Kitabı oxu: «Инспектор и шимпанзе»

Инспектор и шимпанзе

Глава 1. Труп в обезьяннике

В один из жарких воскресных дней августа на территорию Бенвергского зоопарка въехал черный полицейский автомобиль. За рулем сидел сержант Клэр Брукс, а рядом с ним — инспектор Джерри Митчелл.

Сержант уверенно вел машину по извилистым дорожкам, то и дело нажимая на гудок. Ленивые от зноя посетители неохотно уступали дорогу, неодобрительно глядя вслед удалявшемуся автомобилю, который обдавал их на прощание бензиновыми парами.

— Мы правильно едем? — флегматично осведомился инспектор, поглядывая по сторонам в поисках хорошеньких девушек.

— В свое время я бывал здесь очень часто, — сказал Брукс.

— Я тоже. Но обезьянник, кажется, открылся не так давно.

— Лет десять назад... Вообще, зоопарк — неплохое место для выгуливания цыпочек. До женитьбы на Мэри я стоптал тут не одну пару кроссовок.

— Ты настоящий натуралист, — усмехнулся Митчелл. — Смотри, не задави бегемота! — Он кивнул в сторону необъятных размеров посетителя, который, колыхаясь, перебежал дорогу прямо перед капотом полицейской машины. — И как ему только удалось сбежать из бассейна?

— Сбежать — это еще полдела, сэр, — поддержал шутку сержант. — Как ему удалось переодеться в гражданское?

— Слопал кого-нибудь, только и всего.

— Вообще-то бегемоты травоядные.

— Значит, принял кого-то за стог сена…

Сержант уже был готов пошутить в ответ, но инспектор, мгновенно забыв о толстяке, устремил свои взоры вперед, на смуглую брюнетку, грациозно вышагивающую в сторону террариума с крокодилами.

— Какая фигурка!

Когда машина поравнялась с девушкой, Митчелл убедился, что она прехорошенькая, и, высунув голову наружу, сказал:

— Доброе утро, мисс! Не подскажете дорогу к нашим предкам?

Брюнетка с интересом посмотрела на него, тряхнув кудряшками.

— По-моему, туда одна дорога. — Девушка приставила к виску указательный палец, изобразив револьвер, и выразительно прищелкнула язычком.

— Спасибо, я не тороплюсь, — растерянно произнес инспектор, всовывая голову обратно. — Неужели я похож на самоубийцу?

— Черный юмор, сэр, — спокойно заметил сержант.

— Я и сам вижу, что она не блондинка.

— А зачем спросили? Я ведь знаю дорогу.

Инспектор промолчал. Он хотел сказать, что эта очаровательная газель интересует его куда больше, чем ожидающий его в обезьяньем павильоне труп, тем более, что это был труп не обезьяны, а человека; но передумал и, достав из пиджака расческу, стал приводить в порядок свои коротко стриженые волосы.

Наконец, из-за деревьев показалось длинное одноэтажное сооружение, лицевая часть которого представляла собой ряд сочлененных высоких клеток, в которых содержались обезьяны. Вдоль ограждения неторопливо прохаживались посетители. Многие стояли на месте, сбившись в тесные кучи у тех клеток, где обезьяны казались особенно забавными и веселили их своими проделками.

Слышался детский смех и обезьяний визг. По беззаботным лицам людей Митчелл понял, что они не подозревают о том, что случилось в обезьяннике, хотя сбоку от павильона уже стоял патрульный автомобиль, а рядом с машиной — рослый полицейский в форме.

Сержант Брукс подвел автомобиль к углу павильона и выключил зажигание.

— Приехали, — сказал инспектор. — Если увидишь гориллу с ножом, не геройствуй.

— Да какое там геройство, сэр. Я с детства даже пауков боюсь.

Они направились к полицейскому.

— Констебль Хьюз, — представился тот. — Я провожу вас на место происшествия.

Инспектор молча кивнул.

Зайдя за угол павильона, они тут же оказались возле двери служебного входа.

Констебль сказал, что нужно пройти в другой конец здания, где в самой дальней комнате был обнаружен труп. Он отпер дверь ключом, и они вошли вовнутрь.

