомобиля.

— Что там может быть интересного? — выполняя полученное распоряжение, раздражённо проговорила Марина. — Пулемёт «Максим»? Портативная гаубица?

Однако то, что было обнаружено в багажнике, не шло ни в какое сравнение ни с гаубицей, ни с пулемётом. В багажнике принадлежащего Марине Бояркиной автомобиля находился труп человека. То, что это труп, а не живой, может быть, заснувший, чудак, Марина даже не сразу и поняла.

— Эй! — Бояркина схватила лежащего к ней спиной и подогнувшего колени мужчину, показавшегося ей очень маленьким, за плечо и дёрнула на себя. — Это ещё что за?..

Больше она ничего выговорить не смогла. На неё и, одновременно, как бы мимо вытаращенными глазами смотрел покойник. Исключительно неживым, мутным взглядом.

***

Вошёл Василий Александрович. Приблизившись к столу Андрея Николаевича, он положил перед следователем лист бумаги и мобильный телефон Бояркиной. Андрей Николаевич прочёл написанное и нахмурился. Марина встревожилась.

— Марина Григорьевна, — следователь поднял глаза на Бояркину, — вы сильно усложняете ваше и без того непростое положение. Вы заявляете, что не знаете его. Так? Правильно я вас понял?

— Да. Я же говорю вам! Это — как снег на голову! Как обухом по голове!

— Понятно, — следователь улыбнулся в белёсо-сивые усы. — А в записной книжке вашего мобильного телефона имеется номер его мобильника. Как вы это объясните?

— Какой ещё номер?! Да говорю же, впервые вижу этого человека! — в отчаянии вскричала подозреваемая.

— Вот тут у вас его телефон. И — имя. Вячеслав Юрьевич. Прямой московский, но, похоже, мобильный. Сами посмотрите.

И Андрей Николаевич продемонстрировал Бояркиной содержание записной книжки её мобильного телефона.

— Вячеслав Юрьевич? — удивлённо проговорила Марина. — Да, мне известно это имя. Но я его никогда не видела! Клянусь!

— Ну-ну, поясните.

— Мы должны были вчера встретиться. Но я опоздала, а он не приехал.

И Марина принялась рассказывать, как ей на днях позвонил человек, представившийся Вячеславом Юрьевичем. Он сказал, что у него кое-какие проблемы. Он хотел встретиться попозже вечером, чтобы не светиться, так как он, по его словам, достаточно известный предприниматель. И они договорились о встрече. Но тут случился сердечный приступ у её матери. А потом, в довершение всего, ещё и в ужасную пробку попала. Мобильник свой она забыла в квартире матери, которую отправила в больницу, в результате чего и позвонить не могла. Когда прибыла в офис, то никого там не застала. Даже охранника уже не оказалось, хотя он был предупреждён, что она ещё вернётся в офис.

— На какой машине вы приехали и с кем? — последовал вопрос.

— На «Вольво». Одна.

— А «Фольксваген»?

— Он во дворике стоял.

— Кто на нём ездил, и у кого имелись ключи?

— У меня, естественно, — ответила Марина.

— Запасные ключи имелись? — продолжал допрашивать следователь.

— Запасные? Дайте подумать, — проговорила Марина и принялась тереть ладонью лоб.

Да, вот это ей сейчас как раз и требуется. Ей нужно сообразить, как выбраться из положения, в котором она очутилась. Хотя бы для того, чтобы выиграть время. И ни в коем случае она не должна оказаться за решёткой!

И Марина Бояркина придумала. Решительно выпрямившись, она открыто посмотрела в глаза следователю и заявила:

— Андрей Николаич, между прочим, я имею право на телефонный звонок. И я требую. Мои близкие должны знать, где я нахожусь.

— Если будет принято решение о задержании… — начал Андрей Николаевич.

— Да я уже целый час, как задержана! — перебила его Бояркина. — И вообще, без адвоката я разговаривать не буду.

