Kitabı oxu: «Деградация. Высокие технологии»
Год 2005
А ведь этот апрельский день поначалу не предвещал ничего неожиданного. Плотные серые тучи над Москвой с моросящим дождем не добавляли настроения для работы над дипломным проектом Ивана Рябова. Часы показывали уже 15–00, а с самого утра не было сделано практически ничего, хотя много вроде и не требовалось. Как сказал кто-то из одногруппников: «5 минут позора – и ты инженер». Впрочем, мотивацию он потерял давно, а мысль о последующей учебе в аспирантуре Московского государственного индустриального университета и вовсе угнетала. Когда-то этот институт при ЗИЛе снабжал основные автомобильные заводы страны инженерами и прочими техническими специалистами. Теперь же те автозаводы, которые выжили и сохранили жизнеспособность, перепрофилировали производства и использовали готовые импортированные технологии зарубежного автомобилестроения, таким образом, разработка и наладка производственных процессов не требовалась, все уже было давно опробовано и испытано. В этих условиях спрос на рынке труда был на техников, а не на инженеров. Институт, как и многие другие технические ВУЗы страны, продолжал готовить инженеров по инерции, совершенно не беспокоясь вопросом их востребованности в реальной жизни.
После школы Иван хотел пойти учиться на программиста, но на эту специальность ему не хватило балов на вступительных экзаменах для бесплатного обучения. Сработал запасной вариант, в индустриальном университете для учебы на бюджетном отделении балов хватило, что и стало решающим фактором, к тому же призывной возраст с ясной перспективой службы в армии тоже не оставлял большой возможности для маневра, поэтому вопрос о практической пользе знаний по будущей специальности, как и ее востребованность в дальнейшей жизни, не рассматривался вообще. Обычная для ребят история.
И вот, спустя почти 4 года, на горизонте замаячил диплом бакалавра техники и технологии, хотя большими успехами в предметах профильной кафедры «Машин и технологий обработки металлов давлением» Иван похвастаться не мог. Еще где-то на середине второго курса Иван понял, что этот путь тупиковый и совершенно бесперспективный. Нередко сами преподаватели лишь подтверждали это, всячески рекламируя дополнительные курсы и параллельные образовательные программы «модных» сфер – экономистов, менеджеров, юристов от непонятных негосударственных учреждений, арендующих аудитории института, в которых эти самые профессора и доценты частенько параллельно и преподавали.
В этой ситуации оставалось только «тянуть лямку» стиснув зубы, выполняя необходимый минимум. И если поначалу обучение Ивану даже нравилось, то на старших курсах к специализированным наукам он окончательно потерял интерес к изучаемым дисциплинам и обосновался в категории глубоких троечников, а вакантные пять бюджетных мест аспирантуры явно светили гораздо более прилежным студентам. Служить в армии после института тоже хотелось не сильно.
Разумеется, эту проблему могло решить платное обучение, только даже за заведомо невостребованные знания государственный ВУЗ хотел очень даже существенную сумму. Денег было взять неоткуда, родители Ивана были обычными инженерами, а 90–е годы здорово их подкосили. К тому же в этом году заканчивала школу младшая сестра Вика, надо было думать и о ее дальнейшем образовании, а значит и о дополнительных затратах.
Погруженный в тягостные размышления, смотря в одну точку на мониторе своего старенького компьютера, Иван никак не мог придумать выход из этой ситуации. Вывел его из транса звонок и последующие стуки в дверь кулаками и громогласное «Откройте, милиция!».
Озадаченный, он подошел к входной двери в квартиру и осторожно открыл замок. В тот же момент кто-то снаружи опустил ручку и толкнул дверь, и, едва не сшибая Ивана с ног, в квартиру вломился человек в форме милиционера.
– Всем оставаться на своих местах! Территория окружена! – громогласно объявил он.
Иван опешил, милиционер, нисколько не смущаясь, проследовал вглубь квартиры, пока не столкнулся с Викой, выглянувшей на шум из своей комнаты.
– Тема, ну и шутки у тебя… И шума как всегда… – сказала она.
Следовавший за милиционером Иван не ожидал резкой остановки, и уткнулся в его спину. Тот обернулся.
– Артем! Освободился! – Иван, наконец, узнал друга и обнял того.
– Демобилизовался я, дурень! Освобождаются зеки! – И, снова глядя на Вику, добавил: – Ого, она немного подросла за два года-то.
Вика засмущалась, Иван поспешил вмешаться:
– Не смущай ребенка, она еще маленькая. А сейчас пусть идет уроки делать.
– Подумаешь… – фыркнула Вика и ушла в свою комнату, захлопнув с шумом дверь.
– Тема проходи. Сейчас за встречу по стакану организую, а то когда мы с тобой последний раз-то… Ты в форме-то чего, еще домой не заходил?
– Мои будут вечером, так что спешить мне пока некуда. Твои родители на работе? Так это даже лучше. Наливай!
Артем Званцев знал Ивана с первого класса, где они пятнадцать лет назад и познакомились. Многие удивлялись, что общего нашли пышущий энергией и жаждой постоянной деятельности Артем и немного флегматичный и рассудительный Иван. Пожалуй, родись они оба лет на 10 пораньше, так и остались бы в лучшем случае знакомыми-одноклассниками. Артему гораздо проще давалась учеба, он никогда ничего не зубрил, при этом с легкостью получал пятерки и четверки, Иван же часто сидел над учебниками, но не мог похвастаться такими же успехами, и если его усердие в точных науках приносило хороший результат, то гуманитарные давались тяжело. Так как при решении любой задачи Иван видел лишь единственный правильный вариант, особенно ему очень не нравились уроки литературы, где несколько прямо противоположных версий часто признавались верными и обоснованными. В шестом классе у них неожиданно возник общий интерес к программированию, а когда Артем узнал, что чтобы не дать обесценится сбережениям, родители подарили Ивану компьютер, он стал частым гостем у него. Еще бы, в середине 90–х в нищей Москве компьютер все еще был роскошью и непонятной дорогой игрушкой. И хотя они вдвоем больше играли в игры, чем занимались информатикой, тем не менее, оба достаточно рано поняли, кем они хотят быть в жизни, и какой дорогой следовало идти дальше.
Но Иван поступил в итоге совсем не на компьютерную специальность, а вот Артем смог поступить в ВУЗ на профильную: «Программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем», но, привыкший к похвалам учителей при минимальных затратах, не сделал поправку на особенности образовательного процесса в институтах, и завалил первую же сессию, взял академический отпуск, и благополучно повторил завал сессии через год, но не стал бегать от военкомата, а гордо отправился проходить срочную службу в армии.
Достав из заначки бутылку водки и собрав наскоро закуски, двое друзей расположились в комнате Ивана.
– Что это за хрень? – спросил Артем Ивана, указывая на расчеты на экране монитора и валяющийся рядом чертеж.
– Это… «Реактивная тяга автомобиля ЗИЛ–131», – зачитал Иван, затем достал лист с заголовком «План дипломного проекта» и вручил его Артему. – Всю жизнь мечтал разработать ее. Прям не спал и плохо кушал. А теперь – вот она, что б ее…
– О, ЗИЛ–131, ненавижу, особенно колеса полировать соляркой… Так эта тяга, насколько я понимаю, уже разработана, зачем тебе-то ее сунули?
– Спроси об этом моего научного руководителя. Ему надо было чем-то меня озадачить, он и отмахнулся. – Иван скривил улыбку и развел руки. Затем, немного подумав, спросил: – А зачем соляркой-то?
– Колеса-то? Что бы блестели. – Артем заметил удивленное выражение лица друга, потому сразу добавил: – Не пытайся понять тонкий армейский юмор. Его на своей шкуре надо…
– Ладно, в Интернете выясню потом.
Артем лишь одобрительно хмыкнул, затем сказал:
– Значит, диплом готовишься защищать?
– Его еще надо рассчитать, дочертить, причем руками блин! Графические редакторы и AutoCAD использовать мне запретили! Ты знаешь, похоже что многие преподаватели компьютера откровенно побаиваются. Конечно, никто не признается прямо, и у каждого ноутбук имеется, но похоже просто для имиджа!
– Ты знаешь, после армии меня такие порядки мало удивляют, – Артем скривил ухмылку. – Там, как ни странно, то же самое. Пыль в глаза. Это нормально.
– Правда? Ну и ладно. Не защитить диплом хотя бы на «удовлетворительно» надо умудриться. Все равно этот диплом для меня просто корочка, которую и применить-то некуда.
– А что дальше? После диплома?
– Аспирантура, если денег найду, – Иван глубоко вздохнул. – Нет – значит теперь ты мне колбасу будешь возить, – добавил он с грустной улыбкой.
Раз в 3–4 месяца Иван приезжал в подмосковную часть внутренних войск МВД к Артему, где тот проходил срочную службу, и привозил ему гостинцы, какие мог себе позволить, и какие иногда подсказывал отец. Когда он приехал к нему первый раз, его очень впечатлила та скорость, с которой Артем смолотил полкилограмма «Докторской» колбасы, приступив к данному процессу сразу, едва лишь увидев ее.
– Та колбаса была самая вкусная в моей жизни. А вот тебе я колбасу возить не хочу. Ты не из того теста склеен, тебя армия сломает. Нельзя тебе туда.
– Профессиональные армии нам только снятся. И почему это сломает-то?
– Не спорь, я это теперь сходу определять умею. А твой гордый характер и единственно правильные решения без каких-либо альтернатив там будут оценены по достоинству только с мускулами Шварцнегера в придачу, причем в лучшие его годы, а тебя, извини конечно, соплей перешибить реально. Так что женись и наделай детишек, пока не поздно. Получишь отсрочку.
Иван поперхнулся, закашлялся, Артем, хохоча, постучал ему по спине. Придя в себя, Иван сказал:
– На ком жениться-то, о чем ты!
– Неужели не нашел хорошей девчонки, пока меня не было? Эх, зря время терял!
– А где ее взять? Конечно, в институте были некоторые отношения у меня… Но как-то так же быстро и заканчивались, что я могу предложить своей потенциальной жене? Хлеб и воду? Думаешь много желающих?
– Предложи московскую прописку, желающие сразу появятся.
– Вот только этого не хватало! А дальше что? Ты говоришь дети. Они вообще не при чем, им-то зачем жизнь портить?!
– Ладно, ладно, не кипятись. Для тебя есть реальный вариант, если он, конечно, будет тебе интересен…
– Это какой же? – удивился Иван.
– Видишь на мне форму?
– Да еще бы не видеть, обычная милицейская форма, наверное опостылела тебе уже.
– Не то слово. Но сейчас не обо мне. Тебе надо будет одеть такую, только добровольно. А твой диплом позволит пришить лейтенантские погоны на китель.
– Чего? Ты уже сегодня уже допинг принять успел? Или бредишь? – Иван демонстративно протянул ладонь ко лбу Артема, что бы оценить температуру, но он перехватил его руку.
– В общем, слушай внимательно, – совершенно спокойно и серьезно сказал Артем. – Милиция – это не только ППС, ГАИ и шибко умные опера, раскрывающие все подряд вечером по телевизору. И не только внутренние войска со срочной армейской службой, откуда я только что притопал. Это еще и тыл. С инженерными службами. Люди там такие же милиционеры, в такой же форме. Собственно, я пойду работать туда вольнонаемным техником на должность программиста, у меня нет ни образования, ни опыта для нормальной работы где-либо еще, а у них проблемы со специалистами такого плана, что совершенно не удивительно. Параллельно я буду учиться на вечернем где-нибудь… В общем, мне нужен стаж и практика. Окончу институт – будет проще работу найти.
– О, я смотрю армия вправила тебе мозги, только я тут при чем?!
– У тебя будет высшее образование через 2 месяца. Ты сможешь сразу стать полноценным милиционером на инженерной должности. Для этого служба в армии не требуется. Пока ты будешь офицером милиции – военкомат тебя не тронет, так как ты и так будешь служить. Заметь, офицером, не рядовым. Исполнится 27 лет – и все, все пути открыты. Плюс опыт реальной работы. Свободен как ветер. Может тебе вообще там понравится.
– Да кому я нужен там?! – не успокаивался Иван. – Что буду делать как инженер? Разрабатывать тяги?
– Хреняги! Ты будешь нужен тому, кому прикажут. Это не твоя забота. И естественно твое супер модное образование никому не интересно. У тебя есть высшее, все, это главное. Можешь выполнить нужную работу – так хоть диплом духовной семинарии принеси, если ее министерство образования признает. А у тебя будет диплом нормального, более-менее известного и государственного ВУЗа, а не какой-нибудь там полулегального коммерческого, хотя и он бы сгодился. – Заметив изменившиеся выражение лица Ивана, начавшего задумываться о сказанном, Артем улыбнулся, – О, вижу работу мысли! Ты же заходил к моим родителям, видел мою фотографию в краповом берете и камуфляже?
– Да, показала твоя мама, немного странно было видеть ее, учитывая, куда ты в итоге служить отправился…
– Это потому, что я должен был прямо из военкомата отправляться то ли в морской спецназ, то ли в морскую пехоту, я и сам не понял, только никому этого не говори, ладно? Меня и сфотографировали на память в военкомате с их знаками отличия на форме, пока морда еще фотогеничная была. – Артем задумался, что-то вспоминая, но опомнился и продолжил: – А потом поступил приказ сверху, и из распределителя я уехал в другом направлении. В итоге я служил относительно недалеко от дома, в части МВД, на увольнения даже домой несколько раз ездил. Сейчас я думаю, может мне наоборот лучше было бы действительно где-нибудь в десанте за Уралом, ощущение близости дома под боком мотивации службе не добавляло, скорее тоску нагоняло… Ладно, не суть уже.
– А я думал тебе просто повезло, а вон оно как… Откуда связи?
