Kitabı oxu: «Любовь под абажуром»
Сергей Миронов
ЛЮБОВЬ
ПОД АБАЖУРОМ
повесть
рассказы
Волгоград
Издательство «Перископ-Волга»
2023
16+
УДК 882
ББК 84(2Рос)
М64
Миронов, Сергей
М64 Любовь под абажуром : повесть, рассказы / Сергей Миронов. —
Волгоград : Перископ-Волга, 2023. – 212 с.
ISBN 978-5-907735-88-0
В книгу короткой прозы калининградского писателя и поэта Сергея Миронова вошли рассказы и повесть «Эрик и Эльза». Это история о первой любви, к которой вче-рашнего, по сути, подростка подтолкнул отец, увидев мифическую выгоду в назреваю-щем браке сына и переселенки из Казахстана.
Герои рассказов Сергея Миронова абсолютно реальны. Каждый из них индивидуа-лен, потому находится в непростых отношениях с социумом . Не каждому из них дано
найти себя и состояться в обществе, полном противоречивых, но прописных истин, которые разделяют далеко не все персонажи рассказов, а кое-кто хочет установить в окру-жающей среде свой миропорядок.
УДК 882
ББК 84(2Рос)
ISBN 978-5-907735-88-0
© Сергей Миронов, 2023
© Энни Штейн, дизайн обложки, 2023
© Издательство ООО «Перископ-Волга», 2023
ЭРИК И ЭЛЬЗА
повесть
1
Погожим сентябрьским вечером Борис Францевич Бауман —
активный деятель культурной автономии российских немцев
Калининграда – заблаговременно выехал в аэропорт встречать
давнего друга по Ленинградскому Политеху. Карла Гофмана он
не видел с конца незабвенных 90‑х. К старосте курса, летевшему
на Балтику из Алма‑ Аты, у Бориса Францевича имелось важное
дело. С недавних пор он задался целью женить непутёвого сына.
Семья Гофманов засиделась вдали от исторической родины. Не‑
сколько миграционных волн омыли немецкую брусчатку Калинин‑
града и растворились в плодородных землях фатерланда, а Карл
Гофман продолжал безвылазно сидеть в шахтёрской Караганде.
И только Виктор, его младший брат, пустивший прочные корни
в Нижней Саксонии, усилием воли вытащил из гиблого места инерт‑
ного родственника, разбитого к шестидесяти годам ревматизмом.
«Как знать, – размышлял Борис Францевич, прогуливаясь
с цветами в зале прибытия, – возможно, и Карл со временем
уедет в Германию. И молодых с собой заберёт. Здесь ему делать
нечего. У нас ревматика не вылечат, скорее залечат».
Эльза оказалась неприметной маленькой девушкой, застенчи‑
вой и немногословной. В фойе аэропорта испуганно озиралась
3
Сергей Миронов
по сторонам, разглядывая сувенирные киоски и пёстрые вывески.
На парковке изучала рекламные щиты. Будь Борис Францевич
моложе лет на тридцать, на такую он бы внимания не обратил: обычное бледное лицо, испещрённое розовыми угрями, глаза
грустные, взгляд внимательный, но какой‑то потерянный, круп‑
ный рот, сутулая, волосы небрежно стянуты в пучок на затылке.
Одета неряшливо.
«Ничего, – успокоился Борис Францевич, – отдохнёт с доро‑
ги, поездит на море. Кожа оживёт, подтянется. Шутка ли, всю
жизнь провести в промышленном районе. Хорошо, отец выжил.
И мать жива, но явно больна чем‑то. Нет, Виктор точно перетянет
их в Ганновер».
Эрик с волнением ожидал появления Эльзы. Полагал, на пер‑
вых порах переселенцам понадобится гид и надёжный друг
семьи. На этом можно будет сыграть. С девушками он никогда
тесно не общался, вообще не очень понимал, как это делается.
Накануне прилета Гофманов Эрик впал в щемящее душу нерв‑
ное возбуждение. Он засыпал, представляя в горячих объятиях
загадочную красавицу. всё в её пока что бесплотном облике нра‑
вилось Эрику, нравилось потому, что он сам на свой лад и риск
материализовал тайное чудо природы в бурном калейдоскопи‑
ческом воображении. Эрик готов был даже тысячу раз ошибить‑
ся, признать ночные полёты фантазии опрометчивым вздором, лишь бы зацепиться за реальную воз можность приблизиться
к женскому существу в любом его проявлении, преодолеть барьер
собственной трусости или задержки развития, этого он пока
понять не мог.
Эрик многого ещё не знал, но всё чаще задумывался и пока
не находил ответа, маясь в неведении, что же так сильно потя‑
нуло его к долгожданной переселенке: закономерный интерес
4
Эрик и Эльза
к неизведанному или рвущаяся наружу, давно созревшая тяга
к женскому полу?
Высокие, упитанные сокурсницы Эрика не привлекали. Не бы‑
ло в них женского шарма и очарования. Эрик скрытно косился
на факультетских девиц в коридорах и упирался в безразличные
взгляды знакомых студенток. Некоторых он узнавал издалека
по походке, осанке, объёмам, сочетанию плавных и расплываю‑
щихся линий и черт, обилию косметики на восковых лицах.
На третьем курсе Бауман закрепился в крепких хорошистах.
Учился вдумчиво, исправно посещал лекции, выступал на семинарах, но интереса к наукам не проявлял. Преподаватели юрфака, с кото‑
рыми Эрик лишний раз не спорил и предпочитал не ссориться, констатировали, что он чересчур тих и скромен, а будущему право‑
веду не подобает мямлить, отвечая на вопрос об актуальности древ‑
неримской юриспруденции для современной правовой системы.
Поверхностным увлечением Эрика было коллекционирование
открыток с видами довоенного Кёнигсберга. Внимая совету отца
помимо учёбы заняться чем‑нибудь путным, он долго изобретал
непыльное хобби, но так ничего и не придумал, пока однажды
не спустился в антикварный подвальчик вместе с Гальпериным —
однокурсником и нумизматом. В тесном кирпичном помещении, которое его близорукий гид посещал каждую неделю, Эрика
поразили седовласые бородатые старцы, толпившиеся у прилав‑
ков. Сквозь лупы они рассматривали марки в потрёпанных аль‑
бомах, доставали из кляссеров монеты и вертели над головой, ловя едкие потоки галогенного света из‑под сводчатых потолков.
Некоторые из коллекционеров сидели за круглыми столиками, пили крепкий кофе, дымили в пол и интеллигентно торговались.
Обстановка в туманном цоколе была музейно‑ коммерческой.
Наибольшее впечатление на Эрика произвёл потёртый, в паути‑
не заломов и ветвистых царапинах, гестаповский плащ. Он угро‑
жающе висел на покосившемся манекене и казался безразмерным.
5
Сергей Миронов
Гальперин подвёл Эрика к прилавку с открытками. Тема ста‑
рого города, прекрасно знакомая Борису Францевичу, воодуше‑
вила аморфного студента на личностный подвиг, и он сделал
первое приобретение. Две открытки с видами Монетной площа‑
ди и Южного вокзала, адресованные неким Фрицем Рихтером
родителям в Мюнстер, Эрик купил по дешёвке у Гальперина.
Нумизмат и филокартист возрадовался:
– Запомни мои слова: сначала две открытки, потом пять —
и поехало! Через полгода не остановишься. Этот процесс затяги‑
вает и вдохновляет. Я начинал с одного экземпляра – обожжён‑
ная рождественская карточка.
Однако пророчество Гальперина не сбылось. Эрик познакомил
приятеля с отцом, увлечённым историей немецкого оружия, обо‑
шёл лавки старьёвщиков, покопался в вязкой землице интернет‑
ресурсов и притормозил покупки на двадцать третьей открытке.
Собирательство, может, и было полезным занятием, но на фоне
гендерного одиночества грозило умственным помешательством, к которому постепенно приближался Гальперин. Эрик сбавил
темп и выцеживал по открытке в месяц, складывая фотографи‑
ческие слепки с архитектурных шедевров ганзейского города
в семейный альбом. Гальперин же воевал с приятелем, желая
вывести на следующий виток коллекционирования – нумизма‑
тику. Эрик не поддался.
К ак‑то Борис Францевич сказал сыну:
– Ты бы попробовал перевести хоть один текст с открытки. —
Отец чувствовал: увлечение Эрика затухает. – Интересно, навер‑
ное, знать, что писали жители нашего города на большую родину.
Да и поупражняться в немецком тебе не помешает. Впереди эк‑
замен по языку.
