Kitabı oxu: «Кровь пацана. Казанский феномен и люберецкий фактор. Хроники «асфальтовых» войн СССР и России»

© Ворон С.Ю., 2024

© Книжный мир, 2024

© ИП Лобанова О.В., 2024

Предисловие

О «казанском феномене» и качках из подмосковных Люберец стало известно только благодаря советской прессе и кинодокументалистике, поднявших на их примере вопрос расцвета молодежной уличной преступности в стране в 80-е годы прошлого века.

Житель любого крупного города СССР, хорошо знающий историю родного края, запросто может оспорить тот факт, что «любера» и «казанцы» были первыми бойцами «за асфальт».

Но мы собрались не для того, чтобы спорить, тем более что после первого упоминания в периодической печати термина «феномен» подобные группировки сразу же появились более чем в сорока городах Советского Союза.

Кто был первым, давно не имеет значения. Важен лишь тот факт, что «моталки», «набеги» и «гуляния» стали частью истории многих городов, истории, которая не закончилась по сей день.

Мы попытаемся проанализировать малую часть этой истории на примере молодежных группировок разных городов того времени. Делаем мы это не для того, чтобы понять и простить. Большинство пацанов не за что винить. Некоторые подросли и сошли с ошибочно выбранного в беспечной юности криминального пути, но были, конечно, и те, кто не сумел остановиться. Многих из них остановили пули вчерашних врагов, таких же, как они, пацанов, но уже с другого района, которым пришлось убивать друг друга, став взрослыми.

Мы никого не судим, ведь осуждая их, мы осуждаем нашу юность и юность наших городов. Мы просто пытаемся понять, стоила ли таких жертв всесоюзная битва «за асфальт»…

Так уж получилось, что хулиганство в нашей стране долгое время было единственным развлечением для погрязших в беспробудном быту городских низов. За всю свою многовековую историю оно сумело приобрести славную традицию – хорошо организованные массовые драки, которые спустя десятилетия вышли за пределы советской хулиганской статьи 206 и обрели более зловещие формы, попадающие под действие статьи 77, часть 2 Уголовного кодекса РСФСР.

* СТАТЬЯ 77. БАНДИТИЗМ Часть 2: Организация вооруженных объединений, отрядов, дружин и других вооруженных формирований, не предусмотренных федеральными законами, а равно участие в таких формированиях.

Умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они сопряжены с массовым насилием над людьми или причинением иных тяжких последствий.

Умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они повлекли гибель людей.

Пролог
Причины, почему дерутся мужчины

 
Вновь рожа участковая ногой стучится в дверь,
«Опять курил за школою?» – отец достал ремень.
«Да нет, тут всё серьезнее, Ваш сын – участник драк!
Нет ни стыда, ни совести! Взгляните на кулак!»
Отец взял папиросочку и тихо закурил:
«Давай, старлей, по-взрослому —
Он за район свой бил»
 

«Драться или не драться? Вот в чем вопрос». О феномене драк «район на район» всерьез задумались и заговорили в середине 80-х годов. Правда, иногда первыми ласточками проскакивали сообщения о молодежных беспорядках в том или ином советском городе ещё в 60-х. Но делалось это тихо, почти шепотом. Обычно говорилось, что это одиночное позорное явление, которому нет места в жизни советского молодого человека. Впрочем, о чем мы говорим? Если драка ограничивалась пределами танцплощадки или двора, то это считалось абсолютной нормой поведения будущего мужчины.

«Пацан должен уметь драться, чтобы защитить самого себя!» – так напутствовал советский отец своего сына перед порогом детского сада, школы, ПТУ, института, армии… «Постоять за себя и за своих близких» – вот ключевая концепция защитника семьи, дома, двора, улицы, города и страны. «Отстоять завоеванное предками». И пацан это делал. Иначе он был не пацан, а изгой общества, которое дало ему всё, что у него есть сейчас, а именно счастье быть советским человеком.

Как говорится, «мы мирные люди, но наш бронепоезд всегда на запасном пути» в ожидании большой войны и большого врага. А что делать, если врага нет? Надо готовиться, тренироваться, чтобы дать отпор завоевателю. А если он, завоеватель, всё никак не приходит, надо самому стать таким. Ведь это же всё понарошку, не со зла, а по закону, которым напутствовал отец: «Пацан должен уметь драться!»

Таким образом, советская молодежь неизбежно должна была начать большую драку «за асфальт» городов. Все предпосылки для этого уже были созданы. Давайте узнаем о них.

Глава 1
Перед большой дракой кулаками не машут

Географические предпосылки

Чрезмерная урбанизация крупных населенных пунктов, приведшая в начале 60-х к увеличению темпов жилищного строительства (так называемый жилищный бум), из-за чего рабочие поселки, колхозы, совхозы, слободы и посады, находившиеся за чертой города, стали новыми микрорайонами.

Молодежь не сумела понять, что теперь она – население одного большого жилищного объекта, и стала почти параноидально отстаивать на асфальте привычный уклад своей жизни. «Моталки» и «бега» стали не нападением, а скорее обороной от чуждого молодым людям враждебного городского мира, куда их переместили не по собственной воле.

Участвуя в драках, они отстаивали свою самобытность и самоидентификацию. Говоря иным языком, опасаясь жизни по законам нового сообщества, они кулаками навязывали этому сообществу свои нормы поведения и морали.

Социальные предпосылки

Невидимая социальная граница между слоями населения в СССР, несмотря на то что «все в нашей стране были равны», со временем превратилась в огромную пропасть. Пример тому – два термина того времени: «рабочий» и «рабочая интеллигенция», имеющие в основе разное значение.

Первый – обычный трудяга, смысл жизни которого заключен в работе от смены до смены и в небольших житейских радостях – мотоцикла с коляской и поездки на юг. Сами рабочие признают у себя факт критического примитивного мышления по формуле: «Не жить, а выживать, пользуясь необходимым и обходясь тем, что имеется». Именно так была сформирована позиция трудяги-потребителя по отношению в первую очередь к самому себе, гонящему план и протягивающему от получки до получки. Эта позиция простого трудяги и стала причиной неравенства в одной и той же группе рабочих. Рабочий сам провел жирную черту между собой и рабочим-интеллигентом, произнеся фразу: «Я институтов не кончал». Но в глубине души этой фразой он словно признавался в том, что завидует этой интеллигентной прослойке со стремлением не довольствоваться тем, что положено, а жить лучше. Но при этом рабочий совершенно искренне негодовал, видя чужие кооперативные квартиры, машины, считая их не честно заработанными, а украденными, уворованными у государства, и также искренне недоумевал, почему это самое государство поощряет желание интеллигенции выделиться, а не гнать план, как предложено ему. Рабочий напрочь отказывался признавать факт того, что он может изменить свою жизнь, например, получить высшее образование и стать начальником участка вместо обычного токаря. Все достижения рабочей интеллигенции он приписывал какой-то мифической «мохнатой лапе» и блату, не пытаясь даже попробовать хоть что-то изменить в своей жизни. Ведь для этого ему надо было покинуть рамки привычного сознания потребителя и пересмотреть своё внутреннее поведение, задействовав так называемое стремление добиваться поставленной цели.

Именно в этой атмосфере росла молодежь «спальных» районов, которую уже не устраивал отцовский принцип «каждому своё».

Отсюда и вытек ещё один извечный конфликт районщиков – конфликт ума и силы, приведший к дворовым конфликтам. Результаты его печальны. В «битвах за асфальт» умные не стали физически сильнее, а сильные, размахивая кулаками, не поумнели. Ведь главное не то, что мы меняем в себе, а то, как именно мы это делаем.

Экономические предпосылки

Есть в экономике такой термин – «экономическая бедность». Нет, это не нищета. Это тот самый пресловутый прожиточный минимум. Бюджет отдельно взятой семьи, по сути, не позволяющий, по мнению ведущих экономистов, попросту помереть с голоду. Не стройте иллюзий. В СССР был прожиточный минимум. Правда, учитывая цены и зарплаты того времени, он не только позволял не умереть с голоду, но и вести вполне достойный образ жизни, правда, не выходя за рамки бюджета. То есть еда, коммунальные услуги, бытовые средства, одежда… Минимальный набор необходимого. Ключевое слово «необходимого». Всё остальное считалось излишками и было простому советскому человеку не положено.

А теперь представьте «группировщика» из среднестатистической рабочей семьи и попытайтесь его убедить, что ему не положены хороший спортивный костюм и импортные кроссовки, как у какого-нибудь соседа, чей социальный статус, а соответственно и финансовые возможности родителей выше. Убедите этого парня, что треники-рейтузы и кеды из магазина «Спорттовары» – его «прожиточный минимум», которым он должен довольствоваться.

Но он был молод, и ему тоже очень хотелось! И не важно, что он носил телагу-«прощайку», шапку-«вальтовку» и стоптанные «коры» на ногах. Не питайте иллюзий… Он с удовольствием менял их на импортные шмотки, раздевая какого-нибудь мажора на районе.

Может, будь у его семьи не «прожиточный минимум», он просто бил бы своего противника, а так он забирал ещё и боевые трофеи. Ну чем вам не уличная экономика? И к зависти это не имеет никакого отношения.

Идеологические предпосылки

Можете сразу начинать бросать в меня камни, но излишняя милитаризация героев того времени также внесла свою лепту в «асфальтовые» драки. Молодежи забыли сказать, что место для подвига найдется и в мирное время. Все пацаны с района играли в войнушку, но это было понарошку. Настоящая война была где-то далеко. Она либо закончилась и осталась в воспоминаниях ветеранов, их отцов и дедов, либо о ней не принято было говорить вслух, как об Афганистане. «Погиб героем», – вот она, страшная фраза того времени. Начни войну и погибни в ней. Умри за свой район – и о тебе узнают. Стань героем в беспощадной войне! Ведь на словах война не такая страшная, как на деле. Она выглядит романтичной. «Сегодня мы их, а завтра они нас». Неважно, что в этой беспощадной войне не будет ни победителей, ни побежденных. Ведь именно ты можешь стать последним героем, павшим «на асфальте», чьё имя будет передаваться из уст в уста и будет неподвластно времени.