– А это можешь моих родителей спросить, если хочешь, я сам не в курсе, и мне это не сильно интересно. Сомневаюсь только, что они тебе ответят. Тебе, кстати, «спасибо» за колбасу передавали, я рассказал им по секрету. Остальные друзья-товарищи если и приезжали, то… Ладно, не о них сейчас. В общем, предложили вариант для тебя, так что решай. Но хочу тебя предупредить. Я там работал до призыва пару месяцев, что б без дела не шататься. Место, скажем так, своеобразное. Там свои законы, и своеобразные нравы и мораль у коллектива. Ты можешь и не вписаться. Работа кабинетная, жизнь за зарплату, левых денег нет. А зарплата – пара сотен баксов. Как ты понимаешь, нормальный профильный айтишник после института или «белый билет» прикупил уже, или скорее за границу работать свалит, сказав «гуд бай» не только армии, но и пристающей с непонятным долгом Родине до кучи. Просто потому, что после армии он от развития компьютерных технологий на два года отстанет, а это много в этой сфере, сам знаешь. В итоге форму нормальный выпускник на себя ни в жизнь не оденет. Что армейскую, что эту, которая на мне сейчас. Хотя, с высшим, ты можешь попробовать год отслужить рядовым, но… – Артем скептически бегло осмотрел Ивана с головы до ног, затем пощупал его бицепс, Иван отдернул руку, заставив друга ухмыльнуться. Артем продолжил: – Не обижайся. Но, на мой взгляд, тебе не стоит вообще попадать в армию, – он бросил снова взгляд на экран монитора, и добавил: – как и в аспирантуру, только напрасно деньги выбросишь и время потеряешь. Не те времена. Вот такие дела, братец!
Иван не знал, как реагировать на это предложение, настолько ошеломляющим и неожиданным оно было. Он меньше всего на свете представлял себя милиционером, более того, как и большинство людей, испытывал к ним скорее неприязнь, хотя непосредственно ему милиция ничего плохого не сделала. Хорошего, впрочем, тоже.
Артем, между тем, взял инициативу в свои руки и разлил по полному стакану водки.
– Ну что, Ваня, давай за встречу, чертовски рад тебя видеть! Может Вике нальем, большая вроде уже?
– Ни за что! – ступор как рукой сняло. – Родители убьют!
* * *
Иван еще долго после разговора с Артемом не мог поверить, что предложение вполне реально, даже не смотря на данное согласие. Но через некоторое время к нему в гости зашел участковый, который стал задавать какие-то примитивные вопросы из биографии, что-то отмечая в своих бумажках. И только когда участковый собрался уходить, Иван спросил:
– А зачем вам это?
– Что бы отправить на тебя характеристику сам знаешь куда, – вяло ответил участковый, но затем посмотрел на Ивана и с улыбкой добавил: – Удачи на службе.
Причем куда именно и о какой службе тот говорил, до Ивана дошло только тогда, когда он уже закрыл за участковым дверь. Еще через пару недель раздался звонок по телефону, женский голос продиктовал всем известный адрес «Петровка, 38» и пригласил подъехать в информационный центр уже лично и привести набор документов, список прилагался. И вот, в назначенное время, Иван, с трудом скрывая волнение и всячески старясь успокоиться, постучался в кабинет с надписью «Отдел кадров».
– Войдите, – донеслось из-за двери.
За столом в кабинете сидела женщина средних лет, в милицейской форме в звании майора. Отвлекшись от экрана монитора компьютера, она вопросительно посмотрела на Ивана.
– Вы мне звонили, я Иван Рябов.
– Да? А, ну да… Садись.
Иван зашел и присел на указанный стул. Женщина продолжала что-то набивать в компьютер, не обращая на Ивана никакого внимания. Но минут через пять, словно вспомнив о его существовании, повернулась к нему и сказала:
– Ответь мне на один простой вопрос. Зачем тебе милиция? Только не ври, пожалуйста.
– Если честно, то выбирая из двух зол меньшее, меньшим выглядит милиция.
– А большее что?
– Вооруженные силы, – сказал Иван, немного смутившись.
– Ага, понятно. Это нормально. Я уж подумала, что большее, это тюрьма. Хотя… – она еще раз окинула Ивана взглядом, – ты явно не этот случай.
Иван с удивлением уставился на нее, не понимая, серьезно ли это замечание. Интонация сказанного никак не располагала к шуткам. Бросив взгляд на округлившиеся глаза Ивана, женщина улыбнулась и сказала:
– Бывает и такое. Редко правда, но бывает. Ладно, разберемся. Меня звать Людмила Владимировна, и…
Фразу она не закончила. Дверь кабинета резко распахнулась, и в него вошел мужчина лет 40–45 в помятом костюме, и, пройдя неровной походкой к столу и плюхнувшись на другой свободный стул прямо напротив Ивана, не обращая на него никакого внимания, облокотившись на стол, сказал:
– Люся, а не могла бы ты мне выписать новую выписку из приказа о присвоении мне подполковника? А то вчера отмечали, так куда-то сунул, и с концами. А надо на «ксиву» фотографироваться в управлении кадров, а они на слово не поверят… – при этом на Ивана пахнуло таким перегаром, что он невольно поморщился и отстранился. Впрочем, это не понравилось не только ему:
– Гена, не дыши на меня, будь так любезен. Старую ксиву не потерял, надеюсь? А то смотри, как присвоили, так и разжалуем, нам не долго. Ладно, пришли кого-нибудь, напишу попозже. Бумажки это не проблема.
– Спасибо. – Обернувшись к Ивану и бегло посмотрев на него с ног до головы, мужчина добавил: – А ты чего морду состроил?
– Да от вас перегаром прет, мне это тоже не очень нравится.
– А я не девка, то б тебе нравиться. Ты мне вот тоже не нравишься, но я же молчу! – и с этими словами мужчина направился к выходу из кабинета. Перед тем как закрыть дверь, добавил: – Спасибо еще раз Люся. С меня причитается.
Как только дверь захлопнулась, Людмила Владимировна смерила Ивана скептическим взглядом.
– Честным быть – это конечно правильно. Только честность хороша в меру. А ты только что умудрился испортить отношения с начальником отдела программирования, где тебе, по идее, предстоит службу нести. Первое впечатление, оно самое верное, обычно. Как дальше службу нести будешь в его отделе?
– Ой… Может он забудет?
– Ага, как же. Разберемся позже с этим. Давай сюда свои документы. – Людмила Владимировна достала из сейфа папку, открыла и стала перебирать бумаги. – Так, необходимые формальности от участкового… Заполни эту анкету, и напиши рапорт… то есть заявление о просьбе принять тебя на службу, вот образец. Твое дело будет рассматриваться пару месяцев с нашей стороны, за которые ты должен пройти медкомиссию в ведомственной поликлинике. Держи направление, там указан адрес. Как покончишь с оставшимися формальностями, – позвони мне. Запиши телефон. К осени ждем тебя с дипломом.
– К осени? – удивился Иван. – Три месяца на прохождение медкомиссии?
– Все в твоих руках, – усмехнулась она, – попробуй быстрей. Ты просто еще не знаешь, с кем связался. Наверно к тебе будет меньше вопросов, чем к кандидатам в «престижные» ГАИ или УБЭП, они там не идиоты и в курсе про нашу плачевную ситуацию с кадрами, но твои отношения с армией тоже всем понятны, так что жди придирок. Если сильно прижмут – попроси официальное заключение комиссии о негодности к службе на руки, скажешь что для военкомата.
– А военкомат тут при чем?
– При том, что формально медкомиссия одинаковая, что в армию, что к нам – требования одни и те же. Только военкомат признает всех здоровыми, сам знаешь, а там обратная картина. Обычно все становятся больными, иногда даже безнадежно, и иногда это даже правда… – Людмила Владимировна снова хихикнула. – Оно и понятно, каждый по-своему зарабатывает. Только тут есть одно но. Если тебя признают негодным к службе, с решением милицейской военно-врачебной комиссии можно идти в военкомат и требовать там признания аналогичного результата. Это же тоже аккредитованное государственное медицинское учреждение. Врачи военкомата тебя наверняка уже признали годным ко всему на свете?
– Конечно.
– Кто бы сомневался в этих мясниках. Но это даже хорошо. Если дела примут плохой оборот, ты можешь засудить в таком случае или наших, или военных, так как получается, что кто-то ошибся, это мягко говоря. Скорее всего, даже неоднократно. Донеси до них эту мысль, они не пойдут на конфликт, это никому не надо.
Иван был поражен высказываниями женщины в адрес военных. Она к ним относилась явно с прохладцей.
– Только я не закончил военную кафедру. Они уж очень много денег хотели.
– Еще раз, для тех, кто явно хочет в танк, – Людмила Владимировна повысила голос. – Ни меня лично, ни милицию в частности, твои взаимоотношения с вооруженными силами особо не волнуют. Если б ты закончил кафедру, у тебя бы было воинское звание, и ты был бы переаттестован в лейтенанта милиции. Это если бы тебя вообще перехватить получилось, они же со званием вместе с дипломом контракт на службу иной раз суют. Нет воинского звания – значит, станешь лейтенантом у нас с нуля после аттестации. Разницы нет, как видишь. У нас тут звания свои, специальные. Понятно?
– Да, – сказал Иван. – Я не хочу в танк.
Женщина улыбнулась, затем сказала уже мягче:
– Ничего тебе не понятно, похоже… Ладно. Пиши давай.
Минут через десять, Иван протянул заполненную анкету и заявление. Людмила Владимировна, не проверяя написанное, положила их в папку, на которой написала жирным маркером «Иван Анатольевич Рябов, 1984 г.р.».
– Если будут вопросы – звони мне. И да, если вдруг одумаешься и передумаешь, тоже позвони.
– Я не передумаю.
Женщина пожала плечами, давая понять, что мол, его дело, и разговор закончен.
Когда Иван вышел из комплекса зданий на Петровке, он все еще не мог понять, какие проблемы могут поджидать его при прохождении медкомиссии, ведь он никогда не жаловался на свое здоровье. Как бы то ни было, через две недели предстояла защита диплома, и эта цель сейчас была приоритетней. Решив решать проблемы по мере их поступления, Иван отправился домой, доводить до ума ненавистный ему дипломный проект.
* * *
На время до защиты диплома, Иван полностью сконцентрировался на этой задаче, отгоняя мысли от дальнейших планов. Но время пролетело, настал час «Х». Как уже было раньше, Иван выполнил программу минимум – достаточно для получения положительной оценки, но не более того. Да и сложно было рассчитывать на что-то большее, когда тебя оценивали преподаватели, которые и раньше видели равнодушие и отсутствие интереса, и которым он никогда ничего не подносил, никаких дополнительных платных уроков у них не брал, их прозрачные предложения часто игнорировал. Тем не менее, он получил высшее образование, это было главным.
Таким образом, к середине июня у Ивана на руках был диплом бакалавра техники и технологий, защищенный на оценку «удовлетворительно» и куча троек в приложении к диплому в нагрузку. Но и несколько пятерок там все же было, английский, информатика, высшая математика выдавали его навыки, полученные еще в школе, но выглядели достаточно странно на фоне посредственной картины по специальным дисциплинам. Впрочем, в дальнейшем до этого не было никому никакого дела вообще.
Настало время прохождения медкомиссии. Оказалось, что эта процедура максимально усложнена. Действительно, в военкомате ему за пару часов сказали, что с его здоровьем хоть завтра в космос, а вот милиция… Сначала необходимо было собрать кучу справок и выписок из районной поликлиники, диспансеров, а нужные врачи или в отпуске, или просто отсутствуют в штате, приходилось тратить день на очереди в соседних поликлиниках ради одного конкретного специалиста. В ход шло все: требования, уговоры и просьбы пойти навстречу, в конце концов необходимый набор медицинских бумаг был на руках, хотя Иван начал уже опасаться, срок годности первых справок подходил к концу. Потом уже ведомственные врачи выписывали дополнительные направления на различные обследования из-за каждого прыщика. Однажды, получив очередную порцию направлений, Ивана остановил на выходе из поликлиники охранник, пригласив в кабинет начальника охраны. Тот ему быстро объяснил, мол парень, я тебя уже тут запомнил, ты все ходишь, что-то приносишь, а те, с кем ты начинал ходить по врачам одновременно, уже давно работают на благо общества. И предложил всего за пару сотен долларов решить этот вопрос незамедлительно, без каких-либо проволочек. Иван, помня указания Людмилы Владимировны, поведал о своих планах и о готовности получить даже отрицательный результат о состоянии своего здоровья, и о своем твердом намерении не платить никому ни копейки. Как ни странно, но после этого разговора все врачи как будто потеряли к нему всякий интерес, признавая отличное здоровье Ивана.
Родителям Иван решил вообще ничего не говорить на тему того, чем он занимается, сказав только, что готовится к аспирантуре, поэтому нужны дополнительные медицинские справки. С Вики Иван взял честное слово помалкивать. Но у нее настала пора поступления в институт, так что ни ей, ни родителям было не до проблем Ивана, у которого все вроде с его слов шло нормально, хотя за «тройку» по дипломному проекту отец ему долго еще читал нотации.
Таким образом, действительно только к сентябрю Иван закончил с медкомиссией, и набрал номер отдела кадров информационного центра.
– Кто? Рябов? А, ну да… Погодь секунду… – не сразу поняла его Людмила Владимировна. – Ага, нашла, вспомнила. Думала, ты решил не связываться. Ладно, приезжай через недельку, как раз данные нам пришлют из поликлиники.
Через неделю Иван снова был на Петровке. Войдя в фойе здания, он решил не идти пешком по лестнице на четвертый этаж, как прошлый раз, так как с учетом высоких потолков пролеты между этажами были значительными, а вызвал лифт. Когда он уже готов был нажать на кнопку нужного этажа, в лифт перед закрытием дверей практически вбежали двое мужчин, причем в одном Иван вспомнил начальника отдела программирования, причем тот был все в таком же помятом виде, хотя на этот раз хотя бы без перегара. Второй был гораздо более подтянутым и опрятным, в гораздо более свежем костюме, и, судя по всему, оба они довольно долго уже о чем-то спорили. Невольно Иван стал свидетелем продолжения разговора:
– …ну и чего делать, Гена? – сказал этот неизвестный мужчина.
– Петрович, ну нет у меня людей, что бы решить ваши проблемы. Это не приоритетная задача, ты же знаешь.
– А кто решит? Может этот пацан? – неизвестный мужчина ткнул пальцем в Ивана. – Давай его попросим.
– А ты попроси! А что, а вдруг? – Ответил ему начальник отдела программирования, зевая. – Ты знаешь, чудеса бывают.
Неизвестный мужчина вздохнул, посмотрел на Ивана, затем сказал:
– Парень, ты можешь из массива текстовых документов найти нужные, но без графического интерфейса?
