Kitabı oxu: «Агент Север»

Name: Агент Север
Author: Сергей Журавлев
ISBN: 978-5-04-241309-4

Şrift:

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Предисловие от автора

Сотрудники внешней разведки всегда на тайной войне. Тайной окружены их имена и биографии, а жизнь всегда связана со смертельным риском. Если они допустят хоть малейшую оплошность по своей вине или в Центре заведется предатель, то против них будет работать целая страна со спецслужбами, полицией, бдительными гражданами. В случае ареста их ждут изощренные допросы разной степени физического воздействия, длительные сроки заключения, даже гибель. Ну, а если удастся избежать встречи с контрразведкой, то жизнь нелегала все равно проходит в постоянном стрессе и переживаниях не столько за себя, сколько из-за ответственности за порученное дело. А Центр простых заданий не дает.

Так и проходит вся жизнь под оперативными псевдонимами «Север», «Батый», «Солист», «Рамзай», «Дора», «Бир»… Об их подвигах, как и о них самих, мало что известно. Кто, например, знает настоящее имя советского разведчика, проникшего на американскую базу 10-й группы специального назначения, размещенной в баварском городке Бад-Тельце? Там в рамках операции «Akrosol» готовились группы диверсантов для заброски на территорию СССР. Или кому известны имена бесстрашных разведчиков, предупредивших о подготовке покушений на Л. И. Брежнева во время его визитов в ФРГ в 1973 и во Францию в 1977 году?

Этот роман также посвящен и тем сотрудникам разведки и контрразведки, чьи имена уже рассекречены. Это начальник Управления нелегальной разведки генерал Лазарев А. И., руководитель 9-го Управления генерал Антонов С. Н., начальник Первого Главного Управления генерал Крючков В. А. и их коллеги. Все они создавали и приумножали славу нашей отечественной разведки.

Глава 1

«Человек за спиной, если он не ваш друг, то он ваш враг, готовый нанести удар в спину», – постоянно повторял инструктор по рукопашному бою. И сейчас это утверждение невольно всплыло в памяти. Олегу очень не нравился этот крепкий парень, который все время старался оказаться за спиной гостя.

Как и договаривались на предыдущей встрече, вечером после выступления Олег Ковтуненко вышел из Олимпийского парка Мюнхена через северные ворота, аккуратно проверился. На первый взгляд наблюдения не было. Тогда он прошел на стоянку. Там его ждал черный «Мерседес» с известным номером. Машина мощно взяла с места и через полчаса заехала в довольно тихий район, где были только утопающие в зелени виллы и ни одной многоэтажки. Ворота открылись автоматически, и они, шурша шинами по гравию, подкатили к двухэтажному домику. Уже темнело. Водитель жестом показал на входную дверь, а сам остался за спиной. В холле гостя ждали трое мужчин. Никого из них Олег не знал. Тревога сразу же дала о себе знать. Еще в машине Олег заметил для себя, что водитель правша, поэтому он резко сделал шаг влево, чуть довернув корпус. Как бы пропуская водителя вперед.

Он рассчитал все до секунды. Удар в затылок должен был отбросить гостя к ногам троицы, и они бы уже спокойно скрутили оглушенного молодого человека. У Олега мгновенно включился режим боя. Хороший спортсмен, он мог сразу собраться и действовать без раскачки. Он добавил нападавшему сзади ускорения и подправил его в ноги ожидавших врагов. У него были хорошие наставники из спецназа ВВ, внутренних войск. Они приучили своих бойцов оценивать степень угрозы противников. Самый здоровый детина, под два метра ростом, плотного телосложения, стоящий посредине, замешкался из-за свалившегося ему под ноги приятеля. Правее стоял довольно щуплый парень, трусоватый, не готовый нападать первым, как сразу определил Олег. Зато левый, светловолосый, тотчас ринулся на Олега. Тот присел и резко выбросил вперед ногу. Точный удар в грудь отбросил блондина назад. Вот тут щуплый попытался нанести удар в челюсть. Гость увернулся и отправил противника опять под ноги гиганта. Рассвирепевший от сваливавшихся ему под ноги напарников, просто, как щенка, отбросил щуплого в сторону.

«В реальном бою не крути балет, бей тем, что попадется под руки», – вспомнил еще один совет Олег и, отскочив в сторону, с силой метнул в амбала стул. Тот отмахнулся от него как от назойливой мухи.

«Пробить эту тушу ни руками, ни ногами не получится. Все равно заломает, – понял бывший боец ВВ. – Его остановит только бетонная стена». Краем глаза он заметил, что остальные противники уже приходят в себя и готовятся прийти на подмогу товарищу. «Время. Ну держись, немчура». Холодная ярость охватила его и включила режим берсерка. Уровень адреналина резко подскочил, что придало сил и скорость реагирования. С ревом Олег схватил со стола скатерть и швырнул в лицо противнику. Щуплый в страхе замер на полу и не вмешивался в схватку. Олег в прыжке оказался за спиной здоровяка и с разгону впечатал его головой в стену. Тот ухнул и стал медленно сползать на пол. Блондин сзади ударил Олега стулом, гость успел перехватить его. Но все равно удар был слишком сильный, и он упал на пол. Стул сломался. В руках нападавшего осталась спинка. Он размахнулся ей, чтобы добить противника, но Олег лежа с силой подбил ему ноги. Блондин грохнулся навзничь. Ковтуненко успел подняться, рванул к входной двери и наткнулся на пришедшего в себя водителя. Мощный разряд тока из электрошокера свалил гостя с ног.

Прежде чем отключиться, в сознании молнией пронеслись почему-то картины детства. Вот Олежка Ковтуненко, обычный парень с рабочей окраины, сбежал с уроков, чтобы с друзьями погонять футбол на пустыре. Отец и мать работали на серьезном заводе с 8.00 до 17.00 без права выхода за проходную. Вот в четвертом классе с двумя друзьями записался в секцию спортивной гимнастики. Приятели скоро сбежали, а он остался. То, от чего сбежали приятели, Олегу, наоборот, очень нравилось. Он до кровавых мозолей стирал руки на турнике, брусьях, кольцах, не раз получал вывихи пальцев на руках и ногах, но ему нравилось преодолевать себя, чувствовать, как наливаются железной силой его мускулы, появляется гибкость и точность в движениях. У него захватывало дух, когда он крутил «солнышко» на турнике, легко взлетал в прыжках над козлом, крутил пируэты на брусьях и кольцах. Упражнения на кольцах, которые вообще были его любимым спортивным снарядом, удавались особенно хорошо. Тренер постоянно хвалил Олега, причем не только за спортивные успехи, но и за обязательность, приверженность к дисциплине и за лидерские качества. Ковтуненко как-то быстро стал авторитетом сначала в своей группе, а затем и в самой секции, даже для более старших ребят. Тренер часто поручал именно ему проводить разминку, опирался на Олега во время поездок на соревнования и спортивные сборы. Тьма наступила на самом интересном месте.

Он очнулся, тяжело выныривая из мутного забытья. Голова немного кружилась, во рту ощущался металлический привкус. «Что со мной? Где я?» – первые вопросы, посещающие человека после любого пробуждения. Если ты узнаешь окружающую обстановку, сознание спокойно, то у тебя есть время на непродолжительную раскачку, а если ты очнулся в незнакомом месте, вот тут чувство тревоги резко мобилизует всю психику и организм. Главное, не дать развиться панике, тогда теряется контроль и можно наделать ошибок. Олег умел управлять эмоциями. Он скосил глаза в сторону, оценивая обстановку. Он один в очень странной комнате. Из мебели только округлый стол на четырех ножках, стул и диван, на котором он лежал. Окон нет. Две двери, одна явно входная с «кормушкой». В камере особо опасным заключенным через нее передают еду. Олег поднялся с дивана. На нем была только футболка и брюки, даже носков не было. Благо пол не бетонный, а с мягким покрытием, как и стены. Левая рука засаднила. На плече красовался синяк с раной в центре. «Шприцем укололи, гады, не особо церемонясь. Оттого и синяк. Вкололи какую-то дрянь, чтобы отключился». За второй дверью крохотный душ, унитаз и раковина. Странные тюрьмы у них в Германии.

«Ну вот и съездил на соревнование за границу, – невесело подумалось заключенному. – Где я прокололся? В чем ошибка?» – рассуждал молодой человек.

После демобилизации из армии Ковтуненко легко поступил в институт физической культуры. Все студенты Советского Союза входили в добровольное спортивное общество «Буревестник». Благодаря спортивным успехам и хорошей анкете его включили в состав студентов, которым доверяли выезды на соревнования за рубеж. До уровня участников советской сборной для участия в универсиаде, международных студенческих игр, он не дотягивал, а к товарищеским встречам по отдельным видам спорта его допускали. Но перед этим Олега пригласил на беседу проректор по режиму. Это был грамотный сотрудник, который умел видеть в людях потенциал. Он не стал предлагать Ковтуненко сообщать информацию о настроениях и проступках сокурсников. Для этого у него были другие студенты, прихваченные на «залетах». Он предложил Олегу сотрудничество с КГБ в качестве внештатного сотрудника. От него требовалось выполнение несложных мероприятий, не требующих специальной оперативной подготовки. Так он получил агентурный псевдоним Солист. Надо было забрать или, наоборот, оставить в определенном месте посылку, проследить за ситуацией, запомнив всех участников и номера машин. Один раз даже надо было устроить в кафе небольшой скандал, очевидно, чтобы отвлечь внимание от другого оперативного мероприятия. Олегу нравилось выполнять такие задания. Риск щекотал нервы, доверие со стороны разведки поднимало самооценку. Правда, пришлось налечь на изучение иностранных языков. В учебной программе института он изучал английский и дополнительно ходил на факультатив по немецкому языку.

В Мюнхене должна была состояться товарищеская встреча студенческих спортивных команд федеральной земли Бавари и советского «Буревестника». Олег также вошел в число заявленных спортсменов. Со стороны контрразведки КГБ Солиста попросили выполнить роль курьера. Ему необходимо было выйти на контакт с представителями НТС, получить от них посылку с антисоветской литературой и тайно перевезти ее через границу. В Мюнхене как раз располагалось южногерманское отделение Народно-трудового союза. Организация носила ярко выраженную антисоветскую окраску. Мюнхенское отделение было одно из самых активных. У них даже была своя радиостанция «Свободная Россия», регулярно вещавшая на русском языке.