Морально-психологические предпосылки

Возьмем пионерскую и комсомольскую клятвы СССР. «Должен» и «обязан» – вот два ключевых слова, регулирующие правила поведения молодого человека в рамках социалистического общества. При этом об обязанностях общества по отношению к нему – ни слова. Отсюда конфликт индивидуума и общества. Ведь постоянное напоминание о твоём долге и долге того парня перед тем самым обществом ни к чему хорошему не приводит. Отсюда у молодежи того времени не было четко выраженного «я». Зато было «мы». «Мы» – это безликая масса, которая порой может быть очень критична. Она стала плодотворной почвой для дворовых драк, а в частности для их предводителей и организаторов. Хулиганит один – отвечают все. А если отвечают все, то значит не отвечает никто.

Как известно, личность человека коллективного начинает формироваться, когда внутри него сформировался человек индивидуальный или хотя бы просто человек. В период взросления молодежь накапливает моральные ценности, такие как честь, долг, которые впоследствии становятся фундаментом его взрослой жизни. И только потом он эволюционирует до общественной ответственности и общественных обязанностей. Любая попытка начать с общественных норм поведения, минуя индивидуальные нормы морали, обречена на провал. «Делай, как там написано» – рано или поздно перестает работать. В результате молодой человек с чувством общей стайности без устойчивых личных моральных качеств и ценностей сбивается в кодлу таких же, как он, подростков. Стая. Стая, которая борется за своё место обитания в рамках города. Лидер – это вожак. Но он временен. Подрастают новые, старые уходят, а битва в городских джунглях продолжается. Тем более что утерянная личная мораль давно деформировалась в общие для всех уличные законы и понятия, которые навязывались советской молодежи с самого детства, когда он выходил из подъезда во двор.

Политические предпосылки

Все знают поговорку «Что нам стоит дом построить?» Но есть ещё и другая фраза: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» Это «Интернационал». И это революция по классике, в которой насилие уничтожается ещё большим насилием. Вся молодежь СССР знала, что революция – это бой. А что такое бой? Это драка. А значит, если хочешь что-то изменить – дерись. Главное – своевременно найти врага. И не важно, что с виду он будет таким же, как ты, и будет ходить по улицам твоего города. Главное, чтобы он не был тобой. Вот он, конфликт самого себя внутри себя любимого во всей красе. В том, что ты такой, виноват не ты, а мифические «они», потому что они не такие, как ты. А почему не такие – думать уже некогда, а то в раздумьях есть риск перестать быть самим собой и стать «ими». А значит остается одно – драться. Драться с теми, кто не там живет, не так одевается… Потому, что ты живешь не так, как ты хочешь, но как ты хочешь, ты не знаешь сам. Вот такой он, молодежный нигилизм, подростковый протест и поиск самого себя. И ни слова о том, что, если «не такие те» будут жить, как ты, ты от этого жить лучше не будешь.

Полное отсутствие понимания у молодежи советской эпохи, что революция – это столкновение разных миров, а не социальный взрыв внутри однополярного общества, где все абсолютно одинаковые.

Это и есть одна из самых главных причин любой «асфальтовой» войны. Она политическая, но без политики как таковой, потому что основана на бытовых инстинктах – поменять одних главных на других, веря, что от этого в жизни что-то изменится.

А если добавить туда молодежную категоричность, что ломать – не строить, можно зайти очень далеко.

Криминальные предпосылки

Криминальные предпосылки – очень важный аспект в формировании личности любого группировщика. Нет, отправиться в тюрьму он желания не испытывает. Он просто хочет быть похожим на того самого крутого парня из своей толпы. В отличие от книжных авторитетов, этот парень есть на самом деле. Правда, юная личность часто даже не подозревает, что его «старший» демонстрирует исключительно парадную сторону уголовного мира с нарочито безразличным «украл, выпил – в тюрьму», пуская подростку романтическую пыль преступности в глаза.

Одновременно этот «старший», как батя, который не пилит мозги, не нравоучает, а лишь по-отечески советует, опираясь на свой собственный пример. И в то же время он такой же подросток, как ты… Может, всего чуть постарше.

Чем не пример для подражания? А значит, надо делать всё, что делает старший, и тогда сам однажды сможешь стать им, старшим.

Самое опасное в этой ситуации, что у районщиков младшего поколения абсолютно отсутствовало понимание того, что жизненный опыт его «старшака» – это всего лишь преклонение перед ещё более старшими авторитетами, базирующееся не на возрастной иерархии, а на количестве тюремных «ходок» «по пацанским статьям». Жизненный опыт у таких людей, как правило, минимален, и то ограничен сроками, проведенными в тюрьме, вдали от общественной жизни.

Вот так сопливый пацан набирался опыта, который был не его, а чужой, и то на словах. Поэтому он и делал, что скажут, а когда и кто, особо не вникал. Довольно неубедительно звучат слова: «Живите, как жили мы». Но это для взрослого человека. А для мальчишки из группировки – это руководство к действию и неписаное правило, как из «шелухи» превратиться в гордого и сильного орла района по стандартной формуле: подрался – сел в тюрьму – вышел ещё более крутым.

А если сюда добавить слабую правовую базу осведомленности подростка, не понимающего разницу между составом преступления и уголовным наказанием, выглядящим для него следующим образом: «Я малолетка, мне ничего не будет. Это просто драка», ситуация становится критической. Заранее зная, что совершает преступление, молодой человек, дерущийся за район, свои действия преступлением не считает. Отсюда он искренне удивляется, когда получает заслуженное наказание.

Безусловно, это недоработки всех систем, с которыми подросток сталкивается. И совсем не важно, как часто с ним велась профилактическая работа. Все её результаты сходили на нет, так как молодой человек не видел причинно-следственной связи между собой и тем парнем, который получил наказание. «Это он, тот парень, получил срок за хулиганство, бандитизм, нанесение тяжких телесных повреждений, грабеж, разбой и даже убийство. Причём здесь я? Я просто дерусь! Нет в УК такой статьи “за драку”!»

Семейные предпосылки

Кто в семье авторитет? Конечно, её глава – отец. А что делать, если отца нет? Это суровая реальность любого времени и любого общества.

Мать превращается в рабочую «лошадку», кормящую семью. И ей не до юноши с его бушующими гормонами. А у него нет рядом плеча, к которому можно прислониться для поддержки, и отцовского ремня, который может остановить от необдуманных поступков. Эдакая демократичная анархия получается.

А прислониться порой очень хочется… Вот и «прислоняется» пацан к улице. А улица, она такая – объяснит, научит, а главное, поймет. Ну и что, что «сигой» с алкоголем пригостит, зато своим в доску будешь! И девочки появятся, и прокормить улица сумеет. У самого не получится – дружбаны помогут. Правда, улица и наказать может. Не без этого. Но что поделать? Ведь улица – она и отец, и мать одновременно. Если настоящим родителям дела нет, то улица всегда рядом. Выглянул из окна во двор, и вот она, твоя новая семья…

Образовательные предпосылки

Чему учит любая школа? Из важного – читать, писать и немного считать. А остальное для подростка лишнее. Ну скажите, на какой ляд пацану с района нужно знать про «пифагоровы штаны» и как называется столица Бангладеш? В его жизни, где высшее образование – перспектива очень отдаленная, важны другие знания – бытовые, которые можно было получить только «коммуникируя» с такими же подростками-ровесниками или парнями постарше.

В школьных учебниках не прописано, как протянуть с трешкой до получки и как разжечь «кастрик» за гаражами. Этому приходилось учиться самому. Вот так и получилось, что читать, писать и считать учит школа, а готовит ко взрослой жизни двор. И тут всё серьезно. В школе урок можно прогулять, а дворовый урок, если не усвоишь, худо будет. Во дворе на второй год не оставляют. Не усвоил – получил. Не усвоил со второго раза – во двор лучше не высовывайся. Поконкретнее любой двойки в дневнике будет. Ошибку во дворе исправить не дадут. А насчет двойки… Двойку во дворе «пропишут». В душу. Боксерскую. Вот так вот двор стал авторитетнее школы.

Национальные предпосылки

Вот представьте, была бы на карте такая страна, Бубуиния, в которой проживали бы мумба-юмбы и тумба-мумбы. Несмотря на то, что одни питались бы кокосами, а другие бананами и говорили на разных языках, были бы они корешами не разлей вода. Скажете: «Быть такого не может». И будете абсолютно правы. А вот в СССР проживало огромное число народностей и национальностей. И, к сожалению, друзьями они были только де-юре. А де-факто были они врагами лютыми. Тут тебе и обиды с разногласиями, накопленные веками, и территориальные претензии, и языковой барьер, исторические традиции, ну и, конечно же, религия с вековыми укладами жизни. Короче, полная «моя твоя не понимай».

А раз уж этот «не понимай» присутствовал, включался молодежный переводчик с любого на понятный – кулаки. И давайте не будем про братство народов. Братьями мы были только в одном случае – когда у нас был общий враг. А так мы были друг другу врагами. Посмотрите на современную политическую карту бывшего СССР, и большинство вопросов у вас отпадет само собой. Если уж соседи по лестничной клетке не могут ужиться друг с другом, что говорить про целые страны?

Спортивные предпосылки

Что есть спортивное соревнование? Это соперничество. Спорт – это не физкультура, где нет проигравших и победивших. В спорте надо быть лучшим и первым. Или хотя бы стремиться к этому. Вот тут и кроется причина поведения большинства пацанов с района, которые посещали спортивные секции. Бокс, борьба… Занимались в этих секциях не профессионально, больше для здоровья. Забавно выходит – колотить противника во время спарринга на ринге – «для здоровья».

Большинство юных физкультурников так и не вышло на профессиональный уровень, но занимаясь «для здоровья» и себя, приобрело смертоносные знания – как, даже обороняясь, можно покалечить человека.

Делать или не делать это во время драки – это, скорее, вопрос морали, но о какой морали вообще можно говорить в «битвах за асфальт», где победа важна любой ценой. Чем вам не спорт? Да, кровавый. Да, аморальный. Но спорт ведь! Спорт, у которого вначале даже были необсуждаемые правила – не бить толпой одного, не добивать лежачего, не наносить удары в спину. Но со временем эти правила стали расплывчатыми, а значит, стало можно делать то, что нужно, и то, что запрещено. А в районной драке разрешено было всё.

