Kitabı oxu: «Натурально»

Арендатор бытия

«Диалектика бурлит…»

 
Диалектика бурлит,
от рождения до гроба
насыщая колорит
от звезды и до микроба.
Глянь: картина бытия —
явь калейдоскопная…
 
 
Тьма смыкает света смысл.
Свет границы мрака смыл.
Ангела сношает черт.
Мерзостью добро течет.
Святость изошла в грехе.
Ритм взбивает муть в стихе.
Бестии сосут спеша.
Стонет грешная душа.
Истязают думы мозг.
Меньше суеты меж ног.
Барахлит порой мотор.
Радостный потребен вздор.
Мистикой грядущего
не случайно плющило.
Счастьем ожидания
тешится блуждание.
Жаль, в любые времена
жизнь фигней захламлена.
В суете купить – продать…
Дефицитность мудрости.
Лишь бы сладость извлекать
из реалий мутности…
 
 
Вновь иллюзий паутину
мозг совьет – странный паук,
заплетая дней картину
пеструю вокруг…
 

(2022)

«Блуждает склочной стервою стезя…»

 
Блуждает склочной стервою стезя.
Что значу в странном, стремном мире я —
воистину бубнящий человек,
покорный мистике пестрых видений,
грустно глотающий брызги мгновений
несущихся необратимо рек
времени,
 спешащих впасть
 в бездонную
пасть
 океана
 вечности
 голодной,
сосущую
 эволюционную
нелепость праха плоти безысходной?..
 

(2020)

Инклюз¹
(Янтарный смертник)

 
Слезою времени комар
оплакан в янтаре…
Седых веков трагичный дар,
застывший в пузыре
смолы, остановившей жизнь,
запечатлевшей смерть —
времен далеких катаклизм,
чтоб мы могли узреть —
болтающимся меж грудей
кулоном смертной метки —
веков окаменевший клей
на теле у кокетки…
 
 
Пусть удивляется знаток —
комарик этот чудом смог,
остановив мгновение,
спасти себя от тления.
Промчались миллионы лет
смертельной жизни мира,
а для него их словно нет —
по воле ювелира
представлен вечный трупик,
блестит янтарный гробик…
Мадам, зачем такое вам?
Мадам, не хмурьте лобик…
 
 
Комарик бедный не исчез —
он сбережен веками.
Над вами – скоро будет крест
чернеть под облаками…
Вам путь один – холодный морг,
земля иль крематорий.
Молитесь… Не поможет бог!
Конец людских историй —
извечный замогильный мрак
и пир червивый в теле,
мозг, превращающийся в прах,
и кости, что истлели…
 
 
Все происходит, как и встарь, —
жизнь наша быстротечна,
о чем комар, попав в янтарь,
напоминает вечно.
Смеетесь вы беспечно…
 

(2015)

Разговор в пивной

 
Разлив по-быстрому, гуторишь:
«Пол-литра на двоих – пустяк.
Здорово, первый встречный кореш!
Давай, по первой… все ништяк!»
 
 
Я не любитель холодов,
не закаленный в спорте морж,
не покоритель вечных льдов,
не баловень судьбы… и что ж?!
 
 
И душит боль меня порой:
чего достиг? куда стремиться?
«Давай накатим по второй,
хочу напиться…»
 
 
Полвека давят на мозги,
вгрызаются сомненья в душу…
А впереди – опять ни зги…
Я выброшен, как карп на сушу.
 
 
Не нужен морде важный вид,
судьба профукана под ноль.
Я неудачный индивид,
играющий плохую роль…
 
 
«Вот посуди, братан, бесстрастно:
куда бежим? зачем живем?!»
А собутыльник мне бессвязно
бубнит с улыбкой о своем.
 
 
И, проясняя мутный взор,
вопросом мучает: «Ты кто?»
Я сопрягаю разговор:
«Я – философский конь в пальто…»
 
 
Мороз по коже! Вздрогну снова
в толпе судьбою битых рож,
печально, что не тренирован,
жалею, что совсем не морж…
 
 
Так что же значит мое «я»,
бредущее в трудах к закату?
Когда ошибок до… хрена —
ты не протянешь на зарплату.
 
 
Отбросив сладость лживых грез
и вздыбив мазохистски душу,
отвечу на больной вопрос —
и все сомненья вмиг разрушу.
 
 
«Пусть я – не морж, на все готовый,
пусть я – затворник теплых стен,
пусть член сообщества хреновый!
Но все же – не моржовый хрен!»
 
 
Хохочет мой багровый кореш:
«Да, с оптимизмом не поспоришь!»
 

(2009)

Монолог в чебуречной

 
Не еда, а отбросы! Здесь моча, а не пиво!
Угнетают вопросы. Мысли рыщут блудливо.
В чебуречной убогой многолюдно и шумно.
Мир наполнен тревогой. Я кажусь себе умным.
Заверчу мыслей смерч, обстаканю, вникая,
и глубокую речь изложу, не икая.
И пока понесло… Для тебя, дорогой,
для себя дорогого выплесну свою боль.
Посрываю покровы! Испове́даюсь я
неудачам назло. Не боюсь ни… чего…
 
 
Кто во всем виноват? В Украине – Майдан.
Отчужденным стал брат – как же дальше быть нам?
Бред бушует вокруг, сатанеет страна,
Мой хмелеющий друг! Это все на хрена?!
В суетливой судьбе, перепачканной мной,
сын замкнулся в себе, я расстался с женой.
А ветра и дожди истощили мой пыл.
Обманули вожди. Рок страну изменил.
Потерялась мечта. Тьма вылазит на свет.
Мир спасет красота? А мне кажется – нет!
Может, я несу бред? Может быть, вовсе нет?!
 
 
Мир спасется, сломив эволюции ход…
Под бездарный мотив опускают народ.
Спазм всеобщей любви жжет порочную плоть.
Наслаждаясь, урви, что изволит господь.
Жизнь нуждается в лжи. Цель зависит от средств.
Умоляй и дрожи. Жди спасительных действ.
Ощущаем давно шелест алчущих крыл…
Все одно – все равно, за распилом распил…
За восходом закат. Мельтешня за баблом.
За откатом откат. Наслажденье добром…
 
 
Жаль, дерьмовая власть, только Путин хорош!
Обжираются всласть, тошнота от их рож.
Всенародный тупик… Но не кончилась Русь!
Жалко, эрос поник и бессмысленно мчусь.
Мой замедлится ритм, но продолжится век.
Бытия алгоритм не постиг Человек…
Я немного бухой. И ты тоже уже.
Пляски мысли лихой – как канкан в неглиже.
 
 
Кто во всем виноват? Суть плюет на вину.
Неизбежен закат. Я навечно усну.
Частицей потока канет жизнь в никуда.
Смерть сметает жестоко в темноту навсегда.
Миг – и канешь на веки. Лишь могильная тишь.
И, закрыв тихо веки, навсегда всех простишь.
Я, дружище, не плачу… Снова сделай ерша!
И давай за удачу, хоть ее ни шиша…
 

(2015)

Охота

Идет охота на волков…

Владимир Высоцкий

1

 
Уходит стая к роднику
под рев азартный снегохода.
Флажки способствуют стрелку.
Идет охота…
 
 
Рычит добыча где-то рядом,
сверкая ненавистным взглядом,
изнемогая на бегу,
в беде по горло и в снегу…
 
 
Матерых хищников трави
и с толком разряди двустволку!
Пусть серый корчится в крови…
А если б ты родился волком?
 

2

 
Шумит охотничья шарага,
поляну топчет с матерком.
Удача трупного парада —
разложено зверье рядком…
 
 
Пьяны от водки и удачи,
смеясь, позируют, галдят.
Оскаленные волчьи пасти
с тоской кровавою глядят…
 
 
Твою бы человечью морду,
застывшую в предсмертный миг,
убийцы бы снимали гордо,
кровавый завершив пикник…
 

3

 
Сумрак заката злобно вьюжит,
лес затаился в забытье.
Загубленные волчьи души
печально воют в пустоте…
 
 
И невидимками беззвучно
скользят их тени в сны стрелков —
шанс вырваться благополучно
вновь у затравленных волков…
 
 
Приоткрывает вечность двери…
В страшной охоте хищных лет
мы все жестокой жизни звери,
смертельной суеты сует…
 

(2023)

На перекрестке

Красный глаз равнодушного светофора… На грязных обрубках оставшихся ног… Весла костылей – надежная опора… Вдыхает, улыбаясь, московский смог… Ловко скребет вдоль авто – гирлянды цветной… Сжав безмолвные губы, отдыхает… Просветленный взгляд встречается и со мной… Эх, бедняга, вот как в жизни бывает…

Торопливо отвожу виноватость глаз. Поскорей бы ковылял привычно дальше. Осознаю опустошенно, без прикрас, горечь его искренности или фальши. Пусть где-то воевал или не воевал… Или стал таким по своей глупости. Пускай камуфляж для жалости надевал. Каково нести груз неполноценности на измозоленных страданием культях?! Господи! Всех нас целых за него прости! Нас, страдающих пустяшно второпях! Сумевших благополучие обрести! Господи! Спаси калеку и сохрани, если Ты существуешь в реальности! Глотаю, как чистый воздух, светлые дни, подверженный горькой сентиментальности…

Мелочи в кошельке нет, крупных – жалко… Другие подадут. Всем бессилен помочь. Что-то в салоне становится жарко… Настрою климат-контроль – и быстрее прочь…

 
Впереди зеленый свет…
Есть Бог вне нас или нет?
В какой день и час
Он
воскресает
в нас?
Он воскресает в нас?
 

(2012)

«О, сколько скользких ящериц соблазна…»

 
О, сколько скользких ящериц соблазна,
хватая за вертлявые хвосты,
я попытался удержать напрасно —
отброшенные дергались мечты…
Сновали страсти в щели вожделения
по сладким норам сочной срамоты.
Гниют отбросы духов искушения —
мечтаний омертвелые хвосты…
 
 
Важна регенерация надежде —
вновь отрастают грешные, как прежде…
 

(2015)

Как тогда

Помню, малышом томясь в кроватке, в занавешенном простынкой уголке, видел – тени странные украдкой приближались и ползли на потолке. Выскользнув из папиной шинели, что на вешалке дремала до утра, тени наклонялись и смотрели на меня и мой неясный страх… Лишь машинка швейная бубнила у родителей без устали в углу… Тень очередная подходила… Неужели я когда-нибудь умру?!

Пусть заплачет безутешно мама, папа горько зарыдает обо мне! Все поймут – я был хороший самый! Завтра буду есть назло холодный снег, разгрызать хрустящие сосульки! Потеряю снова варежки и шарф! И не стану пить ваши пилюльки! Пусть заплачет мой резиновый жираф…

Жаль, игрушки отдадут кому-то… Как же детский садик, мамина еда? Пусть умру, но не совсем как будто… Нет! Так страшно… Не умру я никогда!

Обыденно гудел аэродром – ночные гарнизонные полеты… Блуждали мрачно тени над ковром и сотрясали стекла самолеты… Над кроваткой – мрачный мир сердитый… Душат слезы в хороводе злых тене́й… Я несчастный, плачущий, забытый… Губки сжаты. Все страшнее и больней…

P. S.:

Жизнь проходит словно в странном сне… Словно тени – смутные года… Затаилась боль той тьмы во мне… Все по сути нынче как тогда…

(2015)

Кара-Кум

Это Кара-Кара-Кара-Кара-Кара-Кара-Кум…

Игорь Саруханов и группа «Круг»

Пришла нежданно постаревшая мелодия. И мозг послушно открывает памяти архив моих годов, когда был лучше и моложе я – седой души болезненно-фантомный лейтмотив… Слова простые увлажняющей глаза печали. Как из былых магнитофонных лент воскрес мотив. Какие планы дерзкие в стране, во мне звучали! Я жил, себя служенью идеалов посвятив!

Всеобщность светлых целей в мире дружбы и труда, под стягом правильных, все побеждающих идей. Душа страдала и болела, но была горда, и отвергалась легкость незатейливых путей. Пылал задорно бодрый, молодой максимализм в марксистско-ленинской незыблемой оправе. А я плевал на дефицит и на капитализм и изменять советской вере был не в праве…

Круженье давних звуков, немудреность старых слов. Сжимает душу пустота утрат и вздорных дум. Но нет возврата в юное вчера своих основ, в доперестроечный и простодушный Кара-Кум! И не пустыня у меня перед глазами – цветущей молодости упоенный счастьем сад! Я снова слышу, как зовут знакомыми до боли голосами, мои друзья-товарищи. Но нет пути назад…

Вот вереница добрых лиц, потерянных когда-то… Где нынче те, кого любил, с кем сердцем близок был? Плывет мелодия, плывут события и даты… Пускай умчались годы, не все я позабыл…

К дверям реанимации таких родных идей смиренно возложу цветы тоски и вечной боли. Смотрю с грустью в глаза демократических вождей, твердящих о российской возрожденной веской роли. Они уверенно с экранов говорят и говорят, как новая труба пройдет, инфляция завянет, что терроризм, коррупцию и бедность победят, патриотизм и вера все решат, Держава встанет…

И где-то парень радостный, красивый, молодой, любя страну, девчонок, доверяя правде власти, за новорусской яркой путеводною звездой под песни новые пойдет к добру и счастью…

Заблудшая судьба нелепой клячей тянется в стыдливой смене убеждений, покаянных дум… Покину зыбкий мир – мелодия останется: советский Кара-Кара-Кара-Кара-Кара-Кум…

Уйди, пенсионерская хандра! Печаль, остынь! Мне песня нравится, хоть не люблю пустынь! Живет мелодия, забытые вчерашние слова… История изношенной судьбы безжалостно права… Жизнь – не слащавая халва и не рахат-лукум. Горчит слеза и снова воскресает «Кара-Кум». Утраченная молодость, за все, за все прости! Я не сумел к себе найти счастливого пути…

P. S.:

Что я имел, ценил, хотел? Сюда судьба пригнала… За мной пустыня старых, изможденных идеалов… Лишь счастья призрачное, испарившееся русло… Жизнь продолжается, но так порою грустно…

(2010)

Проверьте

1

С пеленок папу с мамой волновало, чтобы в жизни я достиг немало… Зомбированным счастьем октябренком, я рос ответственным и вежливым ребенком. Меня учили быть достойным пионером, в учебе и вообще служить примером. Активно жить и быть неравнодушным, и вырастать идейным винтиком послушным…

Я комсомольцем прослыл принципиальным, изо всех сил старался быть моральным. Великой партии активный честный член, так свято верил в неизбежность перемен… Под славным Красным знаменем советским служил стране в порыве молодецком – по совести и по заветам Ильича… Кипела, пела кровь, от страсти горяча… Потоки льющихся с трибун словес глотал, боролся, жертвовал, надеялся, искал…

Я гордо якал (как и якаю теперь) под тяжким бременем ошибок и потерь… И рифмой к этим «якал» и «искал» похабно просится итогом слово «кал»… А финиш близок – две трети жизни позади… Обрюзгший, лысый, нудный – погляди… Что радостное светит впереди? Мне ухмыляется юнец – нахальный век… Отчаянье сочится из-под век… Сменился базис, рухнула надстройка… Так naebала наша перестройка…

2

А на обломках ценностей социализма росла, жирела жлобская харизма. И новорусские основы изначально закладывали словно бы анально… Рванули массы в порыве потребленья доить судьбу до самоисступленья. Пессимистический раскинулся пейзаж, и криминальный круто кайфовал кураж. Культура курвилась, и вместе с тем развилась резво сеть порочных подсистем.

Молились люди божеству успеха. Расширилась духовная прореха. Под звоны возрождающихся храмов цвела свобода подлецов, хапуг и хамов… Насилья мерзкий кровожадный спрут обвил Россию щупальцами пут… В потоках депрессивных новостей, поверив бодрым обещаниям властей, все отдавались бурному теченью, как садомазохисты наслажденью…

Я жил, пленен величием светлых Идей… Теперь – священных материальных Благ. И стаи страждущих отчаянных людей легко порвут за этот наркотичный смак… Иные ценности в мозгах витают… Одни – в дерьме, другие – процветают… Пирует потребительское племя, смакуя развлекательное время…

Американский дьявол ненавидит нас, но сильно выручают водка, нефть и газ; и армия крепчает год от года; и что-то делается вроде для народа… Несусь в чужой неведомой игре… Виски́ и пах в печальном серебре… Стремлюсь успешнее продать себя, порядочность не окончательно губя, чтоб в рамках допустимого обмана успешней наполнять баблом карманы…

Увы, к безденежью прививки нет. Брюзжу, бреду и оставляю бледный след. Не за горами дряхлость. Вот беда – уже не быть ударником умелым каптруда… Как шустрый лузер в кризисах обвык. А вместо счастья – толстый ноль, обманка, пшик… Опять понос реформ, запор успехов… И скуден крошек корм в стране огрехов…

Тяжел истории безжалостный рычаг… Но есть еще поесть и теплится очаг… Резвлюсь во всю, как молодой пенсионер, на свой простой оптимистический манер… А повсеместно в трудовом напряге здоровье лихо отдают бедняги… И греет их в прохладе позитива демократической России перспектива…

3

Надеюсь и верю – но плохо верится… Лимит доброй веры давно исчерпал. Меркой иною эпоха отмерится. Наверно, истлел у задора запал… Я – не боец теперь в общем строю… Не все равно, но в шуструю струю не влился трендов и успеха ради… На маскараде смысла нет в награде… Какого хрена надрываться ради? Отвоевался, ослабел и охамел, плачу за все, влачу возок обычных дел… Ползу печально на роковой предел… Усталая судьба «не на параде», совсем не «к коммунизму на пути», а просто, чтоб в конец пути дойти… Плыву туда, куда несет судьбы поток, порабощающий порок… Обидно – мало сделал для себя… Не смог… Лишь в прошлом радостность дорог…

Пускай не все меня поддержат и поймут в эпоху липких либеральных смут… Быть может, и при жизни проклянут… Марксистский старый твердолобый баламут, но все же не метафизичный шут… Не жажду новых одиозных пут! Пусть многих мертвые вожди гнетут… Логичен современной власти блуд… Но времени бесстрастный справедливый суд приговорит на истинную меру продавших души Демолюциферу…

Я улыбаюсь, непрестанно наблюдая, как суетится резво поросль молодая.

– Куда стремитесь? Враз пообломают вас…

– А есть ли выбор, дядя?.. Только без прикрас!

Не знаю…

В МУТИ завиХРЕНИй КРУГОВЕРТИ,

 вздыхаЯ, ГОвоРЮ:

– $удь฿о¥ п₽ов€₽ьт€…

(200?)

КОРЯЧУСЬ

Нет в мире ничего прекрасней бытия.

Безмолвный мрак могил – томление пустое…

Николай Заболоцкий

 
Как незначительны ступени бытия
последних лет.
Легко струит осенняя судьба моя
прохладный свет
на суетливость мелочных лихих потуг,
купюрный раж.
Увы, огонь дерзания почти потух,
иссяк багаж
терпения и вдохновения,
мечтам облом…
Я фрукт с гнильцою, поколения
больных баблом.
Исчерпан милости небес кредит,
душа мутна,
постыдность груза неудач томит,
гнетет у дна…
 
 
Я презираю слабость и печаль,
себя лишь жаль.
Любовница – порочная мораль, —
скандаль, скандаль…
Я оптимистом был давным-давно,
да отболел.
Прощальным обелиском все равно
грядет предел.
Плевать на суетность мирофигни,
успех и прыть,
судьба, порадостней меня распни!
Усталость быть
слабеющей душе дыхание
прервет шутя.
Вновь слышу – шепчет мироздание:
«Сгинешь, дитя…»
Покуда вздох последний не угас,
небу хриплю:
«Продли, продли последний жизни час,
я жить люблю!..»
Вовсю хохочут небо и земля:
«Корячься, тля!»
Корячусь…
мля…
 

(2012)

Мыслить

1

 
Беспредельность плутает в границах,
ограниченность выхода ждет,
умирает восторженность в лицах,
вновь из грусти восторг оживет…
Смыслы скачут из омутов сути,
в плясках формы слоняется смысл,
диалектика странно закрутит
в мутном танце блуждания мысль…
 
 
Снова ждешь прописного завета
и планируешь штампами путь?
Пролетела весна, гаснет лето,
скоро осень пройдет – счастлив будь…
Напряги шестеренки извилин,
вновь компьютер сознанья грузи.
Ты маразмом пока не осилен —
жаждой мается счастье в груди…
 

2

 
Вновь вьется изворотливая ложь —
переиграй ее уловки —
субъект божественной чертовки,
жертва свободы – мышеловки…
Дерзким мышленье душу растревожь!
Будь Homo sapiens’ом ловким —
дабы шторма и айсберги проблем
свободы не сгубили душу,
добро и зло в потоке перемен
не вынесло твой труп на сушу
до срока…
Извините…
трушу…
 
 
Не вам строчу нравоучения —
себе талдычу заклинания…
Банальность стихоговорения
смиряет страданья сознания
в данной пыточной мироздания…
Мозг истязает беспредельность,
заманивает вечности предел.
Тенью судьбы скользит смертельность.
Осмысливаю жизненный удел…
 

P. S.:

 
Сам себе буду
мысли лить и лить…
Коктейль смысла
буду пить и пить…
Жадно жить
и пить…
 

(201?)

Спасение

 
Взираю равнодушно третий день,
как в дачной рукомоечной ловушке
мохнатый паучок, забившись в тень,
мечтает о залетной сочной мушке.
 
 
Скрываясь от искрящейся воды,
разрывов брызг на желтизне эмали,
наш бедолага в омуте беды
испуганно следит, чтоб не поймали.
 
 
Не понимает вовсе, почему
не в силах одолеть отвесной глади,
покинуть ненавистную тюрьму
одной свободы да инстинкта ради…
 
 
Среди посуды, пены и воды
без треска рвутся лестниц паутинки.
Горьки его напрасные труды,
дрожат на теле мокрые щетинки.
 
 
В неволе всякий пленник некрасив.
Быть может, смыть тебя тугим потоком?
Пусть, как пушок, тебя подхватит слив
неумолимым равнодушным роком…
 
 
В мгновенье исчезают квадрильоны
таких же неприкаянных существ:
неумолимы смертные законы
в любом из многих биокоролевств.
 
 
Мне ничего не стоит покарать,
казнить тебя за то, что ты попался.
Когда пора приходит умирать —
любой бы обреченно растерялся…
 
 
Исчезнешь, перестанешь соки пить
жертв, спутанных коварной паутиной.
Зачем тебе на этом свете жить?
Кого ты огорчишь своей кончиной?
 
 
Но понимаю, что я так же слаб
и бесполезен в краткой, страшной жизни.
Своей свободы подневольный раб
в ловушке неприкаянной Отчизны.
 
 
Я хищно ем животные куски
существ, убитых для прокорма плоти,
спасаясь от насилья и тоски
в погибельном, шальном водовороте.
 
 
Быть может, Бог взирает свысока,
как я ползу бесславным насекомым,
и где-то близко смертная река,
где сгину я, возмездием влекомый?
 
 
Я веточку подставлю паучку —
пусть он по ней рванется из ловушки.
Пусть повезет сегодня дурачку…
Спасайтесь, зазевавшиеся мушки!
 

(2008)

«Мир мутится…»

Мир мутится, отслаивая сущность цельности. Устремляюсь трепетать от любви и верить. Переболевший комплексом полноценности, уверенно вхожу в распахнутые двери. В паутине аспектов позитивность зыбкости смыслов, меняющих свет и сгущающих тьму. Без оптимистичной воли вовек не выбрести – обживать тяжело дерьмовую кутерьму…

Вспенено психованное время мирозданья. Душевную мякоть пиявки мыслей сосут. Спец – в тупиках своего и чужого страданья – среди порядочных людей и подлых паскуд. Сквозь смуту сомнений по минному полю судьбы, стремный скиталец в себе и беглец из себя, непрестанно бойко бреду, оставляя следы, терзаясь, терзая, спасая, в меру губя…

Давлю зло в добре, добро из дерьма извлекаю да в окрестности счастья пытаюсь добраться. Только удача стервозная, probлядь такая, с другими предпочитает сладко стебаться. О жизненной субстанции, об особях ее размышляя, непрестанно офигеваю… Не нужна давно душа октябрю и маю – в реалиях новых важней не наше, а свое.

Блуждает разум, в закоулках бытия кряхтя, пытаясь опечаленность развеять как-то. Спасибо, что козырная приходит карта, злобные демоны и ангелы пока щадят… Рвем радости вожделенные куски натужно и раздваиваем, как нам надобно, мораль – но ни хрена не можем душу не замарать. Зачем живем мучительно, нелепо, не нужно?

Проясняется мир, и выясняется все же, в мутной явности тают истины миражи. А если шибко умный, откровенно скажи: почему знаем, как правильно жить, но не можем?

(2019)

Блюдя

 
Мчит время во всю прыть.
В душонке пепел грез.
Так ныть или не ныть?
Безжалостный вопрос.
Безжалостный ответ.
Бессильный, смутный след
смывают волны лет…
 

1

 
Был злопамятен в меру —
рядовой индивид,
зрел в разломную эру —
озверел от обид…
Что со мною случилось?
Отчего же в душе
столько мути скопилось,
что противно уже?
Вновь в надсадном мейнстриме
изголяюсь, крутясь,
в благодетельном гриме
мордой тыкаясь в грязь.
И во зло, и во благо
на судьбину скулю.
И рычу как дворняга —
цепь и волю люблю…
 

2

 
Добротой утрамбую
извращенность и боль.
Жалко душу больную —
ест тоска, словно моль
застарелые шмотки.
Язвы штопать изволь
метастазами блага,
крыть стразами веры.
Из гнетущего мрака,
зло мутят химеры…
 
 
Самоубеждаясь так,
легче поглощать шмурдяк
из бутыли бытия,
сурогатный блуд блюдя…
 

3

 
Мутные смыслы производим,
во мгле осмысливая миражи.
Если смыслам не очень угоден,
возле сущности сколь ни кружи —
исковеркает мысль обертку,
наполнение тайн распотрошив,
выхолощенную находку,
смутный, невнятный, нелепый мотив
выплюнешь из мозговой машины,
потащишь чужие программы
в мозговые норы, словно мышь…
 
 
Зачем из вместилища мамы
выбрался и тоскливо гнусишь?
Дабы наслаждаться лишь?
Ты – уникальное творенье,
духа и разума явленье,
а не испуганная мышь!
Дерзай, не майся хренью!..
 

(2022)

Тварь

Ты ль дрожащая тварь бесхребетная, копошась по сусекам судьбы, на проклятия зла безответная, источаешь истошно мольбы? Вновь изнываешь в бездушном угаре полыхающих бешеных чувств? Избавленьем от бренных безумств, быть может, скоро небеса одарят…

Выдохлись мысли, истощился язык. Обломано все, снова счастья затык… Ля-ля-тополя, чик-чирик и… звездык! Трали-вали, про… стебали то да се… Пусть тошнотворно от душевной хмари, ты удостоен живучести твари, сотворенной пройти через все…

(2020)

«Явись…»

 
Явись,
 ангел – хранитель
 мой любезный!
Заблудился там-сям
 или больной —
паришь
 в своей божественной
 больнице?
Вдруг
 вирус подхватил в бездне небесной?
Сумел в духовном небе застудиться?
Куда ты смотришь? Мог бы хоть присниться.
Не ссы, засланец, вроде я живой…
Как вылечишься – присмотри за мной:
так хочется подольше длиться…
 

(2020)

«Где же вы, незамороченные будни…»

 
Где же вы, незамороченные будни,
невыдуманность сказочных чудес?
Во сне я слушал звуки дивной лютни —
играл мой Ангел, подпевал мой Бес…
Нелепости реалий круговерти —
обрывки счастья разнесли ветра.
Немного Бога
 одолели Черти.
Вчера – так много жизни,
завтра – смерти…
Из завтра
 не спастись мне
 во вчера…
Ведь настоящее – всегда игра,
прекрасная жестокая пора —
в грядущее стремится из вчера.
Лишь прошлое спешит не отставая,
жестоко настоящее карая…
 
 
Смерть догоняет жизнь – жизнь догоняет смерть.
Кто же кого? По-всякому… Тьмы круговерть…
Устремлена жизнь неизбежно к смерти,
а смерть к грядущей вечности спешит,
и настоящее не избежит
трагичной предрешенности той встречи.
От мрачной диалектики не легче…
Такая вот извечная игра —
и не изменишь ни…
хрена.
 

(2020)

«Линяющее время скользит коброй…»

 
Линяющее время скользит коброй
незаметной.
 Студит незримость нутро.
Сливаются свет и тьма, зло и добро.
Яд страха каждой фиброй души вобран.
Где правда, где ложь? Где мудрость, где бред?
Лезет в пе́тлю надежда, веры нет.
Душу почти придушила беда,
беда придушила почти, тогда —
причудится – проснулся ангел добрый
и шепчет нежно, мол воскреснет свет.
А разум слышит шипение кобры,
утверждая упорно: «Нет, нет, нет!»
И молит слезно: «Отдай все долги!
Лишь не будь банкротом любви. Не лги
себе и любимую сбереги!
Подождут могильные червяки…
 

(2020)

«Искримся в ежедневность новизны…»

 
Искримся в ежедневность новизны.
Утяжеляют годы груз вины.
Добрее и нежнее шепчет Бес.
Все меньше вижу света, больше тьмы.
Надежда явственно теряет вес.
Мне б счастьем душу тщательней отмыть,
отпечатлеть кармическую малость,
необычайность мира приоткрыть
немного…
 Немного и осталось…
 
 
Терзает душу свет неудержимый.
Пусть сгинет скука в суете моей.
Лишь постигая мир непостижимый,
я изживаю
 тщетность
 беглых дней.
 

