Kitabı oxu: «По праву Силы. Северный шаманизм. Духи и предки. Воплощение в себя настоящую»

Şrift:

Тебе, Один


Серия «Путь шамана. Книги по истории и практике шаманизма»


© Ада, текст, 2025

© Вероника Воробьева, иллюстрация для обложки, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Предисловие

Все истории клиентов опубликованы с их согласия.

«Никто не хочет быть шаманом» – так иногда говорят, и я согласна и не согласна одновременно. Текст, который я начинаю писать для вас сейчас, – про мой личный путь поиска себя и силы, своей целостности и свободы. В нем очень много магических и шаманских практик, и также много классической психологии. Я всегда ищу баланс между этими подходами.

Это не академический учебник, и я ни в коем случае не претендую на истину. Все, что вы прочитаете ниже – мое личное мнение без каких-либо призывов и агитаций. Это опыт практика, который долго искал себя и много помогал другим. Режиссера, психолога и шамана, который всегда хотел быть писателем. Здесь – моя практическая дорога, исследование магии и религии через призму собственной жизни и ответы на многие важные для начинающих практиков вопросы.

Все это неразрывно связано с личной историей, и я надеюсь, что за время рассказа мы с вами станем ближе. И что вам будет полезно прочесть мои заметки про магию, род и родовые сценарии, мир духов и шаманское мировоззрение, Колесо года и женскую магию.

Будем знакомы? Меня зовут Ада. На самом деле по паспорту не так, и всю жизнь я просто представляюсь инициалами. Меня много раз упрекали за излишний пафос псевдонима, но это действительно всего лишь первые буквы фамилии, имени, отчества. Никаких отсылок к котлу вечных мук. На момент начала написания этого текста мне тридцать четыре года. Я – шаман, имеющий посвящения в северной и тувинской традициях. Я – режиссер, который шесть лет проводит в Ленинградской области этнический, магический, сказочный фестиваль «Жатва», где воплощаю все близкое моей душе: красоту традиционных обрядовых действий, трансформационные игры и практики, хорошую этническую музыку, усиленную и дополненную современным звучанием.

В стремлении хорошо выполнять свою работу помогающего практика и следуя за призванием, я получила образование психолога арт-терапевта. На мой взгляд, вся современная магия и психология выросли из древних обрядов шаманов. Ближе всего мне концепции Юнга с его коллективным бессознательным, понятием архетипа и другими очень понятными шаману вещами.

С самого детства я обожаю читать книги и писать свои тексты. Дневник я веду с шести лет, потом я долгое время вела блоги на разных площадках. Не изменяя этому правилу, с началом активной практики я завела канал в «Телеграме», где публикую свои рассуждения о жизни, психологии, магии и пути. Так и появилась эта рукопись – однажды мне написали с предложением о такой вот книге, где я расскажу про то, как в XXI веке человек открыто называет себя шаманом. О красоте архаических обрядов и современной психологии.

О том, что такое магия, я узнала в раннем детстве. Моя покойная бабушка Инна Григорьевна жила тогда в маленькой шахтерской деревне в Новгородской области. Мы, дети, которых в трудные девяностые на все лето отвозили к бабушкам, были счастливы. Колдовство было вокруг нас и внутри нас, и все это было естественным.


Бабушка заговаривала боль.

Бабушка рассказывала сказки.


Бабушка говорила о том, что когда она была совсем маленькая, а в Ленинграде бушевала блокада, она стояла на крыше и говорила слова в небо, и бомбы летели мимо…

Призраки шахтеров, которые никогда не вернулись домой, ходили между домами, над Веснинским полем всегда клубился туман, а лошадь без головы из рассказов бабы Лены бегала по железной дороге каждую ночь.

Бабушка Катя, которая жила под горой, в конце нашей длинной-длинной Шахтерской улицы, научила меня делать магических кукол-мотанок.

Я родилась и жила среди хтонических сказок, напротив Смоленского кладбища на Железноводской улице. То, что летом рассказывала бабушка, зимой подтверждала тетка, сестра моего отца. У нас так и не сложилось теплых отношений. Даже когда много лет спустя я прицельно работала со своим родом, мы не стали близки. Зато именно она рассказывала мне о том, что видела в нашей старой квартире черный шар, который пугал ее в детстве.