Ну и наконец…

Исторические предпосылки

История групповых драк на Руси уходит корнями в очень далекое и едва обозримое прошлое. Трудно вспомнить и очень не хочется доверять интернет-источникам, утверждающим, что существует определенный временной промежуток, положивший начало драки «район на район». Поэтому обойдемся без цифр.

Драки на Руси существовали всегда. Были драки «раз на раз», то есть один на один. А были и стенка на стенку. Вот это как раз наш вариант. Назывались эти «стенка на стенку», одним словом – «кулачки». Это был групповой поединок, в котором решались претензии между соседями. Выходили слобода на слободу, деревня на деревню и, наконец, улица на улицу.

«А при чем здесь деревня? – спросите вы, – мы же говорим про “асфальт”, а это деревенская развлекуха!» А что есть город, как не большая деревня? И не забывайте, кто стоит у истоков большинства городов СССР. Обычный деревенский житель, который приехал в город на заработки и привез с собой все привычки и развлечения своей родной деревни. Правда, с годами они (привычки) деформировались, но найдите отличие между «кулачками» и первыми массовыми драками молодежи. Поверьте, их нет. Правила драки районщиков – это обычные правила кулачного боя. Те же запреты, те же возрастные группы, правда, «кулачки» проходили в деревне два раза в год на престольные праздники, а в городе они были более стихийными… Да что уж говорить, даже причины были одни и те же – территория и девушки. И возникали они в большинстве случаев после танцев.

Получается, что отличий нет? «Кулачки» так же пытались безуспешно запретить и также, как про массовые драки районщиков, говорили, что их нет. Но в сети гуляет запись киностудии Поволжья, сделанная в селе Купля Шацкого района тогда ещё Тамбовской области в 1954 году, где на крутом берегу реки Цны молодежь лупцует друг друга по самое «не балуйся». И называется все это культурным мероприятием при поддержке членов ВЛКСМ и КПСС. Так получается, что уличная драка – это дань традициям предков? Обычное развлечение, которое приобрело агрессивную форму? Решайте, как вам нравится. Но факт остается фактом – большая драка за район стенка на стенку – это часть исторической и даже культурной традиции нашей Родины, большой и малой. А расквашенные носы и выбитые зубы… Ну что ж, какие мы, такая и культура. Одни головки сыра метают, а мы морду бьем. И никуда от этого не деться.

А посему побегаем-ка мы по асфальту больших и малых городов СССР и поглядим кто и за что дрался на районах. «Казанский феномен», «Любера»… Эти молодежные банды были на слуху. Но у каждого города СССР были свои юные криминальные «герои». О многих из них забыли, но мы исправим эту историческую неточность и познакомим вас с районными молодежными бандами и группировками Великого и Могучего.

Глава 2
«Казанское пацанское ханство»

Эту главу я посвящаю своему другу, простому казанскому пацану А., который родился, вырос на улицах Казани и остался на них навсегда в 1998 году

14 апреля 1980 года Верховный суд Республики Татарстан, изучив 45 томов уголовных дел, вынес двадцати пяти участникам молодежной банды «ТЯП-ЛЯП» в «красном уголке» СИЗО города Казани приговор. За бандитизм, 36 грабежей, 4 убийства и 14 покушений на убийство молодые люди были осуждены сроками до 15 лет лишения свободы. Двое активных участников были приговорены к смертной казни через расстрел.

Руководство Республики отрапортовало в центр, что с молодежным бандитизмом в Татарстане покончено раз и навсегда. Верили ли в свою победу партийные и милицейские товарищи, сказать сложно, но именно с этого времени началось изучение причин возникновения «казанского феномена».

Нет, конечно же, до событий апреля 80-го у горожан, особенно подростков, была информация о молодежных группировках «пацанов», которые устраивали кровавые побоища и судилища на улицах Казани. Ещё до легендарного набега «тяп-ляповцев» в газете «Вечерняя Казань» появилась рубрика «Дай руку, подросток», где сообщалось о фактах и даже судебных делах в отношении молодых людей, устраивавших избиения своих ровесников. Но называлось это скромно – «хулиганство».

После судебного процесса над «тяп-ляповцами» и заявленной победе ничего, по сути, не изменилось. Группировщиков продолжили называть «хулиганами», а их драки «детскими забавами». Но тем не менее казанская пресса того времени уже трубила о том, что всё только начинается.

В 1983 году в газете «Комсомолец Татарии» была опубликована статья о дворовой компании с оригинальным названием «Грязь». Статья называлась «Кого ты хотел удивить?» Чуть позднее вышел материал «Престиж улицы подлинный и мнимый». Но и на него не обратили внимание товарищи сверху, ведь они уже сообщили о своей победе над молодежной преступностью.

В 1984 году в газете «Советская Татария» появилась статья об опасных игрушках подростков. Это были обыкновенные баллончики из-под бытовых сифонов, которые они переделывали в «бомбочки» и применяли в драках. И снова никакой реакции, несмотря на травмы и увечия: «Детский сад! Мальчики так развлекаются!»

В 1986 году в попытке донести до общественности наличие и опасность молодежных банд, которые по приказу свыше никуда не делись, корреспондент «Вечерней Казани» написал статью «Шел по городу троллейбус». О разгромленном троллейбусе говорил весь город, а вот факт избиения подростка во дворе школы № 135, послуживший началом этих событий, на котором журналист сделал акцент, для многих стал откровением. В газете появилась рубрика «Город и подросток», куда стали приходить многочисленные письма, подтверждающие не только наличие самих пацанских группировок, но и их рост.

Однако «высокие товарищи» в упор не замечали очевидного. Откровением для них стало письмо под названием «Чужой среди своих», опубликованное в «Вечерке» 9 апреля 1987 года. Некто Валерий 16 лет подробно рассказал о деятельности одной из молодежных «контор» Казани.

Мы цитируем это письмо целиком:

Наверное, вы не напечатаете мое письмо. Но в нем всё правда. У меня сейчас другие друзья и интересы. Я могу заняться тем, чем хочу. Но «там» остались ребята, которые тоже поняли, в какую трясину попали, однако не находят в себе мужества или не знают, как из неё выбраться. «Там» остались те, кто пришел только вчера или только собирается прийти…

Все началось в конце шестого класса четыре года назад. Мы получили новую квартиру и переехали в другой микрорайон. В новой школе я узнал от ребят, что у них своя группировка, как они её назвали, «контора». На переменах часто слышал рассказы о том, что там за пацанов всегда заступятся и в обиду не дадут.

Стал ходить и я. Вначале было даже интересно: много новых ребят. В футбол играли. Все новенькие сначала были в одной куче. Их называли «шелухой», высматривали тех, кто посильнее. Я был не из слабых. В седьмом классе меня поставили на следующую ступеньку группировки: перевели в так называемые супера. Общим голосованием мы выбрали своего лидера – «автора».

Вначале я с интересом узнавал, что кроме нас, «суперов», есть еще «молодые», «средние» и «старшие», что функции у всех разные. «Супера», к примеру, сидят в своём микрорайоне и не имеют права выходить за его пределы. «Молодые» участвуют в драках. Дерутся обычно перед школой, рано утром (это называется «побежать с добрым утром») или вечером («спокойной ночи»), «средние» ездят в другие микрорайоны на переговоры. Объявляют войну или мир. Наказывают «молодых», если те провинятся. «Старшие» определяют политику группы. Ходят на дискотеки (только они имеют это право), затевают на них ссоры с «чужими», начинают «войну» между микрорайонами.

Сборы объявлялись простые и «строгие»… На простых умирали от скуки. Для начала постоишь часок без дела. Потом в подъезде посидишь, в карты поиграешь. Главное, чего и у нас, «суперов», «молодые» требовали: быть всегда на виду, на подхвате. Вскоре мне, дай многим другим ребятам всё это надоело. Уроки не успеваешь делать.

По всем предметам съехал, а раньше без троек учился. Книжки почитать некогда, телевизор посмотреть. Жизнь сузилась до двора и пустых разговоров.

На «строгих» сборах наказывали провинившихся перед группировкой или куда-нибудь бегали. Мы, «супера», не имели права никуда самовольно отлучаться. Однажды, когда стало невмоготу от скуки, поехали в другой микрорайон. Свой же нас и увидал. «Молодые» собрали «строгий» сбор. Нас построили шеренгой и устроили настоящую экзекуцию.

А народ прибывал. Тех из «суперов», кто проявил» себя – отличился в драке, переводили в «молодые». Втягивали в группировку и новых ребят. Допустим, ты предложил «мотаться» другу. Его проверяют. «Молодые» поймают где-нибудь в укромном месте. «Ты откуда? Мотаешься? Мы – враги. Вставай на колени!» Если парень сломается, не брали. Если сразу с ними драться идет, значит, «свой». Критерий один был – кулак.

Особенно раздражали бессмысленные жестокие драки, в которых по приказу «старших» втягивалась вся группировка, весь микрорайон. Жизнь тогда сужалась до примитивного: или ты бьешь, или тебя бьют. Боишься выйти из своего района, боишься каждого встречного, если идешь один. Действовали волчьи законы: не хочешь драться, но приходится.

Я твердо решил выйти. Давно надоело. Как-то сидели вместе с «суперами» и говорили о том же: надоело «мотаться». У «автора» спросили. Он тоже ответил: «Мне всё до чертиков опротивело, хочу уйти». Нас было около сорока. Только двое-трое не захотели уйти: тупые, ограниченные. Только таким здесь нравилось. Тем, у кого смысл жизни – драки, деньги, карты.

Когда мы ушли, все увидели, как нас били. Каждый день приходили домой, просили какие-то деньги. Сразу – двести рублей. Откажешь – бьют.

Издевались при девчонках: били, плевали, унижали. В школе учителя или не видели, или делали вид, что не видят. В лучшем случае позвонят в инспекцию, скажут, чтобы нас на учет поставили. «Молодые» били каждый день. Я дрался до ожесточения. Мать не успевала отмывать кровь в подъезде. Заставляли играть в карты. Один из нас проиграл 800 рублей. Каждый день приходили, требуя долг. Часть денег упросил выплатить бабушку. Она дала 150 рублей, но от этого пацану легче не стало.