На второй день нахождения в ФРГ Ковтуненко позвонил по контактному телефону и назвал пароль. Ему была назначена встреча в небольшом кафе. Олега встретил мужчина старшего возраста, хорошо говоривший по-русски, но с уже явно сформировавшимся немецким акцентом. Он заказал хороший ужин, много расспрашивал Олега о жизни в СССР, они договорились встретиться здесь же через два дня, накануне отъезда домой. Энтээсовец должен был принести запрещенную литературу. Следуя рекомендациям контрразведчиков, Солист не стал изображать оппозиционера, противника социалистического строя, он плохо разбирался в этой теме и легко мог запутаться. Он играл роль недалекого по развитию спортсмена, польстившегося на гонорар. Еще в начале разговора он намеренно поставил условие подарить ему немецкий радиоприемник «Грюндиг» и 50 западногерманских марок. Они договорились, что на следующий день после выступления на соревнованиях Олег выйдет из Олимпийского парка через северные ворота, найдет указанный автомобиль. Его отвезут на место, где он должен будет забрать груз и вознаграждение.

Он все так и сделал, но в доме его ждала засада, пришлось применить полученные в армии навыки. К моменту окончания школы Ковтуненко уверенно сдал норматив кандидата в мастера спорта и с гордостью носил значок КМС. Зато в аттестате зрелости о среднем образовании успехов не предвиделось. В нем сохранялся паритет троек и четверок. Были только две пятерки: по физкультуре и по пению. Петь Олег любил, причем не только просто дворовые песни, но и более сложные произведения. Его кумирами были Сергей Лемешев и Петр Лещенко. Записи их песен он мог слушать бесконечно. Заодно неплохо освоил аккорды на гитаре. Черноволосый парень с короткой стрижкой, невысокого роста, с рельефной мускулатурой, общительный, да еще с голосом и гитарой, он был грозой местных девчонок и спортсменок других секций. В армию его призвали во внутренние войска. Красные погоны с желтыми буквами ВВ. Естественно, его сразу забрали в спортивную роту. Ковтуненко успешно защищал честь гарнизона и даже округа на соревнованиях по легкой атлетике и не только. Особо военными премудростями спортсменов не загружали, в наряды они не ходили. В начале второго года его службы начальство задумало снять фильм о специальной физической и боевой подготовке бойцов внутренних войск. Перед камерами бойцы должны были продемонстрировать устойчивые навыки рукопашного боя, владение автоматом, саперной лопаткой, ножом, другими спецсредствами как в обороне, так и в наступлении. Действия должны были проходить не в спортивном зале, а в полевых условиях в гимнастерке, кирзовых сапогах, с преодолением препятствий, отражением атак, как одиночные, так и групповые. Для таких съемок нужны были выносливые солдаты с хорошей растяжкой, отменной ловкостью и прыгучестью. Кандидатов, естественно, подбирали среди спортсменов.

Почти три месяца без устали два десятка солдат-срочников проходили интенсивную подготовку под руководством офицеров спецназа внутренних войск. Это было не просто обучение, а настоящая закалка характера, силы и духа. Каждый день ребята сталкивались с новыми вызовами, преодолевая свои страхи и границы возможного. Офицеры не щадили своих подопечных, требуя максимальной самоотдачи. Они учили их не только боевым навыкам, но и психологической устойчивости, умению принимать решения в экстремальных ситуациях и работать в команде. В результате этой напряженной работы на свет появились настоящие профессионалы, готовые к любым испытаниям. Эти солдаты не боялись идти в бой в одиночку, зная, что их подготовка и опыт позволят справиться с любой группой вооруженных противников. Они не закрывали глаза на опасность, когда по ним стреляли почти в упор, умели уклоняться от пуль и ножей. Их учили видеть картину схватки целиком, понимать тактику и стратегию противника, чтобы эффективно использовать свои силы и возможности. Тактическое мышление стало их вторым «я». Они умели анализировать ситуацию, предугадывать действия врага и находить слабые места в его обороне. Их тренировки включали в себя не только физические упражнения, но и интеллектуальные задачи, направленные на развитие стратегического мышления и способности быстро принимать решения. Много времени уделялось выработке стрессоустойчивости. Они без страховки могли ходить по брускам на уровне пятого этажа, без задержки преодолевали огненные рвы. В результате этой кропотливой работы родились бойцы, готовые к любым вызовам. Фильм получился очень зрелищным и мотивирующим.

Очевидно, именно тогда на Олега и обратили внимание товарищи из спецслужб.

«В чем я ошибся? Что немцам от меня надо?» Тревожные мысли не давали покоя.

«За успешное проведение операции „Заслон“ наградить капитана КГБ Цыганкова Юрия Александровича почетным оружием».
Подпись: Председатель КГБ Андропов Ю. В.
(Выписка из секретного приказа)

Смертельно изящный вальтер ППК лежал в коробке с малиновым сафьяном. С правой стороны прикреплена стальная тоненькая пластинка с гравировкой: «Цыганкову Ю. А. за образцовое выполнение боевых задач. Председатель КГБ».

Такая картинка представилась Батыю, советскому нелегальному разведчику, когда руководитель особой берлинской резидентуры внешней разведки Советского Союза подполковник Матвей Степанович Саблин, оперативный позывной «Север», сообщил о приказе из Москвы. Батый пробовал расспросить командира о награждении, но тот, кроме короткой выписки из секретного приказа, тоже подробностей не знал.

– Думаю, на складе нашли для тебя либо маузер в деревянной кобуре, либо потертый наган, – шутил подполковник. – Со времен Дзержинского.

Однако улыбка быстро сошла с его лица.

– Не об этом думаешь, Батый. После гибели израильских спортсменов в Мюнхене Моссад, Шабак и военную разведку спустят с поводка, и они пойдут по следу палестинцев. Кара за убитых спортсменов будет безжалостной.

– Это предположение?

– Увы, это оперативная информация. Санкцию на ликвидацию всех более-менее причастных дала лично Голда Меир, премьер-министр страны. Решительная тетка. Так и сказала: «Всю ответственность беру на себя». Не думаю, что ты попал в их список, но всякое может быть. Так что пока затаись, займись немецкими проблемами, бизнесом. О любых подозрительных моментах докладывай сразу. При малейшей опасности уходи на дно. Это приказ. Понятно?

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Разведывательную активность сворачиваем, занимаемся только укреплением прикрытия, – бодро заявил нелегальный разведчик.

– С чего ты взял, что активность сворачиваем? Я сказал о повышении бдительности и осторожности. Из Центра специально для тебя пришло ответственное и важное задание. Аналитики нашей службы сделали предположение о том, что на волне успехов на террористическом поприще стала высока вероятность объединения экстремистских сил Ближнего Востока и Европы в новую организационную структуру.

– Террористический профсоюз?

– Скорее интернационал, – поправил подчиненного резидент. – Перед нами поставлена задача прояснить ситуацию, определить участников, выявить руководителей, потенциальные объекты нападения, ресурсы. В общем, все.

– Я даже знаю, от кого наши аналитики получили первичную информацию, – со скепсисом заявил Батый. – Журналисты медиамагната Шпрингера. У них доступа к информации больше, чем у немецкой контрразведки.

– А что им в Москве остается делать, если мы с тобой даем им довольно мало материала, – заступился за коллег резидент. – Покажи, что у советской разведки выше профессионализм, чем у местных писак – будет тебе почет и уважение, а нет – на твое место пришлют другого, а тебя отправят в центральный аппарат младшим аналитиком по работе с зарубежной прессой.

Батый только вздохнул в ответ на такую перспективу.

– С чего начнешь?

– Буду ждать. Азиз является одним из региональных представителей Народного фронта освобождения Палестины. НФОП доктора Хабаша и первый претендент в руководство террористического профсоюза. Если ФАТХ Ясира Арафата хотя бы на словах склоняется к социализму, то Народный фронт не скрывает своей агрессивной направленности на основе маоизма китайских товарищей. По моим данным, на Азиза охотятся израильтяне, и он вынужден лечь на дно. Теперь ждем, кого назначат вместо него. Правда, в последнее время у меня с Азизом обострились отношения.

– В связи с чем?

– Он догадывался, что Вадей Хаддад, главный по оперативной террористической деятельности в Народном фронте, основную подготовительную деятельность по операции на мюнхенской Олимпиаде проводил через меня, а не через него.

– Опасался конкуренции?

– Конечно. Он же знает суровый характер Хаддада: едва что не так или промах, тут же сменит. И это в лучшем случае. Учитывая подозрительность и мнительность Азиза, не исключаю провокации в отношении меня.

– Что его сдерживает?

– То, что связь с немецкой «Группой Красной Армии» осуществляется исключительно через меня. А как вы знаете, красноармейцы – самый активный и боевой отряд западногерманской экстремистской молодежи. Это не «Тупамарос Западного Берлина». Из первого состава, по сути, остался в живых и на свободе только я один.

– Тогда, может быть, есть смысл тебе самому пойти на связь с Хаддадом?

– У меня контакт с ним только на экстренный, аварийный случай.

– Кто реальный кандидат на место Азиза?

– Предсказать действия Хабаша и Хаддада очень сложно. Это будет их доверенное лицо.

– Которому на начальном этапе потребуется грамотный, надежный помощник, – продолжил мысль подчиненного Север. – Тогда считаю, что тебе надо наведаться самому к Хаддаду. Где он сейчас?

– В штаб-квартире в Ливане. Кстати, пора мне заодно по делам бизнеса проинспектировать поставщиков. Надо их взбодрить, а то стали поступать нарекания на качество товара. Заодно отдохну немного. Сейчас на средиземноморских курортах начинается бархатный сезон. В море покупаюсь, позагораю на золотых песках Бейрута.

Однако понежиться на пляже Батыю не удалось. Вадей Хаддад был предельно сосредоточен. Он обоснованно считал, что сейчас начнется новый этап тайной кровавой войны с разъяренными убийством спортсменов израильтянами. Террористы отличаются от военных в том числе тем, что у них в арсенале нет такого маневра как оборона. Они не строят укрепленных рубежей, не занимаются передислокацией войск. Они могут либо убегать и прятаться, либо продолжать нападать. Главный стратег боевого крыла Народного фронта по характеру был чаще всего сторонником второго пути. Лысеющий толстячок с жесткой щеточкой черных усиков с чувством пожал Батыю руку и даже похлопал по плечу. Это был хороший знак.

– Проходи, Юсуф. Рад тебя видеть. Я как раз хотел с тобой связаться, но срочные дела никак не отпускали.

– Разрешите, уважаемый Вадей, поздравить вас с удачно проведенной операцией в Мюнхене. Я горд, что принял в ней, пусть и небольшое, участие. Работа с вами для меня не только честь, но и большая наука. Разрешите считать вас моим учителем и называть теперь «муалим»?