Самое интересное, что я тоже его видела. Как и Ольга, я не один раз просыпалась ночью (или мне это снилось) и видела черный шар, зависший над моей кроватью. Я шла за ним, но все заканчивалось тем, что он исчезал, а я, как завороженная, час или два смотрела на уличные огни. Мягким покрывалом света они укутывали метро «Приморская» и, переливаясь, шли дальше, по Новосмоленской набережной, вдоль реки к морю.

Я выросла на берегу холодного и пресного, но все же моря. Финский залив. Он всегда занимал и продолжает занимать большую часть моего сердца. Здесь я мечтала увидеть на горизонте парусные корабли с хищными оскаленными пастями на носах, здесь же много лет спустя проводила огромный фестиваль, наполненный духом старых сказок. Сюда я стремлюсь, чтобы отмечать летние праздники Колеса года. Сосны на берегу, пески, мягкий зеленый мох и огромные заросшие валуны. Я видела многие красоты мира и надеюсь, что увижу еще больше.

Но точно знаю, что в северной традиции шаманизма я в конце концов оказалась именно потому, что с самого детства была влюблена в эти пейзажи. Мое сердце всегда принадлежало северу, и я знаю, что так будет и впредь.


Мы вместе навсегда, до самого конца.

Глава 1
Кое-что обо мне

Меня попросили написать книгу о пути шамана, основанную на личном опыте. И вот я пишу эти строки и представляю, что говорю с добрым другом, потому что мне предстоит признаться во многих своих поступках и мыслях – хороших и совсем нет.

Много лет я занималась тем, что искала дорогу к себе. К той точке, где я могу не испытывать дефицита любви, потому что люблю себя сама. К тому мигу, где такая книга в целом возможна и мне не страшно, что обо мне подумают люди. Я буду говорить вам о том, что со мной произошло – и о том, что мне удалось узнать о древнем искусстве шаманизма. Никогда и ничего я не любила больше, чем свой обретенный дар говорить с духами и понимать их язык. Иметь возможность задавать в мир вопросы и получать ответы. Узнать, что путь мага в том, чтобы, совершенствуя себя, совершенствовать тем самым свою реальность.

Бабушка по папиной стороне умерла, когда мне было 11, мы совсем мало побыли вместе. Позже другая родственница со стороны мамы, тетя Соня, научила меня гадать на картах. Это еще одна удивительная семья. Три сестры – Соня, Галина, Тамара. Соня удивительно точно гадала, тетя Тамара и тетя Галя всю жизнь лечили людей массажем. И не только. Тамара всегда видела меня насквозь, что болит, где, почему. И это все переплеталось. С одной стороны – мама и папа, психоаналитик и инженер, который ищет объяснения всему с точки зрения физики. Бабушка с дедушкой с материнской стороны, татарская часть моей семьи. Самые лучшие, родные, любимые. У моей бабушки невероятная интуиция, она всегда знает, если кому-то из нас плохо.

Религиозной в последних поколениях семья ни с одной из сторон не была, меня не крестили. Много лет спустя, спасаясь от шаманской болезни в храме, я приняла католическое крещение. Римско-католическая Церковь стала мне домом, утешила и склеила мое сумасшедшее сердце, и никогда, нигде я не получала больше любви, чем там. Это большая часть моего пути, но я пошла дальше, потому что выбрала практиковать, что несовместимо с христианской парадигмой. Благодарю за все, что мне здесь дали.

Сейчас я существую в парадигме политеизма, мой покровитель – мудрейший Один. Но я всегда помню христианство как отчий дом, в который возвращаюсь периодически. Посещаю службы, слушаю проповеди, тянусь сердцем.

К сожалению, пока в мире слишком много границ, но я никогда не выскажусь неуважительно ни об одной из существующих религий и никогда не даю этого делать в моем присутствии. Люди имеют право верить в высшие силы как хотят, если это никому не причиняет вреда. Любую иную позицию в этом вопросе я расцениваю как насилие, соучастником которого я быть отказываюсь.

Я из семьи русских и татар. Мои предки – инженеры, врачи, учителя, шаманы и колдуны из народа коми. Они христиане, мусульмане, язычники. Я люблю их всех, принимаю свой род единым целым. Ношу крестик, когда чувствую необходимость, или четки моей прапрабабушки Хамдии из абрикосовых косточек. Все они, их драгоценные жизни – со мной и про меня тоже.