После занятий Эрик погрузился в текст Фрица Рихтера, кото‑
рый, как выяснилось из его витиеватого малопонятного почерка, учился в Кёнигсбергской академии художеств и делился с сестрой
6
Эрик и Эльза
и родителями скромными успехами в учёбе, подчёркивая, что
с особым рвением постигает анатомию человека, ибо в этом во‑
просе пока отстаёт от асов натуралистического рисунка.
На большее Эрика не хватило. Послания других кёнигсбержцев, за исключением приветственной и заключительной частей, он
переводить не стал. Даже по мягкому требованию отца копошить‑
ся в эпистолярном мире исчезнувших людей, их радостях и бедах, Эрик не посмел. Его волновало другое – личная жизнь. К треть‑
ему курсу дальше призрачных успехов в амурных делах он не про‑
двинулся.
«К акой‑то пассивный, потухший сынок у нас вымахал, – распе‑
кал про себя Эрика Борис Францевич. – Тепличный. Не из наше‑
го времени».
Посовещавшись с женой, предприимчивый отец решил свести
Эрика с Эльзой. Он не сомневался, что близкие отношения с де‑
вушкой пойдут сыну на пользу. «Во всяком случае, не навредят, —
считал Борис Францевич. – Долгосрочные контакты с женщиной
облагораживают мужчину».
О своём намерении познакомить детей Бауман проинформи‑
ровал друга заблаговременно. Будучи человеком консервативным
и замкнутым, Карл Гофман ответил на смелую инициативу со‑
курсника уклончиво:
– По‑моему, они слишком разные. На пару не вытянут. Но ни‑
чего плохого в этом не вижу. Пусть повстречаются.
– А мне кажется – похожи, – тактично возразил Борис
Францевич, понятия не имея, как выглядит Эльза, и доложил
жене, что согласие карагандинцев получено.
Эрику он дал отмашку: за девушкой можно ухаживать. Посо‑
ветовал вывезти Эльзу на море, сводить в кино, обязательно
показать город. Наказал сыну быть пунктуальным и инициатив‑
ным. Дал деньги на одежду и обувь.
7
Сергей Миронов
Эрик обладал такой внешностью, что любому парикмахеру
пришлось бы изрядно поломать голову, прежде чем из невыра‑
зительного юнца изваять привлекательного молодого человека.
А уж сам Эрик был не в состоянии стильно преобразить себя
даже при помощи отцовских денег.
Сначала по совету Гальперина он сходил к Эльшану. Мастер
долго возился с колкими, жёсткими волосами неудобного клиен‑
та, но всё же привёл рассыпчатую копну к определённому поряд‑
ку, после чего на голове Эрика воцарилась модельная причёска
с торчащими, как у ежа, иголками и чёлкой, нависшей над высо‑
ким лбом крутым волнообразным завитком. Человеку, глянувше‑
му на Эрика со стороны, вряд ли запомнились бы его обихоженные
колючки; случайный наблюдатель скорее отметил бы его краду‑
щуюся походку на полусогнутых ногах, руки, спрятанные в без‑
размерных карманах, и пытливый, рыскающий взгляд, направ‑
ленный в гущу женского пола.
Осенью Эрик ходил в драповом приталенном пальто, подчёр‑
кивающим его худобу. С неизменно поднятым воротником, замо‑
танный до подбородка шарфом, он разрезал водяные потоки
острыми носами разношенных кроссовок и подумывал о зимней
одежде. Выгодный случай пополнить гардероб ему представился.
Пальто Эрик сменил на синтепоновую куртку с бахромчатым
капюшоном. Купил две пары джинсов в обтяжку, обзавёлся уте‑
плёнными кроссовками на липучках. После кратких сомнений
разорился на дорогие кожаные ботинки на мощном протекторе —
абсолютный хит его зимней коллекции. После экскурсий по мод‑
ным точкам Эрик походил на чистого нескладного хлопца, ко торый
потратился на недешёвые вещи, надеясь, что шмотки с извест‑
ными лейблами облагородят его с головы до ног.
Накануне визита к Гофманам Эрик перерыл безбрежные кла‑
довые интернета, но фотографий Эльзы не обнаружил. В роди‑
тельском архиве он нашёл только студенческие чёрно‑ белые
8
Эрик и Эльза
снимки отца и Карла Гофмана, сделанные на фоне Казанского
собора и в Петропавловской крепости.
Тем не менее, в предвкушении знакового события Эрик тре‑
петал всем беспокойным отглаженным существом. Его подведут
к ней, представят. Он проявит интерес к положительной девушке
и не выразит разочарования, если Эльза ему не понравится.
В основу их знакомства заложен солидный фундамент, разгла‑
гольствовал Эрик: многолетняя дружба отцов, гостеприимство
принимающей стороны, хороший отзыв родителя о сыне. Стоит
учесть и намерение самой Эльзы завести верного друга в незна‑
комом городе.
Эта встреча будет запоминающейся, весомее спонтанных стол‑
кновений на улицах с заносчивыми незнакомками, рассуждал Эрик
по пути к Гофманам, пока Борис Францевич с невозмутимым видом
вёл машину. Перед выездом он осмотрел одежду сына. Из покупок
одобрил пуловер в выпуклую коричнево‑ бежевую полоску и эф‑
фектные ботинки. Комкастые, пожёванные на коленях джинсы
повергли отца в ужас. Он снял с вешалки тёмно‑ синие брюки от вы‑
пускного костюма Эрика и отправил его за гладильной доской.
2
Если из наших фантазий на волю выпустить затаившегося жи‑
вописца, его грандиозными полотнами можно затмить все шедев‑
ры мирового искусства. Эрик сам взрастил, выпестовал в неуёмном
воображении возвышенный образ карагандинской девочки, и ког‑
да мастер женского портрета выпорхнул из взбудораженного сту‑
денческого сознания и из угла коридора хрущёвки прошептал, что, вопреки ожиданиям, его свели отнюдь не с идеалом женской кра‑
соты, Эрик улыбнулся и сдержанно поздоровался с переселенцами.
Всё в незатейливом облике Эльзы было банальным и повседневным.
9
Сергей Миронов
Не тот овал лица, не те волосы (Эрику хотелось вьющихся, обя‑
зательно распущенных), не та стать (он мечтал о в меру гор‑
дой подруге, как бы парящей над землёй изящной снежинкой), не те руки… Не тот взгляд… Почему она уставилась исподлобья
на молчаливого гостя, рассматривает его долго и надменно?
Эрик повесил пальто в шкаф, снял неразношенные ботинки
и, сглотнув слюну, произнёс своё имя.
– Вот, полюбуйтесь, студент‑ правовед! Ростом почти с отца, а мышечная масса отсутствует! – торжественно заявил Борис
Францевич. – Учится на стипендию, отзывчивый. Помогает ро‑
дителям. Одним словом, жених!
– А у нас – невеста, – сдуру ляпнул Гофман и весело уста‑
вился на дочь.
– Ты предсказатель со стажем, – слегка ущипнула отца Эль‑
за. И, обратившись к Эрику, продолжила: – Десять лет назад
папа напророчил нам переезд из промзоны в лоно цивилизации. —
Она села на диван и рукой указала Эрику на кресло. – Благодаря
Виктору Адамовичу это предсказание сбылось. Теперь мы здесь.
– Ну, чтобы выйти замуж, десяти лет тебе не понадобится.
Не волнуйся! – рассмеялся Карл Гофман, явно подыгрывая уни‑
верситетскому другу.
Эльза пропустила мимо ушей голословное утверждение отца
и вслед за матерью вышла на кухню.
На столе в зале гостей ждал торт, купленный в супермаркете
у дома. В глубокой тарелке лежали фрукты. Посуда не блистала
белизной и оригинальностью. Столовые приборы перебрались
на клеёнчатую скатерть из буфета хозяев квартиры, подавшихся
на заработки в Сибирь. Чувствовалось, что Гофманы совсем недав‑
но распаковали багаж и ещё не обжились в двухкомнатном жилище.
Пока Борис Францевич и Карл курили на балконе, о чём‑то жи‑
во дискутируя, Эрик, заточённый в комнате наедине с несбывши‑
мися мечтами, листал мелованные страницы женского журнала, 10
Эрик и Эльза
пялясь на пышногрудых мясистых девиц. Пропущенные сквозь
фильтры графических программ, они выглядели привлекательнее
его томных полнеющих сокурсниц. Одной из фотомоделей, поме‑
щённых на развороте популярного ежемесячника, непременно
пошло бы имя Эльза. Волевое, сочное, импульсивное. Есть в нём
сила женской притягательности, ритмичный почерк грациозных
телодвижений, властолюбие, расчёт и отблеск холодной чувстви‑
тельности. Так может, ему повезло, что этим именем обладала
не лихая карагандинская принцесса, а робкая, игрушечная девуш‑
ка? Как и его отец, Эрик не заметил бы Эльзу в толпе на автобус‑
ной остановке, не вычленил бы её мини‑фигурку в толпе студен‑
тов, хлынувших в буфет на большой перемене.
