Kitabı oxu: «Фэнтези. За белой чертой»

Фэнтези. За белой чертой.

Как два противоположных сердца нашли

друг друга в Мире Непроизнесённого.

Лёша – прямолинейный активист колледжа, который называет вещи своими именами, и Кира – утончённая стилистка из лицея, мастер завуалированных намёков. Их пути пересеклись жарким анапским летом у загадочной белой линии на асфальте с надписью «Не переходи!». Одно неосторожное движение – и вот они уже в Мире Непроизнесённого, где слова обретают физическую силу, мысли материализуются в воздухе, а честность может стать как оружием, так и спасением. Здесь каждое произнесённое слово создаёт или разрушает реальность, каждая эмоция оставляет видимый след. Двум совершенно разным подросткам предстоит научиться понимать друг друга, чтобы построить мост из искренних признаний и вернуться домой. Но захотят ли они возвращаться, когда поймут, что нашли нечто более ценное, чем просто выход из волшебного мира?

Анапское лето было в самом разгаре, и асфальт плавился под ногами даже в тени. Лёша Громов вытер пот со лба и снова взглянул на листовки в руке. «Молодёжь! Не дай себя обмануть политическими манипуляциями!» – кричали заголовки его самодельных агиток. В семнадцать лет он уже считался главным правдорубом своего колледжа, и это звание далось ему не просто так.

– Эй, ты! – окликнула его девушка в лёгком белом платье и огромных солнечных очках. – Можешь объяснить, почему стоишь прямо на проходе и размахиваешь этими… это что, самиздат какой-то?

Лёша обернулся и чуть не выронил листовки. Перед ним стояла Кира Сомова – та самая стилистка из городского лицея, о которой шептались все девчонки его курса. Безупречные локоны, дизайнерская сумочка и этот особый способ говорить так, что простые слова звучали как поэзия.

– Это называется гражданская позиция, – буркнул Лёша, пряча листовки за спину. – А ты что, от солнца прячешься за этими… как их… стёклышками?

Кира фыркнула:

– «Стёклышки»? Это Ray-Ban за двадцать тысяч, дорогой. И я не прячусь, я создаю образ.

– Образ чего? Недоступности?

– Может быть, – она загадочно улыбнулась. – А ты создаёшь образ сердитого ёжика с социальными претензиями.

Они стояли друг против друга на узенькой тропинке между корпусами колледжа и лицея, и Лёша вдруг заметил, что прямо между ними на асфальте белой краской была нарисована чёткая линия. А рядом криво нацарапано мелом: «НЕ ПЕРЕХОДИ!»

– Смотри, какая-то местная блажь, – Лёша ткнул пальцем в надпись. – Наверное, первокурсники развлекаются.

– Или это арт-объект, – философски заметила Кира. – «Граница между мирами», «Линия судьбы»… Очень символично, между прочим.

– Да ладно тебе, – Лёша махнул рукой. – Обычная ерунда. Смотри!

И он сделал шаг вперёд, переступив белую черту. Кира, не желая отставать, тут же последовала его примеру.

В тот же миг мир вокруг них… мелькнул. Как будто кто-то щёлкнул гигантским переключателем, и реальность на секунду превратилась в статику старого телевизора.

– Чё за…? – начал Лёша, но не закончил.

Они стояли на той же тропинке, но всё вокруг изменилось. Здания колледжа и лицея остались на месте, но выглядели… по-другому. Стены переливались нежными пастельными цветами, окна мерцали как мыльные пузыри, а в воздухе парили полупрозрачные слова.

– Кира? – неуверенно позвал Лёша.

– Я… я здесь, – её голос дрожал. – Лёш, ты видишь это?

Над их головами медленно проплывало слово «РАСТЕРЯННОСТЬ», написанное переливающимися буквами. Следом за ним появилось «УДИВЛЕНИЕ», потом «СТРАХ».

– Это что, наши… мысли? – прошептала Кира.

Лёша попробовал подумать о чём-нибудь конкретном – и тут же в воздухе материализовались золотистые буквы: «КАК ЖЕ ТАК?!»

– Офигеть, – выдохнул он, и это слово тоже появилось в воздухе, но уже красными буквами с искрящимися краями.