Как человек вообще доходит до того, чтобы открыто назвать себя шаманом в XXI веке? В моем случае это был долгий путь. От самой болезни (подробнее о шаманской болезни расскажу во второй главе) и до момента, когда я начала открытую практику. Пока в двух словах скажу, что понятие «шаманская болезнь» означает настойчивый зов духов, и человек, который должен принять свой дар, испытывает значительные духовные и/или физические страдания. Потом либо ему везет и он встречает пояснения и начинает камлать (совершать шаманские ритуалы), либо он сходит с ума, спивается, либо болеет сильно.

Моя шаманская болезнь выражалась в длительном ментальном расстройстве. С какого-то возраста я достаточно фрагментарно помню свою жизнь, а еще я натворила в юности такого, что осознание и раскаяние меня чуть не убили впоследствии. Но я рада, что мне довелось ощутить всю ответственность за свои поступки – это помогло повзрослеть и принять не только права, но и огромное количество обязанностей, которые предполагает статус шамана.

Я очень рано родила. В 17 моих лет у меня на руках уже была Алиса, и как символично, что я пишу этот текст в тот момент, когда уже ей вот-вот исполнится 17. Я была не готова стать матерью, но сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что я уже не помню, как ей не быть. Половину своей жизни так или иначе я отдала материнству. Хотя скажу сразу и откровенно: я никогда не считала себя хорошей матерью. Мы всегда были командой, это да. Я всегда была на ее стороне и никогда не выдавала ее секретов. У нее было все что душа пожелает, но меня, меня было мало. Поэтому, как и многим женщинам, мне знакомо постоянное чувство вины за свое неидеальное материнство.

Также у меня было состояние, близкое к пограничному расстройству. Неконтролируемые эмоции, фантазии, невозможность вынести душевную боль ни в каком виде, огромный страх отвержения. Тревожное расстройство со мной и поныне, но я научилась с ним жить полноценно. Это требует терпения и определенной осознанности, но я привыкла и мне хорошо.

Много лет я находилась во власти иллюзий буквально обо всем, что окружает человека. Гораздо позже, в терапии, я раскопала, что колоссальную травму мне нанес очень ранний опыт сексуального насилия, который был осмыслен много-много лет спустя.

Если попытаться описать меня в тот период кратко – это что-то очень нервное, постоянно дрожащее, при этом не знающее, куда деть энергию, страдающее от зацикленности на моменте острой боли, когда-то пережитой. Буквально душа запечатлелась в детских опытах насилия, отвержения, нелюбви, страха, и все. И вот эта детская часть руководит твоей жизнью.

Я не думала примерно ни о чем. Нет, у меня, конечно, были весьма амбициозные карьерные планы, и я всегда хотела стать писателем. Но вот первую книгу, от и до – мне удалось закончить в тридцать четыре года. Хватило уже опыта, терпения, любви и ясности. А очень долгое время были одни иллюзии. О себе, о мире, о своей семье. О том, как строить отношения с другими. О деньгах, о карьере, буквально обо всем. У меня было ощущение, что я стою с ободранной кожей и пытаюсь накладывать на нее пластыри из бесконечной лжи, из алкоголя, которым я откровенно злоупотребляла в какой-то период.


Я жила в иллюзиях буквально обо всем. Кроме творчества.


Так что шаманская болезнь была как будто бы логичным продолжением моего психоза. Когда мне было 15 лет, в мои руки попала книга стихов Джима Моррисона, вокалиста группы The Doors. Эти тексты настолько поразили меня, что я полезла в интернет и стала искать информацию. Молодой и красивый, Джим во время своих выступлений устраивал буквальные шаманские камлания, уводя за собой публику.

Сам он неоднократно рассказывал, как в раннем возрасте стал свидетелем автокатастрофы, в которой погиб шаман (предполагаю, что речь идет о традиционном шаманизме коренных народов), и его дух в виде большого орла вошел в него, в Джима.

Образ шамана, который путешествует своим сознанием и душой в других мирах, он запечатлел в своей прекрасной поэме «Боги и новые создания».


«Призывай, утешай, прогоняй Мертвецов по ночам. Шаман чревовещает, жестикулирует, используя различные предметы и совершая невероятные движения, он рассказывает, куда “идет”, и остальные следуют за ним. Во время сеанса шаман ведет за собой. Смятение чувств, сознательно вызываемое заклинаниями, танцами, вводит шамана в транс. Измененный голос, конвульсивные движения. Он ведет себя как сумасшедший. Эти профессиональные сумасшедшие, которых тщательно подбирали исходя из их психопатических наклонностей, некогда были весьма почитаемы. Они служили проводниками человека в мир духов.