Было заметно, как приятно недоучившемуся студенту-медику слышать слова восхваления, тем более от европейца. Лесть на Востоке не считается постыдной, она воспринимается как проявление уважения. Запад есть Запад, Восток есть Восток.

– Операция еще не завершена, пока двое наших товарищей находятся в руках полиции. – Хаддад назидательно поднял вверх палец. – Но этим занимаются другие. Ты мне нужен для иного, Юсуф. В каком состоянии сейчас находится РАФ?

– Основатели Фракции Красной Армии, то есть Rote Armee Fraktion, сейчас томятся в руках полиции. Но мы не уличная банда, мы движение, политическая сила. Вырастает второе поколение немецких революционеров. Они уже проявили себя. За ними тоже охотятся, поэтому я, как один из тех, с кого начинался RAF, стараюсь готовить теперь третью смену. По традиции мы надеемся на вашу помощь в боевой подготовке молодежи. Как я в свое время проходил подготовку в ваших лагерях в Иордании, так и новички должны получить свой опыт. Надеюсь на вашу помощь, муалим.

– Мы постараемся подготовить ваших людей к борьбе. Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. Разговор будет долгим, поэтому давай освежим наши головы хорошим чаем. Насколько я помню, ты предпочитаешь рецепт чая по-туарегски?

Это не только уважение к гостю – знать его вкусы, это был намек на то, что руководитель террористического крыла Народного фронта много знает о своем собеседнике. Батый действительно ценил этот целебный напиток. Он помог ему быстро восстановиться после того, как они с напарником изнурительно уходили после угона самолета от преследователей через раскаленную пустыню в Северной Африке.

– Этой весной, в мае, – продолжил Хаддад, – мы проводили в одном из наших лагерей в Ливане то, что вы, европейцы, называете семинар. Так сложилось, что там собрались представители разных революционных движений. Не только мусульмане, были люди из бакской ЭТА, ирландцы из ИРА, греки из N17, французы из Action directe. По сути, не было только вас из Германии. Мы приняли решение о создании международной террористической сети с центром в Париже. Столица Франции устраивала всех из-за своего удобного географического месторасположения. Можно без каких-либо затруднений поддерживать связь с различными организациями, находящимися в разных частях света. Но главное, чего мы смогли достичь, это договориться о проведении согласованных мероприятий различных национальных групп, чтобы действовать в интересах другой организации.

«Международный террористический интернационал, о котором предупреждал резидент», – сразу пришло на ум советскому разведчику.

– Единый центр управления? – уточнил озабоченный Батый.

– Нет, скорее центр координации действий и взаимной помощи, но в интересах национальной организации. – Хаддад наполнил еще чашки чаем. – Нас объединяет ненависть к американцам, ведущих себя как колонизаторы в наших странах, борьба за равенство и справедливость. Религиозные интересы на втором плане. Мы очень надеемся, что наши немецкие друзья присоединятся к нам.

Палестинец вопросительно посмотрел на Батыя.

– Я бы хотел побольше узнать об этой сети и обсудить с товарищами, – ушел от прямого ответа собеседник.

– Хорошо, – легко согласился Хаддад. – Поезжай в Париж к Мухаммеду Будии, координатору нашего движения в Европе. Он пока исполняет обязанности координатора всей международной сети. У него в этом большой опыт.

Возвращаясь поздно вечером домой, Север по заведенной привычке зашел в соседний бар выпить пива. Во-первых, это отличительная для немцев привычка, так что надо поддерживать образ добропорядочного бюргера. Во-вторых, проверка возможной слежки. В наружном наблюдении служат живые люди, которые за смену здорово устают и, зная привычки наблюдаемого объекта, будут спокойно ждать его в месте постоянного появления. Вычислить их в небольшом баре, где собираются в основном местные, а не на маршруте среди потока людей, гораздо проще.

Сегодня шефа особой нелегальной резидентуры в Германии ждал сюрприз. За дальним столиком, делая вид, что наслаждается пенным напитком, расположился старший инспектор Федерального ведомства по охране конституции, то есть немецкой контрразведки, сокращенно BFV. Безусловно, это никак не могло быть случайностью. С Францем Кифером Север был знаком давно. Более десяти лет назад, когда лейтенант КГБ Матвей Саблин только начинал делать первые шаги в нелегальной разведке, он легендировался как член профашистской организации «Честь и порядок», якобы созданной на территории ГДР подросшей молодежью распущенного гитлерюгенда. Мощная и влиятельная структура бывших нацистов в Западной Германии как раз искала соратников по другую сторону границы. Благодаря их «сотрудничеству» советской разведке удалось провести ряд блестящих операций по вербовке и даже внедрению своих агентов в разведывательные, государственные, политические, бизнес-структуры ФРГ. В Германии традиционно были сильные полиция и контрразведка. Инспектор Кифер посчитал, что молодой перебежчик из ГДР, приближенный к руководству движения, может легко стать его ценным осведомителем, и арестовал его. Север сделал вид, что согласился на сотрудничество под агентурным псевдонимом Парадокс. Однако, когда инспектор увидел, какие мощные силы включились в освобождение Вильгельма Мюллера, он быстро сориентировался и перевел отношения с уровня руководитель – подчиненный на равноправные, партнерские. В разведке такие отношения называют «доверительная связь». Это оправдало себя. Виделись они нечасто, всего несколько раз, но по крайне серьезным поводам.

Во время вооруженного налета на штаб-квартиру НАТО в Гейдельберге сотрудник резидентуры Севера Батый, он же руководитель боевой группы немецких радикалов, был ранен, когда пытался спасти свою возлюбленную, активного боевика РАФ. Резидент советской разведки пытался вывезти пострадавшего нелегала с поля боя, но их автомобиль блокировала подоспевшая западногерманская полиция. Север, угрожая взорвать себя и полицию, добился вызова Франца Кифера. Контрразведчик, пользуясь своими полномочиями, позволил им покинуть место проведения облавы. В обмен Север сдал ему места, где скрывались руководители террористической организации «Фракция Красной Армии». В результате этой сделки РАФ была обезглавлена, Кифер получил повышение. Вернувшийся после лечения Батый смог занять место одного из лидеров второй волны РАФ. Не желая ни с кем делиться столь важным источником информации, инспектор подчистил данные на Вильгельма Мюллера и Юргена Краузе в базе контрразведки. Так что появление в баре высокопоставленного сотрудника BFV было отнюдь не случайно.

Увидев вошедшего Севера, контрразведчик сделал приглашающий жест.

– Как дела, Вилли?

– Пока тебя не было, все было спокойно, – в ответ съязвил советский резидент.

Кифер усмехнулся, такие взаимные колкости были их привычной формой общения. Это профессионально очень удобно. Вроде бы пошутил, а уже дело собеседника, насколько серьезно можно отнестись к высказанным словам.

– Как здоровье Юргена?

– Франц, твой вопрос все еще проявление вежливости или уже переход к серьезному разговору? – в ответ поинтересовался резидент.

– Ты прав, Вилли, уже разговор, – вынужден был признать немецкий контрразведчик. – Его заметили в Мюнхене в Олимпийской деревне в очень интересной компании.

– Выражайся корректнее, Кифер. Он был там только накануне, во время самого теракта его там не было. – Сказано это было достаточно жестко.

– Хорошо, – легко согласился инспектор. – Накануне, но с очень интересным арабом.

– Значит, тебя теперь перебросили с немецких террористов на арабов.

– Да. Скажу честно, мы мало обращали на них внимания, пока они не стали выяснять отношения с евреями на территории Германии. Появились жертвы среди немцев. Мы, конечно, ведем среди них агентурную работу, сил у нас достаточно, не сомневайся, но мы пока только в начале пути.

– А результат начальство требует сейчас, – сочувственно предсказал Север.

– Именно. Одних палестинцев в стране насчитывается несколько сотен тысяч. Мне нужна наводка, Мюллер. Ниточка, за которую я могу ухватиться. Судя по всему, твой парень в теме. Подсвети, как связаны арабы и наши немцы.

– Это серьезный вопрос, Франц, – намекнул на ответную любезность Север.

– Ты знаешь, я умею быть благодарным.

«Как вовремя Батый привез информацию из Бейрута, – подумал опытный разведчик. – Она не касается безопасности нашей страны, значит, ее можно выторговать на что-то важное для нас». Советский резидент кратко изложил информацию о договоренности в Ливане создать сеть международного терроризма по инициативе руководителя Народного фронта освобождения Палестины доктора Жоржа Хабаша. О согласии между национальными радикальными группировками о взаимной помощи.

– У нас тоже есть Интерпол, – печально вздохнул немецкий контрразведчик. – Но там такая бюрократия, что замучаешься согласовывать. Да что там Интерпол. Мы, BFV, с полицией только-только начали внутри Германии создавать единую базу.

Он осторожно покосился на собеседника.

– Я в курсе, Франц, – понятливо кивнул Мюллер. – У них все проще. Есть европейский координатор от каждого национального движения. Они знают друг друга и через них обмениваются информацией, имеют лагеря по подготовке боевиков, контролируют каналы поставки оружия, изготовление поддельных документов. Бойня на мюнхенской Олимпиаде – это только проба пера. Вы же захватили двух парней из «Черного сентября». Неужели немцы разучились развязывать языки пленным? Теряем традиции предков?

– Они мало что знают, – не стал реагировать на едкую реплику Кифер. – По Германии так почти ничего. Их привезли сюда для выполнения конкретной операции. Они до последнего момента не знали содержания акции. Да и сам «Черный сентябрь», если честно, меня особо не интересует. Израильтяне неформально попросили не вмешиваться, они сами разберутся с ними, и очень жестко. Зачем мы будем путаться у них под ногами, мешать.

– Так что тебя интересует, Франц?

– Я так понимаю, что у арабов несколько организаций проповедуют террор. Какая из них, на твой взгляд, самая опасная для нашей с тобой родины?

Профессиональный дознаватель умело затронул струны национального немецкого самосознания. Он искренне считал Севера немцем, сбежавшим из ГДР и теперь отсюда руководившим подпольем.

– Народный фронт доктора Хабаша, – почти не задумываясь ответил собеседник. – Ясир Арафат, конечно, более авторитетная фигура, но он в большей степени ориентирован на решение вопросов на Ближнем Востоке. А Хабаш, как последователь китайского Мао и русского Троцкого, тяготеет к международному масштабу. Это его лозунг, что убийство одного еврея вне поля боя эффективнее, чем убийство сотни евреев в бою, поскольку оно привлекает больше внимания.

– Кто является представителем Народного фронта в Германии, известно? – быстро спросил инспектор BFV.

– Да, – согласился Север и многозначительно посмотрел на немецкого контрразведчика.

