Kitabı oxu: «Обзор правовых позиций Верховного суда Российской Федерации по вопросам исполнительного производства»

Введение

Нормы ст. 3 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» определяют, что правоотношения по принудительному исполнению исполнительных документов регулируются федеральными законами, правовыми актами Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации.

Вместе с тем ежегодно органами судебной власти рассматриваются тысячи споров, возникающих в связи с применением законодательства об исполнительном производстве. При рассмотрении указанных споров:

формируется практика применения законодательства;

выявляется смысл и содержание правовых норм, который не всегда тождественен буквальному содержанию текста, изложенному в статье (пункте, подпункте) правового акта;

в отдельных случаях – санкционируются нормы поведения, которые фактически не закреплены (отсутствуют) в тексте законодательства¹.

В этой связи понимание движения практики применения законодательства необходимо для обеспечения единообразия в применении норм права.

Указанный вывод обусловлен и тем фактом, что нарушение единообразия в толковании и применении норм права в процессуальном законодательстве рассматривается как одно из оснований для отмены судебного акта (п. 3 ст. 391.1 ГПК РФ, п. 3 ст. 308.8 АПК РФ, п. 3 ст. 341 КАС РФ).

Под нарушением судебным постановлением единообразия в толковании и применении норм права понимается содержащееся в судебном постановлении такое толкование и применение правовых норм, которое противоречит разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015).

Единственное фундаментальное обобщение судебной практики по вопросам применения законодательства об исполнительном производстве проведено в 2015 (Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»).

Однако с тех пор как содержание законодательства об исполнительном производстве, так и сложившееся правоприменение претерпели определенные изменения.

Кроме того, Закон об исполнительном производстве содержит множество норм открытого типа (например, п. 17 ч. 1 ст. 64 Закона, согласно которой судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов), толкование и применение которых создает новые модели поведения, требующие оценки со стороны органов судебной власти.

С учетом многообразия позиций, высказываемых судебными органами в постановлениях, выносимых при рассмотрении споров по конкретным делам, наибольшую ценность представляют позиции, выраженные в актах, дошедших до рассмотрения Верховным Судом Российской Федерации.

При подготовке настоящей работы изучено более 3 тыс. судебных актов Верховного Суда Российской Федерации, вынесенных в период с 2020 по 2023 годы.

Для характеристики правоприменения по тому или иному вопросу, в том числе для анализа динамики его изменений, также использованы более ранние акты высшего судебного органа, а также судебные акты судов нижестоящих инстанций.

I. Правовые позиции по вопросам исчисления сроков в исполнительном производстве

По вопросам исчисления сроков в исполнительном производстве в рассматриваемом периоде Верховным Судом Российской Федерации выражены следующие правовые позиции, представляющие интерес.

По одному из рассмотренных споров Верховный Суд Российской Федерации высказал позицию, существенно уточняющую порядок исчисления сроков предъявления исполнительных документов к принудительному исполнению при наличии оснований для его перерыва.

Согласно ч. 1 ст. 21 Закона об исполнительном производстве, по общему правилу, исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу².

Названный срок прерывается предъявлением исполнительного документа к исполнению³. После перерыва течение срока предъявления исполнительного документа к исполнению возобновляется.

Время, истекшее до прерывания срока, в новый срок не засчитывается.

При этом для случаев, когда исполнение по ранее предъявленному исполнительному документу было окончено в связи с подачей взыскателем заявления об окончании исполнительного производства⁴ (ранее, до 20.06.2022 – отзывом взыскателем исполнительного документа⁵), частью 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве (в редакции Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ) установлено, что период со дня предъявления⁶ данного исполнительного документа к исполнению до дня окончания по нему исполнения вычитается из срока предъявления исполнительного документа к исполнению.

Например, если исполнительный лист был предъявлен к исполнению, находился на принудительном исполнении более трех лет и по истечении указанного срока был отозван взыскателем (либо взыскателем подано заявление об окончании исполнительного производства), то вновь указанный исполнительный документ предъявлен быть не может поскольку срок его предъявления к исполнению истек (см. например, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.07.2023 № Ф01-3974/2023 по делу № А39-4362/2022).

Такой порядок предусмотрен законодателем в целях реализации Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2016 № 7-П «По делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 21, ч. 2 ст. 22 и ч. 4 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с жалобой гражданина М.Л. Ростовцева», а именно, для соблюдения баланса интересов взыскателя и должника, исключения возможности продлевать срок предъявления исполнительного документа на неопределенное время, что приводило бы к неограниченному по продолжительности принудительному исполнению содержащегося в исполнительном документе требования и, как следствие, к чрезмерно длительному пребыванию должника в состоянии неопределенности относительно своего правового положения.

Следовательно, при предъявлении исполнительного документа к исполнению срок его предъявления прерывается, но в случае возвращения исполнительного документа взыскателю по его заявлению этот срок, исчисляемый заново с момента возвращения исполнительного документа, определяется с учетом особенностей, предусмотренных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, а именно, за вычетом ранее имевшего место одного или нескольких периодов нахождения исполнительного документа на исполнении, который окончился отзывом исполнительного документа взыскателем⁷.

При применении указанной нормы необходимо учитывать позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Определении от 25.04.2023 № 894-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Шипуновой Е.В. на нарушение ее конституционных прав частью 3.1 ст. 22 Федерального закона «Об исполнительном производстве», в котором рассмотрен порядок применения указанной нормы к правоотношениям по окончанию исполнительного производства в связи с отзывом исполнительного документа взыскателям, существовавшим до вступления в силу Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ (то есть до введения данной нормы).

Суд разъяснил, что основным принципом существования закона во времени является распространение его действия на настоящее и будущее время; придание обратной силы закону – исключительный тип его действия во времени относится к прерогативе законодателя.

Такими полномочиями при принятии Федерального закона от 28.05.2017 № 101-ФЗ законодатель не воспользовался⁸.

В этой связи принципы, содержащиеся в ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, не могут применяться к правоотношениям, возникшим до введения указанной нормы⁹.

По вопросу действия указанной нормы во времени также следует учитывать позицию, изложенную в Постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2023 № 127-АД23-8-К4.

В рассматриваемом споре исполнительное производство находилось на исполнении в период с 15.12.2016 по 05.06.2020 и было окончено в связи с отзывом исполнительного документа взыскателем (п. 1 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве в редакции, действовавшей на момент принятия решения об окончании исполнительного производства). 19.08.2020 на основании повторно предъявленного исполнительного документа вновь возбуждено исполнительное производство.

Анализируя возможность применения ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве к указанным правоотношениям суд указал, что данные нормы введены после выдачи исполнительного листа и первоначального предъявления его к исполнению.

Вслед за Конституционным Судом Российской Федерации Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на то, что Федеральный закон от 28.05.2017 № 101-ФЗ не содержит указания о распространении его действия на правоотношения, возникшие до его введения.

Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в постановлении от 10.03.2016 № 7-П, также не могла быть распространена на ранее возникшие правоотношения.

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что недопустимо придание обратной силы толкованию правовых норм, ухудшающему положение подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении, поскольку иное означало бы нарушение общих принципов правового регулирования и правоприменения (Постановления от 27.11.2008 № 11-П, от 27.06.2013 № 15-П, от 23.12.2013 № 29-П).

Верховный Суд Российской Федерации посчитал, что судебные инстанции, обоснованно отметив, что исполнительный лист выдан и первоначально предъявлен взыскателем к исполнению до вступления в силу названных выше изменений, не содержащих указания на то, что они имеют обратную силу, сделали правильный вывод о том, что в рассматриваемом случае новое правовое регулирование правоотношений не подлежит применению¹⁰.

Если на основании представленных взыскателем доказательств судом будет установлено, что возврат исполнительного документа обусловлен действиями должника, например, произошел из-за обещания должника исполнить судебный акт¹¹ или заключить мировое соглашение под условием предварительного отзыва исполнительного документа, ненадлежащим исполнением своих обязанностей органами принудительного исполнения, иными подобными обстоятельствами, свидетельствующими о вынужденном характере отзыва исполнительного документа взыскателем, срок предъявления исполнительного документа исчисляется без учета особенностей, установленных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.07.2020, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2021 № 310-ЭС21-14297 по делу № А09-13485/2019).

Применение указанной нормы Закона об исполнительном производстве в 2023 году, в приведенном в Обзоре Верховного Суда Российской Федерации толковании, изложено в Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.03.2023 № Ф08-1735/2023 по делу № А61-4306/2022, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2023 № 308-ЭС23-11573 отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства.

Как указано выше под обстоятельствами, свидетельствующими о вынужденном характере отзыва исполнительного документа, в судебной практике рассматривается в том числе бездействие судебного пристава-исполнителя (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 30.08.2022 № Ф04-3986/2022 по делу № А27-23645/2021, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2022 № 304-ЭС22-24474 отказано в передаче дела № А27-23645/2021 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства). В приведенном споре суд указал, что материалы исполнительного производства свидетельствуют о том, что на протяжении всего времени должником произведено исполнение в размере 13 руб., в то время как имеются доказательства ведения последним в период исполнительного производства деятельности по оказанию юридических услуг, приносящей доход, не ставший, однако, источником погашения требования взыскателя.

Как видно из приведенной позиции высший судебный орган фактически сформулировал правило поведения, отличное от того, которое содержится в императивной норме, изложенной в ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве.

Положения указанной нормы не содержат каких-либо исключений о порядке исчислении сроков давности предъявления исполнительного документа, в том числе обусловленные мотивом, по которым взыскателем принято решение об обращении с заявлением об окончании исполнительного производства (об отзыве исполнительного документа).

При этом мотивы, которые являются основанием для исключения применения порядка исчисления сроков, определенных ч. 3.1 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, в большей степени носят субъективный характер и не могут быть перепроверены судебным приставом-исполнителем, в том числе при повторном предъявлении исполнительного документа к исполнению.

Схожий субъективный критерий используется в конструкции правовой нормы, содержащейся в ч. 5 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, согласно которой в случае, если должнику предоставлена рассрочка исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе, такой исполнительный документ может быть предъявлен к исполнению без соблюдения правил, установленных ч. 9 ст. 21 указанного Закона, если должник более двух раз не исполнил часть требований, содержащихся в исполнительном документе, по которому ему предоставлена рассрочка.

До наступления такого события течение срока предъявления исполнительного документа не начинается, и судебный пристав-исполнитель обязан отказать в возбуждении исполнительного производства на основании п. 11 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве (см. Постановление девятого арбитражного суда от 08.06.2020 № 09-АП-4555/2020 по делу № А40-279129/19).

На стадии принятия процессуального решения о возбуждении (об отказе в возбуждении) исполнительного производства судебный пристав-исполнитель не вправе совершать исполнительные действия, в том числе получить достоверную информацию от обеих сторон исполнительного производства о наличии факта более двух нарушений рассрочки платежа. Указанный факт может быть отражен только в заявлении взыскателя о возбуждении исполнительного производства и не соответствовать объективной действительности.

Вместе с тем при исполнении исполнительного документа, по которому предоставлена рассрочка его исполнения, и по части платежей допущены нарушения сроков их погашения, а по остальным – срок погашения не наступил, следует учитывать положения ч. 3 ст 37 Закона об исполнительном производстве, согласно которой исполнительный документ исполняется в той части и те сроки, которые установлены в акте о предоставлении рассрочки.

В таком случае исполнительное производство может быть возбуждено в части взыскания просроченных требований и меры принудительного исполнения могут быть применены только в части указанных требований.

Однако в силу положений, содержащихся в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50, нарушение должником условий предоставленной рассрочки является основанием для ее отмены; рассмотрение указанного вопроса осуществляется судом по заявлению взыскателя либо судебного пристава-исполнителя.

Отдельного внимания заслуживает порядок исчисления срока давности предъявления исполнительного листа, выданного на принудительное исполнение условий мирового соглашения.

В Определении от 08.10.2020 № 306-ЭС20-4279 по делу № А49-13520/2018 Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что начало течения срока предъявления к исполнению исполнительного листа на принудительное исполнение условий мирового соглашения, по которому определены сроки платежей, исчисляется не от сроков платежа по мировому соглашению, а от даты выдачи судом исполнительного листа на принудительное исполнение этого мирового соглашения¹². Аналогичная позиция ранее была изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.01.2017 № 304-КГ16-18843 по делу № А45-1838/2016.

При этом ни законодательство об исполнительном производстве (ст. 21 Закона об исполнительном производстве), ни процессуальное законодательство (ст. 321 АПК РФ, ст. 356 КАС РФ) не делает подобных исключений для исполнительных листов, выданных на принудительное исполнение условий мирового соглашения.

Фактически Верховным Судом Российской Федерации сформулированы новые нормы, определяющие порядок исчисления сроков предъявления к исполнению указанных исполнительных документов.

II. Правовые позиции по вопросам возбуждения (отказа в возбуждении) исполнительного производства

1. Несоответствие исполнительного документа установленным требованиям является основанием для отказа в возбуждении исполнительного производства (п. 4 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве).

Требования, предъявляемые к исполнительным документам, содержатся в нормах ст. 13 Закона об исполнительном производстве, а также в иных федеральных законах.

Кроме того, к порядку оформления отдельных видов исполнительных документов предъявляются дополнительные требования.

Так, на основании Федерального закона от 08.01.1998 № 7-ФЗ «О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации» приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 28.12.2015 № 399 утверждена Инструкция о порядке обеспечения бланками исполнительных листов и их приема, учета, хранения, использования и уничтожения в федеральных судах общей юрисдикции и федеральных арбитражных судах (далее – Инструкция), которая является нормативным актом, разработанным в том числе на основании КАС РФ, Федерального закона от 17.12.1998 № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации», Закона об исполнительном производстве и постановления Правительства Российской Федерации от 31.07.2008 № 579 «О бланках исполнительных листов».

Согласно п. 6.4 Инструкции, бланк исполнительного листа заполняется с использованием электронного шаблона исполнительного листа, предусмотренного в автоматизированной системе судебного делопроизводства.

В случае отсутствия технической возможности использования автоматизированной системы судебного делопроизводства допускается заполнение бланков исполнительных листов с применением шаблонов, сформированных с помощью текстового редактора Word непосредственно в суде.

При невозможности заполнения бланка исполнительного листа вышеуказанными способами заполнение бланка осуществляется рукописным способом с учетом требований ст. 13 Закона об исполнительном производстве.

Согласно п. 6.5 Инструкции, исполнительный лист должен быть заполнен четко и грамотно, без исправлений, опечаток и дополнений. Весь текст исполнительного листа заполняется одинаковым способом, применение комбинированного метода не допускается.

На основании исполнительного листа, выданного мировым судьей и содержащего внесенные в его текст исправления, оговоренные судьей и заверенные печатью суда, возбуждено исполнительное производство.

Должником решение судебного пристава-исполнителя оспорено в суде.

Суд первой, апелляционной и кассационной инстанции признали постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства незаконным.

Верховный Суд Российской Федерации, отменяя акты судов нижестоящих инстанций, указал на следующее.

Внесенные в исполнительный лист рукописным способом с использованием комбинированного метода и оговоренные с проставлением надписи «исправленному верить», подписью и гербовой печатью мирового судьи изменения, касающиеся дат вступления судебного акта в законную силу и выдачи исполнительного листа, не соответствуют общему правилу заполнения исполнительного листа.

Вместе с тем указанные изменения не могут являться безусловным основанием отмены обжалуемого акта, поскольку не содержат неясности исполнения исполнительного листа и, как следует из материалов дела, сомнений в достоверности указанных изменений у судебного пристава-исполнителя не вызывают (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2022 № 10-КАД21-6-К6).

Региональная судебная практика по указанному вопросу в целом исходит из позиции о том, что внесение в исполнительный лист каких-либо исправлений и дополнений, в том числе оговоренных и заверенных судом, не допускается.

Бланк исполнительного листа, в текст которого были внесены исправления и дополнения, считается испорченным. В связи с этим подобные ошибки не могут быть исправлены непосредственно в исполнительном листе, в котором они допущены.

Неуказание в исполнительном листе сведений, обязательных к заполнению не может быть расценено как опечатка или описка, а, следовательно, не может быть исправлено путем вынесения определения об исправлении опечатки в исполнительном листе.

Исправление допущенных при изготовлении исполнительного листа нарушений возможно только посредством выписки нового исполнительного листа, чему должно предшествовать объявление выданного исполнительного листа лишенным силы исполнительного документа, то есть ничтожным (см. например, Апелляционное определение Московского городского суда от 28.06.2022 по делу № 33-16427, Постановления Восьмого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2021 № 08АП-1788/2021 по делу № А70-5150/2016, от 23.04.2019 № 08АП-367/2019 по делу № А46-5131/2016, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 № 09АП-44799/2022 по делу № А40-28392/19, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2023 по делу № А57-3254/2022 и т. д.).

Поскольку процесс выдачи исполнительного документа является строго формализованной процедурой, постольку позиция о том, что форма и содержание исполнительного документа имманентно дополняют друг друга не могут рассматриваться в отрыве друг от друга (по принципу «форма содержательна, а содержание оформлено»).

Порок одного из указанных компонентов является имманентным пороком целого, из которого состоят указанные компоненты.

Поддержка позиции о возможности разделения формы и содержания и допустимости придания юридической силы исполнительному документу с порочной формой (то есть оформленном на ничтожном бланке) фактически ставит под сомнение необходимость обеспечения соблюдения правил судебного делопроизводства.

2. Положения ч. 2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве предусматривают возможность предъявления исполнительного документа представителем взыскателя.

При этом представитель прилагает к заявлению доверенность или иной документ, удостоверяющий его полномочия.

Отсутствие доверенности или иного документа, удостоверяющего полномочия представителя взыскателя, является основанием для отказа в возбуждении исполнительного производства (п. 1 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве).

Буквальное токование норм, содержащихся в ч. 2 ст. 30 указанного Закона, позволяет сделать вывод о том, что документом, подтверждающим полномочия представителя является именно оригинал доверенности, а не копия (в том числе заверенная в установленном порядке).

По одному из исполнительных производств должником приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства, в том числе в связи с тем, что приложенная к заявлению копия доверенности, заверенная самим представителем взыскателя, не является надлежащим документом, подтверждающим его полномочия.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали, что порядок заверения копии доверенности представителя юридического лица действующим федеральным законодательством не предусмотрен.

Основания для отказа в возбуждении исполнительного производства в виде ненадлежащей формы заверения копии доверенности в законодательстве об исполнительном производстве не поименованы.

Законодательством об исполнительном производстве не установлены специальные требования по заверению копий доверенностей, требования к порядку заверения документов, установленные ГОСТ Р 6.30-2003, ГОСТ Р 7.0-2013 и ГОСТ Р 7.0.97-2016, носят рекомендательный характер и не устанавливают императивных требований к лицам, уполномоченным от имени юридического лица осуществлять заверение подлинности копии документа ее оригиналу (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2022 № 309-ЭС21-29693 по делу № А50-5402/2021).

Подобная позиция нашла отражение в ряде судебных актов судов нижестоящих инстанций.

Например, в Постановлении арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.08.2016 № Ф03-3455/2016 указано на то, что Закон об исполнительном производстве не содержит указания на то, в какой форме должна быть представлена доверенность. В свою очередь, отсутствие документов, подтверждающих полномочие лица, выдавшего и подписавшего доверенность на представление интересов взыскателя в ходе исполнительного производства, в качестве основания для отказа в возбуждении исполнительного производства ст. 31 Закона не предусмотрена. Судебному приставу-исполнителю не запрещено запросить у представителя взыскателя на обозрение как оригинал доверенности, так и документы, подтверждающие полномочия лица на подписание указанной доверенности¹³.

Позиция о возможности предъявления исполнительного документа с любой копией документа, удостоверяющего полномочия представителя взыскателя, является сомнительной, поскольку создает предпосылки для злоупотребления правом и противоречит буквальному содержанию ч. 2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве.

В момент принятия процессуального решения судебный пристав-исполнитель не имеет возможности проверить подлинность копии документа, удостоверяющего полномочия взыскателя.

В другом случае представитель взыскателя обратился с заявлением о возбуждении исполнительного производства. К заявлению и исполнительному документу представитель приложил незаверенную копию доверенности.

Судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что прилагаемая к заявлению доверенность, подтверждающая полномочия представителя взыскателя, не заверена надлежащим образом, отсутствует печать, заверяющая ее подлинность.

Взыскателем приняты меры по оспариванию указанного постановления судебного пристава-исполнителя.

Признавая указанное постановление соответствующим действующему законодательству суд исходил из установленных обстоятельств дела и руководствовался ст. 31 Закона об исполнительном производстве, ст. 54, 185 ГК РФ, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 04.08.1983 № 9779-Х «О порядке выдачи и свидетельствования предприятиями, учреждениями и организациями копий документов, касающихся прав граждан», национальными стандартами ГОСТ Р 7.0.8-2013 и ГОСТ Р 7.0.97-2016.

Как установлено судом к заявлению о возбуждении исполнительного производства была приложена копия доверенности. При этом подпись руководителя организации или уполномоченного на то должностного лица, заверяющего данную копию, а также печать организации на данной доверенности отсутствовали.

Суд нашел, что при избранном способе оформления копии доверенности судебный пристав-исполнитель имел основания усомниться в ее действительности и в наличии у представителя, подписавшего заявление, права представлять интересы общества в исполнительном производстве.

Поскольку принудительное исполнение исполнительного документа требует применения ограничительных мер в отношении должника, взыскатель, в пользу и в интересах которого эти меры совершаются, должен надлежащим образом подтвердить свои полномочия.

Судебные приставы были вправе потребовать от представителя копию доверенности, заверенную печатью общества.

При этом оригинал доверенности, который необходим для заверения копии, лицом, в распоряжении которого он непосредственно находится, и наличие которого могло бы также подтвердить надлежащее заверение копии, судебному приставу-исполнителю не представлены (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.09.2020 № 309-ЭС20-12062 по делу № А60-56733/2019).

Согласно п. 25 ГОСТ Р 7.0.8-2013. «Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения», заверенная копия документа – это копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставлены реквизиты, обеспечивающие ее юридическую значимость. В свою очередь отметка о заверении копии – это реквизит, используемый для придания копии правового статуса.

Согласно п. 5.26 ГОСТ Р 7.0.97-2016. «Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Организационно-распорядительная документация. Требования к оформлению документов», отметка о заверении копии оформляется для подтверждения соответствия копии документа (выписки из документа) подлиннику документа. Отметка о заверении копии проставляется под реквизитом «подпись» и включает:

слово «Верно»;

наименование должности лица, заверившего копию;

его собственноручную подпись;

расшифровку подписи (инициалы, фамилию);

дату заверения копии (выписки из документа).

Если копия выдается для представления в другую организацию, отметка о заверении копии дополняется надписью о месте хранения документа, с которого была изготовлена копия («Подлинник документа находится в (наименование организации) в деле № … за … год») и заверяется печатью организации.

Для проставления отметки о заверении копии может использоваться штамп.

В соответствии с п. 1 Указа Президиума ВС СССР от 04.08.1983 N 9779-X верность копии документа, исходящего от предприятия, свидетельствуется подписью руководителя или уполномоченного на то должностного лица и печатью.

На копии указывается дата ее выдачи и делается отметка о том, что подлинный документ находится в данном предприятии, учреждении, организации.

Также предприятия, учреждения и организации обязаны свидетельствовать верность копий документов, необходимых для представления гражданами в эти предприятия, учреждения, организации, если законодательством не предусмотрено представление копий таких документов, засвидетельствованных в нотариальном порядке.

Не подлежат свидетельствованию копии с документов, имеющих неясный текст, подчистки, приписки и иные не оговоренные исправления.

В ходе анализа региональной судебной практики установлено, что судами также используется подход о необходимости соблюдения указанных выше правовых актов, регулирующих порядок заверения копий документов, в том числе и в отношении документов, предъявляемых в ходе принудительного исполнения исполнительных документов.

Так, в Постановлении от 14.12.2018 № Ф09-7990/18 по делу № А60-14467/2018 Арбитражный суд Уральского округа пришел к выводу о том, что заверенной копией доверенности представителя взыскателя является копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставляются необходимые реквизиты, придающие ей юридическую силу для подтверждения своих полномочий на подписание заявления о возбуждении исполнительного производства от имени юридического лица. При этом суд посчитал, что копия доверенности, заверенная самим представителем взыскателя, не может подтверждать полномочия последнего.

Характерно, что для правоприменения в области арбитражного процесса судебная практика выработала однозначные критерии по форме копии доверенности представителя стороны в судебном процессе.

В частности в п. 7 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 99 указано на то, что надлежащим образом заверенной копией доверенности является копия, верность которой засвидетельствована нотариусом или арбитражным судом, рассматривающим дело¹⁴.

В отдельных случаях правоприменительная практика распространяет положения указанного письма и на сферу принудительного исполнения исполнительных документов.

Например, в Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2021 по делу № А55-11297/2021 судом со ссылкой на указанное выше письмо указано на то, что согласно арбитражному процессуальному законодательству исполнительное производство является стадией арбитражного процесса. Следовательно, в случае представления на стадии исполнительного производства копии доверенности на представителя, необходимо нотариальное удостоверение указанной копии и заверения копии такого документа самим представителем недостаточно.

3. Взыскателем вместе с заявлением о возбуждении исполнительного производства для принудительного исполнения направлена нотариально заверенная копия исполнительного листа.

Не получив соответствующего постановления взыскатель обратился в суд с требованием о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя по не возбуждению исполнительного производства.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали на то, что копия исполнительного документа не является основанием для возбуждения исполнительного производства. Таковым является оригинал исполнительного документа или его дубликат (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.10.2023 № 307-ЭС23-18767 по делу № А56-66727/2022).

4. Исполнительный лист о взыскании задолженности с должника-организации, не имеющей адреса места нахождения на территории г. Москвы, направлен для исполнения в территориальный орган ФССП России.

Территориальным органом ФССП России указанный исполнительный документ направлен для исполнения в подразделение судебных приставов, в котором судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве, в связи с тем, что исполнительный документ предъявлен не по месту совершения исполнительных действий.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства незаконным Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 19.10.2022 по делу № А40-1566/2022 обратил внимание на то, что направление исполнительного листа территориальным органом ФССП России в подразделение судебных приставов в порядке ч. 4 ст. 30 Закона об исполнительном производстве по сути означает, что руководитель территориального органа ФССП России определил подразделение судебных приставов как подразделение, ответственное за выполнение задачи исполнительного производства – правильное и своевременное исполнение судебного акта.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 4 Федерального закона от 01.10.2019 № 328-ФЗ «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» принципом службы в органах принудительного исполнения является единоначалие и субординация (подчиненность) на службе в органах принудительного исполнения.

Таким образом, получив исполнительный лист от своего вышестоящего органа судебный пристав-исполнитель не вправе был в силу прямого указания в законе отказать в возбуждении исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2023 № 305-ЭС22-28453 отказано в передаче дела № А40-1566/2022 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства¹⁵.

5. Несмотря на то, что соответствующий спор пока не стал предметом рассмотрения Верховного Суда Российской Федерации представляет интерес позиция, выраженная в Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.11.2023 № Ф02-6582/2023 по делу № А33-10598/2023.

На основании судебного приказа о взыскании в пользу Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации финансовых санкций судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что в исполнительном документе отсутствует уникальный идентификатор начисления¹⁶.

Судом указанное решение признано незаконным по следующим основаниям.

Одним из оснований отказа в возбуждении исполнительного производства, в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве является то, что документ не является исполнительным либо не соответствует требованиям, предъявляемым к исполнительным документам, установленным ст. 13 Закона, за исключением требования об указании необходимых идентификаторов должника.

Требования к содержанию исполнительного документа изложены в ст. 13 Закона об исполнительном производстве, в том числе в ее частях 1 и 1.1.

При этом согласно буквальному содержанию указанных норм права, установленные в них требования не относятся к таким исполнительным документам, как постановления Федеральной службы судебных приставов, постановления судебного пристава-исполнителя, судебные приказы, исполнительная надпись нотариуса и нотариально удостоверенное соглашение об уплате алиментов.

Необходимость в исполнительном документе, содержащем требование о взыскании задолженности по платежам в бюджет, наряду с информацией, указанной в ч. 1 и ч. 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, указывать УИН установлена Федеральным законом от 21.12.2021 № 417-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (вступил в силу 20.06.2022) (далее – Закон № 417-ФЗ), которым внесены соответствующие изменения в части 1 и 1.1 указанного Закона.

Согласно ч. 5 ст. 13 Закона об исполнительном производстве содержание судебного приказа и нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов определяется федеральными законами. Требования к содержанию судебного приказа определены в ст. 229.6 АПК РФ, согласно положениям которой обязанность указания УИН в судебном приказе отсутствует.

Исходя из положений указанных норм права арбитражный суд установил: Законом № 417-ФЗ помимо внесения изменений в ч. 1 и 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, также внесены изменения в ст. 229.6 АПК РФ (п. 3 и 4 ч. 1), однако требования в части указания в судебном приказе УИН в ст. 229.6 АПК РФ, в отличие от ч. 1.1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, не были внесены, исключения, указанные в ч. 1 ст. 13 Закона об исполнительном производстве, также не изменены.

Следует отметить, что порядок взыскания обязательных платежей и санкций в порядке приказного судопроизводства определены в КАС РФ. При этом ст. 123.6 КАС РФ, определяющая содержание судебного приказа также не воспроизводит требования о необходимости указания уникального идентификатора начисления.

6. Судебным приставом-исполнителем возбуждено исполнительное производство на основании постановления о взыскании административного штрафа, наложенного за неисполнение требований, содержащихся в исполнительном документе неимущественного характера, по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ.

При этом должником-организацией административный штраф, в размере 50 % от назначенного наказания, оплачен в двадцатидневный срок со дня вынесения соответствующего постановления.

Полагая, что оплата штрафа в размере 50 % в указанный выше срок является надлежащим исполнением назначенного административного наказания должник-организация оспорила постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства.

Удовлетворяя заявленные требования суды пришли к следующим выводам.

Согласно ч. 1.3-3 ст. 32.2 КоАП РФ, при уплате административного штрафа за административное правонарушение, выявленное в ходе осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля, лицом, привлеченным к административной ответственности за совершение данного административного правонарушения, либо иным физическим или юридическим лицом не позднее двадцати дней со дня вынесения постановления о наложении административного штрафа административный штраф может быть уплачен в размере половины суммы наложенного административного штрафа, за исключением административных правонарушений, предусмотренных ст. 13.15, 13.37, 14.31, 14.31.2, ч. 5-7 ст. 14.32, ст. 14.33, 14.56, 15.21, 15.30, 19.3, ч. 1-8.1, 9.1-39 ст. 19.5, ст. 19.5.1, 19.6, 19.8-19.8.2, 19.23, ч. 2 и 3 ст. 19.27, ст. 19.28, 19.29, 19.30, 19.33, 19.34, 20.3, ч. 2 ст. 20.28 КоАП РФ.

В отличие от общего порядка исполнения постановления о привлечении к административной ответственности, осуществляемого со дня его вступления в законную силу, право на уплату штрафа в размере половины назначенной суммы может быть реализовано в двадцатидневный срок со дня вынесения постановления, в том числе и до его вступления в законную силу.

При рассмотрении дела суды исходили из того, что поскольку из положений ст. 32.2 КоАП РФ не следует, что специальный порядок уплаты штрафа распространяется только на нарушения, выявленные в соответствии с Федеральным законом от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» и Федеральным законом от 31.07.2020 № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» (далее – Закон № 248-ФЗ), то в рассматриваемом случае понятие «государственный контроль (надзор)» необходимо толковать широко, не ограничивая его только рамками действия указанных выше федеральных законов. Иное фактически означало бы нарушение одного из основополагающих принципов равенства всех перед законом как это определено в ст. 1.4 КоАП РФ.

Федеральная служба судебных приставов является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по обеспечению установленного порядка деятельности судов, исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц, правоприменительные функции и функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности. ФССП России осуществляет свою деятельность непосредственно и (или) через территориальные органы (ст. 6.1 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», п. 1, 4 Положения о ФССП России, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1316).

В рассматриваемом случае привлечение к ответственности по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ явилось результатом осуществления уполномоченным должностным лицом ФССП функции государственного контроля за исполнением должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера в срок, установленный судебным приставом-исполнителем после вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора.

В связи с чем довод о том, что административное правонарушение выявлено не в рамках государственного контроля (надзора), регулируемого Законом № 248-ФЗ, судом отклонен как не опровергающий правильность применения судами ч. 1.3-3 ст. 32.2 КоАП РФ.

Поскольку административный штраф в размере 50 % от назначенной суммы оплачен в двадцатидневный срок, с момента вынесения постановления по делу об административном правонарушении, постольку у судебного пристава-исполнителя не имелось законных оснований для возбуждения исполнительного производства на основании постановления по делу об административном правонарушении (Постановления Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 11.12.2023 № Ф02-5718/2023 по делу № А33-7534/2023, от 13.12.2023 № Ф02-5759/2023 по делу № А33-7537/2023, от 13.12.2023 № Ф02-5767/2023 по делу № А33-7539/2023).

7. Судебным приставом-исполнителем на основании постановления налогового органа о взыскании задолженности по налогу на добавленную стоимость возбуждено исполнительное производство.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства со ссылкой на тот факт, что она (организация) не является плательщиком налога на добавленную стоимость.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды пришли к выводу о том, что постановление налогового органа является исполнительным документом, предусмотренным законодательством.

Решая вопрос о возбуждении исполнительного производства на основании исполнительного документа, судебный пристав-исполнитель устанавливает:

соответствие такого документа требованиям, предъявляемым к исполнительным документам (ст. 13 Закона об исполнительном производстве),

а также отсутствие оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства (ст. 31 Закона об исполнительном производстве).

При этом проверка законности и обоснованности исполнительного документа в компетенцию судебного пристава-исполнителя не входит (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2023 № 304-ЭС23-25244 по делу № А75-23254/2022).

III. Правовые позиции по вопросам взыскания исполнительского сбора

Одним из условий взыскания исполнительского сбора, является надлежащее уведомление должника о возбуждении исполнительного производства, с которым законодательство связывает начало исчисления срока для добровольного исполнения¹⁷.

1. Одной из форм уведомления должника о возбуждении исполнительного производства является направление постановления о возбуждении исполнительного производства, вынесенного в форме электронного документа в единый личный кабинет стороны исполнительного производства на Едином портале государственных и муниципальных услуг (далее также – ЛК ЕПГУ) (ч. 12 ст. 30 Закона об исполнительном производстве).

Условия надлежащего уведомления должника о возбуждении исполнительного производства указанным способом установлены Правилами направления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей извещения в форме электронного документа, подписанного судебным приставом-исполнителем усиленной квалифицированной электронной подписью, при соблюдении которых лицо, участвующее в исполнительном производстве, считается извещенным, утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.06.2016 № 606 (далее – Правила).

Пунктом 3 указанных Правил предусмотрено, что извещение считается доставленным с момента, когда лицо, участвующее в исполнительном производстве, входило на единый портал с использованием единой системы идентификации и аутентификации.

В случае если в течение 15 дней со дня размещения извещения в личном кабинете лицо, участвующее в исполнительном производстве, не осуществляло вход на единый портал с использованием единой системы идентификации и аутентификации, а также в случае отказа лица, участвующего в исполнительном производстве, от получения извещений посредством единого портала, извещение считается недоставленным и судебный пристав-исполнитель выбирает иной предусмотренный законодательством Российской Федерации способ направления извещения лицу, участвующему в исполнительном производстве.

Ранее судебная практика исходила из того обстоятельства, что если по истечении 15-ти дневного срока, в течении которого должник не входил на ЕПГУ, постановление о возбуждении исполнительного производства не было направлено судебным приставом-исполнителем иным способом, даже если должник ознакомился с указанным постановлением на ЕПГУ по истечении 15 дней, то такое извещение не считается надлежащим.

Например, по одному из исполнительных производств постановление о возбуждении исполнительного производства направлено должнику в личный кабинет на ЕПГУ 30.04.2021. Должник ознакомился с указанным процессуальным документом 23.06.2021, то есть спустя 56 дней. Суд признал постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора незаконным, поскольку в течение 15 дней со дня размещения информации в личном кабинете на ЕПГУ должником указанное постановление не прочитано (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.12.2022 по делу № 56А-113378/2021).

Однако указанная позиция скорректирована Верховным Судом Российской Федерации.

По одному из исполнительных производств постановление о его возбуждении, вынесенное 26.07.2021, направлено должнику-организации в ЛК ЕПГУ 28.07.2021.

Должник-организация авторизовалась, вошла в ЛК ЕПГУ и ознакомилась с постановлением о возбуждении исполнительного производства только 07.09.2021, то есть за пределами установленного Правилами 15-ти дневного срока. 20.09.2021 судебным приставом-исполнителем было вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора.

Принимая во внимание истечение установленного Правилами 15-ти дневного срока, непринятие судебным приставом-исполнителем мер по уведомлению должника о возбуждении исполнительного производства иными способами суд кассационной инстанции признал незаконным постановление о взыскании исполнительского сбора (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20.05.2022 № Ф03-1941/2022 по делу № А73-17414/2021).

Отменяя судебный акт суда кассационной инстанции Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что поскольку должник знал о наличии постановления о возбуждении исполнительного производства и, действуя разумно и добросовестно, должен был исполнить содержащиеся в нем требования, а также то, что постановление о взыскании исполнительского сбора было вынесено с учетом истечения срока для добровольного исполнения (который фактически существенно превысил установленный в постановлении о возбуждении исполнительного производства пятидневный срок), оспариваемые действия судебного пристава-исполнителя не повлекли нарушений прав и законных интересов заявителя.

Факт ознакомления должника с постановлением о возбуждении исполнительного производства за пределами установленного пунктом 3 Правил 15-ти дневного срока, непринятие судебным приставом-исполнителем мер по уведомлению должника о возбуждении исполнительного производства иными способами по истечении указанного срока не являются, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, основанием для признания постановления о взыскании исполнительского сбора незаконным¹⁸ (при соблюдении иных условий применения санкции в виде исполнительского сбора).

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2022 № 303-ЭС22-16113 по делу № А73-17414/2021, Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20.05.2022 № Ф03-1941/2022 по делу № А73-17414/2021 отменено.

Правоприменительная практика по вопросу уведомления сторон исполнительного производства о совершенных процессуальных действиях через ЕПГУ обширна (см. например, Постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 20.06.2023 по делу № А38-3378/2022, от 09.02.2023 по делу № А28-6839/2023, Постановления Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 05.05.2023 по делу № А74-2637/2022, от 28.02.2023 по делу № А19-15774/2022, Постановления Арбитражного суда Дальневосточного округа от 26.01.2023 № Ф03-6412/2022, от 17.01.2023 № Ф03-5976/2022, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 26.06.2023 № Ф09-3847/23 по делу № А47-2534/2022, от 13.12.2022 № Ф09-8856/22 по делу № А76-2814/2022).

Например, по одному из исполнительных производств должником оспорено постановление о взыскании исполнительского сбора со ссылкой на тот факт, что начало течения срока для добровольного исполнения исполнительного документа должно исчисляться с момента фактического прочтения постановления о возбуждении исполнительного производства.

При этом постановление о возбуждении исполнительного производства направлено в адрес должника посредством ЕПГУ, доставлено 21.04.2022, просмотрено должником в личном кабинете 22.04.2022 и прочитано пользователем 04.05.2022.

В Постановлении от 21.08.2023 по делу № А79-4846/2022 Арбитражный суд Волго-Вятского округа обратил внимание на то, что днем ознакомления должника с постановлением о возбуждении в отношении него исполнительного производства, направленного посредством ЕПГУ, является день входа должника в указанную систему.

Довод должника о том, что постановление о возбуждении исполнительного производства фактически прочитано им только 04.05.2022 отклонен судом, поскольку у должника имелась фактическая возможность ознакомиться с указанным процессуальным документом 22.04.2022 – с момента просмотра в личном кабинете¹⁹.

В качестве доказательств доставки процессуальных документов в ЕПГУ используется соответствующая информация, полученная у Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации, протоколы нотариального осмотра страницы на ЕПГУ, скриншоты личного кабинета должника и системы ПК АИС ФССП России²⁰, содержащие соответствующую информацию.

2. 20.05.2020 в отношении гражданина-должника возбуждено исполнительное производство. 25.06.2020 в отношении должника-гражданина введена процедура реструктуризации задолженности.

В связи с тем, что требования, содержащиеся в исполнительном документе не исполнены в срок, установленный для добровольного исполнения, 26.06.2020 (то есть после введения процедуры реструктуризации задолженности) судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании с должника исполнительского сбора.

Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления со ссылкой на то обстоятельство, что с момента введения процедуры банкротства исполнительное производство считается приостановленным.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали на следующее.

В силу п. 5.1 ч. 1 ст. 40 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство подлежит приостановлению судебным приставом-исполнителем полностью или частично в случае введения арбитражным судом в отношении должника-гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, процедур, применяемых в деле о несостоятельности (банкротстве), в порядке, установленном статьей 69.1 указанного Закона.

По приостановленному исполнительному производству до его возобновления применение мер принудительного исполнения не допускается (ч. 6 ст. 45 Закона об исполнительном производстве).

По вопросу о необходимости приостановления исполнительного производства и его процессуальном оформлении при введении в отношении должника процедуры банкротства Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации даны следующие разъяснения.

Согласно п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве», приостановление исполнения исполнительного документа с даты вынесения судом определения о введении наблюдения влечет приостановление исполнительного производства в силу прямого указания закона. Основанием для приостановления исполнения исполнительных документов судебным приставом-исполнителем является определение суда о введении наблюдения. Вынесение самостоятельного судебного акта по данному вопросу не требуется.

В случае осуществления судебным приставом-исполнителем исполнительных действий в рамках исполнительного производства, которое считается приостановленным в силу абз. четвертого п. 1 ст. 63 Закона несостоятельности (банкротстве), его действия признаются судом незаконными вне рамок дела о банкротстве.

Применяя данные разъяснения в части невозможности осуществления исполнительных действий в период приостановления исполнительного производства, надлежит также учитывать изменившуюся редакцию Закона об исполнительном производстве и последующее толкование ее Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации.

Редакция Закона об исполнительном производстве от 18.07.2011 (Федеральный закон от 18.07.2011 № 225-ФЗ) более четко в сравнении с действовавшей ранее устанавливает понятия мер принудительного исполнения и исполнительных действий.