– Через консоль что ли? – уточнил Иван. Постановка задачи не выглядела слишком сложной. – Сразу – нет. Но если посмотреть в справочнике операторы и команды, то думаю, да. – Между тем лифт прибыл на четвертый этаж. – А вас не затруднить напомнить мне, где тут кабинет отдела кадров информационного центра? А то я по лестнице ходил, что-то сходу сориентироваться не могу.
Но мужчины сначала переглянулись, затем с любопытством уставились на Ивана. После паузы, «программист» сказал:
– Ага… Ты мне начинаешь нравиться, хотя думал, ты безнадежен… В какой отдел тебя направили? Или еще не направили?
– Да, куда? – поддержал второй.
– Да я сам еще не знаю, мне, в общем-то, все равно, – Иван пожал плечами. Затем обратился к начальнику программистов: – И прошлый раз, когда я вас видел, вы сказали, что я вам не нравлюсь, так как не девка. Как-то вы не последовательны.
Второй мужчина расплылся в улыбке, деликатно прикрыв рот рукой, наблюдая за реакцией на эту фразу, отразившуюся на лице своего спутника, затем сказал:
– Парень, пойдешь ко мне в отдел? У нас в перспективе можно будет работать сутки через трое. У него, – мужчина указал на все еще опешившего собеседника, – каждый день будешь программы писать на Богом забытых языках программирования. До пенсии.
– Давай, умник. У них еще командировки в Чечню в качестве бонуса. Я рад Саша, что вы нашли друг друга. – И начальник отдела программирования пошел куда-то по своим делам по коридору.
– Ладно, хрен с ним, надеюсь ты того стоил. Зря ты его так, да сказанного не вернешь. Меня звать Александр Петрович Старков, я начальник информационно-аналитического отдела, майор милиции. Про Чечню его не слушай, страшилки обычные, не захочешь, не поедешь. Пошли, я тебя «в кадры» отведу. Нам в другую сторону, туда, – он указал рукой в противоположную сторону.
Вообще-то Иван не ответил согласием, но возражать не решился, тем более что ему действительно было все равно, да и в происходящем он ориентировался откровенно слабо. Старков явно решил «брать быка за рога» и не откладывать вопрос в долгий ящик, поэтому он положил свою руку на плечо Ивана, и, словно старого знакомого, повел его в отдел кадров. Дойдя до уже знакомого Ивану кабинета, он постучал в дверь, и, не дожидаясь ответа, открыл ее, увлекая Ивана за собой внутрь.
– Вот и я говорю, виноват, что попался, – сказал Старков, разливая по рюмкам водку, – а не потому, что что-то совершил не то.
– Да хватит! Давайте выпьем лучше.
За беседой постепенно бутылка кончилась, принесли еще одну. Тепло от алкоголя растеклось по всему телу, водки Ивану больше не хотелось, но ему наливали и требовали хотя бы пригубить. В конце концов, Иван сложил на столе руки и уткнулся в них лбом. Откуда-то издалека на фоне доносились приглушенные знакомые голоса:
– Все, готов. Халтурить совершенно не умеет.
– Да, Петя, он не хитрил как ты с водкой. Думаешь незаметно что ли? Пусть поспит, оклемается.
– А домой его кто повезет? Ты знаешь, где он живет?
– Нет. Давай позвоним нашим дежурным, спросим.
– Сегодня там Афанасьева командует. А потом они скажут, что мы нажрались и буянили. Не пойдет.
– Да, ты прав…
– Ладно, я его к себе заберу.
– Хороший он парень. Повезло нам. Это редко по нынешним временам. Сменой этой командовать он будет. Через год другой, как опыта наберется. После школы милиции.
– Лейтенант? Капитанами командовать будет?
– Как я решу, так и будет. Старший смены должен быть мужик. Смены четыре, вас пока трое. Он четвертый.
– Что ты там ему про время на работе чушь какую-то говорил?
– Он сам все поймет. Со временем. Или надо было сразу сказать, продавай информацию? Так это у тебя лучше бы получилось.
– Ну ладно, не кипятись…
– Да я понимаю все. Противно самому… Наливай…
Прежде чем окончательно погрузиться в забытье, где-то уже очень далеко Иван услышал звонок собственного мобильного телефона, и обрывки фраз:
– Иван не может говорить… Майор Старков у аппарата, а что такое?… Кто задержан?.. Может завтра?… Хорошо, пишите адрес…
* * *
Просыпался Иван с трудом. Выпитая накануне водка давала о себе знать, и каждое движение отзывалось импульсом боли в голове. Кроме того, Иван никак не мог вспомнить, чем закончился вчерашний вечер и каким образом он оказался дома, в своей постели, к которой кто-то заботливо поставил тазик на всякий случай. Хорошо, что не пригодился. Но все равно, избежать разговора с родителями не выйдет. Надо придумывать легенду. Вот только как, если значительный временной промежуток вчерашнего вечера из памяти словно выкинули.
Иван валялся в постели, тщетно пытаясь восстановить хотя бы кусочки общей картины, до тех пор, пока не зазвонил мобильный телефон, звучала настроенная на определенную группу абонентов мелодия «Наша служба и опасна, и трудна…», то есть звонил кто-то со службы, пришлось встать, на дисплее высветилось «Старков».
– Доброе утро Александр Петрович, если оно, конечно, доброе. У меня сразу вопрос, можно? Что вчера было?
– Не волнуйся, все нормально, давно мы так с Петей не ржали. – Похоже, что начальник и сейчас старался сдержать смех. – Я как вспомню! Культурный мальчик, аспирант, ага! Видел бы ты выражение лица своего отца, когда мы ему подсказали в какой карман тебе за ксивой залезть! Жаль, не было камеры! – теперь уже Старков перестал сдерживаться и откровенно ржал. Высмеявшись, продолжил: – Короче вчера ты отключился, так твой мобильник достал нас трезвонами, я посмотрел, написано «Мама». Думаю, что родители волнуются, а это не хорошо, ты может утром только в себя придешь, видимо так оно и вышло. Может мне и не следовало, но… Я бы из-за своих в такой ситуации уже бы город на уши за ночь поставил. Я и ответил. Потом еще Петя что-то от себя добавил, это плохо помню, если честно. Возможно, я что-то не так сказал, или он, тоже ведь под градусом, но твои родители точно что-то не так поняли, и им похоже не понравилось, что их сын с какими-то двумя ментами где-то нажрался. Ты же законспирировался, а мы-то не в курсе! Наверное думали, что тебя обижают. Попросили адрес, приехали, мы тебя так сказать с рук на руки передали. А твой батя попросил объяснений. Мы объяснили. И показали. Хвалили тебя. Очень круглые глаза у них были, ты не знаешь, с чего бы это?
– Да уж, понятно… Я пока не говорил ничего о роде своей деятельности.
– Красавец! А мы сказали! – Старков снова закатился смехом.
– Представляю картину…
– Я, рад что у тебя все хорошо, приходи в себя за выходные, пей соки, в понедельник ждем.
– Я еще не знаю, все ли у меня хорошо…
Легенду можно было уже не придумывать. Попрощавшись с начальником, Иван вышел из своей комнаты, захватил с собой тазик в ванную по пути, пришел на кухню, где в это время отец пил кофе, а мать что-то варила на плите. На столе стояла бутылка с минералкой, к которой он тут же жадно присосался.
– О, мать, смотри, проснулся, боец. Ну и в кого ты такой?
– Какой такой?
– Такой. Мать инженер, отец инженер, сестра будет инженером-экономистом, а ты значит милиционер! Звучит гордо! Тьфу…
– Да выбора особого не было на самом деле. Откуда деньги на платную аспирантуру?
Иван, периодически икая, рассказал историю с самого начала. Его внимательно выслушали, не перебивая. Затем некоторое время все молча «переваривали» сказанное. Тишину нарушил отец:
– Ты законсервируешь свои мозги в этой структуре, – уже скорее по инерции, он продолжал гнуть свою линию. – Лучше бы в армии свое отслужил, не теряя столько годов. Теперь что, будешь милицейскую карьеру в 27 лет прерывать? И кому ты будешь нужен без инженерной практики?
– Кому я буду нужен при ее наличии тоже не понятно. Концы с концами, как вы, сводить? Честно говоря, эта перспектива меня не радует вообще никак.
– Это время пройдет! – закричал отец. – Инженеры еще будут востребованы!
– Они и сейчас востребованы. В Китае. Туда я точно не хочу.
– Хватит, Толя, – мать положила руку отцу на плечо. – Это тоже нормальный путь. Зачем так нажираться только?
– Традиция… – Иван уставился в пол. – Нельзя от коллектива отрываться.
– Видел я вчера твой коллектив. Алкашня, лыко не вяжущая.
– Они нормальные, – сказал Иван, но вспомнил про смех Старкова, и тогда добавил: – Пьяные – все дураки. Вот ты не пьешь, и тебя большинство всю жизнь считает не таким, как все. Может потому и с хлеба на воду всю жизнь перебиваемся.
– Да как ты смеешь! Может мне алкашом тоже стать? Лучше будет? Мать, ты слышишь, что сын советует?
– Ты уже никем другим не станешь. – Иван поднял взгляд на отца. – Хотите разругаться? Давайте. Только это уже ни к чему не приведет. – Он встал, забрал бутылку минералки и пошел к себе в комнату. – Да, спасибо что привезли. – Затем, уже из коридора громко сказал в сторону кухни: – Я еще и Вику туда пристрою!
– А что, можно? – Вика выглянула из своей комнаты. Явно подслушивала, раз так живо отреагировала.
– Только через мой труп! – донесся голос отца с кухни.
– Вань, родители довольны твоим выбором, слышала, о чем они шептались вчера, когда тебя принесли, – сказала Вика, захихикав не громко, – только как же так, ты их не спросил! – спародировала она интонацию мамы, уперев руки в пояс. – Вот и возмущаются. – Затем уже громче, добавила: – Ну, правда, и мне можно?
– Можно. Но и через мой труп тоже.
– Ладно, – не стала спорить сестра. – Помоги мне с высшей математикой, пожалуйста. Как снова думать сможешь, – добавила она после паузы.
Обменявшись с Викой улыбками, Иван кивнул и пошел к себе в комнату за компьютер. Институтские знакомые просили помочь его сделать какой-то сайт, надо было потихоньку разбираться.
Постепенно взаимоотношения в семье наладились, началась обычная, повседневная жизнь. Замелькали дни…
Год 2007
Девятое мая для Ивана всегда ассоциировалось с шашлыками где-нибудь на природе. Все изменилось, как только он прошел обучение в школе милиции, и официально стал полноценным милиционером, которому разрешалось даже носить оружие, но которое не было закреплено за ним за ненадобностью. Теперь праздник с массовыми гуляниями означал для него только одно – усиление. Иван и Дима Кукушкин, а так же еще пятнадцать человек из других отделов информационного центра, стояли на своем участке в оцеплении за ограждением Манежной площади, напротив Кремля.
– Вот скажи мне Дима, – обратился Иван к Кукушкину, – стоим мы тут уже 3 часа, и стоять нам тут до глубокой ночи. Зачем?
– В смысле? – Кукушкин не понял вопроса. – Что бы толпа с Тверской улицы не прошла прямо в Кремль с дружелюбным визитом, это же очевидно.
– Это понятно. Почему мы? Согнали бы с районных отделов представителей патрульно-постовой службы, им это привычней. Это же их работа. А тут кого только нет. Даже гаишники вон стоят.
– А, вон ты о чем. Да все просто, Вань. Гаишники кстати из управления, кабинетные работники, это не с дороги, тех тоже сюда не привлекают. А происходит это потому, что к нам подходят люди, задают вопросы, ты им вежливо отвечаешь. Выглядишь опрятно, форма с иголочки, мы же ее почти не носим. Не грубишь, не хамишь, никуда не посылаешь. А теперь представь на нашем месте обычных среднестатистических сержантов из ППС какого-нибудь спального района Москвы. В засаленном, вытертом обмундировании, после двух годов службы в армии, где им единственную извилину в мозгу-то и выпрямили. Представил?
– Да, картина, прямо скажем, не очень.
– Ну вот, а ты спрашиваешь.
– Дим, то есть получается, специалисты в области информационных технологий выполняют работу ППС лучше?
– Хм. Выходит, что так. Я и не задумывался об этом. – Кукушкин улыбнулся.
– Дима, а тебе не кажется эта ситуация полнейшим бредом?
– Вань, не надо пытаться это понять. Крыша съедит. Это не всегда так. Когда м-м–м… – Кукушкин подбирал нужное слово, – деликатность не нужна, тут ОМОН стоит. С ППС. Например, на день рождения Гитлера. Потому что общественное мнение в целом одобряет мордобитие скинхедов, фашистов-националистов и прочих аналогичных граждан ОМОНом. А как события развивались, сами они кого провоцировали, или бойцы ОМОНа просто размяться захотели, это никого интересовать не будет особо. Из нас же бойцы никакие, нас и не дергают для таких дел.
– Интересная логика. Но нас даже не проинструктировали, что делать, если на нас пойдет толпа. Они же эти заборчики сметут.
– Ага, вместе с нами. Такое уже было в 2002 году. Когда тут транслировали футбол Россия-Япония. Мы тут с Яшей и стояли. Потом с трех метров Бесчастных не попал в пустые ворота. И началось…
Иван вспомнил репортажи по телевизору – погром на Манежной площади, подожженные перевернутые машины…
– И как?
– Нормально. Яша, оказывается, очень быстро бегает, если это ему надо. Я еле за ним успевал. – И заметив удивление на лице Ивана, он продолжил: – Вань, а как ты хотел? Если толпа пошла, ее не остановить тонкой цепочкой культурных ментов. Сколько их там? Тогда было 50 тысяч. Нас в цепи может 300 человек. Поэтому если такое случится – не думай, беги. И постарайся не остаться один. Наш народ милиционеров не любит. На тебе форма, ее и видят в первую очередь. Кого-то обобрали на дороге, кто-то списал в архив заявление, даже не пошевелившись, а кто-то его и вовсе не принял. Ты будешь олицетворять собой именно этого милиционера, у каждого он свой. Не надо слушать приказы старых маразматиков, требующих стоять тут до конца. Они в штабном автобусе сидят, который если что уедет. А мы тут останемся. Лежать героями, блин.