Кифер понял, что ответ он получит только после того, как сам поделится информацией, представляющей интерес для собеседника. Он внимательно оглядел зал. За соседним столом четверо пожилых немцев, нещадно дымя сигаретами, увлеченно играли в карты. Никто не обращал на двух беседующих солидных мужчин никакого внимания.

– Как ты, конечно, знаешь, после ухода из разведки Гелена и его соратников по гитлеровскому абверу в 1953 году преемником стал БНД. Новое руководство разведки отказалось от массовой подготовки активных мероприятий на территории ГДР.

– Этим делом занялись сами американцы, – показал осведомленность Север.

– Верно. Для этого к нам была перебазирована из Америки 10-я группа специального назначения. В двух лагерях в Бад-Тёльц и Ленгрис разместились американские инструкторы, – продолжал Кифер.

– Приметное место. Там, по-моему, ранее фашисты готовили кадры для штурмовых подразделений СС.

– Именно. Теперь там американцы обучают специалистов, предназначенных как для ведения боевых действий в тылу врага, по образу партизан, так и для борьбы, наоборот, с повстанцами. Группы этих специалистов предназначались для действий по всему миру, но преимущественно в Азии и Африке. Для стран Латинской Америки 10-я группа специального назначения готовила кадры у себя в США. Это были американцы.

– Что изменилось? – тревожно спросил Север, чувствуя, что Кифер подходит к самому важному.

– Недавно прошло закрытое совещание в Бонне в Министерстве внутренних дел, которому мы подчиняемся. На нем выступили представители ЦРУ и озвучили новую программу противодействия Варшавскому блоку. Теперь в 10-й группе стали готовить диверсантов для советского блока. Только сейчас это будут кадры из местных, а не сами янки. Задачи также переформулированы. Диверсионные акты будут маскироваться под технологические аварии на важнейших производствах и транспортных линиях, создающихся с участием западного бизнеса. Главная цель – дискредитировать Советский Союз и его соратников как надежных экономических партнеров Запада.

– Какова ваша роль? Почему ЦРУ поставила вас в известность?

– Им нужны кадры для этой деятельности. Вылавливать их они будут на нашей территории и с нашей помощью.

– Поясни.

– Сейчас много людей из-за железного занавеса едут в Германию на стажировку, учебу, обмен опытом, соревнования. Мы среди них находим нужные кадры, американцы создают острые ситуации…

– Ты хочешь сказать, провокации, – перебил немца Север.

– Можно сказать и так, – не стал возражать Кифер. – Важно, чтобы у кандидата не было пути вернуться на родину. Операция носит кодовое название Akrosol.

– Почему ты решил рассказать мне об этом? Ведь не только для того, чтобы получить информацию об арабах. Американцы же ваши союзники? – спросил нелегал.

Прежде чем ответить немец сделал большой глоток пива, как бы собираясь с духом.

– Моя сестра и мать во время войны жили в Дрездене. После бомбардировки американцев и англичан от них не осталось даже кучки пепла. Летчики очень грамотно все рассчитали. Огонь пошел на жилые кварталы со всех сторон. В эпицентре температура достигала нескольких сотен градусов. Шансов не было ни у кого. Ты считаешь, что это можно оправдать и забыть?

За столом опять возникла пауза. Через некоторое время Кифер продолжил:

– Отвечает за эту операцию спецагент ЦРУ Уильям Форд, подготовкой занимаются подчиненные командира 10-й группы спецназначения американского полковника Дэвиса. Теперь меня интересует, кто является координатором палестинцев в Германии.

– Его зовут Азиз. Ты знаешь мечеть Ахмадийя в Берлине? – спросил Север.

– Конечно, это старейшая мечеть во всей Европе.

– Рядом с ней есть духан «У Саида». Там он обосновал свое логово.

Они оба были профессионалами, в той или иной мере доверяли друг другу, поэтому никаких записей, расписок, свидетельств. То есть никаких следов. Мужчины немного помолчали, занятые своими мыслями.

– Послушай, Мюллер, рано или поздно я наверняка выйду на твоего парня…

– Его безопасность – основа наших с тобой отношений, – резко оборвал контрразведчика Север. – Либо мы продолжаем наше общение, либо гражданская война.

– Никто его не тронет, – быстро заговорил Кифер. – Просто время от времени…

– Франц, он не будет твоим агентом, – снова жестко прервал собеседника советский резидент. Саблин прекрасно знал смысл поговорки «Коготок увяз – всей птичке пропасть». В немецком языке эта поговорка звучала более актуально применительно к данному случаю. «Если дать дьяволу свой мизинец, он возьмет всю руку».

– Ну а если я подведу к нему своего агента, – не унимался Кифер, – твой Краузе будет об этом знать, а мой человек не будет даже догадываться. Зато Юрген может оперативно передавать информацию, которую сочтет важной. Вилли, речь идет о террористах, иногда от этого зависит жизнь людей, простых немцев.

Север молчал, раздумывая.

– Это будет классический вариант, – воодушевленно продолжал контрразведчик. – Знакомство и дружеские отношения с представителем племени неугомонных журналистов.

– Традиционно это будет женщина? – усмехнулся нелегал.

– Очень привлекательная. За это ручаюсь.

– Зная твой вкус, я уже в шоке.

– Ну, это уже проблема Юргена.

Мужчины понятливо рассмеялись.

Немец уже ушел, а Север сидел за недопитой кружкой пива и анализировал встречу. На Азизе можно ставить крест. Вопрос, успеют ли немцы с ним поработать, потому что их могут опередить израильтяне. Моссад гарантированно выйдет на него, и вербовать они его точно не будут. Так что палестинцам придется искать другую кандидатуру. Новый человек будет вынужден в большей степени опираться на Батыя. Тем самым он станет гораздо более информирован, значит, и мы получим возможность для решения своих задач.

Но больше всего резидента беспокоила информация о лагерях ЦРУ на территории Германии. Если операция Akrosol задумывается как долгосрочная программа, а попытка захвата советской делегации на Олимпиаде подтверждает это, то намечается новый виток обострения в войне разведок. Руководители США и СССР могут перед телекамерами улыбаться, жать друг другу руки, но разведчики всегда на войне.

Вдруг он вспомнил, почему его зацепило упоминание о Бад-Тёльце в информации Кифера. Это небольшой городок в Баварии. Вот именно что в Баварии. Некоторое время назад уполномоченный КГБ по Германии просил его обратить особое внимание на информацию, где будет упоминаться Бавария и особенно Бад-Тёльц. Генерал знал, что Север не только руководитель особой берлинской нелегальной резидентуры, но и сотрудник 5-го отдела управления нелегальной разведки. Деятельность и кадры этого отдела являлись закрытой информацией. По сути, 5-й отдел выполнял функции контрразведки нелегалов. Именно они занимались организацией безопасности и спасения советских разведчиков, работавших «на холоде».

– Матвей Степанович, обрати внимание на информацию из Баварии. Я понимаю, что вы работаете по нашим нелегалам, а у нас пропал коллега из легальной разведки.

– То есть как пропал?

– Для участия в студенческой универсиаде в ФРГ приехала команда наших молодых легкоатлетов. В ней был наш человек. По легенде, он должен был встретиться с представителем НТС и получить от него материалы для провоза в Союз. Парень ушел на встречу и не вернулся, а через полтора месяца на адрес, который ему дали на чрезвычайный случай, пришла обычная видовая открытка нейтрального содержания, но упоминался его оперативный псевдоним Солист. Открытку прислали как раз из Баварии, из этого самого Бад-Тёльца.

Глава 2

Питер Дэвис командовал 10-й группой специального назначения, размещенной в баварском городке Бад-Тёльце.

– Господин полковник, к вам мистер Джонсон, – предупредил по телефону дежурный на пропускном пункте.

Мистер Джонсон – это был оперативный псевдоним спецагента ЦРУ Уильяма Форда, ответственного за операцию Akrosol. Сотрудники ЦРУ считались гражданскими служащими, поэтому им армейских званий не полагалось. С конца 50-х для группы спецназа искали людей, обладавших хорошей разведывательной подготовкой, способностью брать на себя ответственность и самостоятельно принимать решения, наличием опыта заграничных операций и владением иностранными языками, а также готовностью пойти на риск. Первоначально это были парашютисты и рейнджеры, прежде служившие в OSS и других частях специального назначения. Бывшие офицеры сил специального назначения, имевшие боевой опыт, быстро стали преподавателями. Первоначально подготовка шла на индивидуальном уровне, все солдаты осваивали отдельные специальности: оперативную деятельность и разведку, оружие, диверсионную деятельность, связь, медицинскую помощь. Кроме основной курсанты знакомились с другими специальностями. Особое внимание уделялось многим аспектам партизанской войны: безопасности, проведению диверсий, разведывательной деятельности, методам побега из плена и уклонения от боя и тому подобным премудростям. Вскоре из состава группы выделились мобильные группы и отряды, которые были тайно отправлены в Западный Берлин на конспиративные квартиры. Об их миссии не знали даже в штаб-квартире оккупационных сил. В их задачу входила диверсионная деятельность в тылу войск Варшавского договора в случае его нападения на немецкого союзника. Бойцы в Берлине находились в состоянии постоянной боевой готовности. Периодически их меняли. Вернувшись с дежурства, диверсанты продолжали подготовку, постоянно совершенствуя свое мастерство на базе.

С появлением мистера Джонсона хлопот у полковника прибавилось. Программа Akrosol предполагала подготовку на базе особого контингента. Чья-то светлая голова в ЦРУ решила, что время активных акций в тактическом тылу противника начинает изживать себя, значит, надо переходить на стратегический уровень в глубоком тылу. Это должны быть не столько военные, сколько важнейшие промышленные и инфраструктурные объекты, выведение из строя которых будет иметь не только экономический, но и политический эффект. Для этого нужны люди, которые могут раствориться среди местного населения, не вызывая подозрений. Иностранцы и мигранты прошлых лет, соответственно, не подходят, так как не знают нынешних реалий. Команда мистера Джонсона занимается подбором кандидатов, их отловом и вербовкой. За специализированную боевую подготовку отвечает Питер Дэвис. Чаще всего наводки на человека получают от подпольных оппозиционных структур, разумеется, истинных целей они не знают. Установка простая: нужны молодые люди с крепким здоровьем, желательно замешанные в антигосударственных или уголовных операциях, но не засвеченные перед спецслужбами. Не обремененные семьей, проявляющие выраженный корыстный интерес. Им создают ситуации, когда у них остается только один выход – участие в программе Akrosol.

– Как мой новый подопечный циркач? – поинтересовался спецагент.