Так, согласно ч. 1 ст. 68 Закона об исполнительном производстве мерами принудительного исполнения являются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу. Открытый перечень мер принудительного исполнения содержится в ч. 3 ст. 68 Закона об исполнительном производстве.

Как следует из ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с Законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

Согласно п. 13 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, взыскание исполнительского сбора относится к исполнительным действиям.

Как указал Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в постановлении Президиума от 17.07.2012 № 3498/2012, последствия приостановления исполнительного производства регламентированы Законом об исполнительном производстве. В соответствии с ч. 6 ст. 45 Закона, по приостановленному исполнительному производству до его возобновления не допускается применение только мер принудительного исполнения. Каких-либо других ограничений, в том числе по совершению иных исполнительных действий, Закон об исполнительном производстве не содержит.

Исходя из изложенного, приостановление исполнительного производства, в том числе, в связи с введением в отношении должника процедуры банкротства, не является правовым препятствием для вынесения судебным приставом-исполнителем постановления о взыскании исполнительского сбора при наличии оснований для его вынесения (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.12.2021 № 304-ЭС21-23125 по делу № А75-19022/2020).

В то же время следует учитывать, что если процедура банкротства и, соответственно, основания для приостановления исполнительного производства возникли в течении срока, установленного для добровольного исполнения, то следует руководствоваться нормами ст. 19 Закона об исполнительном производстве о том, что течение всех неистекших сроков приостанавливается одновременно с приостановлением исполнительного производства.

Если же срок для добровольного исполнения истек до введения указанных процедур банкротства, то есть основания для привлечения должника к ответственности в виде исполнительского сбора возникли до указанных событий, то препятствия для вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора после введения соответствующих процедур отсутствуют.

3. В отношении должника-организации 24.09.2018 возбуждено исполнительное производство о взыскании задолженности в размере 32,6 млн. руб.

Поскольку в срок, установленный для добровольного исполнения, требования, содержащиеся в исполнительном документе, не исполнены, 09.11.2018 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора.

19.11.2018 исполнительное производство окончено в связи с отзывом исполнительного документа взыскателем.

Определением арбитражного суда утверждено мировое соглашение от 25.02.2020, согласно которому взыскатель признает отсутствие у него убытков в размере 32,6 млн. руб., взысканных в его пользу решением суда, и обязуется в срок, не превышающий 5 дней с момента утверждения мирового соглашения подать в отдел судебных приставов заявление об отзыве исполнительного листа.

В связи с этим должником-организацией приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд отметил, что основанием для принятия решения о вынесении постановления о взыскании исполнительского сбора являются следующие обстоятельства:

истечение срока, установленного должнику для добровольного исполнения требований исполнительного документа;

документальное подтверждение факта получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства либо отказа от его получения;

требования исполнительного документа должником не исполнены;

должником не представлены доказательства того, что исполнение было невозможно вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельствах.

Указанные обстоятельства установлены в ходе ведения исполнительного производства.

Административный истец, полагая незаконным взыскание с него исполнительского сбора, ссылается на заключенное впоследствии на стадии исполнения решения суда мирового соглашения, утвержденного определением арбитражного суда, согласно которому взыскатель признает отсутствие у него убытков в размере 32,6 млн. руб. и отказывается от исковых требований в полном объеме, где также указано на то, что в связи с утверждением судом мирового соглашения решение суда о взыскании денежных средств исполнению не подлежит, что, по мнению административного истца, свидетельствует о том, что фактически задолженность перед взыскателем перестала существовать, в связи с чем оснований для взыскания исполнительского сбора не имеется.

Отклоняя указанный данный довод суды сославшись на п. 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 указали, что исполнительский сбор обладает свойствами административной штрафной санкции, при применении которой на должника возлагается обязанность произвести определенную дополнительную выплату в качестве меры его публично-правовой ответственности, возникающей в связи с совершенным им правонарушением в процессе исполнительного производства.

Обязанность должника исполнить предъявленный в службу судебных приставов исполнительный лист, выданный на основании вступившего в законную силу решения арбитражного суда, носит публично-правовой характер и не может быть изменена либо отменена частноправовым соглашением между взыскателем и должником.

Кроме того в п. 31 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.06.2004 № 77 «Обзор практики рассмотрения дел, связанных с исполнением судебными приставами-исполнителями судебных актов арбитражных судов» указано, что в случае прекращения исполнительного производства в связи с заключением взыскателем и должником мирового соглашения после истечения срока, установленного должнику для добровольного исполнения исполнительного документа, исполнение постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора не прекращается (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.10.2021 № 307-ЭС21-18570 по делу № А05-13883/2020).

Применение указанной правовой позиции отражено в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 02.08.2021 № 305-ЭС21-12004, от 07.04.2020 № 304-ЭС20-3394, от 26.11.2018 № 305-КГ18-18719, Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 15.06.2023 по делу № А75-3813/2017²¹, Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 18.01.2023 по делу № А40-117046/2022, Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.04.2023 по делу № А56-73162/2022.

По вопросу взыскания исполнительского сбора при заключении между взыскателем и должником мирового соглашения имеется и иная судебная практика.

Так, в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018), а также Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2018 № 305-КГ17-23457 по делу № А40-56800/2017 указано на то, что реализация права на мирное урегулирование спора в течение пятидневного срока добровольного исполнения требований исполнительного документа является объективно невозможной, поскольку ч. 4 ст. 141 АПК РФ допускает рассмотрение судом вопроса об утверждении мирового соглашения, заключаемого в процессе исполнения судебного акта, в срок, не превышающий месяца со дня поступления в суд заявления о его утверждении²².

Однако обязанность добровольного исполнения требования исполнительного документа не может противопоставляться праву сторон исполнительного производства на урегулирование спора на основе взаимных уступок путем заключения мирового соглашения.

Соответственно, если требование исполнительного документа не исполнено в связи с реализацией законного права на урегулирование спора посредством заключения мирового соглашения, впоследствии утвержденного судом, такое поведение должника не может расцениваться как нарушающее законодательством об исполнительном производстве.

Исходя из положений ч. 7 ст. 141 АПК РФ, п. 3 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве, утверждение судом мирового соглашения, заключенного в процессе исполнения судебного акта, влечет прекращение его исполнения, является основанием для прекращения исполнительного производства и, применительно к п. 1 ч. 10 ст. 112 Закона об исполнительном производстве, исключает возможность вынесения судебным приставом-исполнителем постановления о взыскании исполнительского сбора, возбуждения соответствующего исполнительного производства.

Применение указанной правовой позиции отражено в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 № 251-ПЭК18, Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16.10.2023 по делу № А19-23425/2022, Постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 07.02.2023 по делу № А23-615/2022 и т. д.

Таким образом, принципиальное значение для решения вопроса об освобождении должника от исполнительского сбора имеет именно срок, в течении которого сторонами принимались меры по заключению мирового соглашения²³.

В отдельных случаях принятие мер по урегулированию спора между должником и взыскателем рассматривается не как основание для отмены постановления судебного пристава-исполнителя (освобождения от уплаты исполнительского сбора), а как основание для снижения размера исполнительского сбора (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.11.2023 № 09АП-59958/2023 по делу № А40-125490/2023).

4. Должником-организацией в срок для добровольного исполнения не исполнены требования, содержащиеся в исполнительном документе о взыскании денежных средств.

В этой связи 15.04.2020 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании с должника-организации исполнительского сбора.

По заявлению должника-организации определением от 04.06.2020 в отношении ее введена процедура наблюдения, утвержден временный управляющий.

Полагая, что применение процедур банкротства является основанием для освобождения от взыскания исполнительского сбора должник-организация обратилась в суд с соответствующим требованием.

Отказывая в удовлетворении указанного требования суды указали на следующее.

В п. 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 разъяснено, что при применении положений п. 7 ст. 112 Закона об исполнительном производстве об освобождении должника от взыскания исполнительского сбора судам следует исходить из того, что основанием освобождения субъекта предпринимательской деятельности от взыскания могут являться только обстоятельства непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Иные лица могут быть освобождены от уплаты исполнительского сбора исходя из положений п. 1 ст. 401 ГК РФ, если они приняли все меры для надлежащего исполнения содержащегося в исполнительном документе требования.

Если такие меры не принимались, то отсутствие у должника, в том числе органа государственной (муниципальной) власти или бюджетного (муниципального) учреждения, необходимых средств для выполнения требований исполнительного документа само по себе не является основанием для освобождения от уплаты исполнительского сбора.

Доводы должника-организации о нахождении в процедуре банкротства судом отклонены, и по существу, подразумевает неудовлетворительное финансовое состояние должника, которое не позволяет ему единовременно и в полном объеме оплатить задолженности перед кредиторами по текущим платежам и перед кредиторами, чьи требования включены в реестр.

Такое обстоятельство не может рассматриваться в качестве непреодолимого и чрезвычайного применительно к решению вопроса об освобождении должника от исполнительского сбора (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2021 № 310-ЭС21-13914 по делу № А23-8536/2020).

Аналогичная позиция высказана Верховным Судом Российской Федерации в Определении от 15.05.2020 № 301-ЭС20-5427 по делу № А38-2130/2017.

Дальнейшие действия по взысканию исполнительского сбора определяются тем, относится ли указанный платеж к текущей либо реестровой задолженности.

При определении категории указанной задолженности следует руководствоваться положениями, изложенными в п. 7 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Согласно указанной позиции штрафы, назначаемые должнику в порядке привлечения к публично-правовой ответственности, в том числе административной, налоговой ответственности, признаются текущими платежами, если соответствующее правонарушение совершено должником (в случае длящегося правонарушения – выявлено контролирующим органом) после возбуждения дела о банкротстве.

Из норм ст. 112 Закона об исполнительном производстве, а также позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с запросами Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества «Разрез «Изыхский», п. 78 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что исполнительский сбор является видом публично-правовой санкции²⁴.

Моментом совершения правонарушения, за которое назначается указанная санкция (ч. 1 ст. 112 Закона об исполнительном производстве), является день, следующий за днем истечения срока, установленного для добровольного исполнения (а также день, следующий за сутками, предоставляемыми по исполнительным документам, подлежащим немедленному исполнению). Именно на указанный период полагаем следует ориентироваться при определении вида требования (реестровое, текущее) в делах о банкротстве.

5. Положения ст. 21 Закона об исполнительном производстве устанавливают сроки предъявления исполнительных документов к исполнению.

При этом в ней отсутствуют нормы, определяющие сроки предъявления к исполнению такого вида исполнительного документа, как постановление судебного пристава-исполнителя, постановление Федеральной службы судебных приставов (п. 7 ч. 1 ст. 12 Закона об исполнительном производстве).

Согласно ч. 8 ст. 21 Закона об исполнительном производстве, сроки предъявления к исполнению исполнительных документов, не указанных в данной статье, устанавливаются в соответствии с федеральными законами.

В иных законодательных актах отсутствуют нормы, определяющие сроки предъявления к исполнению указанных выше видов исполнительных документов.

В этой связи по исполнительному производству возник спор о сроке предъявления к принудительному исполнению постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора а также моменте, с которым связывается начало исчисления указанного срока.

Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что срок предъявления неисполненного в рамках основного исполнительного производства постановления о взыскании исполнительского сбора исчисляется с момента окончания основного исполнительного производства, если такое постановление ранее не предъявлялось к принудительному исполнению в качестве самостоятельного исполнительного документа, но не должен превышать двух лет²⁵ со дня, когда окончено основное исполнительное производство (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2023 № 301-ЭС22-24267 по делу № А79-8222/2021).

Таким образом, отсутствующую в федеральном законодательстве норму права фактически восполняет судебный прецедент, устанавливающий срок предъявления к исполнению постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора.

Вместе с тем постановление о взыскании исполнительского сбора – не единственный вид постановления судебного пристава-исполнителя, на основании которого может быть возбуждено самостоятельное исполнительное производство. К таким видам постановлений относятся также постановления о расчете и взыскании задолженности по алиментам, а также постановление о взыскании расходов по совершению исполнительных действий (ч. 6 ст. 30 Закона об исполнительном производстве).

И если к первому виду постановлений могут быть применены нормы ч. 4 ст. 22 Закона об исполнительном производстве, определяющие сроки предъявления исполнительных документов о взыскании периодических платежей и задолженности по ним, то срок для предъявления второго вида постановлений (о взыскании расходов по совершению исполнительных действий) остается открытым.

6. В связи с неисполнением должником-организацией требований, содержащихся в исполнительном документе в срок, установленный для добровольного исполнения, судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию указанного постановления.

В обоснование заявленных требований должником-организацией указано на то, что на всех расчетных счетах операции приостановлены инкассовыми поручениями на бесспорное списание поступающих денежных средств на погашение недоимки по налогам, что подтверждается справками из банков.

Кроме того судебным приставом-исполнителем наложен арест на имущество должника-организации, вынесены постановления о запрете совершения регистрационных действий в отношении объектов недвижимости и транспортных средств.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд пришел к выводу о том, что наложение ареста не обладает признаком непредвиденности и непредотвратимости, а также само по себе не свидетельствует об отсутствии возможности для добровольного исполнения должником требований исполнительного документа (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2020 № 309-ЭС19-27861 по делу № А76-10463/2019).

При рассмотрении дела № А56-114398/2022 Арбитражный суд Северо-Западного округа в Постановлении от 19.09.2023 № Ф07-11076/2023 также пришел к выводу о том, что наложение ареста на счета не делает невозможным проведение операций по добровольной оплате долга.

Обращение взыскания на денежные средства на счетах должника не свидетельствует об отсутствии возможности для добровольного исполнения должником требований исполнительного документа, не является основанием для освобождения от уплаты исполнительского сбора²⁶.

Позиция о том, что наложенный арест на имущество, в том числе на денежные средства на счетах должника не является обстоятельством, исключающим ответственность в виде исполнительского сбора, высказывалась Верховным Судом Российской Федерации и ранее (например, Определения от 25.08.2017 № 307-КГ17-10971 по делу № А56-54716/2016, от 26.10.2017 № 305-КГ17-15618 по делу № А40-242875/2016, от 13.10.2017 № 305-КГ17-10887 по делу № А40-95974/2016, от 28.03.2018 № 308-КГ18-1535 по делу № А22-1118/2017).

Аналогичной позиции придерживаются суды и при рассмотрении споров в настоящее время.

Например, в Постановлении от 26.10.2023 по делу № А56-122934/2022 Арбитражный суд Северо-Западного округа обратил внимание на то, что сам по себе арест, наложенный судебным приставом-исполнителем на денежные средства должника, находящиеся на счете в банке, не является обстоятельством, освобождающим должника от взыскания исполнительского сбора.

Аналогичная позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 28.08.2023 по делу № А40-293809/2022, Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.09.2023 по делу № А56-114398/2022, Постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.10.2023 по делу № А32-48076/2020 и т.д.

7. В Постановлении от 01.06.2023 № 29-П «По делу о проверке конституционности части 12 статьи 30 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с жалобой ООО «Руссо Индастриал» Конституционный Суд Российской Федерации определил порядок исчисления срока для добровольного исполнения исполнительного документа и, соответственно, основания для взыскания исполнительского сбора в случае, если в исполнительном документе или постановлении судебного пристава-исполнителя допущены недостатки, не позволяющие должнику исполнить возложенную на него обязанность.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что ч. 12 ст. 30 Закона об исполнительном производстве не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу во взаимосвязи со ст. 112 Закона об исполнительном производстве предполагает, что до момента истечения пяти дней со дня получения должником в установленных данной частью формах информации об устранении неточностей, которые имелись в судебном решении, в исполнительном документе либо в постановлении судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства, касались размера задолженности или порядка исполнения и объективно не позволяли должнику надлежаще исполнить возложенную на него обязанность (притом что такое исполнение было инициировано должником в разумный срок после получения сведений о возбуждении исполнительного производства в соответствии с данной частью), срок для добровольного исполнения требований исполнительного документа в целях взыскания с должника исполнительского сбора не может считаться истекшим.

Схожая позиция изложена в п. 10 Обзора судебной практики применения Арбитражным судом Московского округа Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», 2017: в случае, если постановление о возбуждении исполнительного производства было получено должником, однако в нем не была указана точная сумма подлежащих взысканию процентов, должник считается неуведомленным о размере добровольного исполнения, в связи с чем у судебного пристава-исполнителя отсутствуют правовые основания для взыскания исполнительского сбора.

IV. Правовые позиции по вопросам совершения отдельных исполнительных действий

В статье 64 Закона об исполнительном производстве содержится перечень исполнительных действий, которые вправе совершать судебный пристав-исполнитель в рамках исполнительного производства.

Из положений п. 17 ч. 1 ст. 64 Закона следует, что перечень перечисленных в ней исполнительных действий не является исчерпывающим. В этой связи судебный пристав-исполнитель вправе совершать и иные исполнительные действия, соответствующие целям и задачам принудительного исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе (ст. 4 Закона об исполнительном производстве).

Характерно, что целый ряд исполнительных действий, которые ранее не были предусмотрены законодательством об исполнительном производстве, первоначально вырабатывались и реализовывались в правоприменительной практике, а в последующем получали регламентацию в нормативно-правовом акте (таковыми, например, являются временное ограничение права выезда должника за пределы Российской Федерации, зачет встречных однородных требований, регистрация имущества (имущественного права) на имя должника для последующего обращения взыскания и т. д.).

1. Одним из исполнительных действий, совершаемых в рамках исполнительных производств, которое прямо не предусмотрено законодательством об исполнительном производстве, является установление запрета на внесение изменений в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ).

Так, в рамках одного из исполнительных производств судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о запрете на внесение изменений в ЕГРЮЛ в отношении должника-организации, которое направлено на исполнение в налоговый орган.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию указанного постановления.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований судом указано на то, что запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ в данном случае является мерой, направленной на обеспечение исполнения требований исполнительного документа, продолжительность которой зависит, в том числе, от добросовестности действий должника. Оспариваемое постановление вынесено с целью понуждения должника к исполнению исполнительного документа.

Учитывая возможность осуществления попыток незаконного уклонения должника и органов его управления от исполнения требований исполнительного документа, судебный пристав-исполнитель обоснованно избрал в качестве меры принудительного воздействия запрет регистрационных действий в ЕГРЮЛ.

При таких обстоятельствах запрет на совершение налоговым органом регистрационных действий в отношении организации-должника направлен на эффективное и своевременное исполнение исполнительных документов (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2022 № 305-ЭС22-2484 по делу № А40-48964/2021²⁷).

В другом случае по аналогичному спору суд обратил внимание на следующее.

Разрешая дело, суд первой инстанции признал постановление о запрете внесения изменений в Единый государственный реестр юридических лиц не соответствующим закону в части запрета на регистрацию изменений в ЕГРЮЛ в связи со сменой руководителя юридического лица, как принятое при неправильном применении норм материального права (произошла фактическая смена руководителя юридического лица ввиду прекращения производства по делу о банкротстве и избрание генеральным директором иного лица).

Вместе с тем в отличие от смены руководителя любое иное действие, сведения о совершении которого подлежат отражению в ЕГРЮЛ, может оказать влияние на результаты исполнительного производства и, следовательно, применение судебным приставом обеспечительного запрета является обоснованным (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2021 № 308-ЭС21-17490 по делу № А32-45838/2020).

Несмотря на отсутствие в Законе об исполнительном производстве прямого указания на возможность установления судебным приставом-исполнителем запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ, указанное исполнительное действие применяется достаточно продолжительное время и находит поддержку при рассмотрении соответствующих споров органами судебной власти (см. например, Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 02.04.2008 № Ф08-1503/08 по делу № А32-14178/2007-9/350СП, Постановление ФАС Московского округа от 12.08.2013 по делу № А40-167183/12-119-1626). Возможность совершения указанного исполнительного действия являлась предметом рассмотрения различных научно-консультативных органов судейского сообщества (см. например, п. 31 «Рекомендаций Научно-консультативного совета при Арбитражном суде Уральского округа» Вопросы применения административного, налогового, антимонопольного законодательства, законодательства об исполнительном производстве, а также законодательства, связанного с исчислением и уплатой (перечислением) страховых взносов (по итогам заседания, состоявшегося 24 – 25 ноября 2016 года в г. Екатеринбурге).

В п.п. «м» п. 1 ст. 23 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей), в качестве одного из оснований для отказа в государственной регистрации сведений, вносимых в ЕГРЮЛ, предусмотрено поступление в регистрирующий орган акта судебного пристава-исполнителя, содержащего запрет на совершение регистрирующим органом определенных регистрационных действий.

Указанное положение было введено Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям». В пояснительной записке к проекту указанного нормативного акта указывалось на то, что данные изменения, направлены на создание условий для предотвращения, выявления и пресечения финансовых операций, в том числе с использованием фирм-однодневок, и легализации преступных доходов, финансирования терроризма, уклонения от уплаты налогов и таможенных платежей, а также получения коррупционных доходов²⁸.

При этом аналогичные положения о возможности установления соответствующих ограничений не были внесены в Закон об исполнительном производстве.

В этой связи применение указанной ограничительной меры осуществляется с учетом общих положений и принципов, сформулированных законодательством об исполнительном производстве, а также выработанных судебной практикой подходов, в том числе на основании анализа смежных отраслей законодательства.

Из анализа дефиниций, приведенных в ч. 1 ст. 64 и ч. 1 ст. 68 Закона об исполнительном производстве, характера имманентно присущим исполнительным действиям и мерам принудительного исполнения функций следует, что для запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ не характерны те черты, которые относили бы данное действие к мерам принудительного исполнения. В частности данная мера непосредственно не направлена на получение с должника денежных средств или иного имущества, подлежащего взысканию по исполнительному документу либо на принудительное совершение действия, указанного в исполнительном документе.

По сути, исполнительные действия заключаются в обеспечении исполнения, а меры принудительного исполнения – в реальном исполнении исполнительного документа (Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 25.06.2020 № 02АП-825/2020 по делу № А82-17144/2019).

Из указанного логически следует вывод о том, что запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ следует относить к исполнительным действиям.

При оценке допустимости установления запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ правоприменители руководствуются тем, что указанный в ст. 64 Закона об исполнительном производстве перечень не является исчерпывающим, поскольку содержит указание на возможность совершения судебным приставом-исполнителем иных действий, предусмотренных законом или исполнительным документом и необходимых для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, если они:

во-первых, соответствуют задачам и принципам исполнительного производства;

во-вторых, не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц²⁹.

Установление запрета в отношении изменений, вносимых в ЕГРЮЛ, не противоречит таким принципам исполнительного производства, как законность, соотносимость объема требований, а также отвечает задачам исполнительного производства по полному, правильному и своевременному исполнению требований исполнительного документа.

Такая мера не подразумевает под собой реализацию имущества юридического лица в счет погашения задолженности, а носит обеспечительный характер (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2022 № 305-ЭС22-2484 по делу № А40-48964/2021).

Таким образом, устанавливаемый судебным приставом-исполнителем запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ выполняет функции:

обеспечения исполнения содержащихся в исполнительном документе требований, поскольку создает препятствия для изменения правоспособности организации, уставного (складочного) капитала должника-организации, изменения местонахождения юридического лица и т. д.;

понуждения должника-организации к исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе³⁰.

Условиями совершения рассматриваемого исполнительного действия являются:

наличие возбужденного исполнительного производства;

неисполнение в полном объеме требований, содержащихся в исполнительном документе, на основании которого возбуждено исполнительное производство.

С учетом сходства правовой природы и выполняемых функций указанного исполнительного действия с таким, как арест имущества должника, представляется что при установлении указанного запрета возможно применение разъяснений, содержащихся в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 о том, что исполнительные действия могут совершаться в том числе и в течение срока, установленного для добровольного исполнения исполнительного документа.

Объем сведений, который включается в Единый государственный реестр юридических лиц, является достаточно обширным и установлен в ст. 5 Закона о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. В то же время при определении объема ограничительных мер следует учитывать, что данные, вносимые в ЕГРЮЛ, по своему характеру подразделяются на:

правоустанавливающие, то есть те, с внесением которых законодательство связывает возникновение, изменение и прекращение правосубъектности, либо соответствующих прав и обязанностей. К таким, например, относятся данные о реорганизации юридического лица³¹, принятии решения о добровольной ликвидации, данные о правовых последствиях совершенной сделки по отчуждению доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью³² и т.д.;

данные, которые фиксируют состоявшийся факт (обстоятельство), возникновение которого не связано с внесением изменений в ЕГРЮЛ. Например, сведения о лицензиях, полученных юридическим лицом³³. Трудовые отношения с лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа юридического лица, возникают на основании сложного юридического состава в виде прохождения процедуры его назначения (избрания) и последующего заключения трудового договора (ст. 275 ГК РФ) и прекращаются по основаниям, установленным трудовым законодательством. Процедура внесения соответствующих сведений в ЕГРЮЛ не имеет в данном случае правоустанавливающего значения, а лишь фиксирует состоявшийся факт возникновения либо прекращения соответствующих трудовых, корпоративных правоотношений;

фактические данные о юридическом лице возникновение которых не связано с их включением в какие-либо реестры (например, адрес электронной почты юридического лица).

В этой связи представляется что установление ограничений на внесение изменений в ЕГРЮЛ в отношении данных, возникновение которых не связано с внесением записей в указанный реестр, а обусловлено иными установленными законом юридическими фактами (например, о предоставлении лицензии, о введение арбитражным судом процедуры банкротства, об изменении паспортных данных лица, уполномоченного действовать от имени юридического лица без доверенности и т. д.) не вполне согласуется с целями такого запрета, а порою могут противоречить обязательным требованиям законодательства либо обязанностям, исполнение которых возложено судебным актом.

В настоящее время в правоприменительной практике устанавливаются ограничения на внесение изменений в ЕГРЮЛ, связанные с:

изменением состава участников юридического лица, а также их долей в уставном капитале³⁴;

изменением сведений о размере уставного капитала³⁵;

изменением места регистрации юридического лица³⁶;

внесением записи о принятии решения о ликвидации юридического лица, о формировании ликвидационной комиссии или о назначении ликвидатора, о составлении промежуточного ликвидационного баланса³⁷,

внесением записи о начале процедуры реорганизации, записи о прекращении юридического лица в результате реорганизации и (или) государственной регистрации юридического лица путем реорганизации³⁸.

Фактически ряд указанных ограничений препятствует совершению действий не только для регистрирующего органа, но и для соответствующих органов юридического лица и его участников по принятию решений об изменении учредительных документов, о применении процедуры добровольной ликвидации юридического лица.

При вынесении постановления о запрете на внесение изменений в ЕГРЮЛ указывается конкретный перечень ограничений, которые вводятся указанным постановлением. В каждом случае объем устанавливаемых ограничений должен определяться характером требования, подлежащего принудительному исполнению, а также соответствовать принципам, содержащимся в ст. 4 Закона об исполнительном производстве (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 05.07.2017 № Ф05-9212/2017 по делу № А40-224281/2016³⁹).

Судебная практика исходит из того, что установление запрета в отношении всех, а не отдельных изменений, вносимых в ЕГРЮЛ, противоречит таким принципам исполнительного производства, как законность, соотносимость объема требований и не отвечает задачам исполнительного производства по полному, правильному и своевременному исполнению требований исполнительного документа⁴⁰ (хотя ранее применение именно таких ограничений признавалось правомерным⁴¹).

При этом отдельные вводимые постановлением судебного пристава-исполнителя ограничения могут носить не абсолютный характер, а быть обусловленными определенными обстоятельствами.

Например, для запрета на изменение сведений о размере уставного капитала может быть сделано исключение для случаев, когда такие изменения связаны с увеличением его размера, и, соответственно, увеличением имущественной массы (активов) должника-организации, за счет которого возможно исполнить требования, содержащиеся в исполнительном документе. Для запрета на внесение изменений в части адреса должника-организации могут быть сделаны исключения для случаев, когда должник-организация представляет документы, на основании которых будет отменено ранее принятое решение налогового органа о признании адреса недостоверным.

Вынесенное постановление направляется сторонам исполнительного производства – для сведения, а также в налоговый орган – для исполнения.

Срок действия устанавливаемых ограничений на внесение изменений в ЕГРЮЛ определяется общими условиями, установленными законодательством об исполнительном производстве для любых ограничительных мер, а именно: они действуют до исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе либо до окончания (прекращения) исполнительного производства по иным основаниям, либо до наступления условий, с которым законодательство связывает отмену данных ограничений.

Отдельные ограничения, при наличии иных заслуживающих внимание обстоятельств, могут быть отменены в связи с тем, что изменение соответствующих данных, содержащихся в ЕГРЮЛ, обусловлено необходимостью исполнения нормативных актов федеральных органов исполнительной власти или судебных актов.

Например, на основании приказа Министра обороны Российской Федерации от 23.06.2017 № 396, который издан во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 29.12.2016 № 727 «Об упразднении Федерального агентства специального строительства», принято решение о реорганизации федерального государственного унитарного предприятия. В связи с этим ранее установленный судебным приставом-исполнителем запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ отменен. При рассмотрении спора в судебном порядке действия судебного пристава-исполнителя признаны правомерными (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.11.2018 № Ф05-19587/2018 по делу № А40-223737/2017⁴²).

Согласно п. 2 ст. 57 ГК РФ, в случаях, установленных законом, реорганизация юридического лица в форме его разделения или выделения из его состава одного или нескольких юридических лиц осуществляется по решению уполномоченных государственных органов или по решению суда. Таким образом, наличие вступившего в законную силу судебного акта о принудительной реорганизации должника-организации, являющегося в силу ч. 1 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» обязательным для всех без исключения органов государственной власти, будет основанием для отмены установленных судебным приставом-исполнителем ограничений в указанной части.

Наиболее часто запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ применяется в отношении должников-организаций имеющих организационно-правовую форму общества с ограниченной ответственностью. Указанное обусловлено, прежде всего тем, что создание юридических лиц в организационно-правовой форме обществ с ограниченной ответственностью наиболее распространено⁴³.

Тем не менее возможность совершения указанного исполнительного действия не ограничена какими-либо организационно-правовыми формами юридических лиц. Такое исполнительное действие может быть совершено в отношении, например, унитарного предприятия⁴⁴.

Запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ может быть установлен по исполнительным производствам содержащим требования как имущественного, так и неимущественного характера.

При этом не является обязательным условие о том, что требования, содержащиеся в исполнительном документе, должны быть связаны с разрешением корпоративного спора.

Например, по исполнительному производству неимущественного характера судебным приставом-исполнителем установлен указанный запрет в отношении должника-организации. Последней приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд обратил внимание на то, что сам по себе установленный запрет на весенние изменений в ЕГРЮЛ не может привести к исполнению исполнительного документа, однако, в связи с длительным неисполнением должником-организацией вступившего в закону силу решения суда данный запрет фактически направлен на понуждение последнего к исполнению требований неимущественного характера. При этом указанный запрет не препятствует должнику-организации осуществлять свой основной вид деятельности (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 22.01.2021 № Ф03-5750/2020 по делу № А73-8744/2020⁴⁵).

В другом случае по исполнительному производству неимущественного характера (об устранении препятствий в передаче электрической энергии) должником-организацией также приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о внесении изменений в ЕГРЮЛ. В обоснование своего требования должником-организацией указано на то, что запрет по внесению в ЕГРЮЛ изменений не может привести к устранению препятствий в передаче электрической энергии, что данная мера несоразмерна заявленным требованиям, не связана непосредственно с предметом исполнительного производства, предмет исполнения не связан с корпоративным спором или с другим спором, по которому исполнение обеспечивалось бы установленным запретом.

Суд отказывая в удовлетворении заявленных требований обратил внимание на то, что хотя объявленный судебным приставом-исполнителем запрет непосредственно не может привести к устранению препятствий в передаче электрической энергии, однако, данная мера направлена именно на ограничение должника в осуществлении ряда его прав в целях понуждения последнего к исполнению требований неимущественного характера, содержащихся в исполнительном документе⁴⁶.

Судебная практика сформировала ряд критериев, при которых устанавливаемый судебным приставом-исполнителем запрет на внесение изменений в ЕГРЮЛ может быть признан неправомерным.

Так, при исполнении исполнительного документа о применении обеспечительных мер судебный пристав-исполнитель вправе совершать только те действия, которые указаны в исполнительном документе.

Таким образом, если исполнительный документ о применении обеспечительных мер не содержит указания на возможность установления запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ и сама суть принятых обеспечительных мер не предполагает возможности применения указанной меры, то такое постановление может быть признано неправомерным (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 17.04.2015 № Ф09-1973/15 по делу № А50-22692/2014⁴⁷).

Анализ судебной практики также указывает на то, что подобный запрет признается неправомерным в случае, если данная мера применена по исполнительному производству, возбужденному на основании исполнительного документа об обращении взыскания на конкретные объекты имущества, в том числе находящиеся в залоге (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 05.11.2020 № Ф05-16798/2020 по делу № А40-89303/2020).

В целом судебная практика исходит из позиции об избыточности установления ограничений на запрет внесения изменений в ЕГРЮЛ в части руководителя должника-организации (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 15.06.2021 № Ф08-4253/2021 по делу № А32-45838/2020⁴⁸). Так, рассматривая один из споров Арбитражный суд Волго-Вятского округа в Постановлении от 18.10.2021 № Ф01-5641/2021 по делу № А31-15663/2020 пришел к выводу о том, что поскольку предмет исполнения по сводному исполнительному производству, в рамках которого вынесено постановление о запрете на внесение изменений в ЕГРЮЛ в части руководителя должника-организации носит имущественный характер и не связан с исполнением судебного акта по спору, по которому исполнение обеспечивалось бы указанным запретом, принятая судебным приставом-исполнителем мера не соотносится с характером подлежащего исполнению требования, содержащегося в исполнительном документе, и является чрезмерной.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в постановлении от 22.02.2023 № 07АП-11536/2022 по делу № А03-10191/2022 удовлетворяя заявленное должником-организацией требование, исходил из того, что запрет совершения регистрационных действий по внесению в ЕГРЮЛ изменений в сведения о лице, имеющем право действовать без доверенности от имени должника, не связан с имущественным долгом должника и возможностью его взыскания; при этом признал, что установление запрета в отношении иных сведений, вносимых в ЕГРЮЛ, отвечает задачам исполнительного производства, является соразмерным поведению должника, добровольно не исполняющего продолжительное время требования исполнительных документов⁴⁹.

При рассмотрении спора о правомерности применения подобных ограничений в рамках дела № А40-17420/2022 суды, признав постановление судебного пристава-исполнителя неправомерным, исходили из того, что личность руководителя не связана с имущественным долгом организации-должника и возможностью взыскания этого долга; запрет внесения в Единый государственный реестр юридических лиц изменений, касающихся сведений о физическом лице, имеющем право действовать без доверенности от имени общества, не связан с требованиями имущественного характера, не соответствует ст. 37 Конституции Российской Федерации, ст. 4 Трудового кодекса Российской Федерации (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.11.2022 № Ф05-28115/2022 по делу № А40-17420/2022⁵⁰).

Аналогичная позиция по установлению ограничений в части запрета на внесение изменений в части лица, имеющего право действовать от имени должника-организации без доверенности, изложены в Постановлениях Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 29.09.2016 № Ф01-3865/2016 по делу № А79-10800/2015, от 17.09.2015 № Ф01-3735/2015 по делу № А82-17938/2014, Постановлениях Арбитражного суда Московского округа от 30.09.2022 № Ф05-20914/2022 по делу № А40-24582/2022, от 17.08.2022 № Ф05-16604/2022 по делу № А40-277538/2021, от 02.06.2020 № Ф05-7091/2020 по делу № А40-183672/2019, от 19.06.2019 № Ф05-19132/2018 по делу № А40-89017/2018, от 05.09.2017 № Ф05-12686/2017 по делу № А40-66198/2017, Постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 02.09.2019 № Ф10-3944/2019 по делу № А09-7710/2018, Апелляционном определении Московского городского суда от 14.02.2018 № 33а-436/2018 и т. д.).

Таким образом, в целом придерживаясь указанной позиции органы судебной власти исходят из позиции о разделении обязательств юридического лица и физического лица, исполняющего функции исполнительного органа, необоснованности применения ограничительных мер в отношении указанного физического лица по обязательствам должника-организации⁵¹, а также недопустимости фактического ограничения трудовых прав руководителя должника-организации по основаниям, связанным с неисполнением юридическим лицом своих обязательств.

Вместе с тем в отдельных случаях суды признают правомерными действия судебного пристава-исполнителя по установлению запрета на внесение изменений в сведения о лице, имеющем право действовать без доверенности от имени юридического лица (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 29.11.2019 № Ф01-6441/2019 по делу № А31-3942/2019⁵²).

Так при рассмотрении дела № А40-150105/22 суды пришли к выводу о том, что установление запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ, связанных с изменением данных о руководителе должника-организации, является правомерным. Изменение данных о руководящем лице в ЕГРЮЛ ставит под угрозу возможность взыскания задолженности (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022 № 09АП-80017/2022 по делу № А40-150105/2022⁵³).

В другом случае Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в Постановлении от 11.05.2021 № Ф08-644/2021 по делу № А32-23448/2020 пришел к выводу о том, что необходимость осуществления регистрации в Едином государственном реестре юридических лиц смены единоличного исполнительного органа должника-организации не свидетельствует о незаконности постановления судебного пристава о запрете на внесение изменений в ЕГРЮЛ. Если такая замена необходима для своевременного исполнения требований исполнительных документов, должник-организация вправе обратиться к судебному приставу в рамках сводного исполнительного производства с заявлением об отмене названной меры в соответствующей части.

В то же время установление ограничений на внесение изменений связанных с составом участников юридического лица, в том числе в связи с выходом участников должника-организации в форме общества с ограниченной ответственностью, судами признаются правомерными (Постановления Арбитражного суда Московского округа от 13.10.2022 № Ф05-24393/2022 по делу № А40-255317/2021, от 24.08.2022 № Ф05-13803/2022 по делу № А40-266410/2021, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.04.2021 № Ф07-4599/2021 по делу № А21-2430/2020, Апелляционное определение Московского городского суда от 19.10.2022 по делу № 33а-5615/2022).

Так, рассматривая один из споров Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 08.11.2022 № Ф05-26045/2022 по делу № А40-233802/2021 обратил внимание на то, что установление запрета в отношении изменений, вносимых в ЕГРЮЛ, в том числе изменений в сведения о составе участников общества с ограниченной ответственностью, не противоречит таким принципам исполнительного производства, как законность, соотносимость объема требований и отвечает задачам исполнительного производства по полному, правильному и своевременному исполнению требований исполнительного документа.

При рассмотрении спора по делу № А41-70224/2019 суд признал правомерным установленный запрет в том числе в части ограничения на регистрацию сделок, совершаемых участниками общества с ограниченной ответственностью по распоряжению принадлежащими им долям в уставном капитале (Постановления Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2020 № Ф05-3500/2020 по делу № А41-70224/2019, от 02.12.2019 № Ф05-19625/2019 по делу № А40-228342/2018, Апелляционное определение Свердловского областного суда от 08.11.2018 по делу № 33а-19526/2018).

В отдельных случаях указанные ограничения, в части реализации участниками обществ с ограниченной ответственностью долей в уставном капитале и последующего внесения изменений в ЕГРЮЛ, признаются неправомерными.

Например, рассматривая один из споров Арбитражный суд Уральского округа в Постановлении от 09.06.2023 № Ф09-3128/23 по делу № А76-28331/2022 указал на неправомерность примененного ограничения в части внесения изменений в отношении участника должника-организации, реализовавшего по возмездной сделке принадлежащую долю в уставном капитале.

Суд посчитал, что само по себе наложение запрета на совершение отдельных регистрационных действий в отношении сведений, касающихся должника, не противоречит Закону об исполнительном производстве, однако в рассмотренном случае ведет к существенному нарушению прав третьих лиц, не являющихся участниками исполнительного производства, в той мере, в которой препятствует реализации ими права собственности на доли в уставном капитале организации должника. Поскольку требования, предъявленные к должнику, являются имущественными, суды сочли, что смена одного из его участников, чья доля составляет 5%, не может повлечь за собой какие-либо неблагоприятные последствия для взыскателя, затруднить или сделать невозможным исполнение требований исполнительного документа о получении денежных средств. При этом ранее тот же суд по аналогичному спору высказывал прямо противоположную позицию (см. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 16.12.2020 № Ф09-6805/20 по делу № А60-23507/2020).

Несмотря на то, что возможность установления запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ прямо не предусмотрено Законом об исполнительном производстве, применение указанных ограничительных мер учитывается судами при рассмотрении споров, связанных с оценкой полноты принимаемых судебными приставами-исполнителями мер, в том числе при принятии решения об окончании исполнительного производства на основании п. 3, 4 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве, прекращении исполнительного производства (см., например, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019 № 305-ЭС19-10294 по делу № А40-143642/2018, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.07.2021 № 307-ЭС21-11944 по делу № А21-2410/2018, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.04.2021 № 305-ЭС21-4094 по делу № А40-987/2020, Постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 12.05.2023 № Ф01-1624/2023 по делу № А11-2668/2022, от 01.11.2018 № Ф01-4385/2018 по делу № А79-14189/2017, Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 05.09.2018 № Ф02-4009/2018 по делу № А33-30040/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.01.2023 № Ф05-34454/2022 по делу № А40-86065/2022 и т. д.).

Непринятие мер по установлению запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ, в случае если указанное обстоятельство повлекло невозможность обращения взыскания на имущество должника-организации, может являться основанием для признания незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 05.07.2023 № Ф08-5435/2023 по делу № А61-3211/2022⁵⁴).

В то же время сам по себе, в отрыве от фактических обстоятельств конкретного исполнительного производства, факт непринятия мер по установлению запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ не может быть признан неправомерным (Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 05.02.2019 № 02АП-9042/2018 по делу № А17-3580/2017 в рамках которого Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.06.2019 № Ф01-2379/2019 данный судебный акт оставлен без изменения⁵⁵).

Таким образом, анализ правоприменительной, в том числе судебной практики по установлению судебным приставом-исполнителем запрета на внесение изменений в ЕГРЮЛ показывает, что в целом базовые подходы (в том числе основания и условия применения указанной меры) к совершению указанного исполнительного действия вполне сформированы.

Вместе с тем выработка общих подходов к порядку применения мер государственного принуждения в рамках правоприменительной практики без определения соответствующих критериев в нормах позитивного права не может соответствовать принципам организации правовой системы в рамках системы права, основанной на принципах континентальной правовой семьи.