– Каких таких приказов не слушать, товарищи офицеры? – Федоров, старший от группы информационного центра, явно был не рад такой роли. Теперь он ходил вдоль цепи, и срывал зло на всех подряд. Впрочем, своих программистов не трогал. Подошел он тихо и совершенно незаметно. – Где вы тут маразматиков увидели?
Однако Дима вовсе не испытывал какого-то почтения перед начальником программистов:
– Гена, ты туда шел? – он указал пальцем в направлении изначального движения Федорова. – Ну так иди, мы не задерживаем!
– Не многовато ли вы на себя берете, товарищ майор? – прошипел Федоров, начиная играть желваками.
– А вы, товарищ подполковник, напишите рапорт о моем недостойном поведении. Его обязательно рассмотрят, – сказал Кукушкин, делая особый акцент на слове «обязательно». Рассматривать такой рапорт будет начальник центра, а у него Федоров ходил далеко не в любимчиках.
– Да я вас обоих…
Впрочем, что именно собирался он сделать с ними обоими, никто так и не узнал. Пока Кукушкин, слегка наклонив голову, с улыбкой на лице, ждал, чем же закончится эта фраза, из-за ограждения кто-то не громко, но настойчиво и твердо сказал:
– Товарищи офицеры, разрешите прервать вашу интеллигентную беседу.
Все трое обернулись. Перед ними, в парадной советской военной форме, с несколькими орденами и россыпью медалей, в звании полковника, стоял пожилой старик с несколькими гвоздиками в руках. Петлицы с изображением танков выдавали его принадлежность к этому роду войск. Рядом с ним был еще один, тоже пожилой, но в каком-то странном обмундировании, хотя и знакомом; их сопровождала молодая девушка. Судя по их помятому виду, проход сквозь давку толпы к ограждению дался им не просто.
– Слушаем вас, товарищ полковник! – сказал Кукушкин бодрым голосом. Казалось, танкисту это немного польстило. Уже мягче, он сказал:
– Мы с моим другом Джоном хотели бы пройти к Вечному огню, почтить память павших, возложить цветы, это возможно?
– А Джон тоже ветеран? – спросил Федоров с тенью сомнения.
– Да, только армии США. Мы на Эльбе встретились, с тех пор дружим. Ах да, Машу пропустите тоже, она переводит для Джона.
Теперь стало понятно, что это за форма. Конечно, она знакома всем, кто смотрел голливудские фильмы.
– Any problem, Pavel? – спросил Джон.
– Товарищ подполковник, какие-то проблемы? – переадресовал вопрос американца Иван.
– Иностранного гражданина пропустить не имею права! А наш ветеран пусть идет. Переведите ему… кто-нибудь!
– Один идет? – уточнила Маша, вполне серьезно собираясь перевести фразу.
Тогда Кукушкин поднял руку, привлекая к себе внимание, и сказал:
– Сейчас решим, отец. Девушка, не утруждайтесь пока переводом. It is not a problem. One moment please, – сказал он ветеранам. – Дай сюда. – Он практически вырвал рацию из рук Федорова, приблизил ее ко рту, нажал на вызов: – Первый, ответьте пятнадцатому.
Рация зашумела, и из нее донеслось:
– На приеме.
– Тут у нас ветеран и иностранный гражданин просят разрешения пройти к Вечному огню.
– Нельзя. Повторяю, проход запрещен.
Но Кукушкин ожидал такой ответ, и явно сдаваться не собирался.
– Первый, ветераны войны просят установочные данные лица, запрещающего проход к Вечному огню, для общения с журналистами и последующей жалобы в вышестоящие органы.
Повисла тишина.
– Да я вовсе не собирался… – начал смущенно ветеран, но Кукушкин поднес палец к губам. Теперь Федоров побелел, видимо уже представляя, кого сделают крайним за этот инцидент, ведь рацией распоряжается старший группы. Иван выглядел озадаченно, он не понимал, что задумал его сослуживец. Но Кукушкин понимал что делает явно лучше всех, и все рассчитал верно. Через некоторое время рация снова зашипела, и заговорила:
– Ладно, пропустите.
Советский полковник улыбнулся и кивнул Кукушкину, поняв и оценив его замысел. Иван отодвинул заграждение, и два пожилых мужчины в компании молодой девушки пошли в сторону Александровского сада к Вечному огню.
– Гена, ты все еще здесь? Тогда держи, вроде твое! – Кукушкин сунул ему в руки рацию.
– Я вам это припомню! Еще и по-английски говорите! – И подполковник пошел дальше по цепи.
– Вот, Вань, мораль понял? Английский знать нельзя!
Иван смотрел вслед старикам, и думал, стали бы мешать русскому ветерану, пусть даже в советской форме, подойти к аналогичному мемориалу памяти где-нибудь в Берлине, Лондоне или Вашингтоне. Конечно, нет. Впрочем, путешествие за океан к своему другу-союзнику и найм там личного переводчика выглядел и вовсе фантастично. Если куда и ездят, то в лучшем случае по местам боевого пути. В Берлине 9–го мая немцы нашим русским ветеранам в советской форме бесплатно наливают кружку пива в любом кафе. Еще и благодарят за избавление от нацизма. А у нас они если кому и нужны, то только раз в год, 9-го мая.
– Что мешало ему просто пропустить их? – спросил Иван Кукушкина, так же смотрящего вслед ветеранам.
– Федоров приспособленец. Сколько я его знаю, всегда делает все по принципу, как бы чего не вышло. Перестраховывается. Принимать сам решения не хочет. На том конце рации такие же приспособленцы, светиться не хотят. Они же так и не представились. Формально, естественно, нельзя фамилии в эфир называть, но понимаешь, это лишь повод. Никто не мешает оторвать зад от сиденья в автобусе, и подойти сюда. В общем, теперь наш русский ветеран комментирует эту ситуацию своему американскому другу. Наверное, пытается выкрутиться и жалеет, что вообще потащил их к Вечному огню. И хорошо, если русская девушка Маша от себя лично про милицию ничего не добавляет.
Иван представил ситуацию, что бы было, если бы на их месте сейчас стояли те самые среднестатистические сержанты ППС районных отделений. Да, похоже, их действительно проще спрятать, когда властям покрасоваться надо. Больше вреда будет, чем пользы.
– Ваня, не грусти. У меня есть для тебя одна отличная новость!
– Это ж какая?
– Салют Победы мы будем смотреть из первых рядов!
– Дима, посмотри за ограждение, для кого он? Кто там стоит? Они же чуть ветеранов не затоптали, а растоптали бы, так даже и не заметили бы. Налакались пива, или вообще чего-нибудь сорокоградусного, и пришли сюда глотку подрать, да морду кому-нибудь набить. Нужен ли он вообще?
– Нужен Ваня. Ветерану тому нужен, мне нужен, сыну моему нужен, хотя он еще ничего не понимает, Старкову и его семье нужен, тебе нужен, ведь тебе не все равно. Даже Яша из окна посмотрит. Видишь, нас тоже набирается достаточно. Значит не все еще потеряно.
– Ты думаешь?
– Я знаю.
Иван пожал плечами. Что может противопоставить десяток человек обезумевшей толпе? Кукушкин раньше уже сказал, что ничего. Теперь сам себе противоречит. Но Иван не стал акцентировать внимание на этом. Обижать товарища он не хотел.
* * *
Июль выдался жаркий. Советские кондиционеры, заправленные фреоном единственный раз на производстве еще при советской же власти, практически не охлаждали воздух, но это было лучше, чем ничего. Рабочий день пятницы подошел к концу, Иван уже был в мыслях о холодном пиве под памятником Высоцкому, но его остановил начальник:
– Вань, хочешь отдохнуть пару недель? С нашими мамочками ты в отпуск будешь ходить всегда только в солнечном декабре, а тут есть вариант любопытный, – Старков смотрел на Ивана с хитрой улыбкой.
– Что-то не нравится мне ваше лукавство, Александр Петрович, подвох чую.
Действительно, просто так не то что летом, а вообще в теплый сезон в отпуск никого не отпускали, учитывая количество льготников в отделе – многодетных и заслуженных работников вроде Якова Леонардовича. Поэтому в отпуск Иван уходил в середине декабря, рассудив, что если он может выбрать один из шести холодных месяцев, то пусть хотя бы Новый год он спокойно встретит дома, а не замерзая при усилении где-нибудь на Красной площади в новогоднюю ночь. Кроме того, перекрывая праздники, дата возвращения на службу переносилась аж на февраль, полтора месяца непрерывного отдыха были приятной мелочью. К тому же в посленовогоднее зимнее время всегда можно было достать путевку в ведомственный дом отдыха, впрочем, проведя в нем всего неделю в обществе коллег из различных служб милиции, Иван начал всерьез опасаться за свою печень, придя к выводу, что от такого отдыха потом еще столько же в себя приходить необходимо. Поэтому, не дожидаясь официальной даты выезда, Иван вернулся в Москву с твердой уверенностью никогда туда больше ни ногой, и посветил появившееся свободное время подработке, находя заказчиков в Интернете и создавая сайты.
Начальник этот расклад естественно прекрасно понимал, поэтому сразу постарался упокоить Ивана:
– Не волнуйся ты, все чисто. Пиши рапорт с просьбой о предоставлении тебе учебного отпуска для поступления в университет МВД.
– Что?! Нет, это предложение явно не для меня. Меня после школы милиции до сих пор тошнит. Это же бред, десять занятий по праву, и я что, юрист? Собрали с каждого учащегося взвода по тысяче рублей, и все, все сразу полноценные милиционеры. Думаю в университете такая же точно обдираловка.
– Неужели ничему не научили полезному вообще? – казалось, что начальник действительно удивился.
– Ну а чему они научат? Хотя стрелять из «Макарова» строго в сторону мишени научили. Там просто преподаватель боялся, что его нечаянно пристрелят. Пришлось реально учить, а не делать вид. Остальные преподаватели к процессу обучения относились формально.
– Серьезно?
– Более чем. Сначала естественно нас загнали в безвыходное положение, у всех куча «хвостов», но потом появился наш куратор, принявший на себя роль спасителя, который провел разъяснительную работу с командиром нашего взвода, тот уже нам объяснил расклад, быстренько скинулись, все сразу резко стали любезными и проблемы кончились.
– Мне говорили про их порядки, но у тебя мозги есть… Выходит, теперь всех подряд без разбору гнобят… – Старков задумался о чем-то своем. Но через несколько секунд пришел в себя и с ехидной интонацией произнес: – Значит, не хочешь получить высшее юридическое образование?
Иван не хотел отказывать начальнику, но и снова учиться по ненужной ему специальности большого желания не испытывал. Потому собрался и выдавил из себя:
– Нет! Петрович, ну пожалуйста… – откровенно заныл Иван. Хоть Старков и официально разрешил называть его Петровичем, сам Иван все же предпочитал имя и отчество. Но тут был особый случай, на который начальник сразу среагировал:
– Да не ной ты! Правильно, не нужно оно тебе, у тебя же есть высшее, – сказал Старков, Иван же теперь вовсе растерялся, услышав эту фразу, и совершенно не понимая, что от него, собственно, требуется. Тот, ухмыльнувшись, продолжил: – Тебе нужно учиться в академии управления МВД, если хочешь начальником стать. Но об этом тебе еще рано думать. Только все равно поступать ты будешь.
– Да зачем?
– За тем! Отдел должен предоставить кандидата, приказ Савельева. Ты будешь добровольцем.
– Не буду! За что? Отправьте девочку какую-нибудь, она выучится, они это любят…
– Я сказал, будешь поступать, значит будешь! Завалишь первый экзамен, и гуляй себе 10 дней учебного отпуска. Оплачиваемого, кстати.
Иван уже было открыл рот, что бы автоматически возразить, но тут до него дошла мысль улыбающегося начальника. Действительно, получить отрицательную оценку на первом же экзамене, потом сказать всем, что не смог, что поделать… Получается, начальник оказывал ему услугу.
– Может лучше отправить кого-нибудь, кому это нужно?
– Никому это не нужно, ты ничье место не займешь, не волнуйся. Все, кому это надо, или уже где-то учатся, или не считают это необходимым. Ты туда не поступишь, даже если сильно захочешь, там членский взнос за вход. А если нужна только корочка, открывающая путь к майорским звездам, по нынешним временам проще какую-нибудь коммерческую шарашкину контору закончить, и гораздо дешевле и быстрее это выйдет. Может и проще. Короче. Бери лист, пиши рапорт.
Старков продиктовал текст рапорта. Затем перечитал написанное.
– Вот и славно. Иди домой готовиться, абитуриент. Не забудь в университете появиться в понедельник.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Гитару у Высоцкого не отнимайте там с пьяных глаз. А то мирные жители пугаются пьяных господ милиционеров. И милицию вызывают.
Иван улыбнулся, попрощался с начальником. Затем вернулся в зал, нашел глазами товарища, подошел к нему.
– Леха, ты идешь?
– Сейчас, бой закончу.
Племянник Людмилы Владимировны, Алексей Федорович Чернов, ровесник Ивана, сидел за компьютером и резался в «Counter Strike». Локальная компьютерная сеть МВД, соединяющая все подразделения и отделы Москвы, официально недоступная извне, традиционно использовалась не только для рабочих целей. Возможно, будь эта игра чем-нибудь более свежим и интересным, Иван бы тоже присоединился к Алексею, но Иван предпочитал стратегические и логические игры, в которые тут играть много желающих не было, кроме того, уровень техники в милиции не был рассчитан на современные 3D игры, поэтому даже «Контра» запускалась с сильно урезанными эффектами, только тогда компьютеры с ней хоть как-то справлялись. В итоге, картинка на экране выглядела достаточно убого и разваливалась на пиксели. Желающих поднять второй подпольный игровой сервер с чем-то иным и более интересным не находилось. Поэтому Ивану вполне хватало внутреннего форума и огромнейшей фильмотеки, естественно пиратского происхождения. Или же он решал какие-то свои задачи, если находил свободное время. Периодически отдел сетевой безопасности проводил рейды с целью выявления нелегальных материалов и ресурсов, то тут, то там появляющихся в локальной сети, но сами же и предупреждали всех заблаговременно о таких акциях, так как сотрудники безопасности сами были не прочь поиграть или скачать какой-нибудь свежий фильм. Поэтому, даже если что и находили, то часто просто закрывали глаза, наказывая только за порнографию из-за каких-то личных взглядов на этот вопрос начальника отдела безопасности. В результате все оставались довольными. Кроме того, находящиеся в отпусках отписывались на внутреннем форуме, выкладывали фотографии из Египта, Турции, значит, нелегальные лазейки в сеть извне все же были.