— Мы с напарником приехали сюда спустя десять минут, как только поступил сигнал, — говорил Хьюз, пока они шли по пустому длинному коридору. — В одиннадцать сорок восемь в полицию позвонил директор зоопарка. Сообщил, что здесь произошло убийство. Погиб парень из обслуживающего персонала.

— Имя? — коротко бросил инспектор.

— Джон Бекен, сэр. Убит каким-то острым предметом, который на месте не обнаружен. Скорее всего, это был нож... Прямо в сердце. Бедняга недолго мучился... Это здесь, сэр.

Полицейский открыл дверь, и они оказались в просторной комнате, похожей по обстановке на кабинет. Одну из стен украшал большой книжный шкаф, под завязку забитый научной литературой.

В комнате находилось семь мужчин и одна женщина, не считая человека, который безжизненно лежал на спине у окна, возле письменного стола.

Двое из мужчин были в полицейской форме. Один оказался напарником Хьюза, он был такой же рослый и широкоплечий, а второй — худой и рыжий, — постоянно нес службу в зоопарке. Здесь также находился начальник охраны — пожилой невысокий мужчина в зеленой рубашке с большой эмблемой зоопарка на груди.

Инспектор перекинулся с полицейскими несколькими словами, распорядившись, чтобы Хьюз с начальником охраны опросили посетителей, не видели ли те чего-нибудь подозрительного. Рыжего полицейского и напарника Хьюза он попросил остаться.

К Митчеллу приблизился взволнованный полноватый мужчина средних лет.

— Я — директор зоопарка. Мое имя — Марк Кэмпбелл, — представился он. — Я потрясен! Это не укладывается в голове. Сколько лет я здесь работаю, но такого...

В данный момент эмоции директора зоопарка меньше всего занимали инспектора. Поэтому он не стал дожидаться окончания монолога, перебив вопросом:

— Это вы нашли тело?

— Нет. Я был у себя в директорской, довольно далеко отсюда. Но я позвонил в полицию.

— Откуда же вы узнали о происшествии?

— Мне сообщил профессор Хэджес.

Инспектор Митчелл повернулся к присутствующим.

— Кто обнаружил тело?

— Я, — откликнулся светловолосый мужчина, похожий на скандинава. — Я услышал крик.

— Слово? Фраза?

— Нет, просто крик или вскрик. Что-то вроде протяжного «а». Две-три секунды, не больше.

— И вы…

— Прибежал сюда. Джон лежал на полу.

— Он был еще жив?

— Похоже, нет. Пульса не было.

— Ваше имя?

— Туоми Парсон.

— А кто кричал, по-вашему?

— Не знаю. Наверно, он сам.

— Вы давно с ним работаете?

— Очень давно.

— И не узнали по голосу?

— Просто раньше я никогда не слышал, чтобы он так кричал.

— Сколько было времени, когда раздался крик?

— Около двенадцати.

— А точнее?

— Не могу сказать. Может, профессор знает.

— Я вошел в комнату вскоре после Туоми, — вступил в разговор худощавый седой мужчина среднего роста, в очках с толстыми стеклами. — Он стоял на коленях возле Джона. А я машинально взглянул на часы. Было одиннадцать часов сорок минут.

— Ваше имя?

— Профессор Хэджес... Майкл Хэджес.

— Вы тоже слышали крик?

— Нет. Меня не было здесь. Я только пришел.

Инспектор повернулся к Парсону.

— Сколько минут прошло между криком и появлением профессора?

— Пара минут, не больше.

— Значит, убийство произошло примерно в одиннадцать тридцать восемь, — заключил Митчелл, посмотрев на профессора. — А зачем вы зашли сюда, мистер Хэджес, если не слышали никакого крика?

— Это мой кабинет.

— Логично.

Инспектор подошел к окну, присев над телом. На белой майке погибшего мужчины в области сердца темнело пятно растекшейся крови. Он лежал ногами к окну. Левая рука была откинута в сторону, правая, согнутая в локте, покоилась на животе.

— Простите, инспектор, — сказал суетливый старичок, державший в морщинистых руках черный саквояж. — Меня зовут Мос Уатт. Я — ветеринарный врач. Меня попросил прийти сюда мистер Кэмпбелл. Он думал, что еще можно было чем-то помочь, но Джон был уже мертв. Я думаю, было задето сердце. Я думаю...