Полагаем, что со временем соответствующие положения найдут свое отражение в нормативном акте, определяющем условия и порядок принудительного исполнения исполнительных документов.

2. В связи с неисполнением должником-организацией, являющейся управляющей компанией, требований, содержащихся в исполнительных документах о взыскании денежных средств, судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о запрете совершения действий, которым должнику-организации запрещено совершать действия, направленные на досрочное прекращение деятельности по управлению многоквартирными домами (в том числе производить расторжение договоров в одностороннем порядке; по соглашению сторон; направлять уведомления о прекращении действия договоров в связи с истечением их срока действия; совершать действия по переводу жилого фонда, находящегося на обслуживании у должника-организации на обслуживание к иной организации либо к иной управляющей компании), запрещено Департаменту государственного жилищного и строительного надзора Свердловской области вносить изменения в реестр лицензий Свердловской области, направленные на исключение из реестра и закрепление за иной управляющей компанией домов, закрепленных за должником-организацией.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию указанного постановления судебного пристава-исполнителя.

При оценке данного постановления суды исходили из того, что оспариваемое постановление соответствуют действующему законодательству и не нарушает права и законные интересы заявителей.

Перечень исполнительных действий, приведенный в ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства, не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц.

Из материалов дела установлено, что для управляющей организации единственным способом получения денежных средств является плата за оказанные услуги по управлению многоквартирными домами.

Следовательно, принятые судебным приставом меры направлены на сохранение названных ликвидных активов должника, его способности к погашению финансовых обязательств кредиторов. При этом принятие запретительных мер способствует предотвращению возможного недобросовестного поведения должника.

Постановление судебного пристава-исполнителя о запрете на совершение должнику действий, направленных на досрочное прекращение деятельности по управлению многоквартирными домами, вынесено в целях обеспечения исполнения решений арбитражного суда о взыскании денежных средств.

Ссылки на то, что указанные принудительные меры ограничивают права собственников помещений в многоквартирных домах на избрание новой управляющей компании, безосновательны, их принятие не лишает собственников помещений права на расторжение договора управления с должником при наличии предусмотренных ст. 162 ЖК РФ оснований.

Данное постановление направлено именно на ограничение целенаправленного лишения должника источников дохода в пользу аффилированных с ним лиц.

Таким образом, суд пришел к выводу о том, что оспариваемый ненормативный акт соответствует требованиям законодательства (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.09.2020 № 309-ЭС20-10054 по делу № А60-23853/2019).

С точки зрения применения ограничительных мер в ходе принудительного исполнения судебных актов и актов иных уполномоченных органов правоотношения, возникающие из лицензирования, а также возможные объекты, в отношении которых рассматривалась возможность устанавливать соответствующие ограничения, следует различать в трех возможных проявлениях, а именно:

во-первых, как предоставленную должнику лицензию на осуществление отдельных видов деятельности;

во-вторых, как право на осуществление отдельных видов деятельности, подтвержденное лицензией;

в-третьих, как саму деятельность, возможность совершения которой предоставлена лицензия, осуществление которой приводит к формированию материальных (в том числе денежных) активов, на которые в последующем может быть обращено взыскание.

В настоящее время наибольшее распространение получила практика установления ограничений (запрета) на прекращение правоотношений по управлению многоквартирными домами и, соответственно, на прекращение действия лицензии на осуществление указанного вида деятельности.

В соответствии с ч. 1 ст. 192 ЖК РФ, деятельность по управлению многоквартирными домами осуществляется управляющими организациями по лицензии на осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами, предоставленной органом государственного жилищного надзора на основании решения лицензионной комиссии субъекта Российской Федерации.

В силу п. 1 ч. 1 ст. 195 ЖК РФ, сведения о лицензировании деятельности по управлению многоквартирными домами, лицензиатах, осуществляющих или осуществлявших данный вид деятельности, содержатся в реестрах, в том числе в реестре лицензий субъекта Российской Федерации.

Установление запрета на совершение действий должником-управляющей компанией и лицензирующим органом действий по прекращению деятельности по управлению многоквартирными домами по исполнительным производствам применяется судебными приставами-исполнителями относительно не продолжительное время.

Специальные нормы, определяющие условия и порядок применения указанной меры как в законодательстве об исполнительном производстве, так и в жилищном законодательстве отсутствуют. В этой связи при применении данной меры судебные приставы-исполнители и суды исходят из положений п. 17 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 о расширительном толковании нормы, определяющей перечень исполнительных действий, которые может совершать судебный пристав-исполнитель (см. например, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 14.11.2019 № Ф09-7492/19 по делу № А60-21670/2019⁵⁶, Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 28.10.2022 № Ф10-4328/2022 по делу № А14-5976/2021).

В то же время указанная мера широко применяется судебными органами в качестве меры обеспечения исковых требований по рассматриваемым ими делам.

Кроме ограничений по прекращению лицензируемой деятельности по управлению многоквартирными домами в правоприменительной практике применялись запреты в отношении иных видов деятельности, например, запрет на совершение действий по исключению из госреестра в отношении лицензии на пользование недрами (Постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2017 № 04АП-3514/2017 по делу № А58-1838/2017, от 01.09.2015 № 04АП-4186/2015 по делу № А78-2815/2015).

В рамках исполнительного производства информацию о наличии у должника лицензии судебный пристав-исполнитель может получить:

в органе, осуществляющим лицензирование соответствующего вида деятельности;

из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц (п. «м» ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»).

Целью установления запрета на совершение действий по переводу жилого фонда должника является обеспечение исполнения исполнительного документа, содержащего требование имущественного взыскания, исключение факта выбытия из управления должника-организации жилищного фонда, сохранение ликвидных активов должника-организации и ее способности к погашению финансовых обязательств.

В соответствии с ч. 6 ст. 198 ЖК РФ исключение сведений о многоквартирном доме из реестра лицензий субъекта Российской Федерации является основанием для прекращения лицензиатом деятельности по управлению таким многоквартирным домом в порядке, установленном ст. 200 ЖК РФ. С даты исключения сведений о многоквартирном доме из реестра лицензий субъекта Российской Федерации лицензиат не вправе осуществлять деятельность по управлению таким многоквартирным домом, в том числе начислять и взимать плату за жилое помещение и коммунальные услуги, выставлять платежные документы потребителям, за исключением случаев, предусмотренных ч. 3 ст. 200 ЖК РФ⁵⁷.

Сам запрет на осуществление указанного лицензируемого вида деятельности непосредственно не приводит к обращению взыскания на денежные средства или иное имущество должника. Соответственно указанной мере не присущи признаки мер принудительного исполнения, указанные в ст. 68 Закона об исполнительном производстве.

Таким образом, по своей правовой природе указанный запрет является исполнительным действием⁵⁸ создающим условия для последующего применения мер принудительного исполнения в виде обращения взыскания на денежные средства, которые в будущем поступят в собственность должника-организации от управления жилищным фондом (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 18.05.2023 № Ф07-4919/2023 по делу № А56-76902/2022⁵⁹, Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023 № 17АП-1523/2023-АК по делу № А60-63588/2022).

Поскольку рассматриваемая мера является исполнительным действием, а специальные нормы, определяющие условия его совершения в законодательстве отсутствуют, то для его применения должны быть налицо общие условия, предусмотренные ст. 14, 64 Закона об исполнительном производстве. Решение об установлении данных ограничений оформляется постановлением должностного лица ФССП России.

Анализ правоприменительной, в том числе судебной практики показывает, что при вынесении постановления судебный пристав-исполнитель устанавливает следующие ограничения:

на совершение действий, направленных на досрочное прекращение должником-управляющей компанией деятельности по управлению многоквартирными домами;

производить должником-управляющей компанией расторжение договоров в одностороннем порядке, по соглашению сторон, направлять уведомления о прекращении действия договоров в связи с истечением их срока действия;

совершать по инициативе должника-управляющей компании действия по переводу жилого фонда, находящегося на обслуживании управляющей компании, на обслуживание к иным управляющим компаниям;

возлагает обязанность на лицензирующий орган не вносить изменения в реестр лицензий по управлению многоквартирными домами, направленные на исключение из реестра и закрепления за иными управляющими компаниями домов, находящихся на обслуживании должника-организации⁶⁰.

Судебный пристав-исполнитель не ограничен законом в праве налагать запрет на совершение указанных действий, учитывая их соответствие целям и задачам исполнительного производства, направленность на воспрепятствование недобросовестному поведению должника-управляющей компании (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021 № 17АП-7016/2021-АК по делу № А50-4375/2021⁶¹).

В то же время действия лицензирующего органа, отказывающего во внесении соответствующих изменений в реестр лицензий на основании постановления судебного пристава-исполнителя признаются правомерными (Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 05.04.2022 № Ф07-1643/2022 по делу № А56-45293/2021⁶², от 23.05.2023 № Ф07-4068/2023 по делу № А56-75690/2022⁶³, от 19.04.2023 № Ф07-3408/2023 по делу № А56-82605/2022, от 04.10.2021 № Ф07-12795/2021 по делу № А56-109166/2020, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 19.05.2023 № Ф09-2541/23 по делу № А71-12972/2022, Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 20.04.2022 № 07АП-12361/2021 по делу № А27-14134/2021, Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2023 № 13АП-31471/2023 по делу № А56-24112/2023).

При оценке обоснованности применения запрета на прекращение лицензируемых правоотношений по управлению многоквартирными домами судами также исследуется вопрос о наличии у должника-управляющей компании иного имущества, в том числе денежных средств, на которые может быть обращено взыскание, а также вопрос о возможности последующей реализации мер принудительного исполнения по обращению взыскания на формируемый от оказания услуг по управлению имуществом объем денежных средств (Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 08.12.2022 № Ф07-19058/2022 по делу № А56-94812/2021, от 13.07.2021 № Ф07-9636/2021 по делу № А56-76080/2020, от 12.07.2021 № Ф07-9636/2021 по делу № А56-76080/2020, Постановления Арбитражного суда Уральского округа от 18.05.2023 № Ф09-2425/23 по делу № А71-15231/2022, от 02.11.2020 № Ф09-5551/20 по делу № А60-68355/2019).

Вместе с тем принимаемые судебным приставом обеспечительные меры по запрету на внесение изменений в реестр лицензий не могут рассматриваться как ограничивающие собственников помещений в многоквартирных домах в реализации права на избрание иного способа управления или смены управляющей компании. Принимаемая судебным приставом-исполнителем обеспечительная мера не может толковаться и применяться как запрещающая лицензирующему органу вносить любые изменения в реестр по заявлениям всех без исключений лиц.

Избираемая судебным приставом-исполнителем обеспечительная мера должна быть направлена на недопущение совершения исключительно должником-управляющей компанией как стороной исполнительного производства действий по внесению в реестр изменений.

Таким образом, определяющим для обоснованного применения рассматриваемой ограничительной меры является вопрос о том, ограничены ли таким постановлением права собственников помещений в реализации возможности на избрание иного способа управления или смены управляющей компании (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.08.2023 № Ф07-9920/2023 по делу № А56-121233/2022⁶⁴).

Применение указанного запрета на совершение соответствующих действий по решению собственников многоквартирных домов, вновь избранной управляющей компании может признано незаконным (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.10.2023 № Ф07-9369/2023 по делу № А56-8007/2023, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.11.2023 N Ф07-15067/2023 по делу N А56-14579/2023).

Так, в рамках исполнительного производства в отношении должника-управляющей компании судебным приставом-исполнителем вынесено постановление, которым:

должнику-организации запрещено совершать действия, направленные на досрочное прекращение деятельности по управлению многоквартирными домами (в том числе, производить расторжение договора управления в одностороннем порядке, по соглашению сторон; направлять уведомления о прекращении действия договоров управления в связи с истечением их срока действия; совершать действия по переводу жилого фонда, находящегося в управлении должника, на обслуживание иной управляющей организации);

лицензирующему органу государственной власти субъекта Российской Федерации запрещено вносить изменения в реестр лицензий, направленные на исключение из реестра и закрепление за иной управляющей компанией домов, закрепленных за должником-организаций;

на должника-организацию возложена обязанность не проводить действия, направленные на уменьшение жилищного фонда, находящегося под управлением.

Судом указанное постановление признано неправомерным, поскольку должнику запрещено совершать действия, направленные на досрочное прекращение деятельности по управлению многоквартирными домами не только в одностороннем порядке, но и по соглашению сторон, поскольку указанное противоречит положениям ЖК РФ, согласно которым способ управления многоквартирным домом выбирается на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме и может быть выбран и изменен в любое время на основании его решения (ст. 161 ЖК РФ).

Суд также обратил внимание на то, что жилой фонд, находящийся в управлении должника, его ликвидным активом не является, поскольку на многоквартирные дома невозможно обратить взыскание по долгам управляющей организации (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 26.10.2020 № Ф06-65439/2020 по делу № А72-15199/2019).

В то же время собственники многоквартирных домов, реализовав свои права на выбор управляющей компании, либо вновь избранная управляющая компания вправе обратиться к судебному приставу-исполнителю с заявлением о снятии наложенных ограничений, предоставив протокол общего собрания собственников помещений (Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.04.2023 № Ф07-23657/2022 по делу № А56-98450/2021, от 19.10.2023 № Ф07-14862/2023 по делу № А56-86028/2022, от 02.03.2023 по делу № А56-56988/2022⁶⁵).

При этом лицо, являющееся собственником помещения в многоквартирном доме, в котором избран иной способ управления или иная управляющая компания, должен представить:

документы, подтверждающее его полномочия (доверенность);

протокол общего собрания жильцов;

документы, подтверждающие право собственности на недвижимое имущество в многоквартирном доме.

Судебный пристав-исполнитель получив указанное обращение и документы принимает соответствующее процессуальное решение в каждом конкретном случае индивидуально с учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств.

В случае, если указанные лица (собственники помещений, новая управляющая компания) минуя предварительный этап обращения к судебному приставу-исполнителю принимают меры по оспариванию постановления об установлении ограничений в судебном порядке, судебные органы отказывают в удовлетворении заявленных требований (см. например, Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2021 № 13АП-22420/2021 по делу № А56-26060/2021).

При решении вопроса о возможности обращения взыскания на лицензию или предоставляемое по лицензии право на осуществление определенного вида деятельности необходимо учитывать следующее.

Под лицензией понимается специальное разрешение на право осуществления юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем конкретного вида деятельности (выполнения работ, оказания услуг, составляющих лицензируемый вид деятельности), которое подтверждается записью в реестре лицензий (п. 2 ст. 3 Федерального закона от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности».

Целью лицензирования является проверка соискателя лицензии на соответствие установленным законодательством требованиям на осуществление деятельности, для которой соискатель должен обладать повышенными требованиями.

Таким образом, для принятия решения о предоставлении лицензии качества конкретного субъекта (соискателя), которому предоставляется лицензия, имеет существенное значение. В силу этого лицензия, как вид разрешения, дающего право на осуществление определенной деятельности, имеет персонифицированный характер и относится к конкретному лицу, которому она предоставлена.

В этой связи не может рассматриваться в качестве имущества или имущественного права:

предоставленная должнику лицензия на осуществление отдельных видов деятельности;

право на осуществление отдельных видов деятельности, подтвержденное лицензией.

Так, по одному из исполнительных производств судебным приставом-исполнителем наложен арест на право пользования недрами, подтвержденное соответствующей лицензией и иными правоустанавливающими документами.

Судом действия судебного пристава-исполнителя признаны неправомерными.

Суд указал на то, что согласно ст. 11 Закона Российской Федерации от 21.02.1992 № 2395-1 «О недрах» (далее – Закон о недрах), предоставление недр в пользование, в том числе предоставление их в пользование органами государственной власти субъектов Российской Федерации, оформляется специальным государственным разрешением в виде лицензии, включающей установленной формы бланк с Государственным гербом Российской Федерации, а также текстовые, графические и иные приложения, являющиеся неотъемлемой составной частью лицензии и определяющие основные условия пользования недрами.

Лицензия является документом, удостоверяющим право ее владельца на пользование участком недр в определенных границах в соответствии с указанной в ней целью в течение установленного срока при соблюдении владельцем заранее оговоренных условий. Статьей 22 Закона о недрах предусмотрена в том числе обязанность пользователя недрами обеспечить, в частности, выполнение условий, установленных лицензией.

Таким образом, лицензия является официальным документом, разрешающим осуществление указанных в ней видов деятельности, а также определяющим условия их осуществления, который адресован конкретному лицу, носит властно-распорядительный характер и влечет для лица юридические последствия в виде возникновения прав и обязанностей.

Случаи, при которых возможен переход права пользования участками недр к другому субъекту предпринимательской деятельности перечислены в ст. 17.1 Закона о недрах.

Право пользования участком или участками недр, приобретенное юридическим лицом в установленном порядке, не может быть передано третьим лицам, в том числе в порядке переуступки прав, установленной гражданским законодательством, за исключением случаев, предусмотренных Законом о недрах или иными федеральными законами. Лицензия на пользование участками недр, приобретенная юридическим лицом в установленном порядке, не может быть передана третьим лицам, в том числе в пользование.

Из вышеизложенного следует, что в силу ст. 17.1 Закона о недрах реализация права пользования недрами невозможна, поэтому лицензия на пользование недрами не может быть объектом ареста имущества должника, осуществляемого судебным приставом-исполнителем (Постановление ФАС Западно – Сибирского округа от 26.01.2011 по делу № А75-3216/2010⁶⁶).

В другом случае судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о наложении ареста на имущество должника, в резолютивной части которого объявлен запрет должнику на распоряжение и переоформление лицензии на право пользования недрами. Указанным постановлением органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации объявлен запрет должнику на распоряжение, переоформление лицензии на право пользования недрами (месторождение строительных песков).

Судом указанное постановление признано незаконным на том основании, что лицензия на недропользование не является объектом исполнительного производства, действия судебного пристава-исполнителя не соответствуют требованиям ст. 17.1 Закона о недрах, п. 1 ст. 80 Закона об исполнительном производстве и нарушают права и интересы должника-организации. Лицензия является документом, удостоверяющим право ее владельца на пользование участком недр в определенных границах в соответствии с указанной в ней целью в течение установленного срока при соблюдении владельцем заранее оговоренных условий.

Арест на лицензию не может обеспечить сохранность имущества, которое подлежит передаче взыскателю, а равно удовлетворению имущественных требований взыскателя, не связан с передачей исключительных прав в пользу взыскателей.

В соответствии со ст. 9 Закона о недрах права и обязанности пользователя недр возникают с даты государственной регистрации лицензии на пользование участком недр.

При этом сама лицензия на пользование участками недр, приобретенная лицом в установленном порядке, не может им произвольно передана третьим лицам, в том числе в пользование (Постановление ФАС Уральского округа от 03.06.2011 № Ф09-2613/11-С2 по делу № А47-7372/2010⁶⁷, Постановления Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2022 № 07АП-4771/2022 по делу № А03-19096/2021, от 02.10.2009 № 07АП-7107/09 по делу № А03-7438/2009).

Согласно п. 9 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с исполнением судебных актов арбитражных судов (одобрен президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа 24.12.2010), законодательством не предусмотрена возможность наложения ареста на право пользования участками недр в целях обращения на него взыскания в рамках исполнения исполнительного документа о взыскании денежных средств.

Однако судебный пристав-исполнитель вправе установить запрет на реализацию добываемых по лицензии полезных ископаемых для последующего обращения взыскания на указанное имущество (Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 № 19АП-7758/2022 по делу № А48-8510/2022).

В то же время имеется и противоположная судебная практика.

Так, в рамках исполнительного производства о взыскании денежных средств судебным приставом-исполнителем у должника-организации выявлена лицензия на пользование недрами.

Постановлением судебного пристава-исполнителя установлен запрет совершения регистрационных действий, связанных с переоформлением лицензии на пользование недрами.

Судом указанное постановление признано правомерным. При этом суд указал, что лицензия на пользование недрами может быть объектом запрета регистрационных действий.

Статьей 17.1 Закона о недрах предусмотрена возможность переоформления права пользования участками недр. В силу ч. 2 указанной статьи при переходе права пользования участком недр лицензия на пользование участком недр подлежит переоформлению.

Отмена наложенного приставом запрета регистрационных действий в отношении переоформления лицензии может повлечь невозможность удовлетворения требований взыскателей (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.05.2015 № 17АП-4397/2015-АК по делу № А60-5549/2015).

3. В рассматриваемом периоде в судебных актах выражен ряд позиций по вопросу о возможности установления ограничительных мер в отношении транспортных средств, являющихся предметом лизинга.

Согласно ч. 1 ст. 23 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», на предмет лизинга не может быть обращено взыскание третьего лица по обязательствам лизингополучателя, в том числе в случаях, если предмет лизинга зарегистрирован на имя лизингополучателя.

Так, постановлением судебного пристава-исполнителя установлен запрет на совершение действий по распоряжению, регистрации в отношении транспортного средства «HYUNDAI CRETA», 2018 года выпуска, являющегося предметом договора лизинга от 28.03.2019.

Полагая, что названное постановление не соответствует закону и нарушает права и интересы должника-организации, последняя обратилась в суд.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования суд исходил из того, что факт нарушения судебным приставом-исполнителем прав и законных интересов должника-организации не доказан.

В рассматриваемом случае запрет на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства не является мерой принудительного исполнения, а представляет собой исполнительное действие и относится к числу иных мер, обеспечивающих своевременное, полное исполнение исполнительного документа.

Наложение запрета совершать регистрационные действия в отношении транспортного средства, являющегося предметом лизинга, не является обращением взыскания на предмет лизинга, лизингодатель о вынесенном постановлении судебным приставом осведомлен, однако какие-либо требования не заявлял (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.05.2022 № 302-ЭС22-5985 по делу № А58-2440/2021⁶⁸).

В то же время в другом случае судом признано незаконным постановление судебного пристава-исполнителя о запрете на регистрационные действия в отношении транспортного средства.

В ходе рассмотрения указанного дела судом установлено, что в период осуществления исполнительных производств договор финансовой аренды (лизинга) расторгнут лизингодателем в одностороннем порядке, транспортное средство фактически выбыло из владения и пользования лизингополучателя.

Предполагаемая обязанность лизингодателя возместить должнику-лизингополучателю платежи, произведенные по договору финансовой аренды (лизинга), не может выступать в качестве основания для сохранения ограничений в отношений транспортного средства, поскольку судебные приставы-исполнители не лишены права обратить взыскание на дебиторскую задолженность, если таковая вытекает из условий договора.

Сохранение запрета на совершение регистрационных действий в отношении имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительному производству, противоречит целям совершения исполнительных действий, обозначенным в абз. первом ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.09.2021 № 309-ЭС21-15098 по делу № А76-19894/2020).

В целом исходя из правоприменительной, в том числе судебной практики, органами принудительного исполнения выработан следующий порядок действий при выявлении у должника транспортных средств, обремененных лизингом:

при принятии решения об установлении запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортных средств, зарегистрированных за должниками-лизингополучателями (при наличии сведений органов Госавтоинспекции о наличии соответствующего обременения), судебный пристав-исполнитель уведомляет лизингодателя о применении обеспечительных мер с разъяснением положений ст. 119 Закона об исполнительном производстве;

одновременно с направлением указанного уведомления в целях получения информации о порядке перехода права собственности на предмет лизинга судебный пристав-исполнитель истребует у должника и лизингодателя копию договора финансовой аренды, а также сведения об остатке задолженности по указанному договору;

при установлении перехода права собственности на лизингополучателя (в случае окончания срока лизинга и уплаты предусмотренной договором суммы лизинговых платежей), судебный пристав-исполнитель обеспечивает принятие мер по обращению взыскания на имущество, являющееся предметом лизинга;

при поступлении судебного акта об освобождении имущества от наложения ареста или исключении его из описи, судебный пристав-исполнитель принимает меры по снятию запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортных средств.

4. По исполнительному производству с должника-организации подлежала взысканию задолженность в размере 400 тыс. руб.

В связи с тем, что требования, содержащиеся в исполнительном документе не исполнены, судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об установлении запрета на распоряжение 6 объектами недвижимого имущества⁶⁹.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию указанного постановления, в том числе по мотивам несоразмерности принятых мер сумме требований по исполнительному документу.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды обратили внимание на следующее.

Запрет на распоряжение имуществом налагается в целях обеспечения исполнения исполнительного документа и предотвращения выбытия имущества, на которое впоследствии может быть обращено взыскание, из владения должника в случаях, когда судебный пристав-исполнитель обладает достоверными сведениями о наличии у должника индивидуально определенного имущества, но при этом обнаружить и (или) произвести опись такого имущества по тем или иным причинам затруднительно.

Постановление о наложении запрета на распоряжение имуществом судебный пристав-исполнитель обязан направить в соответствующие регистрирующие органы.

Таким образом, запрет регистрирующему органу совершать регистрационные действия в отношении объектов недвижимого имущества является мерой, обеспечивающей исполнение исполнительного документа, принятой в целях исключения выбытия имущества должника, на которое может быть обращено взыскание в будущем.

Данная мера предусмотрена законодательством.

Отклоняя доводы о несоразмерности наложенного судебным приставом-исполнителем запрета на совершение регистрационных действий в отношении принадлежащего должнику недвижимого имущества суды учли, что принятые судебным приставом-исполнителем меры направлены на понуждение должника к исполнению вступившего в законную силу судебного решения, и оспоренный запрет не нарушает принцип соотносимости мер принудительного исполнения объему требований по исполнительному документу, вынесен в целях обеспечения сохранности имущества.

Судебный пристав-исполнитель, запрещая регистрационные действия в отношении имущества, не осуществлял обращение взыскания, а совершал действия, направленные на сохранение имущества.

Перечисленное в постановлении недвижимое имущество не изымалось у должника, не передавалось под охрану, не опечатывалось, не оценивалось, право пользования имуществом не ограничивалось, мер к обращению взыскания на это имущество спорным постановлением судебным приставом-исполнителем не предпринималось.

При таких обстоятельствах установление запрета на совершение действий по регистрации в отношении принадлежащего должнику объектов недвижимости не противоречит принципам исполнительного производства и не нарушает баланс интересов сторон и прав должника.

Отказывая в удовлетворении требования о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя, выразившегося в ненаправлении постановления в установленные сроки, суды указали на то, что запрет на совершение регистрационных действий не тождественен аресту имущества, при этом порядок и сроки направления указанного постановления Законом об исполнительном производстве не установлены, а должником-организацией не доказан факт нарушения ее прав и законных интересов в сфере предпринимательской деятельности (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.05.2021 № 303-ЭС21-7034 по делу № А51-5902/2020⁷⁰).

Подобная позиция по вопросу о соразмерности стоимости имущества, в отношении которого устанавливаются ограничительные меры с размером задолженности по исполнительному производству преобладает и в правоприменительной практике региональных судов (например, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.10.2023 по делу № А43-40291/2022⁷¹, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 14.09.2023 № Ф09-5605/23 по делу № А71-378/2023⁷², Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 12.05.2023 № 01АП-2590/23 по делу № А43-40291/2022⁷³, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29.11.2023 № Ф07-16118/2023 по делу № А56-125517/2022 и т. д.).

Кроме того не противоречит законодательству об исполнительном производстве установление запрета на совершение регистрационных действий с учетом предоставления рассрочки исполнения решения суда⁷⁴.

Также в законодательстве об исполнительном производстве отсутствует запрет на установление запрета на совершение регистрационных действий в отношении имущества, приобретенного с использованием средств материнского ⁷⁵.

Вместе с тем также встречается практика признания установленных ограничений неправомерными по причине нарушения принципа соразмерности.

Так, решением Арбитражного суда Ярославской области от 14.04.2023 по делу № А82-18744/2022 признано неправомерным постановление о запрете на регистрационные действия в отношении недвижимого имущества должника-организации. При сумме задолженности по исполнительному документу в размере 804 тыс. руб. ограничительные меры применены в отношении объектов недвижимого имущества, стоимостью 180 млн. руб.

Суд подчеркнул, что судебный пристав-исполнитель не свободен в определении размера имущества должника, в отношении которого он совершает запретительные действия; при совершении названных действий судебный пристав-исполнитель ограничен размером задолженности, указанной в исполнительных документах (Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 20.07.2023 по делу № А82-18744/2022).

Аналогичная позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 02.02.2023 по делу № А35-3110/2021 (Определением Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2023 № 301-ЭС23/7532 отказано в передаче дела № А35-3110/2021 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства).

5. Положения ст. 88.1 Закона об исполнительном производстве определяют условия, при которых в рамках исполнительного производства может быть произведен зачет встречных однородных требований. Такими условиями являются:

наличие встречных обязательств, подтвержденных исполнительными документами;

обязательства носят денежный характер;

на основании исполнительных документов возбуждены исполнительные производства.

Рассматривая один из споров о зачете встречных однородных требований Верховный Суд Российской Федерации высказал следующую позицию.

Согласно ст. 410 ГК РФ обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил, либо срок которого не указан или определен моментом востребования. Для зачета достаточно заявления одной стороны.

В соответствии со ст. 88.1 Закона об исполнительном производстве по заявлению взыскателя или должника либо по собственной инициативе судебный пристав-исполнитель производит зачет встречных однородных требований, подтвержденных исполнительными документами о взыскании денежных средств, на основании которых возбуждены исполнительные производства, за исключением случаев, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из буквального толкования указанной нормы, ее положения определяют порядок проведения зачета требований, подтвержденных исполнительными документами о взыскании денежных средств, на основании которых возбуждены исполнительные производства, но не устанавливают запрет на осуществление зачета в случае, когда исполнительное производство по судебному акту не возбуждено.

Таким образом, ошибочным является вывод о недопустимости осуществления зачета без возбуждения исполнительного производства.

Само по себе наличие в процессуальном законодательстве указания на процедуру проведения зачета при наличии исполнительных производств, возбужденных по встречным требованиям сторон, не препятствует лицу, чье требование подтверждено судебным актом, заявлять о прекращении встречного требования зачетом по общим правилам гражданского законодательства.

В случае прекращения обязательства должника по правилам гл. 26 ГК РФ без возбуждения исполнительного производства следует рассматривать вопрос о прекращении исполнения выданного судом исполнительного документа применительно к п. 1 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве, а само по себе ненадлежащее формулирование должником способа защиты своего права при очевидности преследуемого им материально-правового интереса не может являться основанием для отклонения возражений должника об исполнении им судебного акта (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.03.2020 № 305-ЭС19-22240 по делу № А40-251034/2015⁷⁶).

В пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств» также обращено внимание на то, что зачет требований является допустимым и после вступления в законную силу судебных актов, подтвердивших наличие и размер соответствующих обязательств сторон, но без возбуждения по одному или обоим судебным актам исполнительного производства, а также после вступления в законную силу судебного акта по одному требованию и при отсутствии возражений должника по другому требованию.

6. В отношении должника-организации введена процедура банкротства-конкурсное производство.

Конкурсным управляющим реализовано транспортное средство должника-организации. Вместе с тем при перерегистрации транспортного средства на нового собственника установлено, что постановлением судебного пристава-исполнителя был установлен запрет на совершение регистрационных действий.

Приобретатель транспортного средства обратился в суд с требованием о признании незаконным отказа органа МВД России в перерегистрации транспортного средства.

Признавая решение органа МВД России незаконным судом нижестоящей инстанции абз. 9 части 1 ст. 126 Закона о банкротстве истолкован таким образом, что решение арбитражного суда о признании должника-организации банкротом и об открытии конкурсного производства само по себе является актом, отменяющим ранее наложенные аресты на его имущество.

Верховный Суд Российской Федерации рассматривая указанный спор пришел к выводу о том, что такое толкование противоречит содержанию указанной нормы, при формулировании которой законодатель применил слово «снимаются», а не «признаются отсутствующими» или что-либо подобное, и ориентирует не учитывать требование законодательства, в силу которого существующие аресты на имущество или иные ограничения были наложены и которые регулируют порядок их снятия, в частности, требования Закона об исполнительном производстве.

Законодателем в абз. 9 ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве определено основание для снятия ареста с имущества должника, которое по смыслу этой нормы в системе действующего правового регулирования должно быть применено уполномоченным органом (например, судом, арбитражным судом) или должностным лицом (судебным приставом-исполнителем), которыми наложен арест на имущество и введены соответствующие ограничения (запреты) – в рассматриваемом случае на осуществление регистрационных действий в отношении конкретного транспортного средства, соблюдение которых, в свою очередь, возложено на иные органы, осуществляющие соответствующую деятельность.

МВД России, включая его подразделения, осуществляющие государственную регистрацию транспортных средств, не является органом, которым было наложено ограничение (запрет) на проведение регистрационных действий в отношении транспортного средства должника.

Необходимость обращения непосредственно к органу или должностному лицу, уполномоченным на снятие ареста на имущество должника и иных ограничений по распоряжению имуществом, обусловлена не только смысловым содержанием абз. 9 ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, но и соблюдением требований иных законов, при применении которых был наложен арест на имущество должника⁷⁷.

Иной подход к толкованию приводил бы к необязательности информирования уполномоченного органа или должностного лица о наличии такого основания для снятия запрета с имущества должника и, как следствие, препятствовал бы им правильно осуществлять дальнейшие действия в отношении должника и его имущества, запрет (ограничение) в отношении которого, например, может быть связан с необходимостью обеспечения публично-правовых целей уголовного судопроизводства.

Таким образом, вывод суда нижестоящей инстанции о самостоятельной обязанности МВД России снять (аннулировать) записи в виде запрета осуществления регистрационных действий в отношении транспортного средства основаны на неправильном толковании и применении абз. 9 ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2021 № 305-ЭС21-13768 по делу № А40-100662/2020⁷⁸).

В то же время ранее Верховный Суд Российской Федерации по этому же вопросу придерживался несколько иной позиции.

Так, при рассмотрении другого спора установлено, что в отношении должника-организации введена процедура конкурсного производства. В отношении автотранспортных средств должника-организации были установлены запреты на совершение регистрационных действий.

Отказывая в снятии указанных запретов только лишь на основании судебного акта о признании должника банкротом органы МВД России указали на то, что поскольку ограничение на совершение регистрационных действий с транспортными средствами были наложены судебными приставами-исполнителями, то и запрет должен сниматься ими же.

Признавая действия органов МВД России незаконными суд указал, что специальные нормы законодательства о банкротстве, устанавливающие особый режим имущественных требований к должнику и обеспечивающие принцип равенства кредиторов, пользуются приоритетом перед Законом об исполнительном производстве.

В силу абз 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника и иные ограничения распоряжения имуществом должника. Основанием для снятия ареста на имущество должника является решение суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Наложение новых арестов на имущество должника и иных ограничений распоряжения имуществом должника не допускается.

Пунктом 14 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» уточнено, что норма абз. 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве распространяет свое действие на аресты, налагаемые в исполнительном производстве, и аресты как обеспечительные меры, принимаемые в судебных процессах за рамками дела о банкротстве.

Таким образом, факт принятия арбитражным судом решения о признании должника-организации банкротом является основанием для снятия ограничений в отношении транспортных средств и не требует отдельного акта органа, принявшего решение о наложении ареста (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.03.2020 № 305-ЭС20-1780 по делу № А40-1228/19).

7. В рамках исполнительного производства судебным приставом-исполнителем вынесено постановление, которым объявлен запрет на совершение регистрационных действий, действий по регистрации в отношении конкретного жилого помещения, собственником 1/2 доли которого является должник.

После освобождения из мест лишения свободы должник обратился в уполномоченный орган с заявлением о регистрации по месту жительства в указанном выше жилом помещении.

Письмом начальника УВД по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве от 27.03.2018 ему отказано в регистрации по месту жительства со ссылкой на постановление судебного пристава-исполнителя.

Признавая установленный для должника запрет на регистрацию по месту жительства в принадлежащем ему жилом помещении незаконным Верховный Суд Российской Федерации указал на следующее.

Закон об исполнительном производстве исполнительными действиями признает совершаемые судебным приставом-исполнителем действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе, к числу которых относится, в том числе арест, а также установление запрета на распоряжение принадлежащим должнику имуществом и совершение регистрационных действий (ч. 1 ст. 64).

Федеральный законодатель в поименованном законе предусмотрел полномочие судебного пристава-исполнителя в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях, накладывать арест на имущество должника, применяемый в том числе для обеспечения сохранности имущества, устанавливать временные ограничения на выезд должника из Российской Федерации, на пользование специальными правами, предоставленными ему в соответствии с законодательством Российской Федерации, ограничение прав должника на его имущество в виде запрета распоряжаться имуществом, а при необходимости – ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества с учетом свойств имущества, его значимости для собственника или владельца, характера использования, запрет для должника распоряжаться ценными бумагами (продавать, предоставлять в качестве обеспечения собственных обязательств или обязательств третьих лиц, обременять иным образом, ограничения права на получение дохода и других прав должника, закрепленных ценными бумагами.

Вместе с тем Закон не содержит норм, предоставляющих судебному приставу-исполнителю право на ограничение иных прав должника или на принятие мер, влекущих невозможность исполнения должником возложенных на него иными законами обязанностей.

Регистрация гражданина Российской Федерации по месту жительства – это постановка гражданина Российской Федерации на регистрационный учет по месту жительства, то есть фиксация в установленном порядке органом регистрационного учета сведений о месте жительства гражданина Российской Федерации и о его нахождении в данном месте жительства (абз. четвертый ст. 2 Закона Российской Федерации от 25.06.1993 № 5242-1).

Поименованным выше Законом определено, что регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации вводится в целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом. Данным Законом установлена обязанность граждан Российской Федерации регистрироваться по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации.

Из правового анализа приведенных законоположений, исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в п. 43 постановления от 17.11.2015 № 50, согласно которым установление запрета на распоряжение имуществом, включая запрет на вселение и регистрацию иных лиц, само по себе не может быть признано незаконным, если указанная мера принята судебным приставом-исполнителем в целях воспрепятствования должнику распорядиться данным имуществом в ущерб интересам взыскателя, следует, что запрет судебным приставом-исполнителем на совершение регистрации в принадлежащем должнику жилом помещении возможен только в отношении иных лиц исключительно по указанным выше мотивам.

При таком положении оспариваемое постановление в части запрета должнику быть зарегистрированным по месту жительства в принадлежащей ему квартире не основано на законе (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2021 № 5-КАД21-16-К2).

8. В рамках исполнительного производства взыскатель выразил согласие оставить за собой в счет погашения задолженности имущество должника, не реализованное в принудительном порядке.

После регистрации права собственности на указанное имущество взыскатель обратился к судебному приставу-исполнителю с заявлением о взыскании с должника расходов, понесенных в связи с оплатой государственной пошлины при регистрации права на имущество, в удовлетворении которого было отказано.

Признавая указанное решение судебного пристава-исполнителя законным Верховный Суд Российской Федерации указал следующее.

В соответствии с п. 14, 17 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве, исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

К таким действиям в целях обеспечения исполнения исполнительного документа относится обращение в орган, осуществляющий государственную регистрацию прав на имущество и сделок с ним, для проведения регистрации на имя должника принадлежащего ему имущества в случаях и порядке, которые установлены данным Законом.

В силу п. 1 и 6 ч. 3 ст. 68 Закона мерами принудительного исполнения являются, в том числе обращение взыскания на имущество должника, обращение в регистрирующий орган для регистрации перехода права на имущество с должника на взыскателя в случаях и порядке, которые установлены данным Законом.

Федеральный законодатель, регулируя отношения в сфере принудительного исполнения исполнительных документов, предусмотрел возмещение за счет должника расходов по совершению исполнительных действий федеральному бюджету, взыскателю и лицам, понесшим указанные расходы, на основании постановления судебного пристава-исполнителя, утвержденного старшим судебным приставом или его заместителем (ч. 1 и 3 ст. 117 Закона).

Согласно ст. 116 Закона, расходами по совершению исполнительных действий являются денежные средства федерального бюджета, взыскателя и иных лиц, участвующих в исполнительном производстве, затраченные на организацию и проведение исполнительных действий и применение мер принудительного исполнения.

К расходам по совершению исполнительных действий относятся денежные средства, затраченные в том числе на проведение государственной регистрации прав должника.

Вместе с тем затраченные на регистрацию прав взыскателя денежные средства, в том числе и по уплате государственной пошлины, к таким расходам федеральным законодателем не отнесены.

Регламентируя в ст. 66 Закона вопросы государственной регистрации имущества и имущественных прав, законодатель предоставил судебному приставу-исполнителю право обратиться в регистрирующий орган для проведения государственной регистрации права собственности должника на имущество, иного имущественного права, принадлежащего ему, в целях последующего обращения взыскания на указанное имущество или имущественное право.

Согласно ч. 2 указанной статьи судебный пристав-исполнитель обращается в регистрирующий орган для проведения государственной регистрации прав собственности взыскателя на имущество, иное имущественное право, зарегистрированное на должника, в случае, когда взыскатель по предложению судебного пристава-исполнителя оставил за собой нереализованное имущество или имущественное право должника.

При этом к расходам по совершению исполнительных действий отнесены исключительно расходы по регистрации и оформлению документов для государственной регистрации имущества, иного имущественного права должника.

По смыслу приведенных норм именно государственная регистрация прав должника, а не взыскателя, в исполнительном производстве относится к исполнительным действиям, так как целью такой регистрации является возможность принудительного исполнения судебного акта путем обращения взыскания на имущество должника, когда действия судебного пристава-исполнителя по государственной регистрации права заменяют соответствующие действия должника.

В случае регистрации прав на недвижимое имущество за взыскателем, оставившим нереализованное имущество за собой, действия судебного пристава-исполнителя заключаются в вынесении постановления о проведении государственной регистрации прав и в обращении в регистрирующий орган.

Следовательно, бремя несения расходов, связанных с регистрацией прав взыскателя, лежит на взыскателе, изъявившем желание стать собственником имущества по цене значительно ниже рыночной стоимости не реализованного в ходе исполнительного производства.

Такое толкование следует из буквального содержания ст. 66 и 116 Закона об исполнительном производстве, в которых исчерпывающе указано, что к расходам по совершению исполнительных действий относятся расходы по государственной регистрации прав должника, а не взыскателя, а также оно согласуется с положениями п. 1 ст. 333.36 НК РФ об уплате государственной пошлины лицом, в отношении которого совершается юридически значимое действие (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2021 N 37-КАД21-1-К1).

9. По исполнительному производству судебным приставом-исполнителем принято решение о его окончании с указанием на то, что у должника отсутствует имущество на которое может быть обращено взыскание, принятые судебным приставом допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными.