– Чемпионат ГУВД, или так? – спросил Иван, взглянув на экран.
– Да так, дурака с МУРовцами валяем.
– За террористов играешь? – Иван усмехнулся. – Ты бы лучше солидарность что ли проявил.
– Так я и проявляю, – ответил Чернов, ничуть не смутившись. – У полиции «Калашниковых» нет. А я патриот своей страны.
Чернов уже год как трудился в отделе. Плотного телосложения и высокого роста, он производил впечатление скорее вышибалы, чем человека, основной деятельностью которого была работа с компьютерами. Ему не так просто давались машинные коды, однако свое он брал усердием и трудолюбием, не стеснялся спрашивать и Диму Кукушкина, и Ивана, а иногда ему удавалось разговорить Якова Леонардовича, что выглядело совершенно удивительно. Поначалу у него не получалось наладить отношения с Петром, но Иван догадался в чем дело. Причина крылась вовсе не в неприязни или агрессии, Петр просто не хотел делать что-то сверх того, что положено по должностной инструкции. Объяснение стажеру его проблемы часто выливалось в большой объем времени. Или просто ленился, что было более вероятным.
Между тем, виртуальный персонаж Чернова принял на себя прямое попадание очередью не патриотичной американской автоматической винтовки М-4, экран монитора покрылся красными пятнами.
– Ну вот, Бобик сдох. Пойдем, – сказал Чернов и выключил компьютер.
– Лучше б ты чем-нибудь полезным занялся, чем дурака валять.
– Занимаюсь полезным я обычно ближе к сессии, а так как ты уткнуться в экран и что-то там ковырять целыми днями, я не могу.
– Сайты я делаю.
– А книжки о чем читаешь?
– О том, как делать сайты. Новые языки программирования, новые технологии изучаю. Иногда английский подтягиваю. Только он не подтягивается что-то.
– Вот скажи, зачем?
– Больший объем знаний расширяет для меня рынок труда, это же очевидно.
– Хм, интересно. И долго один сайт делать?
– Зависит от сайта. От нескольких часов до нескольких недель.
– И что, прибыльная работа?
– Вторая зарплата в месяц. Бывает больше, но мне хорошие заказы редко достаются, сроки мешают. Это если работа есть. Бывают и мертвые сезоны.
– Нет, это не для меня, – подвел итог разговору Чернов.
– Я так и думал, – Иван улыбнулся. – Тебе бы кому-то морду только бить.
– Ну что вы все время напоминаете? Тот парень был рэпером. А я – рокером. Конфликт был неизбежен.
– Конечно! Это все объясняет, – Иван демонстративно закивал.
– Смейся-смейся. Надо было без свидетелей разбираться. Сейчас я понимаю, к чему это могло привести, а тогда мне было не важно, нашего обидели. Я вырос на улице, а не за экраном монитора, – запустил Чернов камень в огород Ивана.
– Ладно, проехали, – Иван решил не продолжать развивать спор на эту тему. Чернов не возражал.
В сквере Страстного бульвара уже собралась компания молодежи, кто-то даже играл на гитаре и пытался петь. На лавочке, с упаковкой пива в ногах, сидел Артем и другие ребята из отдела программирования. Заметив вновь прибывших, он махнул им, мол давайте, присоединяйтесь.
– Угощайтесь, это моя отходная.
– Как? Артем, ты уходишь? – Иван опешил. Новость была неожиданной.
– Я покидал резюме по компаниям, походил по собеседованиям, меня берут на работу. А сколько можно-то. Шесть тысяч рублей в месяц. Надоело. Мне сразу тридцать предложили. Это вы официальные милиционеры, вам больше платят.
– Десять-двенадцать, ага. Очень много. Но наверное ты прав, что тут делать, если есть альтернативы. И если программировать умеешь.
– Куда, если не секрет? – это уже Чернов поинтересовался.
– Не секрет. Оптиум банк.
– Это печально… То есть я рад за тебя конечно… – от новости, Иван себя чувствовал как-то не комфортно. Он же мог пойти этим путем сам, правда при других обстоятельствах. Сейчас же словно кандалы надели. По сути, так оно и было, и еще будет минимум 4 года. Но за друга он был рад. – Что же, удачи тебе, Тема.
– И тебе, Ваня.
Друзья чокнулись бутылками.
– Хватит грустить, давайте уже отпразднуем последнюю пятницу на этой неделе! – Громогласно объявил Чернов, и все кругом дружно заулюлюкали в знак согласия и поддержки.
* * *
Абитуриенты университета МВД представляли собой совершенно разношерстную компанию. По шевронам, нашивкам на рукавах кителя, Иван угадывал подразделения и службы: вневедомственная охрана с изображенным колокольчиком, ГИБДД с автомобилем с мигалкой, и даже подкова конной милиции. Некоторых эмблем он и вовсе не знал. Казалось, что желающих поступить было много, в огромном зале на вводной лекции о порядке вступительных экзаменов собрали более двухсот человек, всех поделили на группы.
Но все изменилось на первом экзамене. Когда группа из тридцати человек разместилась за партами, зорко следящие за порядком в аудитории преподаватели объявили тему изложения. Это был монолог Ивана Бездомного из «Мастера и Маргариты» Булгакова. Прочитав его дважды, пошел отчет времени на исполнение этого задания.
Пока Иван раздумывал, как ему побыстрее отделаться от всего этого процесса, с соседнего ряда встал «кавалерист», положил пустые листы на стол преподавателей, и сказал:
– Нет, это слишком сложно для меня. Всего доброго.
– Ваше право. До свидания.
Но за ним, один за другим, проследовала добрая половина группы. Причем некоторые откровенно говорили, что здесь они не по своей воле, и им это просто не надо. Иван смотрел на все это округлившимися глазами, пока его эмоции не заметил один из преподавателей и не спросил:
– Вадим, – сказал он.
– Иван, – представился Иван, пожимая ему руку.
– Слушай Петь, – продолжил Вадим, – похоже, наша спальня имеет с твоей общую стену.
– Вполне возможно, а что?
– Как тебе известно, у нас звукоизоляция в домах не очень…
– А, понятно. Так ловите с Маринкой ритм и присоединяйтесь, кто вам не дает-то? – совершенно буднично сказал Блинов.
Вадим хмыкнул, заулыбался, затем спросил:
– Ты где таких красивых девок только берешь?
– Известно где, в Интернете, – ничуть не смутившись, ответил Блинов. – Нет Интернета, купи «Московский комсомолец», раздел «Частные объявления». Вообще, я давно остановился на одной проверенной конторе. Если тебе нужно, могу порекомендовать…
– Я тебе порекомендую! – перебила его выглянувшая из той же двери молодая женщина. – Сам с друзьями кобелишься, и мужа моего втянуть хочешь? Я с Вероникой твоей поговорю!
– Привет Марин, я тоже рад тебя видеть, только никто никого никуда насильно не тащит. А Вероника в курсе, говори о чем хочешь с ней.
– Пойдем, потом покуришь, – смутившись, сказала Марина, схватила мужа за руку и потащила за собой в квартиру. Дверь захлопнулась, но ситуация за ней явно не разрядилась, из-за нее стали доноситься отдельно различимые на общем фоне слова нравоучений.
– Вот, Вань, он ничего не сделал, а огребает на ровном месте. Точней, он сделал ошибку три года назад, когда женился на этой дуре, не понимающей, что так она только провоцирует его к измене. Кстати, кровать упирается в их стену не моя.
Иван, засмущавшись, налился краской, Блинов расплылся в улыбке, погасил сигарету и вызвал лифт, затем протянул руку, прощаясь.
– Мне не горит с деньгами, не беспокойся.
– Спасибо, Петь. Я все равно постараюсь не затягивать. Не люблю.
Петр кивнул, мол тебе видней, махнул рукой стоящему уже в лифте Ивану и отправился назад к себе в квартиру.
Спустившись вниз, Иван решил не проверять дисконтные возможности служебного удостоверения в такси.
Добравшись до дома, у него только и осталось сил, что бы упасть на кровать, 36 часов практически без сна, стресс и алкоголь дали о себе знать. Родителей не было, наверное, они все еще дежурили в больнице. Только скорее всего Вика все равно еще не в сознании и ей вряд ли чем можно помочь. Впрочем, их отсутствие и к лучшему, его не совсем трезвый вид вызвал бы только вопросы и не нужный негатив. Иван приоткрыл окно, что бы в комнате не скапливался перегар, разделся и закутался в одеяло. В сон он погрузился практически мгновенно.
* * *
Мобильный телефон Ивана, брошенный накануне на стол к компьютеру, надрывался, но ему совершенно не хотелось вставать. На вызовы друзей и сослуживцев у него стояли персональные мелодии звонка, его телефон чаще воспроизводил «Мурку», или «Наша служба и опасна, и трудна…», чем мелодию по умолчанию из «Секретных материалов», но сейчас играла именно она, значит, кто-то просто мог ошибиться номером. Открытая накануне форточка, помимо борьбы с перегаром, привела еще и к выстужению комнаты, поэтому Иван совершенно не хотел вылезать на холод из-под одеяла. Но телефон не сдавался, вызовы повторялись. Собрав волю в кулак, Иван, все еще не желая расставаться с одеялом, закутавшись в него, дошел до телефона. Номер на экране ему ни о чем не говорил. Он нажал кнопку приема вызова.
– Слушаю вас, – сказал он, закрывая форточку.
– Горазды же вы дрыхнуть, Иван Анатольевич. – Сказал незнакомый мужской голос с заметным кавказским акцентом. – Время уже обеденное. Петушок давно пропел. Я вам раз пять уже набирал. Ой, как не хорошо…
Иван готов был уже вспылить и нагрубить неизвестному собеседнику и высказать все, что он думает о чьем-то мнении на этот счет, но быстро вернул самоконтроль. К этому он привык на службе. Инспекция по личному составу иногда прозванивала служебные внутренние номера, задавая идиотские вопросы и используя различные голоса, стараясь вывести кого-нибудь из себя, потерять бдительность и сорваться на грубость, а то и на откровенную брань, тем самым лишить сорвавшегося сотрудника премии, в особо запущенных случаях влепить выговор. Сами же они, соответственно, зарабатывали таким образом поощрения за хорошую службу и выполнение своего палочного плана. Постепенно, на уровне рефлексов, выдержка начинала срабатывать при общении по любому телефону, в любой обстановке. Поэтому Иван, не повышая голоса, ровным тоном сказал:
– Представьтесь, пожалуйста.
– О, чувствуется профессиональная подготовка, а вы даже не на службе. Значит, не зря нам вас порекомендовали. Меня зовут Алиев Тофиг Бахрамович. Я начальник службы безопасности Оптиум банка. – Человек на том конце замолчал, видимо ожидая услышать реакцию.
– Слушаю вас, Тофиг Багромович, – Иван нарочно исковеркал отчество. Откуда у начальника какого-то там банка номер его мобильного телефона? И почему этот человек вообще знает его имя?
– Бахрамович. Моего отца зовут Бахрам. Вам следует быть внимательней. Невнимательность может выглядеть как неуважение, это может поставить вас в невыгодную ситуацию.
Иван начал закипать. Его разбудили, теперь еще и учат. Да кто это вообще такой, что бы давать ему советы?
– Извините, я не большой знаток тюркских наречий, мне ближе славянские диалекты, – уколол кавказца Иван, выдерживая спокойный тон. Его собеседник среагировал резко:
– Сострил? Молодец. – Но выдержка у собеседника тоже была на высоте, тон снова стал прежним, словно ничего и не случилось, и он продолжил. – У меня, от имени банка, есть для вас предложение о совместной работе. Вас не затруднит подъехать? Мы обсудим этот вопрос лично.
– У меня есть работа. Я не могу оставить службу в милиции в любом случае.
– Да, мы полностью в курсе вашей ситуации. Этого не потребуется. Иван, подъезжайте, вы ничего не теряете, отказаться вы всегда успеете. Я закажу для вас пропуск. Все детали на месте.
– Хорошо. – Иван согласился, ведь он действительно ничего не терял. – Диктуйте адрес, подъеду через пару часов.
Записав продиктованное, Иван оделся и пошел на кухню. На столе лежала записка:
«Суп в холодильнике, не ленись разогреть! Я в больнице. Мама».
Пока он спал, мать успела приехать, приготовить суп, и уехать обратно. Иван набрал мобильный номер мамы. Практически сразу та сняла трубку:
– Ваня, разогрей суп, не обходись бутербродами, испортишь желудок! – выдала порцию советов мама.
– Не волнуйся, не оголодал. Мам, как Вика?
– Операция прошла успешно. Она сейчас спит, ей что-то для этого кололи. Я взяла отпуск за свой счет, буду ее выхаживать. Мне доктор пропуск выписал, разрешил рядом с ней в палате находиться. Хороший он врач, любезный, все объясняет.
Иван вспомнил о причинах любезности Фролова с брезгливостью. Но в словах матери уже слышались нотки оптимизма.
– С врачом было бы странно, если бы было как-то иначе. А как он тебя оформит, его проблемы, за все уплачено.
– Иван, а что поделать, сейчас жизнь такая. Мы с отцом собрали тридцать тысяч, он с сегодняшнего дня пробует таксистом подработать, оставшиеся в кредит возьмем. Вытянем.
– Не надо таксистом! – Ивану эта идея совершенно не понравилась. – Кредитов тоже не надо. Пете не к спеху.
– Это не важно, не следует быть обязанным. Он хороший человек, помог нам, не нужно деньги между дружбой ставить. Так можно друга потерять, и… Вань, Вика зашевелилась, все, пока…
В телефоне раздались гудки. Иван представил состояние приходящей в себя сестры. Хорошо, что мама может быть с ней рядом, поддержит, поможет. А если бы нет? Если бы не смогли найти денег? Не «мотивировал» бы Петя доктора? Посещения только вечером в часы приема. Одна, не ходячая, в многоместной общей палате, в которой могут оказаться и бродяги, и гастробайтеры со всех концов СНГ, при типичном наплевательском отношении персонала, отходящая от наркоза с все возрастающей болью, а вокруг лишь равнодушие… Это он немного уже пообтерся в милиции, и все равно равнодушно-цинично смотреть на окружающих не может как Блинов, а она ведь совсем еще домашняя… Он отогнал эти мысли.