(2020)

«Душа, лучась неутоленным светом…»

 
Душа, лучась неутоленным светом,
из тьмы пещерной рвется птицей ввысь.
Улыбки теплых звезд блуждают где-то
и тайным смыслом насыщают жизнь.
Пока во тьме сияют мои звезды,
не стертые рассветом с небосклона,
любые испытанья перенес бы,
лишь бы судьба была бы благосклонна
ко мне, к моим родным, любимым, близким!
Ко всем, кто извлекает свет из мрака.
Приврал немного… сокращаю списки.
Меркнут звезды так быстро,
 однако…
 

(2020)

«Вдыхаю сумрачность густой прохлады…»

 
Вдыхаю сумрачность густой прохлады —
наполняют радостно меня
виденья, осязанья, ароматы,
звуки, предвкушением пьяня.
Не долго ждать ликующую жаром
рассветность воскресающего дня.
И может, я прожил не очень даром,
чрезмерно жизнь банальную кляня?
 

(2020)

НАДО

Гул затих, я вышел на подмостки…

Борис Пастернак

1

 
Дом затих. Я вышел на балкон,
прислонясь к дверному косяку.
Во дворе компания бухих
разгоняет матерно тоску.
И уходят на…
хрен жизнь и сон.
Хоть я псих, но понимаю их…
 
 
Ощущаю:
бренность вечеров
и восхода светозарный лик,
изможденность будней в суете,
как ворчит у мусорки старик,
сиротливость проходных дворов,
ветра свист в осенней пустоте,
теплоту твоей души родной,
и что сотворили со страной,
идеалов грустную труху,
who is who на самом на верху,
быдловатость ушлых фраеров,
зов полей, лесов и облаков,
тайный смысл неприхотливых слов,
голоса цветов, звездных миров,
всяких умудренных…
чудаков.
И себя – философа обочин.
Пусть наставлен сумрак этой ночи
тысячью биноклей на оси.
Пастернак! Пожалуйста, прости,
как бухие, буду чушь нести…
 
 
Не пойму – зачем, какого черта
так безбожна сытой жизни морда,
так безбожна морда у голодной,
немудреной жизни всенародной?
В суетном бедламе лицедейства
горький фокус ждет в конце пути.
Праведно прожить без фарисейства —
просто, словно поле перейти
минное,
если судьба фартит…
Помилуй и прости!
 

2

 
Что случится на моем веку?
Где нарвусь, какому косяку
буду посылать проклятий рык
средь интеллигентов и барыг?
Под окном – компания бухих,
и я понимаю радость их…
Одного не в силах осознать —
почему бессильна благодать?
 
 
Все пройдет – и радость, и печаль,
музыка, любовь и фарисейство
ускользнут в неведомую даль…
Неподвластен распорядок действий.
Что-то есть подобное у Блока —
бесполезна суеты морока:
ночь, аптека, улица, фонарь…
Блок! Прости, я больше не бунтарь!
День, больница, шум шоссе и хмарь,
мир торговый, толпы индивидов,
банк, автомобили всяких видов,
темный двор и умерший фонарь.
Время обрывает календарь.
Все повторяется, как встарь —
алчет жертвы вечности алтарь…
Но надо жить!
Хватит болтать…
 

(2018)

Жажда

 
Опьяняй зов грядущего счастья в груди!
Радость чистых мгновений глотаю, как воду,
изнывая от жажды,
 судьбою судим,
за нелепо растраченную свободу.
Вновь безжалостно, жестко собою судим —
жертва жажды,
 желающая жадно жить…
 
 
Ненасытность сжирает безжалостным жаром.
Жизнь бежит беспрестанно, но вновь освежит
жар пустынной печали восторженным даром —
жаждать жизни, выдерживая платежи…
Манит магия солнечного забытья.
Хорошо просто жить, если жить хорошо —
реже жрать мерзость муторного бытия…
Жить бы да поживать,
 только б не через «жо»!
Разжигать и смирять свой неистовый жор…
 
 
Путь грядущий сомнителен и миражен.
Пусть сплетаются в мысленном танце желанья.
Оживает пространство жалким пейзажем —
брезжат очертания разочарованья.
Муки мечтаний мозги вяжут…
Пока же,
изнуряясь зовущим волненьем в груди,
миги горечи жизни глотаю, как водку,
с неизбывностью жажды плутаю в пути,
снова злом и добром постигая свободу…
Утоленье
 вожделенья
 впереди…
 

(2020)

Рифмобол

Поют цвета. Снуют года. Зовут цветы. Манят мечты. Счастья нега, была ли ты?

Мое небо здесь. С тобой быть, творить небыль – бытия блажь… Верю: лишь ты – зов высоты, небо мое. Нашей мечте мира мираж поет гимны. Нашей звезде любви кураж не даст гибнуть!

Ты – навсегда счастья звезда. Манишь куда? Судьба глупа, тянет в никуда? Зачем? За что ж? Муть правды – ложь. В ладонях тьмы сияем мы, жизнью больны…

Встретимся ли в тайной дали адско-райской с прежней лаской? Раскройся, тьмы смертный секрет – да или нет? Дано ли нам встретиться там? Или зазря у пузыря веры будем молить дружно о пощаде счастья ради в муках страха?

Горечь праха грядущего идущего давит смутно. Груз сомненья тащить трудно. Простят ли: муть, иллюзий суть и формы правд злоскверный нрав? Прав иль не прав? Не обессудь – всегда грешен. Прощенья путь неизбежен ли для тебя? Как будет, будь. Будь как будет. Живи любя. Судьба судит – муки будит… Протрезвеешь ли от зла зрелищ? Во что веришь, неверья дервиш?

В вытрезвитель путаных душ, тьмы любитель – печальности похмелитель, испытатель жестоких стуж судьбы, – иди, изводи чушь, почитатель кайфовых нужд…

Прав или нет, в бурях бед и побед? Таинства свет освятит тьму, развеет муть напрасных мук… Вечен ли дух твой, узнаешь, лишь станешь холоднее жизни. Больше не ной, меньше кисни. Все – перегной жизни земной. Верь, плач, пой, жди мир иной… Пускай порой невыносим гной мерзости, неуязвим будь. Хрен с ним…

Правдива ложь. Истины блажь – ломаный грош в магазине ярких времен, не будоражь предков канон. Такта лишен гордый пижон… Знать, вот так-то, я де-факто мглою пленен. Но окрылен часто все же, дерзко даже… Быть разиней бедным умен каждый дурак. Нас, бедолаг таких, полно. Веретено стихонудно вить не трудно словес текста… Рифмобольство интересно. Взбивать тесто и печь строфы. Простите, снобы!.. Микробы душевной утробы.

Знать, жить честно порой пресно и мутит ложь. Так надо, что ж… Коль не хорош, бьет страха дрожь, трепещет дух тщедушных мук. Терпи, браток и сестрица. Греши чуток. Веселиться не забывай, пока длится жизнь. Близок край… Здесь наш ад и рай.

В простенький слог забацать смог мыслепоток. Скачи, дружок, шустрый стишок… Призрак бледный, винигретный, но мой родной… Спаситель слаб. Скорее слеп. Жуешь свой хлеб – и дальше жуй. Все один… хрен, придется в тлен всем снизойти. Тьма, прости, прилипчив я к дну бытия, к смертной теме. Страшит темень… Слабее след в потоке лет. Смертельных лап когти скребут. Трусливый раб, плут странных смут. Освободясь от веры в сны жажду вечной весны. Жаль, не спастись, обречены мы бездне тьмы. Спастись ли нам в незримом там? Освободить другим места грядет пора. Мне наhера? Пусть тяжело, здесь – суета. Увы, туда – навсегда, лететь за тем, что мнится всем…

Вот и сказкам конец скоро. В плену взора явь дней проста. Плещут цвета, зовут цветы, снуют года. Жив ли Христос? Пустой вопрос… Лжив ли призрак бездны света? Мрак ответа… Мы – вопросы отпавшие, лишь отбросы, представшие черной точкой текста судьбы… Вылиняешей оболочкой ляжем в гробы.

Так сложилось… Жизнь – суета. Ждет пустота? Тихий слышу голос свыше: «Таки да…» Хитрость Христа, знать, неспроста ниспослана. Нам истина смертью дана.

Пусть не легка жизни ноша, терпим пока, тащить можем…

(2021)

Зимняя окраина столицы

 
Торчат углы, висят овалы,
в бетоне застеклен уют.
Утробы городской кварталы
клыками башен даль жуют…
Шеренги фонарей горбатых.
В дыму сигары серых труб.
На крышах тучами примятых
лежат покровы блеклых шуб.
 
 
Машин ползущих вереницы
в промерзлых линиях дорог
развозят блеск шальной столицы,
развозят грусть людских тревог.
Мерцанье бездны эпизодов
сливается в один мираж.
Здесь – цепь закатов и восходов,
здесь – мой тринадцатый этаж.
Над скромностью пятиэтажек,
в кубизме городской среды,
над новогодней распродажей,
над миром зла и доброты.
 
 
Столица сказочных контрастов,
восторгов тьма, соблазнов свет, —
я, как и ты, жесток и ласков,
без нас Вселенной этой нет!
Какое радостное утро!
Как хочется любить и жить!
И поступать светло и мудро!
И целомудренно грешить…
 

(2011)

Глотать и грызть

Засолнцецелован сегодняшний день! Обласкан расцветший пейзажный облик. И жизни дребезжащая дребедень брызжет весельем искрящихся колик…

Эта жгучая небесная дыра, нестерпимая слепнущему взгляду, раздевает, поджаривает с утра тела, вдохновляет будней плеяду…

Солнцеструйные волны, ласкайте высь, заливайте землю золотом неги! Хочу счастье глотать и радостно грызть надежды зыбкой сочные побеги!

(2015)

Петь

 
Я взлетаю в небесную мякоть,
проникаю в надземную синь —
буду якать, стебаясь, и вякать!
Лучше ввысь, чем печально гнусить!
Я веселый, нахальный, задорный,
хрупкость крыльев меня не гнетет.
Не сдаваясь судьбе, непокорный,
в неизвестность продолжу полет…
 
 
Воспаряю над низменным бытом —
вдохновенье отчаянно прет!
Ржет Пегас и лягает копытом,
но меня его гнев не гнетет!
Стервенею в горячном задоре
и плюю на людские суды —
мне небесное дивное море
открывает глубины судьбы!
 
 
Обжигаясь о солнечный факел,
в мутных тучах плутаю без сил.
Пусть я многое в прошлом проfakал
и ошибки себе не простил —
счастье в этом безудержном взлете!
Вянут мелочи суетных дней!
На небесной возвышенной ноте
буду петь до кончины своей…
 

(2019)

Сексо сапиенс: любовь и разлука

Сказочно хороша

 
Безумная стройность плывущих ног,
колыхание сочной, упругой груди…
С ней бы любой импотент смог
стать гигантом и без минета —
ты погляди, погляди…
 
 
Пьяный ветер целует соблазн губ,
играет шелком пышных волос.
Да я вам на спор даю любой зуб,
ей бы очень легко и Президента
соблазнить удалось!
 
 
Так ослепительна, сказочно хороша!
Все в груди и ниже, поднимаясь, немеет.
А она плывет над похотью не спеша —
а ведь кто-то ее регулярно, по-всякому,
долго имеет!
 
 
Город восторженно, ошарашенно обалдел,
тормозили авто, замирали лица и птицы,
и каждый мужик, имевший глаза, хотел…
Дразнили, сводя с ума, бесстыдно
пляшущие ягодицы.
 
 
Да… есть женщины в русских селеньях!
Кромсает скальпелем размеренность жизни эротика…
Бьются самцы, как в брачный период олени.
Сексуальная самка сворачивает мозг
сильнее любого наркотика!
 
 
Сворою хищных, звериных взглядов
раздета, растерзана, прочно покорена…
Она шла, словно никого не было рядом,
стряхивая женскую зависть, цветущая
и радостная, как весна!
 

(2009)

Услады звездопады

Снова счастья случайность закономерно хрупка – словно сон мотылька или свет упорхнувшей улыбки. Сочетанием плоти тешится прелесть греха, вожделенность порочности сладкой любовной ошибки…

Улыбаясь, предчувствия тягостные таю́ – принимать преждевременность будущих бед – беспощадно. Пусть утешит слепое слияние тел на краю единения душ, насыщаемых мутью досадной…

Знаю, скоро другой властелин вожделения так же станет тебя… Плоть банальна, будет все как всегда – по закону всеобщего совокупления – будет брать твою кроткую сладостность, и ты вновь без стыда станешь страстно шептать: «Да!.. да!.. да!.. да!.. да!..»

Извлекаю покуда потаенные стоны, увлекая ритмичностью похоть покорного тела. Страсть порочного тела греховного жаждет предела. Пляшут пьяные черти – буйной страсти гормоны.

Вихрь безумия… Озверения взрыв… Так хотела?.. Увлекай в пьяный край по обрыву любовной беды – лучше сладость конца, чем печальный конец без услады! Околдует дурман искушения новой Звезды, заворожив завлечет в неизбежные звездопады…

P. S.:

Тихо меркнешь в сумрачном прошлом, утраченным соблазном навсегда – созвездия порочного звезда, плоть отрифмованная пошло…

(200?)

Тогда и теперь

1

 
Мы, привыкая сладостно друг к другу,
как стрелки, что бегут, сходясь по кругу,
сливались в упоенье на кровати,
опять, как и они на циферблате!
И без остатка страсть свою дарили.
О, как хотели мы, как мы любили!
И застывали от изнеможденья
в ликующем дурмане наважденья.
Пьянил тела избыток наслажденья…
 
 
И ее тело
 изминая
 нежно
в любовном,
 сладком,
 пыточном
 бреду,
я, зверски насыщаясь плотью грешной,
сгорал в раю
 и воскресал в аду…
 

2

 
Судьба – плутовка. Все проходит. И уже:
похмелье тяжкое в трезвеющей душе,
остыла страсть – пожар души потушен,
секс опротивел, мир стал сер и скучен…
Заносит снегом улицы и скверы,
замерзли чувства и остатки веры.
Зима на улице, зима во мне,
и долго там еще не быть весне…
Зачем приходишь вновь ко мне во сне?
Кровавят раны расставания.
С тобою правильный и добрый муж.
К чему напрасные терзания
разъединенных, чуждых душ?
 

(198?)

Не жалей

 
Холмы укрыты бескрайней синью неба,
белеют борозды застуженных полей.
Нежность солнца очищает их от снега…
О том, что было между нами, не жалей!
 
 
Приди скорее к нам, желанная весна,
прими в объятия поля, луга и пущи!
Очнись, застывший край, от тягостного сна!
Весна, как и любовь, – пьяняще вездесуща…
 
 
Пускай февраль – злорадный старец – отдохнет.
Капели звоны жизнерадостнее вьюги!
Теплом зеленые покровы распахнет
и птичьим щебетом наполнит ширь округи.
 
 
Река расколет истомивший панцирь льда,
просыпаясь устремится на свободу.
Природной скуки не останется следа,
прелесть апреля с журчаньем пустит воду.
 
 
Не сто́ит в слякоти природу упрекать —
ей предназначено умыться после спячки,
чтоб обаянием цветенья покорять,
надеждой врачевать сердечные болячки…
 
 
я охладел, тобой до дна переболев —
избыточной любвеобильностью в беспутстве.
так ненасытно перепивший, протрезвев,
стыдясь, вздыхает о вчерашнем безрассудстве…
 
 
Освободят печали зимнего ненастья.
А если не отпустит боль, опять налей
смысл опьяняющий нектар иллюзий счастья,
вновь радость жизни жадными глотками пей!
 
 
Плыть в иллюзиях прекрасно и опасно —
хотя мучительней и горестней терять…
Испытанье расставаньем – не напрасно.
Поверь, любовь, возможно, встретится опять…
 
 
Просторы нежатся в лазурной ласке неба.
Однажды солнце снимет снежный тлен с полей.
Оттает боль в душе, словно земля от снега.
О том, что было между нами, не жалей…
 

(1993)

В конце эпохи

Нудный гул приглушенный Москвы заоконной. Тянется ночь, не уступая рассвету. Снова из неспокойного сна извлеченный, слепо щурюсь огням, покрывшим планету… До горизонта бежит безбрежность бетона, квадратится среди деревьев безлистных, россыпью огней в панорамности мглистой…

Жизнь бурлит стандартно в старой панельной башне – шумит, словно коммунальная квартира… Сонному свидетелю войны и мира настырно лезут в мозги разборки и шашни… Наверху бушует привычный бой словесный… Вдруг (сердце тревожно замирает в груди) – слова знакомые женщины неизвестной

огнем обожгли: «Уйди отсюда! Уйди!»

И мне тоже истошно бросали когда-то камни отчаянья этих же горьких слов… В той жизни, куда больше не будет возврата, – в конце эпохи счастливых снов…

P. S.:

Потом в стервозной, долгословесной драке о чем-то раздраженно лаял пес… Надеждой облегчения возник вопрос: вдруг слова те были для собаки? Тогда помирятся. Расставаться рано. И снова стоны страсти зазвучат под нестерпимый,

ритмичный скрип дивана…

Пойду, войду в один приятный чат…

(2015)

Пожалей, бессонница
(Обломок с послесловиями)

Под плавными волнами одеяла, в прохладной предрассветности окна, беспечно тело утомленное дремало… Сознанью растревоженному было не до сна…

Привычно возвращаясь среди ночи мыслеблудьем бессонной пустоты, растягивало боль, делая короче покой беспамятства в просветах нудной маеты…

Обрезки сна, разбавленные болью, мученья осознанья в комнатном квадрате нутро тянули кабально к алкоголю, сплетались, как в психиатрической палате…

Все передумано, но раз за разом бред навязчиво прессует разум… Стоном эха смысла твоих последних фраз усиливает вновь мучительный ночной маразм,

переполняя хмельной сумеречной виной…

Ворочаться устал. Себя достал. Сажусь. Раздался хруст какой-то подо мной. В чем дело, сразу и не соображу. Понятно – просто сломан позабытый карандаш. Вот, лист помятый со вчерашними словами… Что за судьбу обломанную дашь? Необратимость пролегла меж нами.

Так хрупко все в печальнолунном, мутностранном мире и в нежной солнечной гирлянде бренных дней. Лишь каторжная жизнь в съемной квартире…

Бессонница, хоть ты-то пожалей! Уйди, мучительница, отсюда прочь! Не спит изгнанник из родной квартиры. Пустым молчаньем очередная ночь терзает струны жалостливой лиры…

P. S.: Обломки хрупкого карандаша (они, как «Я» и «Ты» – теперь отдельно…) в точилку вставлю, вращая не спеша, бездумно, бездушно, бесцельно. Для пользы их – еще послужат делу. Судьба отыщет примененье телу…

P. Р. S.: Эти строки написаны одним отверженным обломком. Любви наркотик кончился, и у обломка ломка…

P. P. Р. S.:

«Only one» рифмуется с «болван», а «ломка» – со словом «комкая». Лишь ее, судьбу, комкая, любил глупой душонкою! Жаль, любовный роман, словно сладкий капкан, маняще-страстная штука. Терзаньем отрезвит разлука. Судьба – суровая наука… Подзапоздала ясность. Под зад подда́ла – и с носом я остался. Горчит любви наука… Довырифмовывался… Сука…

P. P. P. Р. S.:

Снова нет приличного слова. Снова жизнь неприличная – глядь… Дорифмуй, пожалуйста сама, б…

(2015)

Пойду

Твои подруги шлют и шлют sms, названивают: «Сделай первый шаг!» А у тебя – словно всегда ПМС… Я – охамевший, сумасшедший враг!

Пообломавшись в спорах, устал… Славлю тебя – победивший лидер! Пойду выпью «Персен» или «Броменвал», поведу себя, как явный… ирод.

Не умеешь «успокаивать психа»? Взвинчиваешь скандал до предела? Вот и проснулось притихшее лихо! Ты этого, тигрица, хотела?!

Я оставляю за гранью утраты все, что прожито, беспечно любя. Похороню

все совместные даты, по горькой утрате скорбя.

Бездну темы разрыва не исчерпать, как бурное море чайной ложкой… Благодарю тебя… твою мать… Пусть иным распахнется твоя кровать. Пойду своей свободной дорожкой…

(2015)

Конец войне

Сойдемся в яростном бою.

Самих себя смертельно раним.

И не увидимся в раю.

Максим Замшев

Стервозную сущность не излечить – тебе скандалов мало и мало… От квартиры оставляю ключи… Милая, ты меня… застебала! Да будь ты… счастлива

как угодно! Заманить другого – сущий пустяк… Пускай опозорен принародно…

Пусть тебе наступит полный… ништяк!

Усталость от войны ерундовой испепелила наш цветущий мир… Давай жить снова… порознь – по новой, лихой и всезнающий командир!..

Давай вперед, с боевой песней, к твоим новым азартным боям! Раненый отползу. Мир чудесней… И пошлю эту войну к… чертям!

(2015)

Постижение одиночества

К одиночеству приложены преимущества – можно не бриться и, балдея, бродить без трусов, разбрасывая одежду, имущество… И отдых концу, наконец, в конце концов…

Беспощадная, противоречивая штука – для подопытной души – смесь яда и лекарства. Не спасет и сверхсексуальная сука от истязающего самомытарства… От алкоголя тошнит, и ничего не хочу… Лишь жалкие трупики дней укладываю в могилы. Злюсь – бесполезно идти к любому врачу, свято сомневаясь, черпать в церкви силы…

Почему одиночеству мы предназначены?! Хмурый… чудак, отбрось сладенький самообманчик! Две трети жалкой жизни зря утрачены… Глупенький,

лысенький, седеющий мальчик…

Зря ощетинилась морда в зеркале печально… Напряженно морщинит корку гудящего лба… Если судьба отчебурала анально – такова твоя содомитская судьба…

Одиночество – ее чистенькая изнанка – лишь внешнее приличие замызганных трусов; небытие внутри подбитого танка; скитающийся парусник без парусов…

Пора бы кончать строчить слезливый слюнявый стих и ставить на словоблудии жирную точку. Одинокий невротик – не полностью псих. Мерси одиночеству за оболочку! Оно как презерватив при миросношении – защищает

от болезненных заразных стрессов. Горестная сладость в этом спасении от злопорочных, похотливых процессов…

Вымучить что хочу? Что не кончу почему-то затянувшийся утомительный

стеганый стих? Порою отбарабанить хватало минуты. Так перспективный и паникующий псих ослабляет сумасшествия стягивающие путы…

(2015)

Психиатрическое

1

Пришлось порочную любовь приговорить к расстрелу. Приговор окончательный – отменить невозможно. Проклинаю зов доступа к разлюбленному телу – ничтожное желанье должно быть уничтожено…

Корячатся сомнения – живучие калеки, – за мной ползут со стонами к последнему пределу… Нищенка-жалость молит душу, увлажняя веки; сияет смысл грядущего в далеком счастья склепе; боль любви судьбой разъята на тоски молекулы…

Время – цепкий, странный психиатр, излечи мне душу! Выправь пациенту тоски мозговых извилин выверты! Пожалуйста, помоги мерзких мыслей сор вымести…

2

Бом!

 Бам!

 Бам!

 Бом!

 Бам!

 Бам!

Бьет боль бытия в мозговой барабан! Бьет снаружи, бьет изнутри! Осколки смыслов – ду́хи обозленных глубин – тьмы праведники и нечисти срам, не внемля слезным мольбам, бал безумия, подлюки, мутят! Групповуха душевной жути – оргия муки!

Врач мой! Знай, психобрат, здесь – из ада в рай, из рая в ад – все по-всякому, подряд, вперемешку. Спрячь усмешку! Сечешь фишку?

3

Вот так:

Вновь – знак, стар мир, вновь вдруг, всяк нам, мнет мрак, дней сор, цепь лет, шлак бед, грязь – срам, ржет хам, тут – хлам, там – бред, хлеб – соль, дел жар, дан старт, дай тишь, шарм ширм, яств сласть, кайф тел, плен драм, грянь гром, смрад толп, глуп зов, спесь морд, век – нов, взмыл зов, зверь – стар, дух – худ, прет сброд, льет ложь, мрет люд, быт сперт, рой мух, код – глух, шифр слов, зря красть, муть – в масть, взял плоть, был – вдул, так-сяк, глядь – влип, как быть, чтоб ввысь? Ты трать, вот blядь, нагл вой, слов зябь, пыль лет, да – нет, смят стыд, страсть мчит, суд сил, нрав крив, был прав, вел торг, вор рад; бед – горб, вглубь стон, тьмы пик, лют рык, бег в круг, чувств плеск, ишь горд, мир стерв, язв дев, жен – ведьм, так ведь, средь склок, грусть стен, вал цен, нал мал, счет – пуст, так-сяк, нас – вниз; знать, злюсь, что бдишь? Зря бздишь, страх рвет, бьет дрожь, спрут смут, груз груд, вновь – лгать, суть мять, чтить лад, дал – взял, в дар – рад, ждет враг, боль гнет, брат – лжешь, пусть спишь, что мнишь? Низ ниш, но – мстишь, хоть смел, глуп лишь, ты – прыщ, не смог, слаб бог, льнет бес, крут блуд, рыл вал, их кал, знал – вел, все ссут, есть смысл, мысль – есть, пусть вес, вверх влез, шут с ним, шлю всех, жаль гад, вял член, дом гол; раб – бар; плох слог, дрянь строк, слив рифм, брызг тем, бред всем, треп муз, тих стих, фак ю, длю дни, жру – пью, зер гуд, хрен труд, жду доз, ласк плеск, трезв – пьян, лих – нем, в крик псих, мир всем, пусть даст, всех благ, мой путь, стон грез, жизнь – тлен, вал войн, жмет жуть, вдох – пуст, стух мозг, гол – бос, коль труп, пей скорбь, груб гроб, дом – тих, иль – жив? Рад быть, зол ад; а вдруг? Все – стих. Стих – глуп. Жизнь – стоп! Дорифмовался остолоп…

(2015, 2021)

Мотая срок

И опускаются бессильно руки… Я сам себе судья и прокурор. Мотаю срок по кодексу разлуки и отбываю самоприговор… За неспособность сохранить любовь, упертую психованность натуры, и за доставленную близким боль, и не высокий уровень культуры…

От адвокатства отказался сразу я… За черною решеткой невозврата осталась позабывшая, увы, семья… и птичка счастья унеслась куда-то…

Пусть заключенная заблудшая душа тисками боли сжата одиноко, осмысливает свои беды не спеша и ждет конца спасительного срока…

Так быстротечно истекает срок земной… Вновь гложет крысой смутное сомнение: быть может, я, с неисправимою душой, склонен к постоянству преступления?

Свобода радостной самоамнистии – освобождение от истязающей беды – не облегчают неизбежной миссии – быть обреченным на самосуды… Злой атрибут моей судьбы, навечно вросший в нутро натуры едкой чернотой – бесстрашие все разрушать беспечно, оказываясь за черною чертой… А после каяться, виной страдая, не пытаясь снова исправить ничего, опять судьбу по-шулерски кидая, быть бедным узником страданья своего…

Зачем то страстно рвусь из заключения, то самовертухайствую напрасно? Свобода не приносит излечения… Тюрьма душе везде – теперь все ясно…

P. S.:

Убить чувство порочной ревности! Изгнать бред мыслей об обреченности! В быстро растущей потребности дожидаться счастливой влюбленности? Зажат жерновами искренности… Как после самозапетушенности ощутить милость самоценности, достигнуть благостной просветленности?

(2015)

Зеркала

Друг друга отражают зеркала,

Взаимно искажая отраженья.

Георгий Иванов

 
В искривляющем зеркале сна
искаженья твои лучезарны —
смутность счастья, беззвучие зла,
и глаза добротою коварны.
Разбивает пробужденье зеркала,
вновь в подсознание скользят осколки —
тускнеющие всполохи тепла —
разбитый лед реальности размолвки…
 
 
Отражение отраженного…
Искажение искаженного…
Реальность лживости лжи реалий…
Осязание искаженного…
Пробуждение разобщенного…
Осознание поможет едва ли…
 
 
Нам теперь искажаться отдельно:
в зеркале, сердце, воде и судьбе —
предел отраженья в беспредельном —
любовь искажена запредельно.
Можно лгать тебе – не смертельно.
Нужно не лгать себе о тебе!
Осколки померкли в пустой мольбе.
Надо верить в себя и себе!
Горько не лгать себе о себе…
 

P. S.:

 
зы́чнОе, БАРАНистое «бе…» —
время ставить точку на ТЕБЕ.
не соврут БОЛЬные зерКАЛА —
ЛЖИвость ИСКажения ПРОшла…
и дошла до правды ИСПРАЖНЕНИЯ…
я – ассениЗАтор ПОРажения…
 

(2015)

Сны весны

 
Ты явилась сегодня ко мне
после долгой разлуки.
Помню губы твои в полутьме
и горячие руки.
Мы молчали… Шептались тела
распятием нежности.
Позабытая страсть ожила
слияньем безбрежности…
 
 
Ни к чему возвращенье тоски,
любви эксгумация,
соблазненье воле вопреки —
тоски провокация,
мазохистский, мучительный стон.
А что так снова близки —
только смутный мираж,
сладкий сон, отцветшие лепестки,
безжалостными временами
иссу́шенные напрочь.
Зачем такое на ночь?
Давным-давно все ясно с нами.
Непонятно со снами…
 
 
Сны питаются жизнью,
жизнь полнится странными снами.
А вечность черной высью
равнодушно молчит над нами.
Неслиянности звездной,
знать, у космоса научились?
Даже встретившись поздно,
преждевременно разлучились…
 
 
Стирает время чувства
безжалостной наждачкой быта.
Вчерашние безумства
смешны, изжиты позабыты.
Похитило время любовные чувства
и поиздевалось над нами…
Прискорбно – постичь не сумели искусство
прорастать друг в друга корнями,
единством спасительным
противоборствуя злобным ветрам —
лихим мучительным временам
доставшихся нам,
неподвластных моим снам…
 
 
Звезды гаснут (и здесь и там…),
значит, это кому-то нужно…
А нам?..
 