Я понял, кто эти «молодые» и «старшие». Фанатики, жестокие, бессмысленные фанатики, которым ничего не стоит избить пацана до полусмерти. Сколько раз мы слышали от них: «Не смейте защищать девчонок. Они – нелюди».

В группировке из пацана делают волка. Там никто не говорит о будущем, об учебе, о семье. Только о драках. Однажды я жестоко избил парня, который накануне в числе пятерых напал на меня. Среда воспитывала злость, жестокость, ненависть. Я видел, кто нами руководит – тупые, ограниченные люди.

У меня была девчонка. Делился с ней всем. У девчонок то же самое, что у ребят. Те же установки. Деньги отнимают друг у друга, вещи, дерутся, унижают друг друга.

Некоторые из тех, кто решил выйти из группировки, лгали, что заболела мать, например.

Их презирали, им не верили и тоже били. Некоторые уговаривали родителей переехать в другой район, другой город.

Я понял, восемьдесят процентов попадают сюда по глупости. Двенадцать-тринадцать лет, что понимаешь в жизни? Особенно, если у тебя нет настоящего друга. Но надо искать его. Не связываться с группировкой! Не попадаться на удочку тех, кто обещает, что там за тебя заступятся. Всё это ложь! Там вырывают из жизни, лишают её радостей. Начисто вычеркивают лучшие годы. Лидеры считают себя суперменами, всех остальных – мусором, шелухой, рабами.

Товарищам руководителям, скрипя зубами, пришлось признать тот факт, что группировки никуда не делись, и самое главное, они не знают, что с этим делать. Меры, принятые в отношении дерущейся молодежи, результатов не принесли никаких. «Тяп-ляповцы» стали народными героями и символом протеста молодежи против…, да они даже не знали, против чего.

Масло в огонь подлило милицейское начальство, которое обнародовало тот факт, что, если во времена «Тяп-Ляп» в Казани и пригородах было не более 15 группировок, то на момент 1987 года их количество увеличилось в 4 раза!

Также правоохранительные органы Казани вынуждены были признать тот факт, что «казанцы» уже вышли за пределы Республики и совершают набеги в города Поволжья, и даже в Москву и Ленинград.

«Локальные действия стали приобретать характер массовости», – так заявил один из партийных руководителей города и предложил всем миром помочь разобраться в проблемах молодежи Казани.

Первыми «разбираться» отправились журналисты. Именно они своей дезинформацией и раздули городской «феномен» до огромного пузыря общесоюзного масштаба. Ключевое слово «пузырь»… А виноваты во всем их необъективные статьи.

Автор журнала «Наука и религия» главной причиной вражды группировок выделила социальные. В статье Казань предстала… Впрочем, читайте сами: «Пространство, населенное запертыми в нём “стариками”-ветеранами, “страшными”подростками из группировок, растапливателями печей, носильщиками воды из колонок, поедателями сырого черного хлеба, – пространство это будто давит гнилостным удушливым воздухом, ощеривается зияющими там и тут канализационными дырами».

Не забывайте, какой это год и где такую Казань увидел автор?

Не остался в стороне и журнал «Огонек», который, наоборот, романтизировал казанских группировщиков, назвав их «чудо-богатырями, спасающими молодежь от вредного влияния Запада». Для этих целей специально было выдумано некое ПТУ № 43.

Отметился и еженедельник «Собеседник», на страницах которого было заявлено, что абсолютно все убийства в городе совершают группи-ровщики. Число этих убийств было настолько преувеличено, что выходило, будто на улицах города каждый день подбирают сотни трупов!

Газета «Комсомольская правда» выдвинула самую абсурдную теорию драк пацанов в Казани – историческую. По их версии в обстановке возрождаемого национального самосознания в Татарстане всплыли старые обиды. Вот татары болезненно и вспоминают события многовековой давности, когда Иван Грозный покорил Казань, и покоряют за это Москву.

Не остался равнодушным и «Советский спорт», который обвинил во всём комсомол, эвакуацию пятидесятилетней давности и сделал вывод о том, что «ситуация в Казани не что иное, как борьба за власть между коренным молодежным населением и приезжими». Со слов спортивной газеты группировка «тяп-ляп» действовала чуть ли не с конца 50-х годов XX века.

«Высрался» на эту тему даже журнал «Семья и школа». Иначе его высказывание не назовешь… «Что происходит в Казани?» – так озаглавил свою статью автор журнала «Семья и школа». Он сообщил читателям, что к призывному возрасту половина ребят попадает за решетку, а две трети оставшейся половины, получив увечья в драках, признаются негодными к воинской службе, чем сильно удивил военкомат Казани, всегда выполняющий план по набору призывников. Да, казанцы охотно шли в армию! Но на этом журналист не остановился и обвинил во всём спорт. Если верить автору, «всевозможные псевдоспортивные сообщества, далекие от идеалов спорта и тем более от общечеловеческих идеалов», возникли в Казани после того, как здесь стали открывать спортивные клубы.

Вы можете себе представить, какой это вызвало общественный резонанс? Это официальная пресса, которой советский человек привык верить безоговорочно. Мы не случайно говорили о «мыльном пузыре». По сути дела, союзные журналисты, оправдывая бездействие партийного руководства и милиции Республики, придумали причины и назвали локальный конфликт словом «феномен», не очень-то понимая, что молодежь давно дерется не только в Казани, а по всему Союзу.

Автором выражения «казанский феномен» можно считать журналиста «Литературной газеты» Юрия Щекочихина, но надо понимать, в каком контексте он употребил это словосочетание. Что есть слово «феномен»? Давайте обратимся к словарю.

* Феномен – термин, означающий явление, данное в чувственном созерцании. В естественной науке под феноменом понимается наблюдаемое явление или событие. Также феномен – необычное явление, редкий факт или то, что трудно постичь.

Ключевая фраза «редкий факт». Именно это и имел в виду Щекочихин в своих беседах «За круглым столом». Редкий факт, который не должен стать массовым явлением. Именно он первым сказал о бездействии руководства Республики, которое своими попытками снять с себя ответственность только ухудшило ситуацию. Тогда же Щекочихин предупредил, что, не работая с молодежью, можно получить очень далеко идущие последствия. Например, эти группировки могут стать бандами, которыми по сути дела уже являются – свои понятия, свои законы, свои лидеры, своя территория. Именно это и произойдет чуть позднее. Щекочихин говорил об этом в 1988 году и предлагал другим регионам внимательно присмотреться к своей молодежи.

Ну а теперь давайте посмотрим, как партийное и милицейское руководство «присмотрелось». Создало клубы по интересам? Звучит смешно. Провело идеологическую работу? Вы поверите в то, что политинформация может остановить войну? Лично мы нет. Усилило контроль и переписало всех группировщиков? Отлично! Теперь группировкой стал весь город, вернее, все юноши и девушки в возрасте от 12 до 23 лет.

А Казань тем временем начала становиться всесоюзной «пугалкой» обычных обывателей. «На наших улицах каждый день убивают!» («Комсомольская правда»), «В Москве “назревает” Казань» («Московские новости»). Дошло до того, что Казань стали называть столицей советской мафии с подачи тех, кто не захотел разбираться в ситуации и решил об этом рассказать всем, ничего при этом не делая и не принимая адекватных мер. И действительно, после таких заявлений СМИ руководство Татарстана становилось просто жалко! Ачто они могли поделать? Целая мафия!

А СМИ тем временем делали своё «черное дело», своими публикациями практически подучивая подростков других регионов, как стать «круче казанских суперов». Мало того, пацаны уже были обозначены рэкетирами, и многие газеты на своих страницах подробно описывали механизм «отбери и крышуй».

Были придуманы какие-то «левые» набеги, которые якобы планировали казанцы. Люди сидели дома и боялись выйти на улицу. Обычная фраза «Я живу в Казани» слышалась простым обывателем, как «Я из преисподней».

И всё-таки простые жители Казани должны сказать спасибо московским журналистам. После таких пугающих публикаций городские власти всех уровней под давлением «центра» наконец обратили внимание на молодежные проблемы. Но обратить – ещё не значит решить или хотя бы что-то предпринять.

Попытка ввести комендантский час после 21:00 закончилась полным провалом. Правило «не собираться больше пяти» тоже не действовало. Неплохо втроем-вчетвером нападали на одного.

Мало того, о «казанском феномене» узнали иностранцы. В западных СМИ появлялись нелепые статьи о драках молодежи в Казани за хлеб, за возможность учиться. Другие писали, что это революция, потому что всех казанцев с 18 лет ссылают в ГУЛАГ и трудовые лагеря…

Слов было сказано много, но вот делами отметились только сами пацаны, тем более что к 90-му году стали возвращаться из тюрем первые группировщики. Именно тогда МВД Казани подвело итог «битв за асфальт». В них участвовало и продолжает участвовать около 140 уличных группировок. Это факты и цифры, за которыми прячутся судьбы.

Мы умышленно не стали расписывать «подвиги» казанцев. Это очень неплохие ребята. Один из них сказал мне: «Это для вас “феномен”, а для нас это была обычная жизнь. Мы её не выбирали. Кто выбрал? Я не знаю. Я просто выходил и дрался, потому что так делали все. Это был закон моей улицы, моего двора, моего квартала, а значит города. А это значит, что, если бы я не дрался, я не имел бы права говорить, что я родился и вырос в Казани. Вот так мы любили свой город. И ещё скажи, что у вас это было по-другому?» А ведь он прав! Потому что от любви до ненависти всего один шаг, шаг по городскому асфальту, который или твой, или чужой.

Р. S. Огромное человеческое спасибо казанской журналистке Любови Агеевой за её книгу 1991 года «Казанский феномен: миф и реальность».

Глава 3
Эй, братлюбер, где твой кастет?

