Kitabı oxu: «Бесов Холм. Эделиада. Том 1»

Пролог

Тяжёлые тучи скрыли луну, потворствуя этой ночью злым человеческим помыслам.

Он не был готов. Нарушить все существующие законы, попробовать дотянуться до запретной Силы, попытаться её контролировать… Нет, он не был готов. И он боялся. Боялся, что оглядчики заметят его волшбу. Боялся оставить свой след в Великом Барьере, разделяющим Светлый и Тёмный Источники. Такого Совет Родов не простит. Такого в Империи не прощают никому. Но больше всего он боялся Шёпота. Сводящего с ума Шёпота Тёмных Богов, проникающего в голову при каждом контакте с их миром. Но время не терпит. И он решился. Эта ночь и этот ритуал должны изменить всё. Обязаны изменить всё. Невзирая на страх, сегодня он пойдёт до конца.

Подготовка к ритуалу завершена. Кристалл в его руке потеплел, предвкушая страшную трапезу; серебряный кубок, до краёв наполненный кровью, стоит на столе; тщательно начертанная на полу гексаграмма излучает зеленоватое свечение.

Маг сделал глубокий вдох и отпустил заранее сплетённое заклятье изоляции. Колдовской барьер наглухо запечатал кабинет: ни свет, ни звук, ни запах теперь не могли покинуть этих стен. С его губ сорвались слова древнего языка. Дрожащими руками он поднёс кристалл к кубку — кровь потянулась к редкому минералу и капля за каплей исчезла в нём. Кристалл завибрировал и озарил комнату багряным свечением.

Теперь пути назад не было. Оборвать ритуал сейчас означало неминуемую гибель. Он не знал как гасить излишки энергий Тёмного Источника в преждевременно разорванном заклинании. И даже если получится, неимоверный всплеск Силы, последующий за этим, выдаст его оглядчикам.

Монотонный шёпот на языке древнем, как сама Тьма, зазвучал в голове мага. Слова рисовали в сознании ужасные картины и образы, смысл которых он не мог постичь. Непроницаемый смоляной дым заструился из кристалла и расползся по комнате. Он полностью покрывал стол, крался по полу, заползал на стены и не способный удержаться опадал вниз, собираясь в центре гексаграммы. Шёпот превратился в гул водопада. Грохот подавлял, путал мысли, мешал сосредоточиться. Ритуал стремительно вытягивал силы из возомнившего себя достойным наглеца, грозил сломить его волю и лишить рассудка.

Скрывать колебания Тёмного Источника становилось всё сложнее. На лбу мага выступил пот, тело била мелкая дрожь. Дым за спиной бурлил и уплотнялся, поднимался вверх и расширялся, вырисовывая силуэт неведомого существа. Маг почувствовал на себе осмысленный, полный ненависти ко всему живому взгляд и повернулся к призванному. Перед ним в центре комнаты на двух лапах стоял огромный чёрной масти зверь. Глаза горели алым огнём, длинная, схожая с волчьей морда скалила жёлтые клыки. Зверь выпрямился во весь рост, касаясь потолка кончиками заострённых ушей. Наклонившись, он вдохнул запах призывателя и издал недовольное рычание.

Маг в ужасе отшатнулся. В ответ на неведомую угрозу в сознании мгновенно сработало заклятье барьера и закрыла своего хозяина ярким белый куполом. Зверь с неподдельным интересом обнюхал магическую преграду, коснулся её когтями. Купол заискрился, дрогнул, но выдержал. Когти двинулись вниз, и в защитном барьере образовались, хоть и небольшие, но всё же прорехи. Жуткое подобие улыбки отобразилось на морде Зверя — он почувствовал страх сидящего перед ним.

Шёпот Тёмных Богов ударами молота отдавался в висках, всё больше туманя разум мага. В картинах, явленых ему теперь — он видел свою смерть и свою ничтожность перед лицом вселенской стихии. Видел, как его защитные заклятья рушатся под неистовым напором Тьмы и как это ужасное порождение проклятого мира разрывает его тело.

Кристалл в руках раскалился, нестерпимо обжигая ладони, и эта боль помогла магу прийти в себя.

— Ish dа Kad-Davri arrak,¹ – произнёс он дрожащим голосом.