(2015)

Важно то, что уже неважно…

 
Неважно, сколько меня осталось в тебе…
Тебе во мне оставаться не нужно…
Устало скроется солнце в ночной норе…
Две мухи совокупляются на стене
и скоро разлетятся равнодушно…
 
 
Нам на го́ре рак просвистел на горе…
 
 
Не надо ползать, покоряясь паденью,
и продолжая тягостный эпилог,
унижаться перед прошлого тенью,
руководствуясь пульсацией между ног…
 
 
Как живется тебе без моих тревог?
Кому сейчас ставишь заздравные свечки?
Затянулся запутанный эпилог
барана и благороднейшей овечки…
Смотрю на обновление бытия,
офигевая – мне так жить неохота…
И блею, не понимая ни…*уя,
и млею грустно на новые ворота…
 
 
Мухи, кайфанув, разлетелись давно,
ищут сочное и тепленькое дерьмо…
Солнце вновь царствует по всей округе…
Уже не важно, сколько нас друг в друге
и как тебе живется без моих тревог…
Не на тебя теперь пульсирует меж ног,
хотя законные пока супруги…
Печален эпилог…
 

P. S.:

 
Прости за боль и слог —
прожи́л и написал как смог…
Любви-покойнице – венок —
долготерпения итог…
Забыть пока не смог…
Бог с тобой… Со мной – рок…
В руки флаг – свободен дурак…
Вот так… Такой fakт…
 
 
На горе́ заблуждений
рассвистелся рак прозрений…
 

(2015)

Sheridans

Нацежу «Шеридан» через два блаженных соска. Перемешаю кофейный виски с ванильно-сливочным ликером. Сладостная, обильно-тягучая, мазохиствующая тоска, под взором, завешенным замутненным флером, как из раздвоенной, пьянящей мукой души, – двуструйно тянется из спасительной тары.

Словно ласка слияния Инь и Янь в тиши – завораживающий нектар этой пары…

Из дождливого, дружелюбного Дублина – любопытного, поэтичного гулены,

туманного, говорливого, зеленого, через океан «Шеридан» долетел ко мне. Не случайно ирландская прелесть куплена – устал от услады в белом и красном вине.

Коньяк – не мое, ром и водяра – подавно. От пива, сказали, мужские гормоны мрут. Этот ликерный, молочный вискарь забавно, так сладостно-терпко вкусен и гламурно крут!

Отлике́рю паршивость и раскрепощу тело – станет терпимей ложная чушь, что ты напела… «Бейлис» тоже хорош – лучше любого пойла… Зачем гадишь, судьба, и загоняешь в стойло?! На то ли предназначен путь в красочном мире – горько лакать «Шеридан» в съемной квартире?

Если субъект пития не алкаш, мозг разом не отклю́чит печаль, не ублажит маразмом у облеванных параш… Жадно: соси сладость, матерись, кайфуй, злись,

мучайся, интеллигент! Заштриховывай в душе горестную гадость – счастливой любви недостойный ингредиент! Плоть полощи ирландским целебным нектаром. Ни hera не хитер, все промотал задаром! Крой сапожника хлеще давшего себе по пальцам – вновь мозг мерзостью плещет. Взираю неандертальцем. Лаять собакой буду, гоняющей авто, предамся пьяному блуду… Но в итоге что?

Голову пьянит пустота, тело – пьяная вата. Хочется плакать и ржать! Стерва, блин, виновата?! Душу навек застудил в неврастенических склоках. Лучше запойно бы пил. Все верил. Надеялся. Схлопал! Знать, и она, и судьба —

отъявленные стервы! Знать, злой параноик – не выдерживают нервы…

Все как-то, что-то, зачем-то, постоянно: пьют, снуют, жуют, дают, берут, предают, плюют, ищут уют, …ют, …ют и …ют… Горькопьяные мысли блюют… Может, мой удел – бытийная багадельня? Может, мы неподдельно навсегда отдельно?!!

Горько, хоть сладостен «Шеридан». Вдруг шанс еще дан? Нужен ли шанс?!

Или, по новой cherchez la femme? Сладостен «Шеридан»… Пусть шанс дан, но, поскольку подло предан, – ненавижу… Утрусь бредом…

Эх, Шеридан, Шеридан… Я – здесь… Она – там… Как быть нам?.. Сойтись опять к новым боям? Нет! Пусть идет к новым …!

(2015)

Тамбур судьбы

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он стал бездомным…

Александр Кочетков

Вместо купе, растрясясь в плацкарте, пришлось удостоиться тамбура. Судьбоночьность в порочном азарте… Лишь душа – шальная сомнамбула, лунатеющая в прокуренном, грязном и зассанном промежутке, оплаченном, обыдленном, больном, – бредит и никак не обретет дом… А пейзажи безлунные жутки непроглядностью за тряским окном…

Загнанной странствующей натуре мчать навстречу заре – скупой дуре, по злой воле и по своей дури. Плоть сквозняки до костей продули, колеса все мозги простучали. Хоть не в товарняке песнь печали с бредом реальности обвенчали…

Мчась в прокуренном, ночном тамбуре (нудно лунатея) к смутной заре, осязаю незримость кого-то, беззвучность зловещего хохота, слюни голода лживого холода, теплоту согревающей скверны, больные нервы, томленье спермы,

сомнамбулические подлости, немую усталость правильности и прочие сонные странности…

Тамбурного бытия вити́я, сомнений боль – твоя стихия. Прочее беспутство везучее, прочит ли безрассудство лучшее? Пусть слу́чая стебель ветвистости милости сна многообра́зности, достигая близости низости, молит о радостности праздности… Лишь душа простит ли пустой, ночной бред сюрреализма тамбурности? Зол порок мистичности – бурно мстит дремлющей двуличности, той заре, где не дано мыкаться в тамбуре, и придется очнуться сомнамбуле…

P. S.:

К разлюбленным не возвращайтесь – внутри сломалось что-то и у них… И уходя, навек прощайтесь, с могилой счастья на кладбище интриг…

(2015)

Яд

М. Л.

Отойди. Приближаться опасно ко мне.

Это ненависть воет, обиды считая…

Дмитрий Быков

 
Не растворило сердце злобу.
Проклятие былой любви…
Взываю к Дьяволу и Богу,
чтобы спасли от визави…
Поставь хоть миллионы свечек,
яви покорность у икон —
неистребимы испокон
и лживость блеющих овечек,
и алчность ненасытных жен.
Прощать – великое уменье
и благородство высших сил,
но подлых перевоплощений
я не прощал. И не простил…
 
 
Не по-хорошему расставшись
в змеиной сваре злобных душ.
Моей любовью наигравшись,
ты сорвала желанный куш…
Из-под личины пострадавшей
ты изощренно даришь боль.
Меня до нитки обобравши,
мстишь беспощадно за любовь…
 
 
Змеятся мысли ядовито.
Как ненависть перебороть?
Умением прощать, как видно,
не наделил меня господь.
Пусть буду мелочен и низок —
я чую, что конец твой близок…
Замри, священный Благовест!
Пускай… исход мучений близок —
будь проклят твой могильный крест!
Хочу, чтоб холмик был красивый,
веночки, ленточки, цветы,
твой лик улыбчивый и лживый
из леденящей пустоты…
Пускай в мозгах пируют черви,
огонь карающий сожжет!
Молю Вас, Бог, молю вас, Черти, —
пускай в последний миг поймет,
взлетая над бездушным телом
к иным таинственным пределам,
несясь в тоннеле в мир иной,
на свет безумный, ледяной —
что она сделала со мной…
 
 
Что она сделала со мной?!
И что с собою сделал я?
Не понимаю ни…фига…
Не принимаю никогда…
Угасни, непрощенная Звезда…
 

(201?)

Яд – 2

1

 
Ошибки памяти обычны —
воспоминаний блекнет тень.
Неуловимым и вторичным
фрагментам тьмы подвластен день.
Слабеет солнце в облаках —
так истина таится мглою,
вновь память, обращаясь в прах,
огонь запорошит золою…
 
 
В шаблонах цепкого сознанья
воскреснет искренний мираж —
туманный облик воссозданья,
лишь искаженный антураж…
Уверовав в правдоподобье,
всесильность реставраций тьмы,
возводим ловко в степень дроби
величья мелких истин мы.
 
 
О, память, – субъективность смысла,
мглы одухотворенный мир,
ссыпай раздробленные числа
в лжевоскрешающий эфир…
Закономерно до смешного:
любой субъект устроен так —
и память гаснет понемногу,
и вспыхнет искаженьем мрак…
 

2

 
В печали грустных испытаний
изжить хочу твой злобный яд —
душа в отраве от страданий.
Вновь призраки воспоминаний
за мной безжалостно следят…
Но рад, что Ты – среди утрат!
 
 
Вновь в смутности воспоминаний
любовно даришь страстный взгляд…
Судьба не терпит опозданий
на зов спасительных желаний —
окончен наш бал-маскарад,
и поздно – нет пути назад…
Жаль…
Память пропитал мой яд…
 

(2011)

На руинах…

Остатки любви былой – развалины, как в Карфагене, – закамуфлировав мглой, прими и прости, как вагине, хроническим блудом больной. Ты вновь архитектор отныне, во имя богини Иной…

Снова щемящая нежность заполнит обитель судьбы, словно экстазом кромешность, пришествием свежей любви, лишь станешь истово жить ты, преублажая погрешность млеть в лоне лжи…

Только жуть бы безжалостности бренных войн не извратила мукой твой любви прекрасный новострой… Фундамент источает боль…

(2023)

Моя

Пустым тротуаром, под юбкой ночи, бреду злым гусаром, и все не очень…

Мрак вокруг и внутри. Мертвы фонари. Лишь уснувших домов мрачные тени целуют у ночи икры, колени… Злой ветер играет безлунностью тьмы, плывут индивиды в различные сны. Грустно взирает на виды промзоны гаражная лента в зарослях сонных.

Прельщая устало, плоть распластала, бесстыдница-ночь… Что может помочь? Не в силах закончить с собой беседу, бреду, не еду: пустой – денег нету. Снова без бабы. Как бы без забавы не подохнуть бы…

Девам так денежки важны и ласка. Тогда разденешь их – возможна сказка… с хорошим концом… Лишь бы не с кольцом новым… Пусть не юнец – слыву хреновым… Бреду, тихо думу в черепе грею: кого же я сдуру вновь пожалею, возжелаю, как бракованный чудак? Судьбы двоечник, глупый подкаблучник. Куда бредешь… mуdak? Зачем же так усложнил жизни ход? Никто не дает, никто не берет… Может, днем повезет?

Может, там – за окном, далеким, светлым, кто-нибудь перед сном мечтает где-то подобие меня встретить при свете дня и, одиночеством переполняясь, одна засыпает, не утоляясь?

А-у-у-у-у!.. Тебя зову… невстреченная, неперченая, гуттаперчевая, красивая, неспесивая, верная, не нервная, добрая, не подлая, сексуальная, небанальная, достойная, сладко-знойная, понимающая, не терзающая, малокорыстная, душой чистая, и прочая… и прочая… хорошая… Короче – моя… Может быть,

е

 д

 и

 н

 с

 т

 в

 е

 н

 н

 а

 я

 ?..

Где ты, сказочка моя, наслажденье бытия?

Хлебая воздух муторный, вдоль гаражей и труб, усталый, злой, запутанный, бреду, как полутруп…

(2015)

«Несусь вперед израненной, избитой птицей…»

 
Несусь вперед израненной, избитой птицей.
Стонет зверем изнывающий мотор.
Жаль, по-хорошему не выпало проститься —
судьбой исполнен печальный приговор…
 
 
Вновь прошлой жизни перечеркнуты страницы,
грядущий поворот в неясности тоски.
Дороги лента безотрадная струится,
любовь разбита, и не склеятся куски…
 
 
В который раз придется начинать с начала.
Устало сердце бесприютное грустить.
Запрячу боль в подвал души, чтоб ты не знала.
Пытаться буду твои подлости простить…
 
 
Пусть время гонит плетью загнанные годы,
непредсказуем жизненный кордебалет.
Поют, мол, у природы нет плохой погоды,
лишь у любви, бессрочной благодати нет…
 
 
Несусь вперед к еще неведомому счастью.
Все то же солнце и как прежде – синь небес.
Влечет свобода необузданною властью —
полна планета удивительных чудес!
Слово последнее сменю – точней «невест»!
 

(2015)

Жить

 
Не виновна кривая эпоха.
Не виновен никто. Только ты.
Все равно все закончится плохо —
отцветают иллюзий цветы…
 
 
Лепестки вожделенья опали,
стынут стебли нервозных обид,
вновь в тумане тоски и печали
все с нуля начинай индивид.
 
 
Успокойся, душевный калека.
Горек пройденный преданный путь.
Полюбил не того человека? —
выкарабкивайся как-нибудь…
 
 
Однокрылой любви трепыханье
обернулось падением в грязь…
Не выклянчивай зря состраданье —
ты теперь для нее просто грязь…
 
 
Но растрата годов – не кончина,
верь грядущей любви и живи!
Расплатись за ошибку мужчина!
За…шибись у тебя c'est la vie…
 
 
В склепе памяти спрятать мученье,
остудить изнывающий мозг…
Жизнь свое продолжает теченье,
и ты, выплыв, себя превозмог…
 

(2015)

Проводник

Ларисе Коваль

 
Когда б не благосклонный случай
в потемках спутанной судьбы
и устремленье к жизни лучшей
в тоске страданья и мольбы,
которые копились мною
ползущим по дрянному дну,
упившимся своей виною
и умножающим вину…
 
 
В сетях болезненных ошибок,
в петляющих путях чудя,
был миру тягостен и зыбок
и бесприютен без тебя.
Но, видно, кто-то или что-то
сложило пазлы наших душ,
и снова силы для полета
назло злословию кликуш
воспряли зовом чудотворным —
и снова смысл наполнил путь…
 
 
Я счастью нашему покорным
хочу быть! И ты тоже – будь!
Случайно или не случайно
любовь людей соединит —
не в этом истинная тайна —
заветный смысл в ином сокрыт:
свободою соединенья
одарены надолго ль души?
 
 
Смиренны скудные сомненья.
Над всеми неизвестность кру́жит…
На этом стих окончить – скверно.
Вновь сердце мечется в груди…
Надежда, проводник мой верный, —
не ошибись, не подведи!..
 

(2016)

Она одна

Ларисе Коваль

Гори, гори, моя звезда…

Владимир Чуевский

1

 
Вьются звезды светлячками
вокруг фонаря Луны,
играются со зрачками
в нежной неге весны.
Я звездным заполнен светом,
звездами заворожен.
Если случился поэтом —
тайным их светом крещен…
 
 
Идет, ведома незримо,
и слышит во тьме душа —
мгновения неповторимо
вечностью тайны шуршат…
Звездный шелест льется извне,
свет плещется изнутри.
Мычу молчаливой Луне
хмельные рифмы муры…
 

2

 
А душа опять до дна пьяна
всласть прохладой лунного вина.
Давно не очень-то я трезв —
в бутылку из-за звезд зря лез…
 
 
Четыре звезды проплыли
в опьяняющей жизни моей.
Четыре звезды светили
в неприкаянном сумраке дней.
 
 
Одна только верно сияет,
небесною тайной дана
и светом любовным спасает
от печали пьяного дна…
 
 
Светлеет туман рассветный,
день зреет новый – заветный,
за звездою тает звезда.
Не исчезнет пусть никогда
лишь моя – единственная!..
 

(2019)

Последнее спасение

Ларисе Коваль

Бессонницы тягучая усталость, тревога неизбежной маяты. Мне от себя немало бед досталось. Как хорошо, что у меня есть Ты. Разочарованность влечет наружу нелепую запутанность идей. Ночная тишь скребется мышью в душу… Года меня не сделали мудрей.

Мчит бытия поток неодолимо, взбивая пену суетливых дней, удачу призрачно проносит мимо судьбы невразумительной моей. Но не один барахтаюсь отныне – со мною радость твоих нежных глаз! Никто пусть наше счастье не отнимет! Любовь – последнее спасение для нас…

P. S.:

Мелькают искры судеб в тьме столетий. Всплеск счастья – совпадение двоих. Пускай любовь к тебе станет последней – избавь, судьба, меня от остальных…

(2018)

«Полна планета всяческих поэтов…»

Ларисе Коваль

 
Полна планета всяческих поэтов.
Все зарифмованы фрагменты бытия.
И лирой все давно изведаны края,
но, в поисках вопросов и ответов,
на этот дивный свет из тьмы прибыл и я —
простой рифмач предметов и сюжетов…
 
 
Я буду страстно рифмовать тебя,
любовной лихорадки не тая,
лишь только из Луганщины родимой
домчишься в распростертые объятья, —
поймешь, любимой и необходимой,
нужна всегда мне (в платье и без платья)!
 
 
Стоп! Я серьезней заверчу финал стиха.
Судьба! Спасибо за Любви подарок!
Меня, погрязшего в объятиях греха,
как текст, ошибок полный и помарок,
Ты принимаешь, снисходительно любя…
А текст так искренне зовет Тебя
и предназначен твоему вниманию,
ведь ты филолог по образованию…
 
 
Вот завертел… Но суть тебе понятна?
Есть даже на прекрасном Солнце пятна.
Пусть я не очень Солнце и слегка поэт,
хочу согреть до окончанья наших лет
любовью пламенной (неоднократно!)…
Попалась, киска! Не пущу обратно
в холодный мир, где мой не проникает свет…
А все иное – суета сует…
 

(2018)

Важно

Ларисе Коваль

 
День погож иль не погож —
я грустить не буду.
Жизнь итожь иль не итожь —
буду верить чуду!
Как случилось и смоглось —
значит, так и надо.
Сгинь, обидчивая злость!
Ты – моя отрада!
Ослепляй, целуй, влеки
солнечное чудо!
Будут годы нам легки —
счастливы покуда.
Будь что будет! До конца,
до последней капли!
В унисон поют сердца.
Что молчишь?! Не так ли?
Плещет солнце в синеве —
небеса шалеют!
В просветленном естестве
чувства душу греют.
И солнечно, и звездно,
и просто, и легко,
пока не очень поздно,
хотя не далеко…
Теперь не очень страшно.
Банален пусть удел —
не оступиться важно
в любовном танце тел.
Крадет мгновенья вечность,
складирует в года,
изнашивает внешность —
но это не беда!
 
 
Как сбывшееся чудо,
как Бог, вошедший в храм,
неведомо откуда
явилось счастье нам!
И важно не растратить
бездарно впопыхах,
то, что посмел восславить
в этих простых стишках…
 

(2016)

Потроха бытия

Если вдруг…

 
Проклятьем солнечным опалены
мы в этих злосчастных горах,
в объятиях смертных странной войны
и нас ненавидит Аллах…
Куда-то запропастился Господь,
подальше от наших смертей.
А пули терзают грешную плоть
и душит нас свора чертей…
 
 
Не мечтаем о сладостном рае,
надежда слабеет спастись.
Так обыденно мы умираем…
Смерть, помедли, не торопись…
Вновь стволы в раскаленном
угаре свинец беспощадно плюют.
Но ползут и ползут эти твари
и передохнуть не дают…
 
 
Пусть они передохнут навеки,
пусть их упокоит Аллах!
Подползайте порока калеки —
ждет ненависть в наших стволах!
Пусть залиты потом грязные лбы,
до крови искусаны губы,
мы не сдадимся проклятьям судьбы,
покуда не трупы…
 
 
Яростно солнце сияет опять,
смертоносный сгущает мрак.
Зло, матерясь, продолжаем стрелять,
а враг не сбавляет атак…
Так принимайте наш праведный гнев,
укусы свинцовых клыков —
мы вновь огрызаемся, озверев,
как злобная стая волков!
 
 
Лишь гильзы звенят на камнях чужих,
зловещие пули свистят.
И если они вдруг, а не мы их —
другие за нас отомстят…
 

(2019)

Jedem das seine²

 
Посасывай коктейли в баре,
страсть насыщая в полутьме.
Кайфует плоть в пьяном нектаре.
И все okay, и секс вполне
в тесной кабинке туалета.
Типа Ромео страстен ты.
Так стонет пьяная Джульетта.
Бlя, хорошо! Для полноты —
класс – порошок…
Цветут цветы…
 
 
А в Сирии такой же парень
грызет зубами зной земли.
Ему судьбою был подарен
злой день от Родины вдали…
Взрыв…
Звездной судороги вспышка…
Балдеет сладкая малышка…
Ты обкончал ее белье…
Там, вдалеке, – стонет парнишка,
и кровь струится быстро слишком…
Все просто – каждому свое…
 

(2021)

Верь

 
Полны трупов Бахмута руины.
Его спас стон. Госпиталь лучше, чем морг.
Мать выплакала все слезы – сынок,
защитник распластанной Украины,
тринадцатые сутки бредит. Без ног.
Болью пропитан госпитальный быт.
Родной обрубок плоти – хоть волком вой!
«Слава тебе господи, не убит!
Стонет. Жар. Без сознания. Хоть живой!»
 
 
Он с детства мальчишка крутого нрава,
всегда спрашивать за обиды мог.
«Слава героям!» – кровавая слава…
«Как жить бедолага будет без ног?»
Материнскую душу спасая,
пощадила судьба… Неведомо ей,
как сыночек родной, истязая,
безжалостно пленных карал москалей…
 
 
И снова, и снова в бреду страдалец
злобно смеется в глаза солдата,
в испуге шепчущего «Не надо…»,
отрезая указательный палец…
Вновь накатывают: хруст, крик, стоны.
Снова и снова русню, словно свинью,
забивает в бешенстве, хрипя «Убью!»,
ярый каратель теробороны…
 
 
Что ног больше нет, неизвестно ему.
Выползает опять из тумана,
от яростных берцев скулящий во тьму,
тот окровавленный пленник. Странно
смотрит. Вдруг хохочущим кровавым ртом,
становящимся акульей пастью,
отгрызает ноги до паха, потом,
как веселый инструктор Майкл, «Fuck you!»
рычит и гопак танцует. С ним черти
хороводятся под триколором
в безумии дьявольской круговерти,
хохочут и подпевают хором.
Ржет: «Хорошие ноги – не отдам!
Замучил напрасно меня до смерти.
В ногах правды нет! Отращивай сам!»
 
 
Порхает ангел с милыми рожками,
мерцая нимбом ярко-кровавым,
в камуфляже, берцах, как и у него,
беззаботно болтая ножками.
Извращенным голосом писклявым
кричит, злясь, но не разобрать ничего.
Все проваливается в черный туннель…
 
 
Выживет сын… Искалеченный зверь.
Родненькому нужна любовь, забота.
Только вытерпи мать и свято верь —
вырастила героя-патриота…
Где-то в далеком сибирском краю
другая мать у иконы склонилась.
«Господь, сохрани сыночка в бою!
Избавь от беды, яви свою милость.
Лишь бы живым возвратился, молю!..»
 

P. S.:

 
Пусть потроха сего стиха,
не вызывая отвращенья,
в чуткой душе наверняка
раскроют истины мученье…
 

(2023)

«Под крики «Слава Украине!»…»

 
Под крики «Слава Украине!»
и стоны братьев москалей
он молит бога о кончине,
чтоб все закончилось скорей…
 
 
В мгновенной смерти – солдатский рай.
Ему – земной случился ад…
Кошмары, пленный, испытай —
будет бандеровский солдат
терзать в зверином упоенье
плоть изощренно, не спеша…
Ужасных стонов с наслажденьем
жаждет садистская душа,
пылая ярым озлобленьем
жовто-блакитной правоты.
Вновь над нацистским преступленьем
растут могильные кресты…
Жертва смертельных интересов —
зверье глумится над тобой —
играет пленною судьбой
безжалостность кровавых бесов…
 
 
Не удержать душу в неволе.
Летальный, черный ангел вскоре
легко изволит снизойти —
в безмерном, ярком коридоре
скорбной свободою в пути
тебя посмертно наградить…
Солдат истерзанный, прости!
Обречены мы отомстить
бандеровской свирепой своре!
 

(2023)

Неупокоенный

Отец наш – Бандера, Украина – мать,

Мы за Украину будем воевать!

Из популярной украинской песни

Нежданный удар «Градов»³ – и у них двухсотых⁴ взвод. Уничтожен укрепрайон – очередной погост неоплаканный, изрыт когтями снарядов… Собирают лапы смерти человечий компост извечных трупоразлагающих обрядов…

Отбушевала адской пляской канонада, затихла перебранка автоматов, кончен бой. Безмолвно замер у воронки от снаряда сын Украины, укрытый мертвой тишиной… Он, будто тряпичная, изодранная кукла, нелепо вывернув ноги, припал к земле. Бурой кровью камуфляжная форма набухла, пробита каски стальная скорлупа, желе мозговое брызнуло по траве – не сберег бог – крестик кровавый на вывороченной груди…

Отвоевался боец… Конец… Укрыться не смог – жестокая расплата на недолгом пути… Трезуб на теле, свастика, символы «Азова», волчий крюк⁵ черный грозит с грязного шеврона. Был готов разорвать в клочья москаля любого, но российским натиском смята оборона… Песня жизни быстро допета… Ты – был… Ты – пал… А как влекла свобода Майдана шальная! Проклиная российское, опьяненный скакал – в страхе преклонялась Украина больная…

Время бурное, трудное, мутное, трупное… Бандеровское зло – ненавистное, гнусное – свирепело, Луганск и Донецк убивая… Сколько сгубил безвинных людей и мирных домов? Сколько ты запытал и уничтожил пленных? Нацбаты – могильный источник кровавых следов, не выявленных в приговорах судов…

Здесь, под Мариуполем, среди убиенных, на пиру мертвечины твой труп – необычный гость. Не случайно стынет незахороненная плоть. Потаенным коварством витает причина. Ты – труп полезный, несущий посмертную злость —

умело заминирован: под тобой мина…

И мертвым, покорно служишь кровожадной вере, преступной власти, дерзости западных бесов, герою вiльной Украiны – батьке Бандере, во имя его беспощадных заветов… А похоронят враги – российские солдаты – упокоишься разминированный тогда ты… Только черви будут пожирать тебя неспешно

в чреве земли любезной, когда-то незалэжной…

Твои истины лживо пали, срок жизни выев… Ты больше не услышишь рвущих душу разрывов. Не выкрикнешь в исступлении «Героям слава!» – бандеровскому беспределу есть управа…

Равнодушны сосны на Мюнхенском Вальдфридхофе⁶. Под проклинаемым многими серым крестом улыбается всеукраинской катастрофе, истлевшим, но недоумерщвленным мертвяком из бездонности мрака, дырами глазниц сгнивших Бандера – благословляя новых погибших…

(2022)

Назад…

Стремительность атаки – жизнь меркнет в стылом мраке… Ангелы добра парят… Взрыв вернулся в злой снаряд. Глубь воронки скрыла твердь. Чудо допустила смерть – время потекло назад… Поднял голову солдат, сжала автомат рука. Бой щадит бойца пока…

Брызжет кровь в рваный висок. Вылетел из глаз песок, и в живот кишки стремглав возвратились под бушлат. Тело целое собрав, он поднялся… Грозный взгляд устремляется вперед. Зол, назад сквозь бой ползет. Пули, возвращаясь в ствол, набивают магазин – АКМ опять тяжел. Вдоволь у солдата сил. Прыгнул он спиной в окоп, чтоб передохнуть чуток.

Длиннеет сигарета, дни отдаляют лето, дым струят вниз облака, ждет с волнением рывка, в смертное грядущее, мистикой мелькнувшее… Пятясь, лезет в БТР от решительных контрмер. БТР назад ползет, льет свинец в свой пулемет. Вот взвод мотопехоты в расположенье роты, и он ложкой изо рта быстро достает еду. Будни к прошлому идут. Судьба былым щедра… Зачем-то увела от смертного одра…

Так солдат – вошел домой – бодро, задом наперед. Грустной маме, не седой, крестик с шеи отдает. Боль гнетет наоборот, повеселели годы – источаются они в дни без ужасов войны, в наивные заботы…

Мама мальчика берет из колыбельки ласково, тихо песенку поет: «Шылам ипс, ипс йогород…» Глазки закрывает, не кричит на мир в роддоме… Рожая, мама стонет… Прочь ребеночка в живот акушерка уберет… Угасает эмбрион. Исход чуда отменен… Вспять жизни астероид – скользит сперпапазоид от яйцеклетки к члену… Тьма обрывает тему… Гаснет в скобках мрака свет…

Лжив стишок. Во тьме ответ…

P. S.:

Рождение – явленье чуда. Смерть – возвращение во тьму. Жизнь – в никуда из ниоткуда – свет жертвенности естеству…

(2022)

«В бездушном космосе случайно дышит жизнь…»

 
В бездушном космосе случайно дышит жизнь,
но колыбель, однажды станет гробом,
под вековечным звездным хороводом,
в смиренной тьме испепеленная кружить.
И будет некому молиться и грешить,
покорно верить чуду покаянного спасенья.
А звезды будут созерцать последние мученья,
последнего земного поколенья…
 
 
О, звезды, декорации наземной суеты!
От вас вовеки ни холодно, ни жарко…
Безмолвные посланницы посмертной красоты,
вам
 никогда
 и никого
 нигде
 не жалко…
 
 
Разлился лужами галактик Млечный путь…
В своей наивности познанья бесполезной
распластан разум беспредельной звездной бездной.
И восхищение переполняет грудь,
и в подсознании тревожатся сомнения…
Бушует странность бытия вселенной – Жизнь,
захлебываясь сладкой негой искушения
фальшивых истин и нелепости убогой…
К величью сокровенной тайны обратись —
как
 Демиург Добра
 творить себя попробуй!
Познать Вселенную своей Души решись —
лишь здесь, дружок,
 тебе позволено
 быть Богом!
 
