Kitabı oxu: «Сырок 1»

01 Рома

Сканер с пятнадцатой попытки наконец считал мелкий QR на глянцевой обёртке последнего сырка, и Рома отправил его в пакет. Мысленно ругаясь на гения, прилепившего мелкий квадратик рядом с основным штрих-кодом, из-за чего сканер начинал глючить, парень суетливо приложил карту к терминалу.

Народу, как назло, было много, и он уже буквально ощущал жар между лопатками — испепеляющий взгляд какой-то тётки, шумно вздыхавшей у него за спиной, казалось, прожигал в нём дыру, пока он возился со сканером.

Будто ей принципиально было стоять именно у этого терминала.

— Молодой человек, ну сколько уже можно возиться? — выдала она так недовольно, что карта у Ромы чуть не выпала из рук.

Окинув её чуть осуждающим и одновременно виноватым взглядом, Рома вообразил, как она стоит в очереди на обычную кассу и вовсю ругается с кассиром за то, что та не пробила скидку по каким-нибудь акционным купонам. Вписывалась она туда органично: в возрасте, при макияже на кислом лице, несмотря на раннее утро выходного дня.

Наверное, из-за её мины сканер и глючил.

Поймав себя на том, что засмотрелся в недовольные глаза, Рома скосил взгляд на её тележку, где продуктов было с горкой — явно не на один пакет, будто закупилась на неделю вперёд на целую семью.

«А может, она спешит домой, где её ждут голодные дети или внуки?» — пронеслось в голове.

— И… извините, пожалуйста, — пробормотал парень. — Я сейчас.

«Занял тут аппарат со своей ерундой…»

Привычка додумывать часто играла с ним злую шутку, и теперь он уже ощущал себя виноватым, что так долго ковырялся. А терминал, будто зависнув, до сих пор обрабатывал запрос.

«Сейчас ещё и денег не хватит… вот будет умора», — промелькнуло у Ромы в голове. Он не проверил баланс, надеясь на то, что месячная подписка на музыку не решила вдруг списаться именно сегодня, накинув ему ещё одну проблему.

Спустя ещё две секунды индикатор наконец мигнул зелёным.

«Ура!»

Не дожидаясь надписи «Спасибо за покупку» на маленьком экране, Рома спешно подхватил пакет и, не оборачиваясь, дёрнул к выходу из зоны самообслуживания, стараясь никого не толкнуть ненароком.

— Молодой человек, а чек? — раздался сзади голос той самой женщины.

«Чёрт…» — Рома резко обернулся, уставившись на неё.

Лицо её было всё такое же недовольное, но уже не раздражённое, а полное явного негодования то ли учительницы, то ли раздосадованной матери забывчивого разявы: «Ну как так можно — чек не взять?»

— П-простите… Спасибо. Извините… — стараясь не смотреть ей в глаза, Рома осторожно взял бумажку, что она протягивала.

— И проверьте, чтобы лишнего не насчитали… — назидательно сказала женщина, — были тут случаи…

Кивнув, Рома попятился к выходу из зоны самообслуживания, почувствовав себя вдруг резко помолодевшим, ведь с самого детства ему никто подобных замечаний не делал. К тому же внезапно сменившееся заботой недовольство от суровой дамы отозвалось неожиданным теплом, первым тёплым ощущением за это утро. Неожиданно для себя, он даже улыбнулся сотруднице супермаркета — той, чья миссия была спасать людей от всё время залипающих агрегатов и помогать пробивать алкоголь.

Расправив плечи, Рома перекинул пакет в другую руку и поторопился домой. Несмотря на ранний час — всего десять утра, — надо было спешить. Сегодня у него день рождения. Нужно пошевеливаться, ведь впереди ждали готовка и возня с тестом, а второй пары рук на кухне ему больше не видать.

Рома мотнул головой, запрещая себе думать о сегодняшнем утре, но всё равно подумал.

Воспоминание о пробуждении неприятно кольнуло, и он сильнее сжал ручку пакета со снедью.

Утром, едва проснувшись, он увидел сообщение от Ленки и тут же смахнул его, чтобы случайно не прочитать до конца. Сказал себе, что всё ему снится, всячески прогоняя мысли о том, что всё к этому шло. Несмотря на это, сразу захотелось написать друзьям, что он заболел, а вечер провести с бутылкой. Слушать грустную музыку, пить и разглядывать немногочисленные фотографии, которые остались с последнего отпуска, куда они с ней успели слетать до того, как Рома влез в ипотеку.

«Ну зачем сегодня?» — простонал он, уткнувшись лицом в подушку, и его тут же догнал ещё один сигнал.

Новое сообщение было от друга. Рома открыл его, стараясь не думать о том, что всё же успел увидеть в предыдущем. Там оказалась нелепая открытка с поздравлением. Дальше шло дурацкое «С днём старения!» и приписка о том, что Роме запрещается сегодня впадать в уныние, несмотря ни на что.

Рома ругнулся в ответ, бросил телефон на подушку и подчинился.

Запрещено так запрещено.

В конце концов, друзья, которым Рома пообещал приготовить свою фирменную квадратную пиццу, ждали этого дня весь год. Или просто так говорили.

Теперь, направляясь к выходу из супермаркета, Рома надеялся, что пронизывающий взгляд той женщины, которая пусть и не оказалась злой ведьмой, не дожёг ему ауру к чёртовой матери — а то тесто, не дай бог, не поднимется. Оно такие вещи чувствует.

Особенно когда речь идёт о неудачниках, с которыми рвут отношения в день рождения.

Внезапно его нагнал раздражённый голос со стороны, будто вырвавшийся из общего гомона торгового зала и нахлынувшего не ко времени воспоминании о неприятном утреннем событии.

— Ну что же вы условия акции не читаете, там же отмечено всё…

Рома машинально обернулся и замер.

У ближайшей к выходу кассы стояла сухонькая старушка в тёмном старомодном пальто. Платок, довершавший её образ той самой бабушки, которая даже в жару ходит в тёплой одежде, чуть съехал на затылок, открыв редкие седые волосы, отчего она выглядела чуть неопрятно, но на нищенку похожа не была. На ленте перед ней лежал набор, от которого Роме собственный пакет стал тянуть руку сильнее: дешёвый батон, развесные макароны, акционное молоко в мягком пакете, какие-то леденцы и маленькая пачка самого дешёвого чая со дна стеллажей. На глаз, по набору — сущая мелочь, но для неё, судя по её виноватому лицу, и это уже оказалось больше, чем она могла себе позволить.

Молодая кассирша с туго собранными на затылке волосами, смотрела на старушку с тем самым вымотанным выражением, которое появляется к концу смены, несмотря на ещё раннее утро.

— Вы на наклейки посмотрите, бабушка, они на эту продукцию не распространяются, и на эту тоже... Я вам говорю, суммы не хватает. Пятьдесят три рубля ещё нужно.

— Да не может быть… — растерянно бормотала старушка, перебирая в ладони монеты. — Я же дома читала. Там всё было. Всё сходилось.

Люди в очереди вздыхали уже не пытаясь как-то скрывать раздражение. Грузный мужчина с бородой-лопатой, стоявший следом с забитой доверху корзиной, демонстративно переступил с ноги на ногу, шумно вздохнув при этом. Две девушки с банками энергетика залипли в телефоны, будто происходящее их вообще не касалось, но поглядывали исподлобья в сторону бабушки. А мужчина с двумя бутылками минералки уже вовсю оглядывался в поисках более быстрого способа покинуть магазин, но, к его сожалению, на всех кассах был аншлаг.

Рома поморщился и прикинул, что всё лежащее на ленте могло стоить чуть больше пары сотен.

«Да что же вы… ну…» — подумал парень в сторону стоящих за бабушкой людей.

Он вообще-то торопился. Дурацкий день рождения, который уже успел испортиться ещё до начала, а денег у него самого тоже было не сказать чтобы навалом, точнее, не осталось практически ничего, но, глядя, как старушка дрожащими пальцами пересчитывает мелочь по второму кругу, он знал, что спокойно отсюда не выйдет.

Стараясь не суетиться, Рома подошёл ближе, пряча взгляд от стоящих в очереди, заглянул на экран кассы и, тяжело вздохнув, полез за картой.

— Давайте я заплачу, — сказал он, пытаясь вспомнить хотя бы примерно сколько там должно было остаться на счёте.

Старушка вздрогнула и резко обернулась к нему, вперившись в него мутноватыми старческими глазами, отчего Рома поёжился. Сколько ж ей лет-то? Во взгляде её было столько стыда, что парню сразу стало неловко за сам факт попытки оказать помощь.

— Нет, сынок, не надо… брось! — торопливо проговорила она. — Я сейчас что-нибудь уберу. Чай, наверное. Или конфеты… мне не надо конфеты. Спасибо тебе, но…

— Да ладно вам, — пробормотал Рома, доставая карту. — Всё нормально.

Поймал на себе удивлённый и чуть презрительный взгляд со стороны мужика с бородой, отвёл глаза.

— Молодой человек, если будете оплачивать, то быстрее, пожалуйста, — устало сказала кассирша. — Люди вон ждут.

«Конечно… люди. Ага.»

Рома приложил карту к терминалу, и тот, словно издеваясь, завис на пару долгих секунд. Где-то за спиной вновь шумно вздохнули. У Ромы тут же дёрнулось веко.

«Ну, пожалуйста… пусть хватит».

Терминал вновь замер на обработке транзакции и Рома вдруг понял, что провалится сквозь землю, если придёт отказ. Герой недоделанный.

Но терминал пискнул, экран мигнул зелёным, и кассирша уже без всяких эмоций пробила чек.

— Успешно.

«Вот это точно успех», — горько подумал Рома.

— Ой… — выдохнула старушка, прижав ладонь к груди. — Господи. Спасибо тебе, милый. Спасибо.

Рома неловко улыбнулся, сам не зная, куда смотреть, быстро стал помогать собрать небогатый набор в сумку-пакет с логотипом другой сети магазинов.

— Да ничего. Бывает. Вот, не забудьте.

Старушка ещё что-то говорила, благословляла, суетливо пыталась всучить ему леденцы, будто решила теперь, что и вовсе не имеет права брать лишнее, но Рома убедительно посмотрел на неё, после чего та сдалась, а морщинистые уголки глаз тут же взмокли. Мужчина с минералкой тяжело вздыхал, нетерпеливо глядя уже на мужика с бородой, высыпавшего гору продуктов из корзины на ленту, и Рома понял, что ему срочно нужно на свежий воздух.

Он подхватил бабушку за локоть, уводя так, чтобы освободить наконец затор, кивнул ей, буркнул что-то вроде «всё нормально, правда, не плачьте пожалуйста» и поспешил наконец к выходу.

На улице было солнечно и жарко.

После магазинной прохлады августовская духота навалилась словно тяжёлое одеяло. Рома не любил жару, чувствуя себя комфортнее в прохладное время года. Зиму он тоже не жаловал, но палящее с самого утра назойливое солнце добавляло к ощущениям ещё одну нотку дискомфорта. А ощущения и без этого были смешанными: вроде и хорошее дело сделал, помогая старушке, а вроде и сам без копейки остался. Телефон доставать не стал, ведь проверка баланса карты явно не сулила ничего хорошего.

— …ладно, у Олега подзайму, — без особой радости усмехнулся Рома себе под нос, делая шаг. Не любил он и это дело, ведь всегда знал, что занятые пять тысяч сегодня — минус пять тысяч с зарплаты, но до аванса ещё неделя и как-то надо было протянуть. Ипотека, кредит на ремонт жрали больше половины зарплаты, а тут ещё продукты и гости.

«А может быть на этот раз друзья деньги подарят?» — мелькнула в голове шальная мысль, и Рома замер, открыв рот.

Прямо перед ним в нескольких шагах стояла девушка.

Рома не сразу понял, что именно заставило его замереть. Сперва показалось, что он просто упёрся глазами во что-то слишком светлое даже для залитой солнечными лучами улицы. Следом взгляд всё же зацепился за её волосы. Исключительно белые. Не крашеный блонд, а настоящая почти слепящая белизна, словно снег под солнцем.

Девушка стояла неподвижно и молча, вытянув вперёд руку, ладонью вверх.

Этот жест должен был выглядеть попрошайническим. Наверное. Только в её облике не было ничего похожего на обычную нищенку. Слишком ровная осанка, слишком чистая кожа, казавшаяся неестественно светлой, слишком чистые и ухоженные волосы, струящиеся по плечам, колыхавшиеся от лёгкого дуновения, слишком красивое лицо, даже неестественно красивое, слишком ровный и требовательный взгляд, уперевшийся прямо в Рому. На ней была белоснежная одежда. Скорее саван. Он почти что блестел. Слишком необычный, слишком чужой для московской улицы и этого торгового центра.

Люди просто проходили мимо неё.

Не оглядываясь, не замедляясь, они огибали это место за несколько шагов, словно вода огибает торчащий из русла камень, и тут же забывали, что вообще меняли траекторию.

Рома нахмурился, быстро стрельнув глазами по сторонам в поисках снимающих очередной тик-ток.

«Это что ещё за перформанс?»

Никого.

Только он и она. И люди вокруг, которым не было совершенно никакого дела до них.

Рома попытался отвести взгляд, поняв, что таращится на неё, но не смог. Девушка не шевелилась, протянутая ладонь оставалась неподвижной, а веки её замерли, будто она предлагала ему поиграть в гляделки.

Рома сглотнул, глядя в её неподвижные, застывшие глаза, смотрящие на него.

И вдруг почувствовал то же самое, что минуту назад у кассы, только сильнее.

Надо подойти.

Он почувствовал не само намерение, а будто толчок в спину, или какую-то особую гравитацию, от которой было некуда деться, но оформленную в простую мысль, вынырнувшую откуда-то изнутри вместе с мурашками.

«Иди к ней.»

Он сделал шаг, удивившись тому, что он случился почти самостоятельно.

Девушка стояла неподвижно, не реагируя ни на что, но, казалось, что она едва кивнула.

Рома быстро оглянулся. Вокруг всё шло своим чередом: подъезжали тележки, кто-то спорил на парковке, автоматические двери ходили туда-сюда, выпуская очередную партию людей наружу. Была даже какая-то толкотня вокруг этой девушки, но взгляды прохожих уходили в стороны, даже не пробуя обратиться к ней.

Внезапно всё смолкло — Рома сделал ещё шаг и будто бы вошёл внутрь какого-то поля, которое враз заглушило стандартный московский фоновый шум. Повеяло холодом. Люди всё так же текли потоком по обе стороны, но они теперь казались где-то «там». Взгляды их проходили насквозь, не задерживаясь на нём и на ней.

— Эй, да что же это, — прошептал Рома и сделал ещё шаг.

На секунду ему захотелось закричать, но глаза его вернулись ко взгляду незнакомки, и воля к тому, чтобы попытаться привлечь внимание, резко куда-то ушла, будто бы он ничего только что не хотел.

«Да что со мной такое».

Снова шагнул.

Потом ещё раз.

С каждым шагом становилось всё холоднее. Солнце никуда не делось, асфальт всё так же отдавал жаром, воздух дрожал над машинами, а по спине шёл холод.

Девушка медленно наклонила голову, будто прицениваясь, ожидая, когда он подойдёт ближе.

Рома замер в нескольких шагах от неё.

Молодая, очень бледная. Очень красивая, нечеловечески. Глаза у неё были светлые, слишком светлые, будто в них растворился зимний рассвет. Оторвать взгляд теперь было невозможно, будто бы он примёрз к ней. И немудрено, ведь рядом с ней Рома отчётливо ощутил, как по коже под лёгким худи гуляет ледяной сквозняк.

Пальцы на пакете с продуктами свело.

— Вам… — начал он и осёкся.

Что «вам»?

Зачем он вообще подошёл?

Почему не пошёл дальше?

Почему не может отвести взгляд?

— Вы кто? — выдохнул он.

Девушка смерила его взглядом. Медленно, с интересом, потом сказала:

— Ты.

Одно короткое слово, а внутри у Ромы всё оборвалось, ведь голос её оказался совершенно, пугающе необычным. Женский, мягкий и при этом такой, будто звучал не только снаружи, но и жил где-то внутри его собственной головы. В нём отчётливо слышался шорох снега и зимний ветер, отчего его обдало волной стужи от одного её слова.

Рома попятился бы. Должен был. Любой нормальный человек попятился бы, ощутив такое.

Но не смог — ноги не слушались.

Будто бы она заморозила его одним словом, превратив в безвольную куклу, не способную отойти, сбежать.

Девушка сделала шаг к нему.

Один.

Рома дёрнулся, вдохнул, хотел сказать что-то резкое или заорать, чтобы разрушить этот бред, но издал лишь какой-то хрип.

— Что… — только и смог выдавить он.

Она сомкнула пальцы на его запястье, отчего то обожгло холодом, будто сунул руку в ледяную прорубь.

— Подходит.

Рома охнул и попытался рвануться изо всех сил. Без толку.

Хватка её была не просто крепкой, а невозможно крепкой. Так не хватают люди. Да и держала его не бледная рука хрупкой девушки, источавшей холод и абсолютно нечеловеческие эманации. Его держало что-то другое, чему описания он подобрать не мог.