А отец… Все злачные места выгодных пассажиров уже давно забиты «бомбилами», откуда его попросят сразу, как только он там появится. Сам Иван если и пользовался раньше услугами такси, то предпочитал заказывать по телефону в компаниях, которые хотя бы сайт в Интернете держат. По качеству сайта можно без труда оценить серьезность подхода. Даже у такси «Авторитет» на календаре был указан адрес в Интернете. К тому же Иван совершенно не хотел ездить в разбитых «Жигулях» с гостями с Кавказа и Азии за рулем, часто действительно только что спустившимся с гор. Гастробайтерам выдавали машины в аренду на сутки, они работали на ней посменно, за их состоянием никто не следил вообще, свою стоимость машина отрабатывала за два-три месяца, потом приносила доход владельцу. До тех пор, пока могла ездить.
Конечно, «пятерка» отца – это совсем другое дело, хотя ей уже и был десяток лет, он за ней следил, регулярно обслуживал и ремонтировал. Но много он все равно не заработает. Больше бензина сожжет.
Суп он греть не стал, ограничился чаем с бутербродами.
Через два часа Иван был в здании Оптиум банка, подошел к девушке с бейджиком «секретарь», объяснил суть визита, та вызвала охранника, который куда-то позвонил, затем повел Ивана в кабинет начальника службы безопасности, доложил о визите, пригласил войти. Иван вошел в просторный кабинет, охранник закрыл за ним дверь. Посреди кабинета в виде буквы «Т» стоял огромный стол, вдоль стен – кресла. Тофиг Бахрамович встал из-за стола, встретил на полпути Ивана, пожал ему руку, и пригласил присесть.
– Иван Анатольевич, – начал азербайджанец, – у нас есть для вас деловое предложение. Как вы, наверное, заметили, у нас достаточно серьезная организация. Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь. Чай, кофе?
– Спасибо, воздержусь от угощений, – сказал Иван, усаживаясь за стол. – Да, ваш банк производит хорошее впечатление надежности.
– Именно! Но даже такая крупная организация, как наша, столкнулась с одной проблемой. Нас регулярно пытаются обмануть, – сказал Тофиг Бахрамович с наивным оттенком и состроил несчастное выражение лица.
– Это очень печально, – в тон собеседнику ответил Иван, не в силах сдержать улыбку, – только при чем тут я?
– Вы тот, кто может помочь нам решить эту проблему. Обычно мы в состоянии самостоятельно определить благонадежность наших клиентов, например при выдаче кредитов, или выявить компрометирующую или просто негативную информацию на лиц, пытающихся устроиться к нам на работу. Но мы столкнулись с проблемой. Нам начали приносить поддельные документы. Вот из последнего, например, фальшивые справки об отсутствии судимости. – Начальник службы безопасности достал из стола справку, выданную информационным центром, в котором трудился Иван. – Посмотрите. Бланк, печати, подписи – настоящие, проверили. Человек якобы чист перед законом. На деле у него есть судимость за мошенничество. Естественно, мы бы не хотели иметь с таким человеком никаких дел. И нас совершенно не устраивает подход к работе вашей организации.
– Я вас понимаю. Только при чем тут я? Эти справки – работа не нашего отдела. Напишите жалобу, кого-нибудь обязательно посадят.
– Непременно посадят, – улыбнулся азербайджанец, – но это не является интересом банка, а я представляю только его. Иван, вы взрослый человек, должны понимать. Для нас жалоба ничего принципиально не изменит. На его место придет другой такой же исполнитель. А государство со своими служащими проблемы пусть решает само, но, похоже, государство все устраивает и так. По нашей информации, у вас есть прямой доступ к интересующим нас данным. Мы можем быть полезны друг другу.
– И как вы себе это представляете? – спросил Иван, поняв, куда клонит его собеседник.
– Нам не нужны эти липовые бумажки, – Тофиг Бахрамович показал на справку. – Нас вполне удовлетворит прямая, без посредников, информация от вас. Вы работает сутки через трое? Вот и замечательно. Раз в четыре дня, на вашу электронную почту, мы будем скидывать вам установочные данные лиц, о которых мы бы хотели знать… – азербайджанец запнулся, казалось, он подбирал нужное слово, – ваше мнение на их счет, ваши рекомендации. Нас вполне удовлетворят отчеты на нашу почту, постоянно мелькать тут не придется, вам это ни к чему, я понимаю. Не волнуйтесь, поток не большой, несколько человек за раз, не больше.
Иван молчал. Он видел раньше, как его сослуживцы что-то списывают с экрана, что, в общем-то, строжайше запрещено, но никто никогда не делал за это никаких замечаний. А если и возникали разговоры на этот счет, все обычно отшучивались, мол, это их знакомый опер, очень хороший человек, интересуется, стоит ли направлять официальный запрос. Ведь если нет никакой информации, зачем зря бумагу марать и подписи начальников собирать? Кроме того, чем занимается дежурная смена ночью, без посторонних глаз, вообще остается тайной за семью печатями. А теперь, выходит, пришло время и его вербовки.
Заметив сомнения Ивана, начальник службы безопасности достал из ящика стола запечатанный конверт, и сказал:
– Иван, возьмите.
– Что это?
– Там находится пластиковая карта нашего банка, пин код внутри конверта. На счету уже есть пятьдесят тысяч рублей, считайте это задатком. Счет будет пополнятся на эту сумму каждый месяц автоматически. Если вы активируете карту естественно. Там же моя визитка, на ней адрес электронной почты для связи. И мой телефон на всякий случай.
– И как активируется карта?
– Вам достаточно снять наличные в банкомате. Или оплатить ей что-то. Мы это увидим и сочтем вашим согласием сотрудничества.
– Скажите, кто вам меня рекомендовал?
– Иван Анатольевич, – азербайджанец снова улыбнулся, – мы свой хлеб тоже не зря едим. У нас свои источники, которых мы не раскрываем.
Иван подумал, что действительно, рекомендовать его мог кто угодно. Начиная от знакомых с пятничных посиделок под памятником Высоцкому, или абитуриентов из группы поступавших в университет, заканчивая кем-то из своих же. Например, это запросто мог устроить Блинов, при этом сам остался где-то в тени. Просто из желания помочь, хотя и своеобразно.
– Вы подумайте, мы вас не торопим. Но если в течение месяца карта не будет активирована, мы сочтем это за отказ. Карточка станет просто куском пластика. Но нам бы не хотелось такого поворота событий, естественно. – Тофиг Бахрамович достал распечатанный лист. – Посмотрите, Иван, все верно?
На листе была его фотография в форме, персональные данные, прописка, звание, должность, указаны домашний и мобильный телефоны, адрес электронной почты…
– Хорошо работаете…
– Фирма веников не вяжет…
Такое подробное досье говорило о явной утечке информации из милиции. То есть, напрямую из знакомых его вполне могли вообще никто не рекомендовать. Зачем, если можно обратиться в управление кадров, где под требования без труда найдут нужную кандидатуру. Интересно, сложно было этим людям найти данные на сотрудников, которые проводят проверки законности деятельности банка? И рискнули бы те идти до конца, ставя под удар не только себя, но и своих родных? Иван очень сильно сомневался в этом.
– Послушайте, я понимаю ваши сомнения, – продолжил начальник службы безопасности, совершенно не угадав направление мыслей Ивана. – Но посмотрите на это с другой стороны. Ваше согласие не превратит вас в оборотня в погонах. Вы не сделаете ничего плохого, просто поможете нам в борьбе с мошенниками и ворами. Вообще-то этим милиция и должна заниматься, вам так не кажется? А вот ваши коллеги, которых вы часто видите, с которыми бок о бок работаете, – он потряс фальшивой справкой, – вот таких сажать надо, или сразу к стенке ставить. Вы же можете сэкономить нам приличную сумму. Небольшой частью из нее мы согласны вас отблагодарить. Кроме того, доступом к интересующей нас информации обладаете не только вы.
Намек был достаточно прозрачен. Иван взял конверт, так как слушать дальнейшие уговоры не желал, цель его визита уже была предельно понятна, положил его во внутренний карман куртки. Затем сказал:
– Дайте мне немного времени. Я должен подумать.
– Я вас понимаю. Все в ваших руках, Иван. Всего доброго.
Ожидавший охранник проводил его до выхода.
Выйдя на улицу, он посмотрел на вывеску. «Оптиум банк». Где-то он уже слышал это название. Точно! Артем уходил работать именно сюда. Иван набрал номер друга.
– Артем, привет. На работе?
– Ваня, привет! Ага, тружусь.
– Обедал уже?
– Еще нет, а почему тебя это интересует?
– Стою я тут рядом с каким-то японским ресторанчиком, прямо напротив Оптиум банка…
– Стой там. Сейчас по бизнес ланчу смолотим.
Иван порылся в карманах, нащупал смятую купюру. Последние 500 рублей. На бизнес ланч хватит.
Через 20 минут два друга уже расправлялись с ролами.
– Как дела, Вань, я тебя уже сто лет не видел.
– Тема, как ты охарактеризуешь свой банк?
– В смысле?
– Серьезная организация? Ты доволен рабочей обстановкой?
– Все отлично. С ментовкой не сравнить. Если приносишь реальную пользу, быстро замечают, дают расти. Оклад повышают. Премии за сверхурочные выплачивают. Чего это тебя вдруг интересует?
– СБ банка предлагает дружить. Уж не ты ли подсказал им? – Иван изложил поступившие предложение другу, замолчав лишь о сумме. Тот, подумав, сказал:
– Я не знаю, что тебе посоветовать. В безопасности работают бывшие менты или чекисты, все на связях. А это уже своеобразное мышление, как минимум. Аккуратней. Я тут не при чем. Но если ты им реально нужен, то почему нет?
– Посадят нахрен, – Иван скривил улыбку. – Показательно.
– Да кому ты, нахрен, нужен? Сажают оперов и следователей. Гаишников. Народ их не любит. О твоей конторе многие и не слышали, она не на виду. Кроме того, тебя уберут, а на твоем месте кто будет? Кадров-то нет. Это на место посаженого гаишника очередь стоит из таких же идиотов. Или без меня уже многое поменялось?
– С чего бы это? Хотя, естественно, маразм крепчает. В общем ясно. Спасибо. Мысль понял.
– Ладно, я побежал, – Артем вытер салфеткой руки, оставив несколько нетронутых ролов. – Дисциплина, брат, штрафы, все строго, опаздывать нельзя. Рад был тебя повидать.
Друзья обменялись рукопожатиями, и Артем быстрым шагом направился назад в банк. Иван подвинул себе ролы Артема, не пропадать же добру. Затем взял телефон, нашел номер мобильного отца, нажал вызов.
– Привет, таксист. Хочешь поработать? Завязывай с халтурой. Пиши адрес, заберешь меня, поедим Пете долг отдадим. Затем к Вике.
Отец немного поудивлялся, но спорить не стал. Закончив разговор, Иван снова посмотрел на здание Оптиум банка. Конечно, такой ход событий ему не сильно был по душе, но подобно Пете, людей он обирать и обижать не собирался. Да и в словах начальника собственной безопасности про фальшивые справки была доля правды. Он просто доработает там, где другие или продались, или схалтурили. А коли так, то почему бы и нет.
Год 2009
– Полный финиш… – только и сказал Чернов, просмотрев запись камер наблюдения из универсама «Остров», которую кто-то выложил в локальную сеть МВД. – Совсем отморозок этот Евсюков.
– Тридцать лет. Майор, начальник ОВД «Царицыно». Целого районного отделения. Как? За какие заслуги?! – недоумевал Варшавский.
– За те же, по которым у нас бывшему следователю Красильникову присвоили досрочное звание подполковника. Я смену сдавал, он себе погоны менял, – сказал Иван. – А что, нормальная практика. Из наших сотрудников таких успехов добьется если только кадровый офицер товарищ Сысоев, да Слава?
– Да пошел ты! – сразу ощетинился тот. – Я бы на твоем месте вообще помалкивал. Ты свои звезды за что получил? Заборостроительный институт? А ты? – это он уже адресовал Чернову. – У нас таких, как вы, зовут «пиджаками». Обзавелись корочками и в офицерскую форму нырь! Вы оба без Старкова – никто.
– Еще один отморозок, – прошипел Чернов, затем схватил того за шиворот и взревел: – У кого это у вас? У приспособленцев?! Тунеядцев?! Ты, сука, в смене за какие заслуги? По приказу дяди генерала Варшавскому нервы теперь портишь? Может тебя сейчас пришибить, что бы людям кровь не пил потом, когда большие звезды высидишь? – Сысоев, почти оторванный от земли, болтался в руках Чернова, его китель трещал, но держался.
– Брейк, товарищи офицеры! – Варшавский влез между ними, но Чернов не отпускал захват. Тогда Варшавский резко крикнул: – Смирно, Чернов! – от неожиданности тот выпустил Сысоева, и он немедленно воспользовался этой возможностью, что бы убежать из помещения с концами. – Алексей, кому ты что доказать хочешь? А ты чего не вмешался? – последний вопрос был адресован Ивану.
– Правда, Леш, только хуже можешь сделать, себе же в первую очередь. Допустим, треснешь ты ему в лоб, дальше что? Мозгов у него не добавится, – спокойно сказал не шелохнувшийся Иван. Затем повернулся в зал, откуда на них с любопытством смотрели девушки. – Все барышни, шоу закончилось. Работайте. – Те сразу дружно застучали по клавишам, уставившись в свои мониторы.
– Извините, не удержался. – Чернов понемногу остывал, осознавая свою ошибку.
– Да все нормально, Алеша, перед нами за это можно не извиняться, просто думай своей головой иногда, что творишь – Яков Леонардович по-отечески похлопал по плечу Алексея, затем с улыбкой спросил Ивана: – Чего это ты моими подчиненными командуешь, товарищ старший лейтенант?
– Извините, товарищ майор, – Иван уже тоже улыбался, – как говорят у нас в Одессе, таки больше не буду.
– Хулиган! – отреагировал Варшавский на толстый намек, но совершенно беззлобно, с улыбкой. Улыбнулся даже Чернов, окончательно расслабившись. – Мог бы придержать товарища.