Зверь недовольно заворчал и убрал лапу. Увидев его замешательство, маг собрался с силами, поднял руку с кристаллом над головой и выкрикнул:

— Ish dа Kad-Davri arrak!

Зверь отступил и опустился на четыре лапы: слова родного языка заставили его подчиниться. Огромной чёрной тушей он покорно сидел в ожидании приказа. Маг с облегчением выдохнул и вытер обильно выступивший пот. Грохот в голове стих, боль ушла. Удалось. Ему всё же удалось это сделать. Облизнув пересохшие губы, он улыбнулся — это была улыбка победителя. Не чувствуя больше угрозы, он снял защитный барьер, выдвинул ящик стола и, достав резную шкатулку, положил в неё холодный, безжизненный кристалл.

— Истиан Галлан. Завтра ночью.

Услышав имя старого врага, зверь вновь зарычал. Его чёрные когти оставили глубокие борозды на дубовом полу, густая шерсть встала дыбом.

Разорвав тугую нить заклятья Изоляции, маг распахнул окно. Тёплая летняя ночь бросила в лицо ком сладких запахов. Луна, выглядывая из-за туч, бескорыстно отдавая свой холодный свет миру. Он повернулся к призванному и слегка поклонился. Одним мощным прыжком Зверь выскочил в ночную темноту и слился с ней.

Маг смотрел вслед порождению Тьмы. Сегодня он рискнул жизнью и выиграл. Сделанное этой ночью скоро обернется смертью для его врагов, и эта мысль позволила ему улыбнуться вновь.

Ведьмы — забота магов

Игнаций подбросил веток в затухающий костёр, снял казавшийся к вечеру пудовым шелом и поглядел на север. Там, на холме, высился последний аванпост Центральных земель Империи. Стеснять воинов крепости воевода не стал, и Сорок Девятая Малая Серебряная дружина встала лагерем на главном тракте Эделии. Лагерь разбили по всем правилам устава, создав некое подобие заставы: две большие палатки взяли дорогу в клещи, за палатками оставили стреноженных лошадей, офицерскую палатку расположили поодаль. Шестеро дозорных встали по периметру лагеря, четверо «встречающих», как называли караульных, перегородили дорогу. Облокотившись на красные каплевидные щиты, они тихо несли свою службу. Тяжелые повозки и обозы по ночам не ездили, а вот конные и реже пешие путники всё же попадались.

По уставу в походах полагалось так же ночное дежурство дружинного мага, дабы следить за волшбой в ближайших окрестностях. Но время шло, магов в Эделии становилось всё меньше, и теперь всё чаще Серебряных сопровождали жрецы церкви Триглавы. Служители Трёх Светлых были незаменимы в качестве лекарей, но до настоящих чародеев им было далеко. В этом же походе Сорок Девятой Малой отрядили сразу пятерых столичных магиков — небывалая роскошь для мирного времени.

Стояли тёплые летние ночи, так что в некоторые из них воевода Эйхард не отдавал приказ ставить палаток вовсе. Горячий ужин, попону на землю да седло под голову — испытанным в боях витязям этого было достаточно. Столичные же маги в этом походе каждую ночь разбивали свою небольшую палатку вне границы дозора дружины и, скрывшись в ней на закате, выходили только утром.

— Ставлю свою благоверную на кон, срут они тоже в палатке! — хохотнул кто-то во время ужина, сорвав тем самым дружный гогот сослуживцев.

Полог правой палатки шелохнулся. Кто-то вынырнул из неё и засеменил к костру. Игнаций улыбнулся. Он знал, в эту ночь Уилл Харриган не упустит возможности посидеть с ним. На пенсию Игнацию только через год, а он всё также крепко держался в седле, да и боевого опыта хоть отбавляй — послушать его байки и спросить совета как раз и бегал к нему юный витязь.

Уилл вошёл в круг света костра. Его ярко-рыжие кудри блеснули, отражая танец огня.

— Вы нас демаскируете, молодой человек, — хрипло проговорил Игнаций.

Уилл недоумевающе вскинул брови и огляделся. Задержал взгляд на палатке, из которой вышел, — ничего необычного. Он искренне не понимал, чем мог вызвать недовольство старого десятника.