Их духовные странствия были основой религиозной жизни племени.

Цель сеанса: излечить болезнь. Люди, потрясенные историческими событиями или страдающие от тяжелых условий жизни, могут впасть в отчаяние.

Они ищут освобождения от судьбы, смерти, страха. Ищут одержимости, ждут прихода богов и духов, которые прогонят демонов, захвативших источник жизни. Исцеление приносил экстаз. Излечи болезнь или предотврати ее, возроди к жизни больного, верни украденную душу».


Я запомнила эти слова навсегда, но вернулась к ним намного позже. Они и сейчас прекрасно описывают для меня шаманскую практику. Все, что мы, шаманы, делаем для людей, как нельзя лучше выразил американский бог рок-н-ролла. Рок-н-ролл и шаманизм вообще похожи больше, чем кажется. Это связано с определенной формой обмена энергией между артистом и публикой и с теми духовными дорогами, которые постигают люди, пошедшие путем большой рок-звезды.

Вернемся к моей шаманской болезни

Мне постоянно было плохо. Физически. Я очень деятельный человек, и даже в этом провале успела много, но я помню многолетнее ощущение «сил просто нет». Мне есть с чем сравнить: когда я начала практиковать шаманизм, я в первый раз ощутила, что такое «я хочу жить». До того мне казалось, что я ипохондрик, а еще меня преследовало чувство вины. Если сейчас спросить меня о том, как я прожила период с 19 до 26 лет, я отвечу вам с трудом. Я каждый день лгала себе, людям и грызла себя за то, что это делаю.

Параллельно мой внутренний компас все же заставил меня учиться. Выбор пал на режиссуру театрализованных представлений и праздников, что, кстати, потом легло очередным лыком в строку моей шаманской деятельности. Именно театрализованные формы праздничных действий дали мне глобальное знание о взаимодействии человека и духов, о том, что первые певцы, актеры, художники выросли из шаманов, которые просили этих самых духов дать им удачу на охоте, защитить племя от зла и болезни, дать пережить тяжелую зиму.

Итак, вот я, вот шаманская болезнь. Всей моей жизнью управляет импульс внутреннего ребенка, я никогда не виню себя (точнее, виню и грызу, но в тени, а очевидную ответственность за свои факапы валю на обстоятельства). Я была истерична, тревожна, меня буквально трясло. Сейчас вспоминаю – зажимы в теле были такие, что у меня буквально был тремор в руках. И это не про алкоголь, период злоупотребления которым длился два, а то и три года. Меня буквально трясло от страха и тревоги каждую секунду существования.

И это казалось мне единственно возможным состоянием. Парадоксальным образом, несмотря на это, я получила высшее образование, и училась в аспирантуре, и делала какие-то спектакли, открывала и лет шесть содержала прикольный бар. Делала большие фестивали…

Я причиняла боль многим своим партнерам неверностью, истеричностью, неустойчивостью. Меня тошнило от собственной лжи, от своего морального облика, от того, что добрые, светлые, правильные книги, на которых я выросла, ничем мне не помогли. И при этом я продолжала это делать.

Я искренне раскаиваюсь в своих прошлых поступках и здесь, со страниц этой книги, прошу прощения у всех, кому причинила зло. Этому нет оправданий – ни болезнью, ни моей раскуроченной психикой, ничем иным. Тот человек, которым я была до 26 лет, заслуживает лично моей жалости и сострадания, потому что я им была, но вы здесь ни при чем.

К сожалению, и ныне в эзотерической практике я вижу людей, которыми движут их внутренние демоны. Я не осуждаю их, но хочу предупредить, что платить в этой жизни надо за все. Я свою цену отдала с процентами и сейчас чувствую себя человеком с абсолютно чистой совестью и без долгов. Плата моя была велика, но я благодарю богов и духов – это меня очистило.

Сейчас я стою на позиции силы. У меня не дрожат руки, к текущему моменту я чувствую себя безопасно в этом мире. Я очень дорожу своим словом. Я простила себя ту и отпустила, похоронив, потому что этой части моей личности следовало умереть для моего рождения. Она не была способна ни на что, кроме как чувствовать боль.


У шамана много смертей, и каждая из них открывает какое-то новое понимание.


