Kitabı oxu: «Зарядье. Дворец торговли с атлантами»

Глава 1. Улица Варварка и Зарядье

Представь себе Москву, в которой ещё нет ни метро, ни высоток, ни проспектов. Москву, где от Кремля вниз, к реке, спускается кривая, тесная, невероятно живая улица — и по ней идут, едут, тащат, несут, кричат, торгуются, крестятся, ругаются и хохочут тысячи людей. Улица называется Варварка. Она получила это имя от белокаменной церкви святой Варвары, что стоит в самом её начале, — и с этим именем живёт уже больше пятисот лет.

А рядом, впритык, лежит Зарядье.

Название это звучит странно для современного уха, и в нём спрятано сразу два смысла. Первый — самый простой: «за рядами». За Нижними торговыми рядами, что тянулись вдоль реки и дали всему району имя. Второй — старее, глубже, почти былинный: от старославянского «заряд», то есть «наполе», «за рекой», «по ту сторону», — потому что когда-то здесь действительно начиналось наполье, берег Москвы-реки, первая твёрдая земля под ногами на подходе к городу.

Запомни это. Дальше нам это пригодится.

Первое упоминание Зарядья в летописях — 1365 год. Представь: Дмитрий Донской ещё мальчик, Куликовская битва впереди, а здесь, под кремлёвским холмом, уже кипит жизнь. Уже стоят дворы. Уже пахнет дымом, рыбой, дёгтем, хлебом.

С этой минуты и на пять с половиной веков Зарядье становится одним из самых густых, самых людных, самых деятельных мест Москвы. Здесь не селятся князья и бояре — им тут тесно, шумно, низко. Здесь селятся те, кто работает. Ремесленники. Купцы. Приказчики. Толмачи. Возчики. Мясники. Кожевники. Ювелиры. Те, чьими руками Москва ест, пьёт, одевается и торгует.

В XVI веке на Варварке строится Мытный двор. Слово «мыт» сегодня звучит как диковинка, а тогда это была самая обычная вещь на свете: таможня. Здесь брали пошлину с каждого воза, с каждой подводы, с каждого тюка, что шёл по дороге с товаром. Не заплатил — не проедешь. Заплатил — добро пожаловать в Москву, в самое её торговое сердце.

А ещё раньше, в середине того же XVI века, здесь появляется то, чего в Москве не было никогда, — иностранное представительство. Царь Иван Грозный жалует англичанам палаты «на Варварке, у Максима святого» — для их торговой компании. Так возникает Английский двор: первое в истории Москвы официальное иностранное подворье. Англичане живут здесь, торгуют, судят свои споры, хранят товары и ждут кораблей. Их приезд — не экзотика и не случайность: через них в Москву идёт сукно, селитра, свинец, а из Москвы — меха, воск, пенька, мёд. Два мира щупают друг друга через эти каменные стены.

Шли десятилетия. Менялись цари. Менялся сам облик улицы. В XVII веке рядом с Английским двором поднимаются белокаменные палаты бояр Романовых — и здесь, по преданию, рождается мальчик, которому суждено стать первым царём новой династии. Михаил Фёдорович Романов. Здесь живёт его отец, будущий патриарх Филарет, и здесь, в этих низких сводчатых комнатах, решается судьба русского государства.

Запомни и это.

А потом наступает XVIII век, потом XIX. Зарядье тяжелеет, густеет, стареет. Улица живёт уже не одним порывом, а привычкой. Тут стоят храмы — их строят купцы, разбогатевшие на торговле в Китай-городе. Церковь Георгия на Псковской горе. Церковь Максима Блаженного. Церковь Варвары — её возводит Родион Казаков в стиле классицизма. Церковь Зачатия Анны «в Углу» — та самая, что останется потом одна от целого Зарядья. Храмы стоят стена к стене, палаты — к палатам, лавки — к лавкам. Здесь молятся, здесь торгуют, здесь живут и умирают, не выезжая за пределы одного квартала.

В середине XIX века на Варварке появляются Средние торговые ряды — те, что построит Роман Клейн в «русском стиле» и что будут стоять напротив Кремля как каменный укор и каменная гордость одновременно. Появляются конторы, доходные дома, подворья. На одном только чётном участке улицы — сорок два владения. Сорок два! На одной улице. В одном квартале. Тысячи людей, сотни лавок, десятки контор, три храма, две палаты, один двор английский, один — романовский.

Здесь торгуют чаем и сахаром — фирма Расторгуевых. Здесь торгуют резиной — «Российско-американская резиновая мануфактура». Здесь страхуют — общество «Якорь». Здесь ведут дела Тверской мануфактуры братья Морозовы — Михаил и Иван, двое коллекционеров-миллионеров, о которых мы ещё вспомним. Здесь хозяйничает Мария Францевна Арманд, мать богатейшего московского промышленника Евгения Арманда, — в её доме появится француженка-учительница Инесса Стеффен, будущая Инесса Арманд.

Здесь мехами торгует дядя будущего маршала Жукова — а за прилавком стоит его племянник, Георгий Константинович. Да-да, тот самый маршал Победы.

Здесь, на Варварке, стоит торговый дом Морозовых. Под номером пять. А рядом, под номером семь, — «Варваринское подворье» Клейна. Под номером девять — эклектичный шестиэтажный дом Александра Иванова, автора гостиницы «Националь», где сидит контора «Тверской мануфактуры». Под номером одиннадцать — дом Арманд. И где-то в этом узком и бесконечно важном пространстве, между рекой и Кремлём, между Варваркой и Старой площадью, среди всех этих палат, лавок, контор и храмов, начинается история, ради которой мы здесь собрались.

История не о царе и не о патриархе. Не о маршале и не о революционерке.

История о дворце торговли. О здании, которого больше нет. О самом красивом доме Зарядья.

Возьми в голову эту улицу. Возьми в голову этот склон. Возьми в голову сорок два владения, купцов, храмы, Мытный двор, Английский двор, палаты Романовых, чай, сахар, резину, меха. Запомни, как это пахло, звучало и жило.

Потому что следующий дом, о котором мы будем говорить, — Товарищество Никольской мануфактуры Викулы Морозова с сыновьями, — построят здесь, на этом самом месте, в 1899 году. И он станет украшением Варварки. И он будет стоять, как живой, как король, как атлант на плечах этого города.

А потом его не станет.

Одним из последних. В 1967 году. Чтобы сделать удобный подъезд к гостинице, у которой и без того уже был другой подъезд.