— Волосы сынок. Твои, леший бы их остриг, волосы! — рассмеялся тот. — Они ж отбрасывают свет костра на добрых десяток лиг!

— Имперским дружинам на марше не предполагается таиться и скрывать своё местоположение, — затараторил Уилл. — При переходах воеводы всех дружин обязаны отмечать прибытие в каждом населённом пункте, численностью более ста жителей. После прибытия на место...

— Право слово, да ты декларируешь устав не хуже нашего Артура!

— Знание всех отделов устава является обязательным для... — тут Уилл понял, что над ним просто подтрунивают и смущённо улыбнулся.

Игнаций смахнул накатившую слезу, четверо «встречающих» продолжали смеяться вполголоса. В этом смехе, однако, не было издевки. Уилл — парень молодой, крепкий, в первом большом походе, а с мечом обращается не хуже любого другого в дружине. Подтянуть владение копьем, чуть резче выполнять команды в боевом построении да набраться боевого опыта — готовый витязь.

— Ладно, сынок, не обижайся на старика. Садись, не стой. Но с волосами, клянусь Тремя, тебе нужно что-то делать, — всё ещё улыбаясь, но уже не без озабоченности в голосе проговорил Игнаций.

Уилл уселся на бревно, служившее в это дежурство десятнику постом. Попытавшись пригладить свои непослушные рыжие кудри, он тут же понял, всю тщетность усилий и тяжело вздохнул. Он никогда особо не заботился о волосах. В конце концов у него в роду все обладали густой рыжей шевелюрой, и никому ещё это не мешало. Взглянув на местами лысеющую, коротко стриженную голову Игнация, Уилл припомнил дружинный устав. В нём был пункт о волосах, но касался он только служащих на островных частях Империи. Непроходимые джунгли занимали там огромные пространства, так что совсем уж длинные волосы и борода мешали нести службу.

— Не спится? — хитро прищурился Игнаций. — Послезавтра твоя ночная, не сбивал бы себе режим.

— Знаю. Десятник Фолин выдал расписание ещё в столице. Насчёт режима не беспокойтесь. Я вообще мало сплю. Я вот что хотел спросить, — Уилл вдруг замялся будто стесняясь, — а правда, что мы идём на ведьму?

Игнаций пристально поглядел на рыжего юнца. В эту ночь, впрочем, как и в любую другую, ему не хотелось ни говорить, ни вспоминать о лесных ворожеях.

— Это я к тому, что если воевода увидит, что ты спишь на посту, на месяц уйдёшь к повинным. Тогда о возвращении в Серебряную можешь забыть, — будто бы не услышав вопрос, продолжил ветеран. — В нашу так уж точно. Артур такого не прощает. Что же до ведьм… Поговаривают, что, мол, так оно и есть. Только вот в чём дело-то, ворожеи, ну, ведьмы — забота магов. Может статься ты их и в глаза-то не увидишь. Накинут им удавку или как там этот фокус у них называется, и всего делов. А с удавкой любая ворожея — просто столетняя старуха. Голова с плеч, мешок, костёр. Так что о них тебе думать не стоит.

–– На них? –– оживился Уилл. –– Там что, больше чем одна? Вот те раз. Я и одну-то ни разу не видел. Пусть даже и с удавкой в мозгах. А тут сразу две. Или три?

— Если Трое к тебе будут милостивы, может никогда ни одной и не увидишь.

— Трое будут милостивы, — повторил рыжий витязь, прикладывая руку к символу церкви Триглавы, висящему на шее. — А вы видели ведьм?

Игнаций привстал подбросить веток в костёр и тут же скривился от боли в ноге. Уилл опередил его и суетливо подкинул еды огню.

— Ежа мне в сапог! Этого ещё не хватало. Поход только начался, а эта колода болит всё сильнее.

— Это рана с битвы на Приталенной? Сильно болит, да?

— Для сваренного рака всё худшее уже позади, — отшутился ветеран. — Ладно. Ворожеи, значит... Пацаном я видал одну. В Ладосе, на костре. Ворожеи уж скоро совсем переведутся. Магов вон и то с каждым годом рождается всё меньше. Да чего там. Эти старухи вообще не стоят внимания Серебряных. Не забивай себе магической ерундой голову, сынок. Служи коли служишь. Наше дело ратное.