Поймав на себе настойчивый взгляд Эльзы, Эрик не шелохнул‑
ся в душе и не содрогнулся телом, как это однажды стряслось
с ним в очереди за кофе и эклерами, когда его спину задела тугим
большим бюстом пятикурсница с исторического факультета.
Тогда его словно пронзило током. Повторный разряд прошёлся
по чреслам после того, как прожорливая девица вновь рассредо‑
точила очередь в попытке дотянуться до подноса со сладостями
и теранулась сзади об Эрика студенистыми ягодицами, затяну‑
тыми до состояния риска в ветхие джинсы.
С этой у меня есть шанс, набрасывал Эрик оптимистические
эскизы, стараясь сжиться с невзрачным подарком судьбы, вместе
с матерью хлопотавшим на кухне. Но и за скромный презент без
подарочной упаковки и глянцевых лент ему предстояло побо‑
роться.
Эрик был не дурак. В старшей школе, когда его одноклассники
разобрались по парам, он, томящийся в застенках одиночества, пришёл к выводу, что богиню ему не найти. Смазливым нужны
рельефные удалые парни или денежные мешки – лысые и тол‑
стые, для которых женщина служит подвижной опцией в кожаном
салоне запредельно дорогого автомобиля.
11
Сергей Миронов
«Зацепить кавалера по желанию у неё не выйдет, как и мне
не судьба приударить за длинноногой, – бросил на диван журнал
Эрик. – Мы обречены на взаимный успех. Смиримся с тем, что
имеем на сегодняшний день».
Теперь уже Эрик взялся разглядывать Эльзу. Он не стеснялся
в открытую шарить по её интимным местам. Как молодой бычок, не вкусивший пока прелестей противоположного пола, Эрик
яростным взглядом прожёг ярко‑красную кофту Эльзы и под
ажурной синтетикой различил крохотные округлые выпуклости.
Он детально исследовал узкие бёдра потенциальной пассии, впалый живот, извилистые ножки‑ палочки в клетчатых тапках
с помпонами. Он добрался до её рябоватого лица и несомненной
изюминкой признал большие бесцветные губы. Кукольный, слег‑
ка вздёрнутый нос, которым Эльза периодически шмыгала, Эрик
счел наиболее уязвимым и неправдоподобным во всей её строгой
внешности, а узковатый разрез карих глаз под выщипанными
бровями не вызвал у него противоречивых эмоций.
«Над причёской надо будет поработать», – заключил Эрик
и, приглашённый к столу, отвлекся от насущных мыслей.
За обедом он в основном молчал, нажимал на густой жирно‑
ватый лагман и слушал разговоры отцов. Эльзу застольные бе‑
седы не трогали. Она суетливо орудовала приборами, утирала
салфеткой заложенный нос и изредка перхала.
– На прошлой неделе приземлились в ваших краях, а эта уже
гнусавит, – отвлекся от студенческих воспоминаний Карл Гофман.
Он неодобрительно скосился на дочь.
– А то ты не знаешь, какой тут климат, – подула Эльза
на пышную горячую самсу. – Вроде тепло, умеренно сыро, а ветер
прошибает насквозь. Злой тут ветер какой‑то.
– Зимой у вас морозы за тридцать, сайгаки в степи кочене‑
ют, – деликатно вмешался в диспут Борис Францевич и открыл
бутылку кедровой.
12
Эрик и Эльза
– Зато сухо, активное солнце, высокое небо – не давит, —
перечислял Гофман достоинства покинутой среды обитания.
Втайне он ностальгировал по бескрайним казахским просторам. —
На Балтике облака хмурые, водянистые. Того и гляди, ливнем
накроет. – В подтверждение его слов по жестяному отливу заба‑
рабанили капли дождя. – Ну да ладно. Выбор сделан. Привыкнем.
Карл Гофман поднял рюмку и подмигнул Борису Францевичу.
Друзья выпили. Эрик довольствовался минеральной водой. Ему
предстояло везти отца.
Инесса Самуэльевна пригубила кокосового ликёра (подарок
Бауманов) и дополнила мужа:
– Осенью у нас зеленеет травка, и цветы распускаются.
– А степь полна миражей, – подбросил в беседу мистических
символов разомлевший глава семейства.
– Не забудь рассказать про сухие дожди, – напомнила Эльза
и разлила по пиалам – своей и Эрика – зелёный чай.
– О, уникальное явление! – костистыми старческими паль‑
цами Гофман крутанул рюмку. Борис Францевич удовлетворил
запрос друга и поставил под стол пустую бутылку. – Такое бы‑
вает летом в пустынных районах. Гремит гром, дождь шелестит, а земля остаётся сухой. Вода испаряется в воздухе…
– А у нас – рефракция, – перебил рассказчика Эрик. – Пом‑
нишь, как мы потеряли из вида «Тигуан», когда вышли из леса? —
Он иронично взглянул на отца. – Ты тогда ещё вёдра с лисичка‑
ми бросил. Думал, угнали машину.
– И отправил тебя на поиски, – продолжил Борис Францевич, поглощая самсу. – А всего‑то оптический обман случился, пре‑
ломление световых потоков в атмосфере.
– Ну, это мы потом установили, – подытожил Эрик и случай‑
но задел ногой тапок Эльзы.
Она не отреагировала на прикосновение гостя. Приглашённых
Эльза будто бы не замечала. К концу обеда её, как и Инессу
13
Сергей Миронов
Самуэльевну, встревожило количество спиртного, выпитого на ра‑
достях мужчинами. Дамы не пустили Эрика в магазин за сороко‑
градусной, хотя Карл Гофман, изрядно подкошенный кедровой, настойчиво требовал пополнить резервуары пузатого графина.
– Ну и как тебе девочка? – спросил сына Борис Францевич
по дороге домой.
В отличие от сокурсника, он выглядел достаточно бодрым.
Таким он, впрочем, всегда выходил из хмельных застолий.
– Понравилась, – романтично сказал Эрик.
На небосводе его скучной студенческой жизни замаячило неж‑
ное, абсолютно реальное существо, выбравшееся на волю из хао‑
тичных потливых грёз. Оно поселилось с родителями в блочной
девятиэтажке, очевидно любило сладости и зелёный чай и ничего
общего не имело со скульптурными юркими девами, обнимавши‑
ми Эрика во снах под одеялом. Оно жило рядом, дышало воздухом
его города, укрывалось зонтом от балтийских дождей.
Эрик познакомился с Эльзой. Первый, самый трудный шаг, был
сделан – спасибо отцу.
– А Карл сдал, сильно сдал, – резюмировал Борис Францевич, рассказывая жене о посещении Гофманов. – Тюфяк, размазня.
Окосел после третьей стопки. Поздновато семейку Карлуша сдёр‑
нул с солончаков. Сухой дождь, миражи, – с ухмылкой повторял
Бауман, – пирожки, цветочки по осени, ревматизм…
3
Борис Францевич выдержал паузу. Он не стал приставать к сы‑
ну с неуместным вопросом «когда?» Со своей стороны отец сделал
всё, чтобы расчистить дорогу отпрыску к сердцу застенчивой
девушки. Но тащить Эрика за руку в объятия Эльзы он не соби‑
рался.
14
Эрик и Эльза
Через две недели после обеда у Гофманов Эрик купил ещё один
свитер, роликовый дезодорант и туалетную воду. Утром тщатель‑
но выбрился. После обеда погладил джинсы.
Борис Францевич приободрился. Его план вступал в действие.
– Дерзай, – наставнически похлопал он сына по плечу и вру‑
чил ключи от машины. – Но не переусердствуй. Работай коррек‑
тно, осмотрительно.
Эрик пригласил Эльзу на море. Балтика в октябре привлека‑
тельна разве что чистым просолённым воздухом. Прогулки по на‑
бережной длятся недолго и заканчиваются, как правило, в ку‑
рортных кафе. Балтийское море Эльза увидела впервые. В детстве
она отдыхала с родителями в Анапе. О Чёрном море и кварцевых
песках у неё остались приятные воспоминания. Балтика её не впе‑
чатлила.
– Небось, и летом тут зябко, – предположила Эльза, кутаясь
в мамин вязаный шарф.