— Думать полезно, — кивнул Митчелл. — Но вы не изменяли положения тела?

— О нет. Конечно, нет. Я понимаю, что нельзя. Он был уже покойник. Как я мог ему помочь?

— Мы не трогали его, — подтвердил Туоми Парсон, перехватив вопросительный взгляд инспектора.

— А ножа или чего-нибудь в этом роде вы не видели?

— Нет.

— Мистер Уатт, покажите, пожалуйста, содержимое вашей сумки сержанту.

— Пожалуйста. — Старичок удивленно пожал плечами. — Но позвольте... там инструменты, вата, бинты...

— Не беспокойтесь, — успокоил сержант Брукс, открывая саквояж. — Ничего не пропадет.

— Когда я вошел в комнату, — неожиданно произнес профессор Хэджес, — Туоми тряс Джона за плечо.

— Я был в шоке, — сказал Парсон.

Инспектор медленно выпрямился.

Его взгляд упал на темноволосую девушку, которая стояла в углу комнаты у двери возле рыжего полицейского и испуганно мигала большими карими глазами.

Она единственная оставалась неизвестной из всех присутствующих. У нее был очень несчастный вид. При ближайшем рассмотрении она показалось ему настолько симпатичной, что инспектор даже удивился, как он мог не обратить внимания на нее раньше.

— Можно узнать ваше имя, мисс? — спросил Митчелл.

Она уже открыла рот, но Парсон опередил ее:

— Это моя жена, миссис Эви Парсон.

— Что вы мне хотите сообщить? — сказал инспектор, пристально глядя в ее большие глаза, хотя наличие у нее желания что-то ему сообщить, вовсе не было очевидным.

— Не знаю. — Она сделала едва уловимое движение, словно пыталась спрятаться за спиной сержанта, который сейчас добросовестно рылся в саквояже ветеринара. — Ничего не знаю.

— Эви ничего не может сказать вам нового, сэр, — заявил Парсон. — Она...

— Она ваша жена, — вежливо перебил инспектор. — Спасибо, я это уже понял. Но вскоре мне все равно придется переговорить с ней наедине. Как, впрочем, и с каждым из вас. — Он повернулся к профессору. — Что вы думаете обо всем этом?

— А что вы хотите узнать? — заметно волнуясь, спросил тот.

— Мог ли убийство совершить посторонний?

Хэджес вытер ладонью мокрый от пота лоб.

— Боюсь, что нет.

— Вы имеете в виду теоретическую возможность?

— И практическую тоже. Судите сами, инспектор, я вошел в павильон через правую дверь, открыв ее ключом. Коридор весь просматривается, но я никого не видел, он был пуст.

— Значит, у павильона две входные двери?

— Да. По обе стороны коридора.

— А ваше мнение? — обратился Митчелл к Парсону.

— О чем?

— Кто мог совершить убийство?

— Не знаю. Джон был замкнутым человеком. Мне кажется, он не общался ни с кем, кроме нас. И… обезьян.

— Холостяк?

— Да.

— Но у него были женщины?

— Возможно. Я не видел.

Инспектор перехватил молниеносный взгляд, который при этих словах Парсон вдруг бросил на свою жену, и заметил, что та ответила мужу взглядом, в котором читалось раздражение. Или что-то другое? Инспектор почесал в затылке.

Тем временем, сержант закончил осмотр ветеринарного саквояжа. Окровавленного ножа он там не нашел.

— Все в порядке, сэр, — доложил он инспектору.

— У вас еще есть, что сообщить полиции? — спросил Митчелл старичка.

Тот открыл рот, но явно не знал, что сказать.

— Тогда спасибо за помощь. И подумайте, еще подумайте. Если что, мы всегда на связи. А сейчас вас больше не задерживаем.

Старичок не уловил деликатного намека и не спешил удалиться, топчась на месте.

Инспектор выразительно посмотрел на сержанта, и тот прекрасно его понял. Вежливо взяв ветеринара под локоть, он проводил его до самой двери, а потом и до выхода из павильона.

— Мистер Кэмпбелл, — обратился инспектор к директору зоопарка. — Ваши камеры видеонаблюдения в порядке?

— Где?