— Пусти! — прохрипел он.

Девушка смотрела ему прямо в глаза.

И в этот момент её светлые зрачки начали белеть, источая пульсирующее сияние, вспыхивающее голубыми искорками.

По запястью, выше, к локтю, уже ползла жгучая стужа. Рома увидел, как по коже выступает иней, как и на лице этой психопатки, и понял, что сейчас закричит.

Но не смог.

— Дождалась, — сказала она.

От этого слова Роме стало невыносимо страшно. То есть страшно ему было уже давно, но после этого слова он понял, что влип во что-то немыслимое.

«Люди, эй!» — мысленно крикнул он, всё же оторвав взгляд от незнакомки, сотрясаясь от лютого холода.

Ничего, никакой реакции. Они будто были внутри какого-то пузыря, в который никто не мог зайти или заглянуть. И только та бабушка, которую Рома спас у кассы, била своим кулачком по поверхности невидимого для других барьера, внутри которого уже разворачивалось какое-то марево. Рома не слышал, что она кричала, как и все остальные.

Казалось, слишком запоздало, Рома понял, что всё происходит в реальности, что это не сон. Даже не трескучий мороз в августе и не иней, добравшийся уже до ресниц, а именно бабушка, которая билась там снаружи, подтвердила всё происходящее. Совершенно глупое, почти детское отрицание будто вскочило на ноги, собираясь заявить о том, что такого не могло быть, но так и не посмело подать голос.

— Нет… — прошептал он, выдохнув облачко пара. — Пожалуйста, нет.

Голос, на мгновение вернувшийся к нему, оказался жалким, почти молебным.

— Идём, — сказала девушка и резко дёрнула Рому к себе.

Тот не успел ни вскрикнуть, ни выставить свободную руку, ни хотя бы зажмуриться, ведь ноги его просто оторвало от земли, когда пространство вокруг схлопнулось.

Свет ударил в лицо со всех сторон сразу.

И он утонул в нём.

***

В стремительном потоке чистой энергии, в который его затянуло, Рома мгновенно перестал ощущать тот жуткий мороз, пробиравший до самых костей. Точнее, вообще перестал что-либо чувствовать. Ни тела, ни звуков, ни даже ощущения какого-то положения в пространстве просто не было. Открыть глаза и оглядеться он тоже не мог: всё было залито слепящим сиянием, настолько ярким, что веки сами схлопывались.

Сплошной несущийся и слепящий свет, пробивавшийся даже сквозь зажмуренные глаза.

Единственное, что он мог ощущать, если это можно было так назвать, это движение. Яростное, немыслимое. Будто бы его разогнали до сверхсветовой скорости.

«Кто ты? ЧТО ПРОИСХОДИТ?!» — Рома, не имевший возможности говорить с той девушкой, которая, как он ощущал, была рядом, наконец обрёл голос, пусть и только в голове. Физически говорить он не мог: ни губы, ни язык не слушались.

«Ты всё узнаешь. Со временем…» — ответила она незамедлительно.

«Стоп. Так не бывает. Я умер, что ли?» — отказываясь принимать абсурд, Рома ухватился за простое и понятное объяснение. Мысль была неприятная и холодная, как ладонь незнакомки.

Инсульт в день двадцатишестилетия? Легко… почему бы и нет? Работа сидячая, по врачам он не ходил, давление не мерил — всякое могло случиться. Вполне объясняет вообще всё.

«Нет. Ты не умер, Дитя», — голос стал ближе. И вместе с ним — лёгкое прикосновение где-то у основания шеи, почти ласковое.

«Не бойся».

Шею обожгло. Но не болью — огнём, который был таким… холодным. По коже растекалась жгучая прохлада, не похожая на тот мороз внутри барьера, куда его завлекли. Эта была… живой. По крайней мере, на фоне полного отсутствия ощущения собственного тела, Рома воспринял этот холод как что-то, за что можно было зацепиться.

Чем дальше расходилось ощущение, тем больше возвращался контроль: кончики пальцев, грудная клетка, дыхание.

— Кто ты? Ты можешь меня отпустить домой, пожалуйста? — прошептал Рома, когда по спине прокатились новые мурашки. Он попытался слегка повернуть голову — и это получилось.

«Я Илиссар… Мы отправляемся домой», — прошептала она, и от произнесённого имени пространство словно дрогнуло, зазвенело, как натянутая струна, отозвавшись на него.

— Так я и был дом…

— Всему своё время… приготовься, Дитя. Придётся меня впустить.

— Куда впу…?

Шею его пронзило. Из касающихся его пальцев вырвались потоки холода, пробившие кожу и вонзившиеся внутрь. Ледяной жар космическим холодом хлынул по венам, и на миг казалось, что вся кровь в теле превратилась в жидкий азот.

Выгнувшись в мучительном спазме, Рома провалился в темноту.

02 Сырок

02 Сырок

— Эй…

Чей-то настойчивый голос вытаскивал Рому из цепкого хвата вязкого, словно кисель, сна.

— Ты живой, эй? — что-то настойчиво тыкалось ему в спину.

— Ну, Лен… — жалобно промычал он, не чувствуя в себе сил даже отмахнуться. — Ещё пять минуточек.

Тыканье прекратилось.

— Он живой? — Другой голос. Грубый. Мужской.

— Конечно живой, с чего бы мне не быть живым… — недовольно промычал Рома, пытаясь пошевелиться. Не получилось. Для этого нужно было сперва проснуться.

«И что там за мужик у меня дома?»

Не нашедший в сонных мыслях ответа Рома заставил себя прийти в себя, ведь настойчивое тыканье повторилось уже чуть грубее. Удержать сознание в теле показалось парню почти невыполнимой задачей. Тяжесть во всём теле и мыслях, напрочь расфокусированное сознание, в голове будто вместо мозгов у него была вата. Словно день рождения закончился в каком-то подпольном баре, где его напоили тем, чему точно не место внутри человека. Лёха. Точно он. Он ведь всегда пытался устроить попойку по любому поводу, но у него на пути всегда вставала Ленка.

— Ох… — простонал Рома, дёрнув правой рукой, ставшей куском онемевшего плюша.

Открыв один глаз, он увидел перед собой… мелкий серый гравий.

Закрыл глаз.

«Земля? Почему это я валяюсь на земле?»

Чихнул.

— Зэйн, помоги ему, — донёсся сверху женский голос. Не Ленкин.

«Зэйн? Что за Зэйн? Такого на днюху я не звал.»

Рома попытался медленно подвинуть руку, но та, дёрнувшись, хлестанула его по боку. Кровь, застоявшаяся в тканях, болезненно хлынула по жилам. Стараясь не заорать от внезапных и крайне неприятных ощущений, Рома перекатился на спину. Вторая рука тоже ныла, но таких бесчинств не устраивала.

Оказавшись на спине, он открыл глаза, но те, будто забывшие, как фокусироваться, тут же захлопывались от яркого света. Сквозь мутную вспышку он увидел две размытые фигуры, стоящие над ним.

— Ты кто такой? — раздался басовитый гулкий голос.

Парень попытался открыть глаза снова, но свет больно впивался в них тонкими иглами.

— Я… Рома, — прохрипел он. Пересохшее горло болело, будто он кричал всю ночь.

— Откуда ты тут взялся? — снова женский голос. — Где твоя тачка? Ты из посёлка или контрабандист синдиката?

«Чего? Какая ещё тачка? Какой посёлок?» — вопросы показались чем-то безумным, ведь прав у Ромы отродясь не было, а вопрос о посёлке был вообще мимо. Если только по пьяни они не отправились куда-то дальше.

— Как ты добрался сюда? — пробасил второй.

Пинок в бедро.

— Говори, откуда ты. Быстро, грэнч тебя раздери!

«Ай! Грэнч?»

Удар был ощутимым, но не болезненным. Скорее — внезапный глухой, тупой толчок, мгновенно воспринятый Ромой, как акт агрессии.

— Ребят, у меня денег мало, — промычал он, всё ещё пытаясь открыть глаза и потирая ногу. — Последнее бабуле отдал…

— Чё он несёт? — пробасил мужик.

Пинок повторился. Рома снова попытался открыть глаза — получилось чуть лучше.

— Может, его правда синдикат выбросил? — голос женщины; она уже явно накидывала какую-то собственную версию.

«Синдикат?.. Какой нахрен синдикат?»

— Да не, Кри… они же не звери. Тут ему не жить, а они в город доставили бы.

— Так то они работяг возвращают, а этот… глянь… на саэлийца похож.

«Так, ну хватит…» — услышав уже достаточно много бреда, Рома наконец резко распахнул глаза. Он не дал им снова закрыться, придерживая веки пальцами. Мутная пелена медленно и болезненно рассеивалась, и он увидел. Двое: они стояли над ним, всматриваясь.

Фокус внезапно сместился, и Рома охнул, забыв о них.

— Что за нахрен… — прохрипел он.

На фоне неба тянулась бледная светящаяся полоса, растянутая от горизонта до горизонта.

И выше — луна. Одна из двух. Вторая маячила у кромки скалистой пустоши, тянувшейся до самого горизонта.

— Где я?..

Когда-то он ставил лайки под картинками в интернете, где художники в фотошопе рисовали, как выглядело бы небо, будь у Земли кольца. Или если бы у неё было две луны. Фантазии не больше, ведь на картинках оно выглядело совсем иначе.

А теперь он это видел. Вживую.

***

Рома сидел на земле в немом шоке, обхватив голени руками. Он переводил взгляд то на девушку по имени Креа, то на её спутника Зэйна. Оба возвышались над ним со скрещенными на груди руками, хмурыми выражениями лиц, на которых застыло ожидание ответов на вопросы, которых у Ромы не было.

Зэйн больше походил на голема, чем на человека: ростом выше двух метров, в дверной проём входил явно боком. При виде этого смуглого великана с коротким ёжиком и массивной шеей Рома, несколько раз пытавшийся подкачаться в зале, вновь ощутил себя абсолютным дрыщом. И это на фоне всего остального.

Креа, казавшаяся на его фоне миниатюрной, как и сам Рома, не сводила с него своих прищуренных, чуть раскосых глаз. От неё вопросов было больше, отчего парню показалось, что именно она была главной, несмотря на габариты и юный вид.

Скала-Зэйн больше оглядывался по сторонам, будто высматривая что-то в серой пустоши, а Креа, время от времени убиравшая выбивающуюся каштановую прядь обратно за левое ухо, даже тогда продолжала сверлить Рому взглядом.

Вопросов у них было много, хотя все они крутились вокруг «кто такой» и «откуда тут взялся», но в разных вариациях и с дополнительными деталями.

Рома помнил ту девушку, её ледяную хватку, этот бесконечный свет вокруг, а потом — провал. Бред. Наверное, это был бред. Всё, что было до того, как он очнулся здесь, — просто галлюцинации на фоне отравления. Или удара. Или…

«Или всё-таки умер?» — подумал парень и тут же мотнул головой, отбрасывая этот вариант. Точно не умер. Слишком живым он себя ощущал, слишком хреново для покойника.

Но должно было быть рациональное объяснение.

Вся эта серая пустошь, подвывающий в каменных щелях между редкими валунами ветер, луны, планетарное кольцо, на которое он то и дело поглядывал, — всё это явно не походило на последствия тяжёлой попойки. Единственная здравая мысль, за которую Рома цеплялся: он случайно забрёл в павильон, где снимают фильм. Актёры пришли раньше группы и теперь глумятся, отыгрывая роли. Только сценарий ему не дали.

Рома изучал их, пока те пялились на него.

Точно актёры.

Иначе и быть не могло.

Одежда в духе байкеров-выживальщиков из фильмов про зомби и всякие апокалипсисы Рому не трогала и не впечатляла. Обычная, серо-коричневых оттенков, с кучей карманов, всяких заклёпок — ничего нового, даже скучновато. А вот муляжи оружия сперва насторожили. У Креи на нагрудном ремне было что-то похожее на пистолет, на поясе огромный кинжал, или кортик — Рома не разбирался, а вот из-за спины торчало что-то, похожее на глефу. Это он запомнил из одной стратегии, в которую играл не так давно. Лезвия блестели как настоящие, что заставило его сглотнуть, передёрнув плечами, учитывая её хмурый взгляд, но когда он посмотрел за Зэйна — сразу расслабился.

Из земли подле него торчал гигантский меч. Просто огромный. Прям Царь-Меч.

Рома сразу понял, что это муляж, ведь весить тот должен был целую тонну или две. Таким можно смело размахивать, если ты герой японской РПГ, но гравитация в таких играх обычно отсутствовала, как и физика в целом, поэтому Рома задышал чуть спокойнее. Даже этот двухметровый гигант его бы не поднял, будь тот настоящим.

Уцепившись за эту мысль, Рома наконец смог отвести взгляд от меча и ещё раз оглядеться.

Как ему ни хотелось, павильоном это место не выглядело. Серый колючий гравий, на котором было очень неудобно сидеть, уходил во все стороны неровными сухими волнами, между которыми торчали плоские валуны и рваные скальные обломки. У горизонта пустошь казалась сплошной неровной грядой, будто её всю собрали из сломанного камня, разбросав как попало. Знойный ветер пробегал по земле, гонял мелкую крошку и шуршал ею так назойливо, что Роме всё время казалось, будто кто-то скребётся у него за спиной.

Ещё и солнце жёстко било сверху, совершенно безо всякой жалости, отчего макушку припекало. Камни уже нагрелись, воздух дрожал над серой поверхностью, и от этой жары пересохшее горло снова начало саднить.

Декорация, конечно, могла быть большой и дорогой. Очень дорогой. Но запах пыли, царапины на ладонях и противный песок между пальцами говорили о том, что версия с павильоном держится всё хуже.

— Ну? Ты кто такой? Как здесь оказался, грэнч? — пробасил Зэйн. Лицо его оставалось почти каменным, но глаза, на удивление, были очень живыми.

Рома попытался прочистить иссушенное донельзя горло.

— Я… — начал он и тут же закашлялся. — Пить, пожалуйста.

Он осторожно указал на пакет, который валялся неподалёку. Тот самый, с которым он вышел из магазина. К невероятному удивлению, он был рядом, довершая собой безумную картину, словно вишенка на торте, подаренном самому невезучему имениннику.

Зэйн проследил за его взглядом, подошёл, осторожно потрогал носком ботинка с тяжёлой подошвой, присел, так же осторожно заглянул внутрь, глянул на Крею, порылся и осторожно извлёк бутылочку яблочного сока. Посмотрел на Рому, кивнул, будто спрашивая: это?

Рома быстро закивал в ответ, ощущая, как стянуло слюнные железы во рту, и громила протянул ему бутылку, задержав чуть, чтобы рассмотреть этикетку. Рома трясущимися руками открутил крышку и сделал несколько жадных глотков. Кислая сладость обожгла горло, но жажда, казавшаяся всепоглощающей, отступила, оставив ещё пару небольших глотков в бутылке.

— Ну? — Креа, наблюдавшая за этим, сложила руки на груди. — Откуда ты? Ты саэлиец?

— Я… из Москвы, ребят, никакой я не с… саэлиец, — выдохнул Рома, вытирая рот, чуть запнувшись на новом для себя слове.

Она переглянулась с Зэйном.

— Это что? Где? — протянула она. — В какую сторону?

Рома растерянно огляделся. Серая пустошь, скалы, небо с кольцом.

— Я… не понимаю. Здесь ничего нет. Это какая-то съёмочная площадка… да? Вы актёры? Где мы?

— Откуда ты пришёл? — с нажимом спросила Креа.

Рома замер, глядя на неё, ожидая, что она хоть подмигнёт ему как-то, но нет — взгляд её был холодным и каким-то очень мрачным.

— Вы же актёры, да? Ребят, я не знаю, как я сюда попал, правда, — пролепетал Рома, заёрзав. — Вы же меня не побьёте? Можно я уйду, а?

Зэйн крякнул.

— Тебе вопрос задали, грэнч.

Рома снова сглотнул.

— Ты с неба что ли упал, а? — повысил он голос.

— Да нет, я из Москвы.

— Что это? — не унимался Зэйн.

«Да чтоб тебя… ты гонишь что ли?» — хотел ответить Рома, но хмурые взгляды и недобрые лица заставили его сказать другое: — Это город такой. На Земле. Столица России. Ну хватит, ребят, можно я пойду, а?

Зэйн нахмурился. Креа же медленно перевела на того взгляд, поднесла палец к виску и покрутила, глядя на спутника. Тот понимающе кивнул.

Зэйн гулко топнул ногой по серой пыльной земле.

— Вот земля, грэнч. — Он развёл руками. — Видишь? Земля везде, а города такого тут нет.

Рома открыл рот, чтобы возразить, и вдруг замер, поняв кое-что.

— Земля, — беззвучно произнёс он.

Губы сложились не так. Хоть он и не задумывался об этом никогда, но точно знал, как должно двигаться лицо, когда говоришь это слово, — и сейчас было не так. Язык коснулся нёба не там, челюсть сместилась иначе.

— Земля, — шёпотом повторил он, следя за собой. — Зем-ля. Зе… мля…

Губы вытолкнули звук, но движения были совершенно другими, и звук вышел совершенно иначе.