С утра она пребывала на критической волне, и так же, как
сильный прибой, орошавший мельчайшими брызгами их лица, сокрушала любые доводы Эрика о дружелюбии и красотах Бал‑
тийского побережья. В какой‑то момент он даже убрал руку с её
покатого плеча, прекрасно ощутимого под курткой и тёплым
свитером. «Ну и сидела бы в Караганде, – проворчал внутренний
голос Эрика. Постепенно Эльза начала его раздражать. – Ей по‑
казали море, сейчас поведут в кафе, а она тут охает на каждом
шагу. В Калининград её тоже силой вытаскивали?»
Эрик подавил нагрянувшую бурю эмоций, и когда волна отча‑
янной массой врезалась в волнорез, он, используя шанс прибли‑
зиться к девушке, закрыл Эльзу спиной от ледяной круговерти, осадившей его месивом тягучих водорослей, отполированными
ветками и шлепками содрогнувшейся пены. Эрик схватил Эльзу
за плечи и, склонившись над ней, прижался носом к её растрё‑
панным волосам. Штормовой удар пронял Эрика до мелкой
15
Сергей Миронов
дрожи. Он принял его стойко, но Эльза не оценила смелый посту‑
пок ухажёра и отступила назад, пряча руки в карманах подмочен‑
ной куртки.
– Теперь куда? – спросила она как ни в чём не бывало, по‑
правила капюшон и увернулась от нового всплеска стихии.
Эрик отвёл её в кафе.
Вечером Борис Францевич спросил сына:
– Ну, какие новости? – Он стоял в коридоре, только что вы‑
йдя из душа, и массировал густые волосы банным полотенцем. —
Видно, сказать тебе нечего.
Эрик бросил куртку на стул, сорвал с настуженной шеи влаж‑
ный растянутый шарф и грохнулся на диван.
– Лучше бы я с ней не встречался.
Отец скептически хмыкнул:
– Хотел раскусить её с первого раза? Вроде хрупкий орешек, надломленный, – он достал из бара бутылку красного вина, —
да с прочной скорлупкой. Я это сразу заметил. Трудись целена‑
правленно, как удав. – Борис Францевич разлил вино по фуже‑
рам. – Она – девочка перспективная. Нам ещё пригодится.
Скоро из Германии приедет идеолог семьи, тогда посмотрим, в какую сторону обратятся взоры упрямых друзей.
Борис Францевич взболтнул вино в фужере, выпил и покачал
головой.
– Всё же проигрывают отечественные вина импортным. Во‑
да, спирт и краситель. Никакого намёка на выдержку. Зато эти‑
кетка позолоченная.
Эрик быстро покончил с вином, как будто ему рекомендовали
залить печаль процеженным компотом. Спать он лёг раньше
обычного, но долго ворочался, слегка одурманенный кислым
сухим. Натруженные ноги гудели, поблизости витал дух свире‑
пого моря, ледяные волны лупили в спину, а в мыслях плескалась
строптивая девочка.
16
Эрик и Эльза
Через неделю, к следующим выходным, Эрик воспрял духом
и позвонил Эльзе. Повод для встречи с Гофманами у него был
основательным. Борис Францевич подготовил друзьям гостинец: двух красивых копчёных лещей и пакет с балтийским деликате‑
сом – вяленой корюшкой.
Эрик передал Инессе Самуэльевне презент от отца и задержал‑
ся у Гофманов на чай. На предложение прогуляться по историче‑
ским местам города Эльза ответила:
– Устраиваюсь на работу. Завтра могут позвонить из сало‑
на. – Она фактически отклонила приглашение Эрика. И спроси‑
ла, поморщившись: —Это твоя рыба тухнет на кухне?
– Моя. Лещ и корюшка, – пояснил Эрик. – Отец сам ловил, сам коптил и вялил.
– Ну и воняет, – скривила недовольную физиономию Эль‑
за. – С детства не ем рыбу. Она пахнет тиной и затхлой водой.
«Потому ты такая бледная», – чуть не вырвалось у Эрика.
Он набросил куртку, влез в ботинки и вновь, как и на море, обуздал в себе прилив трескучего гнева.
– Позвони в воскресенье после обеда, – неожиданно смило‑
стивилась Эльза. – Она замысловато улыбнулась и помахала
с порога миниатюрной рукой удивлённому студенту.
В воскресенье Эрик показал ей Кафедральный собор. Они по‑
стояли у могилы Канта, осмотрели памятник герцогу Альбрехту, прошлись вдоль каштанов, на месте которых стоял корпус ста‑
рого университета.
– Город с богатой историей, а посмотреть нечего, – пробур‑
чала Эльза, принимая из рук Эрика бумажный стакан с глинтвей‑
ном. – Повсюду кирпич, черепичные крыши, дожди каждый день, и ветер буянит. Агрессивная среда существования. Как вы тут
живёте?
– Нормально живем, – Эрик ощутил гордость за родной
город. – К нам едут со всей России: туристы и переселенцы.
17
Сергей Миронов
Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток… И ничего, не жа‑
луются. Покупают квартиры, возвращаться не планируют.
Эльзу не обидел резкий выпад Эрика. Она находилась в под‑
чёркнуто пасмурной, созвучной промозглой погоде душевной
тональности. Вывести её из себя подобными репликами было
непросто.
После экскурсии по собору Эрик твёрдо решил покончить с ко‑
рявыми ухаживаниями за флегматичной особой. «Жил без прыща‑
вой пигалицы, – с досадой твердил он себе под нос, – и всё шло
своим чередом, без потрясений: учёба, ночные сеансы компьютерных
игр, открытки, никаких вторжений родителей в кое‑какие дела».
Но стоило Эрику представить, что он больше не увидит Эльзу, не коснется её локтя, не нависнет над ароматными волосами, как
что‑то борцовской хваткой сдавливало ему виски, и он, не в силах
вырваться из мрачных, прессующих дум, погружался на топкое
дно персональной катастрофы. Эрику, как избалованному ребен‑
ку, становилось страшно терять то, что ему ниспослали для уте‑
шения собственных амбиций – ожившую игрушку с хлопающи‑
ми накладными ресницами и личиком в розовую крапинку; игрушку, без которой он вновь останется один на один с зудящи‑
ми мыслями о бесцельности существования без близкого при‑
сутствия женщины.
Видя, что неудачное знакомство с девушкой отвернуло сына
от родителей, Борис Францевич пожалел, что вхолостую запустил
необдуманный проект. Но ведь идея была хорошей. И как знать, будь понаглее его субтильное чадо, он бы с шиком гульнул
на свадьбе. За собственное счастье надо бороться, иногда – драть‑
ся. «Что тут скажешь, не от мира сего, застрявший в облаках
подросток, – оперировал Борис Францевич расхожими выраже‑
ниями. – Всё, пусть теперь сам знакомится, учится, разгребает
завалы на выбранном пути. Хватит, я удаляюсь».
18
Эрик и Эльза
4
Декабрьским морозным вечером, когда лужи сковал тонкий
хрустящий лед и лунный свет выхватил из чернильно‑ фиолетовой
дымки фасад Кафедрального собора, Эльза возвращалась домой
из салона. Четыре раза в неделю она пересекала остров Канта
по пути на работу и в обратном направлении. Этот маршрут она
выучила наизусть. Органная музыка, звучавшая под сводами собо‑
ра, эпитафии заслуженным горожанам на восстановленных стенах, отполированная брусчатка, по которой она передвигалась неуве‑
ренно (по‑пингвиньи вразвалку), наскучили ей довольно быстро.
Культурное наследие Кёнигсберга рассы́палось в представлении
Эльзы на частички обыденных уличных пейзажей. Этот город все
ещё был ей чужим, таил постылые сюрпризы и опасности. Она
только начинала вживаться в его зимнюю приглушенно мерклую
атмосферу, привыкала к дневной хляби и утреннему катку под
ногами. Но больше всего Эльзу донимала вездесущая сырость.
Переломный момент наступал на полпути между домом и работой.
Эльзу пробирала мелкая дрожь. Не спасали ни утеплённый пуховик, ни свитер из овечьей шерсти, присланный дядей из Ганновера.
Руки и ноги мерзли, глаза слезились, сопливился нос. Эльза люби‑
ла тепло. Она нуждалась в нём с детства.
В салоне Эльза отогревала руки под горячей водой, выпивала
стакан зелёного чая, съедала булочку и приступала к работе.
Посетительницы «Янтарной леди» постепенно вошли в доверие
к юному мастеру. Красивые ногти не теряли актуальности ни зи‑
мой, ни летом. У Эльзы появились постоянные клиенты. Дважды
к ней наведывался миловидный мужчина средних лет. Он остал‑
ся доволен откорректированными ногтями, наградил Эльзу ще‑
дрыми чаевыми и уехал по срочным делам с худощавым другом, который прошёл повторный сеанс депиляции сахарной пастой.