Игнаций лукавил. На самом деле, с начала похода его не покидала тревожная мысль: «А чего это вдруг на усмирение двух-трёх диких ворожей в забытом всеми богами княжестве Ван-Алли, Империя отправляет элитную Серебряную, да ещё и пять столичных магиков в придачу?»

Ведьмы в Эделии последнее время, наоборот, стали себя проявлять всё чаще, но до сих пор это решалось князьями на местах. Без лишней шумихи, дабы не волновать народ. Десяток витязей, один-два жреца Триглавы — кончено. Но то как столица отреагировала на сей раз, тревожило ветерана. Да ещё и старая рана напоминала о себе куда как чаще обычного.

— Я ещё хотел спросить про мальчика, — продолжил Уилл.

Игнаций непонимающе поднял бровь:

— Мальчика? Какого мальчика?

— Ну того, который едет с магами. Я думал он служка, но ни разу не видел, чтобы он готовил обед или носил воду их лошадям.

— Вот дались же тебе эти столичные. Хм… Мальчик, мальчик… Ты про того паренька с золотыми глазищами?

— Ага! Златоглазка. Ребята видели его на привале в одной из деревень.

— И тебе, и нашим ребятам нужно прикусить свои языки! — тон Игнация резко изменился. — Этот мальчик, как я слыхивал, из древнего рода Галлана. Его отец входит в Совет Родов, а сам он в том году один сравнял с землей лагерь бунтовщика Ролиса. Он как бы не сильнейший маг в своем поколении.

Уилл выкатил глаза. Ещё бы мгновение и у него от удивления как говорится отвисла бы челюсть. Благо он вовремя спохватился, клацнул зубами и ошарашено выпалил:

–– Этот-то доходяга?!

–– Доходяга?! Твою то душу мать! Советую выбирать слова. Мало ли кто нас может слушать?

— Подслушивают?! У нас, в лагере?! –– Уилл с опаской огляделся. –– Очень может быть… Я слыхал, что маги не спят вовсе. Каждую твою мыслёнку прослушать могут. С духами, словно шаманы орочьи, общаются. Начаруют всякого и…

— Э-ка тебя понесло! — присвистнул Игнаций. — Вся эта магическая кутерьма, я вижу, здорово засела у тебя в голове. Ты мне показался более сдержанным парнем. Твоё дело людям и Государю служить. Приказы старших выполнять, а не фантазии про чародеев обдумывать. Выходит что, я зря рекомендовал тебя воеводе?

Уилл густо покраснел. Закончив в семнадцать лет военную академию, он два года прослужил в городской страже Ладоса. Но эта служба ему быстро наскучила. Он жаждал славных приключений героев прошлого, и когда Сорок Девятая проводила донабор в свои ряды, единственный из тридцати подавших заявку прошёл смотр.

— Понимаете, сударь, я не боюсь никого, кто ходит по земле, но вот те, кто под землёй... — Уилл перешёл на шёпот и подвинулся ближе. — Жрецы Триглавы в Ладосе такое про ведьм рассказывали!

— По-новой поехали?! — уже не на шутку рассердился Игнаций. — Под землю он заглядывает, ишь! Да для тебя сопляка и на земле лиходеев хватит!

Уилл опустил голову. Даже будучи столичным стражем, он ни разу не имел дела с магами и уж никак не мог повстречать прислужников Тёмного Культа. И вот первый же поход в качестве Серебряного бросил его в так желаемые им приключения. Он почти не спал ночами, постоянно выдумывая и гадая, как воевода Эйхард будет выстраивать бой против ворожей. А получалось, что и поговорить про ведьм нельзя и чародеи Ладоса заберут себе всю славу.

— Ладно, сынок, — вздохнул Игнаций. — Не серчай на старика. Нога растреклятая ноет. А тебе действительно пора на боковую. Даже молодым нужен отдых. Режим, помнишь?

Уилл улыбнулся, пожелал десятнику тихой службы и вернулся в палатку.

— Ведьмы, маги. Триглава их забери. Серебряным ни один враг нипочём! — пробормотал он, устраиваясь на жёстком солдатском лежаке. Зевнув и покрепче сжав медный трилистник, висящий на груди, он почти сразу уснул.