— Хорошо, — согласился Андрей Николаевич. — Какой номер набрать?

Бояркина решительно поднялась.

— Я с вашего… Позвольте! — Она пододвинула к себе телефонный аппарат и набрала номер.

— Кому вы звоните? — поинтересовался следователь.

Марина движением руки попросила подождать, а затем закричала в трубку:

— Срочно сматывайся! В моей машине нашли труп! Мертвеца! Я сказала, что ты ездил на «Фольксвагене» и…

Она замолчала, ибо связь прервалась. Это Василий Александрович, приблизившись сзади, нажал на рычаг.

— Так вот вам для чего звоночек потребовался! — мрачно глядя на женщину, проговорил Андрей Николаевич. И обернулся к Василию Александровичу. — Надо выяснить, кому звонила госпожа Бояркина, Василий. Или это не является секретом, Марина Григорьевна?

— Требую адвоката! Я должна пригласить своего адвоката! — Марина потянулась к телефону.

— Сядьте, Бояркина! — приказал Андрей Николаевич. — И ответьте, куда и кому вы звонили?

— Сейчас выясним, — уверенно заявил Василий Александрович. — Если номер, который она набирала, имеется в записной книжке её мобильника, то мигом выясним.

Он взял со стола мобильный телефон Бояркиной и принялся неторопливо нажимать кнопочки. Спустя минуту Василий Александрович торжественно объявил:

— Вот, пожалуйста. Диман. Марина Григорьевна, Диман — это кто? Это фамилия или имя?

— Ну-ка, — произнесла Бояркина и взяла из рук Василия Александровича свой мобильный телефон. — Нет тут такого номера.

И Бояркина отключила свой мобильник.

— А пин-код, вы, конечно, не помните? Прекрасно, — пожал плечами Василий Александрович и обернулся к Андрею Николаевичу. — Я вас оставлю. Я выясню, кто такой Диман и где обитает, и вернусь.

— Звякни к ней на работу сначала, — посоветовал следователь.

— Сделаем.

***

— Что?! Какой труп?! Ты чего?! — вопил Дмитрий Подлесный, ошарашенный полученным сообщением.

Однако ответом ему были гудки. Положила трубку? Что за шутки? Да, действительно, она прервала разговор. Огорошила человека и… А может, по техническим причинам связь прервалась? Подлесный, возбуждённо бегая по квартире, досчитал до сорока, а потом принялся звонить Бояркиной. На мобильный, на работу, домой. Ни мобильник, ни домашний не отозвались, а на работе её не оказалось.

Дмитрий бухнулся на кровать, перевернулся на спину и уставился в потолок. Ерунда какая-то, бессмыслица! Какой ещё труп? И при чём тут он-то? Ах да, она заявила, что я ездил на её «Пассате». Совсем обнаглела! Влипла в какую-то грязную историю и перевела стрелки на него. Чтоб самой отмазаться. Вот скотина-то! Опять, значит, достала. Хоть в другую страну беги. Один выход — поменять страну пребывания, купив предварительно паспорт на чужое имя.

Однако насущная сегодняшняя проблема — спрятаться, нырнуть куда-нибудь. Ведь он же, по-видимому, стал нежданно-негаданно подозреваемым в убийстве. А вот кого он грохнул — вопрос. И ответ на него получить можно, очевидно, в милиции, куда обращаться отнюдь не хочется, либо у Бояркиной, которая неизвестно где.

Дмитрий Подлесный вскочил на ноги и вновь принялся названивать по всем телефонам Бояркиной. Результат оказался прежним. Подождать немного и сделать очередную попытку? А как же насчёт «срочно сматывайся»? Будь она проклята, эта Маринка!

И он, продолжая ругаться, извлёк из шкафа объёмистую спортивного типа сумку и приступил к сборам. Брать решил лишь самое необходимое: бельё, носки, рубашки, туалетные принадлежности. Да у него и было-то имущества не более, пожалуй, чем на три таких сумки.