Взыскателем приняты меры по оспариванию указанного решения со ссылкой на исполнительные действия, которые, по мнению взыскателя, должен был совершить судебный пристав-исполнитель.

Признавая указанное решение правомерным суд обратил внимание на то, что Закон об исполнительном производстве не устанавливает обязательный минимум исполнительных действий, который судебный пристав обязан совершить по определенному виду исполнительных документов⁷⁹; выбор конкретных исполнительных действий для понуждения должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе, является правом, а не обязанностью судебного пристава (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.04.2021 № 307-ЭС21-4160 по делу № А26-5091/2020).

10. По исполнительному производству судебным приставом-исполнителем наложен арест на движимое имущество должника (каменный уголь), которое оставлено на ответственное хранение взыскателю.

Должником приняты меры по оспариванию указанных действий судебного пристава-исполнителя, в том числе по причине того, что указанное имущество признано вещественным доказательством по уголовному делу.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд указал, что на основании ст. 12 Ферального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», судебный пристав-исполнитель имеет право арестовывать, изымать, передавать на хранение и реализовывать арестованное имущество, за исключением имущества, изъятого из оборота в соответствии с законом.

В рассматриваемом случае каких-либо обстоятельств (например таких, которые требовали бы обращения судебного пристава-исполнителя в следственные органы либо в суд общей юрисдикции) и правовых препятствий для наложения ареста на имущество должника, которое бы являлось вещественным доказательством по уголовному делу, не имелось.

В данном конкретном случае арестованное имущество не является изъятым из оборота в соответствии с законом, судебный пристав-исполнитель действовал в пределах предоставленных ему полномочий (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.04.2021 № 309-ЭС21-3984 по делу № А07-26333/2019).

В Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 07.09.2015 по делу № А19-10330/2014 суд обратил внимание на то, что действующее законодательство не запрещает накладывать арест на денежные средства, являющиеся вещественным доказательством по уголовному делу. Однако указанному исполнительному действию должно предшествовать выяснение принадлежности имущества, являющегося вещественным доказательством, а также способ его получения (законным или преступным путем).

11. На основании исполнительного листа о взыскании с должника-организации денежных средств возбуждено исполнительное производство.

В ходе ведения исполнительного производства оригинал исполнительного листа был утрачен. Судебный пристав-исполнитель направил в суд, вынесший решение, заявление о выдаче дубликата исполнительного листа.

Должник-организация обратилась с требованием о признании незаконными действий судебного пристава-исполнителя по взысканию денежных средств за период, когда в материалах исполнительного производства отсутствовал оригинал исполнительного документа (с момента утраты исполнительного листа и до момента получения дубликата).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд указал, что обстоятельство отсутствия оригинала исполнительного документа в материалах исполнительного производства в течение неопределенного периода времени с момента возбуждения исполнительного производства и до момента получения дубликата исполнительного листа, не умаляет судебного акта, вступившего в законную силу, и проведение исполнительных действий в отношении должника, не нарушает права и законные интересы должника, поскольку данные действия совершены в пределах взыскания, установленных судебным актом.

Сам по себе факт утраты исполнительного документа не является основанием для отмены правомерно совершенных действий судебного пристава-исполнителя и не нарушает права и законные интересы должника по исполнительному производству, обязанного исполнить вступивший в законную силу судебный акт (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-21298 по делу № А41-473/2020).

Наличие оригинала исполнительного документа является юридическим основанием для принятия решения о возбуждении исполнительного производства. Именно на данном этапе производится оценка наличия подтвержденных установленным способом материально-правовых требований, подлежащих защите силами органов принудительного исполнения, соответствия исполнительного документа установленным требованиям.

Для совершения дальнейших исполнительных действий и применения мер принудительного исполнения необходимо наличие иных юридически значимых обстоятельств (например, надлежащее уведомление о возбуждении исполнительного производства, истечение срока для добровольного исполнения и т. д.), которые не связаны с состоянием исполнительного документа, оценка которому дана на стадии принятия решения о возбуждении исполнительного производства.

12. Взыскатель обратился к судебному приставу-исполнителю с заявлением о получении информации из кредитной организации о движении денежных средств по счетам должника-организации, в том числе за трехлетний период, предшествующий возбуждению исполнительного производства.

Не получив указанную информацию взыскателем приняты меры по оспариванию бездействия судебного пристава-исполнителя.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд обратил внимание на следующее.

Судебный пристав-исполнитель вправе запрашивать лишь информацию непосредственно необходимую для исполнения исполнительного документа по требованию имущественного характера⁸⁰. Оснований, а главное полномочий для направления в банки запросов о предоставлении информации о движении денежных средства по счетам должника за трехлетний период до возбуждения исполнительного производства не имелось.

Истребование сведений о должнике, не связанных с возбуждением в отношении него исполнительного производства и применением в отношении должника мер принудительного исполнения, выходят за пределы компетенции судебного пристава-исполнителя и нарушают права должника в рамках возбужденного исполнительного производства.

Расширительное толкование положений ч. 9 ст. 69 Закона об исполнительном производстве, согласно которой, судебный пристав-исполнитель вправе запрашивать сведения о движении денежных средств, является неверным.

Указанное полномочие (инструмент) судебного пристава-исполнителя (запрос сведений о движении денежных средств на счетах), не может рассматриваться в отрыве от возбужденного исполнительного производства, и фактически является средством выявления актуального имущества (денежных средств) должника, на которое может быть обращено взыскание, а также средством контроля исполнения в рамках исполнительного производства действий как самого должника, так и банков, в которые судебный пристав направляет постановления об аресте или обращении взыскания (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.04.2023 № 306-ЭС23-3764 по делу № А65-14503/2022⁸¹).

13. Временное ограничение на выезд должника из Российской Федерации является одним из видов исполнительных действий, которые могут совершаться в рамках приостановленного исполнительного производства, поскольку исполнительные действия в отличие от мер принудительного исполнения не имеют целью непосредственное получение имущества должника, а направлены на создание условий для применения мер принудительного исполнения, в связи с чем ограничения, которые действуют в отношении меры принудительного исполнения, не распространяются в целом на совершение исполнительных действий (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19.10.2022 № 91-КАД22-4-К3⁸²).

14. В отношении должника-гражданина возбуждено исполнительное производство неимущественного характера.

В последующем в отношении должника-гражданина введена процедура банкротства – реструктуризация задолженности, а далее – реализации имущества.

В связи с неисполнением требований, содержащихся в исполнительном документе в срок, установленный для добровольного исполнения, судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о временном ограничении должника в праве выезда за пределы Российской Федерации.

Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления.

Отказывая в указанной части в удовлетворении заявленных требований суды исходили из следующего.

Согласно ч. 1 ст. 69.1 Закона об исполнительном производстве на основании определения арбитражного суда о введении реструктуризации долгов гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, судебный пристав-исполнитель приостанавливает исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям (за исключением исполнительных документов по требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, по делам об истребовании имущества из чужого незаконного владения, об устранении препятствий к владению указанным имуществом, о признании права собственности на указанное имущество, о взыскании алиментов, а также по требованиям об обращении взыскания на заложенное жилое помещение, если на дату введения указанной процедуры кредитор, являющийся залогодержателем, выразил согласие на оставление заложенного жилого помещения за собой в рамках исполнительного производства в соответствии с п. 5 ст. 61 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»).

Суды установили, что в отношении должника определением суда от 26.09.2016 введена процедура реструктуризации долгов. Определением суда от 24.07.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества.

По исполнительному документу, на основании которого возбуждено исполнительное производство, суд обязал должника передать конкурсному управляющему документы, печати, штампы, материальные и иные ценности.

Установив, что спорное исполнительное производство не связано с исполнением требований имущественного характера, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для приостановления и окончания исполнительного производства в связи с банкротством должника-гражданина (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2021 № 307-ЭС21-22744 по делу № А56-41604/2020⁸³).

Следует отметить, что Федеральным законом от 13.06.2023 № 212-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» внесены существенные изменения в порядок правового регулирования вопроса процессуальных действий при установлении временного ограничения права выезда должника за пределы Российской Федерации.

Измененные положения предусматривают, что в случае, если выезд из Российской Федерации гражданина Российской Федерации ограничен по основаниям, предусмотренным п.п. 3-5, 8 ст. 15 Федерального закона от 15.08.1996 № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», то есть в том числе при применении указанного ограничения в рамках исполнительного производства, его паспорт (паспорта) подлежит (подлежат) изъятию, в том числе органами дознания федерального органа принудительного исполнения.

V. Правовые позиции, связанные с реализацией полномочий
по исполнительному розыску

Нормы, содержащиеся в ч. 3 ст. 65 Закона об исполнительном производстве, определяют категории исполнительных производств, по которым судебный пристав-исполнитель объявляет розыск должника или его имущества⁸⁴ самостоятельно, по своей инициативе, без заявления взыскателя.

Исполнительный розыск является одним из исполнительных действий (п. 10 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве).

Из буквального анализа положений абз. первого ч. 1 ст. 64 Закона о том, что исполнительные действия судебный пристав-исполнитель совершать «…вправе…», а также положений ч. 3 ст. 65 того же Закона в которой не используются термины, содержащие категорический императив об обязанности судебного пристава-исполнителя объявлять розыск по исполнительным производствам соответствующих категорий, отдельные правоприменительные органы исходили из того, что решение указанного вопроса относится к сфере усмотрения судебного пристава-исполнителя.

Например, в Постановлениях от 27.11.2019 по делу № А40-14528/2019, от 19.06.2019 по делу № А40-211357/2018 Арбитражный суд Московского округа пришел к выводу о том, что объявление исполнительного розыска является правом судебного пристава-исполнителя, а не его обязанностью⁸⁵.

Вместе с тем по отдельным спорам судебными органами высказана и иная позиция.

1. По одному из исполнительных производств о взыскании задолженности с должника-организации в размере более 8 млн. руб. в бюджет муниципального образования судебным приставом-исполнителем после совершения ряда исполнительных действий принято решение об окончании исполнительного производства в связи с отсутствием у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание.

Взыскателем приняты меры по оспариванию решения судебного пристава-исполнителя в судебном порядке.

Признавая решение судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства незаконным суд обратил внимание на следующее.

Согласно ч. 3 ст. 65 Закона об исполнительном производстве судебный пристав-исполнитель, по своей инициативе или по заявлению взыскателя объявляет розыск должника или его имущества по исполнительным документам, содержащим требования о защите интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, если сумма требований по исполнительному документу (исполнительным документам) в отношении должника превышает 10 тыс. руб⁸⁶.

В указанном случае предметом взыскания является задолженность по договору на установку и эксплуатацию рекламных конструкций на земельном участке, государственная собственность на который не разграничена, в размере, превышающем 10 тыс. руб.

Следовательно, судебному приставу-исполнителю следовало по своей инициативе объявить розыск должника или его имущества, даже если от взыскателя не поступило соответствующее заявление, чего судебным приставом-исполнителем сделано не было.

Учитывая изложенное суд пришел к выводу о том, что у судебного пристава-исполнителя имелись основания для объявления исполнительного розыска, что в рассматриваемом случае являлось обязательным и необходимым в целях исполнения вступившего в законную силу судебного акта (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.02.2022 № 305-ЭС21-28888 по делу № А41-29500/2020).

По аналогичным основаниям признано незаконным решение об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю по делу № А41-28082/2020.

Судом установлено, что предметом исполнения является задолженность в сумме, превышающей 10 тыс. руб., взыскиваемая в пользу муниципального образования (задолженность за установку и эксплуатацию рекламных конструкций на земельном участке, государственная собственность на который не разграничена). В силу ч. 3 ст. 65 Закона об исполнительном производстве это является основанием для проведения мероприятий по розыску должника, его имущества и препятствует окончанию исполнительного производства в порядке, предусмотренном п. 3 ч. 1 ст. 46, п. 3 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве.

Следовательно, судебному приставу-исполнителю следовало по своей инициативе объявить розыск должника или его имущества, даже если от взыскателя не поступило соответствующее заявление (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2021 № 305-ЭС21-16812 по делу № А41-28082/2020⁸⁷).

Вместе с тем в региональной правоприменительной практике в случае, когда суд признает незаконным бездействие по не объявлению розыска должника или его имущества до принятия решения об окончании исполнительного производства в связи с невозможностью исполнения исполнительного документа, факт повторного предъявления указанного исполнительного документа может служить основанием для отказа в удовлетворении требований, содержащихся в административном исковом заявлении (см. например, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 06.07.2020 по делу № А29-14585/2019).

При оценке обоснованности требований о непринятии мер по объявлению розыска должника или его имущества судами учитывается не только формальная сторона, то есть наличие соответствующих норм закона, но и объем, характер и достаточность совершенных исполнительных действий и принятых мер принудительного исполнения в рамках исполнительного производства в целом.

Так, по одному из исполнительных производств при наличии формальных оснований для объявления розыска должника и его имущества судебным приставом-исполнителем указанное решение принято не было. При этом суд на основании анализа материалов исполнительного производства с учетом объема проведенных исполнительных действий отказал в удовлетворении требования о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя (см. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 31.08.2022 по делу № Ф03-3860/2022, Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11.08.2017 по делу № А45-1894082016, Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.01.2018 по делу № А32-17469/2017).

2. Судебным приставом-исполнителем принято решение об окончании исполнительного производства о взыскании задолженности в размере 1,6 млн. руб. в доход муниципального бюджета на основании п. 3 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве, в связи с отсутствием у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание.

Взыскателем-органом местного самоуправления приняты меры по оспариванию постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что судебным приставом-исполнителем не приняты меры по объявлению розыска имущества должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд указал на то, что ч. 3 ст. 65 Закона об исполнительном производстве предусмотрено, что по своей инициативе или по заявлению взыскателя судебный пристав-исполнитель объявляет розыск должника или его имущества по категориям исполнительных документов, указанных в названной норме.

Часть 1 ст. 65 Закона об исполнительном производстве указывает на то, что исполнительный розыск имущества должника объявляется в случае, если совершенные судебным приставом-исполнителем в ходе исполнительного производства иные исполнительные действия не позволили установить местонахождение имущества должника.

Из буквального толкования данной нормы следует, что исполнительный розыск может быть объявлен в случае, если в ходе исполнительного производства установлен факт наличия у должника конкретного имущества, однако исполнительные действия не привели к установлению местонахождения такового имущества.

Исследовав представленные в материалы ответы регистрирующих органов, кредитных организаций, ГИБДД УМВД РФ, Гостехнадзора, ГИМС МЧС России суды установили, что у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, должник-организация не осуществляет хозяйственную деятельность.

Отсутствие положительного результата для взыскателя от совершенных судебным приставом-исполнителем действий не может свидетельствовать ни о незаконности таких действий, ни о наличии незаконного бездействия со стороны судебного пристава-исполнителя (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.12.2022 № 303-ЭС22-23226 по делу № А73-20306/2021).

VI. Правовые позиции по вопросам приостановления исполнительного производства

По исполнительному производству о взыскании денежных средств в размере 5 млн. руб. сумма задолженности взыскана и поступила на депозитный счет подразделения судебных приставов.

Определением арбитражного суда от 03.09.2020 исполнительное производство приостановлено до рассмотрения заявления об изменении способа и порядка исполнения решения суда.

Определением арбитражного суда от 11.11.2020 в удовлетворении указанного заявления об изменении способа и порядка исполнения решения суда отказано, то есть соответствующее заявление судом рассмотрено.

В этой связи судебным приставом-исполнителем приняты меры по перечислению денежных средств, находившихся на депозитном счете.

Признавая действия судебного пристава-исполнителя незаконными суд исходил из следующего.

После вынесения арбитражным судом определения от 11.11.2020 об отказе в удовлетворении заявления об изменении порядка и способа исполнения решения арбитражного суда судебный пристав-исполнитель, должник, взыскатель не обращались в арбитражный суд с заявлением о возобновлении исполнительного производства.

Согласно ч. 2 ст. 42 Закона об исполнительном производстве суд или судебный пристав-исполнитель возобновляет приостановленное исполнительное производство после устранения обстоятельств, послуживших основанием для его приостановления.

В силу ч. 2 и 5 ст. 327 АПК РФ, приостановление исполнительного производства находится в компетенции арбитражного суда, выдавшего исполнительный лист, либо арбитражного суда по месту нахождения судебного пристава-исполнителя, а возобновление исполнительного производства, – в компетенции арбитражного суда, приостановившего исполнительное производство. Совершение исполнительских действий по приостановленному исполнительному производству законом не предусмотрено.

На основании указанных положений законодательства суды пришли к выводу о том, что в данном случае приостановленное судом исполнительное производство не возобновлялось и определение арбитражного суда от 03.09.2020 не утратило своей силы, несмотря на то, что срок приостановления исполнительного производства определен моментом рассмотрения заявления об изменении способа и порядка исполнения решения суда и данное заявление было рассмотрено (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.12.2022 № 305-ЭС22-23712 по делу № А40-93493/2021).

По вопросу об определении предельных сроков приостановления исполнительного производства в 2023 году выразил свою позицию Конституционный Суд Российской Федерации (Постановление от 26.04.2023 № 21-П «По делу о проверке конституционности статьи 440 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статей 42 и 45 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с жалобой гражданина Р.Р. Гафарова»).

Основанием для рассмотрения указанного вопроса явилась правовая неопределенность по вопросу того, что положения ст. 440 ГПК РФ, ст. 42, 45 Закона об исполнительном производстве, позволяют взыскателю сколь угодно долго не принимать меры по возобновлению исполнительного производства, приостановленного судом в связи с обращением взыскателя с заявлением об изменении способа и порядка исполнения судебного решения, на основании которого был выдан исполнительный документ.

Кроме того гражданское процессуальное законодательство исходит из того, что должник – в отличие от взыскателя – не наделен правом обратиться в суд с заявлением о возобновлении приостановленного исполнительного производства (ч. 1 ст. 438 ГПК РФ), хотя и должник и взыскатель в равной мере наделены правом обратиться с заявлением об изменении способа и порядка исполнения судебного решения и, как следствие, инициировать приостановление исполнительного производства по данному основанию, а также правом получить принятое по результатам рассмотрения этого заявления определение суда и обжаловать его. Указанное ограничение процессуально-правовых возможностей должника не преследует конституционно значимой цели и не отвечает принципам соразмерности, справедливости и правового равенства.

Анализируя правовые нормы Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что отсутствие в законодательстве об исполнительном производстве какого-либо срока, в течение которого исполнительное производство подлежит возобновлению после устранения обстоятельств, послуживших основанием для его приостановления, не позволяет должнику избежать неопределенности в вопросе о том, как долго, в частности, заложенное имущество, на которое судебным актом обращено взыскание, будет находиться под угрозой совершения в отношении него мер принудительного исполнения.

Кроме того, у взыскателя при длительном приостановлении исполнительного производства по его инициативе возможность требовать взыскания с должника дополнительных сумм в виде процентов за пользование чужими денежными средствами.

В этой связи Конституционный Суд Российской Федерации признал ст. 440 ГПК РФ, ст. 42, 45 Закона об исполнительном производстве не соответствующими Конституции Российской Федерации, в той мере, в какой они, рассматриваемые в системе действующего правового регулирования, не устанавливают предельного срока на возобновление исполнительного производства после устранения обстоятельств, послуживших основанием для его приостановления, по заявлению его участников, из числа которых неоправданно исключен должник, и не определяют правовых последствий пропуска такого срока.

Федеральному законодателю поручено внести в действующее законодательство, а именно предусмотреть процессуальный срок, в течение которого после устранения обстоятельств, послуживших основанием для приостановления исполнительного производства, оно подлежит возобновлению, в том числе по заявлению должника, а также определить правовые последствия пропуска такого срока.

До внесения этих изменений исполнительное производство после устранения обстоятельств, послуживших основанием для его приостановления, может быть возобновлено по инициативе суда или по заявлению судебного пристава-исполнителя, взыскателя или должника в течение трехлетнего срока с момента такого устранения. Данный срок может быть восстановлен судом по заявлению взыскателя по правилам ч. 2 ст. 432 ГПК РФ.

VII. Правовые позиции по вопросам оценки и реализации арестованного имущества должника, обращения взыскания на имущество должника

Обращение взыскания на имущество должника является мерой принудительного исполнения, возможность применения которой поставлена законодателем в зависимость от двух условий (ч. 2 ст. 68 Закона об исполнительном производстве):

возбуждения исполнительного производства;

истечения срока для добровольного исполнения исполнительного документа.

При этом течение срока для добровольного исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе, поставлено законодателем в зависимость от факта надлежащего уведомления должника способами, указанными в ч. 12 ст. 30 Закона об исполнительном производстве.

Вместе с тем в отдельных случаях суды не признают неправомерным факт применения судебным приставом-исполнителем указанных мер до истечения срока для добровольного исполнения.

1. Так, по одному из исполнительных производств постановление о возбуждении исполнительного производства направлено должнику простым почтовым отправлением.

При отсутствии документа об уведомлении должника о возбуждении исполнительного производства судебным приставом-исполнителем обращено взыскание на денежные средства, находящиеся на счете должника в кредитной организации.

Признавая действия судебного пристава-исполнителя правомерными суд указал, что мера принудительного исполнения применена судебным приставом-исполнителем в соответствии с требованиями закона и в рамках имеющихся полномочий.

Копия постановления о возбуждении исполнительного производства направлена должнику простой почтовой корреспонденцией в установленные законом сроки.

Принудительное взыскание денежных средств с банковского счета само по себе⁸⁸ не нарушает прав должника-индивидуального предпринимателя: наличие задолженности по судебному акту не ставится под сомнение, размер взысканной денежной суммы соответствует размеру взыскания, указанному в исполнительном листе. Должнику было известно о необходимости уплаты указанной суммы, представляющей сумму государственной пошлины, взысканной судом за подачу апелляционной жалобы. В любой момент с даты вынесения судебного акта должник имел возможность произвести оплату, невзирая на осуществление исполнительного производства.

В этой связи суды не усмотрели в действиях судебного пристава-исполнителя препятствий к добровольному исполнению предпринимателем требований исполнительного документа (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2020 № 306-ЭС20-14745 по делу № А55-23321/2019).

2. Гражданское процессуальное законодательство определяет перечень видов имущества гражданина-должника, на которое не может быть обращено взыскание (ст. 446 ГПК РФ). Среди прочего к таким объектам относится жилое помещение, являющееся единственным пригодным для проживания гражданина-должника и членов его семьи.

Неоднократно в Постановлениях от 14.05.2012 № 11-П, от 26.04.2021 № 15-П Конституционный Суд Российской Федерации указывал на то, что данный иммунитет не является абсолютным. При определенных обстоятельствах взыскание может быть обращено на данное имущество гражданина-должника на основании решения суда.

При этом речь идет о так называемом «роскошном жилье» под которым, как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2020 № 309-ЭС20-10004, следует понимать недвижимость, явно превышающую уровень, достаточный для удовлетворения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище.

При обращении взыскания на единственное жилое помещение гражданина-должника судом должно быть учтено следующее:

отказ в применении иммунитета не оставит гражданина-должника без жилища, пригодного для проживания самого должника и членов его семьи, площадью по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма, и в пределах того же поселения, где эти лица проживают;

соотношение рыночной стоимости жилого помещения с величиной долга, погашение которого в существенной части могло бы обеспечить обращение взыскания на жилое помещение;

ухудшение жилищных условий вследствие отказа гражданину-должнику в применении исполнительского иммунитета не может вынуждать его к изменению места жительства (поселения), что, однако, не препятствует ему согласиться с такими последствиями, как и иными последствиями, допустимыми по соглашению участников исполнительного производства и (или) производства по делу о несостоятельности (банкротстве).

Вместе с тем, несмотря на указанную правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации правоприменительная практика судов общей юрисдикции исходила из недопустимости обращения взыскания на данное имущество.

По одному из споров судами первой и последующих инстанций взыскателю отказано в обращении взыскания на единственное пригодное для проживания гражданина-должника жилое помещение, площадью 416,3 кв.м.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций и направляя дело на новое рассмотрение Верховный Суд Российской Федерации указал, что имущественный (исполнительский) иммунитет в отношении принадлежащего гражданину-должнику на праве собственности жилого помещения не является безусловным, и само по себе наличие в собственности должника единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения не исключает возможности обращения взыскания на него, при определении которой следует исходить из необходимости обеспечения баланса интересов должника и кредитора (взыскателя) как участников исполнительного производства.

В связи с чем юридически значимыми и подлежащими доказыванию для разрешения вопроса об обращении взыскания на жилое помещение должника, не являющееся предметом ипотеки, являются вопросы о том:

отвечает ли спорное жилое помещение признакам единственного пригодного для постоянного проживания должника и членов его семьи жилья;

не имеется ли у должника иного имущества и доходов, на которые может быть обращено взыскание;

не превышает ли данное жилое помещение уровень, достаточный для обеспечения разумной потребности должника и членов его семьи в жилище, с гарантией сохранения жилищных условий, необходимых для нормального существования;

является ли соразмерным обращение взыскания на спорное имущество с учетом имеющейся задолженности.

При этом, на жилое помещение (его части) может быть обращено взыскание, даже если оно является для должника единственным, но его размеры превышают разумные и достаточные для удовлетворения потребности должника в жилище (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.08.2022 № 16-КГ22-15-К4).

В отдельных случаях по спорам о законности действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей суды особое внимание обращали на необходимость исследования вопроса о возможности обращения взыскания на принадлежащее должнику-гражданину единственное жилое помещение (см. например, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.11.2021 № Ф07-15650/2021 по делу № А56-137/2021, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.06.2022 № Ф07-1828/2022 по делу № А13-1003/2021, Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022 № 11АП-12519/2022 по делу № А65-11718/2022).

Следует отметить, что Верховным Судом Российской Федерации разъяснены существенные вопросы обращения взыскания на единственное жилое помещение гражданина-должника, не являющееся предметом залога, в рамках процедуры банкротства гражданина (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2021 № 303-ЭС20-18761 по делу № А73-12816/2019 (Определением Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2021 № 396-ПЭК21 по делу № А73-12816/2019 отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации)).

Так, вопрос об обращении взыскания на указанное жилое помещение должен быть предварительно вынесен на обсуждение собрания кредиторов. Данное собрание созывается финансовым управляющим по собственной инициативе либо по требованию кредиторов (кредитора) или должника.

На собрании кредиторов должны быть обсуждены, в том числе, вопросы:

о наличии у жилья, принадлежащего должнику, признаков излишнего;

экономической целесообразности его реализации для погашения требований кредиторов;

условиях, на которых должнику будет приобретено (предоставлено) замещающее жилье и требования, которым такое жилое помещение должно соответствовать.

Замещающее жилое помещение, предоставляемое должнику, должно находиться в пределах населенного пункта, в котором он проживает. Площадь предоставляемого жилого помещения не может быть меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма на должника и членов его семьи.

Собранием кредиторов могут быть определены и иные критерии, которым должно соответствовать замещающее жилое помещение (например, год постройки жилого дома, требования к коммуникациям и т.д.).

Замещающее жилое помещение вместо реализуемого в счет погашения обязательств должника может быть предоставлено (приобретено):

кредитором должника в порядке, который установит суд. При этом кредитор, покупая замещающее жилье для должника, принимает на себя риски того, что выручка от продажи имеющегося у банкрота жилого помещения не покроет его расходы на приобретение замещающего, например вследствие изменения конъюнктуры рынка недвижимости;

финансовым управляющим, за счет выручки от продажи имущества должника, находящегося в наличии. В этом случае условия сделок купли-продажи должны быть сформулированы таким образом, чтобы право собственности должника на имеющееся у него жилое помещение прекращалось не ранее возникновения права собственности на замещающее жилье, а также допускать возможность прекращения торгов по продаже излишнего жилья при падении цены ниже той, при которой не произойдет эффективное пополнение конкурсной массы (с учетом затрат на покупку замещающего жилья).

После принятия собранием кредиторов решения об обращении взыскания на единственное жилое помещение гражданина-должника указанный вопрос передается финансовым управляющим, кредитором или должником на рассмотрение арбитражного суда, в производстве которого находится дело о банкротстве.

Арбитражный суд утверждает условия и порядок предоставления замещающего жилья. По результатам рассмотрения названного вопроса суд выносит определение, которое может быть обжаловано.

Примером реализации приведенной конструкции может служить Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023 по делу № А10-6506/2018⁸⁹, которым утверждены условия и порядок предоставления замещающего жилья должнику.

Анализ формируемой судебной практики по вопросу применения Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 15-П показывает, что в отдельных случаях требование об обращении взыскания на единственное жилое помещение гражданина-должника по обязательствам удовлетворяется и в рамках исполнительного производства.

Так, в рамках исполнительного производства о взыскании задолженности в размере 8,9 млн. руб. судебным приставом-исполнителем установлено, что на имя должника зарегистрированы земельный участок (1 340 кв.м.) и расположенный на нем жилой дом (360,4 кв.м.). Указанная недвижимость относится к объектам, предусмотренным ст. 446 ГПК РФ.

Взыскатель обратился в суд с требованием об обращении взыскания на данное имущество. Судом заявленные требования удовлетворены.

При этом, в ходе рассмотрения спора суд установил, что стоимость объектов недвижимого имущества составляет 25 млн. руб., что значительно превышает сумму задолженности.

Решением Совета депутатов Раменского городского округа Московской области от 22.01.2020 № 1/3-СД «Об установлении нормы предоставления площади жилого помещения по договору социального найма и учетной нормы площади жилого помещения на территории Раменского городского округа Московской области» установлена норма предоставления площади жилого помещения по договору социального найма в размере 15 кв.м. общей площади жилого помещения на одного члена семьи.

Как указано выше, жилой дом по своей площади значительно превышает размер площади, предоставляемого на одного человека 15 кв. м, стоимость здания и иных объектов, расположенных на данном земельном участке сопоставимы с суммой долга и удовлетворение требований приведет либо к полному исполнению решения либо его большей части.

При этом права должника не будут нарушены, так как он не останется без жилища в пределах того же поселения, пригодного для проживания как его самого, так и при необходимости членов его семьи, поскольку обращение взыскания на указанное недвижимое имущество может погасить долг в полном объеме, а также позволит ответчику приобрести иное жилое помещение (Апелляционное определение Московского областного суда от 11.05.2022 № 33-12351/2022).

3. Открытые торги в форме аукциона являются одним из основных способов принудительной реализации арестованного имущества, на которое в рамках исполнительного производства обращается взыскание.

Рассматривая спор о признании недействительными торгов по реализации арестованного имущества в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 11.10.2022 № 19-КГ22-22-К5 сформулированы основания, по которым указанные торги могут быть признаны недействительными.

Публичные торги могут быть признаны недействительными как в связи с нарушением норм о порядке их проведения, так и в связи с допущенными судебным приставом-исполнителем нарушениями, повлекшими за собой незаконную передачу на публичные торги имущества должника, например, при возбуждении исполнительного производства в отсутствие законных оснований для его возбуждения, при обращении взыскания на имущество, не подлежащее реализации.

В качестве дополнительных оснований для признания публичных торгов недействительными признаются также:

публикация информации о проведении публичных торгов в ненадлежащем периодическом издании (с учетом объема тиража, территории распространения, доступности издания);

нарушение сроков публикации и полноты информации о времени, месте и форме публичных торгов, их предмете, о существующих обременениях продаваемого имущества и порядке проведения публичных торгов, в том числе об оформлении участия в них, определении лица, выигравшего публичные торги, а также сведений о начальной цене (п. 2 ст. 448 ГК РФ);

необоснованное недопущение к участию в публичных торгах;

продолжение публичных торгов, несмотря на поступившее от судебного пристава-исполнителя сообщение о прекращении обращения взыскания на имущество.

4. В отношении должника-организации возбуждено исполнительное производство о взыскании денежных средств.

Должник-организация обратилась в суд с заявлением о предоставлении рассрочки исполнения исполнительного документа, которое принято судом к рассмотрению.

В период рассмотрения указанного заявления судебный пристав-исполнитель обратил взыскание на денежные средства должника, находящиеся на счете в кредитной организации.

Посчитав указанные действия неправомерными должник-организация обратилась в суд.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд пришел к следующему выводу.

Само по себе обращение должника в суд с заявлением об отсрочке (рассрочке) исполнения судебного акта не освобождает его от обязанности совершить действия, указанные в исполнительном документе, в том числе и в период рассмотрения этого заявления судом. Реализация права должника на отсрочку (рассрочку) исполнения возможна только после ее предоставления судом.

Ссылка должника-организации на п. 5 ч. 7 ст. 36 Закона об исполнительном производстве, согласно которому в сроки совершения исполнительных действий не включается, в том числе время со дня обращения должника в суд с заявлением о предоставлении отсрочки или рассрочки исполнения исполнительного документа до дня получения судебным приставом-исполнителем вступившего в законную силу судебного акта, принятого по результатам рассмотрения такого обращения, не принята судом во внимание.

Суд указал, что названная норма не регламентирует порядок исчисления (течения) срока, предоставленного должнику для добровольного исполнения требований исполнительного документа (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2020 № 308-ЭС20-1773 по делу № А63-6892/2019).

5. Положениями ст. 99 и 101 Закона об исполнительном производстве установлены ограничения возможности обращения взыскания на определенные виды доходов должников-граждан.

По одному из исполнительных производств судебным приставом-исполнителем обращено взыскание на денежные средства, находящиеся на счетах должника-гражданина, которые списаны на основании соответствующего постановления.

Полагая что указанными действиями судебного пристава-исполнителя было неправомерно обращено взыскание на доходы, на которые в силу закона взыскание обращено быть не может, должник обратился в суд с иском о взыскании убытков с казны Российской Федерации.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды обратили внимание на следующее.

В силу ст. 68, 69 Закона об исполнительном производстве обращение взыскания на денежные средства должника является первоочередной мерой принудительного исполнения.

В силу ч. 2 ст. 99 Закона об исполнительном производстве при исполнении исполнительного документа (нескольких исполнительных документов) с должника-гражданина может быть удержано не более 50% заработной платы и иных доходов.

В то же время, фактическое списание денежных средств на основании постановления судебного пристава-исполнителя осуществляется банком, обслуживающим счет должника.

В соответствии с п. 4.1 ст. 70 Закона об исполнительном производстве, если должник является получателем денежных средств, в отношении которых ст. 99 Закона установлены ограничения и (или) на которые в соответствии со ст. 101 Закона не может быть обращено взыскание, банк или иная кредитная организация, осуществляющие обслуживание счетов должника, осуществляет расчет суммы денежных средств, на которую может быть обращено взыскание, с учетом требований, предусмотренных указанными нормами.

Порядок расчета суммы денежных средств на счете, на которую может быть обращено взыскание устанавливается федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по нормативно-правовому регулированию в сфере юстиции, по согласованию с Банком России.

При этом банк или иная кредитная организация, осуществляющие обслуживание счетов должника, обеспечивает соблюдение требований, предусмотренных ст. 99 и 101 Закона об исполнительном производстве, на основании сведений, указанных лицами, выплачивающими должнику заработную плату и (или) иные доходы, в расчетных документах.

С учетом указанных положений законодательства об исполнительном производстве судебный пристав-исполнитель не несет ответственность за объем списания денежных средств со счетов должника⁹⁰, в связи с чем, возможные убытки не могут находиться в причинно-следственной связи с действиями именно судебного пристава-исполнителя (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.04.2022 № 306-ЭС22-3660 по делу № А49-573/2021).

6. В рамках исполнительного производства о взыскании денежных средств с должника-организации судебным приставом-исполнителем установлено, что последняя имеет право на получение из муниципального бюджета субсидии⁹¹ на компенсацию недополученных доходов в связи с производством (реализацией) тепловой энергии, связанных с применением регулируемых цен (тарифов) на поставляемую тепловую энергию.

19.01.2021 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об ограничении расходных операций по перечислению денежных средств с целью наложения ареста, согласно которому:

исполнительному органу местного самоуправления запрещено производить перечисление денежных средств, причитающихся должнику-организации в пределах суммы задолженности по исполнительному производству;

запрещено производить перечисление денежных средств по письмам должника-организации минуя её расчетный счет, в размере 100 % от суммы, поступающей на лицевой счет органа местного самоуправления, до накопления суммы в размере задолженности по исполнительному документу.

Сумму задолженности поручено аккумулировать на лицевом счете органа местного самоуправления.

Кроме этого, на орган местного самоуправления возложена обязанность не позднее дня, следующего за днем поступления субсидии получателя на его лицевой счет, сообщить судебному приставу-исполнителю о поступлении денежных средств.

Администрацией муниципального образования приняты меры по оспариванию указанного постановления судебного пристава-исполнителя.

При рассмотрении указанного спора суд пришел к следующему выводу.

Из разъяснений, изложенных в п. 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2006 № 23 «О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации», следует, что в тех случаях, когда публично-правовое образование в правовых актах, принимаемых во исполнение законов, установивших льготы, предусматривает последующую компенсацию неполученной от потребителей платы, неисполнение этой обязанности по компенсации влечет возникновение убытков у лица, реализовавшего товары (выполнившего работы, оказавшего услуги) по льготным ценам или без получения платы от потребителя.

Таким образом, вывод о том, что денежные средства, предназначенные на возмещение организациям убытков, связанных с применением регулируемых тарифов (цен) на тепловую энергию, поставляемую населению, являются денежными средствами указанных организаций, является правильным.

Также является правильным вывод о том, что денежные средства, независимо от порядка и целей расходования средств, перечисленные для компенсации убытков, связанных с применением организацией регулируемых тарифов (цен) на тепловую энергию, поставляемую населению, не перестают быть средствами указанного хозяйствующего субъекта.

Доводы истца о том, что запрет производить перечисление денежных средств не может быть наложен на средства субсидии, которые имеют целевое назначение, признаны несостоятельными.

Средства компенсации убытков от работы по регулируемым тарифам возмещаются за счет полученной субсидии от субъекта Российской Федерации, но являются расходным обязательством администрации именно в пользу должника. Соответственно, бюджетным предназначением полученных от субъекта Российской Федерации субсидий, является выплата средств предприятиям, осуществляющим теплоснабжение. И именно в отношении данных средств судебным приставом-исполнителем был установлен запрет по их перечислению.

Доводы о том, что постановлением судебного пристава-исполнителя нарушены права органа местного самоуправления отклонены в связи с тем, что в рассматриваемых правоотношениях орган местного самоуправления выступает лишь в качестве лица, которому переданы полномочия по возмещению организациям убытков, связанных с применением регулируемых тарифов (цен) на тепловую энергию, поставляемую населению. Поэтому запрет производить перечисление денежных средств, причитающихся должнику в качестве компенсации убытков, наложенный в порядке мер по обеспечению исполнения требований исполнительного документа, не может нарушать права этого органа публичной власти (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.04.2022 № 303-ЭС21-28186 по делу № А73-1608/2021).

Следует отметить, что ранее при рассмотрении аналогичных споров суды придерживались прямо противоположной позиции (см. например, Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 29.04.2014 по делу № А 41-36113/13⁹², Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.01.2014 по делу № А42-3672/2013⁹³).

Аналогичный подход о возможности обращения взыскания на такое имущественное право (право на получение субсидии из бюджета соответствующего уровня) в целом применяется судебными органами регионального уровня.

Например, по исполнительному производству установлено, что должником-организацией и региональным органом исполнительной власти заключен договор о предоставлении из областного бюджета субсидий на возмещение убытков, возникающих в связи с установлением регулирующим органом льготных тарифов.

В этой связи судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об обращении взыскания на имущественное право должника – право получения денежных средств по указанному договору.

Органом исполнительной власти оспорено указанное постановление судебного пристава-исполнителя со ссылкой на нарушение норм ст. 38, 78, 239 БК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд разъяснил, что в данном случае судебный пристав-исполнитель обратил взыскание не на денежные средства бюджета, а на имущественное право должника на получение денежных средств по договору (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10.08.2022 по делу № А82-19732/2021).

Таким образом правоприменитель разграничивает:

денежные средства как имущество, находящееся в бюджете соответствующего уровня, права на которые имеются у публично-правого образования;

имущественное право в виде требования, основанного на обязательственно-правовых отношениях между публично-правовым образованием и получателем-должником денежных средств, на денежные средства, находящиеся в бюджете соответствующего уровня.

Несмотря на то, что в конечном итоге предметом фактически выступает один и тот же объект – денежные средства, во втором случае указанный предмет выводится из под иммунитета, установленного ст. 239 БК РФ, в силу возникшего у должника обязательственного требования на их получение и именно в тот момент, когда у должника возникает такое требование.

В правоприменительной практике рассматривались вопросы о возможности обращения взыскания и на иные виды субсидий, предоставляемых из бюджета хозяйствующим субъектам.

Например, по исполнительному производству судебный пристав-исполнитель обратил взыскание на денежные средства, поступившие на счета предприятия, которые предоставлены последнему в качестве субсидии из бюджета Российской Федерации на выполнение уставных задач в сфере национальной безопасности.

Рассматривая спор Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 28.09.2011 № 51-В11-10 указал на то, что согласно п. 7 Правил предоставления из федерального бюджета субсидий федеральным казенным предприятиям оборонное-промышленного комплекса в 2010 г., утв. Постановлением Правительства РФ от 06.05.2008 № 351, субсидии перечисляются в установленном порядке на расчетные счета предприятий, открытые в кредитных организациях, в соответствии с договорами между Министерством промышленности и торговли РФ и предприятиями.

Каких-либо норм, устанавливающих ограничения на арест и списание таких денежных средств с расчетных счетов предприятий, в действующем бюджетном законодательстве не предусмотрено.

Поступление на данный расчетный счет денежных средств за осуществленное производство продукции (работ, услуг) стратегического назначения не может рассматриваться как обстоятельство, ограничивающее право судебного пристава-исполнителя осуществлять в отношении должника действия по взысканию задолженности с его счетов, открытых в коммерческом банке, в порядке, предусмотренном Законодательством об исполнительном производстве (см. также Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.09.2021 № 49-В11-9).

Согласно п. 7 Состава и порядке размещения и предоставления информации на едином портале бюджетной системы Российской Федерации, утв. Приказом Минфина России от 28.12.2016 № 243н, на едином портале бюджетной системы Российской Федерации размещается, в том числе информация о бюджетных ассигнованиях, направленных на осуществление бюджетных инвестиций юридическим лицам, не являющимся государственными или муниципальными учреждениями и государственными или муниципальными унитарными предприятиями, и кассовом исполнении по соответствующим расходам; реестр соглашений (договоров) о предоставлении субсидий, бюджетных инвестиций, межбюджетных трансфертов и порядок его формирования и ведения.