Джонсон в обиходе называл свое мероприятие цирком, а себя считал этаким укротителем диких зверей. Пойманные помимо своей воли не сразу соглашались работать на ЦРУ против своей страны, для их приведения к необходимому результату как раз и нужен был дрессировщик. Первая группа из венгров должна была под угрозой оружия захватить группу советских спортсменов на мюнхенской Олимпиаде, параллельно с «Черным сентябрем», и также выдвинуть политические требования: «Вывести советские оккупационные войска из Венгрии и освободить политзаключенных». Предполагалось, что они после громкой политической акции в конце концов сдадутся немецкой полиции, а суд их позже оправдает. Группа вышла на задание, но бесследно пропала. Позднее выяснилось, что русские как-то узнали о готовящейся в полной тайне операции и не стали подвергать жизнь своих граждан опасности. Венгры были ликвидированы, один пленен. Советские дипломаты предупредили, что, если американцы не снимут своего запрета на деятельность строящегося газопровода из Сибири в Германию, будет устроен большой политический скандал с участием важного свидетеля. США вынуждены были отступить. Несмотря на первую неудачу, программа продолжала действовать. Бойцы пропавшей группы имели информацию только о своей операции, они даже не знали о существовании такой программы.

– Вы знаете, Уильям, на мой взгляд, очень перспективный экземпляр, – заявил американский полковник. – Большинство в первые дни карантина, когда мы их содержим в жесткой изоляции, сначала впадают в депрессию, отказываются от еды, а потом на них нападает ярость. Они крушат все, что попадет под руку, даже есть случаи – бросаются головой о стену.

– Я помню, вы рассказывали. Поэтому у них в комнате минимум мебели и вся она привинчена к полу, а стены обшиты мягким материалом, – заинтересованно поддержал его спецагент.

– Именно. Но этот ведет себя по-другому. Ничего не крушит, не ломает, зато активно занимается физическими упражнениями. Мои инструкторы специально приходят посмотреть на него. Это какая-то силовая акробатика очень высокого уровня. Кувырки, прыжки, отжимания. Представляете, он на руках ходит вокруг стола, потом также на руках забирается на стул, с него на стол, прыжок с переворотом с четким приземлением на прямые ноги. Он почти без разбега может забежать на стену на высоту человеческого роста. Он знаком с боевыми комплексами, обладает хорошей растяжкой, демонстрирует ударную технику руками и ногами. Так он занимается по несколько часов с перерывами, доводя себя до изнеможения. И никаких эмоциональных срывов.

– Какой день он уже у вас на карантине?

– Пятый.

– Значит, уже можно с ним начинать работать. Знаете, полковник, наши психологи уверяют меня о существовании волшебной формулы «7 плюс-минус 2». Эта формула проявляется во многих аспектах человеческой психики. Например, именно столько человек может запомнить и повторить элементов. 7 плюс-минус 2 – это также количество людей, которыми можно оперативно управлять, то есть постоянно контролировать и эффективно взаимодействовать. При увеличении количества членов единый коллектив начинает неминуемо делиться на меньшие группки.

Полковник ничего не сказал, насупив густые брови, но в его взгляде так и сквозило чувство сожаления. Так взрослые смотрят на болтающих всякие глупости детей, чтобы казаться взрослыми. Джонсон правильно понял этот взгляд и рассмеялся.

– Именно с такими людьми мне приходится часто общаться. В нашем случае, думаю, подопечный созрел для встречи и еще не сформировал негативное отношение к нам.

Закончив обед, Олег удивился, что ему не предложили традиционной чашки кофе.

– Почему кофе нет? – заявил он, передавая использованную посуду и приборы в небольшое окошко в двери.

Уже около недели он находился в полной изоляции. К его большому удивлению, из-за двери впервые зазвучал голос.

– С молоком?

– И побольше, – обрадовался хоть каким-то словам пленник.

Через несколько минут дверь открылась и в комнату вошли двое. Мужчина старше средних лет в хорошем костюме нес две большие кружки, следом за ним охранник принес второй стул для гостя и быстро удалился.

Они сидели друг против друга и пили маленькими глотками кофе. Началась своеобразная игра в гляделки, кто первый заговорит, проявит любопытство, значит, слабость. Первым не смог удержаться русский.

– Где я?

– Шестьдесят километров южнее Мюнхена, – излучая доброжелательность и открытость, ответил гость.

– Мне надо домой, в СССР.

– Уже не надо. – Американец невозмутимо отпил еще немного из кружки.

– Почему? Я гражданин Советского Союза.

– Спорный вопрос. Ваша группа давно уехала. Два дня назад в местной газете опубликовано ваше интервью с немецким журналистом, где Олег Ковтуненко ругает советскую власть и просит политического убежища в США. Думаю, сопровождавший в поездке вашу делегацию сотрудник КГБ уже понижен в звании и больше никогда не попадет за границу. Наверняка в ближайшие дни в институте пройдет открытое комсомольское собрание и тебя исключат из рядов ВЛКСМ как предателя и, разумеется, отчислят из института.

– Я не давал никакого интервью и не прошу убежища, – возмутился молодой человек.

Олег давно понял, кто и с какой целью его похитил. Он ждал вербовочного предложения, но надо было выдержать роль обманутого юноши.

– Пятнадцать лет, – оперативник ЦРУ сделал акцент на этой цифре. – Столько ты получишь за измену Родине. На твоей стороне только слова. Пятнадцать лет – это минимум, если не всплывут твои связи с НТС. Тогда все двадцать пять. Ты выйдешь больным пожилым человеком, которому запрещено селиться в крупных городах и есть ограничения на работу. Только это тебе светит на родине.

Чтобы получить согласие на предложение, клиент должен осознать глубину бездны, в которую он свалился. Пусть даже ты ему это подстроил, но из этой пропасти, опять же, только ты можешь дать ему возможность выкарабкаться. Сначала осознается проблема, затем появляется безвыходность. Объект вербовки должен в полной мере осознать тяжесть его ситуации. У него должен выступить холодный пот от безысходности. Тогда следующий этап – совместный разбор возможных вариантов, которые могут помочь бедняге выбраться самостоятельно из навалившихся проблем. Анализируем вместе с ним любые варианты, даже фантастические. Подводим снова к мысли о недостаточности своих сил и возможностей. Как говорят русские, хоть эдак, хоть так, все равно будет мордой об косяк. И только после этого должно последовать предложение о помощи извне, подкрепленное убедительными и, главное, наглядными аргументами. Именно на этом этапе мы продаем клиенту «американскую мечту». Теперь рассказываем побольше сказок. На этом этапе критичность суждения у вербуемого снижена. Такую тактику использовал спецагент Уильям Форд в отношении Ковтуненко.

– Но я помогу тебе вытащить счастливый билет.

Парень напряженно молчал, только по сцепленным до побелевших костяшек пальцам рук, спрятанных под стол, можно было догадаться, как он напряжен.

– У тебя есть шанс, который редко кому выпадает. Мы предлагаем тебе работу, интересную, опасную и, главное, очень хорошо оплачиваемую.

– «Мы» – это кто? – голос Олега стал немного хриплым. Может быть, от волнения, может быть, из-за того, что несколько дней ни с кем не разговаривал.

– ЦРУ. Центральное разведывательное управление США, – не стал держать интригу американец. Прямые, быстрые ответы на второстепенные вопросы создавали видимость искренности.

– Вы хотите, чтобы я стал шпионом? Чтобы я работал против своей Родины?

– Ты вряд ли будешь сотрудником ЦРУ. Мы намерены предложить тебе контракт. Ты же свободный человек, можешь соглашаться или отказаться.

– Если я свободный человек, значит, я могу сейчас встать и уйти? – с сарказмом ухмыльнулся Ковтуненко.

– Я сказал «свободный», но не глупый. Ты уже прикоснулся к нашим тайнам, и мы вынуждены будем позаботиться о том, чтобы наши секреты не были раскрыты. Это не угроза, это плата за отказ. Другое дело, если ты согласишься с нашим предложением.

Уильям хорошо владел техникой вербовки. Собеседника не стоит в чем-то настойчиво убеждать, так как в человеке сразу рефлекторно проявляется желание возразить. Значит, он начнет активно сопротивляться, искать контраргументы, обосновывать свою позицию. Как известно, самым эффективным способом убеждения является ситуация, когда он сам начинает убеждать себя. Это может произойти только после того, как он самостоятельно, как ему кажется, примет нужное нам решение. Задача вербовщика – подвести кандидата к такому результату. Один из главных приемов на этом пути – спровоцировать его на задавание вопросов о своем будущем. Тогда получается, что вербовщик, отвечая, вынужден приводить свои аргументы.

– Что же я получу за свое согласие?

Русский ожидаемо задал этот вопрос.

– Прежде всего – деньги. Для вас, советских, деньги не имеют значения, потому что на них нечего купить. Другое дело у нас. Когда ты выполнишь, не буду скрывать, рискованное, но вполне по силам тебе задание, ты получишь возможность, например, поехать отдыхать на океан. Ты бывал на море?

– Да, на соревнованиях в Ялте, два дня.

– Забудь про этот грязный песок, мутную воду. Тебя ждет чистейший белый песок, прозрачные теплые воды океана, удобный шезлог с зонтиком. С твоей спортивной фигурой и ловкостью ты станешь королем пляжного волейбола. Загорелые, красивые, скорее раздетые, чем одетые, девушки будут добиваться твоего одобрительного взгляда. Это в Советском Союзе девушки позволяют себя поцеловать только на свадьбе. У нас все гораздо проще и доступнее. Ты легко можешь пригласить любую покататься на своем автомобиле. Знаешь, такие пижонские машины с открытым верхом. У тебя в Союзе была возможность покатать девчонок на машине?

– Нет, откуда.

– Теперь будет. Пусть сначала на арендованном, потом уже на своем. Так же и отдых на берегу океана. Сначала на время поселишься в шикарной гостинице. Понравится – купишь со временем там свое жилье. Мы дадим тебе возможность заработать. Главное – захотеть.

Вербовщик рисовал такие манящие картины, от которых неискушенному молодому человеку трудно было отказаться.

– А если у меня не получится?

– Мы поможем тебе открыть свой спортзал. Будешь тренировать детишек. Доход, конечно, меньший, но мы будем время от времени подкидывать тебе денежные заказы.

Оперативник ЦРУ рассказывал о магазинах, набитых товарами, ресторанах с едой и выпивкой, о которых Олег даже не слышал, о путешествиях по всему свету. Много чего, что могло соблазнить провинциала из России.

– Я должен буду кого-то убивать?