И всё же он возьмёт лишь самое-самое. Он, возможно, завтра уже вернётся сюда. Так чего же в таком случае огород городить? А может, уже сегодня всё прояснится и рассосётся.

Забросив сумку в багажник «Лады» девяносто девятой модели, Подлесный запустил двигатель и спустя минуту вырулил со двора, чтобы отправиться… А куда, кстати? Куда ехать, он и не решил до сих пор.

Скоро Подлесный, так и не сумевший принять решение о маршруте следования, обнаружил, что привычно заворачивает к своему дому, а точнее, к дому, в котором он в течение многих месяцев снимал однокомнатную квартирку. Что за чертовщина! Впрочем, почему бы не проехать на противоположную сторону двора и не понаблюдать за домом? Спешить-то всё равно некуда.

Он так и сделал. А спустя пару минут остатки надежды на то, что звонок Бояркиной является глупым розыгрышем или неким недоразумением, рассеялись подобно утреннему туману. Благодаря нырнувшему во двор милицейскому «жигулёнку», а затем резво подкатившему к его подъезду.

Подарок-трофей в виде зубов на шнурочке

В начале шестого вечера Марина Бояркина явилась в офис. Вид она имела усталый, если не сказать — измученный. Однако, найдя сотрудников салона в полном составе собравшимися в приёмной, она недовольно нахмурилась и сердитым тоном проговорила:

— Что это вы тут расселись? Заняться нечем? И что это за табличка на дверях в рабочее время?

— Да какая работа, Марина Григорьна?! — вскричал Барыбенко и взмахнул руками, а потом вскочил с дивана и подбежал к Бояркиной. — Мы же, как на иголках! Мы же о вас тут сидим и беспокоимся! Это сейчас. А до этого тут чёрт-те что творилось! Обыски и допросы весь день! А вас отпустили?

— Ну не сбежала же я, в самом-то деле!

— Нам сказали, что в вашей машине обнаружили труп клиента! — воскликнула Катя и прижала к щекам ладони.

Бояркина бросила на Катю мрачный взгляд и разразилась, вдруг разозлившись:

— Что за вид у тебя?! Ты почему в таком виде на работу являешься?

— Но это же ещё неделю назад, Марина Григорьевна. Если вы о причёске, — растерянно пробормотала Катя, экстравагантная барышня с оранжевыми волосами и экстремально чёрными наращёнными ногтями.

— Ладно, о дисциплине мы ещё поговорим, — неожиданно остывшим и почти безжизненным тоном произнесла Бояркина, затем опустилась в ближайшее кресло и поинтересовалась: — Нового что? Что все эти допросы и обыски?

— Говорят, что этого человека тут убили, у нас, — сообщила Людмила Александровна, пышных форм блондинка с умопомрачительно высокой причёской, на изготовление которой, вероятно, ушёл целый килограмм искусственных шиньонов. — Задушили.

— И как они это определили, что тут? — спросила Бояркина. — Не могли же следы крови обнаружить, если его задушили.

— Из-за охранника же! — всплеснул руками Барыбенко. — Он хотел, по-видимому, помешать им. Но мы, Марина Григорьна, все без исключения, верим, что вы здесь ни при чём! А то, что он в вашей машине оказался…

Барыбенко пожал плечами и замолчал.

— А то, что он в моей машине оказался? — эхом отозвалась Бояркина и обвела всех присутствующих хмурым взглядом.

— Ну, нам сказали… — растерянно проговорила Катя. — Сказали, что вы им сказали…

— Да, я сказала! — сердито перебила её Бояркина. — Но кто из вас видел здесь Подлесного в последние месяцы?

Ответом было молчание.

— То-то и оно, — после паузы подвела итог Бояркина.

— Что же теперь делать? — испугалась Катя. — Всё хотят на вас свалить? А я не верю, Марина Григорьевна. Человека убить — это не фигушки воробьям показывать.

— Я способна, по-твоему, только фигушки показывать?