В планах у Эльзы было взять в аренду рабочее место в салоне
19
Сергей Миронов
и попробовать трудиться на себя. В Караганде это у неё почти
получилось. Деловую активность Эльзы прервал переезд в Кали‑
нинград. Теперь ей снова предстояло заявить о себе и адаптиро‑
ваться к недружелюбной среде, в которой не нашлось места Эрику.
Если бы мы были творцами своей судьбы, то вряд ли бы опаса‑
лись вторжения непредвиденных обстоятельств в отлаженную
схему повседневного существования. Эльза научилась по‑цирко‑
вому балансировать, почуяв скольжение подошв по заиндевелому
кёнигсбергскому булыжнику, но боязнь растянуться под стенами
собора на виду у любопытных туристов её не покидала. По насто‑
янию отца она не держала руки в карманах, когда шла домой через
остров, но неизменно поднимала голову, выходя из парка скульптур, и смотрела на зелёный огонек, сочившийся тонкой струей из ар‑
чатого окна соборной башни. Ч то‑то влекло её к той высокой ясной
звезде. Возможно, постоянство символичного искусственного
света, а может, непрерывный сеанс таинственного светила, посе‑
лившегося под готическими сводами древнего купола. В детстве
Эльзе почти не читала сказок, а уж о волшебном мире, созданном
её романтиком‑ однофамильцем, кутившем в винных погребах
Кнайпхофа (неподалёку от её нынешнего местоположения), она
и вовсе не слышала. Но что‑то вздрагивало в неустойчивом обли‑
ке Эльзы, какая‑то цепкая магия поглощала её озябшее тело, и она
устремляла взгляд к зелёному огоньку под башней собора.
В тот вечер дома Эльзу ждали мамины манты. Она всегда ела
их с удовольствием, вспоминая спокойную, размеренную жизнь
в Караганде. Жизнь, не бросившую вызова, в отличие от напора
плотной атакующей готики, наблюдавшей за ней из‑за высотных
построек. В новом неустроенном бытие до неё пару раз дотро‑
нулся дубовый верзила с лошадиным лицом. В его щенячьем
топтании возле её ног не брезжило веских намерений, действия
Эрика не отличались взрывным экспромтом и наступательной
силой мужского характера. Он был ей умеренно неприятен, этот
20
Эрик и Эльза
Эрик, а его отец подбешивал удивительной беспардонностью.
Но именно об отверженном простаке вспомнила Эльза после
нелепого происшествия.
Ее ботинок поехал по брусчатой глади у набережной, а она все
ещё глазела на огонек в башенной арке и с высоты детского роста
пикировала на холодно блестящую под фонарями булыжную
мостовую. Колдовской запах мантов испарился в одночасье, буд‑
то его прогнал порыв ветра с тёмной реки.
Эльза завалилась на бок и локтем ударилась о гранитный
бордюр. Готовая к непредвиденным ситуациям, она не справилась
с лёгкой задачкой на корке льда, заметенного искрящимся снегом.
Поначалу Эльзе почудилось, что кто‑то её толкнул. Но вокруг
не было никого. Никто до неё не дотрагивался, никто не ставил
подножек. «Проклятое место. В прошлом – остров маньяков, бездомных и дешёвых пивных, – пожаловалась кому‑то Эльза, но спохватилась: – Сама виновата. Зачем таращилась на башню?»
Потом к ней подошли. Усадили на скамейку. Нога, объятая
внутренним жаром, ныла от стопы до колена. Эльза глянула
на ботинок: брючина, вылезшая из‑под мехового ободка ботинка, вместе с ногой сместилась в сторону. При виде сломанной конеч‑
ности по телу Эльзы пробежал пронзительный холод. Она попы‑
талась встать. Тогда колючий кошмар усугубился резкой болью, словно кто‑то ковырнул ей щиколотку столовым ножом.
Эльза беспомощно шлёпнулась на скамейку. Слезы текли по её
щекам, подмороженные вечерней стужей медленно ползли по гу‑
бам и подбородку. Она потянулась к сумке, достала телефон.
Матери Эльза звонить не рискнула. Та бы в первую очередь в кри‑
тическом духе высказалась о её бесполезных на льду, зато модных
ботинках. Отца дома не было. Он гостил у брата в Ганновере, обсуждал ближайшие жизненные перспективы. К Новому году
Карла Гофмана ждали в Калининграде. Вот кто бы первым пришёл
на помощь, без сомнений и воспитательных увертюр.
21
Сергей Миронов
Эльза вытерла слезы бумажным платком и набрала номер
Эрика. Трижды она порывалась удалить координаты забракован‑
ного ухажёра, но почему‑то не сделала этого.
Эрику понадобилось двадцать минут, чтобы доехать до острова.
Выслушав Эльзу, он проникся жалостью к пострадавшей. Но вовсе
не милосердие вновь потянуло его к попавшей в беду беззащитной
девушке. Нечто большее разбудило в нём притихшее чувство.
На этот раз Эрик стесняться не стал. Он взял Эльзу на руки, подбросил, как пустотелую куклу, обхватил за плечо и понёс к ма‑
шине. По пути к отцовскому «Тигуану» он чуть было не растянул‑
ся на льду со стонущей драгоценностью, но ноги, вычертив на сне‑
гу замысловатый знак, не подвели его. Впервые Эрик был с Эльзой
так близко. Грустные обстоятельства вверили ему недавний пред‑
мет вожделений, пусть ненадолго, до наступления ночи.
В машине они молчали. Эльза полулежала на переднем сиденье.
Эрик вдыхал сладкие ароматы, источаемые травмированной
спутницей. Нос ему щекотали не дорогие духи, как наивно считал
неопытный водитель, а сгустки застойных запахов салона красо‑
ты, въевшихся в одежду Эльзы.
У травмпункта Эрик спросил:
– Ты домой позвонила?
– Нет, – ответила Эльза. – От врача выйдем – наберём. Отец
в отъезде. Маму не стоит беспокоить, пока нет никакой конкретики.
Через полтора часа Эрик вынес Эльзу из травмпункта. Она
отяжелела на пару килограммов гипса, наложенного на правую
ногу от стопы до колена.
– Перелом лодыжки голеностопного сустава, – повторила
она слова травматолога, когда Эрик помогал ей просовывать
ушибленную руку в рукав пуховика. – Эта болванка на два ме‑
сяца, а то и больше. – Эльза внимательно рассмотрела загипсо‑
ванную ногу. – Ну и как теперь работать?
22
Эрик и Эльза
Эрик вновь подхватил хворое сокровище и с ценным грузом
направился к кроссоверу. Под примятым пуховиком он отчётли‑
во ощущал талию и рёбра Эльзы. На улице ладонь Эрика прошлась
по её мягкому месту.
Инесса Самуэльевна сама дозвонилась до дочери. Она налетела
на Эльзу с упрёками по поводу неявки на ужин и лишь после того, как узнала подробности о происшествии у собора, смягчилась.
Сумбурный лепет Эрика рядом с дочерью её несколько успокоил.
В дежурной аптеке Эрик купил Эльзе детские костыли.
– Ну и как на них ходить? – недоумевала она, подсунув под
плечи гладкие деревяшки. – Работа накрылась на неопределён‑
ный срок. Арендное место, считай, ушло конкурентам.
Эрик аккуратно занёс Эльзу в лифт и поставил на пол. Под за‑
гипсованную ногу подложил файлик с деловыми бумагами отца.
– Ничего, потренируешься и пойдёшь, – не особо утешил он
расстроенную знакомую. – А место в салоне мы тебе найдём.
Последняя фраза прозвучала так, будто Эрик был другом Эль‑
зы и мог, не стесняясь, наравне с её родителями участвовать
в судьбе единственного ребенка.
«Похоже, болтнул лишнего», – сообразил осмелевший студент, но Эльза, уткнувшаяся в плечо Эрика, не придала значения этим
словам. Она устала, нога продолжала ныть, только теперь под
гипсовым валенком поселилась другая, тягучая боль, методично
распиравшая конечность.
Полночи Эрик не спал. Он тщетно силился возродить мятный
запах дыхания Эльзы, рассекая воздух хваткими пальцами, погла‑
живал её жёсткие, худые плечи, находил бархатистые потаённые
точки, следил за учащенным сердцебиением. Трудный день завер‑
шился, но нелогично было лишаться прильнувшей к нему засыпа‑
ющей девочки только лишь потому, что ночь накрыла город, и он —
настоящий друг семьи, разросшийся в глазах Инессы Самуэльевны
до мужественного спасителя – вернул домой заплаканное дитя.
23
Сергей Миронов
5
Утром Эльза позвонила Эрику. Она попросила зайти в салон
и передать Алисе каталоги производителей косметических средств
и лаков для ногтей.