Уильям понял, что картинку своего обеспеченного будущего парень принял, теперь у него остались только нравственные сомнения.

– Пойми, Олег, никто не собирается бросать тебя с парашютом взрывать военную базу. Мы организация, занимающаяся политикой. Мы поручим тебе только то, что тебе по силам и не противоречит твоим принципам. Ты пройдешь очень хорошую подготовку, она стоит больших денег, и задачи ты будешь решать глобальные, а не какой-то там криминал. Понятно?

– Да.

Это «да» вербовщик посчитал предварительным согласием на сотрудничество. Уильям Форд был доволен.

Только он не учел, что согласие ему дал не Олег Ковтуненко, студент-физкультурник, а агент КГБ, агентурный псевдоним Солист. Согласие он дал на начало оперативной игры.

– Я должен буду что-то подписать?

Железное правило в любой разведке – согласие должно быть сразу зафиксировано документально и обязательно получена хоть какая-то оперативная информация. Желательно известная, чтобы проверить искренность вербуемого. Спецагент дал Олегу подписать обязательство о сотрудничестве, уточнил, кто в поездке был внедрен от КГБ, и попросил описать все места службы Ковтуненко, номера частей, дислокацию, командиров.

– Собирайся, теперь ты будешь жить в более комфортабельных условиях. У тебя будет отдельная комната, правда, с одним соседом. Он американец, военный. Он поможет тебе лучше изучить язык и реалии нашей жизни. Даже скорее наставник. Завтра ты пройдешь обязательную проверку на полиграфе и при положительном результате приступишь к занятиям.

– Так мне и собирать-то нечего.

– Тогда пошли в новую жизнь. Теперь ты для всех будешь Марк Крогиус. Непонятно кто, непонятно откуда. Об Олеге Ковтуненко забудь. Тебе все ясно, Марк?

Ковтуненко не являлся штатным сотрудником КГБ, не проходил специальной разведывательной подготовки, соответственно, не был знаком с приемами противодействия полиграфу. Но ему повезло с куратором. Они, несмотря на разницу в возрасте, даже подружились. Вот тот действительно имел и знания, и навыки работы в разведке, но так получилось, что оказался раскрытым. Как известно, в «конторе» существует негласное правило, что «показавших уши» разведчиков отправляют домой. Их разоблачение не приводит к увольнению со службы. В большинстве случаев они уже не могут работать за границей. Им просто приходится менять свой профиль в разведывательном органе. Эти люди владеют языками, отлично знают страну, где работали, имеют опыт практической работы и могут приносить пользу своему ведомству на родине.

– Так можно обмануть детектор лжи, товарищ майор? – допытывался как-то на встрече Олег.

– Обмануть полиграф нельзя, потому что он прибор, машина. Можно обмануть оператора. Есть определенные технологии, но они требуют времени и отработки на практике. Вкратце могу тебе пояснить. Датчики замеряют пульс, дыхание, давление, потоотделение и прочее. Эти показатели у всех людей индивидуальны, поэтому сначала идет тестовый этап, замеряется фон в нормальном состоянии. Затем основной блок вопросов. Ты можешь даже не отвечать, приборы зафиксируют всплеск проявления эмоций независимо от твоей воли. Например, для того чтобы определить, на какую страну работал наш нелегал, известный как Абель, его подключили к датчикам и просто стали на мониторе показывать картинки с изображением контуров разных стран. На карту СССР у него была самая бурная реакция.

– Характер выстоял, выдержал, а организм подвел, – констатировал молодой человек.

– Олег, ты спортсмен с большим опытом выступления на соревнованиях, поэтому умеешь хорошо регулировать свое эмоциональное состояние. Ведь так?

– Настроиться на выход к снаряду, избавиться от мандража я могу.

– Вот и хорошо. Когда задают вопрос, он сначала попадает в мозг и тот уже дает команду на то или иное реагирование. Вот если ты в этот промежуток сможешь вспомнить яркую эмоциональную картинку или событие, неважно, положительное или, наоборот, печальное, ты сможешь перебить накалом эмоций след от ответа на вопрос.

– То есть я смогу более сильной эмоцией, не относящейся к вопросу, перебить действительную.

– Верно. Наиболее сильные эмоции связаны с сексуальными ситуациями и событиями смерти. Оператор просто не сможет поставить точный диагноз, где ты соврал, где нет.

– Какой вариант предпочтительнее?

– Эротический образ возникает быстрее и дает более мощный всплеск, но может быстро угаснуть. Тема, связанная со смертью, держится гораздо дольше.

Соседом по комнате оказался рослый американец лет тридцати, вежливый, улыбчивый. Теперь они оба были одеты в одинаковую полевую военную форму без знаков различия. Он назвался Стивеном. Пока Олега проводили из подвала к месту нынешнего проживания, он с удивлением понял, что это старинный дом с высокими потолками, паркетными полами, узорчатыми окнами, мощными дубовыми стропилами, потемневшими от времени. Особенно его впечатлила широкая каменная лестница с резными перилами и балясинами. Комната оказалась не очень большой, но уютной. Две кровати, опять же старинный шкаф, письменный стол у окна, два кресла. Дверь в душевую и туалет. Из окна открывался вид на внутренний двор-колодец. Со всех четырех сторон двор огорожен домами. Выходы на север и на юг через овальные арки.

Олега предупредили о запрете расспрашивать коллег об их прошлом и полученных заданиях. Стивен умело играл роль хорошего парня, рассказывал о порядках в «монастыре», обещал сводить в город в ближайшие увольнительные, показать самые интересные места, бары, другие увеселительные заведения. По секрету, как новичку, советовал перед походом на полиграф засунуть кнопку в башмак и при неприятном вопросе давить на нее. Уверял, что это проверенный надежный способ обмануть прибор.

На следующий день, утром, после обязательной зарядки и завтрака новобранца повели снова в подвал, но теперь в комнату, набитую всевозможными приборами. Предварительно его довольно бесцеремонно обыскали, даже заставили разуться. Олег понял, что его догадка о Стивене как подставной фигуре, предназначенной для контроля за ним, верна. Если бы обнаружили кнопку в башмаке, то это говорило бы о том, что Ковтуненко есть что скрывать.

– Что скажете, доктор, про нашего испытуемого? – Спецагент ЦРУ с нетерпением дождался, когда специалисты обработают материалы проверки Олега на полиграфе.

– Случай оказался непростым, мистер Форд, – сотрудник задумчиво протирал очки.

– Он не тот, за кого себя выдает, или есть признаки обмана? – сделал стойку оперативник.

– Нет. Молодой человек вел себя корректно, даже доброжелательно, но у него оказалась очень реактивная психика.

– Он что, псих?

– Нет, это не болезнь и не отклонение, это просто особенность нервной системы. Ему свойственны непроизвольные и, главное, непредсказуемые реакции в ответ на внешний раздражитель. Его эмоциональная, чувственная сфера доминирует над рациональной, логической. Эмоциональный ответ опережает осознание вопроса.

– Доктор, я не совсем понимаю, что вы говорите. Он не психбольной, уже хорошо. Он может быть подставлен нам КГБ, он с ними сотрудничает?

– Скорее нет, чем да. Поймите, Уильям, он реагирует на вопрос, часто руководствуясь сначала эмоциональными импульсами, поэтому у меня нет стопроцентной уверенности. Чтобы вам было понятно, представьте, что вы смотрите на предмет сквозь довольно плотный туман. Очертания размываются. Это его эмоциональная сфера и создает этот туман.

– По-моему, это вы, доктор, напускаете туман, – проворчал раздраженный американец. – Но предмет хотя бы ясен? Он тот, за кого себя выдает?

– Это без всякого сомнения. Это Олег Ковтуненко, все факты биографии подтверждаются.

– Доктор, обязательно укажите все это в отчете.

Уильям был удовлетворен результатами обследования. В глубине души он симпатизировал парню, видя в нем хороший материал, с которым надо работать. Следующий день ушел на прохождение врачей и оформление документов. Теперь у Солиста лежала в кармане карточка вольнонаемного сотрудника армии США на имя Марка Крогиуса. Этот документ снимал все вопросы в случае общения с властями ФРГ.

Потекли дни интенсивной учебы. Четкий распорядок дня, как это принято в армии. Подъем, зарядка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, индивидуальная работа, отбой. Марка включили в небольшую группу курсантов из шести человек. Такие же по возрасту молодые люди, они общались с инструкторами по-английски, а между собой по-русски. Занятия были очень интенсивные по очень специфическим предметам. Среди них такие, как стрелковое и минно-взрывное дело, радиосвязь, шифрование, вождение транспортных средств, даже методы выявления слежки. Физическая подготовка базировалась преимущественно на отработке элементов рукопашного боя. Вечерняя индивидуальная работа включала в себя обязательное прослушивание новостных программ из СССР и беседы с наставниками. Уильям Форд часто встречался с Олегом, много рассказывал о жизни в Америке, разъяснял политику США. Особое внимание уделял обсуждению с новичком его будущих планов на жизнь.

Настоящий разведчик знает, что вербовка не заканчивается подписанием согласия на работу. Мотивация на долгосрочное сотрудничество должна постоянно подпитываться, поощряться. Первоначально надо выяснить, ради чего завербованный готов потратить свою жизнь. Если у человека нет четкой цели, то никакой мотивацией не добиться эффективности. Большинство хотят достичь благополучия, которое воплощается в жилье, работе, семье. Только выявив самою заветную цель в жизни, можно строить планы, определять сроки ее достижения. По этой схеме легко работается с европейцами, американцами – они приучены рассчитывать в основном на себя и цели их конкретны. Другое дело – выходцы из советского строя. Их воспитывали, что надо честно работать на страну и она о тебе позаботится. Сломать этот настрой и была главная задача американца.

Еще с того момента, как Олег пришел в себя после подлой встречи с представителем НТС, и осознания, что просто так его не отпустят, он принял решение считать себя мобилизованным в разведку. В какой-то степени это была защитная реакция психики. Одно дело переживать стресс из-за того, что ты предаешь Родину, другое дело – когда ты остаешься верен своей стране и решаешь играть роль изменника. Следом встала проблема, как одновременно жить в двух лицах. Со временем и эту трудность удалось преодолеть. Бывают же ситуации, когда мужчина живет тайно на две семьи. Регулярно признается в любви и жене, и любовнице. Теперь важнейшим стал вопрос, как сообщить своим, что с ним произошло, наладить связь и получить инструкции. Единственный возможный вариант – это отправить весточку по адресу, который на такой случай ему дал куратор из КГБ. Его, чтобы не забыть, он повторял каждый вечер перед сном. Эта привычка стала для Олега спасательным кругом, позволяла верить, что он не потеряет связь с Родиной. Солист все время находился под наблюдением. По его предположениям, этот момент может наступить, когда ему разрешат выходить в увольнительную в Бад-Тёльц. Оставалось только ждать удобного момента.