— Да нет, что вы! Я вовсе не хотела сказать. И вообще, тут какая-то мистика!

— Чему бы жизнь нас ни учила, но сердце верит в чудеса, — с лёгкой усмешкой произнесла Марина и взглянула на Мышенкова. — Лев Николаич, вы у нас признанный авторитет по всяким явлениям мистического плана. И что скажете по поводу всего этого?

Мышенков, до того не проронивший ни слова, печально вздохнул и удручённо покачал головой.

— Я в полной растерянности, Марина Григорьевна. Ясно, что здесь у нас свершилось смертоубийство. Но одно или два? И как это произошло? Меня до такой степени потрясло всё происшедшее, что я, кажется, в полной мере утратил контроль над функциями своего организма, и все системы жизнеобеспечения…

— О чём вы, Лев Николаич? — язвительно улыбнулась Бояркина. — Какие системы и функции, над которыми вы утратили контроль? Вы стали мочиться в штаны или у вас понос объявился? Соберитесь и поработайте в условиях конкретного времени и пространства.

— Я постараюсь, Марина Григорьевна, — покорно пообещал Мышенков.

Катя, вдруг оживившись, воскликнула:

— Марина Григорьевна! Марина Григорьевна, а со мной стали происходить удивительные вещи. Сегодня я неожиданно вспомнила тот первый звонок к нам этого Козюкова. Я вспомнила наш с ним разговор дословно, все нюансы его голоса! И мне кажется, я даже вижу его, когда слышу его голос!

— Ну-ну, кто-то говорил, что больничные собаки, наслушавшись разговоров на медицинские темы, начинают мечтать о ветеринарной практике, — насмешливо покивала Бояркина.

Катя сделала обиженное лицо.

— Ну зачем вы так, Марина Григорьевна? Вы же сами говорили, что у любого человека могут проявиться какие-либо особенные способности.

— Да я разве возражаю, Катя? Напротив. Если нашего полку прибудет, то наши шансы, несомненно, возрастут. Дерзайте!

— Лев Николаевич, кстати, уже дерзнул, — ехидным голосом сообщила Людмила Александровна.

Марина Бояркина насторожилась.

— То есть? Проясните!

— Следователь мне сказал, что Лев Николаевич, когда его допрашивали, поведал им о своём внечувственном видении ситуации и дал им понять…

— Что дал понять?

— Что вы, по его мнению, можете иметь ко всему этому отношение.

И Людмила Александровна победно посмотрела на Мышенкова.

Бояркина также обернулась к Мышенкову, который сидел ни жив ни мёртв.

— Людмилу Александровну, позволю себе заметить, неверно информировали, — пролепетал он.

Бояркина вскочила и быстро ушла в свой кабинет. Распахнув дверцы бара, она выхватила оттуда бутылку французского коньяка и пустой бокал. Наполнила бокал и залпом его осушила. Потом проделала то же самое во второй раз. Сволочь! Какая же он сволочь! Она это ему припомнит! Она выпутается из этой истории и поквитается с этим скотом!

Вернувшись обратно в приёмную, Мышенкова Марина Бояркина на прежнем месте не обнаружила.

— Где он?

— К себе убежал, Марина Григорьевна, — сообщила Катя.

Бояркина направилась к кабинету Мышенкова.

— Марина Григорьна! — подскочил к ней Барыбенко. — Да плюньте на него. Все его внечувственные испражнения всё равно к делу не пришьёшь. А вот его жалобы, если вы его, э-э-э, побьёте…

Бояркина, не слушая Барыбенко, ворвалась, тем не менее, в кабинет Мышенкова. Окинув помещение гневным взглядом, и не обнаружив Мышенкова, она в растерянности обернулась к последовавшим за нею подчинённым.

— Где же он?

— Да вон же! — воскликнул Барыбенко, указывая пальцем на кадку с искусственной пальмой. — Но лучше его не бить, а бойкотировать.

— Или порчу наслать! — выкрикнула Катя из-за широкой спины Людмилы Александровны.