— Везде.

— Снаружи, да. Я надеюсь.

— Внутри павильона камер нет?

— А зачем?

— На всякий случай. У вас тут людей убивают.

— Вот такое кино, — виновато развел руками директор.

Инспектор повернулся к рыжему полицейскому:

— Проверьте вместе с директором все видеозаписи с наружных камер за последний час.

— С каких именно, сэр?

— Вокруг обезьянника, — уточнил инспектор, вручив свою визитку директору зоопарка. — Если заметите что-то подозрительное, сразу звоните.

Директор и рыжий полицейский ушли.

Инспектор еще раз внимательно оглядел комнату, посмотрел на безжизненное тело у окна, потом перевел взгляд на трех главных свидетелей. Возможно, один из них был убийцей.

— Господа, миссис Парсон, предлагаю покинуть это помещение... — Он кивнул сержанту: — Можешь приступать к фотосъемке, Клэр. И попробуй найти орудие убийства.

Перед тем, как заняться опросом свидетелей, Митчелл связался со своим шефом, начальником отдела по расследованию убийств Пэтом Саймоном, коротко обрисовав ситуацию и попросив прислать еще нескольких специалистов.

— Веселенький выдался денек, — прохрипел в телефон Саймон. — Только что на Садинг-стрит ограбили банк. Есть раненые и два трупа. Все силы брошены туда, поэтому выкручивайся, как умеешь. Желаю успеха!

Оставив профессора Хэджеса и Эви Парсон в коридоре под присмотром напарника Хьюза, инспектор разместился с Туоми Парсоном в одной из служебных комнат.

Глава 2. Первый подозреваемый

— Итак, мистер Парсон, — сказал инспектор, — вы первый, кто обнаружил убийство. Расскажите все по порядку. Где вы находились и что делали перед тем, как услышали крик?

Парсон выдержал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями.

— Мы с женой были в лазарете, то есть в комнате, где обычно содержим заболевших обезьян, — наконец заговорил он. — Дверь была открыта. До нас доносились крики и визг обезьян, которые сидят в наружных клетках на виду у публики. И даже детский смех… Но тут вдруг раздался истошный, совершенно неописуемый крик... У меня просто мороз пробежал по коже.

— Крик от боли или испуга?

— Пожалуй, и то и другое, инспектор.

— И кто, по-вашему, кричал?

— Джон. А кто же еще?

— Еще недавно вы не были так уверены.

— Этот крик не был похож на крик обезьяны.

— А на голос другого человека?

— Какого человека?

— Не Джона.

— А кого? — на мгновение растерялся Парсон.

— Вашей жены или профессора.

— Это был мужской голос. Но вроде не профессорский. А жена… она была рядом со мной.

— Что было дальше?

— Я решил посмотреть, что случилось, и побежал к кабинету профессора. Распахнул дверь и увидел Джона. Он лежал на полу. Я подошел. У него на груди была кровь. Он был мертв.

— Профессор сказал, что вы дергали убитого за плечо, когда он вошел. Зачем?

— Хотел понять, жив ли он.

— Почему вы посчитали, что крик раздался именно из кабинета профессора Хэджеса?

— Крик донесся как бы издалека, а кабинет как раз в другом конце коридора. Может, поэтому я так решил.

— А следующая за кабинетом профессора дверь — это второй выход?

— Да. Им пользуется обычно только профессор.

— Почему только он?

— Наверно потому, что она рядом с его кабинетом.

— Без ключа в павильон снаружи войти нельзя?

— Конечно, нет.

— У кого, кроме профессора, есть ключ от правой двери?

— У всех нас. И дубликат — у начальника охраны. Позвольте объяснить. Каждый из нас, придя в зоопарк, на посту охраны получает свою связку ключей. В этой связке три ключа: от обеих входных дверей в павильон и от кабинета профессора.

— Зачем вам ключ от кабинета профессора?

— Там отличная библиотека, которой мы все часто пользуемся. — Парсон чуть понизил голос. — Это всегда была наша общая комната, которую он фактически превратил в свой кабинет.

— Ясно, — сказал инспектор. — А где ключи от внутренних помещений? Лазарета, клеток?

— В настенном шкафчике в том же кабинете. И каждый их берет по необходимости.