 
Ты – Бог своей диковинной Души
в холодном космосе судьбы самозабвенной.
Пока не сгинул со своей родной Вселенной,
кого любовью обогрел, скажи?..
 

P. S.:

 
В межзвездной темноте Земля кружи́тся…
Во тьме души Вселенная томится…
Безбожна ли Вселенная во вне Души —
полуслепой свидетельницы самолжи?
 

(2011, 2018)

«Рождественские звезды взывают к чудесам…»

Рождественские звезды взывают к чудесам, мерцают души под гипнозом предвкушенья, желанья безответно взмывают к небесам, дарует вера просветленье утешенья…

Из года в год под Новый год желаешь чуда в банальной, будничной, бытийной бездне обретенья, но, как и прежде, в никуда из ниоткуда бушует жизнь и оживают новые сомненья…

Цветет и вянет, усложняется и гаснет все, что бурлит и прозябает в пользе и пороке – так было, есть и будет, даже если нас нет… Судьба уносит в никуда в безжалостном потоке…

Присоски глаз, впиваясь в звездный свет холодный, вбирают красоту бездушной бездны бесконечной… А ты – духовный, умный, модный и зачетный – бредешь и бредишь к счастливости пригодный, порабощенный судьбы свободой скоротечной…

(2018)

«Люди как люди…»

 
Люди как люди —
распрекрасные твари.
и ужасно шустрящие прелести…
Лишь,
обстоятельства их околдовали,
пережевали бытия челюсти,
ду́ши расслюнявили нечистоплотно…
Лишь алчуще подлость сочится ложью…
Искренне
оправдывают все, что угодно,
покоряясь
божьему
бездорожью…
 

(2012)

Маэстро

Пианисту, композитору, дирижеру, народному артисту РСФСР,

Трижды лауреату гос. премий РФ, основателю и художественному

руководителю Российского национального оркестра М. В. Плетневу

"…был на все горазд – он пианист и…педагог"

Вилли Токарев

"С российского музыканта Михаила Плетнева сняты подозрения в растлении

несовершеннолетнего в Таиланде, сообщил его адвокат…"

(Сообщения прессы от 28.12.2010)

 
Мелькали над оркестром пальчики,
возвышенно плясал смычок…
А позже – вожделенно мальчики
лобзали трепетный торчок…
 
 
Грациозный музыкальный гений
и тайный сладкий педофил —
России слава – неприметным геем
вновь кайф восторженно ловил…
 
 
Лишь поманят розовые попки,
одурманят сладенькие члены —
снова вспышки в черепной коробке,
и морали море по колено…
 
 
Голубой огонь забесновался,
в мозгах Чайковский зазвучал…
Стон счастливой плоти вырывался —
ритмично музыкант кончал…
 
 
Только полицмены-гомофобы
вдруг, к всетайским радостям его,
подпустили вой прилюдной злобы —
и открыли гнойное дупло…
 
 
Жаль, престиж российский оскандален,
лихо вертится ужом мораль…
Знайте, обвиненный не бездарен,
и его прищучите едва ль!
 
 
Оботрет пятно педофилии
славный пианист еще разок.
Резво на гастроли мировые
унесется, оплатив залог…
 
 
А Отчизны чудо-адвокаты
опять помогут и спасут.
Вновь победно зазвучат кантаты —
не совершится страшный суд.
 
 
Эх, худрук российского оркестра!
честные усталые глаза…
Продержись, прищученный маэстро, —
и затихнет грозная гроза!
 
 
Всласть свобода кайфа – тыкать в дырки —
прет демократический содом.
И не омрачит тоской Бутырка —
все банально, как вискарь со льдом…
 
 
Не совершится беспощадный суд —
отстоим престиж и интересы!
Пускай послушно юноши сосут,
но конспиративно и без прессы.
 
 
Пускай детишек дяденьки гнетут —
без вдохновенья таланту сложно!
Маэстро сладкий… осторожней будь!
Если хочется, то тихо можно…
 
 
Разгуделся журналистский улей.
Вовсю твердит моральный контингент
о важности борьбы с педофилией…
Мечтай о сладеньких, интеллигент…
 

(2010)

Говядина и прочее мясо
(Ода мясоедству)

И теленка отрубленная голова,

На ладонях качаясь, поводит глазами.

Павел Васильев

Все просто так. Мы – люди, в нашей власти…

Ножами рвать на красные куски.

Михаил Зенкевич

Вкушаю вкуснятину – говяжье сердце вареное, ранее резво пульсировавшее кровью коровьей, теплящуюся мякоть – сочными кусками… Облизываясь, обильно солю – не люблю несоленое, (хотя соль не полезна для здоровья) и хочется, услаждаясь мясцом, выражевываться стишками! Довольная улыбка хищно чревоугодится. Молотый перчик придает остроту, как водится…

Особь, прослывшая гуманистическим хищником, – ухмыляюсь с вершины пищевой цепочки. Никогда не примирюсь с вегетарианством! В Индии меня признали бы грешником – готовлю в сметане часто говяжьи почки. Глупо бороться с пищевым постоянством.

Будем честны – мы, не изнеженные плаксивые дети – наивысшая ступень насильственной природы. Бытие пронизано хищничеством по всей Планете. Сполна наслаждается Homo sapiens силой свободы! Ему возвышать небоскребы, лепить заводы, раскручивать маховик эволюции позитивной! Жалко, тема слывет постыдной и негативной…

Жалко любую тварь живую, но покуда я ем, я существую… Нужные белки, жиры, углеводы должны быть добыты – филей, вырезка, антрекот… Значит, питательные животинки будут забиты! Бойко идет в расход крупный рогатый и прочий скот. Зверство – с точки зрения расчленяемого быка или коровы. Просто плотоядные люди должны быть сыты и здоровы. Рыба, птица, баран, свинья, всякая прочая скотина – обеспечивают полноценность питания господина.

Сегодня не буду о вольной дичи, о процессе охоты – воспеваю животноводческо-забойные заботы! Трудись, мясник, кровавую тушу кромсая умело! Знай свое дело, расчленяя ловко мясистое тело! Вот оковалок, костец, лопатка и шейная часть, огузок, грудинка, голяшка, рулька дымится, сочась…

Значит, быть повсеместно: бойням и мясокомбинатам, вкусным вырезкам, ветчинам, окорокам, сервелатам! Нагуливайте вес рыбы, птицы, полезные животные! Мы – благородные, голодные, мудрые, ненасытные… Вегетарианцев мало среди нас, к сожалению для вас…

Потребляют корейцы собак, мусульмане не едят свиней – различны национальные вкусы мясоедов-людей. Я, например, обожаю отварной говяжий/свиной язык с хреном и горчичкой, говяжью печеночку с луком, свиные отбивные и сочный бараний шашлык, куриные желудочки, прочие потрошки с горячим супом. При любой погоде я – раб чревоугодия!

С рекламного плаката мило улыбается коровка. Живи, нарисованная! А с настоящей привычно ловко спустим кровушку, шкурку, расчленяя мясо. Мозги, кости, внутренности – ничто не пропадет напрасно! Мы едим и жизнь прекрасна – и брезгливому интеллигенту это ясно…

У коровьей туши нет души – умело вырасти, забей и потроши… Пасись в душистой травке-муравке, не бойся волка, сладким молочком насыщай вымечко, коровка! Нам нужные сочные, вкусные куски твоего тела. Важно, чтобы ты хорошо ела, доилась, толстела до самой смерти – нам полезной и необходимой, иначе зачем тебя любим, готовим и едим мы?

Блей барашек в питательной солнечной зелени. Шашлык с тобой прекрасен и ароматен плов. Ты так необходим, чтоб чаще вкусно ели мы. Вновь радуют отары количеством голов. В теплой жиже валяйся, разжиревшая хрюшка. Не пустует корыто: сальной тушке – кормушка. Отъедайся досы́та, до предсмертного визга – в судорогах ради нас будешь кровью брызгать…

Мы, корово – свино – овце – козо – коне – птице – рыбо – кролико – и прочие разнообразные еды! Извечные мясожоры – любим вкусные обеды, полдники, ужины, завтраки, питательные перекусы. Подавайте вареные, пареные, тушеные и жареные трупики смачной живности, на разные вкусы!

(2010)

Менталитет орла

 
Привет, кавказский горделивый россиянин!
Как встретила столицы славной кутерьма?
Улыбка дерзкая,
развязная
сияет,
словно сочится жирным соком шаурма…
 
 
Гульни вовсю по дебрям мегаполиса:
задиристо,
настырно,
весело,
свободно…
Кругом пороки —
пьют,
буянят,
колются…
А сколько девок-курочек, орел голодный!
Развязно разоделись, словно проститутки…
Развратный грех ползет, змеясь из всех прорех…
И мужики, набив свинячьи желудки,
своей беременностью вызывая смех…
Так москвичи собачек, кошечек лелеют,
зато детишек не торопятся рожать!
Менты – шакалы ненасытные – наглеют!
За что бедлам столичный этот уважать?!
Позажирались здесь, живут не по Корану…
Неверные резвятся, заманчиво грешат…
 
 
Пускай пока гламурный шик не по карману,
но земляки научат,
помогут,
разрешат…
Жаль, воспитания и денег не хватает,
но ты с лихвой сумеешь смело взять свое!
 
 
В дали – на родине – костер заката тает,
и тихо матушка невесело поет.
Вновь ждет ее работа завтра рано-рано.
Здесь – оргия богатства, бесстыдство и разврат…
А москвичи, как будто сытые бараны,
отарами жируют – несправедливо, брат!
 
 
И правильно, что верный нож в твоем кармане!
О, скольким надо объяснять и объяснять,
как на обиды отвечает мусульманин…
И праведна кровно-кровавая печать!
Вновь диаспора укроет и отмажет —
стая верная и подберет, и защитит…
Кавказской правдой своенравно ляжет
жестокий гонор непререкаемых обид!
 
 
Орел всегда найдет достойную добычу
и смело дерзкой, хитрой силой воспарит!
Кавказский парень стоек – никогда не хнычет…
В душе воинственный огонь горит!
 

(201?)

«О, почитатели московские священного Корана…»

 
О, почитатели московские священного Корана!
Пожалуйста, не режьте во дворе несчастного барана!
Пластуйте животину у себя в родном ауле…
А если б мы у вас наглели в праздничном загуле?!
Вы нас почикали бы быстро, как баранов…
Нам не нужны традиции кровавых балаганов!
 
 
Прости, баран – Курбан-Байрам!
Еще прости, баран, за Ураза-Байрам…
 

(200?)

Демосюрреализм

Все как будто по плану идет…

По какому-то адскому плану.

Юрий Кузнецов

 
Рожденный в дни социализма,
хирею в мире капитала.
Миазмов муть сюрреализма
клубится над страной усталой…
Эпоха призрачных соблазнов,
пустышек сладостный гипноз,
всевластье липкое маразмов,
безудержный реформ понос…
 
 
Свободы терпкое зловонье,
вкрапленье сладких перспектив
настырным карканьем вороньим
кружит натужный позитив…
От новизны шальных реалий
стабилизец в родном краю.
В цветенье красочных фекалий
судьбу под век перекрою…
 
 
Рванусь в счастливые восторги,
выпрыгивая из своих штанов.
Как бывшие комсорги и парторги,
я присягаю новизне основ —
купюрному злосчастному всесилью,
святой борьбе за лучшие куски,
демократическую комарилью
воспев до гробовой доски…
 
 
В борьбе за крутизну комфорта,
количество и качество престижа,
субъект малозначительного сорта,
барахтаюсь, а счастья жижа,
бурля, доходит до подбородка…
Но я легко и радостно дышу!
Культ потребленья – ловкая разводка,
народу – словно соска малышу.
 
 
Сменили строй, отбросив идеалы,
и личность возвели на пьедестал,
но криминал заполнил все каналы,
и дьявол рвачества Россию распластал…
Демократические демоны порока
слетелись, как стервятники на пир.
Сюрреализма мутная морока
терзает русский греховодный мир…
 

(199?)

Демобардельерщина

 
Как это по-русски – все переиначить,
безумно и быстро страну расхреначить,
фундамент снести в упоительном раже,
не просчитав и последствия даже…
Торжествуй распродажа…
 
 
Все порастащили, порвали на части —
голодные волки, слюнявые пасти…
От ренегатских реформ и насилья
бредет, спотыкаясь, устав от бессилья,
бедняга Россия…
 
 
Россия родная, тебя мы любили…
Порвали, прос…пали, прожрали, пропили,
профукали, кланяясь западной жизни…
Живем для себя и галдим об Отчизне…
Главное – бизнес…
 
 
Мы все продаем и все продаемся.
Над патриотизмом нелепым смеемся.
И каждый теперь за себя, для себя.
У всех хаты с краю, всем до фонаря.
Заплеван закат Октября…
 
 
Кто в Лондон несется, смеясь, на легке —
не просто счастливо прожить в бардаке.
Кто здесь кувыркается самодовольно.
Россия пороков – так страшно и больно!
Урвавшим привольно…
 
 
Все как-то нелепо, не умно, не так,
как будто у власти расчетливый враг.
В борьбе интересов, восторгах богатства
размылись основы российского братства.
Охота подраться…
 
 
Ну что, россияне, как вам демократия?
Как царствует новая аристократия?
Вы стали счастливее за двадцать лет?
Смелее и громче! Не слышу ответ…
У кого выигрышный билет?
 

P. S.:

 
Накручена, наверчена демобардельерщина.
Наверчено, накручено, хотели лучше, на…
Платим за бардак сполна – адекватная цена:
Поверивших вождям, послали дружно на…
Свободная страна… Миссия определена…
Ты тоже свободен, на…
 

(1997)

Отладка механизма

 
Давно промчались вихри перестройки.
Демократическую песнь поет страна.
Как после изнурительной попойки:
сошло похмелье, а душа черна…
 
 
Померкла юность в радости вчерашней,
в бредовом, фрагментарном, смутном сне,
смотрю затворником из крепости домашней.
Свободы буйство не по нраву мне…
 
 
Глупцы наивные, так верили: она
рассеет мрак, развитию откроет шлюзы…
Но быстро отшумела бесшабашная весна
и минусы закрыли розовые плюсы…
 
 
Наверно, подустал, не понимаю что-то,
и не способен видеть робкий позитив…
Я не кулик – хвалить свое болото
в гниющем смраде неприглядных перспектив!
 
 
Сияй в свободе ярких лет, Отчизна!
Пусть все у нас опять не так везде…
Идут реформы и отладка механизма…
но, видно, снова мы окажемся в…
не там…
 

P. S.:

 
Вы не о том подумали, читатель…
Мы вновь окажемся в… узде…
В какой-нибудь очередной… беде…
Так, видно, предписал Создатель…
 

(1998)

«Для вас Россия – лишь пространство…»

 
Для вас Россия – лишь пространство,
где вьются бизнес, деньги и проблемы,
тисков томительное и лихое постоянство,
страданье вечной и банальной теоремы,
доказывающей – беспросветность навсегда.
И ваш патриотизм – словесное шуршанье.
Дороже в заграничье красочные города,
продуманное, чистое, безбедное существованье…
 
 
О, дети новых, капиталом расслоенных лет —
верхушка сочной обналиченной свободы!
Вам ни к чему Российский нудный бред
и завихренья люмпенской, отеческой природы.
Для вас страна – не «наша», просто «эта»,
фрагмент нескладной недоделки бытия,
которую чудесная, сумбурная планета
не удостоила комфортности житья…
 

P. S.:

 
Ваш принцип у времени в моде —
не надрывать душу в глупой борьбе.
В первую очередь – думать о себе,
и только потом – об «этой» Родине…
 

(1998)

«Послушай, подумай, пойми…»

 
Послушай, подумай, пойми —
Родину вини, не вини,
но виновата ль она,
что чертовски черны дни
и осадком у самого дна
в мусорной киснешь взвеси,
в грязной ничтожной мути?
На петле оптимизма
повесить дьявольскую злобу надо.
Виноваты конкретные люди,
сгоняющие нас в стадо,
возглавившие ход перемен,
в легковерной, покорной стране,
жрущие властный тлен;
высочайшими заблуждениями,
искушениями, убеждениями
лгущие себе, всем, мне,
рвущие, пользующие державу
по должности, статусу, праву…
 
 
И пока мы живем в полусне,
стадно дышим, думаем, верим,
бултыхаемся в болтовне,
сытым достатком мерим,
цели своей судьбы, мы —
осадок поколения, мы – рабы!
Пойми… Родину не вини
за бездарные серые дни!
Родина – это бессильные мы…
Любишь, хочешь спасти?
Думай – кто сбивает с пути,
направляет неверной дорогой,
вольно или не вольно…
Обидно, страшно, больно…
 
 
Эй, вы, управители убогой,
по вашим пышным идейкам,
потасканной, больной Родины!
Ответьте народу, где и как
будут наши интересы проданы
в очередной бессчетный раз?
Мы поболтаем и поддержим вас!
Конечно, вы правильно правите,
ради счастья и блага народа —
демократия и свобода разброда
лучше социалистической дряни…
В руке кнут, в другой – пряник…
Дурачье не ценит праздник,
капиталистического благоденствия.
Правители – властной алчности следствие.
Мы – народно-разнородное бедствие…
Расхлебываем последствия…
 

(1997)

«В стране отвязанных, оборзевших олигархов…»

 
В стране отвязанных, оборзевших олигархов,
где средний класс – что хилый импотент,
в цветенье акций, банков, технопарков
халявы нет. Приходится потеть,
ловить за хвост кормилицу-удачу,
распродавать мозги, изнашиванье тела…
Я, как потасканный ишак, батрачу,
одуревая от соблазнов ошалело…
 
 
Взращенный соками исчезнувшей формации —
не супермен, не прирожденный бизнесмен —
как дева старая, боится дефлорации,
хочу все поменять и опасаюсь перемен.
Почти не пью, кручусь, корячусь, корчусь,
гляжу, чуть свет, на розовый восток.
Кончаю и кончаюсь, но совсем не кончусь,
пока удача так слаба на передок…
 

P. S.:

 
Обидно загонять судьбу, как клячу,
вгрызаться в тягомотную многоаспектность будней.
На дно своей души печаль запрячу…
Мне бы пожить спокойней,
беспробудней,
безрассудней…
 

(1998)

«Зачем жалуюсь на сегодняшние времена…»

Зачем жалуюсь на сегодняшние времена, зазря ною, грядущего не понимая, а вдруг внукам достанется безумная война, безудержная, кровавая, мировая?

Буду в отдельной могилочке тихонько лежать, а они – в ужасе глотать пыль ядерную. Тяпун на мой порочный язык! Лучше промолчать и не вызывать у них злобу матерную!

Знать грядущее туманно – непонятно, кому больше повезло: судьба-акробатка лихачит кульбитами. Только сколько каждому преподнесет добро и зло? Желаю всем жизни полный срок и не быть убитыми…

(2019)

Шприц

 
Останкинский шприц,
впрысни
образ кайфовой жизни,
дозу наркотика счастья…
Ломки народной часть я…
Выпасть в осадок чтобы,
похотливо жующей утробы…
Чтобы с экрана светила
отгламуренных зрелищ сила…
И верилось властным потугам…
Чтоб всегда голова кругом…
И голосовалось как надо…
И покорно мычало стадо…
Останкинский шприц,
впрысни…
 

(2009)

Мы

Мы общность новой постсоветской демократии России – многоликий, могучий, великий Российский народ! Нас веками враги и невзгоды кроваво косили, но с надеждой и верой упорно стремимся вперед!

Мы бредем, спотыкаясь по ступеням штормящих столетий. Тащим горькую миссию мира – терпеть и страдать! Каждый пятый из нас, а может быть, каждый третий не способен Отчизну легко, по дешевке продать.

Да, мы пьянствуем, гибнем, повсюду тихонько воруем, наркоманим, буяним, да взятки даем и берем, снова совестью, в меру соблазна, успешно торгуем и, страдая, рыдая, душевные, честные песни поем…

Президент прозорлив, но, проблемищ – невпроворот. Все мы в меру порядочны, все мы в меру ничтожны. О великий, духовный и славный российский народ! Нам привычно друг другу помочь и нагадить несложно!

Пусть порою плюем на уклады, препоны – законы, мы – страна дерзких гениев, подвигов и подлецов! Процветают чинуши, олигархи гребут миллионы. Опорочена слава наших прадедов, дедов, отцов…

Вожделенно, истошно иисусим, акбарим, базарим, и, смиренно постыдность грехов замолив второпях, зашибаем, бесчинствуем, перестраиваем и пиарим, и, равняясь на стяг, извиваемся в суетливых страстях.

Прорастает чиновничий мир в темный мир уголовный. Что-то снова не так, но устал от нелепой борьбы. Я такой же, такой же несчастный, больной и греховный, коль терплю равнодушно искусы злодейки-судьбы…

Впрочем, зря я завелся злорадно – народ как народ. Пролети по планете – мы не хуже, а может, и лучше! Каждый третий, а может быть, пятый – моральный урод… Покопайтесь бесстрастно в кишащей общественной гуще…

Мы стремимся казаться, сияем, уверовав в лесть. А пылить и бахвалиться – непременное, гордое право. Хорошо, что местами остались достоинство, честь и мечты, что воспрянет больная страна величаво!

Озверей оптимизм, ослепляя огнем чудотворным! И разверзнись, отсталости черный, мучительный мрак! Беспощадно замочим террористов по всяким уборным! Одолеем грязь, мерзость, стыд, болезненный страх!

Я люблю тебя, мать-перемать, изгрешившаяся Россия! И тебя, мой бедовый, многонациональный народ! Ты – порочность бессилья, справедливо слепая сила! Что ползешь, мессианин?! Поднимайся! Вперед!

(199?)

Твой

А я, как лист, что осенью

Примерз к земле родной.

Владимир Бояринов

 
Пусть многих манит заграница,
чтить плоть и душу ублажать,
а ПМЖ лишь раем мнится,
я – не намерен уезжать…
Милее местная жар-птица.
Навеки твой, Россия-мать!
Да, домосед я бед российских
и радостей родных пиит!
Вновь из корней славянофильских
мой дух взыскует и язвит,
любовно мучая, врачует,
Отчизны впитывая сок,
и, воспаряя, негодует,
и нервно кровь поет в висок.
Бушуют дерзостные волны
непостижимых перемен,
и, пеной заблуждений полный,
зло изнываю от измен…
 
 
Заманит златом заграница,
обманет душу сладкий блеск,
солжет желанная жар-птица
чужих приветливых небес…
На Родине – души исток,
бурлящий зов противоречий,
питают звуки русской речи,
и пьет душа родимый сок…
Порхайте, сирые пичуги,
про дом курлычьте, журавли —
переполняют душу звуки
завещанной судьбой земли…
 

(2019)

«Кленовый листок в луже…»

 
Кленовый листок в луже —
желтеющея рука.
Сжимающаяся от стужи,
поглаживает облака,
скользящие по дрожи
октябрьской взветренной влаги —
как мы с тобой похожи,
скукоживающиеся бедняги…
 
 
Затрепетал, вздыбившись,
средний палец кленовый…
Будет все зашибись,
замерзающий мир бедовый!
Вот сворачивается в кулак
вымокшая пятерня.
Мы можем еще и не так!
Ветер, ты знаешь меня!
 
 
Трясу кулаком неизвестности.
Лист обреченно дрожит…
В оптимистической честности
пытаюсь бессильно дожить…
Мы не стали еще перегноем!
Лишь упали, остыли, устали…
Отмирая, тихонько ноем,
трепыхаясь в лужах печали…
 

(2008)

Пророческий шестьдесят шестой

Тоска смотреть… И доверять, и попадать впросак…

И наблюдать… И знать… И видеть… И вспоминать…

Из 66-го сонета В. Шекспира, перевод Б. Л. Пастернака

Плутающая стерва бытия – история – тварь, вожделеющая плоть злости. Давно изъели черви шекспировские кости, но не способны люди без вранья сосуществовать и не предпочесть соблазны искушений. Грязна судьбы изнанка. А доброта, как и тогда, – порочности служанка, и плутовство легко плюет на честь.

Летят столетья… Остановок нет… Скорбно скрипят спирали на оси развития, в прахе побед – эпохи, вдребезги разбитые, но вечен шестьдесят шестой сонет!

Диковинно преобразился мир, пульсирующий машинно-электронной сутью. Но понимаю ясно, с беспощадной, горькой грустью, что и сегодня прав мудрый Шекспир! Жизнь продолжает мутный алчный пир —

пережевывая жадно:

 бесстыжесть,

 зависть,

 глупость,

 ложь

 и злобу.

Извечно насыщает ненасытную утробу насилие – безжалостный вампир. Вновь в мозгах циничность интересов, цикличность торжества всевластия влекущего порока. Несправедлива жизнь и коротка, коварна и жестока, под надзором вездесущих Бесов…

В звеньях эпох – цепь неразрывности насилия и вечность бренных бед, зов одержимости

 богатством,

 властью,

 злобой,

 похотью

 и славой…

Морали пена покрывает суть всечеловечности лукавой… Из века в век слаб и порочен человек… Правдив пророческий сонет…

(2011, 2018)

Цветы

Глупость, грех, беззаконный, законный разбой

Растлевают нас, точат и душу и тело.

Шарль Бодлер (Перевод В. Левика)

 
Внимаю песням красоты,
мистике музыки Вселенной,
но с неизбежностью бессменной
бессмертие пороков бренных
воспроизводит жизни ход…
Во всем добра и зла черты
непредсказуемых свобод…
 
 
Не зря для нас Бодлер цветы
зла воспевал в стихах нетленных.
Зла корни – в тайнах неизменных
диалектической среды.
И в душах их отростки вьются,
вгрызаясь в явность доброты,
как ненасытные кроты…
Гнетут, ползут, на волю рвутся,
вновь прорастают зла цветы…
 
 
Свет от неведомой звезды —
с погибшей красотой свиданье.
Над бездной вечности цветы
взошли из мрака мирозданья.
Цветы, на лепестках которых
кровь и страданья запеклись,
в мир источают скорбный морок.
Зло с бытием переплелись…
 
 
Мир сцеплен из противоречий —
возносит жизнь или калечит,
он так устроен испокон —
лишь души стонут у икон.
Рождает жизнь и убивает
любого и его любовь…
Зло сквозь столетья прорастает,
весь мир пронизывает боль…
 
 
Кровят цветы. Ждет перегной.
Столетья пролетают мимо.
Жаль, жизнь не может быть иной —
ей даже смерть необходима…
 

(20??)

Порхай

1

 
Танцует над цветами бабочка —
прекраснокрылое созданье.
И мир ее – цветная сказочка,
свободной краткости свиданье
случайности необъяснимой
меж створок тьмы в восторге света,
в ладонях вечности незримой,
в летальном ликованье лета…
 
 
К цветам прильни, порхается покуда —
испей нектар, изнежное чудо.
Жизнь всем даст корм.
Здесь плоть, простое блюдо…
 

2

 
И вмиг ее головку хрупкую
и крылышек волшебных краски
легко и просто клювик хрумкает,
и прерывает птичка сказки
прекрасному созданью божьему…
Кусочки крылышек печально
осыпятся к цветов подножию
закономерностью случайной…
 
 
Знать тленна суетность живущей красоты —
так краток путь ее до вечной пустоты.
Не воскресят очарования черты,
былого блики в страшном чреве темноты…
 

3

 
Гордишься крылышками яркими,
порхаешь беззаботной феей —
и днями, и ночами жаркими
всласть тельце от восторга млеет…
Бойко бьется бренное сердечко,
источая сок шальной души.
Бытие струится быстротечно.
Дурочкой беспечною пляши,
сексуальной самочкой порхая
по порочным липким хоботкам.
Пей нектар греха, краса лихая,
и молись прелестным лепесткам…
 
 
Танцует красота в цветах греха,
вновь отцветает счастья чепуха,
и облетает крылышек труха,
мертвея шелухою красочной.
Ей так хотелось жизни сказочной…
 
 
Водевилями обессилена,
потускневшая, замыленная,
коконом грехов опутана,
вновь кочевряжится тут она —
обескрылена…
Порока содержанка.
Жалко…
 

(2019)

Время и счастье

1

 
Жестокость времен плющит мякоть мозгов,
заливая свинцом черепную коробку.
Все больше заборов и меньше мостов,
и любой поворот мне готовит уловку.
Сушит горло огнем распирающих чувств,
сердце сковано нервной, скачущей болью.
Упиваясь вином отцветающих буйств,
рвусь опять и опять за теплом и любовью.
Пусть изношен, измотан до изнемождения,
женщин нежно касаюсь трепещущим взглядом —
и всплывают в душе миражи вожделения,
жалко, ночь не увидит никого со мной рядом…
 

2

 
Усталый старый капитан больной судьбы,
в штормах и бурях исходивший полпланеты,
в пылу мучительных походов и борьбы
я редко слушал наставленья и советы.
Над перепутьем новых, неизведанных дорог
закатной грустью пролегла необратимость.
В даль так спешил, часто грешил – и не сберег
твоей любви священную ранимость…
Альбомы пыльные разбудят грусть души,
и в горле снова запершит тоски комок…
Дороги светлой юности так были хороши!
Я многих побеждал, а вот себя – не смог…
 

3

 
Лишь неизведанных все меньше бед,
богаче опыт расставаний и разрывов.
Все тяжелее
 грузит мозг
 похмельный бред.
Все легче боль обманчивых порывов.
Промчалась гулко в бесшабашной суете
беспечность молодых, настырных лет.
Сменился век. Не та страна, и мы не те,
а счастья
не было —
 и нет…
 

(2009)

Диалектика свободы

 
Пульсируя в запутанных сосудах государств,
потоки информации, предметы, деньги —
как струи сочных наркотических лекарств,
мякоть мозгов вздувают каждый день, и,
верша превратности судеб так упоенно,
сочась в корнях потребностей и сложностей,
ростки мотивов, пробуждаясь устремленно,
питают целями плоды возможностей.
 