Мышенков, будучи обнаруженным, робко поднялся с корточек и бочком пробрался за свой стол.

— Ты, тварь, мало у меня зарабатываешь? Я тебе маленький процент плачу? Я обеспечиваю тебя клиентами! Я открываю все двери, подонок! Там, наверху! — Бояркина отшвырнула стоявшее у неё на пути кресло и нависла над столом. — Или ты считаешь, что способен сам договариваться с дяденьками в кожаных креслах? Да ты слишком высокого о себе мнения, козёл паршивый!

— Я… Я же… — пролепетал Мышенков.

— Что?! Да ты ещё и вякать осмеливаешься?! — взвизгнула Бояркина.

И она, решительным движением поддёрнув кверху юбку, резво перебралась через разделявшее её и Мышенкова препятствие — стол. Лев Николаевич вновь попытался укрыться за пальмой, но Марина Григорьевна его настигла и легко повалила на пол, ибо праведный гнев — а Бояркина считала воспламенившее её чувство гнева праведным — делает человека очень сильным.

Бойцов разняли. Правда, прошло некоторое время, так как Катя и Людмила Александровна довольно долго преодолевали преграду в виде стола, не то что их начальница, а худой и слабосильный Барыбенко мало что мог сделать один в деле сдерживания Бояркиной — разъярённой фурии. И Льву Николаевичу изрядно досталось: шишка на лбу, ссадины на лице, болезненные ощущения во всём теле.

Потом общими усилиями приводили в порядок внешность участников боевого столкновения и кабинет Мышенкова.

— Всего-то несколько минут… — Катя замолчала, затруднившись с подбором определения категории происшедшего. — Несколько минут конфликта, а такой бардак в итоге. Лев Николаевич, вашими талисманчиками весь пол усыпан.

— Хорошо, что не зубами, — заржал Барыбенко.

— Имеются и зубы. Пожалуйста. Только они уже на верёвочке почему-то, — сообщила Людмила Александровна и продемонстрировала всем чётки, представляющие собою человеческие, по всей видимости, зубы, нанизанные на шнурок чёрного цвета.

Бояркина, подкрашивавшая губы, оторвала взгляд от зеркальца, прищурилась на оригинальные чётки и изрекла:

— Реквизирую. Под видом подарка.

— Под видом трофея, Марина Григорьна, — поправил её Барыбенко и снова захохотал.

— Можно и под видом трофея, — согласилась Бояркина, принимая от Людмилы Александровны подарок-трофей, и бросила суровый взгляд на Мышенкова, испуганно застывшего с пластырем в руках. — Жалко, что ли? Ничего, себе ещё достанешь, если надо так уж.

Надо встречаться, надо говорить

Дмитрий Подлесный вошёл в зал кинотеатра лишь после начала сеанса, когда погасили свет. Отыскав десятый ряд, он с удовлетворением отметил, что Бояркина уже смотрит фильм. Ну, или ожидает его, что, пожалуй, будет вернее.

О встрече они условились два часа тому назад, когда Дмитрий сумел-таки до неё дозвониться.

— Что это всё означает? — спросил Дмитрий, стремясь говорить холодно и жёстко. Он повернул голову влево и выжидающе уставился на белеющее в темноте лицо Бояркиной.

— Я каким-то образом вляпалась в очень неприятную историю, — жалким голосом проговорила Марина Бояркина.

Подлесный дёрнулся, но выдержку сохранил.

— Это я понял. Мне только непонятно, почему я… Слышишь? Почему я оказался тоже вляпавшимся в твою историю?

— Так, понимаешь, как-то вышло.

— Но я, кажется, давно уже держусь от тебя подальше! Я, кажется, уже забыл, как ты выглядишь! Я, кажется, уже…

— А вот это ты уже врёшь, дорогой товарищ! — неожиданно взбрыкнула Бояркина. — Уж что-что, а забыть, как я выгляжу, ты не мог! Ты, я в этом убеждена, во сне меня видишь! И те ночные порнушечки…

— Какие ещё порнушечки?! — возмутился Подлесный.