— Итак, вы оказались возле тела. Что было потом?

— Я пытался понять, что с Джоном. И почти сразу появился профессор.

— «Почти сразу» — это через сколько?

— Даже минуты не прошло, по-моему. Он позвонил директору зоопарка, и тот уже сообщил в полицию и пришел сюда с ветеринаром. Как будто это могло чем-то помочь Джону…

— Как вы ладите с директором зоопарка?

— Вроде ладим, — пожал плечами Парсон.

Инспектор внимательно наблюдал за ним. На вид ему было не больше тридцати пяти. Приятное, располагающее лицо, подвижные, умные синие глаза. Он казался расстроенным, озадаченным, но не более того. По крайней мере, нельзя было заключить по его поведению, что он потерял лучшего друга или даже доброго приятеля. Когда он произносил имя погибшего, глаза его оставались холодными. Так ведет себя врач после смерти неизлечимо больного пациента, почему-то подумалось инспектору, и он спросил:

— В каких отношениях вы были с Джоном Бекеном?

— Нельзя сказать, что в очень хороших, — после некоторой паузы ответил Парсон. — Он, я уже говорил, был довольно замкнутым человеком. Но по работе все было в порядке.

— А вне работы?

— Мы не встречались.

— А Эви?

— Куда вы клоните, инспектор?

— Я веду расследование, только и всего.

— Вы свернули не в ту сторону.

— Возможно. Повернем в другую... Когда вы оказались в коридоре после крика, там кто-нибудь был?

— Нет.

— А мог ли кто-то посторонний войти в обезьянник через левую дверь и незаметно пройти мимо лазарета, где вы были с женой? Потом проникнуть в кабинет профессора, совершить там убийство, после чего незаметно спрятаться в каком-нибудь помещении, хотя бы в котором мы сейчас с вами беседуем. А затем также незаметно скрыться через ту же левую дверь — в то время, когда вы втроем находились у тела убитого?

Парсон покачал головой.

— Вряд ли. Подобная же мысль пришла мне в голову, когда профессор стал звонить директору, чтобы сообщить о случившемся. Но нас в тот момент было там только двое: я и профессор.

— А ваша жена?

— Когда я выбежал в коридор из кабинета, Эви как раз шла мне навстречу. Я крикнул ей, чтобы она немедленно заперла входную дверь на ключ.

— Левую дверь?

— Да.

— А правую, «профессорскую», не заперли?

— Мы привыкли, что профессор ее всегда запирает изнутри. У него это, как на автомате, а про свою мы вечно забываем.

— А зачем вообще запираться изнутри? Кого вы боитесь? Посетителей?

— Нет, обезьян. Если вдруг какая-нибудь случайно сбежит из клетки внутрь павильона, повернуть ручку входной двери для нее не составит никакого труда. Ищи ее потом по всему зоопарку, а то и по городу…

— Понятно. Что было дальше?

— Когда прибежали директор с ветеринаром, правая дверь действительно была заперта. Я видел, как профессор открыл им своим ключом.

Потом я прошел из конца в конец по коридору, заглядывая во все помещения. Я даже открывал двери, ведущие изнутри к внешним демонстрационным клеткам, и посетители видели меня. Конечно, убийца вряд ли стал бы прятаться таким образом, ведь люди его увидели бы. Но тогда я был слишком на нервах, чтобы это понять.

Инспектор Митчелл согласно кивнул.

— И вы, разумеется, никого не обнаружили?

— Да. Никого.

— А работали вы здесь вчетвером: профессор, вы, ваша жена и покойный Джон Бекен?

— Да.

— Кстати, почему Хэджес называет себя профессором? Он где-то преподает?

— В биологическом колледже. Они с директором зоопарка Кэмпбеллом давние друзья. Профессор появился у нас лет пять назад. До этого мы работали втроем и неплохо справлялись. — В голосе Парсона послышалось раздражение, которое он не пытался скрыть. — Обезьян у нас немного, всего четырнадцать особей пяти видов, но не в этом дело...

— А в чем?

— Не знаю, стоит ли об этом говорить.

— Если это касается взаимоотношений профессора с покойным, то лучше рассказать все, что кажется вам существенным.