Программа подготовки бойцов специального назначения на базе 1-го батальона 10-й группы специального назначения армии США велась почти два десятка лет. Здесь серьезно готовили специалистов, которые могли совершать прыжки с парашютом, десантироваться с подводной лодки, в совершенстве знали военную топографию, умели ориентироваться на любой местности по компасу и карте, по местным предметам, быстро и правильно засекать нужные объекты. Их учили определять по внешнему виду любое оружие вероятного противника, знать его тактико-технические данные, уметь им грамотно пользоваться, отлично владеть техникой маскировки и способами бесшумного передвижения на любой местности. Они могли скрытно и бесшумно преодолевать инженерные заграждения полевого и городского типа, вброд или на подручных средствах преодолевать водные преграды, хорошо плавать, совершать длительные марш-броски, метко стрелять, далеко и точно метать гранату и нож, искусно действовать прикладом, ножом, любыми подручными средствами, в совершенстве владеть приемами рукопашного боя. Особое внимание уделялось умелому применению взрывчатых веществ, изучались штатные мины и заряды, находящиеся на вооружении как Америки, так и других стран, уметь изготавливать бомбы из подручных материалов. Каждый должен уметь готовить заряды и рассчитывать их для подрыва грунта, дерева, кирпича, камня, бетона, железобетона, металла.

За успехами подопечного внимательно следил оперативник ЦРУ.

– Как вы оцениваете подготовку курсанта Крогиуса? – интересовался он у старшего инструктора.

– У этого парня отличные данные. Он многое уже умеет, но кое-что надо отработать.

– Есть признаки, что он уже проходил специальную подготовку? – встревожился Форд.

– Во-первых, он отличный спортсмен, поэтому многое ему удается легче, чем другим. Во-вторых, у него явно есть хорошие навыки бойца, но не нашего профиля.

– Что вы имеете в виду?

– Он умеет обороняться, нападать, легко выдерживает спарринг с несколькими партнерами, но не доводит дело до конца. У него нет навыков убивать. Марк может захватить, удержать, обездвижить противника, но не знает, куда надо наносить смертельный удар ножом, как сворачивать шею. Практически не знаком с взрывным делом. Как обращаться с гранатами, знает, а в минах не разбирается. У него больше навыки полицейского, а не диверсанта.

– Правильно, он ведь служил, у нас это называется национальная гвардия, – спокойно, так как почвы для подозрений уже не было, пояснил оперативник. – Как у него со стрельбой?

– Потенциал есть, но надо работать.

– Может из него получиться хороший снайпер?

– Вполне. Отличный глазомер, выдержка, хладнокровие – все есть. Прикажете сделать упор на снайперскую подготовку?

– Обязательно.

– Какие дистанции предпочтительнее? Короткие, средние, длинные?

– До тысячи метров.

Через три недели Олегу впервые разрешили увольнительную в город. Накануне спецагент вручил ему солидную пачку немецких марок.

– Пора, Марк, привыкать не только работать, но и хорошо отдыхать. Стивен покажет тебе город. Пройдитесь по барам, зайдите в магазины, оденься как следует, можете навестить девочек. Здесь денег на все хватит.

– Спасибо, мистер Форд.

Понятно, что американский сосед приставлен к нему не как экскурсовод, а как соглядатай. После прогулки сосед должен будет предоставить отчет церэушнику о его поведении. Поэтому в этот выход намечалась только разведка. Хотя, если появится возможность, нужно послать весточку в Центр.

Бад-Тёльц показался Олегу волшебным городком из немецких сказок, словно ожившим со страниц древних манускриптов. Перейдя мост, они словно оказались в другом мире, где каждый камень дышал историей. Мощенные булыжником дороги, возраст которых насчитывал не одну сотню лет, вели их по лабиринтам улочек, где каждый уголок был пропитан духом старины. Домики классической готической постройки, с высокими шпилями и стрельчатыми окнами, казались декорациями из далекого прошлого. Их фасады, украшенные рождественской и католической росписью, казались живыми картинами, а резные рамы окон, словно кружево, обрамляли окна, вызывали тихий восторг у того, кто первый раз увидел этот городок. Крыши домов, на полметра выдвинутые вперед, защищали росписи и гипсовые фигурки от непогоды, словно заботливые руки, оберегающие хрупкие сокровища. Дома в квартале стояли впритык друг к другу, без малейшего зазора, создавая ощущение единства и гармонии. На первых этажах разместились уютные кафе, распространявшие запахи сдобы, ванили и свежесваренного кофе. Маленькие магазинчики, где можно было найти все что угодно, от старинных книг до изысканных украшений, парикмахерские, ателье мастеров, где творились чудеса. На улочках царила идеальная чистота. Каждый уголок этого городка был словно бы пропитан романтикой и волшебством. Олег ощущал себя словно на встрече с прошлым. Спешить было некуда. Они зашли в магазин мужской одежды, где молодого человека заботливо одели с головы до ног. Теперь он ничем, кроме короткой прически, не отличался от молодого франтовато одетого немецкого юноши. Затем зашли в семейный ресторанчик, гаштет. Хозяин сам принял заказ и тут же направился готовить блюда. В этом ему помогал юный поваренок в большом белом колпаке. Гостям пока подали салаты и пиво. Чтобы отметить первый выход в город и первый гонорар, Марк заказал шнапс. Его сопровождающий оказался большим поклонником этого напитка. Солист с самого начала приметил на другой стороне улицы сувенирную лавку. Через большое витринное окно внутри он заприметил стойку с почтовыми открытками с видами Бад-Тёльца. На прилавке россыпью лежали газеты и журналы. Он дождался, когда накачанный шнапсом и пивом сопровождающий явно осоловел.

– Стиви, наше жаркое будет готово еще не скоро, хочу наведаться вон в ту лавку, купить себе какой-нибудь сувенир. Ты со мной?

– Нет, дружище, иначе хозяева подумают, что мы сбежали не заплатив.

Помещение лавки прекрасно просматривалось через две небольшие витрины и стеклянную дверь из гаштета, поэтому американец не встревожился. Покупателей в лавке практически не было. Олег посмотрел несколько сувенирных поделок, полистал журналы. Продавщица, молоденькая немка, была сама любезность. Мужчина выбрал абсолютно ненужную ему пивную глиняную кружку аляповатой раскраски, зато довольно дорогую. Это расположило девушку еще больше. Решил приобрести также дорогой глянцевый мужской журнал Men's Magazines с горячей красоткой на обложке. Это точно должно было увлечь Стивена и снять расспросы. Он добавил к покупкам видовую открытку городка, щедро расплатился. Хорошие чаевые существенно обрадовали продавщицу.

– Могу я быть полезной вам еще в чем-нибудь? – девушка с надеждой заглянула ему в лицо.

Посетитель сделал вид, что задумался.

– Мы с другом торопимся, можете вы быть так любезны и занести открытку на почту? – Он достал еще одну купюру.

– Разумеется. Это мне по пути.

Олег попросил ручку и быстро написал текст и адрес, который он повторял про себя каждый день. «Дорогая тетя, мне удалось посетить выступление солиста местной оперы. При встрече расскажу подробнее», – прочитала девушка. Подпись неразборчивая.

Как он и рассчитывал, американец сразу переключился на мужской журнал, а скоро принесли заказ, еще пива. Так что вопросов у Стивена не возникло. Весточка ушла в Центр. Олег вздохнул с облегчением. Теперь надо ждать, следующий ход за Москвой.

Глава 3

Руководитель экспортно-импортной компании по поставкам с Ближнего Востока специй и сухофруктов Удо Шефер, известный среди радикалов Германии, связанных с террористической организацией РАФ, под прежним именем Юрген Краузе, а среди арабских революционеров как Юсуф Бируни, сидел в конторе и разбирался с накопившимися бумагами. В строго засекреченной базе КГБ он проходил под оперативным псевдонимом Батый. Коммерческие связи с азиатскими и североафриканскими странами служили хорошим прикрытием разведывательной деятельности, но отнимали много времени. Центр для облегчения нагрузки не так давно прислал в помощь ему ветерана внешней разведки, который после отставки и выхода на пенсию просто чах в пыльной Москве. Всю сознательную жизнь Марсель был на нелегальной работе, без нее он чувствовал себя ненужным, поэтому с радостью принял предложение и помчался на помощь молодому коллеге. Марсель оказался хорошим организатором и быстро наладил работу фирмы. Естественно, помогал он и в основной деятельности, деятельности по линии разведки.

Работы хватало и на складах, и в цехах по фасовке, к тому же в нескольких филиалах. В центральной конторе трудились полтора десятка человек, бухгалтера, специалисты по работе с таможней, транспортники, снабженцы. К шефу они обращались не так часто, большую часть вопросов закрывал Марсель. Неожиданно ухо господина Шефера уловило непривычный звук. Цоканье женских каблучков. В бухгалтерии трудились две девушки, но они ходили по коридорам офиса не так вызывающе. Это был уверенный стук модных шпилек, хозяйка туфель четко знала, что ей нужно. Скоро раздался и стук в дверь, такой же четкий и решительный.

Шефер оторвался от бумаг и посмотрел на дверь. В кабинет вошла молодая женщина с привлекательной фигурой и острым взглядом. Ее черные волосы были подстрижены в стиле модной французской певицы, больше подходящем мальчику, чем взрослой девушке, но в этом и заключался необычный шарм. Невозможно было не оценить и почти идеальную, словно точеную фигуру. Хотя Удо предпочитал женщин с более округлыми формами. На лице незнакомки играла легкая улыбка, призванная показать доброжелательность, но в глазах читалась решимость.

– Господин Шефер, добрый день, – произнесла она приятным голосом. – Меня зовут Дорис. Дорис Хаберман, я журналист издательства «Актуальная политика».

Батый кивнул, но не встал из-за стола. Его взгляд скользнул по ее деловому костюму, строгим туфлям и аккуратной прическе. Она явно не была той, кого он ожидал увидеть. Север предупреждал его о том, что немецкая контрразведка пришлет к нему агента под видом журналистки. Батый бурно реагировал, роль двойного агента ему абсолютно не нравилась, но в конце концов после долгих обсуждений с резидентом пришел к выводу, что такой необычный канал связи с BFV может быть полезен.

– Присаживайтесь, Дорис, – сказал он, указывая на кресло напротив. – Чем могу помочь?

