Kitabı oxu: «Дело о пропавшем призраке»

Глава 1. Заказчик

Осень в Тихогорске наступала не по календарю, а по настроению. Календарь говорил: сентябрь. Настроение говорило: уже пора. Листья желтели через силу, дожди шли через день, а по утрам в воздухе висело что-то такое, от чего хотелось пить чай и никуда не выходить. Отдел номер семь чай пил. Выходить не хотел. И всё же выходил — потому что служба.

Кабинет выглядел как всегда: лепнина осыпалась, лампочка мигала, паркет скрипел в трёх местах. Дроздов сидел на подоконнике с телефоном. Кулибин паял. Муромцев лежал на диване. Синичкина вбежала с опозданием на четыре минуты и разваливающимся пучком. Тимофей сидел на папке с прошлым делом — на той самой, где было написано «Курочкин А.А.». Он сидел на ней так, будто она его личная и он ей распоряжается.

Орлов стоял у окна и гладил рубашку рукой. Привычка. Ритуал. Способ верить, что мир можно привести в порядок.

— Тихо, — сказал он.

— Орлов, ты это не говори, — сказала Синичкина, садясь за стол. — Как скажешь — сразу что-то случается.

Орлов посмотрел на неё. Но сказать ничего не успел — дверь открылась.

Вошёл не Громобоев. Вошёл человек, которого никто из отдела не знал. Мужчина лет пятидесяти, в хорошем пальто, с дорогим портфелем. Он был ухоженный, спокойный, благополучный. Он вошёл так, как входят в кабинет врача — с внутренней готовностью к плохому.

— Извините, — сказал он. — Я к вам. Мне сказали, у вас тут... — он помолчал, подбирая слово, — ...по особым делам.

— По особым, — подтвердил Орлов. — Садитесь.

Мужчина сел. Поставил портфель на колени. Сжал ручку. Оглядел кабинет — лепнину, лампочку, паяльник, кота. Тимофей посмотрел на него. Мужчина отвёл взгляд.

— Меня зовут Верещагин, — сказал он. — Аркадий Львович. Я директор... одного предприятия. Небольшого. Но хорошего.

— Дальше.

Верещагин помолчал.

— У нас в конторе завёлся призрак, — сказал он. — Ходит по ночам. Раньше был. Теперь — пропал.

Дроздов поднял голову от телефона. Синичкина перестала писать. Кулибин оторвался от паяльника. Муромцев сел на диване. Тимофей не шевельнулся — но всем показалось, что он теперь смотрит внимательнее.

— Пропал, — повторил Орлов ровно.

— Пропал, — сказал Верещагин. — Ходил — и перестал. Четыре ночи тихо.

— И вы... — Орлов помолчал. — Хотите, чтобы мы его нашли?

— Да.

— Призрака.

— Да.

Пауза.

Орлов посмотрел на него. Долго. Он умел так смотреть — без всякого выражения, но так, что человек начинал сам себя слышать. Верещагин выдержал.

— Товарищ... — он замялся, — ...как вас.

— Майор Орлов.

— Майор Орлов. Я понимаю, как это звучит. — Верещагин сжал портфель. — Я не сумасшедший. Я не верю в чудеса. Я верю в порядок. И в моём порядке был призрак. Теперь его нет. И от этого — беспорядок.

— В чём беспорядок?

Верещагин замялся.

— В прибыли.

Дроздов хмыкнул. Синичкина записала. Орлов не изменился в лице.

— Поясните.

Верещагин вздохнул.

— Дело в том, что... — он поискал слова, — ...в прошлом году к нам пришёл инвестор. Крупный. И сказал: «Мне нравится, что у вас тут призрак. Это... атмосфера. Это бренд». И мы построили на этом всё. Слоган. Логотип. Экскурсии. Он — то есть инвестор — вложился. И пока призрак ходил — всё шло. Деньги, партнёры, репутация. А теперь призрак пропал. И через неделю у нас аудит. Инвестор приедет. Смотреть. И если призрака не будет — он уйдёт.

— И вы хотите... — Орлов помолчал, — ...чтобы мы поймали призрака обратно.

— Да, — сказал Верещагин. — Найти и вернуть.

— Это не наш профиль, — сказал Орлов.

— Профиль у вас любой, — сказал Верещагин тихо. — Мне так сказали.

Он полез во внутренний карман. Достал конверт. Положил на стол. Конверт был плотный, дорогой, с тиснением. Из тех, которые не открывают при свидетелях.

— Это аванс, — сказал Верещагин. — За работу.

— У нас бюджет, — сказал Орлов.

— Это не бюджет. Это благодарность.

Орлов посмотрел на конверт. В отделе повисла тишина — правильная, рабочая тишина, в которой решаются мелкие и большие судьбы. Кулибин отложил паяльник. Муромцев встал с дивана. Дроздов убрал телефон. Синичкина закрыла блокнот. Тимофей снял лапу с папки.

И вошёл Громобоев.

Он вошёл без стука, как всегда, и остановился на пороге. Посмотрел на Верещагина. Потом на конверт. Потом на Орлова. Потом на конверт ещё раз.

— Здравствуйте, — сказал он. — А это кто у нас?

— Гражданин Верещагин, — сказал Орлов. — С заявлением.

— С каким?

Орлов помолчал. Собрался. Сказал:

— У него пропал призрак.

Громобоев посмотрел на Верещагина. Верещагин — на Громобоева. Долго. Очень долго.

— Призрак, — сказал Громобоев.

— Призрак, — подтвердил Верещагин.

— Это который по ночам ходит?

— Так точно.

— В конторе?

— В конторе.

Громобоев подошёл к столу. Взял конверт. Взвесил в руке. Положил обратно.

— Орлов, — сказал он.

— Я.

— Ты знаешь, что я скажу?

— Нет, товарищ полковник.

— Я скажу: работайте, — сказал Громобоев. И, помолчав, добавил: — Но сначала объясните мне, что такое призрак в конторе и почему у нас тут снова что-то не по календарю.

Он сел за стол Орлова — как всегда, не спрашивая. Посмотрел на всех. На Дроздова. На Синичкину. На Муромцева, который снова встал с дивана. На Кулибина, который снова взял паяльник. На Тимофея — долго. И на Верещагина — дольше всего.

— Рассказывайте, гражданин, — сказал он. — С самого начала. Но коротко. Я человек занятой.