И всё-таки в хронике Всесоюзных битв «за асфальт» без Люберец не обойтись. Так уж получилось, что небольшой подмосковный город с населением чуть более 150 тысяч на момент 70-80-х годов XX века стал центром грубой физической силы. Ничего не поделаешь, это бренд, который отчасти раскручен СМИ того времени. Это как с Чикаго. Банд было множество, но чаще всего писали про Аль Капоне. Поэтому Чикаго и называют городом Аль Капоне. Но мы вернемся в Люберцы и попытаемся понять, как появилось слово ЛЮБЕР.

Наверное, начнем с качалки по адресу улица Мира, 7а, куда спортсмены с железнодорожной станции «Мальчики» пошли, чтобы накачать мышцы перед походом в армию. Знаменитый клуб «Титан» появится позже, в 80-е. Именно тогда в прессе первый раз упомянут ещё люберецких, а не «люберов».

А дело было так. 20 апреля 1982 года группа подмосковной молодежи разогнала в Москве на Пушкинской площади неформалов и «прогрессивную молодежь», зачем-то решившую отметить день рождения Гитлера. «Октябрята» (жители поселка Октябрьский), «Дзержинцы» (город Дзержинский Московской области), «Некрасовцы» (поселок Некрасовка), «Люберецкие» и шпана со «Ждани» (современное «Выхино») тогда здорово отоварили тех, кто посягнул на святое.

В газете «Московский комсомолец» появилась статья об этом происшествии, правда, из идеологических соображений в ней не были упомянуты все участники драки, особенно «Ждань», живущая по блатным полукриминальным понятиям гопников. Получилось очень патриотично – люберецкие комсомольцы-спортсмены, так же, как и их деды, одержали победу над фашистской нечистью, изгнав её из центра Москвы. Но и тогда люберецкие «люберами» не стали. Зато получили карт-бланш – гонять по улицам столицы всех «не таких». Так родилась идеология «люберов»: «Мы – это настоящее и будущее. Остальные – мерзкое капиталистическое прошлое, повторения которого мы не допустим и отстоим нашу Родину кулаками».

Если в первой битве в 1982 году участвовало всего 50 люберецких комсомольцев, то в 1985 году численность групп уже превышала 300 человек. Крепкие парни патрулировали улицы столицы, колошматя всё «не такое», что попадалось им под руки и под ноги. Тогда и появился клуб «Титан» и, соответственно, само слово ЛЮБЕР.

Широкая общественность познакомилась со словом «любер» и узнала об их существовании в июне 1986 года после заметки в газете «Советская Россия». В заметке сообщалось, что вечером 9 мая по Красной площади разгуливала колонна молодых людей, скандировавшая: «Люберцы! Люберцы!» С осени того же года о них стало писать большинство центральных газет и журналов (в частности, «Комсомольская правда», «Огонёк», «Ленинское знамя», «Литературная газета»).

В том же году в Люберцах прошёл первый всесоюзный турнир по культуризму, ставший звёздным часом люберов, и их стало уже более 600. Тогда же и произошло разделение люберов на спортсменов и хулиганов. Одни по-прежнему накачивали мышцы и были готовы к службе в армии, а другие стали грозой всех волосатиков-неформалов столицы. А самих люберов стало ещё больше. В Люберецком ДК «Искра» на встречу с журналистами, жаждущими узнать об этом явлении, в 1987 году собралось уже более 1000 культуристов.

Постепенно течение люберов стало расползаться по многим городам СССР. «Клетки» (клетчатые брюки) и комсомольский значок на белой рубашке с короткими рукавами, подчеркивающей накаченные бицепсы, стали своеобразным брендом борцов за чистоту улиц своего города.

Примерно в это же время любера обзавелись своим гимном. Получилось это случайно и до боли смешно. Его первое четверостишье сочинил Евгений «Эжен Клок» Лищенко из музыкального проекта «Адольф Гитлер» вместе с Егором Летовым из Омска, проживавшим одно время в поселке Некрасовка. Выглядело это так:

 
Родились мы и выросли в Люберцах,
Центре грубой физической силы,
Но мы верим: мечта наша сбудется —
Станут Люберцы центром России.
 

Потом некий Александр Родзенко дополнил его ещё двумя четверостишьями:

 
Нет у нас ни нацистов, ни панков.
Нам не надо кричать, брить виски.
Здесь под сороку каждого банка.
Развернемся! Держись, мужики!
 
 
Пусть ты черен, как антрацит —
Даже ночью не спрячешься ты.
Применяем мы свой геноцид
Против всякой блатной лимиты.
 

Вот тут произошло второе «обыконивание» люберов. О них сразу начали петь. Причем делать это начали в основном те, против кого любера и выступали – рокеры. В 1987 году учитель из Уфы Юрий Шевчук спел песню «Мама, я любера люблю». Группа «Объект насмешек» из Ленинграда исполнила композицию «Любер-юбер», а коллектив «Группа продленного дня» из Нижегородской области запилил своего «Любера». Да, кстати, кто не знал, песня «Любэ» «Мы будем жить теперь по-новому» появилась только в 1990 году, когда движение люберов уже сошло на «нет». И спел её «лыткаринец», близкий сосед люберов Коля Расторгуев, который в отличие от люберов в армии не служил и служить не собирался, так как имел на руках «белый билет». В драках он тоже не участвовал, он был артистом. А написал данный хит вместе с «Клетками» московский «волосатик» поэт-песенник Саша Шаганов.

Но мы вернемся в 1986–1987 год, когда рокеры нагнали жути в своих песнях про люберов. Подмосковных парней обвинили в поддержке войны в Афганистане, откровенном фашизме и хулиганстве с гопничеством. Тогда в январе 1987 года в журнале «Огонек» появилась разгромная статья «Контора люберов», в которой спортсмены уже начали открещиваться от своих хулиганских товарищей.

Это и стало крахом движения люберов. Они были сильны, пока были вместе.

Начиная с 1987 года неформальная московская молодёжь начала активно объединяться для борьбы с люберами. Теперь приезжающие в Москву любера не являлись однозначными агрессорами – скорее это было противостояние более-менее равных по мощи молодёжных группировок. Наиболее организованный количественный «отпор» люберам давали металлисты. В конце зимы – начале весны 1987 года стало отмечаться резкое возрастание активности этого противоборства. 21 февраля в различных частях города Москвы (у станции метро «Нагорная», на Арбате, на улице Елецкой, на улице Народного Ополчения) отмечалось скопление групп неформальной молодёжи, которое удалось рассредоточить усилиями столичной милиции. 22 февраля группа численностью около 1000 человек собралась в ЦПКиО имени Горького с целью выяснения отношений, также отмечались скопления молодёжи в Москворецком, Краснопресненском и Свердловском районах, а также в метрополитене. 1 марта в Москве на Садовом кольце собралось около 1000 молодых людей, которые собирались идти бить люберов. Через несколько дней ситуация повторилась возле Киевского вокзала. Тогда и произошел последний столичный массовый бой на Крымском мосту, в котором участвовало более 3000 человек. Много народа с обеих сторон было скинуто в реку. С этого момента во избежание массовых драк милиция стала ставить кордоны против приезжающей молодёжи на подмосковных железнодорожных станциях «Ухтомская», «Люберцы» и «Томилино». Кроме того, кордоны были выставлены у станции метро «Ждановская» (современная «Выхино») и на остановках автобусов. Электрички проверялись усиленными нарядами милиции. Люберецкое УВД и горком комсомола проводили рейды по подвальным спортивным залам города. Милицейские чиновники пытались успокоить население через СМИ.

Вчерашние герои-комсомольцы были загнаны в угол. Это и стало началом люберецой ОПТ. Драки закончились и превратились в банальный рэкет и стрелки, на которых не было ни «волосатиков», на фашистов, ни «не таких». Все были одинаково коротко подстриженные крепкие ребята, которые мочили друг друга не во имя социалистического будущего, а за светлый капитализм эпохи «перестройки».

История люберов закончилась, как и большинство подобных историй того времени. Но свой след они оставили – выбитые зубы и огромный фингал под глазом «не такого, как они». А значит недаром брат-любер взял в руки кастет.

Глава 4
Беги или сдохнешь

В середине 80-х – начале 90-х Кривой Рог охватила война «бегунов». Так называли подростков, которые объединялись во враждующие банды и совершали набеги на территории соперников. За 10 лет вражды погибло около 30 подростков и даже один милиционер.

Всего в Кривом Роге существовало 50 таких банд, объединенных по районному признаку, в которые входило в общей сложности более 1000 подростков, не желавших делить между собой «асфальт».

Вооруженная молотками, ножами, кухонными топориками и самопалами молодежь сражалась друг с другом, не пуская на свою территорию чужаков.

Напуганные жители Кривого Рога называли этих подростков «быки», «кони», «вокзальные», «горький», «девятка», «халява», «голубцы»…

Но сама молодежь была краткой. Всех своих врагов они называли одним словом: «п…оры».

В отряды бегунов входили «старшаки» (17–18 лет), «малолетки» (15–16), «мультики» (14–15) и самые юные – «пупсы» (12–13).

«Бегуны» облагали данью подростков, которые не «бегали»: если те хотели целыми и невредимыми добраться до места учебы и обратно, должны были ежедневно отдавать деньги на обед. В милицию пострадавшие не обращались – боялись расправы. Кроме того, бегуны обворовывали киоски, продуктовые базы и оптовые склады, «крышевали» танцевальные площадки и клубы.

Конец «бегунов» наступил 4 ноября 1992 года, когда трое милиционеров прибыли на вызов, где состоялась «стрелка» между конкурирующими «бегунами». Милиция сделала более пяти предупредительных выстрелов вверх, требовала бросить оружие и прекратить беспорядки, но подростки начали бросать в стражей порядка камни и стрелять из самопалов. Милиционеры применили оружие, один из оперативников попал в 17-летнего подростка, парень умер на месте. Начались массовые аресты «бегунов».

Для справки. 98 % криминальных авторитетов Кривого Рога вышли из «бегунов».

Глава 5
«Ждань» непокоренная

Видимо, наконец, пришло время рассказать о Москве. Дрались во многих районах, а если сказать точнее – во всех.

Парапет, Нахим, Лосинка, Гольяново, Курьяново, Мазутка – вот немногие районы воинствующей молодежи, о каждом из которых можно написать отдельную книгу.