Креа нахмурилась ещё больше.

— Ты чего?

Рома поднял на неё испуганные глаза. Горло снова пересохло, он рывком поднёс ко рту бутылку, допив остатки сока.

— Я… я не знаю… почему я так говорю? — выдохнул он. — Зем-ля, З… земля.

Креа снова тяжело посмотрела на Зэйна.

***

Несмотря на размеры и грубость в тоне Зэйн оказался чуть более дружелюбным, чем Креа. Закончив многозначительно переглядываться со спутницей, он вернулся глазами к пакету с покупками, явно заинтересованный его содержимым даже больше, чем самим Ромой.

Креа же продолжала буравить Рому своим фирменным тяжёлым взглядом, в котором парень уже даже начал различать оттенки. Сперва ему показалось, что у неё всегда такое лицо, будто все вокруг ей персонально чем-то не нравились, но, судя по реакциям здоровяка, Рома стал различать: настороженно-тяжёлый взгляд — ему, устало-тяжёлый или непонимающе-тяжёлый — Зэйну.

— Ладно, давай посмотрим, откуда ты на самом деле, — сказала Креа. — Выворачивай карманы.

Рома подчинился, ведь вариантов других не было.

Досмотр прошёл быстро. Ключи, телефон, банковская карта. Креа повертела телефон, хмыкнула, вернула. Карточку задержала на пару секунд дольше.

— Это твой документ?

Рома мотнул головой: — Нет, документы я не брал. Это банковская карта.

Пока говорил, он пытался отслеживать каждое движение языка, губ: всё было иначе настолько, что оставалось лишь недоумение. Слова выходили медленно, будто он говорил на новом для себя языке, который каким-то чудом выучил за ночь, сам того не зная.

«Сон. Это не может быть взаправду, ведь так не бывает. Не бывает ведь!» — уговаривал себя Рома, отвечая на её вопросы и замечая, как девушка мрачнеет ещё больше, уставая из-за его медленной, неуверенной речи.

Он пытался отвлечься от того, как непривычно ведёт себя язык, но не мог, всё время, будто пытаясь услышать сам себя.

— Это? Банковская карта? Зачем она? — спросила она, поджав губы. В глазах её мелькнуло подобие лёгкой усмешки и недоверия. — Зэйн, слышь, документа нет. А это банк, говорит… карта какая-то.

Зэйн скосил глаза, пожал плечами, продолжив шуршать пакетом.

— Шларда какая-то…

«Шлар… что?»

— А что это за символы? Что значат?

Рома тупо хлопал глазами, глядя на название банка, напечатанное на карте, которую Креа сунула ему в лицо, не зная как ответить.

— Это буквы? Там название банка. — наконец нашёлся он.

Креа вопросительно подняла бровь, Рома назвал.

— Нет такого банка, — хмыкнула та и отдала ему карту.

Рома взял её и незаметно ущипнул себя за запястье. Нужно было скорее выбираться из этого кошмара, пока не стало слишком поздно, и он не начал в него верить. Всё как-то не очень хорошо складывалось, ведь Креа, покрутив в руках его телефон, хмыкнула и отдала даже его. Хотя, тот был новым. Не флагманом, но вполне себе неплохим. Можно было бы и забрать.

Наблюдая за этим фарсом, Рома изо всех сил пытался вспомнить хоть что-то из празднования дня рождения. Ну хоть что-то. После тяжёлой пьянки могли быть провалы в памяти, но не полный блэкаут мозга.

Ничего не было.

Последнее — очередь в магазине и та самая девушка, притащившая его сюда, но так быть не могло.

Значит — сон. Ужасный, непонятный, чёрт знает что значивший, но сон, который почему-то не отпускал и был физически ощутимым. Другого рационального объяснения он всё равно не нашёл, поэтому решил держаться за сон, как за последнюю версию, которая хотя бы не требовала признать две луны настоящими.

Рома вновь покосился на бледную полосу в небе.

— Эй.

Зэйн извлёк сырок из пакета и вертел его в руках.

— Эт чё?

— Сырок, — угрюмо ответил Рома.

— Сы… чё?

— Сырок. Сы-рок, — по слогам повторил парень, чувствуя, как раздражение поднимается где-то в груди, но тут же осёкся, уловив знакомое движение губ. Почему-то, именно это слово он произнёс так, как было положено.

Зэйн нахмурился, будто пытаясь вспомнить что-то.

— Не знаю такого. Переведи.

— Нечего тут переводить, — Рома дёрнул плечом. — Это просто сырок!

— Сы…рок. Сырррок, — начал повторять Зэйн, довольный тем, как слово отозвалось у него на языке. — Слушай, Креа, он точно как грэнч говорит. Может, и правда того… — он поднял взгляд к небу, — свалился нам на голову со своими сыр-рками.

Креа хмыкнула, продолжая смотреть на Рому недоверчиво, с прищуром, думая о чём-то своём, но явно касавшемся его.

— Оно съедобное? — уточнил Зэйн, вертя в руках маленький, аккуратно обёрнутый батончик. — Выглядит вкусно. Но, эй, Сырок, чё тут написано?

Рома не ответил. Он лишь усмехнулся тому, как быстро этот верзила дал ему прозвище. Унизительное, нелепое. Даже в этом сне, бреде или чёрт знает чём — и то его звали вот так: «Эй, Сырок».

— Сырок! — рявкнул Зэйн. — Я к тебе обращаюсь!

— Да! Можешь съесть! — огрызнулся Рома, наконец отреагировав.

Накопившийся абсурд принёс некоторую ясность: бить его они вроде не собирались, но нужно было что-то делать со всем этим. Роме уже надоело сидеть посреди этого неизвестно-где, в компании странных неизвестно-кого, и он всё щипал и щипал своё запястье уже изо всех сил, ощущая то, как кожа под ногтями вспыхивала острой болью. Он уже оставил несколько ссадин, щипавших и пульсировавших, но не останавливался, методично накапливая эффект, который, по его мнению, должен был оказать влияние, хотя надежды на то, что он проснётся уже почти не осталось.

— Вы же ненастоящие, да? — спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучало. — Это же всё просто сон, да?

Слова прозвучали в никуда.

Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами, но никак не мог зацепиться за неё. Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула в Зэйна.

— Дай сюда.

Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыр-рки», но подошёл к девушке и протянул ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх — в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.

Креа взяла сырок, повертела в руках, понюхала, хмыкнула и протянула упаковку Роме.

— Это же не отрава?

Рома смотрел на батончик с улыбающейся клубникой на этикетке в её руках, потом перевёл взгляд на её серьёзные донельзя глаза. Следом посмотрел на Зэйна, который с нетерпением ждал ответа, вдруг заинтересовавшийся её вопросом больше, чем самим сырком. Во взгляде его застыло ожидание и какая-то задумчивость, переходящая в недоверие.

Рому затрясло.

Сначала тихо, но почти сразу же заметно сильнее. Глядя в сосредоточенное лицо Креи, тычущей в него сырком, он ощутил, как изнутри начал прорываться гогот. Абсолютно нездоровый, неконтролируемый, почти сумасшедший гогот.

Для сна всё было слишком реально, слишком ощутимо. Для безумия — слишком чётко и связно. Но разум не мог принять происходящее. Сырок — отрава. Да, учитывая то, сколько в нём было сахара на кубический миллиметр, он тем самым и являлся, но Креа явно спрашивала не об этом, стоя под небом с двумя лунами на фоне огромного меча весом в тонну.

«Всё это по-настоящему.»

Рома повалился на землю, смеясь во весь голос, на всю пустошь. Чтобы даже на тех чёртовых лунах было слышно. Глаза его залили слёзы, но ему уже было плевать. Он не хотел срываться, но не смог сдержать то, что рвалось наружу.

Смех тут же сорвался на протяжный отчаянный вой, за который ему даже не было стыдно.

Так уж вышло.

***

Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух — и вместе с ним оборвал истерику, оставив внутри лишь вакуум, в который Рома судорожно втянул воздух, чтобы хоть чем-то себя заполнить.

— А ну заткнись, грэнч тебя… — прорычал Зэйн, замахиваясь рукой. — Охотников нам ещё тут не хватало!

Рома, выпучив глаза, пытался понять, где у него теперь находилась диафрагма, чтобы как-то восстановить дыхание. Он шумно закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.

Его никогда так не били.

Будто грузовик влетел.

— Как думаешь… услышали? — спросил Зэйн, выпрямляясь.

— Думаю? — Креа взгоготнула. — Точно услышали. Вопрос только — сколько у нас времени. Успеем свалить или драться будем?

— Заводи тачки, — бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка, с силой встряхнул, заставив забыть о боли. — Сырок, ты или с нами или охотников покормишь?

«Охотников?.. Каких ещё охотников? Чем кормить?»

— Я… — Рома уставился на его лицо. Выражение у бугая было почти беззлобное, несмотря на то, что он его чуть не убил своим ударом.

Мысль о том, что ему не давали никакого корма для охотников, чтобы он их кормил, быстро оформилась сама, будто бы на чистом инстинкте.

— С… с вами.

— Вот и здорово, — усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, «гхэкнув», и поставил Рому на подкосившиеся ноги.

«Да что ж меня все таскают сегодня?» — даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. — «Сначала девка, теперь этот…»

От рывка снова перехватило дыхание, а живот всё ещё ныл от удара. Но Рома наконец принял стоячее положение — на трясущихся ногах, покачиваясь, но не упал.

Зэйн отпустил его и пошёл в сторону Царь-Меча.

— Сырок, поедешь со мной. Шевелись давай.

— А на кой он-то нам сдался? — возразила Креа. — Может… не наше это дело, Зэйн?

«Э-э-э…» — промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.

Он глянул туда, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.

— Кри, мы ж не убийцы, — отозвался Зэйн. — Подкинем до посёлка, отдадим врачам… может этот грэнч с пансиона сбежал. Не бросать же вот так… пусть думают, что с ним дальше делать.

«Замечательно… ещё и в психи записали», — Рома, проглотив обиду на закреплённый за ним явно ошибочный статус, уже собирался выпрямиться и шагнуть к ним, но внизу, среди серого гравия, всё ещё хрустевшего под ногами, его взгляд зацепился за нечто.

Белёсый гладкий камушек длиной с большой палец.

Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального — слишком ровный, с неестественным блеском, а внутри будто что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно в камне клубилась жидкая дымка.

Камушек лежал ровно там, где Рома просидел всё время после пробуждения и мог бы быть не замечен, но возня от удара и поднятия Ромы за грудки с земли лишь частично присыпали его гравием.

— Это что? — парень протянул к нему руку. Тот будто требовал к себе внимания.

— СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.

Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две «тачки» — хотя назвать их так было странно. Скорее какие-то здоровые мотоциклы, чудом зависшие над поверхностью земли. Никаких колёс, угловатые формы, металл — матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следов выцветшей обшивки.

— Иду, — выдохнул он, быстро решив не задавать сейчас вопрос о том, откуда оно там взялось, даже себе. Взялось и взялось. Раз уж эти двое собирались его спасать, то не стоило им мешать. Сам Рома любил посмеиваться, глядя, как герой фильма раз за разом попадает в идиотскую ситуацию, которую сам же провоцировал. Неуместные вопросы, удивление, всё остальное, что делало шанс «кормить» неких «охотников» чуть выше нуля — всё потом.

Не раздумывая больше, Рома выхватил странный камушек из гравия и, засунув его в задний карман джинсов, побежал к этим… тачкам.

Зэйн, прихвативший по пути пакет в одну руку, а второй закинув на плечо гигантский меч, словно тот ничего не весил, был уже у своей «тачки». Открыв ногой какое-то отделение сбоку, швырнул туда пакет. Креа, усевшись на «тачку», точно как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы бардачком, что-то выискивая. Суета, тревожные взгляды, которые она кидала по сторонам, сильно напрягли Рому. У него внутри стало не просто больно, но ещё и прохладно от ощущения надвигающегося чего-то, что он не представлял. Но, судя по реакции местных, это «что-то» явно ему не понравится, и он не хотел с этим столкнуться. От этого Рома ещё больше ускорился, глядя, как Зэйн спешно скинул меч с плеча и стал крепить его в пазы на борту «тачки».

— Зэйн! Доставай свой тесак обратно! — прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. — Не успели.

«Твою ж…» — Рома стал озираться по сторонам.

— Кшарк! — выругался здоровяк. — Где? Сколько?

— Трое. Почти под нами.

— Трое?! ОТКУДА ТРОЕ?! — громыхнул Зэйн.

— Сырок, беги к тому валуну! — выкрикнула Креа, указывая в сторону. — Живо! Не тормози, а то пойдёшь на корм.

Рома дёрнулся в указанном направлении. Думать и, главное, осмыслять то, что было сказано о корме, он не стал — лишь зафиксировал расстояние. Метров пятьдесят, не меньше.

«Бегом!»

— СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ — Я ТЕБЯ ПОБЬЮ! — догнал его очень раздосадованный голос Зэйна.

«Тоже потом. Всё потом», — думал Рома, отчаянно стараясь не думать вообще, а просто шевелить ногами.

Тем временем, что-то резко изменилось.

Он почувствовал, как под ногами пошла вибрация — сильная и настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли доносился щёлкающий, зудящий во внутреннем ухе шелест.

«Не-не-не».

Он бежал, отбросив всё, что стало вдруг лишним. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди, а внутри был лишь ужас, вызванный тем, что шевелилось внизу. Камень был уже почти рядом — массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.

— Кинь приманку! — рявкнул Зэйн.

В ответ на это раздались громкие щелчки, неравномерные, будто кто-то отстукивал код на сейфе. С каждым новым щелчком пульс у Ромы ускорялся.

Когда он уже почти достиг валуна, земля взорвалась перед ним. Песок, щебёнка, осколки полетели в лицо, сбив его с ног. Он упал на спину, ударившись затылком.

«Не успел!?»

Он увидел то, что вырвалось из-под земли.

Прямо перед ним вылезала тварь — гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым, хитиновым панцирем.

Панцирь тут же зашевелился и начал раскрываться, будто кто-то расстёгивал у него молнию сверху вниз.

Наружу сразу вывалились десятки лап — дрожащих, скребущих, царапающих пыль. За ними показалась и морда — как у плода любви паука и краба: жуткая, усеянная множеством пустых стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры под ними — острые, изогнутые, как серпы, жутко подрагивающие. С них стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя в воздухе резкий аммиачный запах.

От одного этого вида Рома забыл как дышать. Только смотрел, с открытым ртом на эту квинтэссенцию всего, что могло его напугать до усрачки даже в уменьшенном в сотни раз исполнении.

«Кшарк…» — Единственная мысль в тот момент оказалась эхом ругательства Зэйна, которое Рома услышал впервые.

И прежде чем он успел что-либо сделать, хотя бы понять, что ему конец, тварь, с невообразимой скоростью, рванулась вперёд.

03 Выбор

Рома едва успел зажмуриться, чтобы не видеть того кошмара, который бросился на него, только появившись из-под земли. По всем законам, он уже должен был быть мёртв.

Он не почувствовал боли или того, чтобы его раздавило — ничего, хотя тварь была размером с… он даже не смог зафиксировать — настолько парализован был этим хитиновым ужасом. То, что успело показаться на поверхности, уже оказалось выше него ростом — этого было достаточно, так ещё и эти лапы и жала.

— Слушай меня, — сквозь ватное отупение и паралич, сковавший разум, пробивался знакомый голос, но Рома не мог сконцентрироваться на чём-то, кроме ожидания удара.

Удара всё не было.

— Очнись! — повторил голос требовательно. На этот раз хлёстко, словно порыв пронизывающего ветра — так, что у Ромы побежали мурашки, а сведённые спазмом мышцы мгновенно отпустило.

Рома сразу вспомнил, что он лежал на земле — всё произошло настолько стремительно, что он даже забыл, что упал. Как только Рома смог наконец ощущать собственное тело, память тут же оттаяла. Да, его сбило с ног ворохом камней и пыли, ноги подкосились, он рухнул — так и лежал до сих пор.

Тварь! Она же была прямо перед ним.

Рома распахнул глаза и сразу же потерял возможность дышать от ужаса, не успев толком восполнить недостаток кислорода.

Прямо перед ним было абсолютно чудовищное нечто — лишь зажмуренные глаза тонкой завесой сомкнутых век отделяли его от огромного чёрного насекомого, которое замерло в паре дециметров от его лица. Его будто бы выключили, словно нажали на паузу.

Даже капли сочащегося из жал яда застыли в воздухе.

— Слушай меня, Дитя!

— Я… слышу, — на выдохе прошептал Рома, не в силах даже моргнуть.

Неглубоко и часто, но Рома задышал, будучи настолько парализованным, что не мог даже зажать нос. Оставалось лишь вдыхать в себя этот настойчивый смрад, напоминавший смесь сладковатой гнили и едкого аммиака, от которого в носоглотке всё ссыхалось и начинало зудеть.

Именно так пах тот яд, тёмными глянцевыми сгустками висящий в воздухе. Именно так пахла смерть, которая по какой-то причине застыла, занеся над ним свой серп.