– Боюсь моего авторитета не достаточно, что бы остановить поток гнева Леши, а держать его руками бесполезно. В гневе он страшен. Зато ваш авторитет непререкаем. – Затем Иван обратился к Алексею. – Собирайся. Я постараюсь вывести тебя с территории без дальнейших происшествий.
Но когда через десять минут они уже подошли попрощаться с Яковом Леонардовичем, тот неожиданно сказал:
– Старков вызывает. Всех троих. Пойдемте к нему.
Приближались майские праздники, наверняка речь должна была пойти об усилении. Но это не касалось никогда Варшавского, по крайней мере с тех пор, как в отделе оказался Иван, он такого вспомнить не мог. Поэтому просьба Старкова выглядела странно. Сразу почувствовалось неладное.
Когда они втроем зашли в кабинет к Старкову, тот что-то писал. Заметив вошедших, он жестом указал на стулья.
– Ребята… – казалось, он с трудом подбирает слова. – Короче, что бы не тянуть, скажу сразу. Я пишу рапорт на пенсию. Сегодня отнесу на подпись. Двадцать лет стажа я наработал, меня ожидает льготный выход на отдых…
– Саша, что случилось? – спокойно спросил Варшавский.
– Красильников задумал большую чистку. Он вызывал начальников, и в открытую, без стеснения говорил, кого больше видеть не желает. Я ему оказался не нужен. Еще несколько человек. Или альтернатива – понижение в должности добровольное, но это не для меня, я на такое не пойду. – Он бросил взгляд на Чернова. – Тетка твоя тоже уйдет, наверное.
– Он не может просто так взять и уволить всех по своему желанию. – Выразил общую мысль Чернов.
– Я добровольно уйду. У меня нет выбора. Иначе заведут дело против меня. И так поступят все неугодные.
– Саша, ну как же так… – Варшавский формулировал мысль, – не аккуратно-то…
– Яша, а как по-другому? На 15 тысяч в месяц жить? Жене как в глаза смотреть? Вот и вляпался. Он же следователь, как-то пронюхал, нарыл компромата. Не посадил, и на том спасибо. Он мог бы. Но ничего, друзья в охрану зовут. Все же бренд «Петровка 38» еще чего-то стоит.
– Скоро ничего не будет стоить этот бренд, все распродадут, – хмуро произнес Иван. Старков хотел было возразить, но передумал, просто махнул рукой. Неожиданно заговорил Варшавский:
– Тогда и я пойду. На пенсию. Но мне все равно скоро уже шестьдесят. Ничего мне не светит тут, я больше и не надеюсь на новую звезду на погоны. Дай и мне лист, будь так добр. Да и вызов пришел. Не знал, как вам это преподнести…
– Вызов? Из Израиля что ли? – усмехнулся Старков, подавая чистый лист бумаги.
– Из США, – абсолютно спокойно ответил Яков Леонардович, доставая свою ручку из нагрудного кармана пиджака. В полной тишине он начал писать рапорт.
Все удивленно уставились на Варшавского. Тот демонстративно не замечал взглядов, закончил текст рапорта. Тишину нарушил Старков:
– Рассказывай давай, хитрый еврей.
Варшаский глубоко вздохнул, оторвался от перечитывания написанного, начал излагать:
– У меня дочь десять лет назад вышла замуж за сына наших эмигрантов. Американца то есть. В Нью-Йорке на Брайтон Бич живут. Она уже получила гражданство пять лет назад, и подала прошение на воссоединение со мной там. Его удовлетворили. Теперь тут меня в посольство приглашают формальности оформить для эмиграции. Сдам нашу квартиру, плюс какая-никакая пенсия, мне хватит, что бы достойно дожить свой век. Теперь я вам из-за океана открытки слать буду.
Все были поражены, воцарилась тишина. Через минуту, окончательно переварив информацию, Старков спросил:
– Яша, а почему я ничего не знаю?
– Теперь знаешь. Саша, ну а зачем тебе это было знать? Зачем системе докладывать? Софья не выписывалась, официально до сих пор со мной прописана и по всем документам в Москве живет. Я тоже выписываться не собираюсь, так как рассчитываю на надбавки московские к пенсии. И потом, как бы это выглядело? Дочь майора с Петровки, да еще и еврея, эмигрировала в США! Из американцев же снова врагов делают, вы видите это сами прекрасно. Так что прости, Саша, зачем тебя было грузить лишней информацией?
Снова повисла тишина. Конечно, Яков Леонардович был совершенно прав. Родственники за границей, в дальнем зарубежье, в системе МВД до сих пор не в почете. Инструкции на этот счет никто не менял со времен СССР. А если точнее, никто вообще практически ничего не поменял со времен СССР, все катилось по тем же рельсам. Только теперь, скорее, просто по инерции. И пусть система работала уже без советской жесткой хватки, тем не менее, ее наследие и проявления встречались повсеместно.
Старков, переваривший новую порцию информации, снова спросил:
– Яша, ты уверен? Другая страна, другая культура, другой язык…
– Я туда каждое лето в отпуск ездил. Там хорошо… Там единственный родной мой человек. То есть, теперь уже два. Данечке полтора годика. Я дедушка, ребята!
– Это мог бы сказать… – сказал Старков обиженным тоном.
– И показать фотографию малыша с мамой с видом на Гудзон? Саша, это очень плохая идея.
Но Старков уже нашел новую несостыковку:
– Погоди, Яш. А как тебя выпускали-то в Америку? Тебе же начальник центра, должен был рапорт подписать с согласием!
– Это почему? – удивленно спросил Иван. – Куда хочу, туда и еду.
– Ага, разбежался. – Старков замахал указательным пальцем перед молодыми людьми. – Если вдруг получите загранпаспорта, и соберетесь путешествовать по капиталистическим странам – не признавайтесь, что он у вас вообще есть! Все загранпаспорта сотрудников хранятся в личных делах в сейфе под замком, и выдаются они только на период отпуска и только по рапорту, в котором вы указываете, куда собственно собрались. Укажите Западную Европу или Америку, и можете сразу менять планы отдыха на Сочи. – Он перевел взгляд на Варшавского. – А вот этот хитрый еврей сейчас нам расскажет, как он умудрился обмануть систему.
Яков Леонардович, деловито кашлянув в кулак, сказал:
– Очень просто, я писал, что еду отдыхать в Египет.
Тут уже Иван едва не сполз со стула под стол. Старков некоторое время думал, потом улыбнулся и захмыкал, словно не веря. И лишь Чернов спросил:
– А что не так?
– Леша, – Иван чесал затылок, – тебе фраза «Шестидневная война» что-нибудь говорит?
– Нет, а должна?
– Вот и начальникам ничего не говорит, наверное… Логика, видимо, примерно такая: в Египет, значит едет отдыхать, автоматическое согласие, паспорт выдать, следующий…
– Да, Ваня, это если вообще исход евреев из Египта не вспоминать. Хорошо, что ты не в отделе кадров работаешь, светлая голова. А Шестидневная война, Алексей, это относительно недавняя война, в которой Египет и Израиль врагами были. Еврей в Египет в гости к арабам не вернется в здравом уме.
Старков, продолжая раскручивать историю, спросил:
– Ну ладно, паспорт тебе дали на руки. Ты с ним шел в посольство США, получал визу, ехал в Штаты. Но по возвращении ты сдавал его. Неужели американские визы никого не смущали?
– Саша, а кто вообще мой паспорт тут открывал дальше страницы с фотографией? Да и открывали ли вообще? Кому это все надо?
На этот раз уже смеялись все. Вот так ум одного человека, и шаблонное мышление других, не очень наделенных остротой собственного ума, позволили обмануть систему, построенную еще при Советской власти. Она явно не рассчитывалась на поколение и нравы общества и среднестатистических милиционеров конца двухтысячных.
– Ребятки, это было бы все весело, если бы не было так грустно, – неожиданно сказал Варшавский. – Ладно я. Вот он, – он указал на Старкова, – еще бы мог поработать с пользой для дела. Не занимать чье-то место, а именно работать. Кто его место займет? Кукушкин? Он хороший парень, но не начальник по натуре.
– Яша, какой Кукушкин, о чем ты! Сысоев командовать будет по команде сверху, это же очевидно. За этим и пришел сюда.
– Вот сучонок! – не удержался Чернов. – Он же уже все знал, вот и зубы показывать начал…
Снова повисла тягостная атмосфера. Да, это объясняло поведение Сысоева с самого начала. Он сразу получил представление, зачем идет в этот отдел, и какие перед ним откроются перспективы. Поэтому и не утруждал себя глубоким изучением работы обычного работника. Зачем, если ему надо будет приказывать, а не исполнять…
Старков посмотрел на молодых людей. Затем сказал:
– Держитесь. Красильников за свою звезду обещал добровольцев для командировки в Чечню предоставить. Ходят такие слухи.
– Это каким же образом? – спросил Иван. Служебные командировки в Чечню до сих пор были личным делом каждого, нужно было согласие сотрудника, приказать поехать никто не мог, это запрещал закон «О милиции». Из молодежи, большинство из которой были специалистами из различных компьютерных сфер, просто пересиживавшими призывной возраст, естественно, желающих никогда не было. Те, кто постарше, уже обзаводились семьями, с которыми расставаться тоже совершенно не желали, да и просто выпасть на год из Москвы означало потерять кучу связей и остаться без всех подработок разом. Таким образом, добровольцев никогда не было. Изредка попадались карьеристы, взятые в штат специально под это дело, но это были исключения. За недобор начальнику центра ежегодно выговаривало вышестоящее начальство, это негативно отражалось на его перспективах дальнейшего повышения, но никак повлиять на ситуацию он все равно не мог. Пока не мог.
– Спасибо, – ошарашено ответил Иван.
Спустя пятнадцать минут, уже перед входом метро, продолжая прокручивать в голове факт одобрения визы, Иван впервые реально стал прикидывать себя в роли эмигранта, пытаясь найти причины, по которым не стоило даже покупать билетов на самолет, и не находил их. С момента увольнения он официально так нигде и не работал, но это не мешало ему получать стабильный доход, работая дома за компьютером, просто теперь эта деятельность стала для него основной. Вернее, она и была уже давно основной, если брать в расчет только доход, который она приносила в сравнении с зарплатой в милиции. Многих клиентов он никогда не встречал в реальном мире, все общение шло через Интернет. Да, находились такие, кто настаивал на личном общении, но таких было не много, и со временем, убедившись в профессиональных качествах Ивана, они тоже переходили на удаленное общение. Наработанные связи никуда не денутся, он свободен в перемещениях по миру, для контакта достаточно просто выйти в Интернет. Это значило, что по крайней мере на первых порах он не останется без работы в неизвестной ему стране, а в какой именно банкомат можно засунуть пластиковую карточку и снять наличные большого значения не имело, где бы банкомат не находился. А коли так, упускать эту возможность просто глупо, и тут Вика права. В худшем случае это обернется для него обычной туристической поездкой, домой в Москву всегда можно вернуться. Фактически решение было достаточно очевидным, хоть Иван и не признавался себе в этом в явном виде, но уже прекрасно все понимал. Вот только родители расстроятся, они же вообще не в курсе происходящего, и регулярно напоминали Ивану про необходимость поиска нормальной с их точки зрения, то есть постоянной работы, приводили в пример Артема, и от этих напоминаний он уже устал отмахиваться. Объяснять, что этот путь для него теперь не реален, Иван не хотел.
Из размышлений его вывело ощущение вибровызова телефона во внутреннем кармане куртки. Он достал трубку, на экране отобразилось «Старков».
– Слушаю вас, Александр Петрович! – бодро выдал Иван.
– Плохие новости, Вань, – Старков сделал паузу, кашлянул, явно подбирая слова, – Блинов умер…
– Как?!
– Не ясно ничего. Предварительно похоже, что отравился водкой. Там Чернов рыл немного, он результаты экспресс анализа экспертизы читал, но странно это.
– Когда похороны? – выдавил из себя Иван.
– Уже похоронили, наверно…
– Но почему мне раньше не сказали?
– Вань, нас там не ждали все равно. Его родители во всем обвиняют милицию, что она его довела до такого исхода. И в чем-то они, возможно, правы. Они отказались от всякого содействия со стороны МВД и потребовали полное отсутствие показухи в виде фальшивой скорби массовки в форме, эскорта, и прочей фигни… Их право…
– Где похоронили-то…
– На Домодедовском кладбище у них вроде бы участок, но смысла туда ехать я не вижу. Холодно, метель начинается. Там мы Пете уже ничем не поможем, лучше соберемся тесной компанией и помянем его по-человечески. Мы встречаемся с ребятами в известной тебе кабаке в семь вечера.
– Хорошо, буду обязательно.
Иван нажал «отбой». Новость ошеломила его. Он неоднозначно относился к взглядам на жизнь Блинова, но его помощь в трудную минуту забыть было сложно. В любом случае он был одним из них, как ни крути. И ему было всего 33 года. Как это могло произойти? Иван быстрым шагом проследовал в метро.
* * *
Когда Иван зашел в кафе, трое его бывших сослуживцев уже были на месте. Официант проводил его в дальний угол, огороженный декоративными стенками от основной массы посетителей, которых в будний день было и так не много. Помимо бутылки водки в специальном ведре со льдом, солений, салатов и традиционного шашлыка, посреди стола стояла рюмка с положенным на нее куском хлеба. Обменявшись рукопожатиями, Иван сел за стол.
– Ну, коли все в сборе, помянем нашего товарища, – Старков разлил водку в рюмки. Выпили не чокаясь.
– Что известно? – спросил Иван, едва закусив, не откладывая разговор в долгий ящик.
– Леша, расскажи Ване еще раз. Может он что-то знает. Или мысль какая возникнет.
– Три дня назад я был дежурным опером от МУРа, делать было нечего, как ни удивительно, ну я сводку и почитывал. И тут вдруг читаю «без внешних признаков насильственной смерти обнаружен труп Блинова П. А. по адресу…» и Петин адрес. Пытаюсь ему на трубу дозвониться, бесполезно. Звоню Димке, он дежурил как раз, – Кукушкин кивнул, – объяснил ему ситуацию, тот тоже не в курсе, а ведь дежурного-то должны были оповестить, начать проверку, все таки сотрудник… Но там ксиву не сразу нашли, потому происшествие не по личному составу сначало пошло. Срываюсь на место. А там уже группа местных ментов заканчивает работу, и каких-то ребят с ФСБшными ксивами, и те меня видеть не рады совершенно. Тело уже увезли… – Чернов немного смутился, увидев эмоции на лицах товарищей при слове «тело».