 
И человек – влиятельный заложник обстоятельств,
хозяин призрачных несбыточных годов,
в потугах счастья, боли и предательств
готов ползти, бежать, лететь готов…
Вперед и вверх, к пленительным соблазнам,
победности успехов, сладости удач,
духовным и физическим, оргазмам и маразмам,
под телерадиогазетно-интернетный смех и плач.
 
 
Внимая хитростям бесстыжих котировок,
причудам курсов гипнотических валют,
среди изменчивых, бытийных драпировок,
везде, всегда себе покоя не дают…
О люди! Бабочки над пламенем судьбы!
Отважно и трусливо ежедневное борение!
Свободы собственной великие рабы!
Мистическое доброты и зла творение!
 
 
Расти, искать, понять, поднять, добыть,
терять, порвать, разбить, опустошить,
создать, любить, родить, достать, копить,
болеть и пить, простить, терпеть и жить…
Незыблем су́етный порядок индивидов,
в мозги заложенный до нашей дивной эры,
в суть механизмов душ – таинственных флюидов,
так жадно алчущих комфортной, доброй веры…
 
 
Но в чем божественности лучезарной суть,
надличностных, духовных поклонений?
Верь хоть в священность, хоть в любую муть —
незыблем суетный порядок поколений…
Загробный черный ветер упокоит прах…
Мелькнув на миг, мы все уснем навеки.
И вечен беспредельный жуткий страх,
и тайный смысл,
 сокрытый
 в человеке…
 

(2010)

ИСКУШАЮЩИЙ ОБМАН

1

Предательство воззрений страхом мерю, хотя принципиально мыслить тщусь. К глубинам подсознанья обращусь – опять боюсь, предчувствую потерю…

Украдкою от всех перекрещусь – чем тяжелее, тем сильнее верю…

2

Помолюсь на всякий случай – страх толкает ко всему. За обманность доли лучшей присягну во тьму Ему… Нежит благостная вера предзакатный мой туман.

Манит заблужденья мера в искушающий обман…

(20??)

«Воплощение смысла бытийного хода……»

 
Воплощение смысла бытийного хода…
Постижение хода бытийного смысла…
Человеком играет шальная свобода…
Изощренностью замысла злобно изгрызла
безобразной реальности зверская стая,
мозговую мякоть тверди веры терзая…
Величав
во веки веков, ныне и присно,
обрекающий
рабству свободы
бескорыстно…
 
 
Слаб он или не добр?
Трудна теодицея…
Не атеист-конкистадор,
но
фарисея
БЕСпокорный вздор несу,
в Нем сомненья сея…
Давайте,
меня
быстрее,
кто помудрее,
почеловечней,
понеистовей,
позлее…
Ваша вера важнее,
честнее,
нужнее…
Святость лжи – в теодицее⁷.
 

(2015)

«Страх душ сомнений смыслы пьет, играя…»

 
Страх душ сомнений смыслы пьет, играя
зовом тоски у края, полагая, —
благословят священные химеры,
реальностью твоей заветной веры.
 
 
Святая грешность мудро превозносит
самообманы смыслов просветленья.
Свет истовости истины христосит
неотвратимость сумрака прозренья.
 
 
Прикинь, духовный опиум извечен.
Неимоверным смыслом перекрещен
ждущий по жизни чудесный дар святынь…
Душу сомненья не спасут. Аминь!
 

(2023)

«Пленяет зло в маске добра…»

 
Пленяет зло в маске добра.
Добро бубнит с унылой рожей.
И завтра так же, как вчера,
мир будет гнить по воле Божьей…
Знай главное, терпи и верь —
смерть открывает к Нему дверь
в незримой вечности приют.
По справедливости дают
там нечто
или же ничто…
Простите, замолчу, а то…
 

Р. S.:

 
Версификация души
влечет божественно грешить,
рифмуя с вожделенным «жить»…
 

(2022)

Убого

 
В розницу
и оптом
с разнородным понтом,
всенародным торгом,
роддомом и моргом,
добротой и злобой,
мозгом и утробой,
изреченной мыслью,
суетливой рысью,
песнями,
цветами,
гадами,
грехами,
любовью,
разлукой,
то скукой,
то мукой,
нуждой
и богатством,
верностью
и блядством… —
гомон жизни звучен!
Певуч,
многоцветен!
Сча́стлив
и затучен,
и горяч,
и светел!
 
 
Ошутишь
неБЕСность,
солнечность
и мрачность,
лживую БЕСпечность,
истины невзрачность,
лазурную ложность,
замутненность веры,
бытийную поросль
дефективной меры…
Ощутишь дыханье
призрака успеха,
горести лобзанье,
инъекцию смеха,
инфекцию страха.
Душа – мрака птаха
порхает беспечно…
Конечность
извечно
грядет
быстротечно…
Неведомость – ближе,
лишь жизни-кассирше
заплатишь за все, что
досталось и сбылось.
Конь в неновом пальто,
судьбы ждущий милость —
Жизнь, как нарочно,
взимает все точно.
 
 
На дыбы
пред миром,
вылупив глазищи,
ржу глупым кобылам…
Алчет время
пи́щи…
Ноет нутро —
трусит,
грузит мозг
тревога…
Грустно.
Душа
просит
подобрать ей
веру,
отыскать ей
Бога
правдивую меру…
 
 
Так много
светлых
покоряющих вер!
Потребность святого —
благодатный пример.
Благого обмана
душа добудет вновь…
Химеры беспрестанно
питают
веры кровь…
 
 
Ангелы, вампиры,
нимфы и сатиры,
Библии, Кораны,
овцы и бараны,
орлы и синицы,
глуби́ны и ме́ли…
С флагом
иль иконой
стаи
на панели…
И стои́м убого,
и сто́им немного…
Вечные Емели…
Нас всегда имели…
В розницу
и оптом
с благородным
по́нтом…
 

(2015)

Мир и вопросы

1

 
Мир прекрасен, странен, плох.
Силен Дьявол и слаб бог.
Человек – могущественный раб,
постоянства искушенья благ…
В постижении любви и красоты
согревается иллюзией мечты,
густо обрастая чешуей вещей.
Покоренный магией надежды,
в сутолоке дней, тиши ночей,
чередуя лики, настроения, одежды
с вековечным бременем проблем,
в неизбежном постоянстве перемен
беспробудный алкоголик сладострастья
жадно пьет неуловимость счастья…
 

2

 
Для чего существование твое?
Зачем копошишься, живешь,
веришь сказкам, любишь ложь?
Для чего судьбы мученья?
Снова ищешь свое счастье?
В чем твое предназначенье?
В звуках черно-белых клавиш
гаснет жизненный мотив…
Что, уйдя, другим оставишь?
Кто заплачет, все простив?
 

(2010)

Круговорот

Но приходят сюда и блуждают – зачем? —

И уходят, и все это без перерыва.

Николай Оцуп

 
Знать, банален и грустен
бытийный круговорот —
жизнь от ворот до ворот…
Кем и зачем запущен?
 
 
Кайфа блаженное дно…
Лоно зачаточно…
Вызревание сути
человеческой плоти…
Так рады родные люди,
и мир радостен вроде
рождению твоему…
Это
 лишь
 начало
 мук…
 
 
Разверзлась матери тьма —
любовь и обилие пищи…
Жизни прелестна тюрьма —
наслаждений свободу ищем…
 
 
Детскости цветение,
песнь солнечности юности,
надежд обретение,
всласть молодости глупости…
Соитья любви счастьем
пронзает взрыв телесный…
Ради чего и зачем?
 
 
Лишь времени ход железный
мнет волю Минервы⁸.
Злой,
 постаревший,
 нервный,
бодро бредешь болезный?
Не отбрыкался вроде
в шальном круговороте…
 
 
Лишь эхо твоих шагов
и шепот твоих мозгов —
под каблуками годов…
Остатки смутных следов…
Топотать сколько готов?
С гребня жизни быстрее
спуск в промежность вечности.
Теплое меньше греет
и наличность личности
меньше мозги корежит…
Каждый день благодари,
если спокойно прожит,
от восхода до зари
озаренный благостью,
обойденный гадостью…
 
 
А времени печальный
ход вершит круговорот
банальный и фатальный.
Силы испаряются,
и вечности ворота
скрипят, отворяются —
конец круговорота.
Растворишься ты тоже,
и никто не поможет,
и никто не сможет
миновать ворота…
 
 
Смысл круговращения —
насыщенье движенья?
В пред
 рас
 по
 ло
 жен
 нос
 ти,
тайне
 об
 ре
 чен
 нос
 ти?
Обреченность плоти… Не спастись…
Холод вечности бренности мстит
вновь болью круговоротности.
Дух сущности никто не постиг —
ускользание яви круговоротности…
 

(2015)

«В сочной правде лжи коварные глисты…»

 
В сочной правде лжи коварные глисты —
их скрывают мониторы и листы.
Они таятся в правде повсеместно,
и даже в этом тексте, если честно…
Стара как мир правдивость изреченья —
нет жизни без болезни и леченья.
Восславим правду с мизерностью лжи!
Согласен ты?
 Согласна ты?
 Скажи?!
 

(2020)

«Сновидений негаданных тревожность…»

 
Сновидений негаданных тревожность
звериной тайной зреет в темноте.
Всегда
 лелеет ложность непреложность…
Немало светлых тем вокруг, но те,
что озарили бездны сложности
(не побоюсь сказать – любого века),
являют веские возможности,
порывов благородных человека,
и непременные способности,
всегда нагадить,
 и притом везде,
на небе,
 на земле,
 даже в воде,
в любой приемлемой среде…
Где чистоплотность душ и дел?
Где вредоделия предел?
 

(2020)

«Мир, ты хорош…»

 
Мир, ты хорош?!
Ты – блаженная утроба?
Зов счастья целующего сердце и мозг?
Или
бренная блядскостервозная проба
в холодном молчанье умирающих звезд?
 
 
Жадно пьем
твоей благодатности соки,
отдавая взамен истощенность судьбы.
Отшелестев,
канут увядшие сроки —
приговор незыблем
Незримого судьи…
 
 
То казнимся, то ми́луемся —
букашки…
Насыщается муторный круговорот.
Людишки – божьи черви,
падшие пташки,
быдло бытия,
благороднейший народ…
 
 
На спиральностях вековечного цикла
бойко копошимся,
порхаем по ветвям времен.
В нутро слабых душ
сочность дряни налипла…
Прозябаю,
к муторной бренности приговорен…
 
 
Пусть
кто-то волен дышать радостным светом.
И я б хотел,
но захлебываюсь бредом.
Моя малость,
лишь муть суетности метанья;
искаженье лживых попыток
жить без вранья,
утирая плевки смыслов испытанья…
Я – краткий атом в системности бытия.
 
 
Канет жизнь в бездну вечности
испражненьем свободы,
роковой закономерностью.
Был
лишь су́етным самоупражнением,
стал —
статистикой
исчисленной
смертностью…
 

(201?)

Антигрустин

 
В сознанье ясном терпкости избыток,
прозрачность сути потаенной глубины,
пронзительное осязанье пыток
и безутешность бездны собственной вины…
 
 
Пора смягчить мучительную четкость,
тревогу,
раздражение,
обиду,
боль —
печальную уничтожать ничтожность,
в нутро вливая вожделенный алкоголь…
 
 
Антигрустин легко раскрасит личный мир,
бег дряблых образов самосознанья…
О, искусительно дурманящий эфир,
сок сладостности самоистязанья!
 
 
Пусть обожгутся:
взыскующее горло,
извивы мысли,
дно ссохшейся души…
Гуляй, деревня,
и гордо банкуй, город!
Мечи купюры
и высыпай гроши!
 
 
По-русски закайфуй —
отполируй ершом!
Звени застолье!
Поднимайся градус!
Угара жар крепчает…
Жить снова хорошо!
Бушуй
распутного забвенья радость!
 
 
Бутылки, пробочки,
стаканы, рюмочки…
Давай, мы вместе за…
и можно без…
Разлей блаженство —
полегчают думушки…
И вот на посошок…
канючит…
Бес…
 

(201?)

Когда…

 
Убийца ждет, когда твоя настырность,
заветность светлой веры в счастье впереди,
очарованье миром, робкая наивность
легко пройдут, как летние и теплые дожди…
Увязнешь неизбежно в лжи и быте,
измучившись, изранишь нежность близких душ,
в инсульт-инфарктном немощном артрите —
смешон и бесполезен станет самый сладкий куш…
Когда окно палаты иль квартиры
ярким остатком времяпровождения
очертит рамки резко сжавшегося мира
и отшумят дожди последние осенние,
не промахнется киллер в нужный миг.
И, обесценивая страхи и мученья,
позволит напоследок, чтоб постиг
непостижимость бренной тайны облегченья…
Холодный, яркий, нереальный свет
летит, слепя, из тьмы тоннельного ствола…
Как мотылек,
 стремишься
 на тот свет,
и боли нет…
Слияние…
Мир гаснет…
Тьма
забвенье
принесла…
 

(201?)

«Субъект, растрачивая время…»

 
Субъект, растрачивая время,
объективируя иное,
длит одиночество со всеми,
вовлечен в бытие земное.
 
 
Повсюду, повсюду головы
с взыскующими черепами.
В них мечутся мысли голые,
лишь обряженные словами…
 
 
Между мозгом и сердцем где-то
вожделеет в о́ргане тайном
Вселенная дивного света —
Душа в сопряженьи астральном —
тайный космос дивный и странный,
озаряющий светом бездну!
 
 
Мир великий, необычайный
мне подарен, пока не исчезну.
Мир постижения явлений,
вобравший свет иных вселенных,
покорный жажде искушений,
открытий необыкновенных…
 

P. S.:

 
Тайны души не суждено познать,
и не постижимо никому,
что угасший мир не смог сказать,
в вечную проваливаясь тьму…
 

(2020)

Let it be

 
Тьма – слепящего света изнанка.
Свет – изнанка сжимающей тьмы.
Ежедневных мельканий огранка
будней пожизненной кутерьмы…
Трепещет то ликом ночи, то дня,
бытия грубое полотно,
укрывает неизбежно меня —
кого укрывать, ему все равно…
Как укрывать, ему тоже плевать…
Не злись, Бытие, не груби!
Не губи…
Эх, чтоб эту Вечность-мать!
Она мне твердит: «Let It Be…»⁹
Неизбежностью усмиряемы,
с предписанностью неизменной,
в небытие возвращаемся мы.
Все…
Let It Be во тьме безмерной…
 

(2019)

К тоннелю

В этом мире я только прохожий…

Сергей Есенин

Когда последние иссякнут силы, дышать и жить мучительно устану, пред черной сыростью скорой могилы я обижаться на судьбу не стану. Лишь огорчит конечность состоянья надломленностью тела и души, гнетущая бездонность расставанья, грядущий крест в кладбищенской тиши…

Все это было, есть и с каждым будет, но страшно в неизвестность уходить, осознавать, что никогда не будет вновь солнце взгляд восторженный дарить. Слабее сердце грустное стучится. Я не увижу тех, кого любил, и не узнаю, что потом случится. Таинственный загробный мир не мил…

Не суждено вернуться из него назад, сюда, где жизнь меня ломала, где не жалел я сердца твоего, где ты меня любовно обнимала… Где зло с добром сплелись диалектично, где постигал, творил, терпел, грешил… Пусть не всегда прилично и практично, но все же был, но все же как-то жил…

Забвенье смерти тьмой глаза погасит, мрачный саван спеленает душу, лицо холодный, трупный цвет окрасит… Быть может, я в последний миг не струшу… И на пиру кладбищенских червей я тело предъявлю для угощенья. Ты «не грусти и не печаль бровей…» – пошли душе моей прощальное прощенье…

Она уйдет скитаться в никуда, в небытие на веки окунется и, словно обреченная звезда, погаснув, больше не проснется… Иль приютится в мир покоя тайный? При жизни не изведаешь ответа… Я тоже в мире только гость случайный, бреду к тоннелю неземного света…

(1993)

Изнанка смысла

 
Смысл жизни – за ее пределом…
Когда душа простится с телом,
все прояснится для нее.
Тогда небытие мое,
как нереальная реальность,
мой дух пошлет в последний путь,
неисправимая фатальность
не даст обратно повернуть…
 
 
Прорвавшись за изнанку смысла,
пойму, в чем истина и ложь.
Душа лишь за пределы вышла —
смысл обретенный не вернешь
живому разуму в объятья,
чтоб смог сокрытое понять я…
 

P. S.:

 
Что толку, что смогу понять я
из-за пределов бытия?
Ведь в бездну смоет смысл меня —
в незримость вечного изъятья…
 

(2020)

Сон пути

 
Необъяснимый свет, но тьма не убывает.
Отсутствие надежд не мучает ничуть.
В манящем коридоре спокойствие витает
и властью отрешенья переполняет путь.
 
 
Исчезнувшее время залито покоем.
Я невесом, как тень судьбы глухонемой.
Куда и почему влеченье неземное?
Зовущий странный свет, объятый темнотой
пленителен. Плыву, отдавшись отстраненью
в мистическом, необратимом полусне,
скользя полузаснувшей рыбой по течению
в заворожено-тягучей тишине…
 
 
Не страшно мне. Нет боли бренных пут свободы.
Всплески сладости чувств не волнуют ничуть.
Забыты желанья и земные заботы,
отстраненность связует неведомый путь.
Позади я остался – живущий нелепо,
в суете постигающий зло и добро…
Впереди – только непостижимое небо —
столько раз неустанно твердили мне про
запредельную неуловимую тайну…
Там тебя подожду. Но прошу – не спеши!
Мы – капли забвенья, тайному океану
отдадим неизбежно остатки души…
 
 
Неразлучная Вечность, яви свою милость
для желающих соединиться любя!
Я спокойно лечу (за меня ты молилась!)
через плотную тьму – за предел бытия.
Яркий свет… Безмятежность… Уже это снилось.
Или снится во сне сон пути забытья?..
Пусть ничто в этот путь не торопит тебя!
 

(2019)

Здесь – там

 
У Вас,
вдали —
цветы и песни,
у Вас всегда – война и мир.
А здесь – ничто,
покой безвестный,
наркозных снов пустой эфир…
Здесь нет ни «право»,
нет ни «лево» —
повсюду верх,
повсюду дно,
лишь в пустоте душа и слово.
Все запредельно,
все равно…
 
 
Парит бесцельная беспечность,
и страх затих, волненья нет.
Повсюду сумрачности вечность
и непонятный полусвет.
Здесь замирает откровенье,
заледенели боль и страх,
застыли навсегда мгновенья,
замерзли звуки на губах.
Здесь ничего не будет больше
и меньше быть не может тут,
ничто не протекает дольше,
и нет часов, и нет минут…
 
 
Застывший
замутненный свет
без радостей, проблем и бед.
Тут нет ни крошечки надежды,
тут нет ни капельки заботы,
и будущего тоже нет,
и не зовет соблазн свободы,
не ма́нит суета сует…
 
 
Плывет пустой покой безбрежный,
тих эпилог небытия.
Нет ничего, что будет дальше, —
ни прыти правды, ни вранья —
смерть избавляет жизнь от фальши…
 
 
Вдали резвятся счастья звуки.
Сколько не плачьте обо мне —
необратимый рок разлуки
объял покоем в вечном сне…
 
 
В небытии обрел безвестность.
Вам – тайна, мне – сон пустоты.
Потусторонняя здесь местность,
озноб звенящей немоты…
Вокруг – ни музыки, ни солнца,
и нет любви, и боли нет.
Но долетит в твое оконце
под шепот ветра
света
 след…
 
 
Ты видишь —
ветер гладит шторы
и дождик трогает стекло?
Послушай,
как грустит,
который
жил
так нелепо,
глупо,
зло…
 
 
Моя душа здесь промышляет —
заблудшая в ничто овечка…
Пусть
в церкви,
память усмиряя,
по мне
твоя
заплачет
свечка…
 

(2019)

Праведность

Иногда поплакать нужно:

Как-никак – проходит жизнь.

Глеб Горбовский

Смерч времени не утихает… Тело готовится к гробу… Не слыл мамкиным сыночком никогда. И всегда везде подтверждал жизненную пробу.

В раздвоении порочном воронкой судьбы совращаюсь… Хочу обратно в утробу – стать головастым комочком с пуповиной счастливой связи… В слизи, любви и заботе… Жаль, мама не в силах помочь. Устал замерзать в перемалывающем круговороте. То князь, то грязь, то день, то ночь…

В грязь, плача и молясь, снизойдем и тихо растворимся в ней… Никто не сумеет помочь… Станем перегноем и пеплом… А остатки отмеренных дней растают дымно, нелепо…

P. S.:

Если есть загробный приют, где душе неприкаянной место, где в нее никогда не плюют – значит, жизнь отступила честно… Если нет – тогда конвульсии всплеск в поглощающем жизнь смерче, ложь Библий, Коранов, Талмудов – праведность не лгущей смерти…

(200?)

Тело и душа

Смерть подманивает душу,

точно сучка кобеля…

Виталий Кальпиди

 
Тело иногда, когда-то
было счастливо, дыша.
Благом наполнялись даты,
и цвела душа, греша.
Тело зрело, суетилось,
радовалось и болело,
балдело, жрало, рядилось,
чего-то хотело тело.
Проникало всласть в другую,
вожделеющую плоть,
похотливость дрессируя
до истомы кайфа вплоть…
 
 
А теперь оно бессильно
схоронилось под крестом,
и гниенья мрак могильный —
для него последний дом.
Насыщаясь телом, черви
любят досыта его.
Грустно тают свечки в церкви —
не поделать ничего.
Стало тело трупом склизким.
И не важно, кем труп был —
умным, глупым, рослым, низким, —
как страдал и как любил…
 
 
Может, есть тот мир загробный,
так в который верил он.
Только жаль, в печали скорбной
труп с душою разлучен.
И она взирает тихо,
как вместилище ее
пожирают черви лихо,
разлагается гнилье…
 
 
Дух предательский извечен,
святостью заворожен,
плоти оправдаться нечем —
ей полет не разрешен.
И обглоданные кости
беглой не нужны душе,
даже черви к телу в гости
не сползаются уже.
Отболело тело, братцы,
сбросило жизненность пут.
Люди кончины боятся
до трансформации в труп.
Обреченные оболочки,
не ясен души исход.
Остынут печальные строчки
под небосводом пустот…
 
 
Тело бездушно сгнивает,
лишь ускользает душа —
беспощадно поглощает
бездны черной Госпожа…
Обреченный мраком смысла,
упокойся беззаботно —
пусть придется духу смыться —
смерти так всегда угодно…
В мраке бытия исхода
в черный кокон небосвода
вьет тоннель тайного рода
вечный смысл круговорота.
Лишь в конце трупопровода —
встретит полная свобода…
 

P. S.:

 
Тело сгинет в рабстве тленья,
в неизвестности – душа…
Приподнялось настроенье
от смурного звиздежа?
 

(2021)

Безответность

Честный человек ты иль прохвост —

Все-таки оттащат на погост…

Максим Горький

 
Заря сливается с закатом,
тускнеют звуки и цвета.
Он суетился, стал богатым,
поверил искренне в Христа…
Когда-то юным атеистом,
поборник истинных идей,
внимая лозунгам вождей,
непримирим был и неистов.
 
 
Лишь отпытала перестройка —
вновь власть востребовала веру
и расплодились церкви бойко.
Он, видно, вымолил карьеру.
Порой жестоким был и подлым,
грешил, чтоб счастье подсластить,
душу питал духовным медом,
истово верил – Бог простит…
 
 
Сливается закат с зарею.
Жизнь промелькнула странным сном.
Пусть плоть грешившую зароют,
а где душа найдет свой дом?!
Мир был к нему и злым, и нежным.
Что душу ждет на небесах?
Дабы смириться с неизбежным,
замаливает смертный страх…
 
 
Всегда к трагичному итогу
приводит жизнь, как ни крути.
Пора в последнюю дорогу
в незримость душу отпустить…
И покоряясь злому року
пред тайной страшного суда,
он знал – душа взмывает к Богу
и не исчезнет в никуда…
 
 
Ушел без муки незаметно —
сомкнулась тайны немота.
Вопрос витает безответно:
а вдруг душа, как тело, смертна
и растворилась навсегда?..
 

P. S.:

 
Ау, душа! Как тебе там?
Извечной тайны немота…
 

(2020)

Безответность-2

 
Обожаю белый свет.
Боюсь того – черного…
Относителен ответ
любого ученого,
священника любого
про тьмой пугающий свет…
Здесь – день и ночь не ново
все,
 так и не так снова…
 
 
Тут света неземного
не видно – тлен, темнота
за светлым ликом Христа…
Судьба – суета сует
до мрака гробового.
Лишь иногда немота
вечности шепчет ответ —
но не разобрать ни слова…
 

(2022)

Безответность-3

 
Чернеют истины глуби́ны —
влечет течением причины —
плещут последствия над ними.
Свобода пенится во имя
Всевышней Диалектики.
Про это шепчутся стихи…
 
 
Навряд ли разум в тайнах вскроет
мистически пьянящий мрак,
бурлящий дерзкой пестротою…
Итак:
Предшествует сперматозоид
счастью – пребудут бедствия.
Раз есть добро – зло зверствует.
Без разума – нет сумасшествия.
А без войны – не будет мира.
Умолкнет без поэта лира.
Предполагает правда ложь —
значит, нормально проживешь.
Душа – вместилище порока.
Она одна – пороков много.
Без страха не было бы Бога.
И не упасть, коль не взлететь.
Последствий никогда не счесть…
 
 
Радостен вход. Трагичен выход.
Воскреснет тьма – угаснет свет.
Без жизни невозможна смерть.
Никто не сможет уцелеть.
Истины боль – извечный вывод:
есть Тайна, а разгадки нет.
Правдиво лжет любой ответ…
 

P. S.:

 
Овеивает душу грусть,
не донырнуть к тайным глубинам.
Лишь улыбнусь тайным причинам —
судьба, не обессудь. Жаль, муть
скрывает призрачную суть,
мне бы прозрачней зачерпнуть…
 

(2023)

«Жизнь сложна…»

 
Жизнь сложна.
А смерть трагически проста —
как пучина за перилами моста,
как отверстие от пули в трупе,
словно муха, сгинувшая в супе,
или висельник в затянутой петле…
 
 
Не труден путь до гиблого предела.
Можно просто упокоиться в земле,
предать огню безжизненное тело.
Не перечесть путей ухода бездну
(Жаль, неожиданно и я исчезну!).
Тайну света укрощает тайна тьмы.
В мраке гаснем, изживая сложность мы.
 
 
А вход в сей дивный мир – один, извечно.
Мистично жизни естество, конечно…
 

(2023)

Нюни
(Жаль)

Я собираюсь понемногу

В ту, запредельную дорогу.

Владимир Бояринов

Вот и нам черед приходит

склеить ласты…

Всеволод Емелин

1

 
Пусть боль пройдет, как снег и лед,
исчезнет пусть и злость, и грусть,
вновь весны ускользают в зимы,
крадутся пусть во тьме незримой
ду́хи тревоги и тоски,
природа поменяет кожу,
вновь душу душат пусть мозги —
молить не буду «Помоги!».
 
 
Я улыбнуть пытаюсь рожу —
не рано ли свой путь итожу?
Жаль, невозможно мрак похерить.
Откройтесь позже в вечность двери!
 

2

 
Грядущее таит ответ
разоблачением иллюзий.
А неисчерпанная квота
лихих не бесконечных лет —
отрада грустного ухода,
порок мыслительных поллюций…
Так горько-сладок этот свет!
А тот – таинственно незрим,
ду́шам живых необходим…
 

3

 
В калейдоскопной прыти бытия
кружи́тся таинство исхода,
в котором частью (к счастью) был и я,
жаль, счастьем не была свобода…
 
 
Пусть все идет, как суждено —
я осужден на жизнь такую —
надеждою предрешено,
разменивая грусть земную
в попытках путанных рывков,
стремясь из тьмы до тьмы сквозь свет,
пить радость праведных грехов,
смакуя суету сует…
 

4

 
Увижу ли наш грешный свет
из мрачной бездны океана?
Не хочется тонуть так рано!
Вдруг бездна – пустота, и нет
там ни души, и дух мой смертен?!
Земной мне радостнее свет!
Вновь нюни распустил поэт…
Твой торг со смертью не уместен…
 

(201?)