До рассвета оставалось лишь пару часов.

Серебряные

Сорок Девятая Малая Серебряная дружина во главе с Артуром Эйхардом держала путь на юг. Пятьдесят шесть конных витязей в легких кольчугах, ровным строем отмеряли лигу за лигой. На их алом знамени белый всадник поднимал на дыбы скакуна и поддерживал копьём золотую обрамлённую десятью кристаллами имперскую корону.

Позади дружины, выдерживая приличную дистанцию, ехала пятёрка магов. Их лица скрывали капюшоны, а имён не знал даже воевода Эйхард. Только по ярко-золотому плащу одного из пятёрки можно было распознать представителя рода Галлана, одного из Десяти Великих родов, более двух тысяч лет назад основавших Империю и воздвигнувших на стыке четырёх рек столичный город Ладос.

Витязи шли налегке. Покрывая более двадцати лиг в день, они в положенные десять дней успевали с запасом прибыть в замок Бреннен, расположенный на границе княжеств Лестор и Ван-Алли.

На восьмую ночь дружина Эйхарда встала лагерем возле моста, перекинутого через небольшую безымянную речушку. Они оставили позади столицу Лестора Фомерстад, и теперь до Бреннена оставалось всего несколько лиг.

Оставив ужин на потом, Серебряные очищали от дорожной пыли доспехи, натирали до блеска копья и мечи: входить в большой город требовалось с пафосом, как и подобало столичной дружине. Казарменные палатки выросли по обеим сторонам дороги, «встречающие» расположились на тракте, палатка магов немым мемориалом встала на берегу реки, как обычно, вне дозора дружины.

Воевода Эйхарт осматривал лагерь. Придраться вроде как было не к чему. Все на своих местах, все заняты делом. Он довольно пригладил бороду и поправил широкий с серебряными пряжками пояс. Внезапно у него за спиной раздался деликатный кашель:

— Я великодушно прошу вашего прощения, сударь воевода.

Артур в недоумении повернулся. Он мог поклясться, что не слышал ни звука, но тем не менее сейчас перед ним стоял, возвышаясь на две головы, темнокожий великан, широченными плечами заслонивший заходящее солнце. Большой, искусно огранённый кристалл, зажатый в лапах двух золотых ящеров, сиреневыми всполохами играл у него на груди. Несмотря на выдающийся вперёд живот, незнакомец казался настоящим богатырём даже на фоне витязей Эйхарда.

— Разрешите представиться, Эбинайзер Кин. Я являюсь руководителем Ладосской Центральной Магической ячейки. Сегодняшним вечером я прошу вас, сударь воевода, и ваших десятников, посетить нашу палатку для беседы о цели похода и обсуждения наших общих дальнейших действий, которые мы можем принять для решения инцидента, ставшего причиной оного, — ни разу не запнувшись, проговорил маг.

Артур не сразу нашёлся чем ответить. Подобный замысловатый слог сбил его с толку. Он внимательно осмотрел радушно улыбающегося здоровяка и, коротко кивнув, ответил:

— Конечно. Артур Эйхард, воевода Сорок Девятой Серебряной. Нам давно стоило обсудить этот вопрос. Поделиться друг с другом информацией по данному... инциденту.

— Поделиться информацией?! Хотя… почему бы и нет! Конечно. Да. Разумеется. Думаю, вам тоже будет что нам рассказать. Мы с интересом выслушаем всё, что вам известно и, в свою очередь, расскажем всё, что известно нам, — улыбнулся он, сверху вниз глядя на Артура.

— После заката будем. Благодарю за приглашение.

— С великим нетерпением буду ждать нашей новой встречи. — Кин развернулся, заложил руки за спину и не спеша зашагал к своей палатке, не выказывая никакого интереса к окружающим.

Артур задумчиво провожал его взглядом, когда из-за ближайшей палатки к нему неторопливо подошёл Кэс, один из дружинных десятников.

— Чего случилось, старшой? — посмотрел он вслед бредущему по лагерю магу.

— Хм... Да пока вроде ничего. Всем десятникам сбор. Сегодня мы приглашены к магам на совет.