Эрик поинтересовался самочувствием Эльзы и выполнил по‑
ручение. Тут же Инесса Самуэльевна, не дав услужливому юнцу
выдумать нелепый повод вновь посетить Гофманов, поручила
Эрику съездить за продуктами в полюбившийся супермаркет, а на обратном пути заскочить на почту и отправить бандероль
родственникам в Казахстан. Оставлять Эльзу одну дома она пока
не осмеливалась.
Эрик только этого и ждал. Отсутствие Карла Гофмана дало ему
дополнительные козыри. Бескорыстный герой быстро смотался
в «Викторию», подсуетился на почте и без очереди пролез со сверт‑
ком к оператору, после чего вернулся домой с продуктами и бу‑
кетом кремовых эквадорских роз. Никакого стеснения при этом
он не испытывал. Инициатива была на его стороне.
– Доставка цветов пострадавшей! – объявил Эрик, смахнул
с куртки крупицы мокрого снега и широко улыбнулся Инессе
Самуэльевне, вытиравшей жирные руки о кухонное полотенце.
– Не заслужила она подарков, – прогундосила мать и загля‑
нула в комнату, где Эльза без особых успехов осваивала костыли.
– Ну и что мне с тобой делать, сапог твердокаменный, глыба
бетонная? – послышалось Эрику из детской.
Эльза добрела до кровати и швырнула деревяшки на пол. По‑
явление Эрика с цветами её слегка оживило.
Инесса Самуэльевна поставила букет в вазу и, задержавшись
в дверях, опрометчиво бросила:
– Вот, полюбуйтесь до чего она дошла!
– До чего, до чего? До кровати! – осадила дочь брюзжащую
домохозяйку и положила больную ногу на табуретку.
24
Эрик и Эльза
Эрик сел напротив Эльзы в протёртое старомодное кресло.
Пока Инесса Самуэльевна собирала на стол магазинные угощения, Эрик вновь окутал Эльзу напористым взглядом. Её журнальные
губы, увитые частыми трещинками, горели тайной страстью.
По‑восточному выпуклые глаза и выразительный припудренный
лоб начинали ему нравиться. Не будь сейчас дома сварливой
мамаши, он бы обязательно примостился рядом с Эльзой. Во снах
он владел ею безоговорочно.
Посещение опечаленной девушки закончилось чаепитием
вприкуску с зефиром в шоколаде, купленным Эриком по просьбе
Инессы Самуэльевны. Эльза, забившись в угол кровати, как скром‑
ная обиженная мышка, грызла козинак.
Так Эрик укоренился в семейном гнезде Гофманов. Борис Фран‑
цевич потирал от удовольствия руки: дело пошло.
Когда из Германии вернулся отец Эльзы, помощь Эрика новои‑
спечённым калининградцам не ослабла. Карл Гофман не собирался
отблагодарить великодушного друга семьи добрым словом и ни с чем
выпроводить Эрика из дома под монотонные трели январских до‑
ждей. Наоборот, он поощрял визиты студента к грустящей дочери, расспрашивал о ходе сессии, передавал приветы Борису Францевичу.
Эрик ездил по аптекам, на почту, мотался по магазинам – в том
числе строительным – искал любимый казахский шоколад Эльзы, немецкую вермишель, привозил маринованный имбирь, орехи.
Вскоре Эрик подметил, что отношения дочери и родителей отнюдь
не безоблачны. Эльза в присутствии Эрика не раз закатывала непо‑
требные скандалы по пустякам, что поначалу наблюдательный
помощник толковал подорванной психикой девушки. Однако по ме‑
ре выздоровления Эльзы её перебранки с домочадцами не прекра‑
щались, а однажды долгое выяснение отношений между дочерью
и матерью на кухне закончилось слезами Инессы Самуэльевны.
Случалось, пушистый комочек, опершись на костыли, закатывал
зычные истерики. Чаще родители не перечили плаксивому чаду.
25
Сергей Миронов
Драгоценный ребенок был избалован не на шутку. Отчасти этим
объяснялось пренебрежительное отношение Эльзы к Эрику. Она
привыкла свысока посматривать на окружающих, разговаривала
с малознакомыми людьми, подчёркнуто соблюдая дистанцию
и как бы давая понять, что их общество её не волнует. Когда же
Эльзе названивали из «Янтарной леди», она расцветала, насколько
ей позволяло неокрепшее состояние духа. Увлечённая пустяковым
разговором, она улыбалась и теребила волосы указательным паль‑
цем, скручивая в волнистые колечки. Эрик пил из пиалы зелёный
чай с молоком, жевал приторный лукум и слушал девичьи разго‑
воры о лаках и красках для волос, дезодорантах и прочей чепухе, без которой салонные профи не представляли своей работы.
После Нового года Эрик узнал, что арендное место за Эльзой
сохранится. К весне она надеялась расстаться с гипсом и вернуть‑
ся к беспокойным клиентам. Некоторые из них звонили каждую
неделю, желали скорейшего выздоровления и любопытствовали, когда незаменимая кудесница порадует старых знакомых искус‑
ным мастерством.
Эрик продолжал безропотно выполнять обязанности, в которые
впрягся по собственной инициативе. Иногда ему мерещилась дур‑
ная развязка их шатких, склеенных бинтами и поездками к хирур‑
гу, отношений. Эльза рвалась на работу, конфликты с родителями
разгорались с новой силой, а Эрик оставался другом семьи. Цель
его пребывания у Гофманов затуманилась, решительность в отно‑
шении Эльзы угасла. К тому же дома всегда торчала Инесса Саму‑
эльевна. Она была хозяйкой со стажем, помешанной на повседнев‑
ных приборках. Когда приходил Эрик, мать начинала елозить
веником по стёртому паркету в коридоре, после чего приступала
к мытью полов. То же самое она проделывала в комнате Эльзы, но с меньшим усердием. Потом из кособокого серванта брала по два, по три фужера и под заумные песнопения обдавала хрусталь горя‑
чей водой в эмалированной раковине. В следующий приход Эрика
26
Эрик и Эльза
мать намывала чашки, пиалы и блюдца; ложки, вилки и ножи тоже
подвергались внеплановой обработке. Запылённые фарфоровые
статуэтки, стоявшие на серванте, её не интересовали.
– Ну и как тут не сбрендить? – спросила однажды Эльза, услышав звон бьющейся посуды на кухне. – И кроме того, —
ткнула она пальцем в сторону коридора, – тотальный контроль.
Эрик воспользовался моментом – Инесса Самуэльевна сгре‑
бала веником осколки стекла на совок – и подошёл к Эльзе. Он
подложил ей под спину подушку, придвинул к кровати журналь‑
ный столик с заварным чайником и взял её за руку. После полу‑
тора месяцев ухаживания за буйной пациенткой Эрик вник во все
нюансы её домашнего существования, смирился с капризами
и желаниями. Он знал, когда Эльзе нужно подать чай или какао, помнил, что плитки молочного шоколада ей хватало максимум
на два дня, а сухие рогалики с черносливом она ела, чуть не давясь, неделю, лишь бы угодить матери. Эрик следил за поступлением
в киоски женских журналов. Владелец палатки восточных сладо‑
стей информировал его, когда приходовал новую партию рахат‑
лукума, земляных орехов и пастилы.
Помня слова отца о напористом, но терпеливом отношении
к объекту стремлений, Эрик, стиснув кулаки, дожидался своего
часа.
В тот вечер он набрался храбрости и спросил:
– А дальше что?
Эльза, не отрываясь от подростковой игры в телефоне, ска‑
зала:
– Не спеши. Валенок скинем – узнаешь.
Заслышав приближающиеся шаги Инессы Самуэльевны, Эрик
вскочил, а Эльза перешла на следующий уровень противоборства
с морскими чудовищами.
Перед сном Борис Францевич выслушал доклад сына и похва‑
лил джентльмена за упорство.
27
Сергей Миронов
6
На работу Эльза вышла в конце марта. Эрик вызвался забирать
её вечерами из салона и отвозить домой, но в этот раз от помощи
она отказалась. Сказала, что до дома ей двадцать минут по прямой, а ускоренным шагом – пятнадцать, и что врач посоветовал разра‑
батывать отёкшую ногу медленной ходьбой. В благодарность за по‑
мощь Эльза попросила Эрика позванивать и наведываться в гости.
В апреле они сходили в суши‑бар, заглянули в пиццерию и по‑
смотрели разрекламированный американский блокбастер. Ехать
на море Эльза не захотела. Эрик тревожил её по вечерам – днём
она возилась с клиентами. Большинство звонков Эльза игнори‑
ровала, а если и отвечала, то никакого намёка на развитие закис‑
ших отношений в её голосе не сквозило. Похоже, проанонсиро‑
ванная интрига умерла в зародыше.