Пусть

 
Пусть ближе с каждым годом край
обрыва бытия,
пусть нет надежд на дивный рай,
пусть слабым был и я,
пусть мир порой груб и жесток
и полон горьких драм,
пусть я – оборванный листок,
отдавшийся ветрам,
пусть ближе с каждым часом край,
где пустота и мрак…
В какие игры ни играй —
вновь побеждает страх…
Ветрам судьбы наперекор
я счастье пью взахлеб!
Пускай неважный я актер
и многое proеб —
не унываю и держусь,
вновь улыбаясь миру,
пока в гробу не окажусь —
не брошу свою лиру…
 

(2019)

«В который раз начать сначала…»

 
В который раз начать сначала,
терзая призрачность мечты —
чтоб сердце радостно стучало,
пьянея зовом высоты!
И неизвестности туманы
влекли, как в юные года,
через провалы и обманы —
из ниоткуда в никуда…
От тьмы до тьмы…
Еще немало сюжетов вымутит дорога.
Но столько раз меня ломало…
Да и брести уже немного…
 

(201?)

«Даль пропитана дымкой…»

1

 
Даль пропитана дымкой,
прошлое – в пелене.
Боль отжившею льдинкой,
ускользает грустинкой —
сердце верит весне…
 
 
Иссыхая устало
в суете бренных лет,
улыбается старость.
Дорогая, привет!
Я любовью привит
до скончания бед!
Радость благословит
чередой светлых лет!
 
 
Может быть, будет так,
может так не совсем —
по мечтам я мастак,
лишь бы счастье взамен…
 

2

 
Скопилась усталость.
А сколько мне осталось?
Растянуть бы старость —
больше б счастья досталось…
 
 
Вновь рожденный рассвет
дарит радость привычно.
Жизни кордебалет —
тешится как обычно.
Я танцую с судьбой
минуэт тет-а-тет.
 
 
И частично отлично
естество жизни личной
для новых ошибок…
Надежде спасибо —
увяну счастливо…
 

3

 
По незримому ритму
исповедуюсь в рифму,
суть ловлю кропотливо…
По душевному крику,
по сердечному хрипу,
по зубовному скрипу
ложь почувствую, ибо
я счастливчик по типу…
 
 
Надо мной – бездна неба.
Подо мной – твердь земная.
И хватает мне хлеба.
И не надобно рая.
Целы руки и ноги.
Есть здоровья немного.
Не суди́м. Не один.
Я люблю и любим.
 
 
Пусть я ною порою
и терзаюсь виною,
лицезрея зарю,
сам себе говорю:
суетись, фраерок, —
коль ты в зоне комфорта,
отбывающий срок
не последнего сорта.
Не печалься, вздыхая,
не томись, ожидая
милости
высшего
вертухая…
 

(2020)

«Все меньше времени остается…»

 
Все меньше времени остается.
Милый эгоист, не трусь!
Ты – кончаешься, оно – несется,
лишь усугубляя грусть.
Покинешь пространство,
время просрочишь,
даже если отличник.
Торопись, если что-то
успеть хочешь —
траурный ждет мотивчик…
Так живи не как тля, не прозябая,
вцепись времени отчаянно в шкуру!
Живи:
 «над»,
 «под»,
 «внутри»,
 «для»,
постигая сквозь камеру-обскуру
удивленного усвоенным мозга.
Мир
 перевернут
 давно!
Если сумеешь продержаться,
можно счастливо взойти на дно
вечности,
 мир от себя освободив…
Слышишь прощальный мотив?
Значит, бренный бедолага, поспеши…
Надеждой тоску заглуши.
Дыши!
Будь здесь.
Спеши!
Будь жив…
 

(2019)

Темные смыслы

В лесной темноте

1

 
Безотрадно стынет плоть
задремавшей чащи.
Бледных, звездных искр щепоть,
космос леденящий
между рваных облаков
бросил в купол неба…
 
 
От тревожных сквозняков
оживает небыль…
Тихий шелест хищных крыл
грезится во мраке.
Лес незримо затаил
муторные страхи…
 
 
Нити паутины льнут
на лицо сырое,
дерзкий комариный зуд,
хлесткость мокрой хвои.
Вот дупло, как черный рот,
на стволе угрюмом —
тяжкий воздух тихо пьет
в полумраке лунном.
 
 
Бродит ветер средь теней,
колебает травы,
и чем дальше, тем мрачней,
затаились твари…
Воздух загустел, хоть режь —
смесь тягучей плоти —
и дурман студеный ешь,
вызревший в дремоте.
 
 
Выступы угрюмых пней —
злые осьминоги —
тянут щупальца корней —
сбить хотят с дороги.
Листьев траурная дрожь
цепенеет зыбко.
Лес на лешего похож —
злобная улыбка…
 
 
Призраки пропавших душ,
может, бродят рядом?
Хищная вздыхает глушь
и недобрым взглядом
чьих-то незаметных глаз
истязает сумрак…
 
 
Смутных теней перепляс
грустный вьет рисунок.
Слизь раздавленных грибов
с мерзким хрустом брызжет
Пропаду… Моих следов
никогда не сыщут…
 
 
В черном чреве тайн лесных,
в пыточной испуга
стоном вымыслов ночных —
душу душит мука…
 

2

 
Тут батут болота мхом
скрыл нутро трясины.
Зло хохочет бурелом
уханьем совиным.
 
 
Фыркает незримый зверь
из прохладной чащи,
лапами хватает ель
сумрак леденящий.
 
 
Месяц режет мглу небес,
мрак сочится страхом,
затаился черный лес.
Бродит за оврагом
кто-то в полуночной мгле,
в зарослях ракиты.
 
 
И мерещится вновь мне —
черт крадется хитрый.
Может быть, не он – она —
юная чертовка —
душу замути́т до дна
и окрутит ловко…
 
 
Манит перейти черту
лунность поднеБЕСья…
К черту эту темноту,
здесь бродить невмоготу,
мне отнюдь не по нутру
похотливость бесья!
 
 
Чую, встреча не к добру —
на беду. Ой, пропаду!
Лишь шепчу: «Прочь, бестия…»
Робко пячусь в темноте,
прознобило до костей
таинство нечистое.
 
 
Побыстрей от злых страстей
уведи, тернистая,
благодатная тропа,
чтоб испуг быстрей пропал…
 

(2022)

Незваные птицы

Раздвигая видений ночных хороводы, увлекающих в невесомую зыбкость, под мистично зовущие, сонные своды, воспаряю во тьме в небывалую бытность…

Вновь под куполом лунного проникновенья, в бессознательном, смутном, фрагментарном бреду, приближаюсь к пределам границы забвенья, сквозь которую неизбежно пройду…

Все, что было, что будет со мной в бренном мире, бесполезным, по сути, предстанет подарком – растворится и сгинет в подлунном эфире, и фитиль жалкой жизни истлеет огарком… Может, путь после смерти – только сон неземной, а душа еженочно готовится к тайне, и зловещие страхи упиваются мной, проявляясь мучительным предначертаньем?

Пусть судьба в сновидения и пробужденья наиграется вволю – не резон торопить. Неизбежность посмертного освобожденья никому из живущих не отменить… И витают видений ночных вереницы, приближающих к предельности тайного – снов кошмарных незваные черные птицы из мира летального…

(2020)

«Я не видел чертей или ангелов…»

 
Я не видел чертей или ангелов
ни по пьяным делам, ни во сне.
Я отмою сознание набело.
Подсознанья подвалы – во тьме…
Темный склад странных, смутных секретов —
черт их знает, коль он где-то есть.
Не найти мне желанных ответов,
хоть они и запрятаны здесь.
Кто там шарит в мучительном мраке?
Мне спуститься туда не дано.
Гаснет факел познания в страхе,
не пускает незримость на дно…
Что ж ты, душенька, – мутная тайна,
потакаешь тревоге моей?
Может, ты оттого и печальна,
что во власти незримых чертей?
Ни чертей я не видел, ни ангелов.
Не хочу видеть даже во сне.
Кое-как я пишу судьбу набело.
В темноте кто-то шепчет во мне…
 

(2019)

Осенняя ночь

Этот похабный мандраж

и называется: лжизнь.

Виктор Куллэ

1

 
Ночь усмиряет суету,
и стихает ругань за стеною.
Вновь ночное окно приоткрою —
пронзают огни темноту.
Там звуки крадутся в тиши
и осенняя мутит прохлада
глаза и глуби́ны души
под присмотром незримого взгляда.
Среди артефактов земных,
во мраке морей и звездных орбит
вечно Неспящий за нами следит,
увидит и этот мой стих.
Может, маниакальный синдром
или сдвиг по психической фазе —
мозги посещают дурдом
в алкогольно-стиховном экстазе?
 

2

 
Веет осенним холодом.
Муть плоти фантазий стынет в тревоге.
Прикрывается городом
вечная пустота – для нас, убогих,
обреченных сгинуть в рабском чертоге.
Ждут вечности скорбные каталоги.
Грустно расцветает танатология¹⁰,
только пусть путь до конца будет долог!
Чрезвычайно нужен психоневролог,
или женские раздвинуть ноги…
 

3

 
В шипящем шепоте ветра
танец теней веток до рассвета.
Меркнут квадратики окон,
сгущает ночь в томительный кокон,
мутные омуты тайны —
в томной тине сплетения теней.
Может, страхи не случайны —
судьба готовит беду побольней?
 
 
Сумрак сопит за окном,
истязают муторные тени
нутро души тягостным сном,
скользят тревог переплетения,
в коконе сердце – на канатах вен дрожит.
Во мгле мучительно крадутся миражи…
 

4

 
Жить – идти в неизвестности,
срывая с судьбы паранджу тайны,
по непонятной местности
в поисках счастья, путем летальным…
 
 
Мистичны бытийности виражи,
несомненность – лишь химера жизни,
жадно желающая ворожить…
Смутность смятения ночь обнажит.
Кто ты, тайный Согляда́тай души?
Свет сущности тайны не на поверхности…
Не скоро светлеют судьбы окрестности.
Восход скрывает мрака миражи…
 

(201?)

Антибессонное

*

Проснешься в середине ночи, измучишь бедную подушку, душа шептать стихами хочет, попав к бессоннице в ловушку… Неясность не развеют мысли в сомнамбулическом блужданье. Из подсознанья тени вышли – зовут в ночное мирозданье. На мироэтажах немало прожил ночей и лет напрасно. Бродил беспечно, как попало, и даже не всегда несчастно…

Что ищешь, индивид банальный? Спи, особь тронутая музой, творец иллюзий лжесакральный, борец с мыслительной обузой…

**

Вновь заплутав в лесу сомнений, про́кляв путеводную звезду, изъеден стаей размышлений, неприятности пошлю в звезду! В пофигистическом покое душа не покорится страху. Нашел решение простое – послать проблемы просто на…фиг.

Завершись, с собою разговор! Отключись, сознанья монитор…

***

Спи матершинник-полуночник! Лишь плотью бодрствующих строчек запечатлей, облегчив душу, грехам открыв выход наружу…

(2018, 2019)

Некто

 
Кто ты, неясный Некто
в немой прохладе ночи?
Таинственный инспектор,
скажи, чего ты хочешь?
Мой еженочный вектор
в твоей холодной власти.
Молчит незримый Некто
пугающе бесстрастен.
 
 
Тебя прислало небо
межзвездной тьмой морочить
и мучить душу нервно
в немой прохладе ночи?
Или пещерных мраков
холодных страхов духи?
Тревожит странность знаков,
безбожеские звуки…
 
 
В душевных закоулках
тревоги бродят гулко.
Не находя исхода,
там что-то шепчет кто-то.
Там в темных коридорах
ждут тени в полумраке
и эхом каждый шорох
шипит в неясном страхе.
Всесильно в подземелье
влечет меня безлунность,
мистичности похмелье,
бездушности угрюмость.
 
 
В безангельской прохладе,
в хвостатых коридорах
крадется Некто сзади —
пугает каждый шорох…
Видений странность зыбких,
свинцовых мыслей тяжесть.
Лишь в простынях снов липких
смирительно тьма свяжет.
 
 
Песнь солнечного у́тра!
Печали рвется сумрак.
И хочется жить мудро,
вновь не страдать о суммах
и умное задумать!
Душа устала в келье!
Душе подай веселья —
лететь, любить, смеяться!
Но снова в подземелье
придется мне
с
 п
 у
 с
 к
 а
 т
 ь
 с
 я…
 

(2019)

Незримый

 
Мимо холодных кладбищенских страхов,
блуждающих между могильных крестов,
незримо мимо домов и бараков,
церквей и промзон, эстакад и мостов,
заборов, свалок, полей, буераков,
массивов лесных и забывшихся гор,
неспящих ручьев и уснувших озер,
тихий Посланник печального мрака,
бредущий под взорами зодиака,
кому-то несет нежеланную весть,
наполненную отравою страха…
 
 
Возможно,
 ему осталось немного
незримо идти в непроглядном пути
до твоего порога.
Будь проклятая его дорога!
Как знать…
Так, может быть,
прости…
 
 
Нас всех когда-то посетит Незримый,
проникая без усилий и ключей.
Печальный Путник тьмы необратимой,
таинственный Сообщник
страшных ночей…
 
 
Забейся в норку, будто мышка в страхе —
Незримый ищет твою дверь во мраке…
 

(2019)

Тут
(Ветреный вечер)

 
Вечер. Веет ветер.
Застил сумрак путь.
Городок невесел,
жуть сжимает грудь.
Будь усталый путник
смел, но осторожен.
Видишь – птичий трупик
черви жадно гложут?
Плакаться не нужно.
В сумерках – тем паче.
Все страшит, все чуждо.
Слышишь, кто-то плачет?
Скован вечер тьмою.
В городке угрюмом
летом и зимою
любят черный юмор,
черные делишки,
денежных людишек,
изымать излишки…
Ловят кошки мышек…
Алкоголь здесь любят,
женщин и забавы.
Новорусский люмпен —
резвый на расправы.
 
 
Видишь, тень крадется
сзади осторожно?
Чья-то кровь прольется.
Нынче все возможно.
Здесь порою режут.
Равнодушно душат.
Под зубовный скрежет
отлетают души.
Знают хрип кровавый
эти подворотни
криминальной славы,
вроде всякой Сходни,
Ликино-Дулево,
Талдома и N-ска.
Как порой хреново,
так порою мерзко —
жизни отбирая
дешево и просто,
корчится, карая,
местная короста…
 
 
Тут безмолвны стены,
тут другие сцены,
тут табу на право.
Тут жестоки темы
и кровавы нравы.
Тихий вечер. Ветер.
Неуютно мне.
Мертвечиной веет.
Замер страх во тьме…
 
 
И в моей столице
много есть местечек,
где бледнеют лица…
Могут искалечить.
В том же Бирюлево,
Бутово, Капотне,
Выхино, Коньково —
в темной подворотне.
Даже на Лубянке,
или где покруче,
стрезву и по пьянке
ждет кровавый случай…
В воздухе тревога —
веет дерзкий ветер.
Далеко до бога.
Дьяволеет вечер…
 

(2019)

НОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

1

Душит спертый запах несвободы. Закрыты выходы наружу. Тьмою спеленала ночь заботы и придавила к шконке душу. Задремали тени полумрака, бродят сновидения по хате. Загнанный ловец ночного страха, изнывающий в черном квадрате стылых стен, замуровавших годы злых, зарешеченных лишений. Обреченный пациент свободы, не заслуживший снисхождений…

2

Плутает снова по сонной чаще в зарослях тревожной темноты. Стала приходить жена почаще из глубин бездонной пустоты… Подойдет, погладит, улыбаясь, в студеном тоскливом тумане и шепчет:

– Жили мы, ошибаясь, в озлоблении и обмане. Плохо выглядишь, мой полуночник. Может, сильно устал, нездоров? Может, надо позвать докторов? У тебя же больной позвоночник… Как тут кормят? Ты любишь покушать… Одевайся теплей, не грусти…

Он безмолвствует, лишь слезы душат. Он не в силах ее отпустить. Руки тянутся, но бесполезно… Ускользнула опять в никуда. Коридорный за дверью железной, свет дежурный, смрад… как всегда…

3

Как-то ночь случилась счастливая. Задыхаясь от страсти, любил… Горячее тело красивое отзывалось на все, что просил. Он не сдерживал радостных слез, ощущая: как прежде – желанный! Ожидать до звонка готова…

Вдруг как нож – беспощадный вопрос:

– Ты сегодня, любимый, не пьяный – не убьешь меня снова?

(2020)

Одинокие

Быть может, все в жизни лишь средство

Для ярко-певучих стихов…

Валерий Брюсов

 
Ночь. Тишина. Новый день не начал расти —
темнота придавила тучным телом
городские лабиринты часов до шести.
А сверху злобный одноглазый демон —
лунный циклоп вылупил замутненный зрачок
под куполом звездного забвения…
Возьму из лиричного сачка ночной стишок —
бабочку бренного откровения,
грустно трепещущую тревожностью мрака,
и, как ловкий лепидоптерофилист¹¹,
закреплю на мониторе виденье страха
или распластаю на покорный лист…
 
 
Снова в сачке удрученного стихотворца
обреченно бьется бабочка траурница…
 
 
Обозревает равнодушно зрачок лунный
галактики мегаполисных окон,
за которыми обыденный и безумный
мир, пожираемый злом и пороком…
Вот пролился в одно окно
луч неземной вековечной прохлады.
Здесь бездна безмолвия стынет давно
и воздух пропитан печалью утраты.
На старом столе под слоем пыли —
таблетки, флаконы, зыбкие тени.
Омертвевшие черные стрелки застыли
в склепе времени. Бесстрастно олени
смотрят с ковра у подножья заснеженных гор
на ветхую, замызганную кровать.
Валяется брошенный сыном топор,
которым убита мать…
Зверски иссеченная и почерневшая,
взирает усохшими веками в потолок
мумия полуистлевшая.
Здесь и сумасшедший сынок
под плафонами люстры застыл над паркетом…
Из распахнутой форточки холодит.
Осенью и зимою, весною и летом
пять лет беспризорно пари́т…
 
 
Никого у них нет в этом временном мире,
где жизненной плотью питается смерть.
Одинокие мумии в старой квартире…
Как встретил их тот – неведомый свет?
 

P. S.:

 
Обществу мало дела до одиночества.
Пусть не иссякает родник стихотворчества,
до смертельного водопада бурля,
но не все в этой жизни лишь средство для
ярко-певучих стихов…
А неизбежность грехов —
ныне и присно и вовеки веков…
 
 
В мрачной коллекции грустного стихотворца —
на булавке стиха – бабочка траурница…
 

(2020)

Пропавший

1

Немало в мире радости, в достатке всякой мерзости. В далекой N-ской области лежит пропавший без вести. Чугунным черным небом гнетет крышка коллектора. Два года дома не был. Там нового директора вместо него назначили. С предчувствием недобрым недолго посудачили…

Он был кому-то нужен и был кому-то должен, но до седин не до́жил – во тьме лежит задушен… Без солнечного света и звездного свечения, один зимой и летом – жертва преступления…

Жена смирилась с горем, и веры нет надежде, что он вернется вскоре и будет все как прежде. Сын знает: он в далекой стране разведчик важный, и путь его нелегкий, и, может быть, однажды отец его погибнет, но долг исполнит тайный… А может, вдруг возникнет усталый и печальный в дверях и улыбнется? Когда же он вернется?

2

Вновь старенькая мама целует его фото, и молится упрямо, надеется на что-то. Безмолвствуют иконки на запыленных полках. В какой же он сторонке? И почему так долго?

Бредет с трудом по улице, хромает и сутулится. Сызнова пора сыночку за здравие поставить свечку. Угрюмоглазые дома, недобрые тени всюду… Смеется чему-то она, верит бездушному чуду… Бессвязно молитвы шепчет у грустных, безмолвных икон. И ей становится легче, когда повторяется сон – внезапно расходится тьма, улыбаясь, заходит сын…

– Я буду любить тебя, мам, покуда смогу быть живым. Плакать, родная, не надо. Я возвращаюсь. Я рядом…

И снова смыкается тьма. До рассвета проплачет мать. Вдруг живой возвратится сын? Поседевшей, сошедшей с ума, сон чудесный необходим…

(2019)

* * *

Все исчезает, даже люди. Судьба не каждого щадит. Смерть мрачно беспощадно шутит и постоянно жизни мстит… Во тьме сырой и невозвратной, под покрывалом земляным, отдав себя червям отвратным, гниет пропавший чей-то сын, муж, отец, брат и так далее…

Знать, в черном, нелепом сценарии погибельной канцелярии схожденье прискорбное букв – и снова жизни реальнее чьей-то души исчезание, – догнивающий труп…

(2020)

«Трупным светом луна накрывает…»

 
Трупным светом луна накрывает
грустный сон океанов и рек.
Ангел смерти незримо витает.
И неважно, какой нынче век…
 
 
Там, во мраке воды, безутешно
растворенные омуты глаз
омывает безвестность неспешно.
Никого дьявол жизни не спас…
 
 
Донный холод колышет частицы
упокоенных тел в глубине.
И безмолвно существ вереницы
в омертвелой скользят тишине.
 
 
Мертвый мир и живой воедино
диалектика бездны свела.
Души сгинули необратимо,
растворились бесследно тела…
 
 
Вновь над скорбным погостом подводным
радость солнца расплещет лазурь.
Лишь отныне посмертно свободным
не страшны истязания бурь…
 

(2019)

Улыбки

1

Темной сыростью, тайными звуками пропитано время в низком подвале. С губами распухшими, кровавыми, обессилевшая, на грязном одеяле, по волнам бреда мучительным вновь бесконечно плывет в безысходность, посещаемая повелителем, истязающем деви́чью покорность…

Немощные ноги для плясок похоти, сатанея, сладострастно разводит – вновь улыбающийся дьявол во плоти́ в беспомощную озверело входит… Жжет улыбка ужаса прокля́тая, и бессильную душу мрак душит. Истерзанная и распятая, беспрекословно оборотню служит…

Не услышат страшные стенания ни человек, ни Христос, и ни Аллах. В бездне порочного мироздания черные звезды стынут в сухих глазах. Со дна адского подвала наружу, неземным тоннелем обреченности, скоро отправит невинную душу рок безжалостной приговоренности…

Напрасно молится мать в рыданиях, целуя лик Нерукотворного Спаса. Бьется дочь в предсмертных страданиях ублажением маньячного экстаза…

2

Рыбак – всегда заложник везения. Один – выловил мешок неподъемный. Останки го́ря в смраде гниения (всю оставшуюся жизнь будет помнить!) тянулись, тщетно ища спасения, руками ужаса в «перчатках смерти»¹²… Беспечно улыбалось Солнце жертве…

(2020)

В сетях меридианов и параллелей

1

 
Простите,
 если мы —
 небытия тени —
в сумерках памяти потревожим Вас.
Была беспощадна судьба – свела с теми,
кто нас поджидал в жуткий час…
 
 
В сонной мякоти благодатных постелей
Вас бережет тихих ночей череда.
В сетях меридианов и параллелей
тлеют наши черепа…
 
 
Нас упокоила вечность в бездне горя
по злой воле безжалостных нелюдей —
в волнах бескрайнего кровавого моря.
Вновь память мучает матерей…
 
 
Не дай-то бог (есть ли он – добрый и сильный?)
Вам ощутить, как мы, – ледяной, замогильный
зов безысходного предсмертного страха
у пропасти поглощающей тьмы,
упокоившей неисчислимость праха
жертв очередного маньяка…
 

2

 
Бог милосердный, к тебе так души рвались
из истерзанных умирающих тел!
Слуги дьявола кроваво насыщались,
творя безбожный беспредел…
 
 
Веет холодом печального забвенья
мрачной музыки мучительный мотив —
трепет жизни ожидает трупность тленья.
Черный случай может ждать, покуда жив…
 
 
Скорбь свечей, святость очей иконных.
Слезы омывают тайны смертных мук…
Сколько живущих и не рожденных
затянут звери в кровожадный круг?
 

(2019)

Мама – там…

Сгущается мрачное время. В старый дом возвратилось горе. Всех настигнет смертное бремя. Хозяин представится вскоре. Изнемогает замерший сад, стылый дождь истязает ветки. Жалко… жизнь не вернется назад. Душа вот-вот взлетит из клетки.

Здесь дочь – пятую ночь не спит. Отвернулась надежда. Страшно. Старик бредит, бессвязно хрипит. И очнувшись, о чем-то важном пытается путано сказать. Отключается снова без сил. Лишь понятно одно слово – «мать». Дочь рыдает – еще бы пожил…

Жизнь пробежала быстротечно. Не довелось скучать беспечно. Исчезла в пятом классе мать. Они устали ее ждать. Беда сроднила их навечно. Он жил для дочери любимой и – труженик неутомимый – колхозу столько лет отдал. Встречался, но жен не искал.

Сквозь пятилетки, перестройку нелегкая судьба вела. Но вдруг свалила болезнь в койку. Все. Завершаются дела. Жизнь прожита. Финал банален. Пора душе на страшный суд. Мама, иконы, Ленин, Сталин со стен глядят… чего-то ждут.

Все. Завершается страданье грешной, измученной души. В своем последнем устремленье отец что-то сказать спешит… Хрипит, глаза полузакрыты, невнятна скомканная речь о чем-то дорогом, зарытом, о том, что не сумел сберечь…

И последний воздух вбирая, успел прошептать тихо: «Дочка! Прости… так вышло… Мама – там… под полом сарая…»

(2019)

Плата

 
Она платит сполна за успех и достаток
безжалостному демону городскому.
Тут судьба не жалует приезжих кандидаток
и жестоко склоняет к самообману.
Юность продана любовнику седому,
который, словно покорную путану,
обожает и по-трезвому, и спьяну…
Бесполезны разговоры о разводе —
не оторвать папика от старой стервы.
Обречена к благополучию плоти —
проплачена щедро похотливость владельца.
Лишь
в лесной чащобе пожирают черви
разлагающийся трупик ее младенца…
 

(2023)

Кормление

 
Смеется снег, ликует холод.
Весельем праздничных гирлянд
сияет новогодний город —
полночный, захмелевший франт.
Вновь миллионные экраны
голос президентский множат.
Звенят бокалы, бьют куранты.
Времени облазит кожа…
 
 
В одной хрущевке неказистой,
веселой тешась кутерьмой,
семья под елочкой искристой.
А за стеной – сюжет иной.
Здесь рацион зверских кормежек,
ужас горестной пирушки —
десяток истощенных кошек,
томясь в безвыходной ловушке,
объедают труп старушки…
 
 
Не скоро ее примет морг.
Пушистые любимцы скалят
отчаянье кровавых морд,
забыли, когда их ласкали…
Пусть мертвая хозяйка кормит
кусками губ, носа, ступней.
Давно все безразлично ей.
Ее давно никто не помнит…
 
 
Котам спасенье в мертвом теле.
Возмущаться – чего ради,
ведь в блокадном Ленинграде
люди кошек всех поели…
Мир обречен быть натуральным.
Судьбе привычно ворожить,
пугая ужасом банальным.
Жизнь кормит смерть.
Смерть кормит жизнь…
 

(2023)

Последнее слово

 
И снова над ящиком черным
гадают специалисты.
предсмертным отчаяньем полный…
Мрачнеют суровые лица…
В обрывочных переговорах
опасность рвет голоса экипажа —
секунд не хватает, в которых
выход из смертельного пилотажа…
 
 
Воскресают слова остатков их тел
упокоившихся в закрытых гробах.
Малышам расскажут – отец улетел.
Душа улетела преодолев страх.
Бесформенная трупомасса —
финал трагического пути.
Зрелый пилот первого класса
не смог себя и друга спасти…
 
 
Прими, майор, залп караула
под слезы вдовы, родни, товарищей.
Ошибки твои помянула комиссия
строго,
осуждающе.
Предъявлены доказательства —
безжалостный человеческий фактор.
Дьявольские обстоятельства…
 
 
Подпишет быстро некролог редактор
для тех страшных ошметков твоих,
что смогли собрать на ветвях и в земле.
Вас двоих на куски порвал «Миг» —
несутся души в вечной мгле…
 
 
И каплет дождь на крест, и жизнь летит.
И пьют друзья не чокаясь и молча…
Плачет мать у свечки догорающей —
долго не спит. Лишь не очень грустит
сосед, вдову часто посещающий…
Над тобой – глинистая толща.
Расплатился за свою вину —
лег в кладбищенскую тишину…
 
 
Эх, командир, ты слыл везучим!
Мог бы катапультироваться, храбрец!
Выводил из пике сквозь тучи…
Низко.
 Жутко.
 Поздно…
– Pizдeц!..
 

P. S.:

 
Правда порой —
кровава,
грязна,
подцензурна,
не одета в нормы морали.
Привыкшие выражаться культурно,
вы когда-нибудь жизнь теряли?
Можете осуждать, святоши,
последнее слово нехорошее —
теперь все равно командиру…
Сытые черви обжили могилу…
 

(201?)

«В его пьяных глазах застыла бездна…»

В его пьяных глазах застыла бездна. В страшном шепоте – звериная боль. Наливай, браток… Еще интересно? Не доведи, чтоб такое с тобой…

Тюремная жизнь источает гнилье. Здесь, среди зверей, людей не много. Почти омертвело нутро мое, вбирая безнадегу спецблока. Воздух тошнотворной безысходности. Призраки надежд слепы, бесплотны. Концентрация маститой подлости. Мысли лишь пугливые свободны. В каждую клеточку яд страха проник. В камере знают, как спросить с кого. Но ужаснее всего был сотрудник, любивший бутылкой шампанского…

И когда я блевал кровавой рвотой, в слезах и соплях корчась, словно глист, представлял, как прадеда – замкомротой пытал до смерти такой же фашист. А подручные – звериная стая – мочились, смеясь, на падшую плоть. В кровавом тумане явился скоро спокойный, величественный господь. Орал я Христу: «За что же, спаситель, на адские муки меня обрек?!» Но он вознесся в святую обитель, когда мне пустили по телу ток…

Глотку мне стоны и крик разрывали, бессильно бились в безжалостность стен – злых лабиринтов бетона и стали… И дальше жить не хотелось совсем… Черные ангелы стаей парили над полутрупом, брошенным на пол. За отрицалово знатно гасили – вкалывало Родины гестапо…

Душа покинет, и труп отстрадавший унесет тайну мучений с собой. Привычно вернется палач уставший после тяжелой работы домой. Обнимет жену, расцелует детей, пережует у телека ужин. Он, как миллионы свободных людей, нашей Родине важен и нужен. Вежливые, чистенькие детишки, нежная, заботливая жена, узна́ют: «Оборзели зэки слишком. И завтра снова забот до хрена».