— О-о! — поднял брови молодой десятник. — Соизволили-таки переговорить по душам? А то я уж думал совсем нас за мурашей считают.

— Ну ты сильно-то не обольщайся. Разговор с нами ещё не значит, что они принимают нас как равных. Давай-ка, собери всех.

— Выполняю! — Кэс хлопнул себя левой рукой по правому плечу, отдавая воинский салют и быстрым шагом отправился собирать остальных десятников дружины.

— Угу, — задумчиво протянул Артур, — выполняй.

***

Воевода Эйхард и пятеро десятников сидели в офицерской палатке, обсуждая, какую информацию могли получить столичные чародеи, так как сами знали о цели похода только из приказа, а он гласил:

«Сорок Девятая Малая Серебряная дружина перебрасывается на юг для поддержания порядка и устоев Империи на её дальних рубежах и устранения неподконтрольных ей магических ситуаций. Артуру Эйхарду надлежит в десятидневный срок явиться в замок Бреннен на территории княжества Лестор и получить дальнейшие распоряжения от командующего замком воеводы Амоса Радного. Для усиления Сорок Девятой Серебряной Малой в этом походе участвуют пять членов Ладосской Магической Семинарии. Входя в состав Сорок Девятой, данные пятеро в подчинение Артура Эйхарда не поступают. Отчитаться об итогах похода предстоит замковому воеводе Амосу Радному».

— На кой ляд им в такой глухомани Ладосские чароплёты? — начал Кэс. — Пару диких ведьм, как же! Слишком много чести для лесных старух.

— Не могли, что ли, найти для этих сударей магов другой эскорт? Надо было дёргать из столицы военную элиту! — поддержал брата Фарли.

— Остынь, элита! С твоим отъездом столичные шлюхи хоть подлечат свои дыры!

Оба молодых десятника весело и с готовностью расхохотались.

— Хочу напомнить вам, судари, — прервал смех Артур, — что наша работа не рассуждать о приказах, а выполнять их.

— Валлаэрты, что с них взять, — вздохнул Игнаций. — Только девицы да потеха на уме.

— Не, старый, мы с Кэсом девиц-скромнях не трогаем. Нам алёнушки-любострастницы роднее!

— Закончили, ага! — рыкнул на братьев Аксен. — Давай, старый, твоё слово.

— Вот что я скажу, Артур, — расправил седые усы Игнаций, поудобнее усаживаясь на лежаке. — С самого первого дня этот поход у меня вызывает много вопросов. Цель заранее не разглашается, маги всю дорогу едут сычами, не проронив ни слова. Тревожно что-то у меня на сердце да и нога разболелась — чувствую, быть беде.

Кэс и Фарли дружно закивали: интуиция ещё ни разу не подводила ветерана, по крайней мере на их памяти. Аксен, тем временем, приоткрыл полы палатки и выглянул наружу, будто желая убедиться что их никто не подслушивает.

— Согласен, магам нельзя доверять, — процедил сквозь зубы он. — У этих сукиных детей всегда что-то своё на уме. Ворожеи, Вольные, разберёмся на месте — от Серебряной стали ещё никто не уходил. Радный, вот кто не идёт у меня из головы. Этот жирный сукин сын пошёл на повышение после войны с племенами Урусских. Если увижу этого выродка, ты уж, старшой, не держи на меня зла, я перережу ему глотку от уха до уха, — подтверждая всю серьезность своего намерения, Аксен достал из-за пояса огромный зазубренный нож.

— Десятник Фолин, выбирайте выражения, — строго ответил Артур. — Я не знаю, что там у вас за счёты с Амосом, но мы витязи Эделии, а не лесные головорезы.

— Ни одному головорезу и не снилось столько смертей, сколько на совести этого выродка! Во время войны с клыкарями я водил десятку в его дружине. Ты не представляешь, что это за человек.

— Я слышал про этого Радного, — протянул Игнаций. — Вроде даже Суд Чести был.

— Хера Ладосского ты слышал! — прорычал Аксен. — Суд Чести?! Мы выполняем приказы, не задавая вопросов, а после рассуждаем о чести! Трусов сажают на троны, пока тысячи из-за них гниют в земле.