Перед майскими праздниками Эльза позвонила Эрику.
– Можешь найти квартиру? – щебетала она умоляющим
голосом. – Точнее, я и сама в состоянии подыскать жилплощадь.
Тут вопрос в другом. Я пока не осилю оплату. – Эльза драматич‑
но вздохнула. – Всё, ухожу от родителей. Больше с ними жить
не хочу.
Это было уже интересно. Если выполнить её просьбу, то в съём‑
ной квартире, смекнул Эрик, рядом со свободной девушкой обя‑
зательно найдётся место и спонсору. Оттуда она не погонит.
Возможно, эту идею Эльза и собиралась ранее озвучить.
– Хорошо, я тебе помогу, – сморозил Эрик, не подумав. —
Деньги есть.
По обыкновению он поделился свежей новостью с отцом. Борис
Францевич неоднозначно воспринял финт Эльзы.
– Это возрастное, пройдёт, – заверил он растерянного сына, согласившегося взвалить на студенческие плечи финансовый
груз. Вместе с тем Борис Францевич по‑отцовски понимал, что
28
Эрик и Эльза
парень основательно прикипел к неплохой девчушке и его сле‑
дует поддержать.
– Вот тебе деньги, – протянул он Эрику кипу перехваченных
резинкой пятисотруб лёвых купюр. – Сними на три месяца квар‑
тиру. Достаточный срок, чтобы довести дело до победы.
После беседы с отцом обладателя необходимого капитала
обуяла жажда действий. Эрик быстро нашёл подходящий вариант.
Чистая меблированная однушка в трёх остановках от салона: стеклопакеты, балкон, второй этаж. После разговора с арендода‑
телем Эрик позвонил Эльзе и, чуть не брызжа слюной, сообщил, что готов внести аванс за жильё.
Эльза не ожидала от Эрика такой прыти, однако желания не‑
медленно покинуть опостылевших домочадцев не проявила.
Скорее всего, противоборствующие стороны погасили конфликт, и вечерами за ужином в плохо освещённом зале воцарялась се‑
мейная идиллия. А может, она его разыгрывает, вновь испыты‑
вает на прочность, и это начало ещё одной забавы, развязки ко‑
торой не видно на горизонте их затянувшихся мытарств.
С момента переезда Эльзы на съёмную квартиру, если таковой
состоится, в распоряжении Эрика будет не более трёх месяцев
для создания семьи. В противном случае он навсегда вычеркнет
Эльзу из опрометчивых замыслов. Даже если непокорная барыш‑
ня вновь поманит его пальчиком, клянчить деньги у отца на оче‑
редную затею с непредсказуемым финалом он не дерзнёт.
Через две недели Эльза объявилась. Она окончательно разру‑
галась с матерью и жила у Алисы, пока её родители были в отпуске.
Визитку риэлтора Эрик вложил в учебник по криминологии.
С детства он боролся с дурацкой привычкой хранить ненужные
вещи, но в чистке жизненного пространства, сократившегося
в его комнате до неразумных пределов, не преуспел. Звонок
в агентство недвижимости Эрика разочаровал. Уютную квартиру
29
Сергей Миронов
заняли гости с Урала. Из предложенных вариантов поблизости
с «Янтарной леди» была лишь пара достойных, но сдавалось
более‑ менее просторное жильё совсем за другие деньги. Бюдже‑
та, выделенного Борисом Францевичем суетливому сыну, хвата‑
ло только на два месяца безмятежного существования Эльзы
вдали от дома.
Эрик взял день на раздумья и подписал договор аренды.
В новых житейских условиях скандальная беженка повела
себя с Эриком вполне демократично. Эльза отвечала на все звон‑
ки благодетеля, по‑доброму посмеивалась над ним, отпускала
шпильки в адрес надоедливых клиентов. Дважды в неделю Эрик
возил Эльзу на прогревание, съездил с ней к ортопеду. Вместе
с Эльзой он подкидывал продукты в подтекающий холодильник, помнил про шоколад и орехи.
«Все, теперь не уйдёт, – вдохновлял себя Эрик на боевые по‑
ступки. – Простым спасибо тут не отделаешься, а уж исчезнуть
пусть и не пробует».
Тёплым майским вечером Эрик нагрянул к Эльзе с пиццей. Шёл
последний месяц её вольной жизни. Обещанных слов он так
и не дождался.
Эльза встретила Эрика приветливо. Была улыбчива и любезна.
Выглядела отдохнувшей. Лицо её очистилось, посветлела кожа.
Она удачно оформила брови, навела порядок на голове. Её полные
губы под матовой бордовой помадой иногда пугали Эрика. Было
в них что‑то запретно сладкое, недоступное для его, по сути, ещё
мальчишеских представлений о женщине, а в самой Эльзе таилось
нечто из арсенала разящих наповал клубничных секретов, раску‑
шенных им в эротических журналах. Возможно, он всё это при‑
думал, вознес её на небеса запредельного совершенства и теперь
настраивался ниспровергнуть с адской высоты, поймав в широко
расставленные сети, натянутые поперёк арендованной квартиры.
30
Эрик и Эльза
Одно Эрик помнил точно. Эльза уже была у него в руках. Он
прижимал к груди её хрупкое тело, когда нёс к машине жалкое, залитое слезами существо, а после из травмпункта вёз домой
и снова нёс, сжимая Эльзу и щупая растопыренными проворными
пальцами, и от лифта опять нёс по длинному тёмному коридору
до входной двери, парируя неуместные высказывания Инессы
Самуэльевны о разгильдяйстве дочери в морозный вечер, а Эль‑
за, постанывая, засыпала у него на плече.
Тогда она была совсем рядом, а сейчас расстояние до её осле‑
пительных губ Эрику предстояло преодолеть. Он готовился по‑
бедить страх, отключить встревоженный разум и не думать, что
посвежевшая девушка отфутболит его ещё раз.
Весь дрожа, Эрик наконец дотронулся до губ Эльзы, ощутил их
неожиданную твёрдость и влажный, липкий рельеф. Эльза отодви‑
нулась от тяжело дышащего безумца, но Эрик притянул её к себе, обхватив за острые лопатки, и вновь прикоснулся к губам. Потом он
распробовал фруктовый химический привкус помады, убрал с груди
детские кулачки, которыми Эльза пыталась оттеснить его к спинке
дивана, и вдруг навалился на отпрянувшую подругу. Эрик осыпа́л её
шею частыми скользящими поцелуями, бороздил приоткрытым ртом
лоб и щёки, вскрывал маску тонального крема, из‑под которого за‑
пестрили точечные покраснения после косметических процедур. Он
дал волю правой руке, ползком добравшейся до её голого живота; левой, ухватив за плечо, он притиснул Эльзу к дивану. Под расстёгну‑
тым ремнём его пальцы попали в засаду – Эльза придавила их
к молнии горячей ладонью, но это Эрика не остановило, как впрочем, не подействовал на него и возглас: «Осторожно, нога!»
Домой Эрик вернулся после полуночи. В спальне родителей щёл‑
кнул выключатель торшера. Эрик снял обувь, накинул на стул ве‑
тровку, расстегнул рубашку. Странные, непонятные чувства боролись
в нем, пока он лежал в одежде на убранной кровати и потягивал
из бутылки пшеничное пиво. То, на что он настраивался полгода, 31
Сергей Миронов
к чему шёл через провалы, опустошенность и сомнения, сверши‑
лось за несколько минут. Эрик предстал перед девушкой неумелым
сопляком, ведомым в сбивчивой возне на скрипучем диване.
Эльза направляла его и указывала, как надо сделать, чтобы всё
получилось. Но главное, он был у неё не первым. С этим скверным
открытием придётся смириться, если в обозримом будущем стро‑
ить семью. Интересно, из чего сложится их быт, мучил себя Эрик
насущным вопросом: из ночных постельных баталий и решения
житейских проблем в светлое время суток? Наивно как‑то.
«Вот тебе и Караганда, – бормотал он, постепенно сваливаясь
в пучину глубокого сна. – А ещё говорят, Калининград спит в од‑
ной постели».
7
После страстного вечера, проведённого под диктовку подруги, Эрик ожидал стремительного развития дальнейших событий.
На пути к сердцу Эльзы он вышел на финишную прямую, вытер‑
пел все испытания, снёс мелкие занозистые издёвки, не бросил
больную в трудный момент и, что самое ценное, помог с поиском
и оплатой квартиры. Порядочные женщины такого не забывают, убеждал себя Эрик и нацеливался на скорый сеанс возбуждаю‑
щего общения. На этот раз он будет настойчивее, виртуознее, учтёт ошибки патриархальной юности, придёт с цветами и бу‑
тылкой дорогого вина из отцовского бара. Солидно оденется.