Лезут с экрана правильные слова: «демократия», «порядок», «закон». Дикторы щебечут про наши права. Мечется в пыточных зэковский стон.

Памяти хищной цепко проклятие – мучает, подкравшись исподтишка. И рвется душа в ее объятиях, как в том аду конечная кишка…

В мутных глазах боль искупленья блестит. На пальцах синеют в лучах кресты. Снова Родина мерзость себе простит. Ей все равно, простишь ли ее ты…

(2021)

Спешить жить

Что остается?

Настаивать музу на мгле?

Евгений Чигрин

*

 
Черная медуза ночи —
гуща мрачного студня неба —
желейной жижей морочит
городскую чащу ночлега…
Дрожанье гирлянд фонарей,
запутанность в призрачных грезах.
Молчанье уснувших дверей,
безмолвная нега теней,
и просится рифма «в морозах»…
Но лучше здесь – «в стразах»
дождинок – морозы пока не приспели.
Сник в снах, в томной, теплой постели.
Вселенная, жаль, вновь один! Ок!
А ночь – только цикла звено к
цепям бесконечных вращений…
Под звездами вновь суждено
спешить по пути утешений. Темно…
 

**

 
Тьма вольет свет прохладный в окно
пробуждением откровений.
Ночь и день – бесконечным кино —
фрагменты бытийных волнений
суждено посмертно смотреть.
Комедию кто бы включил мне —
выржал бы все, что бы суметь
восторгом веселья звенеть,
цикличность извечных явлений,
смеясь бесконечно, смотреть…
 
 
Укутался в сумрачных грезах,
простите, вновь просится «в розах»,
но лучше – в отпущенных «дозах» —
глотая трагедий лекарство,
годами пределы пространства
растягивать ночью и днем.
А розы пусть будут потом —
когда мы банально уйдем
трагичным покойным путем…
Но лучше не будем о том.
Приятнее думать об этом
ночном, но мерцающем светом
сеансе, который с рассветом
дневное сменяет кино.
Прохладно,
 дождливо,
 темно…
 

***

 
Запутаны сумраком грезы.
Зря… Как хороши, как све́жи
былого счастья микродозы…
Злюсь – здесь дно надежды держит.
Мгла студнем медузы в окне
мнет дебри уснувших кварталов.
В ночных сериалах устало
стынет нутро. Боль в глубине —
изнывают на израненном дне
кристаллы проблесков смысла, но не
выносимо истязанье извне —
удушает во сне,
сливаясь с тревогой внутри.
Гнетет больной остаток —
смутных снов осадок.
Мученье не перехитрить…
 

****

 
Но нужен финал с оптимизмом,
с лирично прилизанным смыслом.
По типу: день радостным светом
одарит! Весною и летом
судьба отогреет печали,
чтоб гимны счастья зазвучали…
 
 
Из тьмы свет прохладный в окно…
Но ночь – только цикла звено
в цепи бесконечных вращений…
О, сколько еще суждено
спешить по пути утешений?
Как будет – так будет, увы…
В сумраке мыслей хватит выть!
Быть или не быть?
Спешить жить…
 

(2015)

Так и живем

 
Ворочаюсь – не спится ни в какую:
вопросы бытия к тайнам взыскуют —
грызут больнее, резче, глубже, громче.
Душа внимает мозгу и не ропщет.
Времени мало. Оно возьмет свое
все равно. Но на дно его не смотри
часто. Быстрей перейдешь во вторсырье
как снаружи, так и (что хуже) внутри.
 
 
Время устало. Устает и ворье.
Всегда все воруем его с укором
или покупаем, спасаясь от бед,
царапая души арматурой лет.
Лжем легко – по одиночке и хором,
покуда тьма не отключит этот свет,
сияли и угасаем в котором…
 
 
Баланс жизнелюбия соблюдая,
расплетая и заплетая узлы,
меж мудростью и абсурдом плутая,
забавны, задорны, замучены, злы,
молча и крикливо, уезжая прочь,
возвращаясь к себе и кому-то,
дабы любить, убивать, или помочь,
губим
 века,
 года,
 часы,
 минуты…
Сплошь невротики самовлюбленные,
хитро сделанные, в безднах душ – мутно.
Подлостью и честью наделенные,
лишь бы необходимые кому-то…
 
 
Пускай мы никто, но хотим быть собой!
Хотим быть, и значит – когда-то будем!
Лишь от любви не застрахован любой —
пред ней всякий чист, слеп и безрассуден.
Станет ли любая такой? Не знаю…
Женщина – особой сути человек.
Снова вспоминаю и понимаю —
эта тайна непостижима вовек…
 
 
Мы: проживающие не задарма
покупатели всяких наслаждений,
любители штампованных суждений,
самобытность выпячивая весьма,
скованные потребностей цепями —
лишь рабы достатка и липких сетей
интернета. Деловито страстями
возносим и разрушаем твердь идей.
То впиваясь порочно в пространства плоть,
зарываясь зрачками в звездной яме,
молимся, чтоб к нам смиловался Господь,
то, словно бесы, безумствуем сами…
 
 
Холодит бесприютность,
дрожь,
 страх,
 боль,
 страсть.
Пороки выпущены на свободу.
Жалко, вечность – ни купить, ни украсть,
не обмануть человечью природу…
Невозможно счастьем насытиться всласть.
Все идет как идет – порой нелепо.
Мы – времени отслоившаяся часть,
своевременно тающий слепок…
 
 
Отключаюсь – проваливаюсь во тьму.
Эй, вопросы бытия, подождите!
Я завтра во всем разберусь, все пойму.
На сегодня – довольно! Не грызите
мозги! Мысли, замрите. Дай мне уснуть,
оптимизма снотворное, потому…
 

(201?)

Вдруг

 
Ночь. Стих город. Снегопад.
Тешится бессонница.
Ноет муза невпопад —
все не успокоится.
Тени шарятся в окне.
Убаюкаться бы мне…
Ай люли-люли-люли!
Стынут в море корабли.
Белоснежный спит снежок,
курочка и петушок,
и корова, и бычок,
и жучок, и паучок,
спят болонка и бульдог,
и орел, и голубок,
спят сурок и носорог,
и зашуганный хорек,
спит в пучине осьминог,
мачо с мощью между ног,
маменькин храпит сынок,
бомжик, съежившись в комок, —
только веет запашок
и меж ног слегка намок…
Спят незнайка и знаток,
пidарас и педагог,
наркоман, алкаш, игрок,
зэк, мотающий свой срок,
деревенский мужичок.
Чу́ток спит солдат чуто́к.
И разведчик спать прилег.
Лег предатель на бочок.
Если есть он – спит и Бог.
Спит еда внутри кишок.
Почему не спишь, дружок?
 
 
Спит усталый Президент
и придворный контингент.
Спят: студент, агент, клиент.
Спят маньяк и импотент.
Задремал в дежурке мент.
Спит преступный элемент —
благодатный ждет момент.
Спят проблемы до утра,
жалко, денег ни… фига.
Но не каждый спит поэт —
всякий сочиняет бред…
Винегретик бытия —
мысли корчат суть жуя…
Засыпания жду я…
Почему, душа, не спишь,
как испуганная мышь,
и грызешь сама себя,
боль страдания любя?
 
 
А не спится потому,
что сорвусь в сонную тьму —
и реальностью во сне
вдруг придет
пипец ко мне…
 

(2019)

Ночная снедь

И ты от ужаса проснешься,

И к тайне смерти прикоснешься,

Не покидая белый свет

Валерий Баталеев

1

 
Притихший мир в окне ночном.
Безмолвные крадутся тени,
скользят виденья странным сном
в бессвязности переплетений.
Расплывчатый сюжет правдив —
крадусь во тьме тропой волнений,
бесцеремонно пробудив
броженье буйных отражений.
Дежурных мыслей патрули
пленяют плавностью движений,
сюрреализма смысл бурлит
безумным бредом откровений…
 

2

 
Вдруг сбоку свет – глаза болят.
Какой-то неизвестный город,
кружатся стаи дьяволят —
от черных крыльев веет холод.
И в замутненной дымке мне
открылась жуткая картина —
у черной площади на дне
стоит большая гильотина.
 
 
Корзины полные голов
моргают мутными глазами,
а возле праздничных столов
снуют с кровавыми ножами,
вскрывают ловко черепа
официанты в черных фраках.
 
 
Здесь блюд кровавых череда,
кровь плещется в огромных баках.
Вновь по кувшинам разливают,
разносят резво по столам…
Ножи без устали мелькают,
все сортируют по тазам…
 
 
Чревоугодья труполюбы —
плоть ожидают едоки.
Тут – мозг парной, там – языки,
вот – потроха, щеки и губы.
Вот – пальцы и носы в тазах —
кровавые деликатесы.
Пируют озверело бесы,
красный туман плывет в глазах…
 
 
На шабаш безумия нечисти:
кровавые груды грудей,
ягодиц, пенисов и печени…
Жрут жадно остатки людей,
чревоугодствуют уроды,
кровавой давятся слюной,
и, чавкая, лоснятся морды,
смеясь о чем-то меж собой…
 

3

 
Вдруг луч прожектора ударил
исчадьем адского огня
и сотни глаз голодных тварей
впились безжалостно в меня!
Хватают, вяжут, волокут
под нож кровавой гильотины,
где без раздумий рассекут
на две неравных половины.
 
 
Сейчас безжалостно сожрут!
Каннибалический pizдeц!
Ору и рвусь из смертных пут —
и… просыпаюсь наконец…
 
 
Спасибо сну, что оборвался!
От снов таких с инфарктом мрут.
Трясет, но я в живых остался!
Спасибо сон, что ты не явь!
Пускай подохла моя смелость,
Я жив! Я цел! И ни… фига
меня не удалось разделать!
 

P. S.:

 
Нет сил, я словно размазня,
страхом пропитана квартира…
А вдруг усну, и там меня
разделают, как снедь для пира…
 

(2019)

С собратьями тет-а-тет

Поэт

 
Поэт! Синтезируй кристаллы
извечных рубцов бытия,
чтоб чувственно острые строчки блистали
и правда звенела твоя!
А образы искренних ритмов,
касаясь потрепанных душ,
искристым огнем озорных афоризмов
звучали над хрипом кликуш!
Над климаксом старческой лиры,
над стоном пугливой мечты…
Опешив, затихнут на полках кумиры
от дерзкой твоей высоты!..
Ты выскажешь все, что болело!
Обрушишь энергию мук!
Чтоб стыла душа и, страдая, горела…
Ты – смысла мерцающий звук!
Мечтательный мученик эха
чужих гладко сложенных строк…
Пронзительной вехой, вершиной успеха
вплавляй
 исключительность
 в слог!
 

(2009)

Жизнь поэтов

 
Не полиняли краски сочных чувств —
мазками мысли, тайной света
живут картины погребенного поэта,
душевной властью поэтических искусств.
 
 
Давно червями испещренный череп
в могильной бездне мрака опустел,
а строки бурно прорастают через
пласты времен, как тот поэт хотел.
 
 
Ожившим пульсом образов и слов
минувшая душа беседует со мной,
горит любовью, болью и весной,
звонит надеждой вековых колоколов.
 
 
Тоскует, плачет и влечет куда-то,
раскаиваясь честной тяжестью грехов…
Я с удивлением разглядываю даты
под столбиками выживших стихов.
 
 
Каким был человеком сей поэт?
Пусть рассуждают литературоведы.
Но творческие славные победы
в умах отпечатлели яркий след.
 
 
Кто направлял трепещущую душу —
промысел Господа иль атеизма зов?
Вновь вдохновенно вырывался ритм наружу,
сияли рифмы на гирляндах сочных слов…
 
 
И лавой искренность из недр сознанья
сходила, застывая тайной силой.
Пути телесные оборваны могилой.
Стихи – живут под сводом мирозданья!
 
 
Слиянье дум давно ушедшего творца
и ныне здравствующих интеллектов
распахивает дверцы незабвенного ларца
поэзии и воскрешает безграничности аспектов.
 
 
Вам, сгинувшим или достойно погребенным,
ничто давно не важно и не нужно.
Но грустной памяти живых не чуждо
внимать твореньям, лирой вознесенным.
 
 
Стихи парят над колыханием страниц
душевностью оживших просветлений.
Так неизбежно стаи перелетных птиц
летят на зов грядущих поколений.
 
 
И, возвращаясь к душам их создавшим,
в небытие неведомого края,
предел потустороний покоряя,
рассказывают, как открылись их читавшим…
 
 
Мерцает мистика связующих времен.
Тома поэзии столетия листают.
Горят созвездья поэтических имен.
Свети, поэт, – тебя еще читают!
Поэт живет, пока его читают…
 

(2010)

Если бы (Несогласие с Ф. Тютчевым)

Молчи, скрывайся и таи…

Мысль изреченная есть ложь.

Федор Тютчев «Silentium!»

 
Нет, мудрый классик! Ты опрометчиво неправ!
Подумай сам, что было бы с твоею лирой,
когда б любой порыв безмолвием поправ,
с рожденья чувства запирал могилой?
 
 
Довольный рабством их безмолвной доли,
питаясь немотой, закрытый самопогруженьем,
не выпускал бы всплески радости и боли,
не изрекал, любуясь внутренним броженьем?
 
 
Боялся бы стихотворить, запечатлеть в веках
свой индивид, свой дар, свое мировоззренье,
что открывается поныне нам в твоих стихах,
как чувств заветных дивно яркое явленье!
 
 
Да, все мы лжем! Пусть не всегда и не везде.
Сознанье грешное в искусах искажения.
И лужи на земле, лишь снизошедший дождь —
небесных грустных слез земное отражение…
 
 
Мысль, объективно изреченная, – не ложь,
когда нет умысла, сознательной интриги.
А будь иначе – словно жалкий медный грош
ценились бы тобой написанные книги!
 
 
Чувства поэта воскресают честным словом.
Мощь мозга высекает острой искрой мысль.
Неискренность не скрыть под красочным покровом,
и непременно обнажится неприглядный смысл…
 
 
Нет, классик! Твой лихой совет не для поэта!
«Silentium!» – непреднамеренная ложь.
Прости за жесткость возмущенного ответа.
Из вечности небесной стихославно лжешь,
лишь в лужах плачет честный дождь…
 

(2010)

Мысли о тютчевской лжи

 
Без слов желанный смысл жуешь,
словно изюм в засохшем кексе,
вновь ковыряешь суть в контексте
и извлекаешь вовне ложь…
«Молчи, скрывайся и таи» —
изрек легко маститый классик, —
«и чувства и мечты свои», —
будь нем, как пойманный карасик…
Все на крючке у тайны лжи —
в мозгах порочные шаблоны.
Молчи как тля, терпи, дрожи,
лелея вздорные каноны…
 
 
Эх, классик наш категоричный,
любимый лжец, поэт отличный!
Ты так красиво врифмовал
изъян в любое изреченье…
Только, пардон, и Ты солгал —
красиво нам лживоживописал —
в свет истины произрастал
смысл, оправдавший вдохновенье…
Жизнь – лживое предназначенье?
Знать, ложь в начале всех начал?
Быть может, я не замечал?
Умело изловчилась ложь,
на веки запечатлена…
Великий классик, ну даешь!
Мы все лжецы, на всех вина?!
 
 
А коль ты прав, тогда сполна,
правдиво упиваюсь ложью,
вновь изголяясь нудной вошью,
скачу во лжи по бездорожью…
Путь предрешен, и суть грешна —
воистину присуждена
словесно-вечная вина тобой…
При жизни лжив любой или любая?
Так истина порочная, простая
загадочно изъяснена —
но не согласен ни хрена…
 
 
Пусть в тайнах истина немеет,
мистичный источая свет.
Пускай мой прах в веках истлеет,
ложь обглодает мой скелет.
Душа вбирает истин бездну.
Неужто лгут, что я исчезну?..
Я ложь сейчас про смерть изрек?
Эх, если б так! Извечен рок…
Жаль, истину смертельной мглы
во веки не обманем мы…
Эх, был бы прав поэт великий,
как и догматы всех религий, —
наутешалась бы душа,
правдивой лживостью греша!
 
 
Смертельной честности боюсь.
Сквозь слезы жизни – рассмеюсь…
А может, впрямь любой жилец —
пожизненно невольный лжец —
клеймом пожизненным вина́?
Лишь смерть
 безжалостно
 честна?
Только за гранью бытия
иссякнет жизненность вранья?..
 

(2021)

Безысходность переменчивости

Живи еще хоть четверть века —

Все будет так. Исхода нет…

И повторится все, как встарь…

А. Блок (1912)

…мы наблюдаем в мире вечные перемены;

мы сами принимаем участие в сменах пород.

Из речи А. Блока о назначении поэта на торж. собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина (1921)

 
Время влечет —
 то, бурля, пенится,
 то гладь…
Суть сохраняется, но мир изменится —
нечего на плеск эволюции пенять…
А время разбрасывать или собирать —
каждому надо решать…
Вновь век сменится,
и среди ночей, улиц, фонарей, аптек
все будет иначе. Велик Блок. Не пророк,
однако. Смена всего и всех – смена вех —
не грех эволюции, не порок…
Урок смысла,
 время проводит в школе вечности.
И не важно, как, бедолага, учишься —
в контексте человечьей быстротечности
отмучаешь время и отмучаешься…
 
 
Если вырвала жизнь из тьмы на этот свет,
пусть прежде чем сомкнется небытия мрак,
необходимый, полезный, прощальный след,
отпечатлевшись, не растворится в прах
преждевременным опечаленным эхом…
Вне пространства и времени, в иных мирах
обретаться предстоит… Отмирает страх…
 
 
И
 надо жить, пока живется, жуется,
достигается, любится, меняется…
Ждать исход. Все всегда не так. Покачнется
фонарь на улице у аптеки ночной.
Уйдешь – и не начать сначала. Не будет
никогда как встарь. Прошлое смоет волной…
Останется стонать фонарь над тьмой судеб.
Свет грядущего настоящим разбудит —
реальностью новой, измененной, иной…
 
 
Аптека на улице ночной иль дневной,
словно старушка потрясенная весной,
смотрит на мир удивительный и больной.
Сценарий не ясен, лишь порок извечен.
Мир озверевший, смыслом очеловечен,
зверством очеловеченным обеспечен.
Добродетель понурая слоняется.
Лишь время течет и
 все изменяется…
 
 
Пусть лжет про смысл существования тоска
бесцельных будней беспросветной бренности —
есть в пробуждении беспечного ростка
улыбка откровенья современности…
Все изменяется, к грядущему стремясь,
за циклом цикл безостановочно верша.
Всевластна неизбежных циклов жизни связь,
а неизменна
 лишь
 томимая душа,
в вечных метаниях сомнительных спеша,
бег эволюции мученьями поправ…
И в этом Блок, наверно, прав…
 

P. S.:

 
Исхода нет или он есть?
Конечно есть! Пока ты здесь…
Смысл у жизни и у смерти
ищет разум в круговерти.
Безысходности приливы
относительностью лживы…
 

(2019)

Возвращение поэта

Георгию Иванову

Но я не забыл, что обещано мне

Воскреснуть. Вернуться в Россию – стихами…

Георгий Иванов

1

 
Яркий поэт эмиграции,
волшебник пронзительных строк
распят раздвоением нации
и смят, как ненужный листок.
 
 
В поэме истории пыток,
блужданья Державы во мгле,
трагической боли избыток
Ваш сборник приносит ко мне.
И музыку бренной печали,
и красочность солнечных дней.
 
 
Воскресли стихи, зазвучали…
Изгнанник России своей
вернулся усмешкою жизни,
вновь шепчет сквозь лет чепуху:
«В бессмысленной этой Отчизне
понять ничего не могу».
 
 
Но дар неприкаянной лиры
растрачен в мученьях не зря —
отраженьем ушедшего мира
прорвался сквозь злость Октября!
 
 
Звучит над трехцветностью стяга —
заветные строчки донес
пижон, эмигрантский бродяга.
Сжимается сердце до слез!
 
 
Окончены дни в богадельне.
Смертельный безжалостен миг.
Талант воскресил неподдельный,
мистично чарующий лик…
 

2

 
Упрямо трезвость пораженья
в игре добра и зла черпал!
Познал взаимоискаженье
взаимоотражения зеркал.
 
 
И вот мечтанья о свободе
сбылись – возрадуйтесь, поэт!
Прозрение в страждущем народе —
восторгов возрожденья нет…
 
 
Взирайте вечностью заката
на наш мучительный рассвет.
Там – с бесконечностью расплата,
здесь – алчности кордебалет.
 
 
Вернулся соловей изгнанья
в свои ущербные края,
где онанирует сознанье
на извращенья бытия…
 

3

 
Отслужила лира пессимизму,
муть пороков в душу нанесло.
Сила отвращенья к большевизму
и фашистское затмила зло…
 
 
Век за веком – муки для России —
окровавлен неизбывный путь.
Все поэты норовят в мессии,
но историю не обмануть.
 
 
Ваш талант прощен за убежденья,
за непониманье меры зла…
Приняв неизбежность пораженья,
в вечность Ваша музыка вошла.
 
 
Лишь она не ведает забвенья,
звук не искажают зеркала…
Пепел горечи самосожженья
ледяная вечность унесла…
 

4

 
Париж и Вы улыбающийся…
Мысли о: мире, жизни, Боге,
Француженке подмывающейся,
но так редко моющей ноги.
 
 
О другой красавице – голой —
кровь… череп раскроен топором.
Мысли об эпохе невеселой,
о вечной борьбе добра со злом…
 
 
Образы мерзкие зло змеятся
из грешного подсознания.
С мертвой девочкой совокупляться —
просто, «как после купания»…
 
 
Опять: о мире, жизни и Боге,
тайнах вечности, добре и зле,
плотской, свободной, грязной эпохе,
музыке, прощающей во мгле…
 
 
Мчится, изощряясь распаду мир,
лишь устало сердце поэта,
и вечности леденящий эфир
погасил проблеск ответа…
 
 
Вы канули в безвозвратную даль…
Плачь, поэзия любимая,
вековечная вдова – пей печаль…
Жизнь – штука необратимая…
 

(201?)

«Хармсануться порою хочется…»

 
Хармсануться порою хочется,
отшизофренив мыслей клубки.
Хоть стих… стебется или дрочится —
смысл кончит мозгу вопреки…
 

(2009)

Убещур (Мир дыр и т. д. пр.)

Дыр бул щил

убещур

скум

вы со бу

р л эз

Алексей Крученых

 
Что сказать тебе, мир, —
океан вековечный?
Суть истерта до дыр…
Стих закручен беспечно.
В бытии дыр полно
нас ведущих на дно…
Раскручу назад звуки —
убещур щил бул дыр,
эз л р бу со вы скум…
Зашипели гадюки,
зарычало зверье…
Ум заходит за ум!
Охренеть, е-мое!
 
 
В бытие столько дыр,
что субъект человечий,
занырнувший в астрал
охренения речи,
в океане бессмыслиц,
осмысляемых вроде,
мозг ломает без толка —
лишь чушь пьяная бродит…
 
 
Отдаюсь непогоде —
опьяненный пловец —
расплещу жизни силы,
вновь стервец-удалец,
уплыву от могилы,
в зону благостных дыр,
в мир звездливый и лживый:
«Дыр бул щир убещур…» —
бьется рокот сварливый…
Плещет бред бытия,
кличет в бездну утрат.
Не пойму ни hyя!
Расшифруй мне, собрат…
«…Скум вы со бу р л эз» —
бытия бред мозг ест…
 
 
Невозможен возврат.
Страшен вход в никуда…
Жаль, опять я о страшном.
Злит сует суета…
Бредят строчки о важном —
смысл ныряет со мной —
увлекаюсь волной…
Источает реальность
новизны звуков рой.
Вечной славы сакральность —
заумь брошена в мир —
позывной тайных дыр —
непостигнутый мной
смысл бурлит неземной…
 

P. S.:

 
«Дыр бул щир убещур…» —
глубоко черезчур…
«…Скум вы со бу р л эз» —
и я в дырку полез…
Дырка дурки небес…
Прет вселенский процесс…
Смысл витает за гранью,
неподвластный сознанью…
Сожрала форма суть —
поднялась стихомуть.
Вздыбился Уебщур —
каламбур чересчур.
 

(2015)

«Не отторженье Бытия…»

Евгению Чигрину

 
Не отторженье Бытия,
лишь
полублагостная слякоть…
Дней муторная чешуя…
За жабры жизнь, чтоб не заплакать!
Но все скользит в полубреду…
Судьба счищает вместе с шкурой
души слюнявую мольбу
и горестной горчит фактурой…
А вязкий, суетливый быт
наваристой ухи эпохи
безостановочно кипит
и мутные бурлят пороки…
 
 
Нахально миру улыбнусь —
меня учили позитиву…
Евгений, наплюем на грусть!
Давай еще возьмем по пиву!
Чигрин промолвит не спеша,
смакуя истины прозрачность:
– Бредет бредовая душа
в
 н
 е
 о
 д
 н
 о
 з
 н
 а
 ч
 н
 о
 с
 т
 ь…
 

(201?)

Соседка

Неизбежность ухода привычна миру, радостью обделенному и сытому от печали… Вчера вечером соседскую квартиру от старушечьего хлама наследники очищали. Распирало кишку мусоропрово́да, нутро труженика-лифта урчало часа четыре… Бабушке досталось семьдесят три года. Если есть добрый Бог – ее душа цветет в лучшем мире…

 
Там, наверно, тепло и светло,
и неведомо избранным зло…
 

Жалость порой звала к Елене Петровне, по хозяйству помочь – старческий быт подчинен мелочам. Знал, опять, улыбаясь, загадочно мне по-командирски скажет: «Дружочек! Сейчас будем пить чай!». На пыльных полках теснились шеренги книг, фигурки, иконки, портрет мужа пропавшего где-то… Ее глаза наполнялись удивительным светом… Я привычно ожидал неизбежный миг – смущаясь, скажет: «Пускай не считаю себя поэтом, послушай, недавно сочинила это…»

 
И ее вдохновенье несло
по волна́м зарифмованных слов…
 

Одобрял я простые, плещущие радостью стишки, плясавшие по-графомански забавно. Не признавался, что сам горазд на такие же грешки, – тоже не причислят к поэтам подавно… Порхали строчки о божьей любви и про чистых ангелов, храмы, добро… И никогда – о смерти. От стихочепухи становилось светло, а в смутных районах души на время добрели черти…

 
Словно в мире закончилось зло
и не стало мучительных слов…
 

Жаль старость – невольницу одиночества. Сын – на севере, а дочка счастье ищет за границей. Говорила: «Пока пишу, жить хочется!» Поздно узнал – скончалась в больнице…

Утром, у мусорных баков, грудой мешки. Разворошил кто-то, разбросав вокруг, что не нужно. Треплет дерзкий ветер знакомые стишки, разносит между сонными домами равнодушно…

 
Добротой вдохновенье цвело.
Жаль, летально живое тепло…
 

В никуда ускользают остатки светлой души, тщетными строчками. Соберут сор скоро. Пусть никого исчезновение не переполошит – так жалко до слез драгоценного вздора…

Не знаю, зачем снова себе говорю, что стихи создавать – словно жить: без погрешностей – сложно. И опять, и опять за бессилье корю – мне б не надо писать, только это не очень возможно…

 
Безнадежно болью обожгло.
Неизбывно и банально зло…
 

В плену версификации душа у бездны вечности, сквозь сумеречность страха излучает свет. Лирическим отчаяньем неотвратимой нежности надежда умоляет. Жаль, времени нет…

Елена Петровна! Дорогая! Той доро́гой бреду, по которой шли Вы, и мне суждено. Пощады не будет. Озаренье цветет в пустоту. Искры гаснут. До звезд далеко и темным-темно…

(2021)

«Я делал стишки из страданий…»

 
Я делал стишки из страданий,
а надо бы радости из…
Томительны рифмы рыданий,
как духа стриптизного низ.
 
 
Строчится мура сожалений,
а надо бы радости для,
воспеть красоту постижений,
но шепчется горькое «bля»…
 
 
Разиней размок покаянно,
потоком судьбы ублажен,
священной греховности странно —
порочно-печальный пижон…
 
 
Не даст мне неБЕСная сила
в святые взлететь небеса —
греховная блажь обмочила,
а я верил – божья роса…
 

(20??)

Трын-трава

 
Брожения по дну мировоззрения
лишь вздымают неприличные пласты —
и вьются хамские борзотворения,
льется пошлость на невинные листы…
 
 
Хотелось нежностью объять красиво,
в мир извлекать необычайные слова…
Вновь строчки едко жалят, как крапива,
стихоподобья прорастает трын-трава…
 
 
Бумага стерпит бестактные загибы.
И однозначно я получше, чем кажусь!
Без дерзких слов не многие смогли бы,
охреневая, постигать родную Русь…
 
 
Люблю ее в греховности порочной,
вбирая гордость, славу, мерзость и тоску,
чтобы извлечь во вне, из тьмы полночной,
неоднозначность фраз, покорному листку…
 

(2010)

«В сиянии мнимых чудес…»

 
В сиянии мнимых чудес
прекрасен предъявленный мир.
В душе таится старый Бес,
смакует горький элексир.
Искусной сладостью греха,
нежностью слезливой грусти
влечет чертовщина стиха
вглубь тоски и не отпустит…
 
 
Но иной бесенок, шальной,
по-юношески задорный,
издевается надо мной,
шепчет вздор стихотворный.
Вьются строчки нечистой силы,
смыслов странный водоворот…
Шустрый чертик, давай, милый,
крути мозговой хоровод,
нахального позитива,
самопотехе на диво!
 