— Резать всех трусов на тронах никакой стали не хватит, — запоздало пошутил Кэс.

— Вообще проредить было бы неплохо, — согласился Фарли.

— Прекратить! — рявкнул Артур, окончательно усмирив молодых десятников. — Теперь с тобой. — Он повернулся к Аксену. — Что бы ни происходило на Кадал-Урусских — всё в прошлом. Сейчас главное поход. Мыслю помахать мечами нам всё же придётся, так что побереги сталь. Да и губить себе жизнь из-за одного старого труса не стоит. Убери нож.

— Убери, Аксен, — повторил просьбу воеводы Игнаций.

— Выполняю, — буркнул Аксен. — Жду вас на месте, — он хлопнул себя по плечу, убрал нож и вышел.

— Артур, с ним нужно что-то делать, — покачал головой Игнаций. — Не знаю, что там у них с Радным, но Аксен накличет на себя лихо.

Аксен Фолин слыл чрезвычайно вспыльчивым человеком и после войны с орками на Кадал-Урусских островах, был разжалован до простого мечника Железных легионов. Три года службы и Совет Воевод вернул ему серебряные фибулы, но ни в одной Серебряной дружине он долго не задерживался. Многочисленные жалобы на взрывной характер почти погубили карьеру воина, но потом молодой воевода Эйхарт взял его в новую, ещё только формирующуюся Сорок Девятую. За год службы под его началом Аксен показал себя превосходным бойцом и стал пользоваться огромным уважением среди витязей. Он ни раз рисковал жизнью ради соратников, но держался от всех особняком и о случившемся на островах никому не рассказывал.

— Он справится, — кивнул Артур. — Должен справиться. Ну а пока... Судари столичные маги обещали нам беседу, пойдем послушаем, чего они там придумали.

— Чароплётам нельзя верить, — подытожил разговор, молчавший всё это время, Ром.

Разговор по душам

Десятники оставили оружие в палатке: в мирное время дружинный устав предписывал вести Советы без стали. Однако наградной кинжал, полученный Артуром из рук старшего воеводы Эделии, Трибиуса Талка, так и остался висеть у него на поясе. Такие булатные клинки, украшенные серебром и сапфирами, ковали исключительно для ладосских воевод. Они давали право обладателю не разоружаться даже перед Императором.

Ночь уже вступила в свои права. В воздухе пищали комары, а лягушки своей песней, казалось, пытались докричаться до древних Святых, захороненных в столичных криптах.

Серебряные подошли к палатке магов. Вблизи оказалось, что соткана она не из материи, а из тончайших стальных нитей. Поднявшийся ночной ветер сколь ни силился, не мог потревожить её. Свет, если и горел внутри, наружу не пробивался. Да и звуки отсутствовали напрочь.

Из темноты вышел Аксен. В тусклом свете луны, его лицо более походило на застывшую маску мертвеца.

— Тишина, старшой, — смачно сплюнул он. — Кажется, они над нами просто посмеялись.

Будто в ответ, полы палатки разошлись, и к ним вышел руководитель Центральной Магической ячейки Эбинайзер Кин.

— Долгих лет и здравия храбрейшим из храбрых, — произнес он нараспев и широко улыбнулся.

— И вам здоровья этой ночью, — поднял бровь Артур.

— Заходите, прошу.

Походное жильё магов оказалось скромнее, чем можно было представить. В центре палатки парила карта Эделии. На ней красный круг отмечал некую возвышенность на территории княжества Ван-Алли. Над картой висел и тускло поблёскивал небольшой кристалл, но освещал временное жильё столичных чародеев вовсе не он. Здесь не было ничего, что бы отбрасывало этот мягкий голубой свет. Здесь светился сам воздух, и теней не было вовсе.

При таком освещении стал отчётливо виден шрам на лице Кина. Он тянулся вниз, скрываясь под воротом куртки и пульсировал ярко-рыжими всполохами. Без плаща руководитель столичных чародеев ростом и шириной плеч лишь немного уступал Рому, считавшемуся настоящим гигантом в дружине Эйхарда.

Возле карты стояло пятеро. Каждый из них запоминался сразу и навсегда.