Теперь Рома железно понимал, что всё было взаправду. От такого ужаса, учитывая его максимальное отвращение к жукам и паукам, невозможно было не очнуться, даже если бы он лежал в глубокой коме.

— У нас мало времени, мои силы не безграничны, Дитя. Слушай.

Надо было как-то отползти. Но Рома не мог соображать, когда в его личное пространство вторглось то, от вида которого и Гигер упал бы в обморок. Руки. Он попытался пошевелить ими. Получилось.

«Раз… два, три…»

Рома стал медленно отползать назад, не отводя глаз от твари. Он не мог смотреть куда-то ещё, пока та была настолько близко. Он понимал, что сделал бы всё быстрее, если бы просто отвернулся, но не мог, будто немигающим взглядом удерживал чудовище в замершем состоянии.

— Ты должен научиться использовать то, что я отдала тебе. Если не научишься — умрёшь.

Голос. Рома пытался держаться и за него тоже. Тот самый голос из белого пространства, куда его затащила та чёртова девица. Это она! Она говорила с ним!

Илиссар!

— Ты… ты Илиссар? — продолжая медленно увеличивать расстояние до жуткой твари, пробормотал Рома. — Ч… что это такое?

— Это выбор, Дитя.

Голос прервался, оставив лишь шорох гравия и дёрнувшееся от слова «выбор» левое веко продолжавшего отползать Ромы.

Когда расстояние показалось ему приемлемым, на трясущихся ногах, всё так же не спуская взгляда с этой адской сколопендры, он поднялся.

— Я не понимаю, — прошептал он, делая осторожный шаг вбок.

Тварь не двигалась, никак не реагировала. Короткий взгляд назад.

Зэйн и Креа, с оружием наперевес и застывшими гримасами, так же замерли перед ещё двумя тварями, которые вылезли в паре метров от них. Они были действительно здоровыми и неприлично страшными, но лица здоровяка и его спутницы не выражали страха — лишь ярость.

— Ты время останавливать умеешь, что ли?

Голос молчал.

«Что делать-то? Бежать?»

Оружия у него не было. Да и если бы было, вариант биться с таким чудищем, как те сумасшедшие за спиной, не рассматривался.

Рома глянул на тот валун, до которого так и не успел добраться.

«Не вариант…»

Чудище уже выбралось, видело его. Что-то подсказывало, что прятаться на невысоком камне прямо за спиной этой машины убийства было плохой идеей.

— Эй, ты ещё здесь? — прошептал Рома. — Ты не ответила.

— Ответ уже дан, но ты не был внимателен.

Рома сглотнул и продолжил осторожно отходить в сторону. Ватность из тела никуда не хотела деваться, потому шаги выходили жалкими и шаркающими. Каждый хруст гравия под подошвой казался ему оглушительно громким, способным разбудить чудище. Он пытался поднимать ноги выше — выходило с трудом, а тут ещё и эта со своими шарадами.

— Повтори, пожалуйста. Я сейчас очень плохо соображаю, — не найдя ничего в памяти о том, что могло сойти за ответ на свой прошлый вопрос, промямлил он, надеясь, что она услышит.

— Это выбор.

Щёлк — сошлось.

— ВОТ ЭТО?! — выпалил Рома, резко указав пальцем на сколопендру. Тут же, одёрнув себя за непозволительную громкость, зашипел: — Что это ещё за выбор такой?!

— Решай, Дитя. Я не могу долго удерживать время, — проигнорировав его срыв, ответила невидимая собеседница.

— А ты могла дать мне такой выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?! Я бы тебе сразу сказал, что не хочу ничего такого!

Рома ещё раз огляделся, пытаясь зацепиться хоть за что-то похожее на укрытие, но из вариантов был только валун. В остальном: либо далеко, либо ненадёжно. До ближайших скал ему было не добежать, если эта Илиссар не готова была бы попридержать время минут десять.

Когда Рома готов был припуститься бегом до ещё одного валуна, высотой в полтора метра, который был в поле видимости, его догнал голос:

— Если ты не согласен, то мне придётся ждать другого, кто будет пригоден. Всё закончится быстро — ты даже не успеешь почувствовать.

Мгновенно считанный смысл сказанного будто бы снова выбил почву из-под ног.

— СТОЙ!!! — Рома сорвался на фальцет, быстро поняв то, что она сейчас сказала. — Что там ещё в вариантах?! Подожди! Давай обсудим! Пожалуйста!

Сердце замерло, а потом застучало где-то в висках. Если она сейчас всё отпустит, то эта сороконожка-переросток быстро его настигнет и конец действительно будет очень стремительным, только вот Рома не хотел быть сожранным этой тварью. Совсем. Пусть даже ничего не почувствовав. Хотя дантисты тоже говорят, что больно не будет, но больно бывает всегда.

Молчание. Секунда, две.

Рома задержал дыхание и напрягся.

— Сыграй свою роль. Верни меня домой, — наконец ответила Илиссар. — После этого я смогу вернуть и тебя, Дитя…

У парня дёрнулся глаз.

— Домой? Ты вернёшь… кхм… — слова застряли в горле. — Подожди. Ты вернёшь меня домой, если я верну тебя? Я правильно понял?

Он даже остановился. Разговор вошёл в предметную часть, раз пошли условия, а там, как в договоре ипотечного кредитования, нужно было читать всё внимательно, особенно мелкий шрифт и всякие сноски.

Особенно когда на другой чаше весов лежала огромная членистоногая мразь с острыми, как копья, лапами. Сбоку Рома видел, какие они длинные и совершенно несовместимые с его мягкой и податливой плотью, которую монстр мог бы насадить на эти адские шампуры…

— Да, но только если ты выполнишь то, что необходимо, — ответил голос.

«Думай, думай… какие варианты ещё? Может, сбежать? Смогу? — Рома лихорадочно перебирал в голове всё возможное. — А если сбегу, то останусь, да? Я же останусь, ведь отправить назад сможет она… а может кто-то ещё? А у них какие условия? А-а-а-а…»

— Быстрее, Дитя! — не унималась Илиссар.

Бежать было некуда.

— Я думаю, дай мне пару секунд, пожалуйста, — пролепетал Рома.

После этого панически сменявшиеся, но хоть какие-то мысли вдруг куда-то пропали, оставив после себя белый шум — будто бы вьюга началась в голове.

— Что я должен сделать?

Никаких мыслей не было, и Рома просто стал отступать назад. Если тварь очнётся и бросится туда, где его уже нет, это даст какое-то время, пока не сообразит.

Секунду? Две?

— Сними девять печатей…

«Что? — Рома снова замер. — Да твою же мать… Серьёзно?!»

— Пробуди девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя миссия будет исполнена.

Голос вещал на полном серьёзе. Даже тени усмешки в нём не было. От этого Роме стало максимально некомфортно. Особенно потому, что требование звучало так, будто ему квест в игре выдавали.

— Ты серьёзно сейчас?

Молчание.

— Это не шутка? — Рома пошарил глазами вокруг, будто пытаясь найти собеседницу.

— Решай.

Сказано было холодно и твёрдо. Невидимая дама по имени Илиссар действительно просила его сделать это, шантажируя тем, что, в случае отказа, он просто быстро умрёт, ничего не почувствовав. Хотя в последнее он не верил, но даже если и так… хотелось ещё хоть немного пожить. Но сами требования её, учитывая отсутствие вариантов, нелепость и ситуацию в целом, казались теперь издёвкой.

— А… подожди… где тут карта, куда квесты записываются? Может быть, уровни какие-то есть?

Ужас от чудовищной смерти в пасти адского монстра вдруг сменился ощущением такого же чудовищного абсурда, который теперь казался Роме особо нелепым.

— Может, хоббиты-помощники там, нет? Кольцо какое-нибудь мне положено или голыми руками?

Молчание.

Рома заткнул себе рот рукой, останавливая поток злой иронии, которую не мог сдержать, и часто задышал. Накопилось. Быстро взяв себя в руки, ведь говорил с той, кто могла остановить время, поднял руки и затараторил:

— Ладно, да, я понял. Хорошо, как скажешь. Дремлющие, Сердце Тьмы, разбудить, понятно, ясно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут. Что мне делать? Бежать? Куда? Где там твоё Сердце Тьмы это? Кого будить, где они?

— Используй мою силу, — на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.

— Какую ещё силу? Нет у меня никаких сил. Ты, может, спутала меня с кем?

Она проигнорировала.

— Мою. Я дала тебе всё, но раскрываться она будет со временем — иначе ты не выдержишь. Я покажу, — ответил ветер, и всё вдруг отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.

«Всё, хана мне…» — едва устояв на ногах, успел подумать он в момент, когда тварь рухнула прямо в ту точку, где он был несколько минут назад, подняв в воздух кучу пыли и щебёнки, разлетевшейся в стороны. Обнаружив там пустоту, чудище издало утробный булькающий звук, подняло морду и в то же мгновение бросилось на него.

«Вот, Дитя», — услышал он Её голос внутри, где будто бы вспыхнуло пламя, но не жаркое, а, наоборот, обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.

«Чувствуешь? Выпускай».

Рома выпустил — сам не понимая как, не понимая что, но выпустил. Больше ведь ничего не оставалось — «охотник» уже почти настиг его. Да и, казалось, собой в тот момент он не управлял, оставаясь статистом внутри собственного тела. То ли от ужаса, то ли от вмешательства чего-то древнего и могущественного, то ли всё вместе.

Но что-то действительно произошло.

Пространство застыло. Вновь. Лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.

Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее, он будто смотрел во все стороны и никуда конкретно, ощущая себя вне тела. Он был всем внутри этой сферы дичайшего холода, от которого даже камни затрещали.

Он сам, на мгновение, стал этим холодом.

Охотник, в последнем торжествующем рывке, прямо в воздухе обратился в лёд. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все внешние и внутренние импульсы, застигнутый заморозкой, отчего огромная туша не выдержала инерции и развалилась, обратившись грудой замёрзших обломков — мелким бордовым крошевом, утопившим его ноги по щиколотку.

«Вот и всё, Дитя. Так сила и работает».

— Э, стой! К-куда? — пролепетал Рома, чувствуя, что остался один. Точнее, кроме него в собственной голове вдруг стало чуть свободнее. Он понял, что Илиссар не ответит.

— ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! — раздалось из-за спины.

Рома дёрнулся, обернувшись. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на него. Его покрытый инеем Царь-Меч валялся у ног, почти у самой кромки замороженной области.

Креа с ужасом оглядывала кровавое месиво, в которое превратились две другие твари. Им не повезло оказаться внутри, и от них осталась лишь бесформенная мёрзлая куча на оледеневшем гравии. Взгляд её наконец устремился на Рому — и не было в глазах её ни радости, ни восхищения. Даже на тех тварей она смотрела с меньшим отвращением.

***

— Стой, подожди, — Рома, подняв обе руки, не мог отвести взгляда от острия глефы, зависшего в нескольких миллиметрах от его переносицы, — я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ КОЛДУН ПРЕДТЕЧ.

Всё произошло почти сразу, как Рома обернулся к спутникам. Креа, недолго думая, бросилась на него, проявив недюжую силу, схватила парня за шкирку и потащила к валуну. Впечатав его спиной в камень так, что воздух вышибло из груди, она тут же наставила на него оружие.

— Ты колдун Предтеч! Это их колдовство, ещё и самое проклятое из всех! — прошипела Креа, чьего перекошенного лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке. На фоне проглядывались тачки и следы того побоища, которое он тут невольно устроил, но видеть Рома мог только подрагивающую полосу лезвия, направленного ему промеж глаз.

— Малышка, ну подожди, — послышался голос Зэйна, подошедшего к ним. — Какой же он Предтеча? Сырок вылитый саэлиец, ты сама говорила.

Лезвие покачивалось, словно гипнотизирующий маятник, а сердце бешено колотилось, как будто каждый удар мог оказаться последним. После того холода, который быстро сошёл на нет, да ещё и с такой дозой адреналина в крови, Рома ощущал то, насколько тут было жарко. Особенно плохо было то, что лоб его мгновенно взмок и пот грозил затечь в глаза.

А тут ещё и его голову собирались проткнуть неизвестно за что.

— Ты видел своими глазами, Зэйн! — рявкнула Креа.

Громила подошёл ближе.

— Я видел, как Сырок спас нас от трёх охотников. И не шуми так, а то новых привлёчёшь.

Креа рыкнула на него, вперив в Рому яростный взор.

— Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!

«Да бл…»

— Я…

Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал глефу железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки.

— Не мешай, Зэйн!

Она действительно была недовольна этим. Она и вправду убила бы его вот так, если бы не внезапная помощь?

Рома отказывался думать об этом. Даже ужас от вида охотников успел куда-то отойти на задний план.

— Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители — пилигримы, — глядя упирающейся Крее в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому в сторону. — Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо? По крайней мере, не сегодня. Вспомни, какой сегодня день, а?

Та, зарычав, вырвала глефу из железного хвата, отчего лезвие рассекло воздух с резким свистящим звуком.

Рома дёрнулся в сторону, чтобы не попасть под остриё, и шмыгнул за спину Зэйна, который явно был на его стороне в этом споре. Ему очень хотелось стоять поближе, ведь, казалось, Креа не решилась бы с ним бодаться.

— Но он же… он колдун Предтеч, Зэйн! В писании говорилось о таких! — как школьница, которой запретили идти на дискотеку, воскликнула та с явным разочарованием. — Это же мерзость!

«Да с чего это я опасен? С чего мерзость-то?!»

— Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, — Зэйн отодвинул Рому ещё дальше от Креи, — к тому же этот грэнч сам, кажется, не понял, что сотворил. Ты видишь, как он напуган?

— Но… — не унималась та.

— Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… успокойся, — проворчал Зэйн и развернулся к Роме. — Пацан, поедешь со мной, пока она не отойдёт. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.

Он поглядел сперва на него, а затем на неё, отчего девушка вновь зарычала.

Рома закивал, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.

Непонятно за что.

«Дурка! Это же точно дурка полнейшая…» — сделал логичный вывод Рома.

Сперва украли из нормальной жизни, потом притащили неизвестно куда, потом… — он сморщился, вспомнив охотника, — потом «пойди туда, не знаю куда», а потом ещё и убить хотят чёрт знает из-за чего.

«Полнейшая, безоговорочная дурка!»

Осторожно обогнув Крею и давя косяка на опущенное вниз оружие, Рома направился к «тачкам», пытаясь вспомнить, какая из них числилась за Зэйном.

Оттянув край футболки, стал неистово вытирать на ходу лоб и виски.

Накал эмоций и передозировка адреналина, казалось, выжгли всё, оставив внутри лишь пустоту, какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми, скучными, никакими. Он даже мог бы усесться прям тут на камни или даже улечься.

«Какая разница…»

«Так, стоп…» — Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.

В конце концов, Илиссар обещала, что он сможет вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила теперь была с ним.

Только была ли?

Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться на замёрзшей земле, Рома глянул на куски промороженного мяса, сказал себе: «Наверное, была…», но не почувствовал себя способным повторить это. Или хотя бы даже понять то, как оно вообще получилось и что вообще произошло.

Подойдя к тачке, он заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе (короткий взгляд Креи, полный ненависти, пока Зэйн ей что-то пояснял, напомнил ему, что всё только начинается). Да, вся жизнь перевернулась (кольцо никуда не делось с небосвода, а две чёртовых луны словно стали ещё более отчётливыми). Ещё и эта иссушающая всё жара, которая быстро вернулась, когда холод спал. Но казалось, что он был не совсем беззащитен. Точнее, беззащитен, но не безоружен.

«Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?»

Что бы это ни было — у него была задача. Вернуться домой, в родную Москву. Пусть там его ждало разбитое сердце и треть зарплаты, остававшейся после платежей по ипотечному кредиту, но там не было гигантских жуков, а девушки могли ранить только тем, что оставляли дыру в груди, а не в голове.

04 Курьеры

— Куда мы едем? — вцепившись в Зэйна словно клещ, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, несущийся навстречу.

Хотя от ветра его отделяла специальная маска, само ощущение огромной скорости никуда не девалось. А маску Зэйн, покопавшись в «бардачке», сунул ему перед самым выездом. От неё несло то ли потом, то ли плесенью, и Рому первое время мутило почти сильнее, чем от скорости. Зато без маски, как сказала Креа, он ослепнет от пыли и его проще будет выкинуть «к грэнчу» на радость охотникам. Такой вариант Рому не устраивал.

Правда, надеть её он с первого раза не смог. С виду это напоминало очки для сноуборда, но непонятные ремни и ленты ткани, похожие скорее на грязные лохмотья, а ещё и проводки, идущие в комплекте, сильно смущали, и Рома сразу сдался. Потом Зэйн ещё несколько минут своими лапищами тыкал ему то в ухо, то в затылок, пока парень наконец не понял, куда что цеплять.

— Не ори, грэнч, я тебя прекрасно слышу, — пробурчал в левом ухе Зэйн.

Переговорник был встроен в саму маску, как раз на уровне левого уха, но был настолько лёгким и эргономичным, что Рома про него тут же забыл, когда они газанули.

Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись по пустоши с огромной скоростью в полушаге от поверхности, отчего Рома сразу закрепил за ними название «гравики». Пару раз он ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие в виде валуна, сухого ствола, торчащего из иссушенной земли, или каменного гребня, похожего на обломок чьего-то гигантского позвоночника. Пустошь вокруг была и серой, и рыжей одновременно. Пыль была повсюду, между камней проглядывались редкие суховатого вида кусты, а дальние скалы дрожали в горячем мареве так, будто сама земля под ними плавилась от жары. А ещё было полно валунов и всякого вида препятствий, на которых можно было бы и остаться, размазавшись по ним тонким слоем, если хоть на пару секунд отвлечься от дороги.

Зэйн ещё и обруливал их чуть ли не в последний момент, отчего Рома дышал через раз, уже перестав считать выбросы адреналина. Сначала он заорал, но Креа сразу яростно сообщила, что скормит его охотникам, если тот не заткнётся, и он тут же заткнулся. Рома обиженно засопел, услышав это, но потом бросил, ведь понял, что никому его обида не интересна, и начал реагировать на каждый крутой уход от столкновения тише. А потом и вовсе безмолвно.

В конце концов, эта парочка, как показалось ему, на своём месте, в отличие от него самого. Эта мысль потянула за собой другую: если бы они не умели водить в таких условиях, то не оказались бы там, где он валялся без сознания, не было бы и этой поездки, ведь его бы там просто сожрали те сколопендры, или ещё что похуже. Ничего бы не было.

От этого ему стало чуть спокойней, но тело продолжало реагировать каждый раз, когда под гравик бросался очередной валун.

Креа шла чуть впереди и левее. Её силуэт то исчезал за поднятой пылью, то снова выныривал на солнце — низкая посадка, глефа закреплена вдоль корпуса, плечи напряжены, взгляд чётко в направлении маршрута. Она не оборачивалась и не участвовала в разговоре, за вычетом коротких предупреждений о препятствиях на радаре и корректировок маршрута. Видимо, считала, что если Рома отвалится от Зэйна, то это будет естественный отбор.

Но парень держался изо всех сил, будто приклеившись к здоровяку. Выпасть из седла на такой скорости ему абсолютно не улыбалось, потому приходилось терпеть онемение в пальцах и дикую жару. Ещё он чувствовал, что у него уже обгорели уши и лоб, но на фоне всего произошедшего он отмёл это как пустяки.

Чтобы хоть как-то отвлечься от панических мыслей, Рома осторожно спросил о том, как работают «тачки» у своего водителя.

Зэйн крякнул и рассказал.

Как Рома понял, благодаря какому-то «энергетическому ядру», гравики клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Громила ничего толком не объяснял о том, что за ядро, и приходилось додумать и списать на местную магию. На приборной панели гравика, которую Рома мельком видел из-за широкой спины, мигали узкие полоски света, иногда вспыхивал оранжевый значок, но здоровяк никак на это не реагировал. Значит, либо всё было нормально, либо местные считали нормальным ехать верхом на том, что давало такую огромную энергию и скорость.

«Наверное, как в “Звёздных войнах”», — заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома ведь он пользовался ноутбуком, да и на работе всё время проводил в Экселе, но ни разу не раскручивал корпус компьютера. Работает — и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. А ещё оставался рабочим вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу, и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.

Закончив с кратким введением, Зэйн, совершенно не переключая тональность, задал вопрос о том, как Рома оказался посреди Великой Пустоши. Парень сперва даже не понял, что то был вопрос — настолько бесшовно тот шёл за объяснениями, что просто не был воспринят.

После того, как голос Креи вывел его из задумчивости, Рома сбивчиво, прерываясь на тяжкие охи от очередного уворота от очередной скалы, стал рассказывать о том, что он был в супермаркете, ни о чём не думал, а на выходе его уже ждали. В детали сильно не вдавался, чтобы не нервировать Крею, лишний раз упоминая Илиссар. Нервной шуткой зацепил даже то, что его уволят, если в понедельник он не выйдет на работу в офис, удивившись тому, что день недели он назвал не задумываясь, а в ответ на вопрос о работе почему-то хотел ответить, что работает в офисе, но рот сам выдал слово «клерк».

Креа угрюмо переспросила про банкомат, вспомнив ту карту, а Зэйн похвалил за то, что Рома отдал последние деньги старушке. В остальном вопросов у них почему-то почти не возникло, что Рому удивило. Будто бы к ним каждый день падали на голову люди с Земли, отчего они тут привыкли. Он и задал этот вопрос прямо, на что получил ответ, что такого никогда не было, ведь Орум закрыт Предтечами великим щитом, и всё, что пытается попасть на Орум или улететь с него, разбивается вдребезги. Рома покосился на кольцо в небе — выглядело убедительно. Сглотнул.

В конце концов решили, что у него просто память отшибло, но договорились по приезде в город, уточнить в местном пансионе, не сбежал ли оттуда пациент. Рома попытался сказать, что это лишнее, Зэйн согласился. На том и порешили.

— Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, — внезапно сказал Зэйн. — Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски… и это, Сырок… ты же не обижаешься, что я там тебя ударил, нет?

Рома мотнул головой, не веря своим ушам. Его фактически спасли, посадили на заднее сиденье и везут в ближайший город, хотя могли просто бросить там, пока он валялся в забытьи, а теперь ещё и извиняются за причинённые неудобства.

— Я… э… — пробормотал Рома, забывший на мгновение о скорости и дороге. — Да ничего, бывает. Я же шумел…

И тут же, чтобы перевести тему, ведь он и правда не мог даже помыслить о том, чтобы держать на кого-то, кроме Илиссар, обиду, добавил: — А вы… курьеры, что ли?

Зэйн довольно хмыкнул. По его спине пошла короткая вибрация, будто он смеялся всем корпусом.

— Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы — люди простые, — усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. — Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами — будешь помогать. Ты же с нами теперь, да?

Проносящиеся на огромной скорости скалы несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок, как и эта. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он с трудом подавлял тошноту, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности у него не было. Тут они ехали уже, казалось, больше часа, и каждая скала выглядела последним, что он увидит в жизни.

— Ч-чего? — промямлил он, пытаясь разлепить зажмуренные глаза.

Самая короткая поездка в истории этой планеты. Прямиком до первого камня.

— Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое — сможем возить больше. Больше денег — веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.

Рома скосил глаза на Крею. Та как раз обошла широкий провал в земле, подняв облако серой пыли, и коротко бросила что-то в переговорник. Слова потерялись в треске, но по тону было ясно: она не разделяла радость Зэйна от пополнения команды.

— Я… — Рома осёкся, пытаясь понять, шутил ли Зэйн или нет, и то, насколько опасно было отказываться в таких условиях. Сам абсурд того, что он был чёрт знает где, хотя должен быть дома и готовить пиццу, а тут его уже записывают на какие-то курсы, он отбросил, ведь ирония была бессильна против такой реальности. — А что за курсы?

Зэйн одобрительно крякнул.

— Курсы вождения! От доставщиков много не надо — главное, в седле держаться крепко и ехать быстро. Или ты умеешь водить тачку?

Рома сглотнул, смотря вперёд, скосил глаза на короткостриженный затылок, представил себя за рулём вот этого вот. Спустя мгновение перед глазами возник образ пятна на одном из валунов, горящие куски гравицикла и довольная Крея.

— Нет, не умею, — мотнув головой, ответил Рома. — Честно, даже не представляю, возможно ли это. Честно.

— Кхэ… грэнч, да конечно возможно, — пробасил Зэйн. — Курсы вождения быстро за руль усадят. Потом ещё спасибо скажешь.

Рома полностью отвлёкся от дороги и уже уставился в затылок громилы так, будто там было его лицо. Ему очень нужно было понять, насколько серьёзен тот был.

— И долго курсы? — забросил шар Рома.

— Да пару дней — и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!

Очередная, чудом возникшая перед ними скала, так же чудом обойдённая, которую Рома назвал «ТВОЮЖМАТЬБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.

Зэйн заржал так, что Рома вздрогнул и ещё крепче в него вцепился, решив не отвлекаться от дороги, чтобы так не срываться, а Креа снова шипела какие-то ругательства.

— Ну так чё, ты с нами? — отсмеявшись, переспросил Зэйн.

— Ты серьёзно? — раздался голос Креи. — А если он…

— Да брось, Кри, — проворчал Зэйн. — Чувствую я в нём хорошее. Сырок, ты же хороший, я же не ошибаюсь?

Рома снова скосил глаза на его затылок, словно ожидая, что тот обернулся и смотрит на него.

В эфире повисла тишина. Даже Креа ничего не говорила.

Казалось, надо было ответить.

— Я… — У Ромы ком встал в горле. Простой вопрос, заданный вот так прямо и в таких обстоятельствах, звучал очень неестественно. — Я не знаю, Зэйн.

— Это как это? — тут же отозвался он.

Рома задумался.

— Плохим себя я не ощущаю, — спустя несколько секунд нашёлся он. — Большего сказать не могу… у нас обычно, если человек про себя говорит, что он хороший, на деле оказывается иначе.

Вновь повисла тишина, в которую вплеталось подвывание ветра.

— Ну, ты же нам не собираешься навредить?

Вопрос двухметрового громилы с огромным тесаком, которым можно было рубить скалы, да ещё и в положении, когда он, неосторожно двинувшись, мог сбросить Рому с гравика, ставил в тупик настолько, что парень завис и задумался.

— Если ты про тот холод… я правда не знаю, что это было. — Рома наконец смог говорить, не придумав ничего лучше, чем свести ответ к тому, что произошло по воле Илиссар.

— А вообще? — не унимался Зэйн.

Креа хранила молчание, но Рома чувствовал, что она слушала очень внимательно.

— Нет, зачем мне это? Вы меня нашли, спас…

— Ну, вот видишь, Кри? — перебил его Зэйн. — Он странный, но не злой. Я таких сразу чувствую.

Креа не ответила, но спорить почему-то не стала. Лишь фыркнула и, казалось, закатила глаза. Рома не видел, но ему так показалось.

— Кстати, притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить. — Зэйн глянул на приборную панель, сменив тему так быстро, будто не было никакого допроса с пристрастием.

Рома тут же зашарил глазами по индикаторам, пытаясь угадать, какой из них мог сигнализировать о низком заряде.

— Моё тоже скоро выдохнется, — отозвалась Креа в ухе с характерным потрескиванием.

— Видишь плато?

Креа угукнула, и гравики стали резко набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу. Воздух изменился почти сразу. Ветер стал резче, суше, и пыль уже не била в лицо сплошной струёй, а расползалась внизу рыжим туманом. Пустошь открылась шире, чем с земли. Рома увидел не просто камни, среди которых они неслись, а целое море из трещин, провалов, каменных зубьев и выжженных ложбин. Где-то внизу петляли сухие русла, похожие на старые шрамы.

— Вон там сядем, — кивнул Зэйн на большую плоскую скалу, размером с футбольное поле, возвышавшуюся над пустошью. — Мы на ней уже останавливались пару раз.

05 Жара

Стоя на краю плато, куда гравициклы залетели, поднявшись на внушительную высоту, Рома размышлял обо всём сразу и ни о чём конкретно. Глядя прямо перед собой и стараясь не смотреть вниз, он слушал шорох песка, гонимого ветерком по выщербленным в скале трещинам, и звон металлических инструментов за спиной, воспроизводя по кругу одни и те же мысли.

Солнце нещадно палило, отчего он даже натянул капюшон, пока они не неслись вперёд и тот мог держаться на голове, прикрывая макушку от прямых лучей. Обожжённую шею пощипывал пот, а сухой пыльный воздух, казалось, содержал в себе примесь того запаха дорожной маски, но Рома всё ещё не пришёл в себя настолько, чтобы раздражаться от таких мелочей.

Он просто молча взирал на бескрайнюю пустошь и ждал, пока Зэйн и Креа, о чём-то переговариваясь, меняли ядра в гравиках. Процесс, как оказалось, небыстрый, и у него было время чуть побыть наедине с собой и с почти приятным ощущением твёрдой земли под ногами.

Когда они остановились, Рома сразу молча отошёл в сторону, ведь считал недобрый взгляд Креи. Она явно хотела что-то обсудить с напарником, и парень решил не мешать, пусть даже там могла обсуждаться его судьба. Права голоса у него не было, это он понимал, оттого так и стоял, совершенно не пытаясь подслушать, о чём они говорили.

К собственному удивлению, он даже не оборачивался в сторону, откуда они приехали. Рома почему-то знал, что дороги назад не было — только вперёд. Если путь домой и существовал, то лежал он не назад, а через выполнение требования Илиссар, как бы безумно оно ни звучало. Других вариантов ему никто не озвучил.

Не то чтобы ему нравился такой расклад — просто альтернативы не было.

Рома уже третий или четвёртый раз возвращался мыслями к заданию и повторял про себя «Сердце Тьмы» и «девять Дремлющих», надеясь, что правильно запомнил и что тот голос в голове ему напомнит, если что. Обычно важные вещи он записывал в блокнот, лежащий на рабочем столе, или крепил розовый стик на монитор, чтобы тот бросался в глаза, не давая забыть о чём-то таком.

Хотя именно такого ему записывать ещё не приходилось, ведь безумный квест безумной богини, или кем бы она тут ни была, не шёл ни в какое сравнение с «распечатать квартальный отчёт к среде» или «купить кофе, а то с утра придётся пить чай». Так тут ещё и ничего сподручного не оказалось, чтобы как-то это всё зафиксировать, оттого и шанс на то, что память могла подвести, особенно на фоне стресса, повышался кратно.

А ещё он думал про высоту, ведь скала была приличной. Из-за неровной поверхности и того, что за край он не заглядывал, боясь сорваться вниз, высоту оценить было сложно. По ощущениям — этажей семь, может, даже девять.

Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных камней, о которые можно было разбиться в лепёшку, но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.

Почему? Безумие?

И про ноги думал. Первое время, как он слез с гравика, те тряслись и норовили подкоситься. Сперва Рома скидывал это на перенапряжение от поездки, стресс и нервы, а потом ещё вспомнил, что в такую жару можно было и тепловой удар получить.

От этого стало ещё чуточку хуже, ведь потерять сознание во время езды и отвалиться от Зэйна было бы, наверное, смертельно.

Хотя…

Когда Рома всё же глянул с высоты нескольких десятков метров вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность, лёгкое головокружение тут же усилилось, и он отступил. Ноги всё ещё были ватными, хотя он уже посчитал, что отошёл от поездки.

Рома обернулся. Зэйн и Креа уже наговорились и молча ковырялись в гравиках, не смотря друг на друга.

— Не поругались, надеюсь… — пробубнел под нос парень, глядя на них несколько секунд.

Те не обращали на него никакого внимания. Даже Креа не метала хмурых взглядов в его сторону, отчего Роме вдруг показалось, что они давно уже работают вместе, и даже такое событие, коим он для них стал, особо не нарушило их рабочего пакта. Это было удивительно: его жизнь изменилась полностью в этот день, а этой парочке хоть бы хны. Ну, упал на голову чужак из другого мира, ну и что? Ядра ведь сами себя не заменят.

Взглянув ещё раз в нерешительности на них, Рома понял, что ему очень одиноко. Всё, что он знал и умел, вдруг показалось таким бесполезным, а само осознание, что он один в мире, которого совсем не знает, навалилось вдруг на плечи тяжким грузом. От этого он испытал острое желание поговорить. Хоть о чём-нибудь. Даже с Креей.

Ноги сами понесли его обратно к транспортам.

— Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? — спросил Рома первое, что сразу пришло на язык.

Похвалил себя за то, что вопрос был действительно важным, но тут же испугался ответа, ведь там могло быть нечто вроде: «Да, но так веселее».

А потом — заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.

— Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь, тем быстрее заряд расходуется, — неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.

Она вытащила из корпуса гравицикла небольшой цилиндр, покрытый тусклыми светящимися прожилками. Цилиндр мигнул, как дохнущая лампочка, и погас. Креа фыркнула, будто ожидала какого-то иного поведения от разряженной батареи — или чем бы этот цилиндр там ни был — и закинула его в контейнер, лежащий рядом. Простой белый пластиковый контейнер, видавший лучшие времена.

— Понятно, спасибо, — пробормотал парень.

Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ. Это уже было шагом в развитии отношений. Наверное. В сторону от немедленного убийства.

Рома ещё несколько секунд стоял рядом, не зная, можно ли считать разговор законченным и достаточно ли ему социального взаимодействия с новыми вынужденными друзьями, которые, кажется, решили подержать статус-кво. На деле ему хотелось спросить что-нибудь ещё — про энергоядра, про плато, про то, далеко ли до города, — но каждый следующий вопрос звучал в голове как попытка ребёнка удержать взрослых от работы, и он не был уверен в том, не будет ли раздражать их своими вопросами.

Зэйн, сопя, возился внутри раскрытого корпуса. Креа вставляла новый цилиндр в гнездо, и по тому, как быстро и точно она шевелила руками, Рома понял, что здесь он не просто бесполезен, а скорее даже как маленький ребёнок в дороге — обуза.