Но хочется почему-то рассказать о Ждани, современной территории Выхино. Хочется рассказать назло. Ведь до сих пор представители правоохранительных органов утверждают, что в Ждани группировки не существовало.

Для начала сразу сведу на нет слова о том, что Ждани не было. 26 декабря 1980 года на платформе «Ждановская» (современное «Выхино») был убит майор КГБ Афанасьев. Убит ради пакета с едой. Позже убийцы были найдены. Ими оказались милиционеры с линейного отдела, которые вначале избили Афанасьева, потом добили арматурой и в бессознательном состоянии вывезли по Егорьевскому шоссе к поселку Пехорка, где и бросили его умирать. Так вот, первыми подозреваемыми стали пацаны со Ждани, которых якобы не было. Об этом сохранились документальные подтверждения начатого по факту убийства сотрудника КГБ следствия.

Вернемся в Ждань. 1966 год. К железнодорожной станции «Ждановская» дотягивается столичное метро, и начинается массовое строительство спального массива для работников ЗИЛа и АЗЛК. Именно тогда появляется слово «лимит». На работу на заводе привлекается так называемая лимита, рабочие из Средней Азии, прибывшие в Москву на работу. Об этом времени в современном Выхино напоминают названия – Самаркандский бульвар, Ферганская и Ташкентская улицы. Кроме того, в район переселяются рабочие из снесенных в центре бараков, с той же Красной Пресни. Как говорится, конфликт на национальной почве был неизбежен.

Вначале с колами за гостями с Азии носились отцы, а потом и их подросшие дети. Кроме того, в 70-х годах из московских коммуналок в центре на Ждановскую переселяются криминально-неблагонадежные товарищи, которые и формируют основное правило района – ходи и оглядывайся.

Почему так? Площадь с тремя вокзалами, называемая «Плёшка» – это ворота столицы. А Ждань становится калиткой. Тысячи рабочих из Подмосковья пересекают её каждый день, ездя на работу. А что делать пацанам, если в районе почти нет развлечений? Правильно. Гопать их. Особенно в день зарплаты. Это и становится брендом «Ждани».

В милицейских сводках того времени район за глаза называют «отбери-трест». Подпитых работяг караулят на перроне железнодорожных путей и открытой платформе конечной станции.

«А что милиция?» – спросите вы. А разве непонятно? Читайте историю с сотрудником КГБ. Они сами участвовали в ограблениях. После данного инцидента были выявлены массовые превышения полномочий сотрудниками различных подразделений милиции Москвы, сопряжённые с причинением увечий, грабежами и убийствами. Более 300 сотрудников линейных отделений милиции были уволены. Личный состав линейного отделения № 5, в ведении которого находилась станция метро «Ждановская», был уволен полностью. В марте 1981 года после чрезвычайного происшествия на станции метро «Ждановская» 5-е отделение милиции было расформировано. Убийцы майора были приговорены к смертной казни по нескольким статьям, одной из которых была «Бандитизм».

Наверное, поэтому о Ждани и не любят говорить… Но мы вернемся в 80-е годы прошлого века. Район барагозил не на шутку. Именно там люберецкие получили первый отпор, когда решили разобраться с местной шпаной за то, что те обобрали чьего-то родственника.

Жестокая схватка произошла возле только начавшего строиться кинотеатра «Волгоград» на Фергане. Люберецкие проиграли по причине многочисленности соперников, вооруженных ножами и арматурой. Но уже через год, объединившись, они взяли реванш. Было заключено джентльменское соглашение – Ждань люберов и их родственников не трогает, а те к ним не лезут на район.

А тем временем у Ждани появился новый враг – рокеры. В ДК «АЗЛК» (ныне Центр «Москвич») стали устраивать рок-концерты. Забавно было наблюдать побоища тех времен. Как только заканчивался концерт, волосатых ребят уже поджидали хмурые товарищи в кепках и широких штанах. Завязывалась драка. Патлатые запрыгивали в автобус и сваливали. «Кепки» ломились за ними, закидывая автобус кирпичами. Иногда автобус останавливался. Рокеры выскакивали оттуда и, наварив Ждани, снова исчезали в нем. Бои шли с переменным успехом. У Ждани была арматура, кирпичи и колы. Волосатые отвечали шипастыми напульсниками, армейскими ремнями и «розочками».

Но на это как-то не обращали внимания, ведь в стране уже бушевала «перестройка», и каждый делал то, что он хотел. За всеми было не уследить, тем более Ждань уже так не гопала. Предприятия закрывались, и гопать было некого и нечего.

К 90-м годам Ждань перестала существовать. Наиболее активные группировщики стали бандитами и вошли в «Гольяновскую» ОПГ.

Странно… Милиция говорит, что Ждани и не было, но Выхино почему-то до сих пор помнит пацанов с колами, которые вначале гасили ферганцев, самаркандцев и ташкентцев, а потом и люберов с рокерами.

Ну, не было так и не было.

Но мы-то знаем – ОНИ БЫЛИ!

Глава 6
Свердловск: Эльмаш vs Уралмаш

 
Из снегового
Слепящего лоска,
Из перепутанных
Сучьев
И хвои —
Встает
Внезапно
Домами
Свердловска
Новый город:
Работник и воин!
 

Точнее Маяковского о Свердловске, пожалуй, и не скажешь. Город-завод, город районов и дворов, где была расстреляна царская семья и убито самое большое количество криминальных авторитетов в 90-х. Да, именно здесь протаптывал путь в большую политику первый Президент России Борис Николаевич Ельцин.

Районов в городе много. ЖБИ (Жбайка), Синие камни, Ботаника, Сортировка (Сортяга), Вторчермет (Вторик), ВИЗ… Но разговор пойдет о двух главных соперниках Свердловска (ныне Екатеринбург или просто Екб, Ёбург… как больше нравится) 60-80-х годов прошлого века – Уралмаше и Эльмаше.

Уралмаш — это старший брат. Он покрупнее, появился на карте города раньше. Вот знаковые точки (дворы) знаменитого «Уури-ка»: Полтинник, Немецкие дворы, Дворянское гнездо, Болото, ШКЗ, ну и, конечно же, блатная криминальная Колупаевка. Все они враждовали между собой. Могли расквасить противнику нос, обобрать, но «размотать» до смертоубийства – нет… Были, конечно, схватки с так называемыми глухонемыми. Бились жестко – пожарные гидранты, колы, ломы… выбивали глаза, ломали руки… Но в итоге всё как-то решалось по-домашнему, без милиции. Всё-таки свои.

Эльмаш — младший брательник Уурика. Сквозняки, Горка, Деревяшка, Кольца, Панели, Веер – вот легендарные дворы этого района. О криминальности Эльмаша можно сказать одним предложением. На районе есть улица Корепина, названная в честь зарезанного местными хулиганами комсомольца из ДНД (Добровольная Народная Дружина), помогавшей милиции в 1967 году. В отношении «своих» Эльмаш был побеспредельнее «старшего брата». Здесь запросто могли «отоварить» и девчонку, и, «занозившись» (сцепившись) двор на двор, порезать в драке ножом.

С 60-х годов Эльмаш и Уралмаш стали непримиримыми противниками. Причина проста – танцы и девочки. На Эльмаше был ДК УЭТМ, на Уралмаше – ДК УЗТМ. Единственная на два района открытая танцевальная площадка «Огород» находилась на территории Уурика, и именно там началась великая война двух заводских районов Свердловска.

Начиналось побоище просто. Выскакивал сопляк и орал: «Родился ребенок дебил и алкаш и первое слово сказал Уралмаш». В ответ слышалось: «На Эльмаше все параша», и начинался замес. Крепкие рабочие парни наваривали друг другу. Девчонки от них не отставали, таская друг друга за волосы. Милиция курила в стороне, вспоминая, как также по молодости дралась несколько лет назад.

Но не «Огород» стал причиной ужесточения конфликта между районами. Все дело в так называемой «Нейтралке», маленьком районе между проспектом Космонавтов и улицами Машиностроителей и Кузнецова. Формально это была территория Уралмаша, застроенная бараками.

В начале 70-х годов её решили облагородить. Был построен многоэтажный дом, прозванный в народе «пилой», и ещё несколько высотных зданий. Также на «нейтралке» появился ДК завода имени Калинина, прозванный в народе «Лавруха» в честь директора этого завода Лаврова. Этот ДК и послужил причиной конфликта. Живущие на «нейтралке» пацаны оказались заложниками натянутых отношений между Уралмашем и Эльмашем. Их били и те, и те, когда шли друг на друга войной.

Обострение произошло в 1978 году. Толпа эльмашевцев прорвалась на территорию Колупаевки, вооружившись по пути вырванными из забора «Огорода» штакетинами. Жители Колупаевки погасили в своих окнах свет. Молодые парни сносили всё, что им попадалось на пути – били стекла, крушили машины, мотоциклы. У «хрущёвок» на улице Победы их поджидал засевший в засаде Уралмаш, разобравший заборы полисадников на доски и превративший их в оружие…

Два района сошлись в жестокой битве. Прибыло огромное количество «коробок» и «буханок» – вязали всех подряд. В этот день было задержано более 300 молодых людей. В дело вмешался Первый секретарь Обкома Свердловска Рябов. Именно он сообщил, что, если драки между районами не прекратятся, всех будут сажать к чертовой матери.

Вокруг «Огорода» построили новый неразбираемый забор. Были произведены показательные суды – несколько десятков участников драки получили реальные сроки. Но стычки не прекратились и приобрели локальный характер.

Эльмаш и Уралмаш остались врагами. Продолжалось это до одного случая. В конце 70-х на экраны вышел фильм «Площадь Сан-Бабила. 20 часов», рассказывающий о группировке неонацистов из Италии. Вначале робко где-то во дворах Свердловска стали появляться изображения свастики. А позже появилась молодежь, которая открыто стала называть себя последователями фюрера. И не забывайте, это СССР, страна, победившая фашизм чуть более 30 лет назад! В принципе, это были обычные панки. Они брили виски, обвешивали себя булавками… Те, кто был «пофашистее», надевали нацистские повязки поверх белой рубашки и носили галстуки-«селедки». Дошло до того, что в 1980 году на день рождения Гитлера они решили пройти маршем по центру города. Вмешалась милиция и загнала фашистов на окраины. Так они оказались на Уралмаше и Эльмаше.