7. По одному из исполнительных производств, сумма задолженности по которому составила 9,5 млн руб., судебным приставом-исполнителем наложен арест и в последующем передано на реализацию нежилое помещение, стоимостью 16,6 млн. руб.

Должником приняты меры по оспариванию действий судебного пристава-исполнителя в связи с несоразмерностью стоимости имущества, на которое обращается взыскание, сумме задолженности по исполнительному производству.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды пришли к выводу о том, что законодательством об исполнительном производстве не предусмотрено ограничение по наложению ареста на имущество в случае если его стоимость выше суммы задолженности, равно как и требования по полному соответствию данных показателей.

Наложение ареста осуществляется в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, в том числе в целях обеспечения сохранности имущества, которое впоследствии может быть передано взыскателю или быть реализовано с целью погашения долга общества, в том числе его части.

Кроме того, в соответствии ч. 1 ст. 85 Закона об исполнительном производстве, оценка имущества должника, на которое обращается взыскание, производится судебным приставом-исполнителем по рыночным ценам, если иное не установлено законодательством Российской Федерации. Возможность обращения взыскания на имущество, стоимость которого превышает сумму задолженности вытекает из положений ч. 12 ст. 87, ч. 6 ст. 110 Закона об исполнительном производстве, предусматривающих выплату должнику разницы между суммой, вырученной от реализации имущества, на которое обращено взыскание, и суммой задолженности по исполнительному документу.

При этом данных о наличии денежных средств или иного имущества, на которые возможно обратить взыскание в целях исполнения требований исполнительных документов, должником не представлено (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2022 № 309-ЭС22-10675 по делу № А07-11025/2021⁹⁴).

8. По исполнительному производству о взыскании 28 млн. руб. установлено, что у должника-организации имеется земельный участок с расположенными на нем строениями. Стоимость указанного имущества составляет 32,7 млн. руб.

Иное имущество, на которое может быть обращено взыскание, у должника-организации отсутствует.

Взыскатель в соответствии со ст. 278 ГК РФ⁹⁵ обратился в суд с исковым заявлением об обращении взыскания на земельный участок и расположенные на нем строения. В свою очередь должник представил возражение согласно которому обращение взыскания на указанное имущество нарушает принцип соразмерности.

Удовлетворяя заявленные требования суд исходил из того, что в материалы дела не представлены доказательства возможности исполнения решения суда за счет денежных средств либо иного имущества (помимо спорного), обращение взыскания на которое позволило бы в разумный срок удовлетворить требования взыскателя в полном объеме, а также самостоятельного принятия должником-организацией каких-либо мер для погашения задолженности.

Судами приняты во внимание положения ч. 12 ст. 87 и ч. 6 ст. 110 Закона об исполнительном производстве, предусматривающие выплату должнику разницы между суммой, вырученной от реализации имущества, на которое обращено взыскание, и суммой задолженности по исполнительному документу, констатировав, что обращение судом взыскания на принадлежащий ответчику земельный участок и находящееся на нем строение, стоимость которых превышает имеющийся у ответчика долг, не нарушает баланс интересов сторон и прав должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2021 № 305-ЭС21-16656 по делу № А41-53781/2019).

В другом случае суды нижестоящей инстанции также отказали в удовлетворении искового заявления об обращении взыскания на земельный участок в соответствии со ст. 278 ГК РФ в связи с несоразмерностью суммы задолженности стоимости земельного участка.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций Верховный Суд Российской Федерации (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2021 № 18-КГ21-38-К4, 2-779/2020) обратил внимание на следующее.

Пунктом 5 ст. 4 Закона об исполнительном производстве закреплен принцип соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения, который, как разъяснено в п. 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, заключается в том, что все применяемые в процессе исполнения меры принуждения должны быть адекватны требованиям, содержащимся в исполнительном документе.

В соответствии с ч. 4 ст. 69 названного Закона, при отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.

Согласно ч. 12 ст. 87 Закона об исполнительном производстве нереализованное имущество должника передается взыскателю по цене на двадцать пять процентов ниже его стоимости, указанной в постановлении судебного пристава-исполнителя об оценке имущества должника. Если эта цена превышает сумму, подлежащую выплате взыскателю по исполнительному документу, то взыскатель вправе оставить нереализованное имущество за собой при условии одновременной выплаты (перечисления) соответствующей разницы на депозитный счет подразделения судебных приставов. Взыскатель в течение пяти дней со дня получения указанного предложения обязан уведомить в письменной форме судебного пристава-исполнителя о решении оставить нереализованное имущество за собой.

Согласно ч. 1 ст. 110 Закона денежные средства, оставшиеся после удовлетворения всех указанных требований, возвращаются должнику. О наличии остатка денежных средств и возможности их получения судебный пристав-исполнитель извещает должника в течение трех дней (ч. 6).

Таким образом, по смыслу закона, реализация имущества должника, стоимость которого превышает размер долга, предполагает возвращение ему денежных средств, оставшихся после удовлетворения требований взыскателя, что не нарушает баланс интересов сторон и прав должника.

Принцип соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения также нашел свое отражение в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 12.07.2007 № 10-П, в п. 2.2 которого указано, что законодательная регламентация обращения взыскания по исполнительным документам должна осуществляться на стабильной правовой основе сбалансированного регулирования прав и законных интересов всех участников исполнительного производства с законодательным установлением пределов возможного взыскания, не затрагивающих основное содержание прав должника и одновременно отвечающих интересам защиты прав кредитора (охватывающих его право требования), с целью предотвращения либо уменьшения размера негативных последствий неисполнения обязательства должником.

Выводы судебных инстанций о нарушении принципа соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения в случае обращения взыскания на принадлежащий должнику земельный участок, стоимость которого превышает размер имеющейся задолженности, признаны не соответствующими закону.

9. Министерство обороны Российской Федерации (далее – Минобороны России) обратилось в арбитражный суд с заявлением к обществу о расторжении государственного контракта и взыскании суммы неотработанного аванса, которое было удовлетворено.

В дальнейшем в рамках исполнительного производства судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об обращении взыскания на денежные средства общества, находящиеся на расчетных счетах в банке или иной кредитной организации.

Общество, полагая, что указанное постановление противоречит положениям Федерального закона от 29.12.2022 № 275-ФЗ «О государственном оборонном заказе» (далее – Закон о гособоронзаказе), поскольку взыскание обращено на денежные средства, находящиеся на специальных (отдельных) счетах, открытых в рамках исполнения государственных оборонных заказов, обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании постановления судебного пристава-исполнителя незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, заявление общества удовлетворено.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации указанные судебные акты отменены, в удовлетворении заявленных требований отказано по следующим основаниям.

В силу положений п.п 2, 3, 4, 11 ст. 161 БК РФ, финансовое обеспечение деятельности Минобороны России осуществляется за счет средств соответствующего бюджета бюджетной системы Российской Федерации и на основании бюджетной сметы, у заявителя имеются лицевые счета в органах Федерального казначейства.

Кроме того, Минобороны России согласно приложению № 3 к приказу Минфина России от 08.06.2020 № 99н присвоен код главного администратора доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

Соответственно, Минобороны России, являясь компетентным органом в области обороны, наделено статусом государственного заказчика государственного оборонного заказа, следовательно, при реализации соответствующих полномочий оно исполняет возложенные на него бюджетные обязательства, а именно использует направленные ему бюджетные средства для достижения целей в области обороны, установленных в соответствующем нормативном акте о бюджете.

Таким образом, взыскание Минобороны России денежных средств с исполнителя государственного оборонного заказа, который не выполнил возложенные на него соответствующим контрактом обязательства, фактически является взысканием в доход Российской Федерации, поскольку такие денежные средства имеют конкретное целевое назначение, определенное нормативным актом о федеральном бюджете и актом Правительства Российской Федерации, а также не могут быть использованы Минобороны России для обеспечения иных потребностей в сфере своей деятельности.

Законом о гособоронзаказе предусмотрены определенные механизмы для минимизации рисков, связанных с возможным неисполнением контракта, срывом работ, нецелевым использованием бюджетных средств и т.п. в такой значимой для государства и общества сфере, которой является оборона.

Один из таких механизмов – открытие специального отдельного счета для бюджетных средств государства, направляемых на реализацию государственного оборонного заказа, и установление особого правового режима такого счета.

В соответствии с п. 9 ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе по отдельному счету не допускается исполнение исполнительных документов, за исключением исполнительных документов, предусматривающих:

перечисление (выдачу) денежных средств для удовлетворения требований о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью;

перечисление (выдачу) денежных средств для расчетов по выплате выходных пособий лицам, работающим или работавшим по трудовому договору (контракту), и (или) по оплате их труда;

взыскание денежных средств в доход Российской Федерации⁹⁶.

Установление указанных особенностей призвано обеспечить эффективное функционирование механизма государственного оборонного заказа, в связи с чем одним из исключений из запрета на исполнение документов по данному счету является взыскание денежных средств в доход государства. Данный механизм гарантирует возврат в доход государства неиспользованных денежных средств, выделенных изначально на реализацию государственного оборонного заказа.

Следовательно, действия судебного пристава-исполнителя, направленные на обеспечение фактического исполнения исполнительного документа и возврат денежных средств в доход государства, соответствуют подп «в» п. 9 ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе, а вывод судов, в соответствии с которым оспариваемое постановление судебного пристава-исполнителя вынесено без учета положений указанного Закона, является ошибочным (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2022 № 306-ЭС21-19341 по делу № А55-31315/2020).

Применение мер по обращению взыскания на денежные средства, находящиеся на указанных выше счетах по исполнительным документам, содержащим требования, не предусмотренные п. 9 ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе, является неправомерным (см. Постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 12.02.2018 по делу № А79-4981/2017, от 06.02.2018 по делу № А79-3984/2017, Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.07.2021 по делу № А32-1429/2020⁹⁷, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 01.11.2018 № Ф09-7356/18 и т.д.).

Несмотря на то, что положения указанной нормы предусматривают возможность лишь перечисления (выдачи) денежных средств с указанного счета по обозначенным требованиям, правоприменительная практика также допускает возможность наложения ареста на денежные средства, находящиеся на указанных счетах (см. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.02.2020 № Ф03-231/2020⁹⁸).

Судами признавалась возможность наложения ареста на денежные средства, находящиеся на указанных счетах, по требованиям, не относящимся к исключениям, предусмотренным п. 9 ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе.

Так, рассматривая один из споров, по которому арест на денежные средства наложен в рамках исполнительного производства о взыскании задолженности в пользу коммерческой организации, Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 24.04.2018 по делу № А40-150738/2017 указал на то, что предусмотренные положениями ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе ограничения обусловлены установленным ст. 8.3 Закона режимом использования отдельного счета, который, как указано в п. 2 ст. 8.3, не применяются к операциям по списанию денежных средств с отдельного счета при его закрытии. При этом п. 9 ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе содержит запрет на совершение любых отличных от перечисленных в подпунктах «а» – «в» операций по исполнению исполнительных документов.

Из изложенного выше следует, что арест имущества должника в виде денежных средств, находящихся на открытом в соответствии с Законом о гособоронзаказе счете, налагаемый в целях обеспечения исполнительного документа и не предусматривающий последующее взыскание таких средств, не подпадает под ограничения, установленные ст. 8.4 Закона о гособоронзаказе⁹⁹.

10. По исполнительному производству о взыскании 28 млн. руб. установлено, что у должника-организации имеется земельный участок с расположенными на нем строениями.

Стоимость указанного имущества составляет 32,7 млн. руб. Иное имущество, на которое может быть обращено взыскание, у должника-организации отсутствует.

Взыскатель в соответствии со ст. 278 ГК РФ обратился в суд с исковым заявлением об обращении взыскания на земельный участок и расположенные на нем строения. В свою очередь должник представил возражение согласно которым обращение взыскания на указанное имущество нарушает принцип соразмерности.

Удовлетворяя заявленные требования суд исходил из того, что в материалы дела не представлены доказательства возможности исполнения решения суда за счет денежных средств либо иного имущества (помимо спорного), обращение взыскания на которое позволило бы в разумный срок удовлетворить требования взыскателя в полном объеме, а также самостоятельного принятия должником-организацией каких-либо мер для погашения задолженности.

Судами приняты во внимание положения ч. 12 ст. 87 и ч. 6 ст. 110 Закона об исполнительном производстве, предусматривающие выплату должнику разницы между суммой, вырученной от реализации имущества, на которое обращено взыскание, и суммой задолженности по исполнительному документу, констатировав, что обращение судом взыскания на принадлежащий ответчику земельный участок и находящееся на нем строение, стоимость которых превышает имеющийся у ответчика долг, не нарушает баланс интересов сторон и прав должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2021 № 305-ЭС21-16656 по делу № А41-53781/2019).

В другом случае суды нижестоящих инстанций также отказали в удовлетворении искового заявления об обращении взыскания на земельный участок в соответствии со ст. 278 ГК РФ в связи с несоразмерностью суммы задолженности стоимости земельного участка.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций Верховный Суд Российской Федерации (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2021 № 18-КГ21-38-К4, 2-779/2020) обратил внимание на следующее.

Пунктом 5 ст. 4 Закона об исполнительном производстве закреплен принцип соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения, который, как разъяснено в п. 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, заключается в том, что все применяемые в процессе исполнения меры принуждения должны быть адекватны требованиям, содержащимся в исполнительном документе.

В соответствии с ч. 4 ст. 69 названного Закона, при отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.

Согласно ч. 12 ст. 87 Закона об исполнительном производстве нереализованное имущество должника передается взыскателю по цене на двадцать пять процентов ниже его стоимости, указанной в постановлении судебного пристава-исполнителя об оценке имущества должника. Если эта цена превышает сумму, подлежащую выплате взыскателю по исполнительному документу, то взыскатель вправе оставить нереализованное имущество за собой при условии одновременной выплаты (перечисления) соответствующей разницы на депозитный счет подразделения судебных приставов. Взыскатель в течение пяти дней со дня получения указанного предложения обязан уведомить в письменной форме судебного пристава-исполнителя о решении оставить нереализованное имущество за собой.

Согласно ч. 1 ст. 110 Закона денежные средства, оставшиеся после удовлетворения всех требований взыскателя, возвращаются должнику. О наличии остатка денежных средств и возможности их получения судебный пристав-исполнитель извещает должника в течение трех дней (ч. 6).

Таким образом, по смыслу закона, реализация имущества должника, стоимость которого превышает размер долга, предполагает возвращение ему денежных средств, оставшихся после удовлетворения требований взыскателя, что не нарушает баланс интересов сторон и прав должника.

Принцип соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения также нашел свое отражение в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 12.07.2007 № 10-П, в п. 2.2 которого указано, что законодательная регламентация обращения взыскания по исполнительным документам должна осуществляться на стабильной правовой основе сбалансированного регулирования прав и законных интересов всех участников исполнительного производства с законодательным установлением пределов возможного взыскания, не затрагивающих основное содержание прав должника и одновременно отвечающих интересам защиты прав кредитора (охватывающих его право требования), с целью предотвращения либо уменьшения размера негативных последствий неисполнения обязательства должником.

Выводы судебных инстанций о нарушении принципа соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения в случае обращения взыскания на принадлежащий должнику земельный участок, стоимость которого превышает размер имеющейся задолженности, признаны не соответствующими закону.

11. В рамках исполнительного производства судебный пристав-исполнитель установил, что должник-организация, являющаяся управляющей компанией.

Между должником-организацией и расчетным центром заключен агентский договор, по условиям которого расчетный центр осуществляет расчет сумм оплаты для населения за оказанные коммунальные услуги, а также сбор указанных средств.

Судебный пристав-исполнитель вынес постановление об обращении взыскания на денежные средства должника, в соответствии с которым на расчетный центр (агента) возложена обязанность производить удержания денежных средств, поступивших в оплату «услуг», в том числе пени за несвоевременное внесение платежей, за вычетом вознаграждения.

Не согласившись с действиями судебного пристава-исполнителя по обращению взыскания на имущественное право должника (право получения денежных средств по агентскому договору), должник-организация обратилась в арбитражный суд.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды, руководствуясь в том числе правовой позицией Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 9 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утв. 13.04.2016, пришли к выводу о соответствии оспариваемых действий и постановления судебного пристава-исполнителя требованиям действующего законодательства.

Судебные инстанции исходили из того, что после поступления от жильцов денежных средств на специальный счет агента, действующего от своего имени, но в интересах принципала (должника-организации) по выставленным агентом счетам, данные денежные средства принадлежат именно должнику-организации как исполнителю коммунальных услуг.

Кроме того суды отметили, что права и законные интересы должника не нарушены, поскольку действиями судебного пристава-исполнителя обращено взыскание на денежные средства, поступающие от населения за услуги предоставляемые должником только в размере 50% (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 № 307-ЭС21-9191 по делу № А44-5482/2020¹⁰⁰).

По одному из споров рассмотрен вопрос о наличии у денежных средств, получаемых управляющей компанией по агентскому договору, целевого характера.

Суды анализируя обстоятельства дела пришли к выводу о том, что денежные средства, поступающие за оказание услуги по управлению многоквартирными домами, не имеют целевого назначения и до момента распределения расчетным центром являются выручкой (доходом) должника-управляющей компании, которая имеет в связи с этим право требования, то есть имущественное право, на которое может быть обращено взыскание в рамках исполнительного производства. После оплаты населением за оказанные услуги по управлению многоквартирными домами данные денежные средства перестают быть индивидуализированными, в связи с чем при применении мер по обращению взыскания на имущественное право должника-организации не происходит обращения взыскания на денежные средства населения (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10.11.2023 по делу № А43-34518/2022¹⁰¹).

12. В рамках исполнительного производства о взыскании денежных средств судебным приставом-исполнителем установлено наличие у должника-организации имущественных прав требования к Государственному бюджетному учреждению «Автомобильные дороги ЦАО» и иным учреждениям, возникших из заключенных государственных контрактов.

Судебный пристав-исполнитель вынес постановление о наложении ареста на принадлежащие должнику имущественные права требования (дебиторскую задолженность) к указанным учреждениям в пределах суммы задолженности по исполнительному производству, запрете должнику-организации, а также дебиторам совершать любые действия, приводящие к изменению либо прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность, а также к уступке права требования третьим лицам.

Не согласившись с постановлением судебного пристава-исполнителя государственное бюджетное учреждение обратилось в арбитражный суд.

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции исходил из того, что наложение ареста на имущественные требования должника к государственным учреждениям нарушает положения бюджетного законодательства, поскольку в силу ч. 2 ст. 1 Закона об исполнительном производстве, п. 2 ст. 239, гл. 24.1 БК РФ, обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации службой судебных приставов не производится.

Отменяя решение суда и отказывая в удовлетворении заявления суд вышестоящей инстанции, учитывая положения бюджетного законодательства, Закона об исполнительном производстве указал, что организационно-правовая форма юридического лица, к которому у должника имеется имущественное требование, не влияет на возможность обращения взыскания на это право требования и наложения судебным приставом ареста в целях обеспечения данного взыскания (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.06.2021 № 305-ЭС21-8396 по делу № А40-33955/2020¹⁰²).

В другом случае, рассматривая спор о законности постановления об обращении взыскания на дебиторскую задолженность, дебитором по которому является федеральное казенное учреждение, суд указал на то, что обращение взыскания на дебиторскую задолженность является частным случаем перехода права требования в силу закона.

При этом обращение взыскания на дебиторскую задолженность, дебитором по которой является получатель бюджетных средств, не является обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации в понимании, приведенном в ст. 242.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Ограничений, исключающих исполнение учреждением имеющихся денежных обязательств на депозитный счет службы судебных приставов, не усматривается (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.05.2023 № 307-ЭС23-1629 по делу № А66-6093/2022¹⁰³).

В целом позиция о том, что организационно-правовая форма юридического лица, к которому у должника имеется имущественное требование, не влияет на возможность обращения взыскания на это право требования и наложения судебным приставом-исполнителем ареста в целях обеспечения данного взыскания, сформулирована еще в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.10.2012 № 6800/12 и находит свое подтверждение в многочисленной региональной судебной практике (например, Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 08.12.2022 по делу № А56-37950/2022¹⁰⁴, от 15.09.2022 по делу № А56-111204/2021, Постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2023 по делу № А13-6341/2023, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.12.2023 № Ф01-8145/2023 по делу № А17-3525/2023 и т. д.).

Вместе с тем с учетом специфики правоотношений, участниками которых являются получатели или распорядители бюджетных средств, процедура обращения взыскания на дебиторскую задолженность может отклоняться от классической модели, определенной Законом об исполнительном производстве.

Одним из вариантов такого отступления является включение в процесс обращения взыскания на указанное имущественное право не только должника и дебитора, но и финансового органа, санкционирующего соответствующие расходы (платежи) из бюджета.

Например, по одному исполнительному производству судебным приставом-исполнителем установлено, что дебитором является бюджетное учреждение, подведомственное финансовому органу субъекта Российской Федерации.

Судебным приставом-исполнителем вынесено постановление, которым:

наложен арест на дебиторскую задолженность;

установлен запрет на совершение должником, дебитором-бюджетным учреждением и финансовым органом действий по изменению или прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность;

финансовому органу запрещено перечислять денежные средства по обязательству, являющемуся предметом имущественного права.

Финансовым органом приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя, в том числе со ссылкой на то, что указанный орган не является стороной исполнительного производства.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя правомерным Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 28.03.2018 по делу № 305-КГ17-18216 обратил внимание на следующее.

Указанный финансовый орган, в частности, осуществляет санкционирование оплаты денежных обязательств получателей бюджетных средств, администраторов источников финансирования дефицита бюджета, а также в случаях, предусмотренных нормативными актами, санкционирование расходов государственных бюджетных и автономных учреждений, государственных унитарных предприятий, лицевые счета которым открыты в данном финансовом органе¹⁰⁵.

В силу такой особенности, как распоряжение имуществом должника – бюджетного учреждения через третье лицо (финансовый орган), постановление об обеспечительных мерах содержит специальный запрет в отношении финансового органа в целях фактического исполнения ареста.

В отношениях же между судебным приставом-исполнителем, должником и дебитором финансовый орган обладает статусом лица, содействующего исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе (ст. 48 Закона об исполнительном производстве).

Учитывая цели и задачи исполнительного производства Закон об исполнительном производстве закрепляет право судебного пристава-исполнителя привлекать к участию в исполнительном производстве лиц, правовой статус которых позволяет судить о наделении их со стороны государства особыми полномочиями, в тех случаях, когда реализация таких полномочий способна оказать существенное влияние на ход исполнительного производства, содействовать исполнению требований, являющихся предметом исполнительного производства.

В приведенном примере рассмотрен случай, когда на финансовый орган возложена обязанность по обеспечению ограничений, установленных постановлением о наложении ареста на дебиторскую задолженность, дебитором по которой выступает получатель бюджетных средств.

В последующем судебный пристав-исполнитель выносит постановление об обращении взыскания на дебиторскую задолженность. На основании указанного постановления дебитор-бюджетополучатель должен направить в финансовый орган документы на регистрацию (постановку на учет) бюджетного обязательства, возникшего на основании постановления судебного пристава-исполнителя.

Однако в отдельных случаях финансовыми органами принималось решение об отказе в принятии указанных документов и проведении платежа по постановлению.

Преодоление данного отказа осуществляется путем обращения в суд с требованием о признании незаконными действий финансового органа и о его обязании исполнить постановление судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на дебиторскую задолженность.

Так, по подобным основаниям территориальный орган Федерального казначейства отказал в исполнении заявки дебитора-бюджетополучателя, сформированной на основании постановления судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на дебиторскую задолженность, на перечисление денежных средств на депозитный счет подразделения судебных приставов. Территориальный орган Федерального казначейства указал на то, что постановление судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на имущественные права не входит в перечень документов, на основании которых возникают бюджетные обязательства, и документов, подтверждающих возникновение денежных обязательств согласно приложению № 3 к Порядку учета бюджетных и денежных обязательств получателя средств федерального бюджета территориальными органами федерального казначейства, утв. Приказом Минфина России от 30.10.2020 № 258н.

Судом действия территориального органа Федерального казначейства признаны незаконными, на указанный орган возложена обязанность по осуществлению операций по исполнению постановления судебного пристава-исполнителя.

Суд обратил внимание на то, что нормы бюджетного законодательства к рассматриваемым правоотношениям неприменимы. Подлежащие уплате суммы не являются средствами бюджета и подлежат выплате во исполнение обязательств, из которых возникла дебиторская задолженность (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.08.2022 по делу № А82-11896/2021, Определением Верховного Суда Российской Федерации от 08.12.2022 № 301-ЭС22-24066 отказано в передаче дела № А82-11896/2021 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства¹⁰⁶).

Перечень обязательств, из которых может возникать дебиторская задолженность, весьма широк и не ограничен гражданско-правовой сферой. Право требования на получение денежных средств может возникать, например, и из налоговых правоотношений.

При этом в своих общих, принципиальных чертах механизм обращения взыскания на дебиторскую задолженность остается неизменным.

Так, по исполнительному производству судебным приставом-исполнителем установлено, что у должника-организации возникло право на возмещение налога на добавленную стоимость (НДС), в связи с чем вынесено постановление об обращении взыскания на указанное имущественное право.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя правомерным, суды исходили из того, что безналичные денежные средства относятся к имуществу, а право на их получение – к числу имущественных прав, и, как следствие, право на получение денежных средств подлежащего возмещению НДС является имущественным правом, на которое может быть обращено взыскание.

При этом нахождение денежных средств в виде подлежащих возмещению сумм НДС на лицевых счетах казначейства, не свидетельствует о том, что они являются собственностью бюджета после принятия налоговым органом решения о возмещении спорных сумм конкретному налогоплательщику. Перечисление денежных средств на депозитный счет подразделения судебных приставов не изменяет правовую природу подлежащих получению из бюджета сумм НДС (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16.07.2015 по делу № А33-20478/2014¹⁰⁷).

13. В рамках исполнительного производства о взыскании задолженности с должника-организации установлено, что последняя является исполнителем гособоронзаказов.

По государственным контрактам должник-организация имеет право требования на выплаты за выполненную работу.

Судебным приставом-исполнителем обращено взыскание на дебиторскую задолженность по указанным государственным контрактам.

Судебный пристав-исполнитель обязал предприятие-заказчика исполнить обязанность по уплате причитающихся должнику-организации денежных средств в размере задолженности по исполнительному производству путем их перечисления на депозитный счет подразделения судебных приставов.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя не соответствующим действующему законодательству, суды руководствовались ст. 38, 239 БК РФ, положениями Закона о гособоронзаказе, Закона об исполнительном производстве.

Суды установили, что государственные контракты заключены в порядке реализации переданных полномочий Госкорпорации «Роскосмос» по осуществлению бюджетных инвестиций в объекты государственной собственности в рамках исполнения государственного заказа. Выполнение государственных контрактов предусматривает особый порядок выплат денежных средств от предприятия – на лицевой счет должника-организации, открытый в территориальном органе Федерального казначейства.

В отношении денежных средств, размещенных на таком счете, устанавливается особый режим расходования, подразумевающий контроль и санкционирование расходных операций со стороны органа казначейства. По существу, денежные средства, выплачиваемые на счет, поступают во владение исполнителя (должника-организации), однако не находятся в его полном распоряжении до завершения исполнения государственного контракта. Установленный режим использования денежных средств направлен на обеспечение их сохранности и рассматривается в качестве гарантии завершения государственного заказа и предупреждения рисков его невыполнения, учитывая стратегическую важность целей, на которые из бюджета выделены данные средства.

Нормы Закона о гособоронзаказе, в части особенностей правового регулирования в области заключения и исполнения контрактов при размещении государственного оборонного заказа являются специальными по отношению к общим нормам в сфере закупок товаров, работ и услуг для государственных и муниципальных нужд.

В соответствии с п. 7 ст. 7 указанного Закона, государственный заказчик использует для расчетов по государственному контракту только отдельный счет, открытый в уполномоченном банке головному исполнителю, с которым у государственного заказчика заключен государственный контракт, при наличии у такого головного исполнителя договора о банковском сопровождении, заключенного с уполномоченным банком. При этом в силу п. 10 ст. 3 данного Закона отдельным счетом является счет, открытый головному исполнителю (исполнителю) в уполномоченном банке для осуществления расчетов по государственному оборонному заказу в соответствии с условиями государственного контракта.

По отдельному счету не допускается совершение операций по исполнению договора об уступке (переуступке) права требования.

Постановление судебного пристава-исполнителя, которым организации-заказчику предписано осуществлять выплаты на иной счет, минуя лицевой счет органа Федерального казначейства, нарушает указанный порядок, фактически освобождая денежные средства от предусмотренных законом превентивных мер (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.09.2020 № 305-ЭС20-12681 по делу № А41-65404/2019¹⁰⁸).

14. В рамках исполнительного производства о взыскании денежных средств судебным приставом-исполнителем наложен арест на недвижимое имущество (нежилое помещение), находящееся в залоге в пользу муниципального образования.

Арестованное имущество передано на реализацию и реализовано в пользу третьего лица.

Департамент муниципального имущества администрации Волгограда (далее – Департамент), как залогодержатель, обратился в суд с исковым заявлением к торгующей организации, покупателю и подразделению судебных приставов о признании недействительными торгов по продаже нежилого помещения и заключенного по результатам данных торгов договора купли-продажи имущества, полагая, что имущество находится в залоге, Департаментом согласие на продажу имущества не давалось, с учетом выбытия заложенного имущества, Департамент будет лишен каких-либо инструментов обеспечения обязательства.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимной связи, руководствуясь положениями ст. 448, 449, 449.1 ГК РФ, информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 101 «Обзор практики разрешения арбитражными судами дел, связанных с признанием недействительными публичных торгов, проводимых в рамках исполнительного производства», установив недоказанность истцом существенных нарушений законодательства допущенных в ходе проведения торгов, нарушений его прав или законных интересов в результате проведения торгов, а также отсутствие доказательств, подтверждающих восстановление этих прав в случае признания торгов недействительными, судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Довод Департамента о том, что в рассматриваемом случае при переходе прав на заложенное имущество к другому лицу истец утрачивает право удовлетворить свои требования за счет стоимости заложенного имущества, отклонен в силу ст. 353 ГК РФ.

В рассматриваемом случае отчуждалось находящееся в залоге недвижимое имущество, сведения о котором носят открытый характер.

Из выписки из Единого государственного реестра недвижимости следует, что ипотека в силу закона зарегистрирована 17.10.2013 на основании договора купли-продажи объекта муниципального имущества от 04.09.2013 № 696в. Запись об ипотеке не погашена. Неуказание судебным приставом-исполнителем в извещении о наличии зарегистрированного обременения имущества (залога) не исключало возможности проверки данного обстоятельство посредством получения сведений из Единого государственного реестра недвижимости. То есть сведения об обременении должны были быть известны приобретателю.

Таким образом, в рассматриваемом случае в связи с отчуждением спорного имущества ипотека не прекратилась и право Департамента на обеспечение обязательства по оплате отчужденного имущества с рассрочкой платежа не утрачено (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2021 № 306-ЭС21-4949 по делу № А12-10326/2020¹⁰⁹).

Аналогичная позиция о возможности обращения взыскания на залоговое имущество выражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.01.2020 № 306-ЭС19-24662 по делу № А65-15224/2018 по результатам рассмотрения вопроса об обращении взыскания на земельный участок в порядке, предусмотренном ст. 278 ГК РФ.

Такой же подход последовательно прослеживается и в актуальной региональной судебной практике.

Например, рассматривая один из споров Арбитражный суд Поволжского округа в Постановлении от 02.10.2023 № Ф06-7520/2023 по делу № А06-6786/2022 обратил внимание на то, что судебный пристав-исполнитель вправе обратить взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований взыскателя, не являющегося залогодержателем, при отсутствии или недостаточности у должника иного имущества, на которое можно обратить взыскание. В случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу (покупателю) в результате возмездного отчуждения этого имущества, залог сохраняется (см. также Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.01.2023 по делу № А26-854/2021, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 25.03.2022 № Ф09-403/22 по делу № А60-32703/2021, Апелляционное определение Свердловского областного суда от 13.12.2022 по делу № 33а-18485/2022 и т.д.).

Кроме того, в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2023 № 23 «О применении судами правил о залоге вещей» приведены также следующие правовые позиции, представляющие практический интерес для процесса принудительного исполнения исполнительных документов:

право на получение причитающихся залогодателю доходов от использования заложенной вещи третьими лицами, по общему правилу, считается находящимся в залоге у залогодаржателя (п. 5). В силу указанного на данное имущественное право также может быть обращено взыскание при исполнении исполнительного документа, при этом взыскатель-залогодержатель в силу ст. 334 ГК РФ будет иметь преимущественное право на удовлетворение своих требований за счет указанного имущественного права;

наступлением определенных обстоятельств может быть обусловлено не только действие договора залога в целом, но и возникновение у кредитора права на предъявление требований к залогодателю – третьему лицу. Например, договором залога может быть предусмотрено, что кредитор получает такое право лишь в случае неисполнения должником обязательства в течение срока, установленного для исполнения исполнительного документа о взыскании задолженности с должника в пользу кредитора, или в случае окончания исполнительного производства в отношении должника в связи с невозможностью исполнения (п. 9);

в случае истечения срока исковой давности по требованию об обращении взыскания на предмет залога залогодатель вправе потребовать от залогодержателя совершения действий, направленных на исключение сведений из ЕГРН или реестра уведомлений, а также возврата предмета залога, если он находится у залогодаржателя. Если залогодержатель не удовлетворит это требование в добровольном порядке, залогодатель вправе предъявить иск к залогодержателю о погашении записи о зарегистрированном залоге, возврате вещи. Приведенные разъяснения применимы и в случае пропуска залогодержателем срока для предъявления к исполнению исполнительного листа об обращении взыскания на заложенное имущество (п. 19);

определены четкие критерии завершения процедуры реализации предмета залога, под которой понимается объявление победителя торгов и подписание протокола об их результатах, имеющего силу договора (п. 6 ст. 448 ГК РФ), или подписание договора купли-продажи с третьим лицом, или завершение процедуры оставления залога за собой (п. 71);

помимо торгов (гл. 9 Закона об исполнительном производстве) соглашением между залогодателем, являющимся лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность и залогодержателем могут быть также предусмотрены иные способы реализации заложенной вещи во внесудебном порядке: оставление залогодержателем предмета залога за собой или продажа предмета залога другому лицу по цене ниже рыночной стоимости (п. 2 ст. 350.1 ГК РФ);

установленный п. 6 ст. 350.2 ГК РФ, п. 5 ст. 58 Закона об ипотеке срок для оставления залогодержателем предмета залога за собой не прерывается в случае отзыва исполнительного листа об обращении взыскания на предмет залога после того, как повторные торги по реализации указанного имущества признаны несостоявшимися (п. 88);

если залогодержатель не воспользуется правом на оставление предмета залога за собой в течение месячного срока после объявления повторных публичных торгов несостоявшимися, залог по общему правилу, прекращается (п. 5, 6 ст. 350.2 ГК РФ, п. 5 ст. 58 Закона об ипотеке);

если цена, по которой залогодержателем приобретается предмет залога путем оставления за собой, превышает размер обеспеченного залогом требования, залогодержатель обязан уплатить соответствующую разницу залогодателю (ч. 12 ст. 87 Закона об исполнительном производстве, абз. второй п. 3 ст. 334 ГК РФ). В таком случае по смыслу п.п. 3 п. 2 ст. 350.2 ГК РФ, ч. 12 ст. 87 Закона об исполнительном производстве, п. 7 ст. 57 Закона об ипотеке, право собственности на заложенную вещь переходит к залогодержателю только после оплаты, которая должна быть совершена в срок, установленный для участников торгов. Если залогодержатель не совершит платеж, заявление об оставлении предмета залога за собой утрачивает силу и не влечет юридических последствий, на которые оно было направлено (п. 91). Представляется, что указанный подход о необходимости выплаты разницы между стоимостью оставляемого за собой взыскателем залогового имущества и суммой, обеспеченного залогом обязательства, если такая стоимость превышает сумму обязательства, должен приняться и при исполнении исполнительного листа, в котором содержится только требование об обращении взыскания на предмет залога, без требования о взыскании задолженности по основному обязательству.

15. По исполнительному производству о взыскании денежных средств с должника-организации судебному приставу-исполнителю поступило письмо Главного управления федеральных таможенных доходов и тарифного регулирования Федеральной таможенной службы, согласно которому должник-организация вносила денежные средства на единый лицевой счет ФТС России.

Остаток денежных средств на лицевом счете составляет 196 тыс. руб.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 23.10.2019 обращено взыскание на денежные средства в размере суммы задолженности по исполнительному производству, находящиеся на едином лицевом счете ФТС России, принадлежащие должнику-организации.

Признавая данное постановление соответствующим действующему законодательству суды руководствовались, в том числе положениями Федерального закона от 27.11.2010 № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации» (далее – Закон о таможенном регулировании), и исходили из того, что денежные средства, уплаченные в качестве авансовых платежей, являются имуществом внесшего их лица, находящимся во временном распоряжении казны Российской Федерации, на них не распространяются ограничения, установленные ст. 239 БК РФ.

Следовательно, на такие денежные средства может быть обращено взыскание в порядке исполнительного производства.

В соответствии со ст. 121 Закона о таможенном регулировании, авансовыми платежами признаются денежные средства, внесенные в счет уплаты предстоящих вывозных таможенных пошлин, налогов, таможенных сборов и не идентифицированные плательщиком в разрезе конкретных видов и сумм вывозных таможенных пошлин, налогов, таможенных сборов в отношении конкретных товаров. Авансовые платежи уплачиваются на счета Федерального казначейства в валюте Российской Федерации.

Денежные средства, уплаченные в качестве авансовых платежей, являются имуществом лица, внесшего авансовые платежи, и не могут рассматриваться в качестве таможенных платежей либо денежного залога до тех пор, пока указанное лицо не сделает распоряжение об этом таможенному органу либо таможенный орган не обратит взыскание на авансовые платежи. В качестве распоряжения лица, внесшего авансовые платежи, рассматривается представление им или от его имени таможенной декларации, заявления на возврат авансовых платежей либо совершение иных действий, свидетельствующих о намерении этого лица использовать свои денежные средства в качестве таможенных платежей либо обеспечения уплаты таможенных пошлин, налогов.

Как установлено судами судебный пристав-исполнитель обратил взыскание на денежные средства в пределах сумм, уплаченных должником-организацией, спорные денежные средства представляют собою авансовые платежи в счет будущих таможенных и иных платежей (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2021 № 305-ЭС20-21763 по делу № А40-338905/2019¹¹⁰).

16. В рамках исполнительного производства о взыскании денежных средств судебным приставом-исполнителем обращено взыскание на автотранспортное средство должника.

Должником приняты меры по оспариванию действий судебного пристава-исполнителя на основании того, что транспортное средство необходимо для осуществления трудовой деятельности и является единственным источником дохода семьи.

Признавая действия судебного пристава-исполнителя незаконными Верховный Суд Российской Федерации указал на следующее.

Согласно ч. 1 ст. 79 Закона об исполнительном производстве, взыскание не может быть обращено на принадлежащее должнику-гражданину на праве собственности имущество, перечень которого установлен ГПК РФ.

Абз. пятым ч. 1 ст. 446 ГПК РФ предусмотрено, что взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на имущество, принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности, необходимое для профессиональных занятий гражданина-должника, за исключением предметов, стоимость которых превышает десять тысяч рублей.

В ходе рассмотрения дела установлено, что должник зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, основным видом деятельности указана деятельность легкового такси и арендованных легковых автомобилей с водителем. На иждивении должника находится несовершеннолетний ребенок.

Должником указано на то, что он использует принадлежащий автомобиль для осуществления деятельности по перевозке пассажиров (такси) в целях получения средств к существованию, а также исполнения обязательств по уплате алиментов и возмещению ущерба.

Вместе с тем судебный пристав-исполнитель не установил характер выполняемой должником работы, не принял мер по проверке наличия или отсутствия у должника обстоятельств, исключающих возможность реализации имущества, необходимого для профессиональных занятий (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.04.2023 № 34-КАД23-1-К3).

17. По исполнительному производству о принятии обеспечительных мер – наложении ареста на имущество должника – судебный пристав-исполнитель установил, что на имя должника зарегистрировано жилое помещение, которое является для должника единственным пригодным для проживания.

В связи с установленными ст. 446 ГПК РФ ограничениями по обращению взыскания на имущество должника арест на указанное жилое помещение наложен не был.

Признавая бездействие судебного пристава-исполнителя незаконным Верховный Суд Российской Федерации указал на следующее.

В соответствии с абз. вторым ч. 1 ст. 446 ГПК РФ по исполнительным документам не может быть обращено на жилое помещение (его части) принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности, если для него и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.

Между тем предметом исполнения является наложение ареста в пределах суммы долга (исковых требований) в размере 2,8 млн. руб. на денежные средства и иное имущество, принадлежащее должнику на основании судебного акта для обеспечения сохранности имущества.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 разъяснено, что во исполнение судебного акта о наложении ареста на имущество ответчика судебный пристав-исполнитель производит арест и устанавливает только те ограничения и только в отношении того имущества, которые указаны судом.

Если суд принял обеспечительную меру в виде ареста имущества ответчика, установив только его общую стоимость, то конкретный состав имущества, подлежащего аресту, и виды ограничений в отношении него определяются судебным приставом-исполнителем по правилам ст. 80 Закона об исполнительном производстве (п. 40).

Арест в качестве обеспечительной меры либо запрет на распоряжение могут быть установлены на перечисленное в абз. 2 и 3 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ имущество, принадлежащее должнику-гражданину (п. 43).

Таким образом, действующее правовое регулирование допускает в рамках исполнения судебного акта о наложении ареста на имущество, принадлежащее должнику, в качестве обеспечительной меры арест единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, в том числе запрет по распоряжению им (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 07.06.2023 № 32-КАД23-4-К1).

Следует отметить, что в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2023 № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» изложена позиция о том, что обеспечительные меры в виде ареста, запрета совершать сделки, запрета регистрирующему органу совершать регистрационные действия в отношении имущества гражданина, перечисленного в ст. 446 ГПК РФ, могут быть приняты, например, в случаях, если заявленные исковые требования предполагают обращение взыскания на указанное имущество (ст. 348 ГК РФ) или передачу его в натуре, в том числе истребование имущества из чужого незаконного владения (ст. 301 ГК РФ), применение последствий недействительности сделки (ст. 167 ГК РФ).