Одним из магов оказался тысячелетний старик в длинном сером балахоне. Он раскачивался из стороны в сторону, опираясь за кривой, деревянный посох, и похоже только это не давало ему свалиться на землю. На вид он был настолько стар, что оставалось только гадать, как этот хрыч не представился Трём Светлым за время семидневной скачки. Сухая кожа туго обтягивала лысый череп, а глаза, вернее бельмы, глубоко запали внутрь. Ни у кого не возникало никаких сомнений — старик полностью слеп.

Рядом с ним, являя небывалый контраст возрастов, стоял мальчик-подросток. Его сальные, чем-то густо смазанные волосы были зачесаны назад. Он смотрел на прибывших с нескрываемой насмешкой, а Сила, сияющая золотом в глазах, казалось, могла повернуть реки вспять или заставить горы убраться с дороги.

Рядом с мальчуганом расположилась женщина. Её холодное, без единой морщины лицо притягивало и одновременно пугало своей неестественностью. Ярко-карие глаза сияли, отражая волшебный свет, а вот волосы, наоборот, его поглощали и создавали иллюзию чёрной пустоты за её спиной.

Но больше всех поражал последний из пятёрки, или теперь стоило говорить шестёрки? По правую руку от высокой магички стояли двое. Отличить их не было никакой возможности, как нельзя отличить две золотые, только что отчеканенные имперские монеты. Эти двое ростом были чуть выше золотоглазого мальчугана и худы до предела человеческого тела. Мерцающие радужные глаза, резко контрастировали с мертвенно бледными лицами. Белёсые редкие волосы висели паклями. Бескровные, растянутые в постоянной нелепой улыбке губы, обнажали коричневые, почти чёрные пеньки зубов.

— А я думал их пятеро?! — выдохнул Кэс.

Присутствующие все как один обернулись, заставив молодого десятника прикусить язык и выбрать потолок палатки как объект внимательнейшего рассмотрения.

— Артур Эйнхард, воевода Сорок Девятой Малой Серебряной дружины. Также десятники, — проговорил Артур.

Пятеро магов за исключением Эбинайзера чуть склонили головы.

— Центральная Магическая ячейка Ладоса, — обвел чародеев рукой Кин. — Судари, не будем терять драгоценное время. Я начну. — Он заложил руки за спину и стал расхаживать из стороны в сторону. — Мне известна цель вашего похода, сударь Эйхард. Советом воевод Ладоса вам приказано прибыть в замок Бреннен и получить дальнейшие указания от тамошнего воеводы Амоса Радного. Признанного стратега, героя войны, награжденного практически всеми существующими орденами Империи и прочее и прочее.

Аксен, при упоминании Радного, сжал кулаки и нахмурился. Заметив это, Кин снисходительно улыбнулся и продолжил мерить палатку шагами. Сегодня за всю ячейку говорить собирался только он, а лекторский тон не предполагал, что его хоть кто-то будет перебивать.

— Ваш приказ подразумевает подавление всех действий, включая магические проявления, направленных против Империи и её люда. Для предотвращения магической составляющей к вашей Малой Серебряной и была приписана наша ячейка. Несомненно, помощь, которую может оказать ваша дружина в решении поставленной задачи трудно переоценить, но! — Он остановился и посмотрел Артуру в глаза. — Я всё-таки хотел просить вас… Вынужден просить именно вас, сударь мой воевода Эйхард, как только мы доберемся до места инцидента, отдать приказ вашим подчинённым о невмешательстве и соблюдении разумной дистанции от нашего, — он нажимом выделил слово «нашего», — лагеря.

— Нам приказано, — начал было Артур, но Кин, не глядя, жестом остановил его и вновь зашагал по палатке. Он всё больше и больше походил на профессора Семинарии, диктующего нерадивым ученикам лекцию под запись.

— Как нам стало известно, в землях Ван-Алли, на возвышенности, прозываемой чернью Бесов Холм, обосновались дикие ворожеи. Всего две или три. Уверен, вы знакомы с историей и знаете, что в нынешние времена ведьмы не представляют особой угрозы, хотя раньше и являли реальную опасность. Может быть, на местных крестьян они ещё и наводят страх, но, уверяю вас, даже трём, ну или четырём десяткам местного князя было бы по силам справиться с их столь незначительной группой.