— Да я убеждена, что основная героиня твоих снов, которые ведут к так называемым юношеским поллюциям…

— Снов? К поллюциям? Ты? — злорадно вскричал Подлесный. — Да ты заблуждаешься, киса! Почти что пожилая, облезлая кошка!

— Кот кастрированный!

На них зашикали, призывая к порядку, окружающие кинозрители.

— Пошли на передние ряды! — распорядилась Бояркина, поднимаясь. Подлесный последовал за нею. Когда расположились на новом месте, Марина, уже поостывшая, презрительно процедила: — Ну что, продолжим о снах и поллюциях?

— Давай к делу, — буркнул Дмитрий. — Откуда труп у тебя в машине? В той машине твоей, на которой якобы я разъезжал, откуда взялся труп? Объясни.

— Да я сама не знаю. Меня цепляют двое ментов и требуют открыть багажник. Багажник? Да ради Бога! Открываю, а там… Меня чуть инфаркт пополам с инсультом не хватил. Я уже думала…

— Чей труп?

— Да откуда ж я знаю?! Раз в моей машине, то выходит, что…

— Идиотка! Имя, статус, кем он был, пока не помер? Кстати, отчего он жмуриком прикинулся?

— Ну как, раз в багажник после смерти пристроили, то ясно, что не рыбьей костью подавился. Придушили его. А он такой маленький, такой худенький. Он такой, прямо, подросток с морщинками и лысинкой.

Подлесный поморщился.

— Ты скажешь, наконец, что вас с ним связывало? Какого чёрта он — в твой багажник? После смерти.

— Я его в глаза не видывала! Хотя по телефону мы и говорили. Должен был приехать ко мне в офис. Но я опоздала. А когда приехала и не обнаружила его, решила, что просто передумал приезжать. Я не стала звонить сразу, думаю: дам ему время, а потом опять наеду. Клиентом он мог стать классным, потому как из буржуев, которые и на горшок-то под охраной присаживаются. К тому же охранника на месте не оказалось. Его уж только сегодня в кладовке нашли. Мёртвого. Кирилл. Ты его помнить должен.

— Тоже задушили?

— Да.

— Буржуй к тебе тоже с эскортом?..

— Увы, нет. Он слишком много внимания уделял вопросу конфиденциальности. И время вечернее выбрал из-за этого. А телохранителей, как мне стало известно, оставил в квартале от офиса. Его машину уже сегодня забрали. Она ночь около моего офиса простояла.

— И каким образом он в твою машину забрался? — съязвил Дмитрий.

— Он не сам. Его задушили и засунули. Сигнализацию я ещё не установила. Я же всего месяц назад её…

— Где машина стояла?

— Где обычно. Во дворике.

— А ворота? — продолжал допрашивать Подлесный.

— На замке, как всегда. Но калитка-то настежь. А он такой маленький, ты бы видел. Его положи в сумку и тащи куда хочешь. Я, кстати, говорила это милиции.

— Меня зачем приплела?

— Сначала я не подумала, извини. А потом, когда поняла, что такого не обязательно расчленять, чтобы транспортировать, то и стала пытаться отмазать тебя и себя.

— А они?

— Ну-у-у, — замялась Бояркина, — я ведь говорила, что у тебя якобы ключи имеются. Ну, от машины.

— Ох и сволочь же ты! — вскинул сжатый кулак Подлесный.

— Прости, виновата, — смущённо проговорила Марина. — Я им потом сказала, что, может быть, я и ошибаюсь, ну, насчёт ключей, что не давала, возможно. Но потом Кирилла нашли, и положение усугубилось. И запасные ключи не могу найти. Ездили ко мне домой, но не нашли.

— Ладно, пошли сдаваться, — решительно выпрямился Подлесный.