18. Судебным приставом-исполнителем на основании постановления налогового органа о взыскании налоговой задолженности с индивидуального предпринимателя возбуждено исполнительное производство, в рамках которого наложен арест на принадлежащий должнику автомобиль.

Должник обратился в суд с требованием об оспаривании действий судебного пристава-исполнителя указывая на то, что транспортное средство не используется для осуществления предпринимательской деятельности и на него не может быть обращено взыскание на основании постановления налогового органа, задолженность по которому взыскана с должника-индивидуального предпринимателя.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд пришел к следующему выводу.

В соответствии со ст. 24 ГК РФ, в которой устанавливается имущественная ответственность гражданина вне зависимости от его статуса индивидуального предпринимателя, закрепляется, что физическое лицо отвечает по своим обязательствам всем своим имуществом.

В соответствии со ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Если гражданин (физическое лицо) является индивидуальным предпринимателем, то он использует свое имущество не только для занятия предпринимательской деятельностью, но и в качестве личного имущества, необходимого для осуществления неотчуждаемых прав и свобод. Имущество гражданина в этом случае юридически не разграничено (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17.12.1996 № 20-П).

Юридически имущество индивидуального предпринимателя, используемое им в личных целях, не обособлено от имущества, непосредственно используемого для осуществления индивидуальной предпринимательской деятельности. Поэтому гражданин отвечает по обязательствам, в том числе связанным с предпринимательской деятельностью, всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15.05.2001 № 88-О).

Кроме того, в целях единообразного применения судами законодательства при рассмотрении отдельных вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 17.11.2015 № 50 (п. 55) также указал, что гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. Указанная норма закрепляет полную имущественную ответственность физического лица независимо от наличия статуса индивидуального предпринимателя и не разграничивает имущество гражданина как физического лица либо как индивидуального предпринимателя.

Таким образом, индивидуальный предприниматель, будучи гражданином (то есть физическим лицом), отвечает по своим обязательствам в соответствии со ст. 24 ГК РФ.

Также действующее законодательство не предусматривает запрет на обращение взыскания налогов, сборов, страховых взносов, пеней и штрафов на счета индивидуального предпринимателя, открытые не для ведения предпринимательской деятельности.

Имущество индивидуального предпринимателя, используемое им в личных целях, юридически не обособлено от имущества, непосредственно используемого для ведения предпринимательской деятельности. Соответственно, индивидуальный предприниматель отвечает по обязательствам, связанным с предпринимательской деятельностью, всем своим имуществом, за исключением того имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание.

В связи с чем, для обеспечения исполнения индивидуальным предпринимателем обязанностей, возникших в результате предпринимательской деятельности, судебные приставы вправе обратить взыскание на денежные средства, находящиеся на любых банковских счетах индивидуального предпринимателя-должника, в том числе на те, которые открыты для личных целей, не связанных с ведением предпринимательской деятельности (Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2022 № 19АП-5119/2022 по делу № А14-17814/2021, Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 15.12.2022 № Ф10-5236/2022 по делу № А14-17814/2021, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2023 № 310-ЭС23-1674 по делу № А14-17815/2021).

По вопросу применения норм законодательства об исполнительном производстве, в рамках разграничения имущественной ответственности гражданина как физического лица и как индивидуального предпринимателя, представляет интерес позиция, выраженная в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.06.2022 № 26-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части 1 статьи 12 Федерального закона «Об исполнительном производстве» и абзаца второго пункта 1 статьи 47 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Соловьева».

Анализируя нормы указанных нормативных актов, в рамках обязательств физического лица по уплате налоговой задолженности, возникшей в связи с его предпринимательской деятельностью, Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что прекращение статуса индивидуального предпринимателя не освобождает гражданина от исполнения налоговых обязательств, возникших в период осуществления им предпринимательской деятельности, что предопределяет как возможность мероприятий налогового контроля в отношении такой деятельности, так и возможность принудительного взыскания задолженности, возникшей в связи с осуществлением такой деятельности, порядок которого, однако, может различаться в зависимости от того, принято ли соответствующее решение налогового органа в период, когда гражданин имел статус индивидуального предпринимателя или когда уже отказался от него.

Завершение исполнительного производства, возбужденного на основании постановления налогового органа о взыскании задолженности за счет имущества должника, являющегося на момент принятия такого решения индивидуальным предпринимателем, по той лишь причине, что впоследствии должник принял решение о прекращении им предпринимательской деятельности, не только не согласовывалось бы с основаниями для прекращения (окончания, отмены) исполнения исполнительного документа, предусмотренными Законом об исполнительном производстве, но и способствовало бы злоупотреблению должником своими правами.

Таким образом, не может рассматриваться как противоречащее Конституции Российской Федерации исполнение постановления налогового органа о взыскании задолженности по налогам, страховым взносам, а также пеней за счет иного имущества налогоплательщика – индивидуального предпринимателя путем удержания денежных средств из заработной платы гражданина, прекратившего статус индивидуального предпринимателя к моменту вынесения судебным приставом-исполнителем постановления об обращении взыскания на заработную плату, при условии соблюдения гарантий судебной защиты и обеспечения базовых жизненных потребностей такого гражданина и лиц, находящихся на его иждивении.

19. Судебным приставом-исполнителем наложен арест на транспортное средство.

В ходе осмотра транспортного средства установлено, что двери, двигатель, стекла, колеса отсутствуют, имеется поврежденный кузов, государственного регистрационного номера нет.

Для оценки указанного имущества судебным приставом-исполнителем привлечен специалист, который оценил его как транспортное средство.

Признавая действия судебного пристава-исполнителя незаконными суд апелляционной инстанции, с выводами которого согласился суд кассационной инстанции, указал на то, что автомобиль как самостоятельный объект на момент ареста и последующей оценки потерял свои потребительские свойства транспортного средства и не может быть реализован как технически сложный агрегат, обладающий потребительскими свойствами автомобиля, следовательно, оценке подлежал иной предмет имущества, выявленный судебным приставом-исполнителем.

С указанными выводами не согласился Верховный Суд Российской Федерации (Кассационное определение от 26.10.2022 № 10-КАД22-7-К6).

Отменяя судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанции Верховный Суд Российской Федерации указал на то, что согласно Правилам государственной регистрации транспортных средств в регистрационных подразделениях государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 21.12.2019 № 1764, при регистрации автотранспортных средств обязательно наличие VIN-кода, который является основным компонентом транспортного средства.

Указанный автомобиль зарегистрирован в органах ГИБДД, в момент наложения ареста VIN-номер имелся на автомобиле (кузове), в связи с чем оснований для составления акта о наложении ареста на иной предмет имущества у судебного пристава-исполнителя не имелось.

VIII. Правовые позиции по вопросам обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации

Определяя условия и порядок принудительного исполнения исполнительных документов часть 2 ст. 1 Закона об исполнительном производстве делает исключение для судебных актов, возлагающих обязанности по передаче гражданам, организациям денежных средств соответствующего бюджета бюджетной системы Российской Федерации, а также средств, подлежащих в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации казначейскому сопровождению.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» определено, что правовая природа бюджета, являющегося финансовой основой функционирования государства и местного самоуправления, выражается в том, что бюджетные средства расходуются на государственные, муниципальные и общественные нужды в интересах всех граждан, проживающих на территории Российской Федерации. Установленное гл. 24.1 БК РФ правовое регулирование препятствует возможности бесконтрольного обращения взыскания на средства бюджета и обеспечивает целевое расходование бюджетных средств.

При этом механизм принудительного исполнения, закрепленный Законом об исполнительном производстве, не используется, кроме случаев, установленных БК РФ. При поступлении исполнительного документа, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, судебный пристав-исполнитель отказывает в возбуждении исполнительного производства на основании п. 8 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве.

Условия исполнения исполнительных документов указанной категории определены в ст. 239, гл. 24.1 БК РФ¹¹¹, которые также предусматривают возможность обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации только на основании судебных актов (исполнительный лист, судебный приказ).

Вместе с тем зачастую должниками по исполнительным производствам неимущественного характера выступают органы государственной власти и органы местного самоуправления.

Механизм принудительного исполнения требований неимущественного характера, закрепленный в ст. 105 Закона об исполнительном производстве, ст. 17.15 КоАП РФ, в качестве мер принуждения, применяемых к должнику, предусматривает финансовые санкции в виде исполнительского сбора и административных штрафов.

При этом решение о применении соответствующих финансовых санкций принимается в форме постановления должностного лица ФССП России, которое не является судебным актом.

В связи с указанными противоречиями, в том числе ограниченным кругом видов исполнительных документов, которые могут исполняться в порядке гл. 24.1 БК РФ, территориальные органы Федерального казначейства (а также иные финансовые органы, в которых открыты лицевые счета получателям бюджетных средств) отказывали в приеме к исполнению исполнительных документов, не являющихся судебными актами, либо принимали их, но не применяли механизм принуждения, предусмотренный БК РФ в виде блокировки счетов должника.

1. По одному из споров в органы Федерального казначейства направлены для исполнения постановления должностных лиц ФССП России о взыскании исполнительского сбора и о взыскании административных штрафов.

Вместе с тем несмотря на то, что суммы финансовых санкций выплачены не были органом Федерального казначейства не приняты меры по приостановлению осуществления операций по расходованию средств на всех лицевых счетах должника.

Должностными лицами ФССП России приняты меры по оспариванию бездействия органов Федерального казначейства, которые судом были признаны незаконными.

Суд указал, что в случаях, предусмотренных федеральным законом, требования, содержащиеся в судебных актах, актах других органов и должностных лиц, исполняются органами, организациями, в том числе государственными органами, органами местного самоуправления, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами на основании исполнительных документов, указанных в ст. 12 Закона об исполнительном производстве.

В силу ч. 1 ст. 12 указанного Закона исполнительными документами являются, в том числе судебные акты, акты других органов и должностных лиц по делам об административных правонарушениях, постановления судебного пристава-исполнителя.

Требования указанных постановлений не выполнены, меры, предусмотренные действующим законодательством в случае неисполнения исполнительных документов, Федеральным казначейством не приняты.

Суды пришли к выводу о том, что в данном случае постановления должностных лиц ФССП России о взыскании исполнительского сбора и о привлечении к административной ответственности подлежат исполнению органом Федерального казначейства в порядке ст. 242.4 БК РФ¹¹².

Поскольку органом Федерального казначейства данные требования не выполнены его бездействие признано незаконным (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.02.2022 № 308-ЭС21-28905 по делу № А53-40282/2020¹¹³).

В другом случае в финансовый орган местного самоуправления направлены постановления должностных лиц ФССП России о взыскании исполнительского сбора и о наложении административных штрафов, вынесенные в рамках исполнительных производств неимущественного характера.

Финансовый орган местного самоуправления мер по исполнению указанных исполнительных документов не принял: получив исполнительные документы указанный орган ограничился направлением их копий должнику, указав на необходимость предоставления платежных документов для исполнения.

По административному исковому заявлению территориального органа ФССП России суд признал бездействие финансового органа местного самоуправления незаконным, на указанный орган возложена обязанность выполнить требования, предусмотренные ст. 242.5 БК РФ по исполнению исполнительных документов (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 13.06.2023 № Ф06-3194/2023 по делу № А12-18703/2022, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 16.11.2023 № 306-ЭС23-18444 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в порядке кассационного производства).

Применяя аналогичный подход к разрешению спора Третий арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 09.11.2023 по делу № А33-2022 указал на то, что положения статей 239, 242.1, 242.3 – 242.5 БК РФ, предусматривающие, что обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации по обязательствам бюджетных учреждений производится по решению суда на основании направляемого в орган Федерального казначейства исполнительного листа, не могут рассматриваться как устанавливающие судебный порядок взыскания с бюджетных учреждений исполнительского сбора, который, согласно Закону об исполнительном производстве, подлежит взысканию во внесудебном порядке, на основании соответствующего исполнительного документа, каковым является постановление судебного пристава-исполнителя.

При этом Закон об исполнительном производстве не содержит положений, которые бы устанавливали возможность принудительного взыскания исполнительского сбора с должников, являющихся бюджетными учреждениями и у которых отсутствуют счета в Банке России или иной кредитной организации.

С учетом указанного суд признал правомерным предъявление исполнительных документов о взыскании исполнительского сбора в финансовый орган, осуществляющий открытие и ведение лицевого счета органу местного самоуправления (см. также Постановления Третьего арбитражного апелляционного суда от 09.11.2023 по делу № А33-32970/2022, от 09.11.2023 по делу № А33-8360/2023 и т. д.).

При этом дефицит бюджета не является обстоятельством, препятствующим исполнению исполнительного документа в установленный срок, поскольку положениями ст. 217 и п. 5, 6 ст. 242.2 БК РФ предусмотрен механизм, обеспечивающий возможность принятия финансовым органом организационно-технических мер по перераспределению бюджетных средств, находящихся на казначейских счетах. Законодатель не ставит исполнение исполнительного документа в зависимость от наличия в бюджете соответствующего года необходимых для этого средств (Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023 № 06АП-7401/2022 по делу № А73-13108/2016, Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 07.03.2023 № Ф06-137/2023 по делу № А72-5122/2022).

Таким образом, в случае неисполнения соответствующим финансовым органом в порядке и сроки, установленные гл. 24.1 БК РФ, направленных ему постановлений должностных лиц ФССП России о взыскании исполнительского сбора, о взыскании административных штрафов основным механизмом понуждения к исполнению указанных исполнительных документов является обращение в суд с требованием:

о признании бездействия финансового органа неправомерным;

о возложении на финансовый орган обязанности произвести действия по исполнению исполнительных документов в соответствии с гл. 24.1 БК РФ.

В случае неисполнения судебного акта, должником по которому уже выступает финансовый орган, возможно применение соответствующих санкций, предусмотренных ст. 105 Закона об исполнительном производстве, ст. 17.15 КоАП РФ, ст. 315 УК РФ в отношении финансового органа и его ответственных должностных лиц.

2. Судом с органа местного самоуправления в пользу общества с ограниченной ответственностью взыскана задолженность, а также сумма процентов за пользование чужими денежными средствами.

Исполнительный документ о взыскании задолженности в соответствии с гл. 24.1 БК РФ предъявлен для принудительного исполнения в финансовый орган местного самоуправления.

Исполнительные документы в порядке, предусмотренном бюджетным законодательством, не исполнены.

Взыскателем установлено, что муниципальному образованию на праве собственности принадлежит земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения, площадью 6 млн. кв.м.

В связи с тем, что требования, содержащиеся в исполнительных документах не исполнены, взыскателем в соответствии со ст. 278 ГК РФ в суд направлено исковое заявление об обращении взыскания на указанный земельный участок.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований судами указано следующее.

В соответствии со ст. 124 ГК РФ муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений – гражданами и юридическими лицами.

При этом согласно п. 1 ст. 126 ГК РФ муниципальное образование отвечает по своим обязательствам принадлежащим ему на праве собственности имуществом, кроме имущества, которое закреплено за созданными ими юридическими лицами на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, а также имущества, которое может находиться только в муниципальной собственности.

Обращение взыскания на землю и другие природные ресурсы, находящиеся в муниципальной собственности, допускается в случаях, предусмотренных законом.

Имущество, принадлежащее на праве собственности муниципальным образованиям, является муниципальной собственностью. Средства местного бюджета и иное муниципальное имущество, не закрепленное за муниципальными предприятиями и учреждениями, составляют муниципальную казну соответствующего муниципального образования (п. 1, 3 ст. 215 ГК РФ).

Долговые обязательства муниципального образования полностью и без условий обеспечиваются всем находящимся в собственности муниципального образования имуществом, составляющим соответствующую казну, и исполняются за счет средств соответствующего бюджета (п. 1 ст. 102 БК РФ).

Согласно п. 1 ст. 237 ГК РФ изъятие имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника производится на основании решения суда, если иной порядок обращения взыскания не предусмотрен законом или договором.

Пунктом 1 ст. 69 Закона об исполнительном производстве предусмотрено, что обращение взыскания на имущество должника включает изъятие имущества и (или) его реализацию, осуществляемую должником самостоятельно, или принудительную реализацию либо передачу взыскателю.

Взыскание на имущество должника по исполнительным документам обращается в первую очередь на его денежные средства в рублях и иностранной валюте и иные ценности, в том числе находящиеся на счетах, во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях, за исключением денежных средств и драгоценных металлов должника, находящихся на залоговом, номинальном, торговом и (или) клиринговом счетах. При отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.

В пункте 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 разъяснено, что согласно ст. 278 ГК РФ обращение взыскания на земельные участки в рамках исполнительного производства допускается только на основании решения суда.

Проанализировав приведенные выше нормы материального права в их совокупности применительно к рассматриваемому спору, установив, что согласно абз. второму п. 1 ст. 126 ГК РФ находящиеся в публичной собственности земля и другие природные ресурсы могут стать объектом взыскания кредиторов соответствующего публично-правового образования только в случаях, прямо предусмотренных законом, при этом закон, допускающий обращение взыскания на землю как объект гражданских прав публичных образований в настоящее время отсутствует, суды пришли к выводам о том, что обращение взыскания на землю как объект гражданских прав публичных образований в настоящем случае производиться не может.

Приведенные заявителем доводы о том, что решение суда об обращении взыскания на средства муниципального образования подлежит исполнению как путем обращения взыскания на денежные средства бюджета муниципального образования, так и на имущество, находящееся в собственности муниципального района и не закрепленное за муниципальными предприятиями и учреждениями, отклонены судом.

Исходя из того, что по смыслу ст. 278 ГК РФ и п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 обращение взыскания на земельные участки в рамках исполнительного производства допускается только на основании решения суда, при этом закон, допускающий обращение взыскания на землю как объект гражданских прав публичных образований в настоящее время отсутствует, соответственно суды пришли к выводам об отсутствии оснований для обращения взыскания на земельный участок, являющийся муниципальной собственностью (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.12.2021 № 304-ЭС21-22536 по делу № А46-21955/2020).

Аналогичная позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 09.02.2023 № Ф09-10263/22 по делу № А71-5554/2022¹¹⁴, Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13.04.2021 № Ф03-358/2021 по делу № А51-25231/2019¹¹⁵, Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2021 № 01АП-5340/2021 по делу № А43-3516/2021.

3. Решением суда с органа местного самоуправления взыскана задолженность в размере 24,9 млн. руб.

Исполнительный лист был предъявлен взыскателем на исполнение в финансовый орган местного самоуправления; взыскание за счет средств бюджета не было произведено; в связи с истечением трехмесячного срока данный исполнительный документ был отозван взыскателем и предъявлен в подразделение судебных приставов.

Постановлением судебного пристава от 25.04.2022 в отношении должника – органа местного самоуправления возбуждено исполнительное производство, в ходе которого направлены запросы в уполномоченные органы о счетах должника, о зарегистрированных транспортных средствах, об ином имуществе, вынесено постановление о взыскании исполнительского сбора в размере 1,3 млн. руб.

Не согласившись с постановлением судебного пристава о возбуждении исполнительского сбора орган местного самоуправления обратился в арбитражный суд.

Суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями ст. 239, 242.1, 242.2, 242.5 БК РФ, ст. 2, 13, 30, 31 Закона об исполнительном производстве, п. 2.2 Методических рекомендаций по исполнению судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, утв. Приказом ФССП России от 15.05.2009 № 195, п. 3 Порядка взаимодействия Федеральной службы судебных приставов и Федерального казначейства по вопросам организации исполнения исполнительных документов, предусматривающих обращение взыскания на средства бюджетных и автономных учреждений, утвержденного приказом ФССП России и Казначейства России от 30.09.2013 № 308/218 (далее – Порядок № 308/218), пришли к выводу о правомерном возбуждении исполнительного производства судебным приставом, поскольку исполнительный документ не был исполнен в установленный бюджетным законодательством срок финансовым органом муниципального образования, в связи с чем отказали в удовлетворении заявленного требования.

Суд кассационной инстанции рассматривая указанный спор пришел к следующим выводам.

Согласно ч. 1 ст. 5 Закона об исполнительном производстве принудительное исполнение судебных актов, актов других органов и должностных лиц в порядке, установленном названным Законом, возлагается на Федеральную службу судебных приставов и ее территориальные органы.

В случаях, предусмотренных федеральным законом, требования, содержащиеся в судебных актах, актах других органов и должностных лиц, исполняются органами, организациями, в том числе государственными органами, органами местного самоуправления, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами (ч. 1 ст. 7 Закона об исполнительном производстве).

Частью 2 ст. 1 Закона об исполнительном производстве предусмотрено, что условия и порядок исполнения судебных актов по передаче гражданам, организациям денежных средств соответствующего бюджета бюджетной системы Российской Федерации, а также средств, подлежащих в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации казначейскому сопровождению, устанавливаются бюджетным законодательством Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 242.1 БК РФ исполнение судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации осуществляется путем предъявления исполнительных документов (исполнительный лист, судебный приказ) к исполнению в орган, исполняющий судебные акты в порядке, определенном гл. 24.1 БК РФ (Министерство финансов Российской Федерации, финансовый орган субъекта Российской Федерации, финансовый орган муниципального образования, органы Федерального казначейства).

В настоящее время БК РФ предусмотрены два самостоятельных порядка обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

Первый порядок предназначен для исполнения судебных актов по искам к публично-правовым образованиям (Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование) о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления или их должностных лиц, а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет казны публично-правового образования (за исключением судебных актов о взыскании денежных средств в порядке субсидиарной ответственности главных распорядителей средств бюджета), судебных актов о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок за счет средств бюджета (ст. 242.2 БК РФ).

Второй порядок установлен для исполнения судебных актов, предусматривающих обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации по денежным обязательствам казенных учреждений. Данный порядок также применяется при взыскании денежных средств с главных распорядителей средств соответствующего бюджета в порядке субсидиарной ответственности (ст. 242.3-242.5 БК РФ).

В силу п. 2 ст. 239 БК РФ обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, на подлежащие казначейскому сопровождению в соответствии с БК РФ средства участников казначейского сопровождения службой судебных приставов не производится, за исключением случаев, установленных БК РФ.

Указанные случаи предусмотрены п. 13 ст. 242.3, п. 12 ст. 242.4, п. 12 ст. 242.5 БК РФ, согласно которым если счета должнику открыты в учреждении Центрального банка Российской Федерации или в кредитной организации, исполнение исполнительного документа производится в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве.

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 1 Постановления № 13, БК РФ установлен специальный правовой режим – иммунитет бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, в силу которого обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации осуществляется только на основании судебного акта, за исключением случаев, указанных в п. 1 ст. 239 БК РФ.

Правовая природа бюджета, являющегося финансовой основой функционирования государства и местного самоуправления, выражается в том, что бюджетные средства расходуются на государственные, муниципальные и общественные нужды в интересах всех граждан, проживающих на территории Российской Федерации.

Установленное гл. 24.1 БК РФ правовое регулирование препятствует возможности бесконтрольного обращения взыскания на средства бюджета и обеспечивает целевое расходование бюджетных средств.

При этом механизм принудительного исполнения, закрепленный Законом об исполнительном производстве, не используется, кроме случаев, установленных БК РФ. При поступлении исполнительного документа, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, судебный пристав-исполнитель отказывает в возбуждении исполнительного производства на основании п. 8 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве.

В рассматриваемом случае судом выдан исполнительный лист на взыскание денежных средств с органа местного самоуправления (осуществляющего бюджетные полномочия главного распорядителя средств местного бюджета) в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам подведомственного ему муниципального предприятия.

Таким образом, данный исполнительный документ в силу п. 9 ст. 242.5 БК РФ подлежал исполнению по правилам данной статьи органом, осуществляющим открытие и ведение лицевых счетов муниципальных казенных учреждений (управление финансов), за счет средств, учитываемых на лицевом счете для учета операций получателя средств бюджета (управления имуществом).

Доказательств наличия у должника счетов в Центральном банке Российской Федерации или в кредитной организации не имеется.

Факт длительного неисполнения указанного исполнительного документа уполномоченным органом не свидетельствует о возникновении у взыскателя права на изменение процедуры исполнения судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, посредством его предъявления в службу судебных приставов для исполнения по правилам, предусмотренным Законом об исполнительном производстве.

Действующее законодательство не предполагает возможности произвольного выбора механизма исполнительного производства.

Ссылка судов на положения п. 2.2 Методических рекомендаций № 195, предусматривающего возбуждение судебным приставом исполнительного производства в соответствии с Законом об исполнительном производстве в случае неисполнения исполнительного документа по правилам ст. 242.2 БК РФ, признана несостоятельной.

Как указал суд в данном пункте речь идет об исполнении иного судебного акта – о взыскании денежных средств за счет казны публично-правового образования – посредством осуществления судебным приставом исполнительных действий по аресту и реализации принадлежащего публично-правовому образованию имущества, не закрепленного за созданными им юридическими лицами на праве хозяйственного ведения или оперативного управления (иные средства казны помимо средств бюджета). Кроме того, данные рекомендации разработаны в соответствии с утратившим силу п. 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2006 № 23 «О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации».

Судом заявление органа местного самоуправления признано обоснованным, постановление о возбуждении исполнительного производства признано незаконным (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.03.2023 № Ф04-45/2023 по делу № А67-3710/2022, по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2023 № 304-ЭС23-10510 отказано в передаче дела № А67-3710/2022 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства).

Позиция о невозможности принудительного исполнения исполнительных документов, предусматривающих обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, в том числе и в тех случаях, когда исполнительный документ не исполнен в установленном порядке финансовым органом (гл. 24.1 БК РФ), последовательно проводится региональной судебной практикой.

Так, по одному из исполнительных производств о взыскании задолженности с органа местного самоуправления судом признано незаконным постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства от 08.08.2022. При этом ранее исполнительный документ в период с 17.01.2022 по 25.07.2022 находился на исполнении в соответствующем финансовом органе.

Анализируя положения бюджетного законодательства и законодательства об исполнительном производстве суд пришел к выводу о том, что действующее правовое регулирование не предполагает возможности произвольного выбора механизма исполнения исполнительного документа, данный исполнительный лист подлежал исполнению в финансовом органе муниципального образования в порядке, предусмотренном ст. 242.2 БК РФ, и не подлежал исполнению судебным приставом-исполнителем (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 02.10.2023 по делу № А82-13816/2022).

Аналогичная позиция содержится и в иных многочисленных судебных актах (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.07.2023 по делу № А56-122248/2022, Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 16.10.2023 по делу № А82-7928/2022, Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2022 № 06АП-6025/2022¹¹⁶, Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2023 № 08АП-8640/2023 по делу № А46-9256/2023 и т. д.).

IX. Правовые позиции по вопросам распределения денежных средств с депозитных счетов подразделений судебных приставов

1. Подразделением судебных приставов нарушены сроки распределения и перечисления взысканных денежных средств с депозитного счета в пользу стороны исполнительного производства.

Сторона, в пользу которой денежные средства подлежали перечислению, обратилась с требованием о взыскании убытков, вызванных несвоевремнным перечислением указанных денежных средств.

Рассматривая указанный спор Верховный Суд Российской Федерации (Определение от 10.06.2022 № 306-ЭС22-866 по делу № А12-28997/2020) указал, что неправомерная задержка исполнения судебного акта должна рассматриваться как нарушение права на справедливое правосудие в разумные сроки, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.

В случае причинения вреда вследствие несвоевременного выполнения службой судебных приставов своих административно-правовых обязанностей по исполнению судебного акта и перечислению денежных средств взыскателю, последний не лишен возможности использовать меры судебной защиты по правилам, предусмотренным нормами материального права, в частности путем предъявления самостоятельного требования.

При этом проценты по ставке рефинансирования по своей сути являются минимальным размером убытков, причиненных незаконным бездействием службы судебных приставов.

При определении размера убытков истец произвел расчет применительно к ст. 395 ГК РФ. Представленный истцом расчет судом проверен и признан правильным.

Аналогичная позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.12.2021 № Ф04-8011/2021 по делу № А46-7449/2021 (Определением Верховного Суда Российской Федерации от 25.04.2022 № 304-ЭС22-4607 отказано в передаче дела № А46-7449/2021 для пересмотра в порядке кассационного производства), Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 02.08.2023 № Ф09-4568/23 по делу № А60-64476/2022¹¹⁷, Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 24.10.2023 № Ф09-7217/2023 по делу № А60-65331/2022 и т. д.

В Постановлении Седьмого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по делу № А45-9347/2022 по аналогичному спору суд, анализируя положения ст. 395 ГК РФ пришел к выводу о том, что положения указанной статьи подлежат применению не в ключе взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, а в качестве вреда (убытков) в связи с совершением незаконных действий¹¹⁸.

В ходе анализа примененных норм права может возникнуть вопрос о допустимости применения к указанным правоотношениям норм гражданского законодательства в принципе, ведь согласно п. 3 ст. 2 ГК РФ к имущественным отношениям, основанным на административном или властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством.

Отношения между должностными лицами ФССП России (в том числе судебным приставом-исполнителем) и иными сторонами исполнительного производства не являются отношениями, основанными на равенстве сторон, присущему гражданско-правовму регулированию.

Кроме того, еще в Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.06.2004 № 77 «Обзор практики рассмотрения дел, связанных с исполнением судебными приставами-исполнителями судебных актов арбитражных судов» (п. 33) прямо обращено внимание на то, что в случае несвоевременного перечисления судебным приставом-исполнителем денежной суммы по исполнительному листу проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, не взыскиваются.

Вместе с тем при рассмотрении указанных споров суды четко разграничивают между собой требования в виде:

процентов, подлежащих начислению за пользование чужими денежными средствами;

убытков, вызванных ненадлежащим исполнением обязательств по перечислению взысканных денежных средств.

Требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами удовлетворению не подлежит (см. Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 28.11.2019 по делу № А33-34324/2018).

При удовлетворении материально-правовых требований в рассмотренных выше случаях, взыскиваемые денежные средства имели правовую природу убытков, а не процентов за пользование чужими денежными средствами.

При разграничении указанных выше требований Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 20.03.2023 по делу № А40-85456/2022 разъяснил, что Законом об исполнительном производстве не предусмотрено распространение положений ст. 395 ГК РФ на правоотношения, связанные с принудительным исполнением судебных решений, поскольку отношения между ФССП России и сторонами по исполнительному производству относятся к категории административно-властных, исключающих возможность пользования, сбережения и (или) получения прибыли с денежных средств, находящихся на депозитном счете ФССП России.

В силу п. 1 ст. 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга.

Вышеуказанная норма предусматривает ответственность за нарушение денежного обязательства вследствие неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица в виде уплаты процентов на сумму этих средств. Возмещение вреда, причиненного действиями (бездействием) государственного органа, является одним из видов гражданско-правовой ответственности (убытками), а не долговым (денежным) обязательством, поэтому на спорные убытки не могут быть начислены проценты за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ.

В Постановлении Арбитражного суда Московской области от 11.07.2016 по делу № А40-185273/2015 суд указал, что факт длительного неперечисления денежных средств с депозитного счета может являться основанием для взыскания убытков. Исходя из способа определения убытков (расчет с применением ключевой ставки Банка России) по своей правовой природе они могут быть квалифицированы как упущенная выгода. Расчет упущенной выгоды в виде таких процентов не противоречит закону¹¹⁹.

2. На депозитный счет подразделения судебных приставов 10.06.2020 поступили денежные средства, достаточные для погашения задолженности по исполнительному производству.

Судебный пристав-исполнитель ссылаясь на факт приостановления исполнительного производства в срок, установленный ст. 110 Закона об исполнительном производстве, денежные средства не распределил.

Признавая бездействие судебного пристава-исполнителя незаконными суды исходили из следующего.

Согласно ч. 6 ст. 45 Закона об исполнительном производстве по приостановленному исполнительному производству до его возобновления применение мер принудительного исполнения не допускается.

Перечень мер принудительного исполнения определен в ч. 3 ст. 68 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим, поскольку в п. 11 ч. 3 ст. 68 Закона предусмотрено, что мерами принудительного исполнения являются и иные действия, предусмотренные федеральным законом или исполнительным документом.

В силу правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 17.10.2018 № 309-КГ18-16013 по делу № А50-29928/2017 распределение взысканных денежных средств мерой принудительного исполнения в понимании, приведенном в ст. 68 Закона, не является (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.07.2021 № 301-ЭС21-11537 по делу № А39-5932/2020).

3. Судебным приставом-исполнителем отказано в перечислении с депозитного счета денежных средств на счет представителя взыскателя-организации.

В обоснование принятого решения указано на то, что в представленной доверенности не оговорено право получения денежных средств по исполнительному документу, а также реквизиты банковского счета и номер исполнительного производства или номер дела, на основании которого выдан исполнительный лист.

Признавая бездействие судебного пристава-исполнителя незаконным суд исходил из того, что представитель взыскателя, имеющий в соответствии с доверенностью право на получение присужденных денежных средств (п. 4 ч. 3 ст. 57 Закона об исполнительном производстве), уполномочен на их получение любым не запрещенным законом способом (не только с банковского счета взыскателя, но и с депозитного счета подразделения судебных приставов и т.п.).

При наличии всех необходимых документов и сведений бездействие указанных лиц нарушает права взыскателя на получение взысканных в его пользу денежных средств удобным для организации и не запрещенным законом способом, в том числе при помощи своего представителя.

Положения законодательства об исполнительном производстве, а также положения гражданского законодательства о доверенности не содержат требования о необходимости указывать реквизиты счета представителя, на который следует перечислить денежные средства, по смыслу п. 4 ч. 3 ст. 57 Закона об исполнительном производстве достаточным является указание специального полномочия – получение присужденного имущества (в том числе денежных средств и ценных бумаг) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 309-ЭС21-4425 по делу № А76-5542/2020).

Характерно, что еще в 2017 года рассматривая аналогичный спор Верховный Суд Российской Федерации в определении от 15.05.2017 № 305-КГ17-5508 по делу № А40-142145/2016 недвусмысленно указывал на то, что «…взысканные денежные средства подлежат перечислению с депозитного счета подразделения службы судебных приставов на счет взыскателя, за исключением случая, когда в доверенности, выданной на имя представителя, взыскатель прямо оговорил право представителя на получение взыскания на личный банковский счет с указанием реквизитов данного счета…». При этом на момент вынесения определения от 26.04.2021 нормы права, на основании которых Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу об отсутствии необходимости указания номера счета представителя взыскателя в доверенности не изменились по сравнению с редакцией, действовавшей на 15.05.2017.

Представляется, что позиция о возможности перечисления денежных средств с депозитного счета подразделения судебных приставов на реквизиты представителя взыскателя должна принципиально измениться в связи с принятием Федерального закона от 29.12.2022 № 624-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об исполнительном производстве» (далее – Закон № 624-ФЗ), поскольку данным нормативным актом устанавливается необходимость:

указания в заявлении о возбуждении исполнительного производства именно реквизитов взыскателя (ч. 2.2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве) и не предусмотрена возможность указания реквизитов представителя взыскателя;

перечисления взысканных денежных средств только на счета взыскателя (ч. 1 ст. 110 Закона об исполнительном производстве).

Вместе с тем пока правоприменительная практика по указанному складывается неоднозначно.

Например, по одному из исполнительных производств судебным приставом-исполнителем отказано в перечислении взысканных денежных средств с депозитного счета на счет представителя взыскателя.

Суд признавая указанное бездействие незаконным указал на следующее.

Частью 1 ст. 110 Закона об исполнительном производстве (в редакции Закона № 624-ФЗ, действующей с 09.01.2023) установлено, что денежные средства, подлежащие взысканию в рамках исполнительного производства, в том числе в связи с реализацией имущества должника, перечисляются на депозитный счет службы судебных приставов, за исключением случаев, предусмотренных указанным Законом. Перечисление указанных денежных средств на банковский счет взыскателя, открытый в российской кредитной организации, или его казначейский счет осуществляется в порядке установленной очередности в течение пяти операционных дней со дня поступления денежных средств на депозитный счет службы судебных приставов в порядке, определяемом главным судебным приставом Российской Федерации. В случае отсутствия сведений о реквизитах банковского счета взыскателя, открытого в российской кредитной организации, или казначейского счета взыскателя судебный пристав-исполнитель извещает взыскателя о поступлении денежных средств на депозитный счет службы судебных приставов.

Законом № 624-ФЗ также внесены изменения в ст. 30 Закона об исполнительном производстве, которая дополнена пунктом 2.2, согласно которому в заявлении о возбуждении исполнительного производства на основании исполнительного документа, содержащего требование о взыскании денежных средств, указываются реквизиты банковского счета взыскателя, открытого в российской кредитной организации, или его казначейского счета, на которые следует перечислить взысканные денежные средства.

Таким образом, из приведенных положений Закона об исполнительном производстве следует, что при направлении исполнительного листа в службу судебных приставов на принудительное исполнение взыскателю (его представителю) необходимо указать реквизиты банковского счета взыскателя. В случае отсутствия в материалах исполнительного производства верных реквизитов банковского счета взыскателя, взысканные в рамках такого исполнительного производства денежные средства сохраняются на депозитном счете службы судебных приставов.

Вместе с тем нормы Закона об исполнительном производстве допускают перечисление с депозитного счета подразделения судебных приставов взысканных с должника денежных средств на расчетный счет взыскателя (его представителя). Представитель взыскателя, имеющий в соответствии с доверенностью право на получение присужденных денежных средств (п. 4 ч. 3 ст. 57 Закона об исполнительном производстве), уполномочен на их получение любым не запрещенным законом способом (не только с банковского счета взыскателя, но и с депозитного счета подразделения судебных приставов и т.п.).

Исходя из правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.05.2017 № 305-КГ17-5508, перечисление денежных средств с депозитного счета подразделения службы судебных приставов на счет представителя взыскателя возможно в случае, когда в доверенности, выданной на имя представителя, взыскатель прямо оговорил право представителя на получение взыскания на личный банковский счет с указанием реквизитов данного счета.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что доводы о недопустимости перечисления денежных средств на реквизиты представителя взыскателя несостоятельны, поскольку Законом № 624-ФЗ предусмотрен запрет на перечисление взысканных денежных средств, на основании заявления взыскателя на счет, открытый в иностранном банке, однако не содержит положений препятствующих перечислению средств, подлежащих взысканию, на банковский счет представителя взыскателя, открытый в российском банке (Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2023 № 17АП-8182/2023-АК по делу № А60-22983/2023¹²⁰, Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2023 № 17АП-8834/2023-АК по делу № А50-12734/2023, Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 25.07.2023 № Ф10-3050/2023 по делу № А09-10417/2022, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 08.12.2023 № Ф09-8187/23 по делу № А60-22984/2023, Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023 по делу № А28-4674/2023, Решение Арбитражного суда Свердловской области от 15.12.2023 по делу № А60-49014/2023).

Неоднозначно складывается также практика применения взаимосвязанных норм, содержащихся в п. 2.2 ст. 30, п. 1 ч. 1 ст. 30 Закона об исполнительном производстве.

Так, анализируя положения Закона № 624-ФЗ Арбитражный суд Свердловской области Решением от 05.06.2023 по делу № А60-22328/2023¹²¹ признал незаконным постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства, вынесенное в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 31, ч. 2.2 ст. 30 Закона об исполнительном производстве, в связи с отсутствием в заявлении о возбуждении исполнительного производства реквизитов банковского счета взыскателя, на который подлежат перечислению взысканные денежные средства.

При этом в заявлении о возбуждении исполнительного производства содержались реквизиты банковского счета представителя взыскателя, а не самого взыскателя.

Анализируя положения ст. 54, 57 Закона об исполнительном производстве арбитражный суд пришел к выводу о том, что законодательство об исполнительном производстве не предусматривает перечисление взысканных на основании исполнительного документа денежных средств лицу, не являющемуся стороной исполнительного производства, однако исключением из общего правила является случай, когда в доверенности, выданной на имя представителя, взыскатель прямо оговорил право представителя на получение взыскания.

Следовательно, судебный пристав в каждом конкретном случае (с учетом задач и принципов исполнительного производства) решает вопрос об обоснованности перечисления денежных средств на тот или иной расчетный (банковский) счет.

Представитель взыскателя, имеющий в соответствии с доверенностью право на получение присужденных денежных средств, уполномочен на их получение любым не запрещенным законом способом (не только с банковского счета взыскателя, но и с депозитного счета подразделения судебных приставов и т. п.)¹²².

Прямо противоположная позиция по применению п. 2.2 ст. 30, п. 1 ч. 1 ст. 30 Закона об исполнительном производстве изложена в Решении Арбитражного суда Алтайского края от 14.12.2023 по делу № А03-16625/2023, которым признано правомерным постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что в заявлении о возбуждении исполнительного производства указаны реквизиты банковского счета представителя взыскателя, а не самого взыскателя¹²³.

Также имеется многочисленная судебная практика, признающая правомерным отказ судебного пристава-исполнителя в перечислении взысканных денежных средств на реквизиты банковского счета представителя взыскателя.

Отказывая в удовлетворении требований о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя Арбитражный суд Рязанской области в решении от 08.06.2023 по делу № А54-3446/2023 указал, что из буквального толкования норм Федерального закона № 624-ФЗ (с учетом пояснительной записки и редакций законопроекта) следует, что законодателем прямо предусмотрена возможность перечисления денежных средств только на принадлежащий взыскателю счет, открытый в российском банке¹²⁴.

Аналогичная позиция изложена в Решениях Арбитражного суда Томской области от 15.12.2023 по делу № А67-9403/2023 (суд также обратил внимание на то, что указание в доверенности специального полномочия на получение присужденных денежных средств не означает, что представитель взыскателя становиться стороной исполнительного производства; такое полномочие, содержащееся в доверенности, предполагает возможным считать в качестве надлежащего исполнения исполнительного документа перечисление денежных средств должником непосредственно на реквизиты указанного представителя, минуя депозитный счет), от 15.12.2023 по делу № А67-9226/2023, Решении Арбитражного суда Тверской области от 15.12.2023 по делу № А66-15068/2023, Решении Арбитражного суда г. Москвы от 25.10.2023 по делу № А40-133927/2023¹²⁵, Постановления Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2023 по делу № А40-109239/2023, от 11.12.2023 по делу № А40-118251/2023, Решения Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.12.2023 по делу № А56-87741/2023 (суд обратил внимание на то, что действующее законодательство не предусматривает возможность перечисления взысканных в ходе исполнительного производства денежных средств на банковские счета представителей по доверенности и иных лиц), от 22.11.2023 по делу № А56-87051/2023 и т. д.