Путь к тому, чтобы осознаться, был у меня тяжелым. Когда со мной заговорили духи, мне показалось, что я схожу с ума. Были приступы селфхарма, когда я себя резала, были эпизоды опьянения до потери памяти. Были дни, когда я жила абсолютно механически, вроде бы деятельно общаясь с людьми или что-то делая, но потом не могла вспомнить, что именно происходило.

Во мне как будто звучали тысячи шепотков, на разные голоса. Они звали меня и говорили мне об одном – о свободе. Я даже всей глубины проблем своей человеческой психики не осознала-не исправила, а тут еще какой-то шаманизм. Мне повезло: в отличие от многих, я почти сразу отмела мысль о безумии, точнее, оставила сомневающуюся часть, но не пустила в нее всю энергию. Я с детства знала о ведьмах и народном колдовстве, читала массу фольклорных и этнографических материалов, пока училась в институте. Моей основной версией было предположение о том, что это мой внутренний голос, какая-то очень важная часть меня зовет.

И мы обязательно должны были встретиться. Зов свободы звучал невыносимой тоской, я искала ее: сначала – в саморазрушении, потом – в том, чтобы принять на себя ответственность и повзрослеть. Духи показывали, что там, где я целостная, где через меня течет энергия мира, – навстречу людям, – там хорошо и ничего не болит. Там нет этой постоянной дрожи.

И я шла на этот голос, несколько лет выбираясь из лабиринта кривых зеркал. Шаманская болезнь на практике означает, что личность, а вместе с ней и жизнь, меняются настолько, что это похоже на гигантскую мясорубку, которая тебя перемалывает. Это ряд сложных процессов интеграции нового опыта, борьбы со страхом неизвестности, принятия правил и законов, доселе неведомых, но теперь обязательных. Часто путь становления шамана сопровождается тяжелыми, кризисными уроками для извлечения опыта. Мой пример не будет исключением.

На пике шаманской болезни, уже обретая свои силы, познакомившись с шаманской практикой и постепенно погружаясь глубже, я пережила ряд сложных личных событий. Острое тревожное расстройство, полностью изменившиеся жизненные цели и ценности, пропасть рефлексии и взгляда на себя со стороны, который я еле вынесла, настолько мне не понравилось увиденное. Знакомство, замужество, развод с мужем, о котором я не особо хочу говорить, но без этой части истории не было бы меня сегодняшней.

Он был шаманом северной традиции, и именно через него я рассмотрела ее и влюбилась навсегда. Более того, когда мы очень болезненно расходились, традиция была тем, что меня поддержало, не дало мне упасть. Именно тогда, когда меня тряхнуло шаманской болезнью фундаментально, я оказалась в отношениях, где мое стремление к открытости с партнером, верности ему и попытки выстроить здоровые отношения были нужны только мне. Газлайтинг – очень страшная вещь. Я стала сомневаться в себе и на два года почти полностью ушла в мир духов. Та моя часть, которая стремилась к свободе, искала расширения знаний. Искала терапии, пути к тому, чтобы собрать себя заново в одно целое.


Мы вроде были вместе и вроде как любили друг друга, но это было самое темное и страшное время в моей жизни.


С другой стороны, и я видела это в поле, это предательство уравновесило зло, причиненное мной. Я ни о чем не жалею. Эта история завершилась, каждый из нас, верю, извлек из нее тот опыт, который мог и хотел. Я бы в целом с радостью не упоминала его здесь вовсе, но это было бы нечестно по отношению к личной истории.

Наконец я оказалась в той точке, где суммарных лет психотерапии, наработанного опыта выступлений на публике, знаний о психологии стало достаточно, чтобы я смогла себя принять.

И вот уже 5 лет я шаман по профессии. Духи требуют помогать людям, и я видела, как у меня забирают все, что имело значение прежде: иллюзии, которые были созданы; людей, которых любила; дороги, которые выбирала. Теперь мое сердце навсегда принадлежит шаманскому бубну, духам природы, предкам и родной земле. Служению людям и древним сказкам. Я люблю людей. Я люблю жизнь, очень. Я больше не про страх, не про смерть, не про одиночество.

Я очень счастлива, ценю каждый миг пройденного пути и благодарю духов, богов, предков за данный мне опыт и за способность принять его себе во благо. За мою свободу, которая очень мне дорога и которая – из ответственности.