— С ума сошёл! — ужаснулась Марина. — Тебя бросят на нары и начнут выколачивать признание. Они так просто не отстанут. Тем более что тут и твой знакомый Гольцов задействован. А он давно под тебя копает.

— Я не виноват ни в чём, и мне нечего бояться!

— Но тут ещё… — Марина печально посмотрела на собеседника. — Как бы это выразиться? Покойниковы церберы тоже тебя разыскивают. Бандиты натуральные. Они и меня стращали. Четверо амбалов. Женя, Никита и ещё двое, не запомнила, как их звать.

— Да-а-а, удружила, — сквозь зубы выдавил Подлесный. — Спасибо. И за тех, и за этих. Благодарен в квадрате тебе. Если выберусь из этой передряги, то с такой скоростью рвану в противоположную от тебя сторону, что… — Дмитрий горестно замолчал.

— Может, у тебя алиби? — с надеждой выговорила Марина. — Где ты, с кем провёл вечер и ночь?

— Дома. Один, — зло ответил Подлесный.

— Вот! — ткнула пальцем Бояркина. — Всё твои бирючьи повадки. Вот до чего они доводят. Хоть бы бабу завёл, раз друзей не имеешь.

— Ты полегче! — остановил её Дмитрий. — Не бирючьи повадки, а твои подлые выходки всему виной. Перевела, вишь, стрелки. Сделала из меня крайнего, а теперь ерунду всякую мелешь по поводу алиби. Друзей! Таких, как ты? Таких друзей, с которыми и враги не нужны?

— Ну хорошо, успокойся. Давай думай, что делать будем.

И они, по-прежнему не обращая внимания на происходящее на экране, принялись обсуждать дальнейшие действия. Бояркина твердила, что ему необходимо залечь куда-нибудь на время. Или даже уехать из Москвы. Хоть в тот же Воронеж, где у него наверняка остались какие-то связи.

Потом Подлесный спросил:

— Какого дьявола твою машину обыскивать стали?

— Я знаю? Да они как будто знали, что у меня там. Остановили и потребовали. А я ни сном ни духом. Открываю — и чуть не в обморок…

— Ладно, слышали. Откуда они могли знать?

Бояркина вздохнула и сообщила:

— Я спрашивала.

— Ну и?

— Говорят: обстановка в связи с событиями в стране. Но мне не верится. Иметь бы своих людей… Между прочим, эта твоя журналистка-криминалистка не могла бы попытаться что-то узнать по своим каналам?

— Да я уж сто лет её не видел.

— Ну и что? Свяжись с ней и попроси. Может, не откажет по старой памяти. Ты ведь с нею когда-то вась-вась и шуры-муры.

— Да какие там вась-вась…

Вдруг Марина оглянулась и тревожно зашептала:

— Это они!

— Кто?

— Да эти, которые тебя ищут. Люди покойника Козюкова. Беги! Или нет! Давай прячься! — заметалась Марина. — Вниз! Под сиденья!

Встревоженный и растерянный, Подлесный последовал её совету — быстро сполз с кресла и принялся забираться под сиденья.

Когда по обе стороны от Марины Бояркиной, старательно вглядывавшейся в экран, уселись двое рослых парней, Дмитрий уже лежал вниз лицом на пыльном полу кинотеатра и почти не дышал.

— Расслабляемся после успешно проведённой операции? — спросил Бояркину Женя, усевшийся справа от неё.

— Оригиналка, надо заметить, — ухмыльнулся Никита. — Почему не сауна с мальчиками?

— Не ваше дело! И никаких я операций не проводила! — сердито ответила Бояркина, по-прежнему глядя прямо перед собою.

В эту минуту раздался писк, характерный для пейджера. Марина обмерла. Она первой сообразила, что данный звуковой сигнал исходит от пейджера Дмитрия Подлесного. Соседи завертели головами.

— Что это? У кого это? — запереглядывались они.

Когда позади и справа от сидящей троицы выскочил Подлесный и бегом кинулся к проходу, парни разом глянули на Марину, затем вскочили и бросились за ним.