Но что‑то не срабатывало в прогнозах Эрика. Время летело, бли‑
зилась летняя сессия, а Эльза его избегала. Дважды Эрик напрасно
прождал её под дверью. В назначенный час Эльза не явилась. Дозво‑
ниться до пропавшей умелицы Эрик не смог. Эльза воскресила
обычай вечерами не отвечать на звонки. В первый раз, покружив
по лестничной клетке, Эрик засунул букет в узкий проем между
32
Эрик и Эльза
дверным полотном и облупленной ручкой, во второй – подарил
лилии пожилой соседке, что, впрочем, ничуть её не обрадовало.
– Это девицам с восьмой предназначалось? – крикнула вдо‑
гонку Эрику наблюдательная женщина. – Недостойны шалавы
такого подарка!
Но Эрик её не слышал. Он бежал по ступеням, на каждом этаже
награждая дверцы мусоропровода ударами каучуковой подошвы.
«Выселю мерзавку к чертям собачьим, – кипел он и развязывал
тугой узел стильного галстука. – Райские дни подходят к концу».
На улице Эрика охватил приступ дикого хохота. Он так и не по‑
нял, чего было больше в этом припадке: безудержного отчаяния
или торжества власти, которую он возымел над необузданной
переселенкой. «Все, отправляю её к родителям, – бесновался он, распираемый неохватной значимостью собственной личности. —
Не захочет мотать на Павлова, пусть скидывается на аренду жи‑
лья с салонными дивами».
На следующий день после лекций Эрик глотнул коньяка и от‑
правился в «Янтарную леди». Эльзы в салоне не было. В малень‑
кой комнате, увешанной рекламными плакатами, плавали тучные
облака косметических запахов, принятые им по дороге в травм‑
пункт за тонкий фимиам Эльзиных духов. Два мастера, лихо
орудуя пилками так, что над столами клубилась беловатая пыль, шлифовали ногти задумчивым клиенткам.
Эрик вышел на улицу, утопил горсть монет в кофейном аппа‑
рате и нажал на «вызов» в телефоне. Когда он вернулся в салон, знакомая мелодия убедила его в том, что Эльза где‑то рядом.
– Вы по записи? – спросила румяная женщина с оранжевым
сосульчатым взрывом на голове.
– По необходимости, – отрезал Эрик, смял в руке бумажный
стаканчик и тормознул дозвон.
– Эльза, молодой человек к тебе, – посмотрела в зеркало
фосфоресцирующая мастерица.
33
Сергей Миронов
Эрик обернулся. На пороге стояла Эльза. Из‑за нее выгляды‑
вала Алиса. Подруги переглянулись.
Эльза прошла мимо Эрика, словно это был не он, а залетевший
на стрижку случайный прохожий.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Эрик. – Он засу‑
нул руки в карманы и гордо, по‑петушиному выпятил грудь.
– Ну пошли, раз нужно, – сделала одолжение Эльза.
У витрины салона, заляпанной текстовыми аппликациями
и женскими головами, Эрик изрек:
– На съёмной квартире тебе осталось жить десять дней.
Оплату я внёс за два месяца.
Суровый вид Эрика сразу насторожил Эльзу. Таким взвинченным
она его никогда не видела. Последняя фраза прозвучала, как неиз‑
бежный приговор. Эльза привыкла к своей симпатичной квартир‑
ке с умеренным ремонтом и горячей водой, безотказно бившей
из кранов. Но главное, её не донимали родители. Она свыклась
с комфортным существованием так же быстро, как с причудами
балтийского города. В своём зашторенном королевстве Эльза хо‑
зяйничала больше месяца и впереди не видела угрозы. Будущее
на новом месте рисовалось ей светлыми весенними красками.
Она закурила.
– Я тогда не смогла тебя дождаться. Срочно вызвали на работу.
– Это к делу уже не относится. – Эрик был непреклонен. —
Можешь оставаться на Багратиона. Тебя оттуда никто не вышвы‑
ривает. Вноси своевременно квартплату и живи, сколько хо‑
чешь. – Он бросил в урну стаканчик. – Найди напарницу, платите равными частями.
Эльза скривила личико:
– Это невозможно.
– Тогда могу помочь с переездом, – озвучил Эрик домашнюю
заготовку. – Позвони за пару дней до выезда. Я попрошу у отца
машину.
34
Эрик и Эльза
– Хорошо, я согласна, – покорно тряхнула головой Эльза
и пристально взглянула на Эрика.
«В сё‑таки диковатые у неё глаза, – пришёл Эрик к запоздало‑
му выводу. – Холодные, как зимняя ночь».
Потом очнулся:
– Вот и отлично. Когда пакуем вещички?
– Ты меня не понял, – озадачила Эльза доброго друга. —
Я согласна расписаться. Ты же об этом мечтал с момента нашей
первой встречи. Отец привёл тебя к нам свататься.
У Эрика закололо в висках. Он отступил назад и ощутил, как
живот ему распёр грузный ватный ком. Такое с ним бывало на эк‑
заменах, когда упорхнувшая надежда на отличный балл вдруг
возвращалась, издали махая крыльями.
– Только давай без пышной церемонии, без всяких там фан‑
фар и свидетелей, – предложила Эльза. – Не хочу устраивать
пир для родителей и родственников.
– Давай, – с трудом выдавил Эрик и обомлел от счастья.
8
Виктор Гофман всё‑таки приехал с женой на свадьбу племян‑
ницы. Навестил калининградцев и старший брат Бориса Фран‑
цевича. Бауманы и Гофманы собрались отметить знаменательное
событие в немецком ресторане.
Шампанское стреляло пушечными залпами, шнапс шёл под
сочные рульки, пенилось пиво, приезжие уплетали баварские
колбаски с тушёной капустой и жареной картошкой. Молодожё‑
нам, как сейчас принято, вручили подарки в бумажных конвертах.
Звучали пространные речи и напутствия. Раскрасневшийся от вы‑
питого Виктор Гофман трижды брал слово. К концу последнего
выступления он скатился к назидательным повторам, муссируя
35
Сергей Миронов
темы верности, супружеского долга и продолжения рода. В заклю‑
чение Виктор пригласил супружескую пару в свадебное путешествие
по Нижней Саксонии, обещав молодым достойный прием.
«Это уже по‑нашему, по‑деловому», – подчеркнул широту
души дальнего родственника Борис Францевич и наполнил рю‑
мку ледяным «Егермайстером».
Поначалу Эрик скромничал. Он переваривал свершившийся
факт законного обладания Эльзой. Он упивался планетарной
мыслью о том, что Эльза теперь будет с ним рядом: днём и ночью, всегда. Эрик напрочь забыл о злоключениях под дверью съёмной
квартиры, в которой им предстояло жить. Его больше не смуща‑
ла сыпь на лице Эльзы, вновь выступившая к свадьбе. Её муляж‑
ные, в паутинках причудливых узоров губы были, наконец, заво‑
ёваны. На радостях Эрик не думал, что, собственно, это Эльза
привела его в ЗАГС и осуществила мечту затравленного юнца.
К полуночи возгордившийся покоренным олимпом Эрик пе‑
ребрал шнапса и пустился в азартные пляски на пару с Виктором
Гофманом. Вскоре к ним присоединилась компания поддатых
туристов из Мурманска.
– Браво мне! – выкрикивал разгорячённый Эрик и дергался, как ошпаренный, на все стороны отбивая развязные поклоны.
Этот лозунг эхом резонировал в его размаянном теле, и он под‑
бегал к Эльзе, сидевшей за столом рядом с Алисой и краснощёкой
дамой из салона. Счастливчик тащил Эльзу на танцпол, где она
награждала гостей каскадом пластичных телодвижений и спе‑
шила обратно к подругам, в домашнюю компанию, к вину, ликёрам
и фруктам. В паузах между танцами Эрик снова подлетал к де‑
вушкам, сжимал Эльзу и Алису за голые плечи, целовал жену
в аккуратно уложенные волосы и устремлялся в центр зала. Там, в надвигающемся забытье, он исполнял размашистые нелепые
пируэты под разудалые выкрики Виктора Гофмана и мурманчан.
Остановить Эрика было невозможно.
36
Эрик и Эльза
Борис Францевич дождался момента, когда сын дошёл до опас‑
ной стадии умопомрачения. Во избежание надвигающейся пота‑
совки с северянами семейную пару отвезли домой. Помогли обу‑
здать задиристого танцора коллеги Бориса Францевича по обществу
охотников и рыболовов.
Брачную ночь Эрик провёл на диване в дурном, кошмарном сне.
Pulsuz fraqment bitdi.