Как ни странно, главными последователями фашизма стали те самые «глухие», с которыми бился Уралмаш. Произошло две драки – на площади Серго Орджоникидзе (в народе площадь Серго) и Болоте. Милиция по старой традиции забрала фашистов, а местных не тронула.

Но самое интересное произошло осенью 1981 года. В «Лаврухе», на Нейтралке, показали фильм Михаила Рома «Обыкновенный фашизм». Естественно, там собрались фашисты и парни с Уралмаша и Эльмаша. Довольно долго они смотрели кино мирно. Потом кто-то пошутил на тему, что там глухие слышат про фашизм… Фашисты ответили. Эльмашевцы и Уралмашевцы вышли из зала. На улице их поджидали товарищи, не сумевшие попасть внутрь – не хватило билетов. Вместе они дождались окончания сеанса, оцепив «Лавруху» плотным кольцом. И тут началось. К драке против поклонников фюрера подключились парни с Нейтралки. Советских «Гитлер-Югентов» били чем только можно – палками, резиновыми эспандерами, кастетами, кололи ножами, упавших забивали толпой. Милиция прибыла, когда драка достигла своего апогея. Ей оставалось только подбирать валявшихся в лужах крови поклонников Адольфа Гитлера. Тем временем разъяренные районщики догнали последнюю группу возле дома-«пилы» на Нейтралке и закидали их обломками кирпича. А после того, как те перестали сопротивляться, сдали их подъехавшим нарядам милиции, после чего собрали повязки, галстуки и демонстративно их сожгли, отметив общую победу над врагом.

Так и закончилась война Уралмаша и Эльмаша. Между собой они больше не дрались. Нейтралке тоже повезло – их признали полноценными Ууриками.

Общая победа сплотила пацанов, и это стало началом другой истории, когда в 1989 году братья Цыгановы напомнили всему Свердловску, что Уралмаш – это новая сила. Войной против своих новых врагов из вагинских «центровых» подросшие пацаны с Уралмаша и Эльмаша шли рука об руку.

Глава 7
Кошмар подмосковных «коммунаров»

Обычно для всех «любера» – это главная подмосковная молодежная сила. О них мы писали раньше, и было бы несправедливо забыть о других представителях молодежной криминальной субкультуры Подмосковья.

Известный социолог Сергей Белановский выделял их как одну отдельную молодежную банду, но был очень неправ.

Не знаю зачем известный социолог придумал историю, что «коммунаров» объединил вокруг себя бывший сотрудник милиции, почему его «коммунары» спасали девушек от люберов и «Ждани», зачем они патрулировали улицы Москвы… Кстати, товарищ социолог так и не сказал, откуда были эти самые «коммунары». По его версии – это один из районов Москвы. Да ничего подобного!

«Коммунары» были разные.

Лыткаринцы, совхозмосковские и, собственно, сами «коммунары». Просто позднее жизнь объединила их под одним названием, а в принципе они были обычной подмосковной шпаной. Оно (название) пошло от совхоза «Коммунарка» Ленинского района Московской области. Это всего 3 километра по Калужскому от МКАД, на юго-западе Москвы. В 1918 году там возникла сельская коммуна Феликса Эдмундовича Дзержинского «Коммунарка», которая впоследствии стала совхозом-миллионером с городскими домами и почти сельским укладом жизни, где молодежи делать было нечего. До армии многим было ещё далеко, похулиганить хотелось, учитывая то, что большинство крепких парней накачивали мышцы в спортзалах, которые они называли «конторы»… Поэтому была выбрана Москва, которая находилась на расстоянии крепкого кулака.

Начиналось всё довольно мирно – сбить гриву неформалу, подстричь хипаря-вонючку. Позднее это переросло в идеологию: «всё чуждое нам – это вражеское». Музыка, одежда, язык… Этим грамотно и воспользовались местные блатные, подзарядив крепких пацанов гонять фарцу и окучивать проституток. Заодно прилетало и мажорам, которым парни предлагали переодеться.

Очень скоро «коммунары» перешли к агрессивным действиям по отношению к первым кооператорам. Идея о социальном равенстве тогда ещё была в их головах – отнять и поделить. Но позже это стало банальным рэкетом – отнять и оставить себе.

Особого деления у «коммунаров» не было. Был один старший и несколько так называемых бригадиров. Поездка в Москву «покошмарить нефоров» называлась «дежурством». Что-то посерьезнее – «акцией».

Участие в «коммунарах» было добровольное. Работала система оповещения и связи. Одевались они по-разному. Главный критерий – должно быть удобно при «махаче».

Заканчивалось «коммунарство» обычно с уходом в армию. Аучитывая тот факт, что «коммунары» своё развитие получили во времена оказания братской помощи Афганистану, возвращались парни героями войны, получившими определенные навыки. Вот тогда сам Бог и намекал, что прямая дорога им в одну из подмосковных ОПГ.

И не стоит сравнивать «коммунаров» с «люберами». Они похожи, но они разные. Это новые герои Новой России…

Глава 8
Братские «патрули»

Для начала надо понимать, что такое город Братск. Это несколько крупных рабочих поселков, объединенных в город Братск в 1955 году во время строительства Братской ГЭС.

Заярск, Зелёный городок, Пурсей, Посёлок Энергетик, Посёлок Падун, Поселок Сухой, Осиповна, Правый берег и многие другие. Часть из них была затоплена, когда закончилось строительство плотины. А часть осталась городом.

Поселковая молодежь с самого начала воевала между собой. В основном это были драки в местных ДК на танцах. Одни приезжали и мутузили других, те отвечали, приехав к своим врагам в гости. Это было веселое время!

Кстати, в поселке Строитель, где жили осужденные «химики», и родилась песня «Снова гаснут ночные огни», ставшая на долгие годы неформальным гимном танцплощадок Братска.

В 1963 году в центре Братска был построен первый крупнопанельный дом, и началось всеобщее переселение. Город стал разрастаться вширь, и стали появляться микрорайоны. Произошло великое смешение поселковых парней. Вчерашние враги стали жить на одной лестничной площадке.

Вначале они, естественно, повоевали, а потом смирились. Именно тогда и появились так называемые «БРАТСКИЕ ПАТРУЛИ» для защиты подростков своего поселка, проживающих в одном районе.

К 70-м годам грань между поселковыми бандами стерлась, и стали появляться новые подростковые группировки: «первачи», «пятаки», «тридцать седьмая», «червонцы», «низы».

Самой жестокой из этих орав оказались «собаководы» («собачники»), получившие своё название от третьего микрорайона, на улицах которого, как нигде, много было собаководов. Основной площадкой для выгула собак и их сбора был пустырь у школы № 31. Молодежь на драки выходила со своими питомцами.

Вообще сам процесс «патрулирования» был банален и начинался с вопроса «Кого знаешь?»

А дальше – как кому повезло. Вначале это были парни с транзисторами, потом с магнитофонами… Но всё это были «шкеты», подростки школьного возраста.

Пацаны постарше дрались только в районах массового скопления представителей того или иного района. А такие места в Братске были. Вначале это был «пятак» на улице Мира. Потом к нему добавились каток на стадионе «Металлург» и две танцплощадки – за ДК «Лесохимик» и «клетка» за театром кукол. Там и разыгрывались нешуточные баталии.

В 80-х в Братск на какое-то время пришла мода на «телаги», от которых парни, участвовавшие в драках, отказались. Но опять же, это был скорее понт малолеток. «Патрули» рассекали в куртках-пуховиках и манботах-дутышах. Старших, как правило, у них не было. Это были легенды, о которых говорили, но в глаза не видели. По правилам Братска старшаки молодежь не трогали, поборы денег отсутствовали. Моментом окончания «патрулирования» можно было считать уход в армию. Оттуда парни возвращались, и те, кто выбрал криминальный путь, больше не дрались за свои дворы, они стреляли друг в друга за большие деньги.

Глава 9
Петрозаводские «макухи»

Вокзальские, тринага, черныга – вот боевые отряды петрозаводской молодежи 60-х годов, величавшей себя МАКУХАМИ.

Во главе каждой «макухи» стоял лидер, обычно самый физически крепкий товарищ, которого называли «мухач» – лучший боец.

Дрались парни между собой так… скорее, для проформы. Главными врагами для них были понаехавшие студенты техникумов, с которых они уже тогда, не стесняясь, собирали дань себе на киношку, танцули и портвешок.

Обычно драки происходили на нейтральных территориях. Главной боевой ареной для решения всех споров была танцплощадка в ПКиО – Парк культуры и отдыха, прозванная в народе «зверинцем».

Именно здесь в июле 1974 года и произошло великое петрозаводское побоище. Объединившиеся в одном порыве местные «макухи» накернули «речников» – курсантов Петрозаводского речного училища.

Причина была банальна – девушки, которые выбирали перспективных, красивых ребят в форме с хорошими манерами, напрочь отвергая ухаживания петрозаводской шпаны. Началось с одного удара, а дальше противоборствующие стороны сошлись стенка на стенку.

«Речники» запустили в ход армейские ремни, «макухи» вооружились штакетинами, вырванными из забора. Против дерущихся была применена автоцистерна с водометом.

На место происшествия прибыли армейские грузовики с солдатами, а также сотрудники МВД и КГБ вместе с местным партийным руководством.

«Макухи» загнали «речников» в училище и разбежались по домам. Точное число участников драки установить не удалось, но в тот день на танцплощадку было продано 4300 входных билетов.

Большинство участников побоища было привлечено к административной ответственности.

«Кабздец» «макухам» пришел молниеносно. «Голос Америки» сообщал о массовых молодежных волнениях в Петрозаводске, и местное начальство спустило на них всех собак. С этого момента за участие в «макушничестве» грозила реальная уголовная статья.

На этом дело кончилось, буйные сердца успокоились, и девок делить перестали…

Глава 10
Улан-Удинские Чан Кайши и Чингачгуки

Молодежные банды в советской Бурятии появились аж в 50-х годах XX века.