— Помочь? — всё же спросил он, заранее понимая ответ.

Зэйн покосился на него, потом вернулся к вывернутым наружу потрохам гравика.

— Не трогай ничего. Сломаешь.

Рома кивнул. Это был честный, понятный и, главное, выполнимый приказ.

Постояв, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна, Рома посчитал, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и в известных, у него нет, и отошёл.

***

Техработы всё продолжались. Как выяснилось, процесс затягивался ещё больше, ведь новые ядра, вне технических сервисов, требовалось «стабилизировать», что бы это ни значило.

Рома, официально признанный бесполезным, слонялся по скале, но уже держался поближе на случай чего, пиная мелкие камни и изнывая от жары. Под ногами его шуршала сухая крошка, среди которой попадались блестящие чёрные вкрапления, похожие на кусочки тёмного стекла. Возможно, это и было стекло — точнее, песок, расплавленный до такого состояния, в котором это беспощадное светило не могло ему навредить.

Ещё он пытался хоть как-то унять головокружение, которое стало заметно сильнее. Рома слегка потряхивал головой и напрягался, концентрируя взгляд. Казалось, что оно даже усиливалось с каждой минутой, что они оставались на этой скале.

Звезда, которую Рома уже про себя называл Солнцем, хоть и одёргивал себя каждый раз, нещадно жарила. Ему хотелось снять худи, но под тем ничего не было, а оголяться перед Зэйном и Креей он себе позволить не мог, дабы не показаться невоспитанным. Да и сгорел бы сразу, окажись без солнцезащитного крема под таким жаревом.

Приходилось терпеть и уговаривать себя тем, что, по крайней мере, голову меньше печёт. Хотя, судя по ощущениям, свариться заживо можно, даже не напекая макушку, но Рома гнал от себя эти мысли, пытаясь хоть чем-то себя занять.

Теперь даже безумная гонка по пересечённой местности казалась ему спасением. Ветер в лицо, пусть даже с вонючей маской на голове, делал зной более сносным. Оттого он постоянно поглядывал в сторону команды, пока те работали.

А те о нём будто бы сразу забыли, как только он отошёл, в полголоса переговариваясь и передавая друг другу какие-то инструменты.

Сколько уже времени длился процесс замены этих ядер, сказать было невозможно. Какое-то время назад Рома даже доставал телефон, чтобы выключить, ведь тот ощутимо нагрелся в кармане джинсов. Глянув на время, которое явно не соответствовало текущему часовому поясу другой планеты, вне зоны покрытия спутников GPS, Рома грустно усмехнулся. Московское время было в районе семи часов вечера.

Только вот он был не в Москве.

Тем не менее, если всё было верно, то с момента похищения прошло уже почти девять часов.

Размышляя о том, сколько времени на Оруме и как синхронизировать разницу во времени, Рома глянул на солнце, которое было уже не в зените, и выключил телефон, отправив его обратно в карман. Заряд нужно было беречь.

«Хотя… зачем он? Сети нет всё равно… — тут же промелькнула мысль. — А заряжать его как? Тут есть электричество, розетки?»

Короткий взгляд на гравики, которые вполне себе походили на технику.

«Наверное, есть. А зачем заряд, если звонить не могу? А если бы мог? Кому звонить?»

Быстро достал телефон, чтобы перепроверить.

Сети действительно не было никакой, интернета тоже.

Поняв, что глупо было надеяться, убрал телефон в задний карман.

«Да что ж так долго-то?»

Снова посмотрел на Зэйна, ковырявшего мотор или что-то, чему Рома не мог подобрать названия.

Стало вдруг интересно, входит ли ремонт и обслуживание тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок. Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.

Усмехнулся.

«Стоп… зачем вообще думать об этом?»

В животе заурчало.

«Твою ж мать…»

Рома вдруг понял, что ощущение пустоты внутри было практически буквальным. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор — ничего. Дома он не завтракал, решив сначала сходить за покупками. Сильно наедаться в обед тоже не планировал, ведь вечером должен был случиться большой зажор с пиццей и алкоголем, но чего-нибудь бы да перехватил.

Не то чтобы он был прославленным едоком. Организм, конечно, сжигал всё, что бы в него ни положили, но сама потребность в еде была не сказать чтобы огромной; правда, если ему попадалось что-то действительно вкусное, то он готов был биться за добавку, однако такое случалось нечасто. Бывало, что на работе он забывал про обед, перекусывая сырком или парой печенек, но сегодня… Понятно, что стресс сделал своё дело, и он забыл обо всём на свете, но тут вдруг вспомнил.

Благо, что в его пакете было съестное. Не совсем спортивное и полезное для желудка, но хоть что-то.

Не хотелось ему напрягать Зэйна со своими трудностями, но Рома решил попросить о небольшой паузе, если те сами не решат перекусить перед продолжением пути.

Голодный обморок во время движения — плохо.

«К тому же, им вроде были интересны сырки…» — подумал Рома и тут же сморщился, представив, в какое месиво они превратились в этой душегубке.

Казалось, что градусов тридцать пять, а то и все сорок было на этом солнцепёке.

Кивнув себе, Рома отправился обратно к команде, чтобы подгадать момент и попросить о том, чтобы порыться в своём пакете, который Зэйн закинул в одну из секций на гравике.

Он выбрал камень чуть поодаль здоровяка, решив подождать, пока тот закончит, чтобы не отвлекать. Не самый удобный, зато устойчивый, даже с небольшой тенью от выступа сверху. Сел, поморщился от того, как твёрдая поверхность отозвалась в копчике, и полез в карман за тем камушком, который нашёл перед побегом, чтобы не сидеть просто так.

Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой напоминал каплю. Плоский, чуть тяжеловатый для своего размера, будто внутри было нечто плотнее обычного камня. Достаточно крупный, чтобы уверенно лечь в ладонь, и достаточно странный, чтобы его не хотелось выпускать.

Красивый. Он не был похож на кристалл, а больше на вытянутую жемчужину, только не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого и светло-серого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, как свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.

Рома не сразу понял, что дело было не только в переливах. Камень едва заметно мерцал: чуть ярче, чуть глуше, снова ярче. Очень медленно и тихо. Так, что стоило моргнуть или отвернуться, и можно было решить, будто всё просто почудилось на жаре.

Нахмурившись, Рома попытался вспомнить момент, когда подобрал его. В памяти не осталось почти ничего, кроме суеты, в которой прошла неудачная попытка побега от тварей, которых он тогда ещё не увидел. Наверное, из-за спешки и общей паники он и не заметил этого мерцания.

На фоне серого выжженного плато камень выглядел совсем чужим. Слишком чистым. Слишком гладким. Его как будто занесло сюда не из пустынной щебёнки, а из другого места, где была вода, снег и что-то, чего эта пустошь давно уже лишилась.

«Это волшебный камень», — сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь.

Он держал его достаточно долго, чтобы кожа привыкла, но тот оставался холодным. Не ледяным, не обжигающим, а скорее приятно прохладным, отчего Рома даже несколько раз приложил его ко лбу, ощущая, как тот забирает лишний жар.

— Зэйн. — Рома всё же подгрёбся к здоровяку, не выдержав собственного любопытства насчёт найденной безделушки. — А это волшебный камень?

— Ммм? — обернулся тот, не отрываясь от раскрытого корпуса гравицикла.

Рома протянул ладонь.

Зэйн перевёл взгляд на камень и застыл, уставившись на белую каплю в Роминой руке.

— Сырок… — Голос у него внезапно стал тише. — Ты где это взял, грэнч?

Рома тут же пожалел, что спросил, но мысленно похвалил себя за сообразительность. Камень явно был непростым.

— Там… — Он кивнул куда-то в сторону пустоши, хотя сам уже не смог бы точно показать место. — Где вы меня нашли. Перед тем, как те жуки полезли.

Даже короткое воспоминание о тварях вызвало холодок по спине, и теперь этот холод почему-то совпал с тем, что шёл от камня.

Зэйн медленно вытащил руку из корпуса гравика, переводя тяжёлый взгляд с лица Ромы на его ладонь.

— Это не камень, — сказал он наконец.

— В смысле?

— В прямом, Сырок. Это устройство Предтеч.

«Снова эти Предтечи!»

Рома посмотрел на каплевидную штуковину в ладони. В голове сразу возник ворох вопросов, замельтешивших в сознании словно рой ос. Большинство из них было вариациями «как» и «почему». Ответы, судя по взгляду Зэйна, не несли с собой ничего хорошего, да и реакция Креи была однозначной.

— Устройство? — пробормотал Рома, пытаясь хоть как-то не напрягаться. — Типа… техника?

— Типа не трогай, — буркнул Зэйн. Потом резко вскинул голову и посмотрел на Крею. — Кри, только не ори. Он его выбросит.

Та уже смотрела на них.

Вернее, на камень.

Рома не сразу понял, когда именно она поднялась из-за гравика. Просто секунду назад её будто не было в зоне видимости, а теперь она стояла, расправив плечи и держа инструмент в руке так, как держат дубинку.

Лицо у неё стало таким жутким, что Рома даже дышать перестал.

— Я говорила, — прошипела она.

— Креа… — Зэйн поднял ладонь.

— Я говорила, что он связан с ними.

— Кри… уймись.

— Он призвал мороз, а теперь у него ещё и устройство Предтеч с собой. — Она шагнула ближе, и теперь в её голосе звенела угроза.

Рома машинально сжал пальцы на камне.

— Я его нашёл, я не знал, что это.

Она сделала ещё шаг, не меняясь в лице.

— Конечно.

— Нет, правда нашёл. Он лежал там, где вы меня нашли. Я его просто поднял.

Глядя в её холодные глаза, Рома понимал, что ситуация сложилась плохая. Взгляд её говорил о том, что оправдываться было бесполезно, будто Рома наконец подставился так, что она теперь уже не отпустит его просто так.

Будто мышка, глядящая в глаза змеи, Рома медленно поднялся и сделал шаг назад. Креа медленно наступала, так же держа инструмент, выглядевший тяжелым и опасным, в руке.

Зэйн тоже медленно поднялся, вытирая ладони о штаны.

— Парень, — сказал он уже Роме. — Только честно. Ты точно не контрабандист Синдиката?

— Да какой ещё Синдикат? — Рома почувствовал, как голос неприятно сорвался. — Я понятия не имею, о чём вы говорите! Я эту штуку нашёл там.

— Выбрось, — сказала она. — Или я лично тебя Искателям сдам.

Рома моргнул.

— Что?

— Кри, да брось. Какие ещё Искатели, — проворчал Зэйн.

— Выбрось. Сейчас.

Он посмотрел на перламутровую каплю в руке, чья поверхность мерцала спокойно и почти безмятежно, будто происходящее вокруг его вообще не касалось.

Нельзя.

Даже не удивившись голосу в голове, Рома сжал кулак.

— Кри, не дави, — сказал Зэйн. — Сначала надо понять, что это за грэнч.

— Нет. Не надо. Он выбросит это здесь, или я сдам его Искателям. Пусть сами разбираются.

— А если оно рванёт? — хмыкнул здоровяк. — И вообще, чего это ты вдруг про этих уродов заговорила?

«Искатели — уроды. Ясно», — отметил про себя Рома, сглотнув. Он решил, что не хочет, чтобы его им сдавали, раз Зэйн сказал.

Креа на миг сбилась, но тут же снова уставилась на Рому.

— Тогда пусть положит. Осторожно. И отойдёт, если он не замышляет ничего плохого.

Рома замер. Камень в кулаке, из-за которого Креа взбеленилась, продолжал источать холодок и пульсировать. Парень не видел свечения, но ощущал его.

«Выбросить его?» — мысль, показавшаяся ему здравой, ведь всё казалось почти устаканенным, пока он не достал найденную безделушку из кармана. Несмотря на то, что Зэйн, казалось, был более-менее нейтрален, Креа же всем своим видом источала неумолимость. Либо камень, либо он сам.

Пальцы его чуть разжались.

Нельзя. Не теряй.

Голос в голове даже не был голосом, а скорее холодным веянием внутри черепа, вмешивавшимся в поток мыслей. Тихим, коротким, без отзвука ветра и величия, но таким знакомым, что Рома вздрогнул всем телом.

Он даже перестал ощущать жару.

— Я… — Рома, сглотнув, сжал камень обратно. — Я не могу.

Креа остановилась.

— Что значит — не можешь?

— Мне нельзя его терять.

— Кто тебе запретил? — Её голос стал ниже.

Рома понимал, что упоминать её имя было опасно — будто бензина в костёр плеснуть.

— Никто. Я просто знаю. Без него я не могу вернуться домой, — скороговоркой выпалил он первое, что пришло на ум.

— Сырок… так ты знаешь, что это за штука? — пробурчал Зэйн. — Ты же говорил, что не знаешь. Ты соврал?

«Прекрасно…»

— Нет! Я… я не знаю, что это за камень такой, Зэйн. Прошу, пойми. Я просто чувствую, что он мне нужен.

Выбрав самое обтекаемое, что можно было сказать, не упомянув Илиссар — ведь в том, что он слышал именно Её голос, Рома тоже не был до конца уверен — и при этом не соврав, парень снова попытался воззвать к доброй душе здоровяка. Ведь он ощущал и видел на деле, что Зэйн действительно не хотел ему навредить. Роме отчаянно не хотелось вставать между ними, но ситуация была безвыходной. Креа — боец, способный расправиться с ним голыми руками — он это чётко понимал. Настроена та была серьёзно, а средств защиты у него не было. Да и бежать было некуда.

«А что если его тут оставить, а потом вернуться?»

«Нет, нельзя», — тут же ответил сам себе Рома либо тот самый голос, встраивающийся в поток сознания.

— Кри, стой.

Зэйн попытался схватить её за руку, но Креа оказалась проворнее, одним рывком сократив вдвое расстояние до Ромы.

— Подожди! — выпалил он, выставив свободную руку. — Я правда не понимаю, что это!

— Креа! — рявкнул Зэйн.

Здоровяк шагнул наперерез, но был уже слишком далеко.

Рома уже вовсю отступал, стараясь не думать о том, что не сможет делать это бесконечно. Мельком обернулся: до края скалы было ещё прилично, но надолго не хватит. Драться с Креей — безумие, бежать — некуда. Оставалось лишь надеяться на то, что Зэйн сможет её удержать, как в тот раз.

— Не подходи, пожалуйста, Креа. Я не опасен, прошу! — взмолился он. — Давай поговорим. Я не…

Получилось жалко, притом настолько, что Креа не остановилась, а даже ускорила шаг, навесив на себя злую ухмылку.

— Ну, давай же. Докажи, что ты не опасен. Выбрось эту дрянь! — рявкнула она так, что Рома дёрнулся, не понимая, откуда такая злость на чёртов камушек.

Холод в ладони стал резче.

— Нет, не могу, — механически ответил парень, не отводя от неё взгляда и не понимая, почему рука его сжата так сильно, что, захоти он, всё равно не смог бы разжать пальцы.

Внутри всё стянуло холодом, а сердце бешено колотилось, несмотря на то, что Рома еле дышал от волнения. Короткий взгляд назад: расстояние до обрыва изрядно сократилось. Зэйн шёл чуть позади Креи, продолжая по большей части наблюдать.

Рома понял, что тот сам не понимает, что он хотел делать в сложившейся ситуации.

Это было плохо, но ожидаемо.

— Кри…

— Заткнись, грэнч!

И тут Креа прыгнула. Притом так резко, что Рома едва успел это зафиксировать. Даже не меняясь в лице, будто на полуслове — просто вдруг стала неприлично ближе, чем была мгновение назад.

Сердце тут же ухнуло вниз.

«Нет!»

Короткая мысль о том, что она действительно напала, что она его вырубит, убьёт, отберёт чёртов камень, сбросит со скалы вниз головой — всё это смешалось в единый импульс, который и мыслью сложно было назвать.

Он не хотел нападать или защищаться.

Он хотел, чтобы его не трогали, после всего этого.

Он просто хотел, чтобы она не подходила, оставив его в покое.

Он просто хотел сбежать.

Вперёд.

Мысль была не его. Посреди всего хаоса, царившего в голове в то мгновение, именно она выбилась на передний план — сильная, плотная, как кусок льда, пробирающая до самого нутра, как порыв зимнего ветра.

Рома попытался шагнуть в сторону, чтобы уйти от столкновения с Креей, но тело сделало что-то другое.

Порыв, который невозможно было сдержать, рванулся откуда-то изнутри. Он поддался ему — не потому, что понял, как, а потому, что не смог удержать. Всё, даже окрик Зэйна, вдруг обратилось в поток бушующего ветра. Отпустил и сам стал пронизывающим ветром.

Короткая вспышка.

Вновь ощущение бестелесного объёма и пространства. Вновь взгляд во все стороны сразу, но на этот раз с одним-единственным импульсом — прочь. Подальше от обезумевшей Креи.

Плато вытянулось под ним серой полосой. Трещины, камни, песок, Зэйн с вытянутой рукой, Креа, застывшая в полушаге, обрыв впереди — всё сложилось в одну невозможную картинку, которую он увидел целиком и сразу.