Следует отметить, что Закон № 624-ФЗ по сути привел к единым требованиям содержание заявления взыскателя о предъявлении исполнительного документа к исполнению в части указания реквизитов для перечисления подлежащих взысканию денежных средств.

Аналогичные нормы о возможности указания в заявлении взыскателя исключительно его реквизитов банковского счета (а не реквизитов представителя взыскателя) содержаться:

в п. 1 ч. 2 ст. 8 Закона об исполнительном производстве, предусматривающим возможность предъявления исполнительного документа в банк или иную кредитную организацию, в которой должнику открыт счет, минуя ФССП России;

в ч. 2 ст. 242.1 БК РФ, предусматривающей возможность предъявления исполнительного документа в соответствующий финансовый орган.

При этом судебная практика четко следует выстроенной линии о том, что никаких иных реквизитов, в том числе реквизитов представителя взыскателя, в таком заявлении указано быть не может (см. Решения Верховного Суда Российской Федерации от 20.01.2014 № АКПИ13-1211, от 16.09.2014 № АКПИ14-784¹²⁶).

В целом эта же позиция сохраняется и в настоящее время.

Например, в Постановлении от 24.10.2023 № Ф03-3799/2023 Арбитражный суд Дальневосточного округа высказал по указанному вопросу следующую позицию.

Исходя из содержания и места ст. 8 (гл. 1 «Основные положения») в системе норм Закона об исполнительном производстве исполнение банком или иной кредитной организацией исполнительного документа, полученного непосредственно от взыскателя, осуществляется вне рамок исполнительного производства, которое возбуждается и прекращается судебным приставом-исполнителем по правилам гл. 5 данного Закона.

Следовательно, на отношения, связанные с исполнением банком или иной кредитной организацией требований, содержащихся в исполнительном документе, полученном непосредственно от взыскателя, нормы гл. 6 Закона об исполнительном производстве, в том числе ст. 57, не распространяются.

В соответствии с правилами ст. 185 ГК РФ, взыскатель вправе уполномочить другое лицо на представительство в указанных отношениях. Однако независимо от оговоренных в доверенности полномочий представитель не освобождается от обязанности исполнить требования федерального закона о необходимости указания банковского счета взыскателя, на который следует перечислить взысканные денежные средства. Взыскатель не лишен также возможности уполномочить своего представителя на получение с его банковского счета поступивших денежных средств, а равно на открытие банковского счета для сообщения реквизитов этого счета в заявлении, представляемом в банк одновременно с исполнительным документом.

Возможность сообщать в рассматриваемом случае реквизиты банковского счета представителя взыскателя или иного лица, не указанного в исполнительном документе в качестве взыскателя, то есть лица, в пользу которого подлежит исполнению требование, содержащееся в судебном акте (акте иного органа), федеральным законом не предусмотрена.

В то же время в отдельных случаях имеются и исключения.

Например, по одному из споров Арбитражным судом г. Москвы (решение от 03.04.2023 по делу № А40-260596/22) признан неправомерным отказ кредитной организации в перечислении денежных средств на реквизиты представителя взыскателя, указанные в нотариально удостоверенной доверенности (см. также Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2023 № 09АП-31319/2023, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 23.10.2023 по делу № А40-260596/2022).

4. В рамках сводного исполнительного производства о взыскании денежных средств с должника-организации установлено, что указанная организация признана несостоятельной (банкротом).

В рамках сводного исполнительного производства с должника-организации взысканы денежные средства, которые распределены в пользу взыскателей в порядке, предусмотренном ст. 110, 111 Закона об исполнительном производстве.

Должником-организацией приняты меры по оспариванию действий судебного пристава-исполнителя.

Удовлетворяя заявленные требования суд пришел к следующему выводу.

Согласно ч. 2 ст. 134 Закона о банкротстве требования кредиторов по текущим платежам удовлетворяются в следующей очередности:

в первую очередь удовлетворяются требования по текущим платежам, связанным с судебными расходами по делу о банкротстве, выплатой вознаграждения арбитражному управляющему, взысканием задолженности по выплате вознаграждения лицам, исполнявшим обязанности арбитражного управляющего в деле о банкротстве, требования по текущим платежам, связанным с оплатой деятельности лиц, привлечение которых арбитражным управляющим для исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве является обязательным, в том числе с взысканием задолженности по оплате деятельности указанных лиц;

во вторую очередь удовлетворяются требования об оплате труда лиц, работающих или работавших (после даты принятия заявления о признании должника банкротом) по трудовому договору, требования о выплате выходных пособий;

в третью очередь удовлетворяются требования об оплате деятельности лиц, привлеченных арбитражным управляющим для обеспечения исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве, в том числе о взыскании задолженности по оплате деятельности этих лиц;

в четвертую очередь удовлетворяются требования по эксплуатационным платежам (коммунальным платежам, платежам по договорам энергоснабжения и иным аналогичным платежам);

в пятую очередь удовлетворяются требования по иным текущим платежам.

Требования кредиторов по текущим платежам, относящиеся к одной очереди, удовлетворяются в порядке календарной очередности.

Таким образом денежные средства подлежали распределению в порядке очередности, установленной законодательством о несостоятельности (банкротстве).

Отказывая в удовлетворении требований о взыскании убытков суд пришел к выводу о том, что несоблюдение очередности, установленной Законом о банкротстве, не влечет для должника-организации убытков, поскольку целью конкурсного производства является погашение требования кредиторов, что и произошло в рассматриваемом случае, хотя и с нарушением установленной законом очередности.

В то же время в случае перечисления судебным приставом-исполнителем денежных средств должника ряду его кредиторов убытки могли возникнуть у других кредиторов должника, но не у самого должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2020 № 309-ЭС20-3279 по делу № А76-22547/2018).

Следует отметить, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в абз. 5 п. 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве», в случае возбуждения дела о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом исполнительное производство по исполнительным документам о взыскании задолженности по текущим платежам в силу ч. 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве не оканчивается.

Порядок удовлетворения требований кредиторов по текущим платежам установлен в п. 2 ст. 134 Закона о несостоятельности (банкротстве). Указанная очередность является специальной.

Закон об исполнительном производстве содержит общие нормы, регулирующие порядок принудительного исполнения судебными приставами-исполнителями судебных актов.

Вместе с тем при исполнении судебного акта в отношении должника – организации, находящейся в стадии банкротства (конкурсного производства), необходимо руководствоваться специальными нормами Закона о банкротстве, регулирующими порядок и условия проведения процедур банкротства и иные отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов (Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 05.06.2014 по делу № А46-8548/2013, Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 07.04.2017 № Ф08-587/2017 по делу № А53-14265/2016 по которому Определением Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2017 № 308-КГ17-7137 отказано в передаче дела № А53-14265/2016 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации для пересмотра в порядке кассационного производства¹²⁷).

5. По делу о несостоятельности (банкротстве) должника-организации (общество с ограниченной ответственностью (далее – Общество)) суд привлек бывших руководителей Общества к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-организации и взыскал с них в пользу Общества денежные средства.

В последующем взыскатель был заменен с Общества на физическое лицо.

На основании исполнительного листа возбуждено исполнительное производство.

Согласно ст. 61.18 Закона о банкротстве любой кредитор, имеющий часть требования о привлечении к субсидиарной ответственности, вправе требовать возбуждения исполнительного производства по этому требованию. Такое исполнительное производство является в силу законодательства Российской Федерации об исполнительном производстве сводным исполнительным производством, взыскание по которому осуществляется в пользу всех кредиторов по этому требованию, предъявивших исполнительные листы к исполнению. Все такие кредиторы являются взыскателями в данном исполнительном производстве.

В ходе данного исполнительного производства очередность удовлетворения требований взыскателей, предусмотренная законодательством об исполнительном производстве, не применяется, а требования взыскателей погашаются в соответствии с очередностью, указанной в исполнительных листах в соответствии со ст. 134 Закона о банкротстве.

В отношении бывшего руководителя должника-организации возбуждено сводное производство состоящее из двух исполнительных производств, а именно:

о взыскании задолженности в пользу налогового органа;

о взыскании задолженности в пользу физического лица – правопреемника Общества, признанного банкротом.

При анализе исполнительных производств, возбужденных в отношении должника, установлено, что по требованию налогового органа, а именно по принудительному взысканию денежных средств на основании судебного акта, установлена третья очередь удовлетворения требования по обязательным платежам в бюджет и во внебюджетные фонды, а в отношении требования физического лица – четвертая очередь погашения (ст. 111 Закона об исполнительном производстве).

В ходе рассмотрения дела установлено, что судебный пристав-исполнитель применил к требованию налогового органа очередность, предусмотренную Законом об исполнительном производстве.

Между тем не принято во внимание, что в ходе данного исполнительного производства очередность удовлетворения требований взыскателей, предусмотренная законодательством об исполнительном производстве, не применяется, а требования взыскателей погашаются в соответствии с очередностью, указанной в исполнительных листах в соответствии со ст. 134 Закона о банкротстве.

Таким образом, в силу прямого указания Закона о банкротстве, являющимся специальным законом и подлежащим применению при конкуренции правовых норм, задолженность подлежит взысканию в соответствии с очередностью, установленной ст. 134 Закона о банкротстве.

В данном случае, поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, у судебного пристава-исполнителя отсутствовали основания для признания требования налогового органа как требования по обязательным платежам в бюджет.

Поскольку очередность кредиторов устанавливается в соответствии со ст. 134 Закона о банкротстве, т.е. и физическое лицо и налоговый орган являются кредиторами одной и той же очереди, постольку очередность, предусмотренная Законом об исполнительном производстве, не применяется.

При указанных обстоятельствах требование о признании неправомерными действий судебного пристава-исполнителя по определению очередности удовлетворения требований взыскателей удовлетворены (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18.04.2023 № 302-ЭС23-3968 по делу № А19-21514/2021).

По спору, рассмотренному в рамках дела № А72-222/2023 судом также признаны незаконными действия судебного пристава-исполнителя, выразившиеся в нарушении очередности распределения денежных средств.

В рамках сводного исполнительного производства по должнику, взыскателями по которым являлись налоговый орган и два физических лица взысканные денежные средства распределены в пользу взыскателя третьей очередности¹²⁸ (налогового органа), которая определена в соответствии со ст. 110 Закона об исполнительном производстве.

Признавая действия судебного пристава-исполнителя неправомерными суд также обратил взыскание на то, что поскольку по одному из исполнительных документов подлежат удовлетворению требования о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица должника-организации, признанной банкротом, постольку в силу положений ст. 61.18 Закона о несостоятельности (банкротстве), применению подлежала специальная очередность, установленная ст. 134 указанного федерального закона (Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2023 по делу № А72-222/2023).

Таким образом, исходя из указанных выше судебных актов при распределении денежных средств необходимо учитывать как общую очередность, установленную законодательством об исполнительном производстве, так и специальную очередность, определенную в том числе с учетом характера обязательств, а также положения должника или взыскателя в исполнительном производстве.

Положениями ст. 110, 111 Закона об исполнительном производстве установлена общая очередность распределения поступивших на депозитный счет подразделения судебных приставов, которая применяется во всех случаях, если иными нормами того же закона или иными правовыми актами не предусмотрены исключения¹²⁹.

В правоотношениях, вытекающих из процедуры банкротства специальная очередность удовлетворения требований кредиторов вытекает из норм ст. 61.18, 134 Закона о несостоятельности (банкротстве). При этом в определенных обстоятельствах данные нормы будут иметь приоритет перед нормами законодательства об исполнительном производстве.

Не является редкостью, когда по исполнительным производствам, в том числе возбужденным на основании нескольких исполнительных документов, удовлетворяются требования взыскателя по одному обязательству (например, по одному исполнительному производству имеется требование о взыскании основного долга, по другому исполнительному производству взысканию подлежат проценты, начисленные в порядке ст. 395 ГК РФ, а по третьему – произведенные судебные расходы¹³⁰). В этом случае следует учитывать, что если поступившая на сумма недостаточна для погашения задолженности, то она должна распределяться в соответствии с общей очередностью исполнения требований по обязательству (ст. 319 ГК РФ).

Согласно ст. 319 ГК РФ, сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем – проценты, а в оставшейся части – основную сумму долга.

Следующим условием, исключающим применение общих норм об очередности распределения денежных средств с депозитного счета подразделения судебных приставов, является поступление указанных средств от реализации мер по обращению взыскания на предмет залога.

Так, согласно ч. 4 ст. 78 Закона об исполнительном производстве, требования залогодержателя удовлетворяются из выручки от продажи заложенного имущества после погашения расходов на проведение торгов без соблюдения очередности удовлетворения требований, установленной ст. 111 указанного Закона.

Однако и внутри требований нескольких или одного залогового кредитора (если залогом одного имущества обеспечено несколько обязательств) необходимо соблюдать очередность удовлетворения их требований, которая определяется в зависимости от момента возникновения каждого залога (п. 1 ст. 342.1 ГК РФ).

В случае если залогодержателем по предшествующему и последующему залогу залогам является одно и то же лицо, требования, обеспеченные каждым из залогов, удовлетворяются в очередности, соответствующей наступлению сроков исполнения обязательств, обеспеченных залогом, если законом или соглашением сторон не предусмотрено иное (п. 9 ст. 342.1 ГК РФ). Последующая уступка кредитором залогодержателем одного из обеспеченных залогом требований, по общему правилу, не влечет изменения очередности, если его соглашением с цессионарием не установлено иное (п. 1 ст. 384, ст. 309.1 ГК РФ). При этом действующий добросовестно цедент обязан уведомить цессионария об очередности удовлетворения передаваемого требования (п. 3 ст. 385 ГК РФ)¹³¹.

X. Правовые позиции по вопросам прекращения и окончания исполнительного производства

1. Положения п. 12 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве предусматривают возможность прекращения судебным приставом-исполнителем исполнительного производства в случае прекращения обязательств заемщика-физического лица перед кредитором-залогодержателем в соответствии с п. 5 ст. 61 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее – Закон об ипотеке).

Положения п. 5 ст. 61 Закона об ипотеке предусматривают, что если предметом ипотеки, на который обращается взыскание, является принадлежащее залогодателю-физическому лицу жилое помещение, переданное в ипотеку в обеспечение исполнения заемщиком-физическим лицом обязательств по возврату кредита или займа, предоставленных для целей приобретения жилого помещения, обязательства такого заемщика-физического лица перед кредитором-залогодержателем прекращаются, когда вырученных от реализации предмета ипотеки денежных средств либо стоимости оставленного залогодержателем за собой предмета ипотеки оказалось недостаточно для удовлетворения всех денежных требований кредитора-залогодержателя, с даты получения кредитором-залогодержателем страховой выплаты по договору страхования ответственности заемщика и (или) по договору страхования финансового риска кредитора. При этом в случае признания страховщика банкротом обязательства заемщика – физического лица перед кредитором-залогодержателем прекращаются с даты реализации предмета ипотеки и (или) оставления кредитором-залогодержателем предмета ипотеки за собой.

В правоприменительной практике сложилась позиция о том, что в случае если взыскатель-залогодежратель оставляет предмет залога за собой и его стоимости недостаточно для погашения обеспеченного указанным залогом обязательства, то прекратить исполнительное производство судебный пристав-исполнитель вправе только после получения залогодержателем соответствующей выплаты по договору страхования.

Рассматривая спор Верховный Суд Российской Федерации в Кассационном определении от 26.08.2022 № 19-КАД22-7-К5 по этому вопросу высказал следующую позицию.

Кредитный договор между должником и банком заключен 20.02.2015.

На основании исполнительного листа об обращении взыскания на предмет залога – жилое помещение, а также исполнительного листа о взыскании суммы задолженности по кредитному обязательству возбуждены исполнительные производства.

Нереализованное залоговое жилое помещение передано взыскателю в счет погашения задолженности, стоимости которого оказалось недостаточно для погашения суммы обеспеченного обязательства. Исполнительное производство об обращении взыскания на залоговое имущество окончено на основании п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве.

Исполнительное производство о взыскании суммы задолженности по кредитному договору прекращено на основании п. 12 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве.

Рассматривая указанный спор суды признали обоснованным требование банка о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя о прекращении исполнительного производства.

Принимая такое решение, суды исходили из того, что поскольку залогодателем договоры страхования ответственности заемщика и (или) договоры страхования финансового риска кредитора по договору ипотеки не заключались, то у судебного пристава-исполнителя не имелось правовых оснований для прекращения исполнительного производства.

Рассматривая указанный спор Верховный Суд Российской Федерации указал, что из анализа смыслового содержания п. 5 ст. 61 Закона об ипотеке, как в старой, так и в новой редакции, а также ст. 2 Федерального закона от 23.06.2014 № 169-ФЗ следует, что, если банк оставляет за собой предмет ипотеки – жилое помещение, а его стоимости недостаточно для полного удовлетворения требований залогодержателя, задолженность считается погашенной в полном объеме.

Таким образом, редакция указанной нормы до внесения изменений Федеральным законом от 23.06.2014 № 169-ФЗ возлагала возникающие в такой ситуации финансовые риски на банки, в соответствии с действующей в настоящее время редакцией нормы эти риски (в случае заключения договоров страхования) несут страховщики.

В случае, когда договор страхования не заключен, риски, связанные с неисполнением заемщиком обязательств, несет кредитор, в том числе и в тех случаях, когда ипотечный договор заключен после принятия Федерального закона от 23.06.2014 № 169-ФЗ.

Введение Федеральным законом от 23.06.2014 № 169-ФЗ механизма страхования ответственности заемщиков и финансовых рисков банков от неисполнения ипотечного договора направлено на создание дополнительных гарантий, а не на возложение на заемщика дополнительной ответственности (см. также Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 01.02.2023 № 11-КАД22-17-К6).

2. По исполнительному документу на должника возложена обязанность снести объект самовольного строительства, возведенный на принадлежащем ему земельном участке.

Должником заключен договор купли-продажи, по условиям которого земельный участок передан в собственность третьего лица.

В этой связи должник обратился в суд с заявлением о прекращении исполнительного производства.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали, что положения ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве не предусматривают в качестве основания для прекращения исполнительного производства передачу земельного участка, на котором расположен спорный объект незавершенного строительства, который суд обязал своим решением снести, в собственность иного лица, равно как не предусмотрено такой возможности и в иных нормативных актах.

Передача земельного участка в собственность другого лица не свидетельствует об утрате возможности исполнения исполнительного документа, обязывающего ответчика снести самовольную постройку на земельном участке.

Наличие договора купли-продажи не влияет на обязанность должника исполнить требования исполнительного документа (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2022 № 308-ЭС18-18805 по делу № А25-1724/2016).

3. По исполнительному производству о взыскании денежных средств судом изменен способ исполнения судебного акта путем обращения взыскания на принадлежащую должнику долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

Судом выдан исполнительный лист об обращении взыскания на долю должника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

На основании определения суда об изменении способа исполнения решения суда судебным приставом-исполнителем принято решение о прекращении исполнительного производства о взыскании денежных средств на основании п. 4 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве.

Взыскателем приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя о прекращении исполнительного производства поскольку судебный акт о взыскании денежных средств не отменялся и подлежит исполнению в том числе с учетом определения об изменении способа исполнения решения суда.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды пришли к следующему выводу.

Изменение способа и порядка исполнения решения означает, что один вид исполнения заменяется другим.

В пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 разъясняется, что в случае когда решение суда первой инстанции, на основании которого выдан исполнительный лист, отменено или изменено полностью или в части судом апелляционной инстанции, то по смыслу п. 4 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве возбужденное по указанному исполнительному листу исполнительное производство подлежит прекращению судебным приставом-исполнителем в отмененной или измененной части.

Судами указано, что при замене порядка или способа исполнения судебного акта арбитражный суд выдает новый исполнительный лист. На основании вступившего в законную силу определения суда о замене способа исполнения решения суда такой исполнительный лист выдан.

В связи с этим суды сделали вывод о том, что у судебного пристава-исполнителя имелись правовые основания, предусмотренные п. 4 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве для прекращения исполнительного производства (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2020 № 309-ЭС20-20878 по делу № А50-1692/2020).

4. Положения п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве предусматривая необходимость окончания исполнительного производства в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе, не определяет перечень документов, подтверждающих данное обстоятельство.

По одному из исполнительных производств о взыскании денежных средств 23.09.2020 в подразделение судебных приставов поступило заявление взыскателя об окончании исполнительного производства в связи с фактическим исполнением требований исполнительного документа.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 25.09.2020 исполнительное производство окончено на основании п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве.

Вместе с тем 13.11.2020 заявитель обратился к старшему судебному приставу с заявлением об отмене постановления судебного пристава-исполнителя от 25.09.2020 об окончании исполнительного производства и возобновлении исполнительных действий, мотивировав заявление тем, что должник не возвратил взысканную решением суда сумму займа.

Заявителю отказано в удовлетворении указанного требования, в связи с чем последний обратился в суд с требованием о признании данного отказа незаконным.

Удовлетворяя заявленные требования в части, суды исходили из того, что ошибочное указание взыскателем в поданном заявлении информации о погашении задолженности должником, при отсутствии соответствующей расписки либо иного доказательства исполнения судебного акта, не могло являться достаточным основанием для вывода судебного пристава-исполнителя о фактическом исполнении судебного акта.

При наличии заявления взыскателя об окончании исполнительного производства в связи с фактическим исполнением, судебный пристав-исполнитель обязан был получить соответствующее доказательство исполнения должником судебного акта, поскольку принятие решения по вопросу об окончании исполнительного производства относится к компетенции соответствующего судебного пристава-исполнителя, а не взыскателя.

При этом заявление взыскателя об окончании исполнительного производства не может быть приравнено к расписке, свидетельствующей о получении от должника денежных средств, поскольку административное заявление взыскателя, адресованное должностному лицу службы судебных приставов, не является гражданско-правовым документом в правоотношениях между сторонами договора займа (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.01.2022 № 306-ЭС21-26531 по делу № А12-31977/2020).

5. Судебным приставом-исполнителем в связи с признанием должника-организации банкротом и открытием конкурсного производства окончено исполнительное производство об обязании указанного юридического лица предоставить взыскателям надлежащим образом заверенные копии документов.

Взыскателем приняты меры по оспариванию постановления судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства.

Рассматривая указанный спор суды нижестоящих инстанций не установили оснований для признания постановления судебного пристава-исполнителя незаконным.

Суды указали, что согласно п. 7 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве, исполнительное производство оканчивается в случае признания должника банкротом и направления исполнительного документа арбитражному управляющему.

В соответствии с ч. 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве, при получении копии решения арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства (а также когда должник находится в процессе ликвидации) судебный пристав-исполнитель оканчивает исполнительное производство, в том числе по исполнительным документам, исполнявшимся в ходе ранее введенных процедур банкротства, за исключением исполнительных документов о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о применении последствий недействительности сделок, а также о взыскании задолженности по текущим платежам.

Таким образом, список оснований для окончания исполнительного производства, предусмотренный Законом об исполнительном производстве, является закрытым и расширительному толкованию не подлежит.

В пункте 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве» прямо рассматривается вопрос об отнесении к неимущественным требованиям, являющимся основаниями для приостановлении и окончания исполнительного производства, требований по спорам, касающимся защиты владения или принадлежности имущества (поименованных в ч. 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве), а не всех иных возможных требований неимущественного характера.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 02.11.2021 № 305-ЭС21-20700 по делу № А40-252211/2020 в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано.

6. Положения ст. 96 Закона об исполнительном производстве предусматривают необходимость окончания исполнительного производства имущественного характера в случае признания должника-организации банкротом (за исключением отдельных требований).

Возможность окончания в связи с признанием должника банкротом исполнительных производств неимущественного¹³² характера законодательство об исполнительном производстве не предусматривает. Отсутствуют указанные основания и в законодательстве о несостоятельности (банкротстве).

Более того, в случае принятия решения об окончании исполнительного производства по указанному основанию суды признавали решения судебного пристава-исполнителя неправомреными.

Так, по одному из споров Верховный Суд Российской Федерации указал, что перечень исполнительных документов, по которым в случае объявления должника банкротом исполнительное производство не прекращается, предусмотренный ч. 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим и подлежит расширительному толкованию, имея в виду документы, содержащие требования неимущественного характера, исполнение которых при передаче конкурсному управляющему становится невозможным (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.04.2018 № 304-КГ18-2823 по делу № А70-6894/2017)¹³³.

В то же время, по указанному вопросу имеется и прямо противоположная практика.

Так, рассматривая конкретный спор о правомерности принятия судебным приставом-исполнителем решения об отказе в окончании исполнительного производства неимущественного характера Верховный Суд РФ указал, что с момента открытия конкурсного производства происходит трансформация неденежного требования в денежное требование.

При этом, в случае если неимущественное требование возникло до принятия арбитражным судом заявления о признании должника-организации банкротом, то такое требование является реестровым и исполнительное производство подлежит окончанию на основании п. 7 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве. Если же требование возникло после указанной даты – то такое требование является текущим (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.03.2022 № 301-ЭС22-1567 по делу № А28-613/2021).

Однако применение указанной позиции Верховного Суда Российской Федерации в правоприменительной практике зависит от основания возникновения материального требования, по которому выдан исполнительный лист.

Так, трансформации могут подлежать только неденежные обязательства имущественного характера¹³⁴ (о передаче имущества в собственность, выполнении работ и оказании услуг)¹³⁵.

Кроме того, если требования, подтвержденные исполнительным документом неимущественного характера возникли из правоотношений, перечисленных в ч. 1, 4 ст. 96 Закона об исполнительном производстве, по которым при применении в отношении должника процедур банкротства исполнение не приостанавливается (не оканчивается), то и по исполнительным документам неимущественного характера возникают аналогичные правовые последствия.

Так, в Постановлении от 06.05.2022 № Ф03-1650/2022 по делу № А73-16682/2021¹³⁶ Арбитражный суд Дальневосточного округа указал, что если исполнительный документ возник из спора неимущественного характера, касающегося защиты владения или принадлежности имущества, в том числе о прекращении нарушений права, не связанных с лишением владения (ст. 304 ГК РФ), то исполнительное производство по таким требованиям продолжается независимо от применения в отношении должника процедур банкротства.

Полагаем что изложенные правовые позиции по вопросу об окончании исполнительного производства неимущественного характера в процедуре конкурсного производства применимы и при решении вопроса о приостановлении (об отказе в приостановлении) исполнительного производства неимущественного характера в процедурах наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления.

В другом случае Верховный Суд Российской Федерации признавая правомерными выводы судов нижестоящих инстанций о признании незаконными действий судебного пристава-исполнителя отметил, что требование по исполнительному производству об обязании должника-организации совершить действия по оформлению в собственность спорного имущества является требованием по неденежным обязательствам имущественного характера и подлежит исполнению в рамках процедуры банкротства (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2020 № 305-ЭС20-2980 по делу № А40-112220/2019).

7. По исполнительному производству о сносе самовольно возведенного жилого строения, в котором зарегистрирован гражданин, судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в окончании исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве.

Административным истцом приняты меры по оспариванию принятого судебным приставом-исполнителем решения.

Суды нижестоящих инстанций, отказывая в удовлетворении административного искового заявления, пришли к выводу об отсутствии у судебного пристава-исполнителя оснований для окончания исполнительного производства, поскольку решение суда о демонтаже самовольного строения не исполнено.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций Верховный Суд Российской Федерации разъяснил следующее.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве исполнительное производство оканчивается судебным приставом-исполнителем в случае возвращения взыскателю исполнительного документа по основаниям, предусмотренным ст. 46 Закона.

Пунктом 2 ч. 1 ст. 46 Закона предусмотрено, что исполнительный документ, по которому взыскание не производилось или произведено частично, возвращается взыскателю, если невозможно исполнить обязывающий должника совершить определенные действия исполнительный документ, возможность исполнения которого не утрачена.

Регистрация гражданина Российской Федерации по месту жительства – постановка гражданина Российской Федерации на регистрационный учет по месту жительства, то есть фиксация в установленном порядке органом регистрационного учета сведений о месте жительства гражданина Российской Федерации и о его нахождении в данном месте жительства, каковыми являются в том числе жилой дом, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника и зарегистрирован по месту жительства (ст. 2 Закона Российской Федерации от 25.06.1993 № 5242-I «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»).

Право на жилище закреплено Конституцией Российской Федерации, ч. 1 ст. 40 которой определено, что никто не может быть произвольно лишен жилища.

Жилищный кодекс Российской Федерации во исполнение конституционных предписаний также предусмотрел, что никто не может быть выселен из жилища или ограничен в праве пользования жилищем иначе как по основаниям и в порядке, которые предусмотрены названным кодексом, другими федеральными законами, установив выселение из любых жилых помещений исключительно на основании судебного решения.

Исходя из приведенных законоположений в Методических рекомендациях по исполнению судебных решений о сносе самовольно возведенных строений, утвержденных директором ФССП России 31.03.2014 разъяснено, что если подлежащее сносу строение имеет признаки жилого, судебный пристав-исполнитель направляет в уполномоченный орган запрос о зарегистрированных в нем гражданах; в случае получения положительного ответа судебный пристав-исполнитель оканчивает исполнительное производство в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 46, п. 3 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве и возвращает взыскателю исполнительный документ с разъяснением возможности обратиться в суд с требованием о выселении проживающих в самовольно возведенном жилом помещении граждан.

Между тем разрешая административное дело и признавая оспариваемое бездействие судебного пристава-исполнителя законным, суды имеющий правовое значение довод административного истца о невозможности сноса строения ввиду постоянного проживания в нем и зарегистрированного по месту жительства лица, не являющегося стороной исполнительного производства, не проверили (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2021 № 71-КАД21-10-К3).

В другом аналогичном случае, в котором невозможность исполнения обязательства по сносу самовольно возведенного строения обусловлена отсутствием судебного решения о выселении граждан из данного строения, в котором зарегистрированы в установленном законом порядке и проживают должник и члены его семьи Верховный Суд Российской Федерации пришел к следующему выводу.

Возникновение указанных обстоятельств является основанием для прекращения исполнительного производства как по требованию о понуждении к исполнению в натуре, так и по требованию о взыскании судебной неустойки (п. 2 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве).

При этом рассматривая конкретный спор суд обязал судебного пристава-исполнителя прекратить исполнительное производство (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.06.2023 № 18-КАД23-39-К4).

Вместе с тем институт окончания и институт прекращения исполнительного производства не являются тождественными правовыми конструкциями.

Более того, правовые нормы, содержащиеся в ст. 43 Закона об исполнительном производстве разграничивают основания прекращения исполнительных производств по которым:

решения могут приниматься только судом (ч. 1);

решения могут приниматься судебным приставом-исполнителем (ч. 2).

Решение о прекращении исполнительного производства на основании п. 2 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве может быть принято только судом.

8. По исполнительному документу о сносе самовольно возведенного строения, взыскателем по которому является орган местного самоуправления, судебным приставом-исполнителем принято решение об отказе в возбуждении исполнительного производства на основании п. 8 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве.

Принимая указанное решение судебный пристав-исполнитель руководствовался тем, что если взыскателем является орган местного самоуправления, то после вступления в силу Федерального закона от 03.08.2018 № 340-ФЗ «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» осуществляется указанными органами самостоятельно, без возможности обращения в службу судебных приставов.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства незаконным Верховный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель, вводя новое правовое регулирование в части процедурных вопросов, связанных с таким этапом жизненного цикла объекта капитального строительства, как его снос, и определяя перечень документов, необходимых для осуществления сноса, требования, которые должны соблюдаться при осуществлении сноса, требования к специализированной организации, осуществляющей снос капитального строения, не освобождает судебного пристава-исполнителя от обязанности по принудительному исполнению требований исполнительного документа и не исключает возможность применения инструментов принудительного исполнения судебных актов, предусмотренных ст. 107 Закона об исполнительном производстве, в тех случаях, когда взыскателем является орган местного самоуправления (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.06.2020 № 66-КА20-2¹³⁷).

9. По исполнительному производству судебным приставом-исполнителем произведен арест движимого имущества должника-организации. Указанное движимое имущество изъято и передано на ответственное хранение представителю взыскателя.

В последующем должник-организация признана банкротом.

Постановлением от 12.09.2017 судебный пристав-исполнитель окончил исполнительное производство.

Должник-организация обратилась в суд с требование о взыскании причиненных убытков. По мнению административного истца, судебным приставом не был разрешен вопрос о передаче должнику арестованного имущества.

Отказывая в удовлетворении заявленных суды указали на то, что:

арестованное имущество было передано на ответственное хранение представителю взыскателя, ответственным хранителем арестованного имущества согласно акту о наложении ареста (описи имущества) является генеральный директор организации-взыскателя;

судебным приставом-исполнителем были приняты меры по отмене ранее наложенных ограничительных мер по аресту имущества должника;

истец не представил доказательств того, что спорное имущество утрачено или кто-либо препятствует самостоятельно его забрать.

При этом истец не лишен возможности истребовать имущество у взыскателя (организации, ответственной за хранение имущества) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2021 № 305-ЭС21-13061 по делу № А40-72186/2020).

10. Должником в полном объеме оплачена задолженность по исполнительному производству на депозитный счет подразделения судебных приставов.

В связи с указанным фактом судебным приставом-исполнителем принято решение об окончании исполнительного производства на основании п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве, в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе.

Признавая решение об окончании исполнительного производства незаконным суд указал, что в силу п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении», по денежным обязательствам, исполняемым путем безналичных расчетов, местом исполнения обязательства является место нахождения банка (его филиала, подразделения), обслуживающего кредитора (получателя средств).

При этом моментом исполнения денежного обязательства является зачисление денежных средств на корреспондентский счет банка, обслуживающего кредитора, либо банка, который является кредитором.

Учитывая изложенное, денежное обязательство должника перед взыскателем, возникшее на основании судебных актов, считается исполненным при безналичных расчетах в момент зачисления денежных средств на счет банка, обслуживающего взыскателя; именно в данной ситуации можно утверждать о фактическом исполнении требований, содержащихся в исполнительном документе.

Судом установлено что судебный пристав-исполнитель, оканчивая исполнительные производства с отсылкой на п. 1 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве, не установил фактическое получение взысканных денежных средств (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2021 № 303-ЭС20-13572 по делу № А73-22428/2019).

Следует обратить внимание на изменения с 01.07.2024 правового регулирования в части сроков принятия процессуального решения об окончании исполнительного производства на основании п. 1 и 2 ч. 1 ст. 47 и п. 4 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве¹³⁸.

С указанного периода в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе¹³⁹ исполнительное производство подлежит окончанию в течение трех дней со дня поступления из ГИС ГМП информации об уплате должником задолженности в полном объеме в Федеральную службу судебных приставов либо перечисления денежных средств взыскателю с депозитного счета.

В связи с отсутствием у должника имущества, на которое возможно обратить взыскание, исполнительное производство оканчивается в течение трех дней со дня утверждения старшим судебным приставом или его заместителем акта о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми взыскание по исполнительному документу невозможно.

11. По исполнительному производству о взыскании задолженности судебным приставом-исполнителем установлено, что должник-организация признана банкротом, открыто конкурсное производство.

В связи с тем, что задолженность по исполнительному производству являлась текущей решение об окончании исполнительного производства на основании ч. 4 ст. 96, п. 7 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве не могло быть принято.

На основании п. 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве», судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об обращении взыскания на денежные средства на счете, открытом в кредитной организации.

В связи с тем, что денежные средства по указанному постановлению длительное время не поступали на депозитный счет подразделения судебных приставов ввиду их отсутствия судебным приставом-исполнителем принято решение об окончании исполнительного производства на основании п. 4 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве.

Взыскателем приняты меры по оспариванию указанного решения судебного пристава-исполнителя.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд установил, что при осуществлении судебным приставом-исполнителем исполнительных действий денежные средства на счетах должника в банках отсутствуют, принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры оказались безрезультатными.

Сам по себе факт неисполнения требований исполнительного документа не свидетельствует о незаконности постановления об окончании исполнительного производства, так как невозможность взыскания с должника суммы задолженности по исполнительному документу была вызвана наличием объективных причин, препятствующих его исполнению.

При этом судебный пристав-исполнитель является процессуально самостоятельным лицом, сам выбирает не только круг мер принудительного характера, но и вид исполнительных действий, при этом судебные приставы-исполнители самостоятельно определяют объем и последовательность совершаемых ими исполнительных действий в рамках находящегося у них в производстве исполнительного производства (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.05.2023 № 305-ЭС23-6569 по делу № А40-125353/2022).

Таким образом, по исполнительным производствам о взыскании задолженности, относящейся к текущим платежам с должников-банкротов, по которым у судебного пристава-исполнителя существенно ограничен круг полномочий по обращению взыскания на имущество, не исключается возможность применения положений п. 4 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве.

XI. Правовые позиции по вопросам определения задолженности по алиментным обязательствам

1. Судебным приставом-исполнителем на основании п. 2 ст. 113 СК РФ произведен расчет задолженности по алиментным обязательствам за весь период, за который взысканы алименты, то есть с 01.09.2010 по 18.06.2019.

Должник принял меры по оспариванию указанного постановления о расчете задолженности по алиментам.

Судами нижестоящих инстанций приняты решения об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Отменяя указанные судебные акты Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на следующее.

В тех случаях, когда удержание алиментов на основании исполнительного листа или на основании нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов не производилось по вине лица, обязанного уплачивать алименты, взыскание алиментов производится за весь период независимо от установленного п. 2 ст. 107 СК РФ трехлетнего срока.

Таким образом, алименты за период, предшествовавший предъявлению исполнительного документа, взыскиваются независимо от трехлетнего срока, но не ранее присуждения алиментов, только в том случае, если задолженность образовалась в результате виновных действий лица, обязанного уплачивать алименты (должника в исполнительном производстве), то есть в случае намеренного уклонения от уплаты алиментов. При отсутствии вины обязанного уплачивать алименты лица задолженность может быть взыскана лишь за три года, предшествующие предъявлению исполнительного листа.

Признавая постановление судебного пристава-исполнителя о расчете задолженности по алиментам законным, суды исходили из того, что должник, зная о наличии алиментных обязательств, уклонялся от их исполнения, скрывал свои доходы, не информировал судебных приставов о своем трудоустройстве в ряд организаций, работая в которых получал доход. Следовательно, судебному приставу-исполнителю необходимо было рассчитать задолженность за весь период неуплаты должником алиментов независимо от установленного СК РФ трехлетнего срока. В то же время судами указано, что при расчете задолженности судебный пристав-исполнитель учел добровольные выплаты алиментов должником в период с 24.08.2009 по 16.06.2019.

Также судами установлен факт неосведомленности административного истца о возбуждении исполнительного производства, должником по которому он является, что исключает вывод об уклонении должника от исполнения требований исполнительного документа.

При этом судами указано на непринятие взыскателем в течение длительного периода каких-либо действий, направленных на понуждение должника к исполнению обязательств в рамках исполнительного производства.

Фактически в период с 2013 по 2018 годы взыскатель не проявляла заинтересованности в возобновлении исполнительного производства, не обращалась с соответствующими заявлениями, жалобами на бездействие судебного пристава-исполнителя, при прекращении перечисления денежных средств прежним работодателем имела возможность обратиться к судебному приставу-исполнителю с заявлением об установлении нового места работы должника, привлечении его к установленной законом ответственности, однако таких действий не предпринимала.

Таким образом, Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу о неправомерном определении периода, за который должна быть рассчитана задолженность по алиментам обязательствам (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 08.12.2021 № 56-КАД21-11-К9).

2. С должника взысканы алиментные платежи начиная с 25.11.2013.

На основании указанного исполнительного документа 13.12.2013 возбуждено исполнительное производство, которое 15.04.2014 окончено на основании заявления взыскателя об отзыве исполнительного документа.

03.04.2018 судебным приставом-исполнителем на основании повторно предъявленного исполнительного документа возбуждено исполнительное производство.

При этом расчет задолженности по алиментам произведен за весь период, за который указанный платежи взысканы судом, то есть с 25.11.2013.

Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления о расчете задолженности.

Признавая указанное постановление незаконным суд обратил внимание на следующее.

Правила определения задолженности по алиментам установлены ст. 113 СК РФ, предусматривающей взыскание алиментов за прошедший период на основании соглашения об уплате алиментов или на основании исполнительного листа в пределах трехлетнего срока, предшествовавшего предъявлению исполнительного листа или нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов к взысканию.

Вместе с тем п. 2 ст. 113 СК РФ сделано исключение из общего правила: в тех случаях, когда удержание алиментов на основании исполнительного листа или на основании нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов не производилось по вине лица, обязанного уплачивать алименты, взыскание алиментов производится за весь период независимо от установленного п. 2 ст. 107 СК РФ трехлетнего срока.

Таким образом, исходя из приведенных законоположений в их системном единстве алименты за период, предшествовавший предъявлению исполнительного документа, взыскиваются независимо от трехлетнего срока, но не ранее присуждения алиментов, только в том случае, если задолженность образовалась в результате виновных действий лица, обязанного уплачивать алименты (должник в исполнительном производстве), то есть в случае уклонения от уплаты алиментов различными способами.

При отсутствии вины обязанного уплачивать алименты лица задолженность может быть взыскана лишь за предшествующие предъявлению исполнительного листа три года.

Следовательно, судебный пристав-исполнитель вправе определить период задолженности по алиментам, превышающий три года со дня предъявления исполнительного документа, исключительно в случае установления им, как лицом, обязанным в силу ст. 102 Закона об исполнительном производстве определить размер этой задолженности, обстоятельства, свидетельствующие о том, что удержание алиментов не производилось в результате виновного поведения должника.

Между тем сама по себе неуплата алиментов неработающим должником без выяснения причин этого обстоятельства не является основанием для применения положений п. 2 ст. 113 СК РФ к возникшим между административным истцом и взыскателем, добровольно отозвавшей в апреле 2014 года исполнительный документ, проживающей вместе с ребенком до 2018 года в квартире должника и его матери (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 11.11.2020 N 4-КАД20-14-К1).

3. В целях исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе о взыскании алиментных платежей, должником в пользу взыскателя произведена выплата денежных средств, существенно превышающая сумму задолженности (05.04.2008 – в размере 1,5 млн руб., 06.10.2011 – в размере 100 тыс. руб.).

В последующем (24.04.2018) при вынесении постановления о расчете задолженности по алиментам судебным приставом-исполнителем не учтены платежные документы о перечислении взыскателю указанных сумм в том числе со ссылкой на ст. 116 СК РФ.

Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления судебного пристава-исполнителя.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды апелляционной и кассационной инстанций пришли к выводу о том, что такой учет ранее уплаченных денежных средств в счет алиментов при расчете задолженности в рамках исполнительного производства недопустим в силу положений ст. 116 СК РФ.

Вместе с тем, как указал Верховный Суд Российской Федерации данная статья устанавливает недопустимость зачета алиментов другими встречными требованиями, а также обратного истребования выплаченных сумм алиментов.

Материалы дела не содержат доказательств того, что должник обращался к взыскателю с какими-либо требованиями, которые могли быть зачтены в счет исполнения обязательства по уплате алиментов за спорный период.

Таким образом, выводы судов о законности постановления судебного пристава-исполнителя о расчете задолженности по алиментам без учета расписок взыскателя от 05.04.2008 и от 06.10.2011 признаны ошибочными (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2020 № 4-КАД20-15-К1).

4. По исполнительному производству о взыскании алиментов 15.10.2018 судебным приставом-исполнителем определен размер задолженности по алиментам исходя из размера средней заработной платы по Российской Федерации за период с 15.07.2016 по 15.10.2018.

Должником приняты меры по оспариванию указанного постановления указывая на то, что в данный период он имел доход от сдачи в наем квартиры, исходя из которого и подлежала определению сумма задолженности по алиментам.

Разрешая спор Верховный Суд Российской Федерации установил, что единственным доходом должника является доход от сдачи квартиры в наем. В то же время налоговые декларации по налогу на доходы физических лиц за 2016, 2017 годы должник представил в ФНС России только 30 октября 2018 года.

В указанный период на учете в качестве безработного не состоял, пособие по безработице и иные выплаты не получал.

Таким образом, должник в указанный период не работал, каких-либо выплат не получал, доход от сдачи квартиры в наем задекларировал в установленном порядке после вынесения оспариваемого постановления о расчете задолженности, в связи с чем судебный пристав-исполнитель правомерно не учел размер дохода от сдачи жилья в наем при расчете задолженности по алиментам и определил эту задолженность исходя из размера средней заработной платы в Российской Федерации (Кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24.01.2020 № 44-КА19-13).

5. В рамках рассмотрения дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 5.35.1 КоАП РФ, должником оспорен произведенный судебным приставом-исполнителем расчет задолженности по алиментам исходя из средней заработной платы по Российской Федерации.

По мнению должника расчет задолженности должен был быть произведен исходя из сумм получаемых им ежемесячных денежных и иных компенсационных выплат.

Отклоняя доводы должника суд указал, что в соответствии с п. 4 ст. 113 СК РФ, размер задолженности по алиментам, уплачиваемым на несовершеннолетних детей в соответствии со ст. 81 СК РФ, определяется исходя из заработка и иного дохода лица, обязанного уплачивать алименты, за период, в течение которого взыскание алиментов не производилось. В случаях, если лицо, обязанное уплачивать алименты, в этот период не работало или если не будут представлены документы, подтверждающие его заработок и (или) иной доход, задолженность по алиментам определяется исходя из размера средней заработной платы в Российской Федерации на момент взыскания задолженности.

Аналогичные требования закреплены в ч. 3 ст. 102 Закона об исполнительном производстве.

При этом ст. 101 названного Закона определены виды доходов, на которые не может быть обращено взыскание, к числу которых относятся компенсационные выплаты за счет средств федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов гражданам в связи с уходом за нетрудоспособными гражданами (п. 5 ч. 1); ежемесячные денежные выплаты и (или) ежегодные денежные выплаты, начисляемые в соответствии с законодательством Российской Федерации отдельным категориям граждан (п. 6 ч. 1).

При рассмотрении дела судом установлено, что должник является ветераном боевых действий и в соответствии с п.п. 2 п. 1 ст. 13 Федерального закона от 12.01.1995 № 5-ФЗ «О ветеранах» ему установлена ежемесячная денежная выплата. Кроме того, за осуществление постоянного постороннего ухода за нетрудоспособным инвалидом 1 группы должник получал компенсационную выплату, выплачиваемую к пенсии нетрудоспособного лица.

Указом Президента Российской Федерации от 26.12.2006 № 1455 «О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами», установлена ежемесячная компенсационная выплата в размере 1 200 рублей неработающим трудоспособным лицам, осуществляющим уход, в том числе за инвалидом I группы (за исключением инвалидов с детства I группы).

Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.06.2007 № 343 утверждены Правила осуществления таких выплат. В силу п. 2 и 3 данных Правил проживающим на территории Российской Федерации лицам, осуществляющим уход, в том числе за инвалидом I группы (за исключением инвалидов с детства I группы), устанавливается компенсационная выплата на период осуществления ухода за нетрудоспособным гражданином и производится к назначенной ему пенсии в течение этого периода.

Исходя из анализа ст. 2 Закона Российской Федерации от 19.04.1991 № 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации», в период ухода за инвалидом 1 группы трудоспособный гражданин, осуществляющий такой уход и получающий компенсационную выплату, не относится к числу занятых граждан.

В силу приведенных правовых норм, указанные выше выплаты являются доходами, на которые не может быть обращено взыскание, из этих доходов не может быть определен размер алиментов.

При этом данный вид выплат не включен в Перечень видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации от 18.07.1996 № 841 (действовавший на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для возбуждения дела об административном правонарушении, утративший силу в связи с изданием постановления Правительства Российской Федерации от 02.11.2021 № 1908). Равным образом этот вид выплат не предусмотрен и действующим Перечнем, который утвержден названным постановлением Правительства Российской Федерации.

Расчет задолженности произведен исходя из среднего заработка по Российской Федерации, поскольку должник официально не трудоустроен, в службе занятости на учете не состоит, доходов, с которых возможно осуществлять удержания, не имеет (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2023 № 91-АД23-1-К3).

6. Достижение ребенком, на содержание которого взысканы алиментные платежи, совершеннолетия, является основанием для прекращения исполнительного производства (п. 9 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве).

При этом образовавшаяся на момент прекращения исполнительного производства задолженность взыскивается в рамках исполнительного производства, возбужденного на основании постановления о расчете и взыскании задолженности по алиментам¹⁴⁰ (ч. 6 ст. 30 Закона об исполнительном производстве).

Поскольку в такой ситуации подлежащие взысканию суммы теряют характер периодических платежей в правоприменительной практике возник вопрос об очередности удовлетворения по подлежащей взысканию задолженности (ст. 111 Закона об исполнительном производстве).

В Определении от 06.04.2023 № 755-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Поляковой Н.А. на нарушение ее конституционных прав пунктом 9 ч. 2 ст. 43 и частью 1 ст. 111 Федерального закона «Об исполнительном производстве»» Конституционный Суд Российской Федерации выразил следующую позицию.

Взыскание задолженности по алиментам в рамках исполнительного производства, возбужденного на основании постановления судебного пристава-исполнителя о расчете и взыскании задолженности по уплате алиментов, в том числе при достижении ребенком совершеннолетия, осуществляется в очередности, установленной законом для удовлетворения требования о взыскании алиментов, то есть в первую очередь¹⁴¹.

7. В ходе исполнительного производства судебным приставом-исполнителем установлено, что должник получил денежные средства в качестве выигрыша от участия в лотерее.

Судебным приставом-исполнителем 15.10.2021 вынесено постановление об определении задолженности исходя из размера полученного должником денежного выигрыша.

Судами постановление об определении задолженности признано неправомерным со ссылкой на то, что подлежащие выплате должнику денежные средства нельзя признать доходом, полученным по заключенным в соответствии с гражданским законодательством договором при осуществлении им трудовой или экономической деятельности, поскольку трудовая или экономическая деятельность должника в данном случае не осуществлялась, а сам договор на оказание услуг основан на риске.

При этом суды указали, что Перечень видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, утв. Постановлением Правительства Российской Федерации от 18.07.1996 № 841 (далее – Перечень), не содержит такого вида доходов, как выигрыши, выплачиваемые организаторами лотереи, тотализаторов и других игр, основанных на риске (в том числе с использованием игровых автоматов).

Признавая указанные судебные акты незаконными Верховный Суд Российской Федерации в Кассационном определении от 30.08.2023 по делу № 34-КАД23-2-К3 обратил внимание на следующие обстоятельства.

В соответствии с Перечнем, удержание алиментов на несовершеннолетних детей производится, в том числе с сумм доходов, полученных по договорам, заключенным в соответствии с гражданским законодательством.

В силу п. 1 и 2 ст. 1063 ГК РФ отношения между организаторами тотализаторов (взаимных пари) и других основанных на риске игр и участниками таких игр, а также между операторами лотерей регулируются законами и основаны на договоре. Договор между организатором и участниками игр оформляется выдачей билета, квитанции или иным предусмотренным правилами организации игр способом.

Лицам, которые в соответствии с условиями проведения лотереи, тотализатора или иных игр признаются выигравшими, должен быть выплачен организатором лотереи, организатором игр выигрыш в предусмотренных условиях проведения игр размере, форме (денежной или в натуре) и срок, а если срок в этих условиях не указан, не позднее десяти дней с момента определения результатов игр либо в иной срок, установленный законом (п. 4 ст. 1063 ГК РФ).

В данном случае должник по исполнительному производству выиграл денежный приз, участвуя в лотереи гослото, который является иным доходом, полученным по договору, заключенному в соответствии с гражданским законодательством.

Положения ст. 101 Закона об исполнительном производстве не содержат такой вид дохода, как выигрыш, на который не может быть обращено взыскание судебным приставом-исполнителем по исполнительному производству.

Таким образом, алименты на несовершеннолетних детей могут удерживаться из дохода в виде денежного выигрыша в лотереи.

XII. Правовые позиции по вопросам получения информации по исполнительному производству, взысканию убытков в связи с неправомерными действиями (бездействием)

1. По одному из споров сторона исполнительного производства обратилась в суд с требованием о признании незаконным бездействия должностных лиц ФССП России, выразившегося в ненаправлении информации о ходе исполнительного производства.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд обратил внимание на следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 50 Закона об исполнительном производстве, стороны исполнительного производства вправе знакомиться с материалами исполнительного производства, делать из них выписки, снимать с них копии, представлять дополнительные материалы, заявлять ходатайства, участвовать в совершении исполнительных действий, давать устные и письменные объяснения в процессе совершения исполнительных действий, приводить свои доводы по всем вопросам, возникающим в ходе исполнительного производства, возражать против ходатайств и доводов других лиц, участвующих в исполнительном производстве, заявлять отводы, обжаловать постановления судебного пристава-исполнителя, его действия (бездействие), а также имеют иные права, предусмотренные законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве.

Право на доступ к информации означает возможность ее получения, в том числе путем ознакомления с материалами исполнительного производства, а также отслеживание информации о ходе исполнительного производства на официальном сайте территориального органа ФССП России.

Между тем, действующее законодательство об исполнительном производстве не обязывает судебного пристава направлять взыскателю весь объем информации о ходе исполнительного производства, с учетом права сторон на получение ими в самостоятельном порядке информации о ходе исполнительного производства, посредством ознакомления с соответствующими материалами и непосредственного участия в нем.

Кроме того, в настоящее время имеется техническая возможность на сайте http://fssp.gov.ru/ дистанционно получать всю необходимую информацию как «Взыскателю», так и «Должнику», без посещения службы судебных приставов, для чего заявитель мог воспользоваться сервисом «личный кабинет стороны исполнительного производства» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.06.2022 № 305-ЭС22-9407 по делу № А41-42909/2021¹⁴²).

Рассматривая другой спор Верховный Суд Российской Федерации также пришел к выводу о том, что нормы действующего законодательства не обязывают судебного пристава направлять взыскателю информацию о ходе исполнительного производства, но предусматривает право сторон на самостоятельное ознакомление с материалами исполнительного производства, а также право делать выписки из исполнительного производства, снимать копии (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2020 № 301-ЭС20-3400 по делу № А29-9324/2019).

По вопросу ознакомления с материалами исполнительного производства сотрудниками органов прокуратуры, в рамках осуществляемого ими надзора (в том числе по вопросу объема и состава информации), представляет интерес позиция, выраженная в постановлении Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2016 № 51-АД16-2, в котором даны следующие разъяснения.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», с учетом положений п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод разъяснено, что исполнение судебного решения рассматривается как составляющая часть судебного разбирательства.

Следовательно, участие прокурора в стадии исполнения судебных постановлений по гражданским делам должно регулироваться с учетом законодательства о гражданском судопроизводстве.

Ввиду особенностей отношений, возникающих на стадии исполнительного производства (как составляющей судебного разбирательства), законом предусмотрен особый механизм контроля за деятельностью судебных приставов при принудительном исполнении ими судебных актов.

В соответствии с ч. 1 ст. 121 Закона об исполнительном производстве, постановления судебного пристава-исполнителя и других должностных лиц службы судебных приставов, их действия (бездействие) по исполнению исполнительного документа могут быть обжалованы сторонами исполнительного производства, иными лицами, чьи права и интересы нарушены такими действиями (бездействием), в порядке подчиненности и оспорены в суде.

Порядок обжалования постановления должностного лица службы судебных приставов, его действий (бездействий) в порядке подчиненности установлен гл. 18 Закона об исполнительном производстве, а порядок их оспаривания в суде – указанной главой и процессуальным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с положениями разд. VII ГПК РФ и гл. 17 Закона полномочиями по контролю за соблюдением закона на стадии исполнения судебных решений наделен суд.

При этом, исходя из положений ст. 441, 442 ГПК РФ, ст. 121 Закона, вопросы, связанные с оценкой законности постановлений, действий (бездействия) судебных приставов в рамках исполнительного производства, решаются судом по инициативе (жалобам) сторон и иных лиц, чьи права и интересы нарушены такими действиями (бездействием).

С введением в действие с 15.09.2015 КАС РФ требования об оспаривании постановлений, действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей и иных должностных лиц Федеральной службы судебных приставов рассматриваются в порядке, предусмотренном гл. 22 названного Кодекса.

Полномочия прокурора по осуществлению надзора за исполнением законов при осуществлении судом правосудия по гражданским делам процессуальным законодательством не предусматриваются, и не распространяются на стадию исполнения судебных постановлений по гражданским делам.

Данный подход соответствует правовой позиции, выраженной в постановлениях заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2007 № 69-АД07-2, от 20.12.2007 № 45-АД07-14 и в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2006 года, утвержденном Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2006 (вопрос № 9).

Указанная правовая позиция используется судами при рассмотрении споров (например, Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2019 № 17АП-17210/2019-АК по делу № А60-51103/2019¹⁴³).

2. На исполнении в подразделении судебных приставов находилось исполнительное производство о взыскании с должника-организации денежных средств в размере 357 812,10 руб.

В рамках возбужденного исполнительного производства судебным приставом-исполнителем вынесено постановление от 26.05.2015 о запрете регистрационных действий в отношении самоходной машины – экскаватора.

Постановление получено Гостехнадзором 26.05.2015.

Судебный пристав-исполнитель постановлением от 09.06.2018 отменил меры по запрету регистрационных действий самоходной машины.

Впоследствии должником произведено отчуждение принадлежащей ему самоходной машины по договору купли-продажи от 13.06.2018.

Взыскатель обратился с требованием о взыскании с Российской Федерации убытков в размере неполученной задолженности по исполнительному документу, возможность реального исполнения по которому утрачена в связи с неправомерными действиями судебного пристава-исполнителя.

Судом первой инстанции требования удовлетворены в полном объеме.

Судом апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено. При этом суд указал, что само по себе наложение запрета на регистрационные действия и последующая его отмена не препятствовали отчуждению спорного имущества должником по договору купли-продажи.

Отменяя судебный акт суда апелляционной инстанции суды вышестоящих инстанций исходили из того, что переход права собственности в отношении самоходной машины влечет за собой необходимость изменения регистрационных данных и совершения регистрационных действий в отношении указанного имущества. В свою очередь, установление судебным приставом-исполнителем запрета на совершение регистрационных действий исключало возможность проведения органами Гостехнадзора регистрационных действий в отношении указанного имущества и его дальнейшую эксплуатацию новым собственником.

Таким образом, действия судебного пристава-исполнителя по снятию запрета регистрационных действий в отношении экскаватора находились в прямой причинно-следственной связи с его дальнейшей реализацией и, соответственно, утратой у взыскателя возможности погашения задолженности за счет имеющегося имущества должника.

Кроме того у должника отсутствует иное имущество, за счет обращения взыскания на которое могут быть исполнены требования, содержащиеся в исполнительном документе (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.01.2022 № 309-ЭС21-27420 по делу № А07-1500/2020¹⁴⁴).

В то же время лицо не вправе требовать возмещения убытков в порядке, предусмотренном ст. 15, 16, 1069 ГК РФ, в случае реализации своего права иным способом (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.03.2022 № 18-КГ21-169-К4).

3. В другом случае судом установлено, что во время ведения исполнительного производства в период с 06.02.2014 – 10.07.2014 на счет должника-организации, открытый в банке, поступили денежные средства в сумме, достаточной для погашения задолженности по исполнительному производству. При этом указанные денежные средства на депозитный счет подразделения судебных приставов не перечислялись.

Судом установлено, что при наличии возможности совершения действий, направленных на установление счетов должника, соответствующие запросы судебным приставом-исполнителем не были направлены, необходимые исполнительные действия не были совершены, вследствие чего утрачена реальная возможность исполнения требований исполнительных документов.

При этом суд обратил внимание на то, что вопреки утверждениям Федеральной службы судебных приставов факт наличия неоконченного исполнительного производства при отсутствии своевременных исполнительных действий судебных приставов-исполнителей, не свидетельствует о наличии реальной возможности взыскания задолженности с должника и удовлетворения требований истца.

В этой связи с Российской Федерации в лице ФССП России взысканы денежные средства в размере 870 тыс. руб. (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.02.2022 № 309-ЭС21-27849 по делу № А07-28135/2018¹⁴⁵).

4. Утрата исполнительного документа в результате виновных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя является основанием для взыскания с казны Российской Федерации убытков, вызванных необходимостью восстановления исполнительного документа.

Так по одному из споров взыскатель обратился в суд с требованием о взыскании с казны Российской Федерации убытков.

Основанием для обращения истца в суд с заявлением о взыскании убытков послужило то, что судебным приставом-исполнителем в период осуществления исполнительного производства утерян исполнительный документ, предъявленный на исполнение. Истец в связи с этим вынужден был обратиться за квалифицированной помощью, в связи с чем понес расходы.

Факт утраты исполнительного листа по вине службы судебных приставов подтвержден вступившим в законную силу судебным актом.

С целью подготовки заявления о выдаче дубликата исполнительного листа истец заключил договор возмездного оказания услуг, по условиям которого принял на себя обязательства по: оказанию консультационных услуг, подготовке заявления на выдачу дубликата исполнительного листа, предъявления дубликата исполнительного листа к взысканию, оказанию услуг технического характера (отправка запросов, писем, ходатайств, заявлений, копирование документов и другая сопутствующая работа). Стоимость услуг составила 10 тыс. руб.

Истцом произведена оплата оказанных услуг, что подтверждено расходным кассовым ордером.

Судом удовлетворено ходатайство о выдаче дубликата исполнительного листа, поскольку лист был утрачен службой судебных приставов.

Поскольку истцом доказан факт, подтверждающий наличие и размер заявленных к возмещению убытков, причинно-следственная связь между противоправным бездействием судебного пристава-исполнителя и причинением им убытков суд удовлетворил требование о взыскании убытков с казны Российской Федерации в размере 10 тыс. руб. (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2022 № 309-ЭС21-28733 по делу № А50-30085/2020¹⁴⁶).

5. При рассмотрении споров о взыскании ущерба, причиненного неправомерными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя, органы судебной власти также обращают внимание на поведение и самого взыскателя.

В отдельных случаях активности, либо напротив, пассивности взыскателя придается решающее значение при принятии решения об удовлетворении (об отказе в удовлетворении) требований о взыскании ущерба, причиненного действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя, при наличии иных оснований.

Так, в рамках исполнительного производства о взыскании 4 млн. руб., возбужденного 24.02.2016, установлено, что у должника-организации имелся счет, открытый в кредитной организации.

В период с 24.02.2016 по 14.04.2016 должник распорядился средствами в сумме, превышающей 23 млн. руб. При этом судебным приставом-исполнителем арест на указанные денежные средства не наложен, взыскание не обращено.

25.03.2019 должник-организация прекратила свою деятельность и исключено из ЕГРЮЛ.

Взыскатель обратился в суд с требованием о взыскании ущерба, причиненного неправомерным бездействием судебного пристава-исполнителя, повлекшим невозможность исполнения решения суда.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суды указали на следующее.

Условием удовлетворения требования о возмещении убытков является наличие прямой (непосредственной) причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя и причинением вреда в виде утраты возможности исполнения исполнительного документа.

В данном случае к невозможности исполнения требований исполнительного документа привели и действия (бездействие) самого взыскателя-организации.

Суды установили, что оспариваемое истцом бездействие судебного пристава, выразившееся в ненаправлении в кредитную организацию постановления об обращении взыскания на денежные средства, имело место в период с 24.02.2016 по 14.04.2016.

Постановление об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного листа взыскателю вынесено судебным приставом 27.04.2017, то есть через год после оспариваемого бездействия.

В свою очередь, должник ликвидирован только 25.03.2019, то есть спустя почти три года после рассматриваемых событий.

При этом материалы дела свидетельствуют о том, что после возбуждения исполнительного производства взыскатель в течение двух лет, вплоть до 13.02.2018, не обращался к судебному приставу с заявлениями о предоставлении информации о ходе исполнительного производства либо о выдаче исполнительного листа.

Письмом от 26.11.2018 старший судебный пристав уведомил взыскателя о том, что исполнительное производство в отношении должника окончено на основании п. 3 ч. 1 ст. 47, п. 3 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве, то есть в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях; оригинал исполнительного листа направлен взыскателю, но утерян при пересылке.

При таких обстоятельствах суды признали, что с апреля 2016 года взыскатель фактически бездействовал и не предпринимал мер, направленных на удовлетворение своих требований за счет имущества должника.

Так, до февраля 2018 года взыскатель информацию о ходе исполнительного производства у судебного пристава не запрашивал, судьбой должника и его имущественным положением не интересовался.

При этом с ноября 2018 года взыскателю было достоверно известно об утрате исполнительного листа, тем не менее взыскатель с заявлением о выдаче дубликата исполнительного листа до истечения срока, установленного для его предъявления к исполнению, не обратился, повторно исполнительный документ к исполнению не предъявил.

Не отслеживал взыскатель и записи относительно ликвидации должника в ЕГРЮЛ.

Между тем, нахождение должника в стадии ликвидации не лишает заявителя-кредитора права на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом на общих основаниях, если должник обладает признаками банкротства, предусмотренными ст. 3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Таким образом, взыскатель мер оперативной защиты своих прав не предпринимал, а по прошествии более трех лет с момента оспариваемого бездействия судебного пристава, лишь после ликвидации должника в марте 2019 года, обратилось в арбитражный суд в сентябре 2019 года с иском о взыскании убытков с Российской Федерации.

Суд пришел к выводу о том, что утрата возможности исполнения требований исполнительного документа в данном случае обусловлена не бездействием судебного пристава в период с 24.02.2016 по 14.04.2016, а непринятием взыскателем в течение длительного времени адекватных и разумных мер к получению исполнения от должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.04.2021 № 307-ЭС21-2627 по делу № А56-100115/2019).

Позиция о необходимости учета роли взыскателя, для которого взыскание просроченной задолженности является одним из профессиональных видов деятельности в процессе исполнения исполнительного документа, поддерживается и текущей региональной судебной практикой при рассмотрении вопросов о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) должностных лиц ФССП России (см. например, Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 08.11.2023 по делу № А46-21869/2022¹⁴⁷).

6. В отношении должника-организации введена процедура наблюдения, в связи с чем исполнительное производство подлежало приостановлению.

Вместе с тем в рамках возбужденных исполнительных производств судебным приставом-исполнителем обращено взыскание на денежные средства, находящиеся на счетах должника-организации.

Денежные средства списаны со счетов и перечислены в пользу взыскателей.

В последующем признаны незаконными постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительных производств, а также постановления об окончании исполнительных производств и исполнительные действия, совершенные в рамках исполнительных производств.

Должник-организация обратилась в суд с требование о взыскании убытков причиненных указанными незаконными действиями судебного пристава-исполнителя.

Рассматривая указанный спор Верховный Суд Российской Федерации пришел к следующему выводу.

Наличие убытков в данном случае не предполагается, этот факт подлежит доказыванию истцом. При этом нарушение процедуры или порядка взыскания может не иметь своим правовым последствием возникновение у должника убытков в значении ст. 15 ГК РФ¹⁴⁸.

Вывод суда о наличии убытков не может быть основан исключительно на факте незаконности постановлений и действий судебного пристава-исполнителя.

Так, по названным исполнительным производствам судебным приставом-исполнителем было осуществлено принудительное исполнение судебных актов, которыми признана обязанность общества выплатить компенсацию морального вреда в пользу конкретных граждан, результатом чего явилось получение гражданами полагающихся им выплат.

Указанные граждане являлись кредиторами (взыскателями) по обязательствам должника, исполнение требований исполнительных документов произведено судебным приставом-исполнителем согласно их содержанию. Заявленные в качестве убытков денежные средства израсходованы, по существу, на погашение задолженности должника-организации перед данными кредиторами (взыскателями).

Последние получив от судебного пристава-исполнителя денежные средства в полном объеме, их обратно не возвратили, требования к должнику в рамках возбужденного дела о введении наблюдения не предъявляли ввиду окончания исполнительного производства в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе, и, соответственно, в реестр требований кредиторов их требования не включались и, следовательно, не учитывались после введения процедуры, следующей за процедурой наблюдения (конкурсное производство) (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2023 № 305-ЭС22-29012 по делу № А40-267258/2021).

Вопрос об отсутствии оснований для взыскания убытков в случае, если средства направлены на погашение обязательств должника, подтвержденных исполнительными документами, также рассмотрен в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 24.08.2020 № 305-ЭС20-6043 по делу № А40-1920/2019.

Суд пришел к выводу о том, что в результате обращения взыскания на денежные средства на банковском счете исполнены обязательства должника-организации перед бывшими работниками по выплате заработной платы. Таким образом, данные действия не привели к уменьшению активов фонда.

XIII. Правовые позиции по вопросам привлечения к административной ответственности

В ходе принудительного исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах, должностные лица органов принудительного исполнения уполномочены выявлять административные правонарушения по статьям КоАП РФ, подведомственным указанным органам.

Среди прочих составов административных правонарушений должностные лица ФССП России уполномочены составлять протоколы по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ в случае неуплаты штрафа, назначенного постановлением должностного лица ФССП России.

1. В ходе рассмотрения одного из споров должник по исполнительному производству был привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ за неуплату административного штрафа, назначенного постановлением должностного лица ФССП России (ч. 1 ст. 17.14 КоАП РФ).

Постановление о привлечении к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ было оспорено должником со ссылкой на то обстоятельство, что в момент его первоначального привлечения к административной ответственности, а также в момент привлечения к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ в отношении последнего была введена процедура банкротства.

Отказывая в удовлетворении заявленных должником требований суды указали следующее.

В соответствии с ГК РФ Закон о банкротстве устанавливает основания для признания должника несостоятельным (банкротом), регулирует порядок и условия осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства), порядок и условия проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, и иные отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов.

Статьей 2 Закона о банкротстве к обязательным платежам отнесены, в том числе, административные штрафы.

В силу положений абз. первого п. 1 ст. 5 Закона о банкротстве под текущими платежами понимаются денежные обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом, если иное не установлено данным законом.

Согласно п. 2 указанной статьи требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Кредиторы по текущим платежам при проведении соответствующих процедур, применяемых в деле о банкротстве, не признаются лицами, участвующими в деле о банкротстве.

Исходя из положений абз. пятого п. 1 ст. 4, п. 1 ст. 5 и п. 3 ст. 63 Закона о банкротстве текущими являются только денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие после возбуждения дела о банкротстве. В связи с этим денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие до возбуждения дела о банкротстве, независимо от срока их исполнения не являются текущими ни в какой процедуре (п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30 декабря 2008 года № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»).

Таким образом, квалификация требования об уплате административного штрафа в качестве текущего зависит от момента совершения правонарушения¹⁴⁹.

В рассматриваемом случае административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 17.14 КоАП РФ, совершено должником 06.10.2020, данный платеж (административный штраф) являлся текущим и подлежал погашению вне реестра требований кредиторов.

Должник, зная о том, что он признан несостоятельным (банкротом), не был лишен возможности обратиться к финансовому управляющему для решения вопроса оплаты назначенного ему штрафа в установленный законом срок либо обратиться к должностному лицу, вынесшему постановление о привлечении к административной ответственности, с заявлением об отсрочке или рассрочке уплаты назначенного штрафа, однако данным правом он не воспользовался.

Таким образом суды не усмотрели оснований для отмены постановления о привлечении должника к административной ответственности по ч. 1 ст. 20.25 КоАП РФ (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2022 № 44-АД22-3-К7).

2. Постановлением заместителя начальника подразделения судебных приставов должник-администрация муниципального образования привлечена к административной ответственности за неисполнение требований, содержащихся в исполнительном документе неимущественного характера о предоставлении взыскателю жилого помещения.

Признавая указанное решение неправомерным Верховный Суд Российской Федерации указал, что судебным актом, на основании которого выдан исполнительный лист, также на министерство субъекта Российской Федерации возложена обязанность выделить денежные средства из регионального бюджета и перечислить их в бюджет муниципального образования для приобретения и предоставления взыскателю благоустроенного жилого помещения по договору найма специализированного жилого помещения.

При этом обозначенным решением суд обязал администрацию предоставить благоустроенное жилое помещение по договору найма специализированного жилого помещения после поступления денежных средств из регионального бюджета в бюджет муниципального образования.

Вопрос о выделении из бюджета субъекта денежных средств для приобретения указанному лицу благоустроенного жилого помещения и перечислении их в бюджет муниципального образования имеет в рассматриваемом случае правовое значение для установления виновности администрации в совершении вмененного правонарушения и подлежал выяснению по делу об административном правонарушении (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 01.04.2021 № 18-АД21-6-К4).

3. При совершении исполнительных действий по проверке имущественного положения по адресу места жительства должника сын последнего (должника) отказался предоставить доступ в жилое помещение судебному приставу-исполнителю и судебному приставу по обеспечению установленного порядка деятельности судов.

По факту совершения указанных противоправных действий данное лицо привлечено к административной ответственности, предусмотренной ст. 17.8 КоАП РФ.

Рассматривая жалобу правонарушителя Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на то, что положениями п. 2 ст. 12 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» (далее – Закон № 118-ФЗ), в целях выполнения возложенных на судебного пристава-исполнителя задач и функций ему предоставлено право входить в помещения и хранилища, занимаемые должниками или принадлежащие им, производить осмотры указанных помещений и хранилищ, при необходимости вскрывать их, а также на основании определения соответствующего суда совершать указанные действия в отношении помещений и хранилищ, занимаемых другими лицами или принадлежащих им.

Судебному приставу по обеспечению установленного порядка деятельности судов п. 2 ст. 11 Закона № 118-ФЗ также предоставлено право в целях обеспечения безопасности при совершении исполнительных действий входить на территории, в помещения совместно с судебным приставом-исполнителем в случаях и порядке, которые предусмотрены Законом об исполнительном производстве.

Положения п. 6 ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве не освобождают проживающих с должником лиц от обязанности не препятствовать выполнению судебным приставом законной деятельности и осуществлению им функции по принудительному исполнению исполнительного документа.

Означенной нормой установлено, что судебный пристав-исполнитель вправе с разрешения в письменной форме старшего судебного пристава (а в случае исполнения исполнительного документа о вселении взыскателя или выселении должника – без указанного разрешения) входить без согласия должника в жилое помещение, занимаемое должником.

Соответствующее решение принимается при невозможности применения мер принудительного исполнения в связи с отказом должника допустить судебного пристава-исполнителя в помещение. При этом по факту такого отказа должник предупреждается об ответственности за нарушение Закона об исполнительном производстве в соответствии со ст. 113 данного Закона, в отношении него составляется протокол об административном правонарушении за невыполнение законного требования судебного пристава-исполнителя.

Из анализа приведенных положений следует, что отказ, в том числе проживающих с должником лиц обеспечить доступ в жилое помещение судебного пристава для выполнения исполнительных действий влечет принятие старшим судебным приставом решения о вскрытии жилого помещения. Фактически вынесение такого постановления является последующей мерой после необеспечения должником возможности совершить меры принудительного исполнения.

Действия проживающих с должником лиц, выразившиеся в отказе допустить судебных приставов, находящихся при исполнении служебных обязанностей и действующих в соответствии с требованиями ст. 11, 12 Закона № 118-ФЗ, в жилое помещение для совершения исполнительных действий, является воспрепятствованием их законной деятельности и влечет административную ответственность, предусмотренную ст. 17.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2020 № 49-АД19-16¹⁵⁰).

4. По одному из споров Верховным Судом Российской Федерации рассмотрен вопрос о возможности привлечения к административной ответственности по ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ взыскателя (в том числе за непредоставление сведений об остатке задолженности по исполнительному документу).

Рассматривая указанный вопрос суд первой инстанции пришел к выводу о том, что взыскатель по своему правовому статусу не является субъектом административного правонарушения, ответственность за которое предусмотрена ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ.

Анализируя нормы законодательства об исполнительном производстве, законодательства об административных правонарушениях, Верховный Суд Российской Федерации пришел к следующему выводу.

Как следует из ст. 48 Закона об исполнительном производстве, лицами, участвующими в исполнительном производстве, являются взыскатель и должник (далее также – стороны исполнительного производства); лица, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительном документе; иные лица, содействующие исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе (переводчик, понятые, специалист, лицо, которому судебным приставом-исполнителем передано под охрану или на хранение арестованное имущество, и другие).

В соответствии с ч. 1 ст. 64 Закона об исполнительном производстве исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с данным законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

Судебный пристав-исполнитель вправе совершать, в частности, такое исполнительное действие как получение у сторон исполнительного производства необходимой информации.

Стороны исполнительного производства несут обязанности, установленные указанным законом и иными федеральными законами (ч. 2 ст. 50 Закона об исполнительном производстве).

Обязательность требований судебного пристава-исполнителя установлена ст. 6 Закона об исполнительном производстве. Законные требования судебного пристава-исполнителя обязательны для всех государственных органов, органов местного самоуправления, граждан и организаций и подлежат неукоснительному выполнению на всей территории Российской Федерации. Невыполнение законных требований судебного пристава-исполнителя, а также воспрепятствование осуществлению судебным приставом-исполнителем функций по исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц влекут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.

Системный анализ приведенных выше положений КоАП РФ и Закона об исполнительном производстве не дает оснований для вывода о том, что к взыскателю как к стороне исполнительного производства в установленном законом порядке не может быть применена административная ответственность, предусмотренная ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ.

Основания для вывода о незаконности действий судебного пристава-исполнителя по получению у взыскателя сведений об остатке задолженности должника отсутствуют, данное действие согласуется с задачами исполнительного производства, сформулированными в ст. 2 Закона об исполнительном производстве (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 16.01.2020 № 42-АД19-1).

5. Положениями ст. 70 Закона об исполнительном производстве на банк или иную кредитную организацию, в которой должнику открыт счет, возложена обязанность по обеспечению соблюдения требований, предусмотренных ст. 99 и 101 указанного Закона.

В рамках исполнительного производства судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об обращении взыскания на денежные средства, находящиеся на счете должника, которое направлено для исполнения в кредитную организацию.

Кредитной организаций не обеспечено соблюдение ограничений, установленных ст. 99 и 101 Закона об исполнительном производстве.

В связи с чем, кредитная организация привлечена к административной ответственности, предусмотренной ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ.

Анализируя обстоятельства Верховный Суд Российской Федерации в Постановлении от 23.10.2023 № 74-АД23-12-К9 пришел к выводу о том, что кредитная организация обоснованно привлечена к административной ответственности.

Как следует из материалов дела, денежные суммы в виде двух периодических платежей поступили на счет должника после того, как кредитная организация приняла к исполнению постановление об обращении взыскания на денежные средства на счете должника.

Судом установлено, что кредитной организацией нарушены законные требования судебного пристава-исполнителя и положения ст. 99 Закона об исполнительном производстве, выразившееся в списании денежных средств без учета установленных законодательством ограничений, что образует правонарушение, квалифицируемое по ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ.

Подобный подход активно придерживается судами регионального уровня. При этом в отдельных случаях кредитные организации привлекаются к административной ответственности и тогда, когда в поступающих платежных документах не в полной мере соблюдены установленные требования по их кодировке¹⁵¹.

Так, за нарушения порядка исполнения постановления судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на денежные средства должника, находящиеся на счете в кредитной организации, банк привлечен к административной ответственности по ч. 3 ст. 17.14 КоАП РФ, за обращение взыскания на денежные средства, являющиеся платежом по алиментным обязательствам.

Оспаривая постановление по делу об административном правонарушении кредитной организаций указано на то, что так как код «2», определяющий возможность обращения взыскания на денежные средства, в соответствии с требованиями Правил осуществления перевода денежных средств, утв. Положением Центрального Банка Российской Федерации от 29.06.2021 № 762-П, подлежит отражению в «назначении платежа кодовом», вместе с тем из программного продукта банка следует, что в графе «назначение платежа кодовом» не содержится таких сведений.

Суд указанные доводы не посчитал в качестве основания для освобождения кредитной организации от административной ответственности (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.09.2023 по делу № А40-272361/22-145-2158). Подобная позиция сформулирована также в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.09.2023 по делу № А75-24291/2022¹⁵², Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 11.08.2023 по делу № А40-271273/22.

6. В Постановлении от 13.04.2023 № 17-П «По делу о проверке конституционности части 2 статьи 17.15 КоАП РФ в связи с запросом Костромского областного суда» Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал позицию о том, при каких условиях будет присутствовать объективная сторона указанного состава административного правонарушения.

Суд указал на то, что совпадающими для составов административных правонарушений, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 17.15 КоАП РФ, является способ правонарушающего поведения (бездействие в форме неисполнения содержащегося в исполнительном документе неимущественного характера), привлекаемое к административной ответственности лицо (должник) и наличие его вины в неисполнении требований неимущественного характера¹⁵³.

Вместе с тем это разные составы административных правонарушений, поскольку с объективной стороны они выражаются в противоправном неисполнении одим должником одного и того же содержащегося в исполнительном документе требования неимущественного характера в разные периоды (сроки исполнения требования). При этом срок исполнения требования, указанный в ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ, предшествует сроку исполнения требования, указанному в ч. 2 ст. 17.15 КоАП РФ. Названные составы административных правонарушений различает и размер санкций. Следовательно, федеральный законодатель исходит из необходимости применения повышенной штрафной ответственности к должникам, которые не исполняют содержащиеся в исполнительном документе требования неимущественного характера после их привлечения к административной ответственности за это на основании ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ, а также для всех последующих случаев неисполнения указанных требований во вновь установленный срок.

Это означает, что наложение на должника административного штрафа на основании ч. 2 ст. 17.15 КоАП РФ за неисполнение им требования неимущественного характера во вновь установленный срок может иметь место только после вступления в законную силу постановления о привлечении должника к административной ответственности по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ¹⁵⁴.

Однако этим не исключается право судебного пристава-исполнителя установить новый срок исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера после вынесения постановления о привлечении такого должника к административной ответственности на основании ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ, не дожидаясь его вступления в законную силу.

В связи с указанным толкованием правовых норм в правоприменении возникал вопрос о том, возможно ли привлечь должника повторно к административной ответственности в тот момент, когда первое постановление по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ не вступило в законную силу, а вновь установленный срок для исполнения исполнительного документа неимущественного характера истек.

Диспозиция ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ предусматривает ответственность за неисполнение должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера в срок, установленный судебным приставом-исполнителем после вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора.

Фактически в вышеописанной ситуации:

имеются на лицо все объективные признаки состава указанного административного правонарушения,

при этом законодательство не содержит прямого запрета на возможность неоднократного применения положений ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ когда налицо имеются признаки состава данного правонарушения.

В ряде случаев подобный механизм использовался при исполнении исполнительных документов неимущественного характера.

Например, по одному из исполнительных производств неимущественного характера постановлениями от 27.12.2021 и 30.12.2021 должник дважды привлечен к административной ответственности по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ (второй раз в период, когда первое постановление по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ не вступило в законную силу).

Решениями Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 17.03.2022 по делу № 12-67/2022 и от 29.03.2022 по делу № 12-66/2022 указанные постановления по делам об административных правонарушениях признаны законными.

Полагаем что в ситуации, когда должник будет затягивать возможность применения ч. 2 ст. 17.15 КоАП РФ путем обжалования первого постановления по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ следует изучать возможность неоднократного применения мер ответственности по ч. 1 ст. 17.15 КоАП РФ (при наличии иных установленных законом оснований для привлечения к административной ответственности).

При применении положений ст. 17.15 КоАП РФ в правоприменительной практике также достаточно остро стоит вопрос о синхронизации субъектов, способных принимать участие в исполнительном производстве на стороне должника с субъектами, способными нести административную ответственность.

Так, по ст. 17.15 КоАП РФ лицом, к которому могут быть применены соответствующие санкции, может быть только должником.

Согласно ст. 49 Закона об исполнительном производстве, должниками могут выступать не только граждане, организации и публично-правовые образования (так называемые «классические субъекты права»), но и объединения граждан, не являющиеся юридическими лицами.

Например, должником по исполнительному производству может выступать территориальное общественное самоуправления, в том числе и то, которое не зарегистрировано в качестве юридического лица¹⁵⁵.

В то же время к административной ответственности могут быть привлечены граждане (в том числе должностных лица) и юридические лица. В законодательстве об административной ответственности, в том числе в санкциях статей Особенной части КоАП РФ, предусматривающих ответственность за конкретные виды деяния, не предусмотрен такой вид субъекта, как объединение граждан, не являющееся юридическим лицом.

Кроме того, гражданской правоспособностью, в том числе обладать имуществом могут обладать только физические и юридические лица. Объединения граждан, не зарегистрированные в качестве юридического лица, не могут обладать на праве собственности имуществом, в том числе имуществом, за счет которого возможно взыскать исполнительский сбор и административные штрафы за неисполнение требований, содержащихся в исполнительном документе неимущественного характера.

Таким образом, предполагается, что в указанной части законодательство об исполнительном производстве и законодательством об административных правонарушениях подлежит синхронизации.