— Ладно, — сказал Парсон. — Профессор Хэджес стал работать у нас с легкой руки мистера Кэмпбелла, хотя трудно назвать это работой. Денег он не получает, приходит только в воскресные дни, занимается обезьянами, но ни за что не отвечает... Так получилось, что, поскольку он близкий друг директора зоопарка, он как-то незаметно стал фактическим руководителем нашего обезьянника, оттеснив Джона. Он даже устроил себе здесь кабинет.

— Как на все это реагировал Бекен?

— Думаю, для радости у него повода не было, но он старался скрывать свои чувства.

— Почему?

— Он дорожил местом. Я думаю, что если бы профессор захотел, директор мог бы уволить Джона.

— Хэджес имеет такое влияние на директора зоопарка?

— Не могу утверждать. Но Джон этого боялся.

Инспектор решил обострить разговор и, глядя Парсону прямо в глаза, сказал:

— По-вашему, это профессор убил его?

— Не знаю, — спокойно ответил тот, не отводя взгляда. — Но я знаю только одно: один из нас двоих — убийца.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и инспектору вдруг показалось, что глаза Парсона смеются. Смеются — над ним, представителем закона! И он решил нанести неожиданный удар:

— А ваша жена Эви?

Парсон вздрогнул, но выражение его лица не изменилось: оно было по-прежнему спокойно.

Он покачал головой:

— Это невозможно. Она все время была рядом со мной.

— Кто это может подтвердить?

— Как кто? Я!

— А кроме вас?

Парсон был явно сбит с толку напором инспектора.

— Но я могу поклясться…

— Если бы я доверял клятвам, мне нечего было бы делать в полиции.

— Чем больше узнаю людей, тем сильнее люблю обезьян, — в тон ему вздохнул Парсон.

Митчелл усмехнулся.

— Хорошо, допустим, вы и вправду все время были рядом с женой. Тогда получается одно из двух: либо профессор Хэджес убил Бекена, либо... — Инспектор сделал намеренную паузу, и Парсон, не удержавшись, спросил:

— Либо что?

— Либо вы убили его вдвоем с женой!

Парсон засмеялся, только смех этот был довольно нервным.

— Оставим это, пока, — многозначительно сказал инспектор. — Мне нужны факты. Поэтому вспомните, пожалуйста, были ли между профессором и Джоном Бекеном крупные ссоры или разногласия.

— Крупные ссоры? — повторил Парсон. — Только один раз, насколько я знаю. Джон умел держать себя в руках, но однажды он не выдержал.

— Расскажите об этом подробнее.

— Это случилось спустя несколько месяцев после появления у нас профессора Хэджеса. В то время болела одна из мартышек, и мы держали ее в специальной клетке в отдельной комнате. В воскресенье вечером мы закрыли, как обычно, павильон и разошлись по домам. А в понедельник утром, когда Эви собиралась посмотреть, как состояние этой обезьяны, она обнаружила, что мартышка лежит в открытой клетке с разорванным горлом в луже крови.

— Дверь в комнату была взломана?

— Она никогда не запиралась.

— Значит, была взломана входная дверь в павильон?

— Нет. Когда мы пришли, все двери были в порядке. Увидев, что произошло что-то странное, Эви тут же позвала нас с Джоном. Мы оббегали весь павильон, но никого постороннего не нашли, и все обезьяны были живы и невредимы. Но вот мы оказались перед клеткой, где сидела шимпанзе по имени Несса. Нас просто потрясло увиденное: ее лапы и морда были испачканы кровью.

— Она тоже пострадала от неизвестного?

— У Нессы не было ни единой царапины!

— Да?

— Но я пропустил самое страшное в этой истории... Дело в том, что у мартышки не только было перегрызено горло, у нее была обглодана часть бедра, то есть ее сначала убили, а потом начали есть! Между тем у клетки Нессы оказался ненадежный засов.

— Черт возьми! — воскликнул инспектор. — И вы решили, что убийство совершила шимпанзе?

— Мы могли предположить все, что угодно, но только не то, что шимпанзе способны заниматься каннибализмом. Мы знали, да и всему научному миру было известно, что шимпанзе преимущественно растительноядные. Иногда едят насекомых, даже рыбу. Но есть себе подобных?! Однако факт оставался фактом. Это была сенсация, и нам представилась уникальная возможность оповестить об этом открытии весь мир. Но, так как мы не хотели оказаться в нелепом положении, то решили сначала проверить наши предположения.