Через мгновение Рома оказался у самой пропасти, едва не свалившись в неё, на радость Крее, которая что-то орала благим матом где-то позади.

Край плато сорвался перед ним в пустоту так внезапно, а под ногами вместо сухого камня оказался лёд, гладкий и чёрный, как обсидиан, что Рома, инстинктивно подавшись назад, поскользнулся и упал, успев лишь увидеть внизу серую россыпь валунов, полосы сухих русел, тени от скал. Мозг на миг заботливо сообщил, что полёт туда мог быть коротким, но смертельным.

Еле удержавшись на краю, он резко качнулся назад, гася инерцию, и больно упал, поскользнувшись на льду. Чуть отъехав от обрыва, Рома забарахтался, перевернулся на бок и увидел, что к нему бежит Зэйн. Он оказался метрах в пятидесяти от гравициклов, оставив за собой полосу льда и острых сталагмитов, неровной грядой выросших по краям ледяной полосы, рассёкшей плато почти пополам. Там, где секунду назад была сухая раскалённая порода, теперь торчали прозрачные шипы, в которых солнце застревало белыми искрами. Пыль по краям полосы осела серым налётом, а воздух над льдом дрожал уже не от жары, а от резкого холода.

— О-хе-реть, — выдохнул парень, пытаясь сфокусироваться. От падения, казалось, мозг тряхнуло так, что он до сих пор бултыхался внутри черепа.

— Я же говорила, что этим кончится! Он опасен!

Голос Креи раздался будто с нескольких сторон сразу.

Рома откинулся на спину, ведь всё совсем поплыло, так что он вдруг перестал понимать, где был верх, а где низ. Сердце, казалось, готово было выскочить уже откуда-то из горла, а тонкое бледное кольцо в небе вращалось в разные стороны.

Он явно терял сознание.

То ли от жары, то ли от этого фокуса с перемещением, за который Креа считала его опасным.

А так ли она была неправа?

Рома вспомнил о том, что стало с теми тремя уродливыми гусеницами.

Но что, если бы он случайно двинул в сторону Креи?

Он не знал. Не хотел знать, да и не мог.

Раздался шорох где-то над головой.

Две пары ног на фоне пляшущего неба.

Лиц он уже не различал.

— Простите. Я не… я не хотел, — прошептал Рома или подумал.

Прям перед тем, как глаза его сами закрылись и мир померк.

06 Привал

Наступила ночь. Рома снова лежал, но уже на чём-то мягком. Значит, Креа, недовольно бурчавшая где-то за спиной, не вышвырнула его со скалы. Помимо её бурчания был слышен треск костра. Пахло чем-то вкусным. Вот, что его пробудило. Глаза открывать не хотелось, чтобы не увидеть случайно её недовольное лицо.

— …а теперь с нас вычтут ещё и просрочку.

— Тс-с-с. Да брось, всё равно уже не успели, — ответил на бурчание Зэйн. — Чего шуметь-то? Зато втроём будем зарабатывать больше.

— Ты… ты всерьёз собираешься его оставить?! — зашипела Креа.

Стало обидно, но Рома думал больше о том, как ему дико хотелось есть. Немного поборовшись с собой, он проиграл и осторожно приоткрыл один глаз, чтобы разведать обстановку. Разведка показала, что его устроили на какой-то тонкой и неожиданно мягкой лежанке. Он лежал на боку, спиной к ребятам и костру.

Было удобно, да и вид чужого неба поражал. Кольцо, которое днём казалось бледным, ночью просто сияло — словно река света, текущая по небосводу.

«А они ведь, наверное, не подозревают о том, насколько это красиво», — пронеслось в голове в ответ на очередное недовольное шипение Креи.

— Всё, хватит. Не хочешь с ним возиться — не возись. Он способный, справится, — оборвал её тираду, в которую Рома не вслушивался, чтобы не расстраиваться, Зэйн. — Только не ори на него. И так много свалилось на пацана.

— Извините меня, — негромко сказал Рома, глядя на чужие звёзды, не оборачиваясь.

— О, Сырок, — тут же ответил Зэйн, будто ждал, что тот подаст голос. — Давно проснулся?

— Нет, но… простите меня, — громче повторил он. — Я не хотел вас так обременять.

— Э? Ты завязывай, слыш… — пробурчал здоровяк. Чуть помолчав, он добавил с лёгкой укоризной: — И на Крею не обижайся. Она девка отличная, только упёртая, как грэнч.

Рома чуть улыбнулся, представив её выражение лица в тот момент.

Несмотря на то, что он пролежал на камнях много времени, лежанка дала телу не затечь и он ощущал, что даже поясница не была против такого места для ночлега. Дома он всегда страдал, если спал не на своём матраце, подолгу разминаясь, если случилось заночевать где-то вне дома. Может дело было в самой подстилке, на которую его положили? Ведь, судя по ощущениям, она была не толще чем фитнес-коврик, который пылился у него под диваном совершенно бесполезный и забытый. Никогда бы он не дал такого ощущения отдыха и расслабленности, как эта лежанка.

По вытянутой руке что-то пробежало, и Рома, скинув с себя накидку, которой его укрыл, видимо, Зэйн, мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя то, что, как он понял, имело количество лап, превышающее допустимый предел. Будучи заядлым арахнофобом и всё-что-может-укусить-фобом, он стал бить по одежде ладонями. Казалось, что по всему телу бегали бесчисленные хитиновые лапки.

— Бр-р-р-р-аааа, что это там?! — подскочил он к костру.

Да, он оказался прав. У него ничего не болело, да и мобильность была такая, будто он не спал, а занимался йогой всё это время. Но всё тело нещадно зудело.

— Ты чего? — Зэйн застыл с миской в руках и уставился на него.

— Там что-то проползло по мне! Оно на мне?! — пытаясь заглянуть за спину, выпалил Рома.

Креа заржала, глядя на его пляски в свете костра.

— Да нет там ничего, уймись, — скользнув по нему взглядом, проворчал Зэйн.

— Но там что-то ползает! Точно на мне его нет?!

Креа повалилась на бок, сотрясаясь от смеха, а Зэйн, шумно вздохнув, поставил миску, пошарил глазами вокруг, встал, прошёл несколько шагов и наклонился.

— Вот это, что ли? — вернулся к костру он с извивающейся сегментированной тварью, с отвратительными шипами с одной стороны и клацающими жвалами с другой.

В длину, по меркам Ромы, она была больше двадцати сантиметров, а вид просто внушал ужас. Первобытный, парализующий — словно у кролика перед удавом. Одна мысль, что оно там ползало по нему, пока он спал, вызвала приступ паники и, внезапно, тошноты. Наверное, от жуткого голода, сводящего желудок.

— У… убери это!

— Да она не страшная, — вытянул руку Зэйн.

Тварь стала извиваться ещё сильнее и даже издавать отвратительные трескучие звуки, когда Зэйн подошёл к костру ближе. Лапы её мельтешили, пытаясь нащупать опору, а Рома отступал от здоровяка, не спуская глаз с кошмарной многоножки, пытающейся вырваться из крепкой хватки и, возможно, прыгнуть на него, чтобы вцепиться ему в лицо.

— Оглянись, там ещё две, — вскинул подбородок в направлении темноты за спиной Ромы.

Тот заорал и бросился к костру, чуть не опрокинув тарелку Зэйна. Креа уже не смеялась, а лежала, икая и чуть подёргиваясь.

Зэйн осторожно опустил тварюгу на землю и, хлопнув её по панцирю, сказал: — Беги, маленький грэнч.

Инсектоид, так же истерично стрекоча, скрылся в темноте.

— Это ночнёвки, — возвращаясь к огню, почтительно произнёс Зэйн. — Они хорошие. Они охотятся на маленьких охотников, потому, считай, наши друзья. Жаль, что они всех их переловить не могут…

Роме, от увиденного, хотелось чесаться. Всему. Целиком. Он старался унять эти порывы, но пока плохо получалось.

— Кстати, — продолжал Зэйн, — чтоб ты в следующий раз не орал так… Раз ночнёвки тут — значит, охотничков тут нет, и можно спать спокойно. Вот были бы тут охотнички…

— …что было бы? Они разве не под землёй живут? — передёрнул плечами Рома, вспоминая тех сороконожек.

— А ты, кстати, чего так букашку испугался-то? Ты же там трёх охотников одним махом убил… — прищурился Зэйн.

— Да там я испугаться не успел. И понять. Что там с охотничками, рассказывай?

Креа, кряхтя, усаживалась на своё место и, вытирая слёзы, понизив голос. Её улыбка вдруг стала холодной и острой. — Это большие и взрослые охотники уходят под землю, а маленькие — везде тут. Ползают по скалам в поисках добычи. Стайками. Когда находят — сжирают до костей, пока та спит.

В глазах её отражались языки пламени, делая взгляд всё более зловещим.

— Целиком тебя не сожрут, но без ноги точно оставят!

Рома дёрнулся.

— Н… но я же проснусь.

— Ха! У этих грэнчей слюна парализующая, — сверкнула глазами она. — Ты даже ничего не почувствуешь. Проснёшься — а ноги нет! — гаркнула она и вновь покатилась со смеху.

А Рома стоял, не моргая, наблюдая за её истерикой, пытаясь не визуализировать то, что она рассказала. Но не получалось.

— Ну, охренеть теперь. Спасибо большое, Креа.

Зэйн молча ел, задумчиво глядя на огонь.

— Она ведь прикалывается, да, Зэйн?

— Не-а. Всё так. Был вот случай недавно…

— Нет, я не хочу знать, — взмолился Рома, снова передёрнувшись.

— Э?.. Ну ладно. Садись поешь хоть.

А Креа всё продолжала гоготать.

***

Глаза Зэйна были такие, словно он узнал, что у него умер неизвестный богатый дядюшка, оставив ему в наследство миллиард долларов и яхту.

— Это… это… ГРЭНЧ МЕНЯ РАЗДЕРИ! А ЕСТЬ ЕЩЁ?! — выпалил он и стал облизывать обёртку сырка.

— Да, ещё с десяток… на перекусы брал, — смущённо ответил Рома.

Креа задумчиво жевала. В отличие от Зэйна, проглотившего свой одним махом, она неожиданно элегантно откусывала понемногу — будто дама на званом ужине или дегустатор.

Зэйн зашуршал пакетом и, спустя несколько секунд, извлёк ещё один, сунув под нос Роме:

— А этот с какой добавкой?

Рома прищурился.

— С клубничным джемом.

— С каким?

— Забей. Как варенье.

— Вар…?

— Боже… джем.

— Открывай, — потребовал громила. — Это я люблю!

За время ужина он выяснил одну очень важную деталь — языковой барьер работал только в одну сторону. Илиссар, видимо, дала ему язык этого мира, но не понятийный ряд. Вдобавок к этому, был ряд вещей, которые отсутствовали в этом мире — как, например, определённые продукты. Рома, не зная, что то, о чём он говорит, здесь отсутствует, переходил на русский язык, расширяя словарный запас напарников тем или иным диковинным для них словом.

В обратную сторону так не работало.

Тот самый грэнч, которому он не мог подобрать термина, как выяснилось, не имел какого-то чёткого образа и здесь. По крайней мере, сам Зэйн, поминающий его чаще, чем раз в минуту, так и не смог объяснить, что это. Рома насчитал штук двадцать грэнчей в попытке объяснить ему, что такое грэнч.

С остальным было иначе — то, что Рома слышал как «кофе» и произносил, как он думал, было совсем не кофе, а напитком со схожим вкусом и качествами. Читать он тоже мог, но было сложнее — много технических терминов, которые казались ему словами из учебника квантовой физики, если бы он был учащимся первого класса. Да, в целом, в свои годы он тоже мало бы понял из того учебника.

— Зэйн, ты только всё не сожри, — отвлеклась от батончика Креа.

— Да нет, пусть… а то испортится, — махнул рукой Рома. — Их же в холодильнике держать надо.

— КАК ИСПОРТИТСЯ?! — рявкнул Зэйн.

— Ну, это кисломолочка… А, забей, оно, в общем, быстро портится.

— Так у нас есть холодильник. Чего ж ты молчал-то? — отозвалась Креа.

Рома развёл руками, мол «не знал». Зачем-то поинтересовался насчёт морозилки. Получил в ответ волну недоумения и попыток повторить незнакомое слово. Спустя пару минут выяснил, что холодильники тут не охлаждают, а создают эффект остановки времени, что, в принципе, так же подходит для длительного хранения. Невозможное на Земле, было тут в каждом доме, на каждой кухне и даже в дорожных комплектах простых курьеров.

Также спросил про мороженое — пришлось рассказывать о мороженом, после этого выслушать гневную тираду от Креи на тему того, что лёд плохой, а затем толчок в бок и требование сделать ему мороженое от Зэйна.

Сам Рома до отвала наелся той похлёбки, напоминающей томатный фасолевый суп с тушёнкой. Вкус он толком не уловил — проглотил две миски, почти не жуя, так пусто было внутри. Зэйн только одобрительно посмеивался.

Ему стало легче. Особенно после того, как закусил тёплым сырком с промокшей печенькой, превратившейся в кашу. Хорошо хоть, что шоколад был настолько мыльный и искусственный, что глазурь держала форму, несмотря на то, что весь день продукты провели в тепле.

После сырка ему стало вообще хорошо, а Зэйн отметил, что Рома перестал быть бледным как грэнч. Немного подумав, Рома встал, чуть походил и даже несколько раз присел, сравнивая ощущения.

Креа, доевшая сырок, пошла на лежанку, чтобы вздремнуть перед дорогой, а Рома, закончивший свой эксперимент, вернулся к огню, который горел без дров — но это его уже не смущало — и сказал: — Зэйн, а у вас продаются конфеты там, леденцы?

Тот недоумённо уставился на него, оторвавшись от созерцания языков пламени.

— Да, конечно, много всего в лавках есть. Но ничего, что может затмить сыроки.

— Кхм… сырки, — поправил Рома.

— Сыр…ки. Сырки, — повторил Зэйн. Ему явно нравились новые слова, которые он узнавал.

— Зэйн, у меня денег нет, но… когда мы будем, не знаю, где можно будет купить сладости… могу я тебя попросить… это… купить мне? Я отдам деньги, когда заработаю.

Здоровяк удивлённо вскинул глаза, но кивнул, уточнив: — Это как-то связано с твоими… трюками?

— Угу, видимо… — Рома уселся рядом. — Похоже, что от них у меня недостаток глюкозы. Потому я в обморок упал. Да и вообще… ноги тряслись, слабость была, голова кружилась, а сейчас прям хорошо стало, когда поел.

— Это я тоже заметил, Сырок. Особенно после того… — он издал звук, видимо символизирующий стремительный рывок. — Был белее облака. Купим тебе сладостей, Сырок. Мы тут тоже кое-что умеем.

Он ободряюще ткнул Рому в плечо.

— А скажи, Сырок, пока девица не слышит… что вообще с тобой приключилось? Про то, что ты не отсюда — я уже всё понял. Об этом потом… Что там с Матерью Льда у вас?

«Илиссар Ана», — пронеслось в голове у Ромы, когда громила произнёс древнее имя, которое отозвалось волной мурашек и ощущением чего-то запретного и проклятого.

Рома рассказал всё, озираясь в сторону лежанки, стараясь говорить очень тихо. Пока рассказывал, Зэйн задавал несколько уточняющих вопросов, несколько раз удивлённо распахивал глаза, много кивал и даже пару раз смотрел на звёзды — в направлении одного из звёздных скоплений.

— Дела-а-а… — изрёк он, когда Рома поведал ему всё, что было.

Он ничего не скрывал, ведь если бы нужно было молчать — Она сообщила бы ему. Раз не запрещено — значит, можно. К тому же, один, будь у него хоть какая сила, он не справится. Такому не учат в школе. Всё, что он знал и умел — всё это оказалось за секунду не дороже умения самостоятельно сходить в туалет, о котором он, кстати, давно уже думал.

— Зэйн, ещё момент…

Здоровяк усмехнулся, выслушав Рому, и, хлопнув его по плечу, сказал:

— Понимаю. Пойдём, покажу…

Одноразовые мобильные биотуалеты, раскладывающиеся из карточки размером с почтовую марку, которую надо было чуть надломить, чтобы активировать механизм, — это было эпично. Там даже дверца была. А то, как оно схлопывалось обратно и сгорало, словно зажигательный фитиль, спустя примерно 20 минут, — обзавидовались бы и китайцы, и японцы, и даже экологи. Главное было успеть выскочить оттуда, ведь Зэйн уклонился от прямого ответа на вопрос, что будет, если не успеть, но посмеялся над шуткой Ромы о том, что туда лучше не брать с собой телефон.

Кстати, телефон, который Рома отключил, чтобы тот не тратил заряд, был Зэйном не оценён. Во-первых, он сообщил, что ничего не знает о башнях и ретрансляторах, ведь для связи удобнее использовать спутники Предтеч. Фотоаппарат, видео, игры и мемы он назвал грэнчевым мусором, ведь настоящее развлечение — это бои и забеги с охотниками. У Ромы чуть дёрнулся глаз, когда он попытался представить себе забеги с охотниками. Зэйн сказал, что лично отведёт его туда, когда они будут в городе.