– Все нормально Леша, – сказал Кукушкин. – Верней, не нормально конечно, но ты продолжай.
– Ну а что продолжать-то… Пообщался я толком только участковым. Обнаружил его у себя в кровати отец, у него ключи были от квартиры, он должен был с Петей встретится утром, а он на связь не вышел. Это с его слов записанное объяснение, я с ним сам не разговаривал, его не видел, задерживаться надолго он там не стал. Следы какие подозрительные если и были, то их до меня почистили, участковый ничего странного при осмотре не написал, эксперты, кроме бутылки водки ополовиненной, тоже ничего интересного не нашли, соседи ничего не знают, не видели и не слышали. Скорее всего, сами менты квартирку-то и обшмонали до кучи. Предварительная версия: в водке обнаружен метанол. А потом появились чекисты, и тупо всех выгнали. Все.
– Ясно. Никто «глухарь» на себя брать не хочет, вот и отписались дружно все, – Старков махнул еще одну рюмку, поморщился, продолжил: – Понятно, что это будет очередной несчастный случай из-за некачественной водки. А ФСБшники явно батины, ну это можно уточнить.
– Я еще посмотрю, что там экспертиза решит, – сказал Чернов.
– Леша, можешь даже не смотреть. Что тебе даст официальное заключение? Все уже и так понятно. Он же милиционером был, а никого толком не оповестили даже. – Старков уставился на Чернова. – Не думаю, что ты кроме геморроя себе в этом деле что-то нароешь.
Чернов пожал плечами и демонстративно развел руками.
– Петя готовился к переаттестации в полицейского, – добавил Кукушкин. – Ему и рапорт на перевод уже подписали, о чем-то договорился с Сысоевым, тот его с собой взял в пресс-службу.
– Сысоев и мне предлагал, но я отказался, – сказал Иван, – а Петя, значит, согласился. Наверное, тот ему что-то интересное предложил.
– Да, договариваться он был мастер, но только договариваться надо было точно не с Сысоевым. – Старков задумался, затем выдал вывод: – Значит, некуда было приткнуться больше. Видимо с отцом разругался.
– А при чем тут его отец вообще? И если разругался, зачем было встречу назначать? – удивился Иван.
– Наверное, что бы помирится. Леша, компанию его отца крышует ФСБ, они же и помогают, чем могут, при необходимости. Поэтому и говорю, Алексей, не лезь, там без тебя все схвачено. И батя мог его приткнуть или в компанию к себе, или на какую-нибудь должность к чекистам, раз уж Петя так хотел служить. Но Петя был гордый. И через связи жены вышел на нас, и стал милиционером. Но все это было хорошо и весело, пока тебе двадцать лет с хвостиком, шалости мелкие, то се, ничего еще особо не замечают подозрительного за тобой, или делают вид, что не замечают. Рост твой по службе никому еще не мешает. А я уже тогда за него побаивался. Он же не остановился бы вовремя. Наверное, когда тридцатник стукнул, да еще в милиции большую чистку устроили, пора было уже о чем-то более стабильном думать. Но тут он был один, связей нет, ушли вместе с женой. Он поэтому и пошел на контакт к Сысоеву. Терять особо нечего было. Склеится – хорошо, нет, всегда можно пойти другим путем.
Все замолчали. Снова выпили не чокаясь, закусили. Ситуация была темная, не ясная, но совершенно не их уровня. Потому все помалкивали, добавить было нечего.
– Прямо как мне, вернуться никогда не поздно… – нарушил тишину Иван.
– Что как тебе? – удивился Кукушкин. – Вернуться хочешь?
– Нет, что ты! Мне, Дима, терять особо тоже нечего, и вопрос только в том, склеится или нет. – Иван подвинул рюмку Старкову, тот наполнил ее. – Мне сегодня дали добро на эмиграцию в Америку. А я об этом даже не задумывался еще год назад.
– Ого, – только и выдал Кукушкин.
– Яше привет передавай, – подмигнул Старков. Заметив вопросительные взгляды Чернова и Кукушкина, он добавил: – Я немного в курсе был.
– А что мне делать? – теперь уже Иван развел руки и пожимал плечами. – Банки и нефтяные компании, где сейчас деньги нормальные платят, для меня закрыты. Да вообще любые компании, где есть своя безопасность…
– Как?! – воскликнул Чернов, перебивая Ивана. – Ты же не еврей даже! Или я чего-то не знаю?
Обстановка была сразу же разряжена, все, кроме Чернова, заулыбались. Иван рассказал свою историю получения эмиграционной визы.
– Все же странная штука жизнь, ребята, – глубокомысленно подытожил историю Ивана Старков. – Петя единственный из вас, кто хотел служить в милиции, но делал это не совсем правильно. А вы… Один, не сильно любящий армию, в итоге отмотал год в Чечне и теперь подался в МУР. Причем, о такой карьере изначально и не думал. А что, терять нечего, в принципе, правильное решение, вернуться… Тьфу ты! Уже говорил это сегодня.
– Я не планирую возвращаться, – отрезал Чернов.
– Ты аккуратней там, Леш, я это хотел сказать.
– Постараюсь…
– Второй, – продолжил Старков, – пришедший отсидеться от той же армии, совершенно случайно оказался самым перспективным молодым специалистом, но плюнул на все и решил свалить в Америку. Тоже сначала не задумывался о таком повороте, но тоже правильным решение выглядит. Ты-то никуда не собираешься?
– Петрович, – ответил на адресованный ему вопрос Кукушкин, – а кому и где я нужен? Мне уже за сорок, менять что-то поздно. Дети дома, жена там же…
– Мне сгодишься, если что. Серьезно, покупай костюм и приходи ко мне. Денег платят побольше, чем у вас там. Патриотизм на службе уже давно не в моде.
– Спасибо, Петрович, буду иметь в виду. Но пока я останусь там еще поработать. Надо на пенсию льготную доработать, три года осталось, ваши наверняка конвертами из-под стола платят, а это меня пока не устраивает.
Старков кивнул. Каждый задумался о своем, за столом повисла тишина. В конце концов, ее нарушил Старков:
– Знаете, хоть мы тут собрались по грустному поводу, я хочу выпить за всех нас. Думаю, Петя не обидится, ведь он тоже вас любил, и ему бы точно не понравилось, что мы тут по нему горюем и слезы льем. Да и на официальные поминки нас не позвали. Вы, безусловно, были лучшей командой, с которой мне доводилось работать когда-либо, и сами это прекрасно знаете. И я уверен, что наш общий результат работы всех вместе, и каждого из вас в отдельности, в том числе и Пети, хоть кому-то, но помог. И скорее всего, даже не кому-то одному. Поэтому, пока мы живы, никто из нас не должен терять этого понимания. Гордитесь тем, что вы служили и помогали простым людям, сейчас это, увы, не модно. Где бы не находились, и чем бы не занимались, оставайтесь такими ребятами, которыми я вас знаю.
Четверо товарищей дружно опустошили свои рюмки. Под хлебом пятой по водке пошла рябь, возможно от неосторожного движения кого-то за столом. А может это Блинов был где-то рядом и дал так понять о своем присутствии и одобрении этого тоста. Как бы то ни было, теперь это не имело большого значения. Петр Блинов, которого они все прекрасно знали, теперь всегда будет где-то рядом, оставаясь молодым навечно.
– Спасибо тебе, Петя, ты мне здорово тогда помог, – прошептал Иван.
Они просидели в кафе до глубокой ночи, видимо понимая, что в таком составе и с таким душевным единением им больше встретиться не суждено, так как путь каждого теперь лежал в своем, персональном направлении. Завтра Кукушкин, как всегда, будет гулять с детьми, слушать с улыбкой указания любимой жены, и заниматься другими хозяйскими повседневными делами, а потом начнет готовиться к очередной смене. Старков в стандартном костюме с бейджиком на груди будет весь день маяться от безделья в кабинете начальника охраны торгового центра, может быть, вспоминая былое. Иван будет пытаться распланировать ближайшее будущее, советоваться с Викой, может быть с Яковом Леонардовичем, инструктировавшего его о поведении в посольстве и ожидающего сведений о результатах. Чернов тоже точно знал, чем он будет заниматься в ближайшее время. Когда четыре заказанные машины такси ожидали посадки прощавшихся пассажиров у кафе, он сказал:
– И все таки, я возьму это дело на контроль.
Никто не стал ему больше возражать. Это все равно никого не вернет.
Эпилог
Полет проходил в штатном режиме. Иван смотрел в иллюминатор самолета, стараясь отвлечься от своих мыслей, наблюдая ледяные пики Гренландии, зрелище было действительно захватывающим. На синей океанической глади у берега виднелись еле заметные с высоты белые точки – айсберги, откалывающиеся от ледника. Еще совсем немного, и самолет полетит над континентальной частью Северной Америки, а там и до Нью-Йорка рукой уже подать, где его ждала пересадка на другой самолет. В России альтернативой Москве был если только Санкт-Петербург, да и то с большой натяжкой, зато в Америке их было не мало. Сиэтл, Сан-Франциско, Денвер, Даллас, Вашингтон, Нью-Йорк, Бостон, Майами – это то, что сходу приходило на ум. Не смотря на разрекламированный Варшавским Нью-Йорк, Иван решил поискать счастья на другом побережье, вполне здраво рассудив, что его навыки могут пригодиться в Калифорнии. Жизнь и суета в большем мегаполисе его порядком утомили, потому в Нью-Йорк не хотелось, было желание попробовать что-нибудь другое. И он сделал выбор в пользу Силиконовой долины.
Позади осталось Домодедово, не сдерживающая слез сестра в сопровождении своего жениха, которая немного успокоилась только тогда, когда Иван пригрозил плюнуть на всю эту затею сразу и бесповоротно, даже не начиная, если та не прекратит плакать. Хорошо еще, что родители остались дома, иначе на общем грустном фоне он мог действительно прекратить путешествие, так и не начав. Теперь же, в летящем на десятикилометровой высоте самолете, он, хотя и не мог видеть их грусть, вполне отчетливо ощущал слезы близких ему людей на расстоянии.
А ведь всего-то без малого семь лет назад к нему вломился Артем Званцев с предложением, которое его в итоге привело на другой конец Земли. Теперь он отдалился от Артема, практически не общаясь с ним, хотя и не держал на того зла. Просто так сложилась жизнь. Всего семь лет назад он был наивным напуганным студентом, с надеждой на лучшее в родной стране, и куда все это делось… Тогда сама идея эмигрировать куда-либо заставила бы его покрутить пальцем у виска, сейчас же это не выглядело чем-то запретным и запредельным. Как минимум, правом жить там, где ему хочется, наделен каждый человек. А вернуться никогда не поздно. Только что-то много желающих снова поменять Америку на Россию не находилось. И достаточно скоро Иван узнает почему.
Иван поймал себя на мысли, что сейчас, улетая из Москвы, ему было совершенно не жалко покидать это место, город, в котором он родился и вырос, страну, скорее даже наоборот. Грусть вызывают только оставшиеся там близкие люди. Немного успокаивало то, что на воссоединение с гражданином США члены семьи могли претендовать без проблем, и Иван держал этот план в голове, потому через несколько лет за ним запросто последуют и родители, и его сестра с мужем, если такой у нее окажется к тому времени. То есть, родители, конечно, таким желанием хоть и не горят, но за своими детьми поедут и на край света, в этом Иван не сомневался, настрой же Вики был понятным и так.
Но друзья… Друзья могут рассчитывать только на себя, и от этого становилось грустно. Тот же Артем получает высокую зарплату даже по московским меркам в Оптиум банке, и его вряд ли сильно волнуют не совсем законные дела этой организации. Так стоит ли куда-то срываться? Вряд ли бы Дима Кукушкин рискнул взять всю свою семью и уехать в неизвестность с насиженного места. Хотя там многое решала его жена, а ее Иван никогда не видел, но у него сложилось впечатление о том, что все Кукушкины предпочтут синицу в руке, а не журавля в небе. Чернов бы наверное смог, он был меньше всех привязан к Москве, но что бы он делал без знания английского языка даже на уровне школы и без востребованной рабочей специальности? Диплом инженера-строителя он как положил на полку, так больше и не открывал, к тому же, как и Иван, не собирался ничего проектировать и строить. Оперов, то есть детективов, там своих хватает, и вообще полиция для службы доступна только для лиц с гражданством, до которого добрых пять лет.
Но что будет с ними всеми, если они лишаться своих мест на службе? Старков, попав в такую ситуацию, теперь живет откровенно прошлым… Хорошо еще, что не на голую пенсию. Варшавский доволен жизнью, но по ребятам скучает, это было очевидно, поэтому он очень обрадовался, когда Иван нашел его. А уж когда стал интересоваться жизнью в Америке и объяснил причину своего интереса…
За этими мыслями тянулись оставшиеся часы полета, Иван, как ни старался, так и не смог заснуть. Фигурка самолета все ближе приближалась на схематичной карте к Нью-Йорку. Наконец зажглось табло, призывающее пристегнуть ремни, самолет снижался. Огромный трансатлантический «Боинг» шел на посадку в аэропорт имени Джона Кеннеди.
На мгновение Иван испугался происходящего, но постарался отогнать страх. Бояться уже было поздно, что принесет ему неизведанное будущее, пока можно было только гадать. Станет ли Америка ему новой Родиной? Вот американский консул в Москве, ознакомившись с его делом, почему-то в этом не сомневался.
Шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, и «Боинг», постепенно сбрасывая ход и немного вибрируя, проехав добрый километр, наконец замер. Иван сделал глубокий вдох, прокручивая в памяти инструкции о прохождении миграционного контроля, проверил, все ли необходимые документы под рукой. Впереди была новая жизнь, новые возможности, как и новые проблемы. Что они принесут? Иван улыбнулся, так как стало даже интересно. Время покажет. Обманывать себя тем, что это просто туристическая поездка не имело никакого смысла. Его статус не позволял разве что участвовать в выборах президента США, в остальном у него были практически равные права с остальными гражданами Америки. А значит, открывались интересные перспективы.
Главное – не сдаваться. Впрочем, как и всегда.