Мы стали подкидывать Нессе живых мышей, цыплят, других мелких животных. Она их убивала и с аппетитом съедала. Когда последние сомнения отпали, мы сказали об этом профессору. Он считался авторитетом в этой области, печатал даже иногда статьи про обезьян. При его поддержке наше открытие стало бы научным фактом, а не просто сомнительной сенсацией.

Но реакция профессора оказалась совершенно неожиданной. Он кричал, что мы шарлатаны, что мы научили несчастную обезьяну есть мясо и питаться своими сородичами. Потом он дошел до того, что обвинил Джона в том, что тот, якобы, инсценировал убийство мартышки, убив ее своими руками и измазав затем шимпанзе кровью. Они тогда здорово поругались, но в конце концов Джону пришлось унижаться и просить, чтобы профессор ничего не говорил директору, так как боялся потерять свое место, ведь директор зоопарка — близкий друг профессора.

— И Кэмпбелл до сих пор не в курсе того конфликта? — спросил инспектор.

— Да, профессор, действительно, ему ничего не сказал. Случай удалось замять: сделали вид, что мартышка сдохла из-за болезни. А буквально через несколько дней в печати появились первые сообщения от исследователей из Африки о случаях каннибализма у шимпанзе. Оказалось, что они способны убить и съесть не только мартышек или, например, павианов, но даже своих новорожденных детенышей...

— Удивительно…

— Я думаю, Джон не простил ничего профессору Хэджесу.

— Но почему вы, хотя бы и с опозданием, не обнародовали свои наблюдения?

— Время было упущено. Нам могли заявить, что мы специально обучили Нессу есть мясо, а потом подсунули ей мартышку...

— А как повел себя профессор?

— Возможно, он и сейчас нас в чем-то подозревает, а тогда, после этих публикаций, он стал делать вид, будто ничего и не было. Потом они с Джоном вроде как помирились. А года полтора назад увлеклись идеей научить шимпанзе говорить.

— Говорить?! — удивился инспектор.

— На языке глухонемых. Впервые это удалось супругам Гарднерам в Америке. Они добились больших успехов. Их шимпанзе выучила более трехсот знаков. И Джон загорелся идеей обучить нашего шимпанзе Дикки. Ему было тогда около года, и он оказался очень способным.

— И что же, он теперь умеет разговаривать?

— Ну, это слишком громко сказано, инспектор. Дикки знает около трех десятков слов.

— Тоже неплохо, — пробормотал Митчелл. — Это даже больше, чем знала моя первая школьная любовь...

Инспектор почувствовал, что неожиданно начинает проникаться симпатией к Туоми Парсону, и это его обеспокоило. Он не хотел делать поспешных выводов, зная по опыту, что внешнее обаяние подозреваемого может в результате оказаться только хорошо вылепленной маской.

— Давайте вернемся к сегодняшнему печальному событию, — предложил он. — Когда вы в последний раз видели Джона Бекена в живых?

— Примерно в одиннадцать.

— Он вел себя как-то необычно или как всегда?

— По-моему, у него с самого утра было скверное настроение. Но он не любил делиться с нами своими чувствами, поэтому, может, я и ошибаюсь.

— А где вы его видели в последний раз?

— Он прошел по коридору мимо лазарета, когда мы с Эви занимались с заболевшим павианом.

— Он шел в сторону кабинета профессора?

— Да, в том направлении. Но я не могу утверждать, что он шел именно туда. В павильоне есть и другие помещения. Да хотя бы туалет.

Инспектор встал, подошел к окну. Оно, как и все окна на этой стороне павильона, смотрело в каменный забор, перед которым росли деревья и кусты. Такую же картину, наверное, видел перед смертью Бекен, ведь он лежал ногами к окну — значит, перед падением он стоял к нему лицом, если только убийца не изменил положения тела. Но кто стоял между жертвой и окном?

— Пока у меня больше нет к вам вопросов, мистер Парсон, — повернувшись, сказал Митчелл. — Я прошу вас временно не покидать павильон.