Дорис села, положив ногу на ногу. У нее были чертовски привлекательные колени. Движения гостьи были точными и уверенными, как и стук каблуков, который он услышал несколько минут назад.

– Я специализируюсь на вопросах, связанных с международной политикой, преимущественно с Ближним Востоком. Вы же понимаете, что после событий на Олимпиаде в Мюнхене радикальные действия арабов вызывают большой интерес читателей.

Шефер внимательно слушал, отмечая про себя, что журналистка говорит четко и по делу. Ее речь была ясной и лаконичной, без лишних слов. Он знал, что такие люди обычно быстро добиваются своих целей, но он не собирался облегчать ее задание. В какой-то степени она была его коллегой, и ему очень хотелось знать, какие методы установления контакта и вербовки использует в своем арсенале немецкая контрразведка. Наверняка их готовят к заданию. Не будет же она тупо предлагать себя в любовницы.

– С чего вы взяли, что я имею отношение к арабским радикалам? – холодно осадил гостью Батый. – Не слишком ли поверхностный вывод для журналиста только на основании того, что у меня деловые связи с торговцами с Ближнего Востока?

– Какие связи у Юсуфа Бируни с палестинцами, мне рассказывала Бригита Хаупт, – отреагировала невозмутимо девушка.

Рыжая «бестия революции» Бригита входила в команду лидеров РАФ второй волны. Когда полиции удалось посадить в тюрьму основателей движения «Фракция Красной Армии» Андреаса Бодера, Ульрику Майнер, Хуберта Малера, на смену им пришли молодые кадры. Налеты на банки, массовые студенческие акции, выступления против американских военных не только продолжились, но стали еще жестче. Бригиту и Удо помимо революционных связывали и личные отношения. Не совсем глубокие, скорее спонтанные, но безусловно взаимные. Однако сейчас по обвинению в вооруженном покушении на федерального судью рыжая сидела в тюрьме.

– В качестве кого вы присутствовали на ее допросах?

Конечно, это был провокационный вопрос. Батый никак не мог отказать себе в удовольствии пощекотать гостье нервы, посмотреть на ее реакцию. Девушка держалась на удивление уверенно. Только пальчики побелели, так сильно она сжала ручку сумочки. Рефлексы не обманешь.

– Я училась с Бригитой в одной школе. Не скажу, что мы были лучшими подругами, но я частенько выручала ее на уроках.

То, что в окружении одного из самых отчаянных членов РАФ находился сотрудник контрразведки, многое объясняло. Зная Хаупт, Удо понимал, что речь не идет о предательстве, это классическая утечка информации.

– У меня вышло несколько статей о радикальном молодежном движении в Германии. Мне кажется, что под влиянием внешних сил оно теряет свой национальный характер и становится интернациональным, – продолжила девушка.

– Что в этом плохого? – невольно поддался на острую для него тему Батый.

Пока она все делала очень правильно. Привлекла внимание молодого мужчины своей внешностью, сделала ссылку на общую знакомую, часть симпатий к которой невольно перешла и на нее, а теперь втягивает Удо в дискуссию. Именно так плетется психологическая паутина закрепления отношений на первом контакте с незнакомым человеком.

– Теряется субъектность. Немцы становятся из главных действующих лиц подручными, исполнителями чужой воли. Разве не так? Меня очень интересует ваше экспертное мнение. Давайте встретимся вечерком и обсудим эту тему.

«Какая грамотная девица. Четкий перехват инициативы, она уже подводит к назначению следующей встречи. Все правильно. Первая встреча – это знакомство, формирование первого положительного впечатления и вывод на новый контакт. И все, только это. Базовые вопросы поднимаются позднее, на фоне закрепленных начавших формироваться положительных отношений».

– Вы знаете, Дорис, у меня сейчас сложно со временем. Оставьте контактный телефон, я вам перезвоню при случае.

– Конечно, герр Шефер. Я прекрасно понимаю, что вы такой занятой человек и можете забыть о моей просьбе, а для меня это важный вопрос. От него зависит мое будущее; если я не смогу дать интересный материал в печать, редактор меня выгонит. Поверьте, наше сотрудничество может быть очень перспективным. – Это девушка говорила таким томным голосом. Она немного подалась к столу и чуть повела плечами, отчего соблазнительное декольте еще больше раскрылось, а юбка немного сползла назад, раскрывая не только колени, но и бедра.

Это был сильный ход, но вполне ожидаемый. Противники оказались достойны друг друга, и эта игра между ними могла продолжаться довольно долго. Но раздался настойчивый телефонный звонок.

– Париж? Да, заказывал, соединяйте. – Удо сделал извиняющийся жест, показав тем самым, что разговор окончен.

Журналистке пришлось удалиться, не обострять же отношения при первой встрече, но делала это очень медленно и неохотно.

– Добрый день, отель Mondial? Я буду в Париже через два дня и хотел бы забронировать номер.

Наконец дверь закрылась.

По информации, которая поступила из парижской резидентуры советской разведки, Мухаммед Будия находился под контролем французской разведки. Этот отчаянный революционер являлся одним из основателей Фронта освобождения Алжира, своей родины, характеризовался как опытный вербовщик и организатор крупных диверсий, экстремист, имевший широкие подпольные связи среди арабов. Находясь в тюрьме, он пошел на сотрудничество с контрразведкой. Благодаря чему был освобожден. С 1965 года осел в Париже, стал художественным руководителем одного из многочисленных театров столицы Франции. Не без помощи контрразведки оказался в числе основателей Народного фронта освобождения Корсики. Несколько лет назад, будучи на Кубе, Будия познакомился с доктором Хаддадом, смог очаровать его и стал координатором Народного фронта в Европе. Задачи, которые перед ним ставились, это подготовка вооруженной борьбы с Израилем и вербовка новых членов. Хаддад протолкнул его кандидатуру как координатора международной террористической сети. Вот к нему-то и направлялся Батый.

По телефону, который ему для связи дали в Бейруте, Удо сообщили, что вечером его будут ждать в ресторане «Жирный гусь» недалеко от парка Тюильри.

В ресторане царила атмосфера утонченной элегантности и непринужденного шика. Мягкое освещение создавало таинственный полумрак, в котором светильники в стиле техно отбрасывают причудливые тени на изысканный интерьер. Стены украшены винтажными плакатами и фотографиями, на которых угадывались известные музыканты, актеры, спортсмены. Публика подобралась довольно молодого возраста. Преобладали кожаные пиджаки, яркие рубашки с модным большим воротом, девушки явно соревновались в экстравагантности в одежде. Мини-юбки, брюки клеш со стразами, мужские блейзеры, растянутые свитера. Все это выглядело и носилось с вызовом и, безусловно, происходило из дорогих бутиков. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что здесь собирается парижская богема. В ресторане витал дух крепкого спиртного, сигарет и дорогих духов. Деревянные столики с металлическими ножками расставлены в уютном беспорядке, создавая ощущение живого и динамичного пространства. У Шефера создалось впечатление, что все здесь друг друга знают и постоянно хаотически перемещаются от столика к столику. Звуки джаза и блюза заполняли помещение и звучали настолько громко, что иногда мешали гостям разговаривать. Все это напоминало больше музыкальный вечер, чем ресторан.

Хостес на входе, узнав, что Удо Шефера должны ждать, сразу проводил его к дальнему столику, за которым расположились двое мужчин.

– Мухаммед Будия, – представился старший.

Восточные мужчины всегда выглядят старше своих лет. Будия выглядел явно за сорок. Выделялись черные подвижные глаза, они создавали ощущение пронзительности взгляда. Модный пиджак в клетку и контрастный галстук выдавали принадлежность к творческой профессии.

– Мой друг Ильич Рамирес, – кивнул он на соседа.

Батый помнил венесуэльца по фотографии, которую ему показывал в свое время резидент. Здесь возникла первая проблема. Гость почти не говорил по-французски, а Мухаммед – по-немецки. Пришлось собравшимся перейти на английский. Удобнее был бы всем арабский, но он был здесь не в почете. Оказалось, что лучше всех английским владеет Ильич, невольно беседа шла через него.

– Удо Шефер, – представился гость. – Это по нынешним документам. Друзья на Востоке называют меня Юсуф. Юсуф Бируни.

– Ты прибыл очень вовремя. Ваей говорил, что на тебя можно положиться.

«Видимо, годы, проведенные в Европе, отучили тебя от восточной привычки проявлять вежливость по отношению к гостю и сначала интересоваться, все ли у него хорошо», – отметил Батый.

– После удара «Черного сентября» в Мюнхене мы не должны останавливаться, – напористо заявил Будия. – Это только первый акт нашей пьесы. Будет второй и третий. Атака на Израиль пойдет по всем фронтам. Кара должна настигнуть евреев везде: и в Европе, и на Востоке. Мы рассчитываем на поддержку товарищей в Германии.

– Что ты имеешь в виду? – Такое направление разговора не очень нравилось гостю.

– Мы планируем серию актов против известных нам сотрудников Моссад и Шабак. Они сейчас получили большой пинок от правительства и вылезут из своих нор. Им придется активизировать свою агентуру, мы сможет отследить их и нанести удар. Сейчас, после нашей операции, в Германию примчались спецы от израильской разведки и контрразведки. Здесь мы их и прихлопнем. Как учит нас великий Мао Цзэдун, «партизаны должны делать ставку на внезапные, беспокоящие атаки, а не на традиционную позиционную войну». Исполнители у нас есть, нужна помощь на местах от вас, немцев.

Сказано это было очень эмоционально, с энергичной жестикуляцией. Чтобы перекрыть громкие джазовые пассажи, алжирец буквально кричал, брызгая слюной.

– Нам это зачем? – твердо спросил Удо. – Мы на немецкой земле не воюем с израильтянами. Это не наша война.

– С каких пор немцы полюбили евреев? – провокационно завелся Мухаммед. – Если вы входите в нашу сеть, значит, должны подчиняться нашим решениям.

– Мы за сотрудничество, но у каждого свои интересы. Фракция Красной Армии борется прежде всего против американского засилья в Германии и против империалистических отношений. Мы готовы вам помогать, но мы против того, чтобы арабы вели войну с израильтянами на нашей территории.

Будия был явно недоволен сопротивлением немца. К ним подошел хостес и попросил алжирца к телефону.

– Я знаю тебя, – доброжелательно заявил Ильич, когда они остались вдвоем. – Уважаемый Хаддад высоко оценил твою помощь в подготовке операции в Мюнхене.

– Так и я знаю тебя. Ты Шакал. Это же ты провел операцию «Большая мишень» в аэропорту Тель-Авива, где наши товарищи из японской Красной Армии провели большой теракт.

Pulsuz fraqment bitdi.