Местные жители преклонного возраста хорошо помнят «шмидтовских», «балтахиновских», «домспецовских», «партизанских», «заудинских»… Кастеты, велосипедные цепи, финки, ремни с бляхами, наколки и постоянные драки на танцах.

«Апокалипсис» начался в 70-х годах. Центр Бурятии Улан-Удэ стал превращаться в крупный промышленный центр Советского Союза. Стали приезжать русские специалисты, которые считали бурятскую молодежь немного туповатой. «Налим», «бурят – штаны горят» – обидные прозвища, надолго закрепившиеся за раскосыми парнями. Такую несправедливость терпеть было никак нельзя!

Юные «налимы» стали объединяться в группировки. Богатая молодежь из дома партийной элиты «Аквариум» стала называть себя «чан-кайшистами», или «чанками», в честь военного и политического деятеля Китая Чан Кайши.

Середняки взяли английское название – LST-63.

Но это было только начало… Бурятская молодежь по-прежнему оставалась в численном меньшинстве.

В начале 60-х за рекой Удой началось масштабное строительство пятиэтажек-«хрущёвок», куда переехали бурятские рабочие из сел и деревень, воспитанные на фильмах киностудии «ДЕФА» про индейцев. Так образовались новые банды: «хунхузы», «баргуты», «шошоны», «делавары», «гунны» и т. д., и т. п.

Все они собирались на местах сбора, которые называли «тайванями», и крошили друг другу морды, особенно не вылезая за мост, ведущий в центр.

Но общая вражда к «рюсский, мордой плюский» объединила их. Одни из них носили болоньевые плащи и туфли из ЧССР, другие – телогрейки и тапочки, но тем не менее в 1968 году они вместе вышли на мост через Уду с кличем «Уги-няс!» и отвоевали себе историческое место обитания в центре города. Были созданы общие законы, по которым стали существовать местные молодежные банды. Они не рвали с прохожих шапки, не обижали старших, были корректны с девушками и все проблемы решали в драке, при этом оставаясь друзьями «налимами». Также не допускалось влияние «мазеров», вожаков из блатных.

Каждая банда делилась по возрасту: «младшаки или шпана» (13–15 лет), «середняки» (школьники 16–17 лет и допризывная молодежь), «старшаки» (от 20 лет).

Но, как водится, мирного жития-бытия у них не сложилось. Очень скоро из «индейских» банд выплыла группировка «ГорТоп», которая вернулась к старым уголовным традициям. К ватникам снова добавились наколки, велосипедные цепи и желание отсидеть в тюрьме и получить почет. Это и есть прообраз современного движения «АУЕ»¹. Национальный вопрос перестал быть главным при приеме в ту или иную группировку. В 70-х они уже враждовали между собой и палили друг в друга из обрезов.

«Чанки» к 80-м годам свое отдрались, выросли, получили образование, заняли должности. А вчерашние «индейцы», ставшие «гортоповцами» отсидели, стали работягами, некоторые спились, а потом пришли 90-е… Но это совсем другая история.

Глава 11
Дзержинские «гуляки»

Молодежь города Дзержинска Горьковской (ныне Нижегородской) области «гуляла», объединившись в несколько группировок, вступить в которые (подшиться) можно было добровольно по рекомендациям родственников, друзей, соседей или одноклассников. Никакой проверки при этом не проводилось.

К середине 80-х по Дзержинску «гуляли»:

– КБР (колхозники, борцы, ресторановские);

– СУП (староправдинские, урицкие, победенские);

– ОПУС (Октябрята, Поповские, Университетские, Строители);

– НАТО (будяга, школьник, водозаборка).

Каждая группировка состояла из молодежных дружин, во главе которых стоял Автор (непререкаемый авторитет):

– Огурцы (13–14 лет) – подростки, только набирающие боевой опыт в стычках на районе один на один;

– Микроны (15–16 лет), закаленные в групповых битвах бойцы, уже дравшиеся за свой район в пределах города;

– Центры (17–18 лет), опытные бойцы, которых уже «принимала» за хулиганство милиция;

– Старики (от 20 лет и старше), «бати» всех «гулящих», прошедшие армию, зону. Драться им было необязательно. Их авторитет был непререкаем.

Собирались пацаны на «пятаках» для решения повседневных задач – «обязаловок», включающих в себя:

– сборы. Сбор денежных средств в общий котел группировки. Можно было сэкономить на обедах, а можно было «отжать» у негуляющих «ломовых». Так проверяли преданность своей группировке;

– Дискач. Проверка готовности пацанов к групповым дракам;

– Базары. Вершина «обязаловок» – драка стенка на стенку с применением уличного оружия – колов, монтажек, ставок (самодельные гранаты из баллончика с сифоном) и проч.

В принадлежности к «гуляющим» были свои бонусы – почет в учебном заведении, свободное передвижение по району и, что немаловажно, внимание девушек! Минус был один, но огромный – не дай Бог оказаться на чужом асфальте.

Гуляли в Дзержинске до 90-х, продолжая славные традиции пацанов 70-х, которые запросто ломали клюшкой для хоккея с мячом «Ленинград» за 3 рубля 60 копеек черепа и ребра врагов своего района со словами: «С кем гуляешь?»

Глава 12
Волгоградские «коробки»

Волгоградскую молодежь всю дорогу пытались увести с улицы, несмотря на то что она туда неудержимо рвалась.

В послевоенное время в тогда ещё Сталинграде наметился явный всплеск криминальных настроений среди молодежи. Поднимая родной город из руин, юные сталинградцы работали на износ и пар выпускали в драках.

Решение было найдено быстро. Школы бокса и борьбы. Вчерашние выпускники ремесленных училищ увлеклись, но ненадолго. Скоро полученные у тренера знания они начали применять друг против друга в уличных драках.

А тут говнеца на вентилятор подбросила бериевская амнистия. В город стали прибывать вчерашние зэки. И снова решение было найдено… Более-менее сговорчивых спортсменов объединили в добровольные дружины, помогающие милиции. Подкинули деньжат, комнату, отпуск – и всё стало хорошо. Теперь спортсмены – юные помощники милиции – колошматили добровольных пособников бандитов.

Так и жили. Город был восстановлен. Появились новые районы. А старая ненависть осталась… Ведь одни фактически помогали сесть в тюрьму другим.

Это и стало началом знаменитых «сталинградских пробивок». Первооткрывателями драк «район на район» стали пацаны с Красного (Краснооктябрьский район) и шпана со Спартановки, которую поддержала молодежь Трактора (Тракторозаводской район). В большую драку вписались Дзержинка, Кировка, Центр. Бойцы объединялись в коалиции и месили друг друга. Над городом повисла мрачная проблема, которую срочно нужно было решить. И снова на помощь был призван спорт… Правда, на этот раз не силовой.

Ставка была сделана на волгоградскую футбольную команду «Ротор». Товарищи сверху посчитали, что «боление» на стадионе за городскую команду объединит районщиков. И, как ни странно, они оказались правы. Только вот объединение произошло очень своеобразно…

Аккурат перед Первым фестивалем дружбы молодежи СССР и ГДР в 1977 году 16 июня на Центральном стадионе проходил матч между «Ротором» и «Кубанью». Волгоградцам на трибунах показалось, что арбитр подсуживает гостям. Игра закончилась со счетом «1:0» в пользу «Кубани». Трибуны взорвались и пожелали расправиться с судьями матча. А когда это не получилось, разъяренная армия болельщиков начала громить стадион и его окрестности. Только вмешательство всей милиции города смогло остановить беспорядки, в которых по самым скромным подсчетам участвовало более 8 тысяч человек со всех районов города в едином порыве.

Молодых людей каким-то чудом удалось вернуть к себе на районы и, несмотря ни на что, провести фестиваль, не ударив в грязь лицом перед товарищами из ГДР. Но проблема никуда не делась. Теперь «пробивы» стали проходить у себя на районе. Дрались квадрат на квадрат, коробка на коробку, дом на дом. Иногда производились вылазки за город. От волгоградских районщиков стали страдать жители пригородов – Веселая Балка, Городищи, Тулак, Гумрак. Было несколько вылазок в город Волжский за плотиной. Надо срочно было что-то делать.

Волгоградский комсомол снова нашел нестандартное решение – сделать Волгоград городом рока. Начиная с начала восьмидесятых в городе на Волге стали проводиться рок-концерты. «Альфа», «Круиз», «Галактика», «Ария» и множество других металлических коллективов регулярно выступало во Дворце молодежи и во Дворце спорта. Проводились рок-фестивали… Но и рок город не примирил. Заряженная довольно агрессивной энергией после концерта молодежь хотела что-то громить. Потасовки после концертов вспыхивали постоянно. Затихшая война между районами вышла на новый уровень.

Но, несмотря на это, после каждого концерта молодые волгоградцы объединялись и громили город. Точку этому беспределу поставил сожженный и перевернутый посреди города в 1987 году после рок-концерта троллейбус. Рок оказался совсем не мирным. Впрочем, как ДНД и спорт…

Руководство города всерьез начало искать решение проблемы массовых молодежных драк и хулиганства. А пока оно думало, как обуздать молодые кулаки и горячие умы, нашелся человек, который придумал занятие, которое смогло отвлечь районщиков от драк за квадраты. Звали этого человека Виталий Васильевич Стариков, известный волгоградский тренер по греко-римской борьбе, запомнившийся волгоградцам больше как Казак. И занятие это называлось…

РЭКЕТ.

Кто-то пришел к Виталию Васильевичу, кто-то пошел к его конкурентам-боксерам. Так каждый молодой волгоградец, любивший «почесать» кулаки, нашел себя в новой большой «драке», когда надо было уже делить не квадраты и коробки, а весь город. Вот такая вот вышла волгоградская вечная молодость.

Казака убили в 1993 году, когда молодежь уже не дралась «коробка» на «коробку». Они мечтали из этих «коробок» уехать в частный дом, а лучше вообще из страны на дорогой иномарке. «Коробки» так и остались их обитателям, работягам, которым не драться надо было, а зарабатывать себе на кусок хлеба.

А зрелищ и так хватало – вчерашние «коробочки» друг в друга стреляли каждый день.