(2023)

«Я лиру напрягу свою…»

 
Я лиру напрягу свою.
Нутром значенье сознаю…
О чем хочу, о том и пью…
Верчу я музу на… краю…
Простой, нахальный, я такой —
мозг раскорячу вновь строкой…
 

(201?)

«Давно болен…»

 
Давно болен,
 надо бы сперва подлечиться,
но и психи графоманят и рифмотворят…
Искусала бешенная лироволчица —
брызгая лирослюной рычу про все подряд…
 
 
Словно оборотень раздраженья и злобы,
выслеживаю тела приглянувшихся тем.
Утоляя ненасытнось похотливой утробы —
плотоядно разрываю на части и ем!
 
 
Что слышу и вижу – о том и рычу.
Где взять таланта спасительную прививку?
Скажете, мол, сначала надо к врачу?
Согласен, но погладьте слегка по загривку…
 
 
Что толкового смогу прорычать людям?
Это важно понять прежде всего мне…
Вы любите изыски на лироблюде!
Я лишь печально вою при луне…
 

(2011)

Вдруг
(Подводная лирорыбалка)

И невозможное возможно

Александр Блок

Эх, хвост, чешуя…

Вилли Токарев

 
Я лучше, чем мои стишки,
где изголяюсь выпендрежно.
И лучше, чем мои грешки, —
так, невозможное возможно…
 
 
Жаль, лишь возможное безбожно.
А божное, возможно, ложно?
Ну сколько душу мучить можно?
Писать не хочется ничтожно!
 
 
В диалектическом капкане
трепещет сущность бытия.
Жаль, даже истина обманет —
жить невозможно без вранья.
 
 
Самообманы чередую
с правдивой чистотой добра,
в мою коробку черепную
противоречия вобрав…
 
 
Надеюсь, все мои грешки
волной стиховною прикроет.
Споют мне рыбы-соловьи
про невозможно-неземное…
 
 
Русалки – музы подпоют!
Подводный мир необычайный
в лиричном колыханье тайны:
восторгов лилии цветут,
стайки-фантазии снуют,
вопросы водоросли вьют
про леденящий мрак глубин,
про счастье омутов любви,
водоворотности причин…
 
 
Хохочут рыбки мне – «Лови!»
Влечет сомнения, извив
теченьем пенистости мысли,
мозг неизвестностью омыв,
в бурленье полноводной жизни…
 
 
Сомненья сочная струя
мозги морочит, кувыркая,
вновь серебрится чешуя —
лжи косяки – за стаей стая
скользят, с собою увлекая…
Мелькнула щука плутовская,
мальков добра хищно пугая.
Рифмы снуют, не иссякая,
и с восхищеньем вижу я —
стайки правдивости сверкая,
трепещут душу вдохновляя…
 
 
А где же рыбка золотая
священной лиры бытия?!
Эх, жизнь моя – хвост, чешуя…
Поймаю чуши до… фига…
 
 
Я лучше, чем моя рыбалка,
где изголяюсь выпендрежно.
Льнет муза – глупая русалка.
Вдруг невозможное возможно?!
 
 
Ржут не пойманные чудо-рыбы.
Строк чешуйки тусклые в руках…
А они пойматься мне могли бы —
лирик-рыбак вновь в дураках…
 
 
Чешут мозг поблекшие чешуйки…
Так серебро блестит ничтожно…
Опять пошла рыбалка пошло —
стиховно блеклые писульки…
 
 
Вдруг будет все наоборот —
и лживость вправду не солжет?
Будь невозможное возможно!
Я лучше, чем мои стишки —
неблаговидные грешки —
мелкие рыбешки…
 

P. S.:

 
А по гороскопу я рыба —
обычная, не летающая.
Дерзко трепещу хвостом, ибо
разговаривать мечтающая
лирично…
 

(2015, 2018)

Рядовой

Ощущается гениальная суть постижения таинства мира… Снова пишется безнадежная муть – строчки бледные стихокопира… Да, бедная бледность достойна стыда – графоманское истязание… Кому-то – поэтическая страда, кому-то – лишь лирострадание…

Чем выше к вершине, тем меньше на ней явивших поэзии мистику. Сотни тысяч поэтических теней подтверждают грусти статистику. Стремиться к вершинам достойно похвал, ввысь взбираясь по мере таланта. Мне изветный поэт сказал: «Ты – нахал, на уровне лиролейтенанта…»

Служба звукам лирики не легка, не приемлет пыла солдафонства… Скажу без пошлого пижонства – я счастлив быть и рядовым стиха!.. А вдруг слова в порядке наилучшем удастся выстроить, себя раскрыв, и, отразив отблеск души в грядущем, стихотворящий воплотить порыв?

(2019)

Полноценный поэт

 
Пусть прожил интровертом,
стих его величав.
Секс не очень прельщал…
И не важно при этом,
что был импотентом —
слыл прекрасным поэтом.
 
 
Отделяясь от тела,
из души изойдя,
его музыка пела
откровеньем дождя,
в солнечном поцелуе,
звонким чудом весны…
И сегодня волнует
дивным плеском волны
океана восторга —
почитателей столько…
И живет своей жизнью,
над судьбой воспарив,
пойманный по наитью
чудотворный мотив…
 
 
Канул в мутную Лету.
Обеднел бренный мир.
Поклоняюсь поэту —
заклинателю лир.
Повезло ему дважды
жить на этой земле,
как все люди – однажды
и в неведомой мгле…
Всем когда-то туда —
сквозь тоннель тайны света.
Строк нетленных судьба —
жизнь вторая поэта!
 
 
Не сотрут тьма и свет
смысл, распахнутый чуду!
Пой, ушедший поэт, —
полноценен твой след!
В океане стихов —
эректильный плеск слов:
импотенты повсюду…
 

(2019)

Приятнее

 
Нет, спасибо, не хочу Анисовую.
Лучше просто темного пивка.
Да, ты прав, стишки еще пописываю,
а вернее, балуюсь слегка…
 
 
Так… О том, о сем, о временном и вечном:
про любовь, разлуку, смерть, тоску…
Изумляет жизнь потоком быстротечным,
и влечет мгновения в строку —
света мрак и мглу сиянья в странном мире,
верность красоте и бардаку…
Знаю, много не дано исправить лире,
но зато в стишках поменьше лгу.
Пускай читают хотя бы и в сортире!
А поймут? Ручаться не могу…
 
 
Да, ты прав, что сочиняют миллионы —
наполовину пессимисты.
Ну не все же графоманские кондомы!
Не наезжай! Остепенись ты!
Уговорил, сейчас сымпровизирую…
Чуточку плесни Анисовой.
Порой поэты едко фантазируют —
запоминай, мужик, или записывай…
 
 
Эти звуки, строки, творческие муки —
оазис мой священный и тюрьма.
Но не каждой, даже очень умной мухе
полезный мед приятнее дерьма…
 

(2020)

«Я лиру посвятил на радость своему уму…»

Я лиру посвятил на радость своему уму, душою впитывал восторженно свободу… Жаль, скоро изойду неведомый народу. Страдал, слагал, был сердцем неспокоен сроду. Пусть в поэтическом строю не сильный воин – сражался, воспевая свет и постигая тьму как мог, хотя не стал прославленным героем, но счастьем рифмы осязать был удостоен…

Уж вечер настает, со скромными мечтами маюсь опять в поэзии священном храме, у царских врат лирического алтаря – за то, что смог, лиросудьбу благодаря…

(2022)

Натуральные оттенки

И жизнь идет, – не так уж хороша.

Не так плоха. Одна. Неповторима.

Максим Замшев

 
Избран чудом из выплеска спермы
во славу непрощенному отцу,
любимой маме трепавший нервы,
не верящий бессильному творцу,
зо́ву непокорности покорный
и глупостей создатель озорной,
упорный мытарь психомоторный,
расставшийся с очередной женой,
источая оптимизма похоть,
достоинств зря утрачивал запас,
лишь спотыкался как хромой, но хоть
я падал, где попало, и не раз,
признаюсь откровенно, без прикрас —
грешную душу ублажала плоть
и счастья сытный смаковал ломо́ть…
 

(2023)

«Будоражит блаженная сила…»

 
Будоражит блаженная сила,
неизвестность пьянит, как юнца.
Время светлых стихов наступило.
Наплевать, что все ближе могила.
Улыбается морда лица!
Не престало тоску ублажать —
я сдавлю ей бездонную глотку.
Ни к чему вспоминать чью-то мать,
и бедовость судьбы проклинать,
и лакать в исступлении водку…
 
 
Свет течет из безбрежности бездны,
из неведомой призрачной тайны.
Пусть о вечном мечты бесполезны,
верить надобно смыслам чудесным —
мы пришли в этот мир не случайно:
свет извлечь из душевных пещер,
осветить, обогреть всех, кто дорог,
покорить этот бешеный город,
невзирая на хитрых химер!
Я душою по-прежнему молод,
типа лиро-песнионер…
 

P. S.:

 
Зашумел, закипел, навертел…
Размечтался… стареющий …!
 

(2021)

Песенка про порошок

 
Все теперь у меня хорошо —
все обиды стер в порошок.
Был мне с неба ниспослан знак —
и рассеялся горький мрак.
 
 
Все, что было не зачеркнуть, —
мною пройден тернистый путь, —
и былого нелегкий груз
учащает неровный пульс…
 
 
Согреваю с вином бокал.
Я так долго счастье искал.
Слышу смех друзей за столом,
позабыть хочу о былом…
 
 
Все как следует у меня!
Только схлынет улыбка дня —
и угрюмый оскал ночной
обволакивает тоской…
 
 
Знаю, надо грядущим жить,
очищая судьбу от лжи,
надо верить – все хорошо…
Лишь горчит в душе порошок,
что остался от прежних бед…
 
 
Вновь себе я даю обет —
все теперь уже хорошо!
Едкий, проклят будь, порошок…
За столом смеются друзья.
Через беды прошел не зря…
Не изношен еще ресурс —
терпимы давленье и пульс.
 
 
Справедливость – редкость в судьбе —
ни к чему изнывать в мольбе.
Надо просто идти вперед —
новый день в новый путь зовет…
 

(2019)

Кусман

Добавлю радости в блендер судьбы – хочу послаще попробовать гущу… Рассасывая соленость своей мольбы, жалею совесть праведно лгущую…

Добавлю больше солнечных ярких ломтей, мякоти нежности, песнь сладострастья… Пусть радость растворяет подлости людей, дни насыщаются кусочками счастья…

И я побольше этих кусочков хочу склеивать в огромный жизни кусман! Может, не врать себе и пойти к врачу, излечивающему сладкий дурман?

(2015)

Не утих

Не ворчи о дефиците фарта. Тщетно на болезни не ропщи… Давит страх инсульта и инфаркта? Вновь скрипят суставы и хрящи? Распирает вены от давленья? Запытал проклятый простатит? Не брани банальные явленья – отключен здоровья безлимит… Тихо жизнь высасывает силы цепкой и незримою вампиркой… Вновь фрагменты бытия постылы, плотно скрыты сумеречной дымкой…

 
Никнет
небо
надежды
зыбкой.
 

Из квартирной и комфортной клетки в мир бурлящий выползай, кряхтя, не забыв запить свои таблетки, не страшась ни ветра, ни дождя. Видишь – город гордый и упрямый? Слышишь – музыка парит везде? Для тебя: бульвары, парки, храмы, солнце в небесах и на воде! Подари улыбку вечной бездне. Бездну безнадежности прости. Смерть – банальное возмездье жизни. Всем приходит время отцвести…

 
Небо
низкое
не
загрустит…
 

Жизнь неискушенная моя! Пусть перед обрывом бытия примиряются с кончиной мысли и душа выходит за края – в край за гранью зла, в мир запредельный, где сияние иль тайны тьма. Там, в небытии, секрет смертельный вечность открывает для ума – ставшего холодной склизкой массой, трупной, обездушенной, пустой… Наплевать, что станет с моим мясом под могильной траурной плитой…

 
Небо
Вечное.
Вечный
покой…
 

Все приму – дожди, жару и стужу. Мне в могиле нечего терять… Жалко твою любящую душу – огорчить боюсь ее опять. Вновь ворчу слезливо и напрасно. Все еще торчу среди живых. Белый свет коптить могу прекрасно, пыль топтать астральных мостовых. Хорошо, что ничего не ясно и желаний шепот не утих…

 
Небо
вечное
ждет
живых…
 

(2018)

Будь человеком!

Верь сам в себя наперекор вселенной

Редьяр Киплинг «Заповедь» (1895)

 
От неприятностей не кисни!
Ты – счастья своего кузнец!
Ты – полководец силы мысли,
удачи доблестный отец!
Пока желанье жить не гаснет,
страшит смертельный перевал
и в списках отошедших нас нет,
ресурс судьбы не исчерпал, —
цени отпущенное время,
свободы песни, зов мечты!
Пусть тяжко горестное бремя, —
держись! Еще успеешь ты
на ложе вечного забвенья.
Легко исчезнуть навсегда.
Жизнь —
 поле твоего сраженья —
меняй победы на года!
 
 
Успеха высь рвет крылья воли
в отчаянном надрыве сил.
Пусть
 тьмы,
 опасностей
 и боли
не ожидал и не просил.
Путь к счастью не бывает гладким —
пот,
 нервотрепка,
 страх
 и злость.
Чтоб жизни сладкие остатки
стыдливо клянчить не пришлось,
на паперти судьбы тоскливой,
как милостыню бытия,
чтобы душа была счастливой
среди насилья и вранья —
прими
 Пространство,
 возьми
 Время!
Не проклинай надсадный Век,
фальшивость ценностей измерив…
О, вдохновленный Человек!
Твори заданья мирозданья,
сражайся злу наперекор,
мечтай, не став рабом мечтанья,
терпи презренье и укор.
Поверь в себя, наполнив смыслом
земных блужданий естество.
Пускай не суждено быть чистым,
и равнодушно божество,
и велико число подонков —
испей
 Победы
 торжество!
Как Киплинг завещал потомкам
в своем стихотворенье емком,
рожденном позапрошлым веком, —
будь
 настоящим
 Человеком!
 
 
Ты —
 самому себе
 Вселенность!
Ты —
 дивный Мир,
 скрытый внутри,
пусть Вечность обращает в тленность,
спешащих поколений ритм…
На этом свете ждешь Творца?
Себя
 твори
 самозабвенно!
Будь Человеком, до конца,
в своей
 Божественной
 Вселенной!
 

(201?)

«Оптимизм – счастья стержень…»

 
Оптимизм – счастья стержень,
свет в бытийном тоннеле,
круг спасательный – держит,
когда дух на пределе!
Радость яви рассвета,
компас в жизненной мути,
осязание лета,
когда вьюга закрутит…
 
 
Упиваемся рьяно и
лелеем надежду —
разум мирно и пьяно
успокоится между
безнадежностью сути
и чудесным спасеньем,
смертоносностью жути
и счастливым мгновеньем…
 
 
Жаждет чуда душа
с трепетом покаянным,
по судьбе мельтеша
между тайным и явным.
Под изнанкою правды —
швы скрепляющей лжи.
Пью суть истин – от жажды
горло жизни дрожит…
 
 
Трещит пухнущий череп,
давит лобная кость,
мысли выползут через
затаенную злость.
Надо веровать в сказку,
где спасает добро,
надевать счастья маску —
чтобы не западло…
 

(2019)

Песенка про жизнь

 
Жизнь – всегда то минус, то плюс,
вновь свет чередуется с тьмой.
То я радуюсь, то боюсь,
то холод приходит, то зной…
 То я радуюсь, то боюсь,
 То мороз достает, то зной.
 
 
Хорошо, когда любишь ты,
хорошо, когда ты любим
и, срывая жизни цветы,
быть душой всегда молодым!
Хорошо, срывая цветы,
быть веселым и молодым!
 
 
Хорошо, что ласкает весна.
Плохо, что стервенеешь ты.
Мне давно совсем не до сна —
наплевать на весны цветы…
Мне давным-давно не до сна —
я плевать хотел на цветы…
 
 
Жизнь выходит на новый круг,
оставляя в прошлом тебя.
Позабыл тепло нежных рук
и глаза, что лгали, губя.
Ни к чему тепло твоих рук.
Оставляю в прошлом тебя…
 
 
Хорошо, что гляжу вперед,
плохо, что грущу о былом.
И не раз еще повезет,
и не раз наступит облом…
Мне не раз еще повезет.
Я не раз нарвусь на облом…
 
 
Так держись и утри слезу —
вновь упорно шепчу себе.
А тоска скользит по лицу —
истекает любовь к тебе…
 
 
Сокращает время лимит,
возрастает ошибок вес.
Но меня зачем-то хранит
странный ангел,
падший с небес…
 

(201?)

Провожая год

 
Дни летят, как конфетти,
быстро оседая в прошлом…
Все под Новый год прости,
помни только о хорошем!
 
 
Стрелки к полночи спешат —
загадай скорей желанья!
Пусть фантазии грешат
в дебрях твоего сознанья…
 
 
Запивай мечты шампанским,
смейся, пой, кричи, пляши!
С темпераментом цыганским
жги огонь шальной души!
 
 
Пусть бокалы не скучают,
радостно звеня всю ночь,
лица счастье излучают,
боль и беды мчатся прочь!
 
 
Возле щедрого стола
елка хвастает нарядом.
Я хочу, чтоб ты смогла
быть всегда со мною рядом!
 
 
Все печали отпусти,
позабудь свои потери!
Старый год за все прости…
Новый год ворвался в двери!
 

(19??)

Стремиться

Светить всегда, светить везде…

Владимир Маяковский

Зеленое на синем – небо под листвой… Мы, как листочки, сгинем, сгнивая под Москвой или под Подмосковьем, сойдя в могильный слой, отмученным сословьем, попавшим в перегной, или в печальный пепел кремированных тел…

Мир будет так же светел и зол его предел…

Лежу под сенью клена, взирая в небеса, и мысли исступленно взывают к чудесам… Очистить как сознанье? Как просветлеть нутром? Мытарит увяданье, бьет Та́натос¹³ крылом… Потушен его факел, осте́р жестокий меч… Неужто все проfucкал? А душу как сберечь?

Хохочет Солнца морда на мрачный мой настрой:

– Не жди прохлады морга – на жизнь себя настрой! И, добывая радость, глотай любви нектар, смакуя счастья сладость, лелея жизни дар!

Зеленое под синим – небо над листвой…

– Не ныть! Не быть разиней! Стремиться за мечтой!

(2015)

Винегрет бытия

Случайный атом мирозданья, песчинка, грешная душа, мерцание самосознанья – за что в ничто несусь спеша? Ловить лишь смутно искры смысла, транжиря тающие чи́сла? Легко проматывая годы на зыбком поводке свободы?

* * *

В единстве пазлов мироздания, тоска изменчивой гармонии. Мир, новизною отрицания, жив бесконечностью агонии.

* * *

Мы лишь зомби надрывной эпохи. Не можем иначе… Нашпигован заботами взвинченный мозг до предела. Измотавшись, больная душа то смеется, то плачет в тесной клетке порочного и ненасытного тела…

* * *

В вечном поиске денег, свободы, комфорта и власти, добывании счастья, и постижении призрачной сути, так конкретно конечны и примитивны все страсти, в маяте, неизбежной, надсадно испепеляющей мути.

* * *

В диалектическом капкане трепещет сущность бытия. Порою истина обманет, исторгнув правдой свет вранья… Ложь тьмы порою не напрасна – блуждаешь в ней, и вдруг – все ясно…

* * *

Через мгновенье мглы лик истины солживится. В мгновенном блике – поправдеет ложь. В заблужденьях не пропасть может посчастливиться, если во лжи свет истины найдешь.

* * *

В калейдоскопе бытия явлений витражи потрясают непостижимой мистикой. Нередко глупо слепну в сумраке блестящей лжи, но прозреваю, ослепленный истиной…

* * *

Сберегает истину плащ-невидимка от своры рыщущих разнопородных правд. Истины куски необходимы им, как сытная плоть для оголодавших собак.

* * *

Добра и зла круговороты нисходят в мысли и слова. Несоразмерность метит годы. Судьба права и не права… А  может быть, и я не очень прав, лироприличия поправ? Уместно ли, любя свободу, описывать ее блевоту, ваяя вновь стишкотворения о процессах испражнения?

* * *

Мне есть что высказать себе и людям! Недруги, хрен вам на голубом блюде! Вырвусь, выплыву, сквозь штормов ненависть, скальпелем чувств, пластуя бытия затемненные темы. Выплесну боль, злобу, доброту, нежность плевками, поцелуями расшатанной нервной системы!

* * *

Вновь гонишь мысли, жаждой скорости увлекся? Притормози на перекрестке парадокса – чтоб по дороге смысла мчаться дальше, от тупиковых поворотов фальши…

* * *

Вторгается пятью потоками в мой мир безбрежный океан. Глубины вожделений строками вбирают истины дурман.

* * *

С вековечным бременем проблем, в неизбежном постоянстве перемен, беспробудный алкоголик сладострастья, жадно пью неуловимость счастья…

* * *

Мир бурлит на исходе былого и к грядущему свету спешит. Настоящее жаждет иного и свободой безмерно грешит… Жизнь банальна весьма – упокоит свет тьма…

* * *

Спасибо, жизнь, что стали реже пытки, и радость греет, и надежда нежит! Прошу, ползи со скоростью улитки – пока закат последний не забрезжит…

* * *

И на пиру кладбищенских червей покорно тело предъявлю для угощения. Ты «не грусти и не печаль бровей». Пошли душе моей прощальное прощение…

* * *

Когда вгрызутся черви в толстенькое тело иль пепел грустно упокоит траурная урна, моя душа, что высоко над суетой взлетела, лишь ухмыльнется смерти нецензурно…

* * *

Главный конструктор бытия, так облажался на …?!

* * *

Вновь страх сомнений смыслы вьет играя, душа полна смятенья, полагая – благословят священные химеры реальностью душепотребной веры. Вновь пороки ублажает благодать… Душа достойна мраком истины страдать…

* * *

На душе пустота и усталость, холодные, серые мысли… Не хватает для счастья лишь малость – запасной, не испачканной жизни…

* * *

Вскроет мерзость правды жизни, без сомнений, натурализм словесных извращений.

* * *

Мистичный путь зерна, банальный путь дерьма, неотвратимы в любые времена… Вновь прорастет на свет зерно. Из тьмы на свет попрет оно… Диалектична суть сего. Хлеб поедаешь для чего, вновь продолжая путь зерна путем дерьма?

* * *

Все неустойчиво и смертно в этом мире. Ни вечной жизни нет, ни ласкового бога… Здесь царствует разлука и насилье и обрывается всегда любви дорога…

Не зря учили оптимизму – нальем антигрустина организму!

* * *

Иллюзии сладких мечтаний растают, как легкий туман… А глупое сердце вновь ищет спасительный самообман…

* * *

Ослабели душевные струны, перетянуты нервы без меры. И тоски серо-грязные дюны, заметают источники веры…

* * *

Как путник, в жуткой темноте, хочу быстрее выйти к свету. Жаль, проблеск счастья канул в лету. И все вокруг не то, и все не те… Мученье обретаться в пустоте…

* * *

В мутной городской среде в истощающем труде, словно сельдь в посоле пряном, жмусь за счастьем в давке странной…

* * *

Размеренности сытный, гипнотичный плеск, усталость, липкость пелены привычного комфо́рта, разменянность судьбы на мелочевки блеск… Божественная устремленность в лапы че́рта…

* * *

Бытие – калейдоскоп жестокости процессов. Безбожность мира искушает верить в Бесов…

* * *

Бог несущественен. Важна лишь вера в Чудо и осознание Греховности судьбы. Ты – сам Творец чудес души из ниоткуда, во имя истинности лжи святой мольбы.

* * *

Играю с жизнью. Азартен ее лик – давно привык. Вновь осязаю даму пик и близок наслажденья пик. Очнувшись, слышу: «Поезд следует в тупик»… Но, бодр борзеющий старик. Длю миг между прошлым и будущим. Так прекрасен он и ублюдочен…

* * *

Необходима вера, каждому, наверное… Очаровывают чудеса ненароком. Жаль, отрезвляет истина обыкновенная – придется каяться перед бессильным богом…

* * *

Давно остались от счастья ножки да рожки, но за него приходят до сих пор платежки…

* * *

Новорожденные напасти глодают жадно трупик счастья… Только, сочной плоти доброты им мало. И счастье, раньше горечь злобы бед сжирало.

* * *

Вопреки причитаниям гордых кликуш не стыдитесь, пожалуйста, жалости люди! Это – тихая нежность заплаканных душ, милосердье добра человеческой сути…

* * *

Весьма ухабисты дороги жизни – душа сбежала б от тоски… Пусть спотыкаюсь вновь, в родной Отчизне, мне регулярно асфальтируют мозги…

* * *

О, жизнь чиновника, в порыве трудовом была бы не престижна, не сладка ты. Но в нашем государстве правовом, так окрыляют полновесные откаты! Так выручают регулярные откаты!

* * *

Господин Президент, напрягите мысли! Контингент чиновничий вздрючить пора бы! Бюджетные крохи по крысячьи погрызли, демократии верные, ловкие прорабы…

* * *

Копошатся людишки – серые мышки, пытаются ловко избежать мышеловки, а крысы-главари от зари до зари жрут до отвала – им все мало…

* * *

Разнообразные люди – обычные твари. То светлые лица, то мерзкие хари. В меру злобные, в меру добренькие, в меру славненькие, в меру подленькие…

* * *

Да, атома распад – фрагмент трагедии Вселенной, а наше расставание – процесс банально обыкновенный…

* * *

И фото может сущность изолгать, отображая хладнокровно внешность. Вот эта женщина – сама безгрешность… А в жизни – конченная blядь!

* * *

Я прелесть женскую боготворю. Жаль, мыслью неприглядною обижу, привержен истинности алтарю – у каждой дамы иногда срывает крышу!

* * *

Среди объектов половых мечусь как полоумный псих. Необъективностей судьбы в достатке – снуют вокруг шальные психопатки.

* * *

Трудно живущим оставаться безучастными… Мозгам не угнаться за переменами частыми… Многие живут лучше, а остались несчастными…

* * *

Наверх социальной пирамиды выползают всякие гниды…

* * *

Хохочи хмурое утро! Все мы не без дефекта. Снова хочется жить мудро, побеждая эффектно.

* * *

Уехать бы от Вас куда подальше – от долбанутости и хитрой фальши. Да только я такой же нехороший – обидно до чего порочно схожи…

* * *

Отдеру в душе наросты пошлой и гнилой коросты. Я очистился – запиши… Что осталось от души?!

* * *

Я стервозный и отъявленный пошляк. Как учила в детстве старуха Шапокляк, «хорошими делами прославиться нельзя!» Отныне непристойности – моя стезя…

* * *

Культура и мораль, увы, в упадке – и я корябаю фигню в тетрадке… Имею стопроцентно оправдание – разврат и пошлость захватили мироздание…

* * *

Я совершил случайную оплошность – не вставил в стих привычно пошлость…

* * *

Любитель водки и влагалищ, ты сочные стихи слагаешь – клубнично, эротично излагаешь…

* * *

Как только вижу или ощущаю муки, так искренне страдаю и о том пою. Вот и сейчас – зачем вы расхватали, суки, непойманный успех и славу недобытую мою?!

* * *

Как пьяный, пошлый, падший рифмоплет, нагайкой жестких строк стегаю рьяно

Пегаса. Рву поводья, но он упрямо в край пошлой мерзости без остановки прет…

* * *

Сейчас, сейчас, еще один стишок… На, получай, народ, антикультурный шок!

* * *

Зудит в паху, душа о том о сем поет! Я нереально генитальный рифмоплет…

* * *

Искал свое место в контексте поэзии, но был бесполезен, как стертое лезвие…

* * *

Тропой Баркова бреду по пьяни, и мозг колбасит от пошлой дряни… Простите, дорогие рос-си-я-не!

* * *

Судьба дала на стихоблудье разрешение! С матерой музой предначертано сношение…

* * *

Шального рифмотворчества разнузданные узы – творил в объятиях алкоголички музы…

* * *

Я не со зла опять буяню, я просто громко графоманю…

* * *

Пусть я развратен, но соблюдаю политес – ценю поэтов, но обожаю только поэтесс…

* * *

Зачем стремиться перестраивать сей мир? Удел мой – источать бренчанье лир…

* * *

Бессилен перед искушением – вновь увлечен стихосношением. Жаль, в процессе удовлетворения мелкие рождаются творения…

* * *

Зарифмую летопись нового века – как крючило, дрючило человека…

* * *

Альфонсом счастья стать не удалось… Меня содержит и сношает жизни злость…

* * *

Свой пессимизм пожертвую удаче – пускай в ее объятиях поплачет…

* * *

Настроившись на позитивную волну, с улыбкой оптимиста в надеждах утону…

* * *

Мне мир не должен ничего, но я в долгу пред бренным миром. Звук продолженья моего сквозь сумрак изнывает лирой.

* * *

Плывет неведомый сигнал в котел броженья мозгового, чтоб, ощущая, осознал созвучье таинства и слова…