— Хорошо, — Парсон направился к двери, но вдруг обернулся и сказал: — Маленькая деталь, инспектор: когда я вбежал в кабинет и увидел Джона мертвым, там находилось еще одно живое существо.

— Кто? — быстро спросил инспектор.

— Шимпанзе.

— Что?! Та самая? Каннибалка?

— Нет, нет. Несса умерла месяца три назад. А это был Дикки.

— Вы полагаете, он мог убить человека?!

Парсон пожал плечами.

— Не думаю. Я просто так сказал. Наверное, это ничего не меняет.

— После того, как вы обнаружили убитого, что делал этот шимпанзе? Было ли что-нибудь у него в руках?

Инспектор удивлялся самому себе, но в эту минуту он допускал самые невероятные предположения.

— Я не смотрел за ним. Было не до него... Дикки громко орал. Он был испуган, так как, очевидно, присутствовал при убийстве. Поверьте, шимпанзе достаточно умное животное, чтобы понять, что произошло у него на глазах. Вскоре Дикки куда-то убежал.

— Где он сейчас?

— В своей клетке. Эви поймала его, когда он носился с дикими воплями по коридору.

— Вы допускаете, что он мог унести орудие убийства и где-то его спрятать?

— Возможно.

Инспектор нахмурился. А не пытается ли Парсон специально его запутать? Круг подозреваемых неожиданно расширился. Есть ли алиби у других обезьян этого сумасшедшего дома?

Митчелл невесело усмехнулся, открывая дверь.

Они с Парсоном вышли в коридор, где в ожидании допроса томились Эви Парсон и профессор Хэджес.

— Труп унесли, сэр, — доложил напарник Хьюза, увидев инспектора. — Приезжал врач, но он уже уехал в морг на вскрытие.

— Почему он не подошел ко мне? — сердито спросил Митчелл. — Каковы его выводы?

— Не знаю, сэр. Я думаю, он сообщил об этом сержанту.

Инспектор чертыхнулся.

— Это был случайно не тот чудик в очках, который без конца сморкается и передергивает плечами? Он все время торопится в морг, как девушка на свидание.

— Полагаю, это точно был он, сэр... Кроме того, приехал эксперт из технического отдела.

Инспектор позвонил директору зоопарка, который в эти минуты должен был вместе с рыжим полицейским просматривать записи с камер наружного наблюдения.

— Что-нибудь есть? — спросил Митчелл у директора.

— Все глаза проглядел, — ответил тот. — Сейчас наш полицейский доложит.

И Митчелл услышал в телефоне монотонный голос рыжего полицейского:

— Ничего подозрительного, сэр!

— Это и подозрительно, — проворчал инспектор. — После убийства из павильона кто-нибудь выходил?

— Виноват. Из какого павильона, сэр?

— Из обезьянника, если вам так понятнее.

— Вас понял, сэр. Никто не выходил. Камеры смотрят в другую сторону.

— Куда?

— На посетителей.

— То есть кто-то мог выйти из обезьянника после убийства, но камеры этого не могли увидеть?

— Не могу знать, сэр.

Инспектору захотелось разбить свой телефон, но он сдержался, опять услышав голос директора зоопарка:

— Мы следим за посетителями, чтобы они вели себя прилично.

— Спасибо, надеюсь, убийц среди них нет, — выдохнул инспектор, оборвав связь.

Появился констебль Хьюз с начальником охраны.

Инспектор отвел их в сторону:

— Ну что?

— Никто ничего не слышал и не видел, — доложил начальник охраны, вытирая бумажным платком пот со своего раскрасневшегося лица.

— Мы опросили всех, кого только можно, сэр, — добавил Хьюз.

— Хорошо, — кивнул инспектор и, отпустив начальника охраны, сказал Хьюзу: — Сейчас вам с напарником необходимо обыскать весь павильон. Самым тщательным образом! Будете искать орудие убийства, которое, возможно, похитил шимпанзе по имени Дикки и где-то бросил. Возьмите с собой Парсона. Он вам поможет, а, может быть, наоборот, будет мешать и запутывать. Понаблюдайте за его поведением. Сначала попросите, чтобы он показал вам этого шимпанзе. Если на обезьяне увидите следы крови, немедленно сообщите мне.