Здоровяк удивился тому, как на Земле используют химию для хранения энергии в аккумуляторах. Показал свой телефон, который не имел экрана, но выпускал в воздух тысячи мелких светящихся крупиц, создававших объёмную проекцию.

— Вау, — Рома заворожено глядел на чудо инопланетной техники, представляя такое на презентации Эппл, — а сколько он стоит?

— Это старая модель, брал за три гильда, — ответил Зэйн, чуть стушевавшись, — точнее, выменял на кое-что, что стоило три гильда…

Рома услышал, но брать в руки устройство не стал. Не зная местного курса, оставалось только гадать о том, стоит ли его почка три гильда, если он сломает это чудо техники. Денег-то у него не было совсем.

— А заряд долго держит? Вообще, как вы заряжаете их?

Вопрос был насущный. Собственный телефон скоро мог превратиться в кусок пластика, ведь батарея не вечна, да и уже была разряжена наполовину. Понятно было, что не было ни сети, ни интернета, но там были фотографии и какие-то видео, которые напоминали о доме и той жизни, которая осталась где-то там.

Зэйн не обнадёжил: никаких зарядок тут не было. Энергокамни, которые встроены в телефоны, питали их. Заряда хватало на многие годы. Свой телефон, купленный много циклов назад, Зэйн не менял и не заряжал. Значит и зарядных станций, в привычном виде, тут не было. Ведь энергоядра в тачках тоже, как он объяснил, представляли собой то, что можно было считать батарейками.

Рома загрустил.

Тем временем, Креа вовсю храпела, а Зэйн, выпив какой-то сок из маленькой бутылочки, так взбодрился, что начал делать зарядку прямо у негаснувшего очага. Стандартный набор упражнений.

— Давай, Сырок, тоже разомнись, — приговаривал он, заходя на очередной подход.

Пока здоровяк занимался, на горизонте заливался рассвет.

Первая ночь в новом доме подходила к концу, и, казалось, настоящий дом — с неоплаченной ипотекой, неотпразднованным днём рождения, неоткрытым сообщением «Ром, ты хороший, но нам надо расстаться…» и даже не до конца осмысленным — всё, казалось, будет развеяно восходящим чужим солнцем.

Интересно… а его будут искать?

— Эй, Сырок… ты чего?

Рома вытер мокрые следы на щеках.

— У меня вчера был день рождения, Зэйн…

А небо становилось всё светлее с каждой минутой.

07 Посёлок Старателей

Утро в пустошах наступало стремительно. Едва солнце осветило скалы, разогнав по норам всю членистоногую нечисть, как Зэйн приступил к главному утреннему ритуалу — пробуждению Креи. Он принялся орать ей в ухо и трясти за плечо так, что, в итоге, получил кулаком под дых, отчего завалился на землю. Креа явно не любила, когда её будят.

В ответ на смущённый взгляд Ромы, он развёл руками, сказал, что иначе её не разбудить и порадовался, что теперь они будут будить её по очереди. Казалось, что он не шутил.

Перекусили какими-то хлебцами, которые были похожи на халву по консистенции, но по вкусу напоминали мёд с ягодами. Понравилось, но добавки не хотелось. Видимо, в небольшой порции было всё, что нужно.

Затем были короткие сборы. Негаснущий костёр оказался огненным камнем, которые производили на фабрике, как сказал Зэйн. Несмотря на то, что он горел всю ночь, здоровяк взял его голыми руками и, даже прислонил к роминой щеке, чтобы доказать, что тот не был раскалённым почти добела, хоть и был похож на сферу из лавы.

Он был тёплый, приятный.

В гравициклах, помимо холодильника, бардачка, оказался миниатюрный склад, в котором предметы становились меньше, будучи помещёнными туда.

Рома решил, что нужно будет, пока он тут, заняться промышленным шпионажем и разнюхать несколько инженерных решений. Может, если он вернётся, что-то удастся запатентовать и никогда больше не работать.

На предложение Зэйна, чтобы сегодня Рома рулил, тот даже не стал отвечать. Ведь, скорее-всего, Зэйн шутил. Хоть и уселся сзади, а потом, ворча что-то, перебрался на водительское место.

Приближение к посёлку старателей было ознаменовано снижением скорости, которое Рома отметил с благодарностью, как и невообразимое зрелище, что предстало перед ним.

— Твою ж мать, — выдохнул парень, когда они приблизились к целям настолько, что те перестали быть просто чёрными пятнышками в районе горизонта. Зрелище было немыслимое.

— Это…

— Да, это посёлок старателей. Они немного сместились, возможно мы даже отобъём нашу задержку, — задорно проорал Зэйн. Казалось, он был уверен, что так и будет.

Рома не думал о деньгах. Он, сдерживая восторг, пожирая глазами ОГРОМНЫЙ вездеход, на гигантских гусеницах, который, даже на таком расстоянии, внушал благоговейный ужас. В нём было этажей двадцать пять, а то и больше. Расстояние и огромное гусеничное основание, сокрушавшее пустынный грунт, мешали дать точную оценку. Казалось, что там был целый передвижной город. Чем ближе они были, тем больше больших и малых «тачек» Рома фиксировал.

Здесь Пустоши казались уже не такими пустыми.

Рядом с гигантом, оставлявшим за собой пылевой шлейф, тянувшийся на многие десятки метров, шагали паукообразные конструкты, с чем-то, что Рома определил как оружие, ибо было похоже — тонкое и крутится во все стороны. Когда из одной такой «башни» вырвался яркий лазерный луч, он даже не удивился.

«Наверное убили охотника» — просто подумал он, не утомляя Зэйна лишними расспросами.

— Сырок!

— А?

— У вас есть такое?

— Да чтоб я сдох, если когда-то появится, — ответил Рома, пытаясь сосчитать количество «пауков».

— А я говорил, что найдётся чем тебя удивить, — проорал Зэйн и прибавил ходу.

Скорость движения его уже не пугала. Проблема с сахаром в крови была решена, и он держался крепко. А Зэйн, хоть и вёл себя, иногда, кринжово, но точно знал, что делает. Кроме тех моментов, когда хотел усадить Рому за руль.

***

Пустынный краулер-город поражал не только своей величиной. От грохота и шипений, что издавали гусеницы и какие-то стабилизирующие механизмы, можно было оглохнуть. По-крайней мере, Рома уже попрощался со слухом, на всякий случай, но, к огромному счастью, Зэйн и Креа быстро набрали высоту и скользнули в один из боковых ангаров.

— А ВОТ, ДАЖЕ, СВОБОДНЫЕ МЕСТА, — проорал Зэйн.

— ЧЕГО??? — у Ромы в ушах всё ещё звенело.

— НЕ ОРИТЕ, ТУПЫЕ ГРЭНЧИ, — выразила недовольство Креа, теребя мизинцем в левом ухе.

В ангаре было людно, и на них никто не обращал внимания.

Рома сразу определил присутствующих в зоне посадки людей — техники, механики, грузчики. Если не обращать внимания на многолапый шагоход с угловатой платформой на высоких и тощих лапах, выстреливающий, время от времени, плотными лучами по снующим у краулера охотникам, потревоженным шумом и вибрацией, то он ощущал бы себя в обычном земном ангаре.

Сперва он думал, что такой эскорт был излишним, ведь гигантские гусеницы обратят в пыль любую тварь, что попадёт под них. Потом, когда они приближались, он увидел, как охотник с места заскочил прям на стену краулера, преодолев более десяти метров. Вопрос необходимости эскорта резко отпал, ведь, если бы по мерзкому чудищу не шмальнуло лазером, то оно юркнуло бы в ангар и на смену нужно было бы набирать новых работников.

Охотники, выходит, не только стремительные на земле, так ещё и прыгают далеко.

«Хорошо, что хоть не летают… или… нужно будет спросить»

Рома, с детства боявшийся членистоногих, хоть и привык говорить о том, что они просто мерзкие, но перед собой был честен, изучал объект своего страха. Сейчас, оказавшись в мире, где безумие и абсурд, являвшиеся нормой, граничили с его худшим кошмаром, он уже провёл ревизию своих знаний. Дома размер насекомых зависел от процента кислорода в атмосфере, а так же от температуры.

Если температура здесь была вполне приемлема для средней полосы летом, может чуть жарче, то состав атмосферы, как и биология этих существ, были ему неизвестны. Наверное, идентично земному, ведь он был жив и не умер от отравления, не задохнулся. Да и люди выглядели так же. Почему тогда те твари были такими огромными, ведь даже ночные «букашки» казались непростительно огромными. Ему нужно было всё узнать.

— Зэйн, а тут есть библ…, — обернулся он к напарникам и внутри похолодело.

Их не было.

***

«Бросили?» — первая мысль, возникшая в голове, затмившая собой всё, что было ранее.

Наверное так ощущает себя маленький ребёнок в аэропорту, когда оборачивается и не видит маму с папой, которые только что стояли на этом самом месте.

— З-зэйн, Креа, — неуверенно позвал Рома, сканируя взглядом каждый сантиметр ангара.

Шум, крики, грохот, что-то упало с металлическим звоном. Рабочие, словно муравьи, занимавшиеся своей работой. Ящики и грузовые платформы, поднимающие их. И никто не обращал внимания на одинокого попаданца из другого мира, осторожно двигающегося в этом хаотичном, но таком упорядоченном мире, в нелепых синих джинсах, коричневой худи и нелепых белых кроссовках. Будто бы его не было вовсе.

«Так, спокойно!»

Рома резко крутанулся на месте и твёрдым шагом протопал обратно к двум «тачкам», которые стояли на месте. Никто никого не бросил. Вернутся. Тут их транспорт и грэнчев груз, который они должны были доставить.

Взгромоздившись на гравицикл, Рома изобразил недовольную мину и принялся ждать, пытаясь вспомнить, какие ещё местные ругательства он узнал.

— Эй, ты кто такой? — грубый и хриплый голос привели Рому в чувство и он, вздрогнув уставился наверх.

Казалось невозможным, ведь шум и гам никуда не делись, просто он вымотался настолько, что задремал. Сидя даже в таком шуме и гаме, что царили в ангаре. Следующий этап — научиться спать стоя, но, был шанс, что не успеет.

Глядя снизу вверх на громилу, который, казалось, был ещё на голову выше Зэйна, запрокинувшего на плечо огромный разводной ключ, словно невесомое банное полотенце, Рома сказал:

— Я… э… вы мне?

— Тебе, сопля, ты кто такой? — прогремел сотрудник заведения под названием «Последний приют Романа» с таким видом, словно собирался обрушить на него свой инструмент.

«Интересно, а вмятина на сидении останется?» — заворожено глядя на массивную ручку разводного ключа, думал Рома, стараясь не особо потеть. Хотя, не вышло. Дрогнувшим голосом произнёс, — Я… это… друг Зэйна.

— ДА ПОНЯЛ Я, ЧТО ТЫ ДРУГ ЗЭЙНА, ГРЭНЧ! — заревел незнакомец, — ИМЯ ТВОЁ КАК?

— Р-роман, — пролепетал тот в ответ.

Тот нахмурился, а в тупом взгляде показалось непонимание. Очевидно, что имя, которое он никогда не слышал, да ещё и произношение — Зэйн и Креа далеко не сразу могли выговаривать привычные слова.

— Ты чё сказал ща?

«Ну всё» — попрощался Рома с жизнью, увидев как изменился в лице огромный мужик с орудием его смерти на плече.

— Эй, Красс, ну ка отвали от него.

«Боже, Креа» — Рома узнал её голос чуть сзади.

Бугай резко поднял глаза и скинул с плеча свой разводной ключ-булаву, с грохотом угодивший в металлический пол. Поток воздуха даже шевельнул кончики волос.

— Хочешь свои деньги — разбирайся с Зэйном! — подоспевшая на подмогу Креа встала прямо перед гигантом, глядя на него снизу вверх.

— Ты вообще слышала, как он меня назвал?!

Креа метнула вопросительный взгляд на Рому, на что тот лишь, разведя руками, шепнул своё имя. Она выкатила глаза, будто услышала невыносимое ругательство, чуть кивнула и упёрлась строгим взглядом в Красса.

— Никак он тебя не назвал, грэнч ты плешивый! Зовут его так.

— КАК? ВОТ ТАК И ЗОВУТ?! ТЫ ЧЕГО ИЗ МЕНЯ… — снова загрохотал он, сжимая крепче свою дубину. Именно дубину, ведь сложно было представить себе его, использующим инструмент для чего-то более конструктивного, чем, например, крушения черепов.

Вообще, когда Креа вызвала огонь на себя, Рома сразу стал думать о том, как ей помочь. Схватиться за оружие — смешно. Он в руках держал максимум джойстики, когда играл в битсэйбер. Вызвать ледяную вспышку, чтобы половина ангара, вместе с Креей рассыпались на куски вымороженного мяса? Тоже не дело. Да и он ещё не представлял, как это делать, ведь оба раза были, скорее, случайностью, чем волевым решением. Бежать? Некуда и незачем. Потому он просто сидел и молился, что она знала, что она делает.

— У него родители пилигримы, — произнесла Креа.

— Э… чё? — бугай метнул взгляд на Рому. В нём мелькнуло недоверие.

— Я тебе потом всё расскажу, а сейчас скройся пожалуйста. Он не собирался тебя оскорблять, Красс.

Громила развернулся к Роме, вновь нависнув над ним скалой мышц и слепой ярости.

— Это правда? Тебя правда так зовут?!

Рома постарался изобразить максимально откровенное выражение лица, что у него было в загашнике, и спокойно, даже немного неторопливо, чтобы не выдавать тревоги, кивнул.

Сработало.

Красс тут же изменился в лице. Вся агрессия испарилась и он, тупо хлопая глазами сперва на девушку, а затем и на самого Рому, пробормотал:

— Э-э-э… тогда прости. Лучше придумай себе другое, пацан. Пилигримов, конечно, я уважаю, но это уж слишком…

«Постой ка…» — Рома кое-что понял и уставился на Крею, у которой, со слов Зэйна, родители тоже были пилигримами.

— У него есть новое имя, Красс, не волнуйся.

Громила, задержавшись на Роме подозрительным взглядом, вернулся глазами к Крее и ткнул в неё своей лапищей: — девочка, тебя я тоже бесконечно уважаю, но где, грэнч вас раздери, мои деньги?

— Спроси у Зэйна, Красс. Я за него не отвечаю. И Сырок тоже.

Красс хотел что-то сказать, вероятно, вновь переспросив про деньги, но Креа, не дав ему раскрыть рот, сильно наступила ему на ногу и сделала резкий жест, чтобы тот убирался. Несмотря на угрожающий вид, громила собрал своё орудие и, бурча, развернулся, чтобы убраться восвояси ни с чем.

***

— Чего вы меня оставили тут одного? — зашипел Рома, когда Красс отошёл.

Креа, отодвинув Рому в сторону, полезла в «склад» тачки. Даже не посмотрела на него, а на лице было даже какое-то разочарование, будто бы он влез в неприятности, когда она только отвернулась.

— Ты там встал, как болван, глядя на стражей и… вообще, почему тебя за ручку водить надо? — Она внезапно уставилась на него, резко выпрямившись, словно он был навязанной обузой.

Хотя, так оно и было.

— У нас, вообще-то, контракт просроченный и, знаешь, если Зэйн с тобой цацкается, то это его выбор. Ты мне неприятен, потому не жди, что я с тобой также носиться буду. К тому же, Зэйн разрешил.

Вот так…

— Я… понял, спасибо за прямоту, — Рома запихал рвущееся наружу чувство несправедливости и обиду. Она была права. Точнее, в полном праве.

— И спасибо, что не устроил тут резню, — перебирая что-то внутри багажника, сказала она. Сказала даже искренне. По-крайней мере, судя по тону. Да и, в целом, девка она была прямая, без ужимок.

— Я не хотел навредить, — пробубнил Рома, — …и, прости меня, пожалуйста.

— За что? — даже не выглянула из-за гравика Креа.

— Ну… что создаю вам проблемы, что мне дали эту силу, да и за то, что я вообще здесь…

— Бедный-несчастный, мне тебя жаль, да, — цокнула языком девушка, что-то распихивая по карманам, — не за что передо мной извиняться. Просто не путайся под ногами. Ну, или сам как-то ногами шевели, чтобы тебя за ручку не водить.

Времени на то, чтобы ощутить себя пятиклассником, которого отчитывали за тройку по математике, не было, ведь Креа, хлопнув крышкой, просто встала и пошла. В руках у неё была увесистая стопка каких-то пластин, которую она закинула за бок.

Рома ломанулся следом, чтобы не остаться одному снова.

***

Там был лифт, который Рома сходу принял за погрузочную платформу. При повторном осмотре, оказалось, что он был меньше и изящнее, но не на первый взгляд.

И хорошо, что он его сразу не заметил.

Было бы тяжелее его разыскивать. Ведь, окажись он на десятом, или двадцатом этаже — подъём был очень быстрым, если не сказать, что стремительным — он бы просто потерялся тут и всё. Креа, признавшаяся в том, что он обуза, явно не стала бы бегать по уровням, разыскивая потерявшегося двадцати семи летнего мальчика.