Я рада, что так вышло.


Глава 2
Традиционный и базовый шаманизм. Шаманская болезнь. Инициация

Итак, перед тем, как стать шаманом – а именно посредником между миром людей и миром духов, тем, кто работает с помощью измененных состояний сознания (транс), – человек переживает так называемую шаманскую болезнь. Начнем с этого?

Из многочисленных свидетельств самых разных шаманов, из мифов и сказок, из работ этнографов и антропологов1 мы знаем, что шаманская болезнь, или «шаманская падучая», в том или ином виде наблюдалась практически у всех народов, имеющих шаманизм в своей культуре. А он, в свою очередь, в том или ином виде был практически у всех народов почти во все времена. Или хотя бы его элементы в ритуальных, магических, социальных и знахарских практиках.

Если попробовать собрать это все воедино, то в среднем картина выглядит так. В традиционном шаманизме2 считается, что нельзя стать шаманом просто так. Невозможно однажды проснуться и решить, что теперь ты будешь видеть духов, вести ритуалы и проходить между мирами. Шаман – это тот, кого духи выбирают сами. И редко этот выбор дается легко. Хотя даже классики признают, что в некоторых традициях «внимание» духов можно выпросить. Об этом позже. В привычном понимании, сквозь века и тысячелетия – путь шамана начинается с разрушения, с переживания смерти, болезни, безумия.

Шаманская болезнь – это похищение. Оно может выглядеть как тяжелая физическая болезнь, как внезапное помешательство, как череда несчастий, разрушающих привычную жизнь.

Человек становится неуправляемым, одержимым, его рвет на части видениями и снами. Духи терзают его, учат, разрывают тело и душу, а затем собирают заново. Предваряя вопросы – мне хорошо знакомо это чувство, об этом я тоже расскажу позднее. В классическом шаманизме невозможно стать шаманом без прохождения этой трансформации. Это момент, когда мир разваливается, когда привычное перестает существовать. И если человек выживает, если он проходит через это – он уже не просто человек.

У якутов шаманской болезни боятся так же, как боятся смерти. Человек, которого избрали духи, сначала погружается в тяжелую болезнь, теряет силы, страдает от галлюцинаций. Его преследуют сны, в которых его разрывают на куски, «сваривают» или «сжигают». Якутские шаманы говорили: «Духи разрубают меня топором, варят мои кости в котле, сдирают кожу». Если человек выдерживает этот процесс, духи возвращают ему тело – но уже новое, наполненное силой. Теперь он может видеть и слышать духов, говорить с ними, путешествовать между мирами. В моей, северной традиции есть истории о тех, кого разрывала магическая ярость, кто во время болезней видел богов, слышал голоса, разговаривал с мертвыми. Одина называли безумным богом, и его жрецы часто подвергались тяжелым испытаниям, прежде чем обрести власть над сейдром3.

Исследователи много раз описывали разные свидетельства шаманской болезни.

Кто-то видел духов в виде прекрасных женщин (мужчин), которые предлагали будущему шаману остаться с ними, и тот, влюбленный и очарованный, принимал их дары. Иногда они угрожали и преследовали: «Не будешь нас любить – пропадешь». Кто-то переживал болезнь, схожую с эпилепсией, и в припадках видел духов, слышал их голоса.

Кто-то болел тяжелой горячкой или мучался мигренями. Кому-то являлись предки.

Кто-то погружался в очень тяжелое душевное состояние. Резко менялась личность, будто рассыпалась прахом, человек ощущал себя потерянно и выстраивал себя заново.

Все эти описания сходятся в одном: в итоге будущий шаман отдавался на волю духов и проходил инициацию. Один или под руководством наставника, он переживал процесс полной трансформации. Для этих переживаний характерны образы смерти. Когда тело рвут животные, глаза клюют птицы. Видения шаманской инициации красочны, пугающи, очень схожи независимо от традиции. Шаманская болезнь – это не просто кризис. Это процесс, в котором человек теряет себя, чтобы стать проводником силы. В европейской культуре исступление ассоциируется с религиозным экстазом, пророчеством, творческим вдохновением. У шаманов это состояние – основа пути.

Само слово «шаман» по одной из версий перевода – «исступленный». Исступление – состояние крайнего психического возбуждения. Мирча Элиаде называет шаманизм «техникой экстаза», собственно, объявляя экстатическое переживание объединяющим признаком шаманской практики у самых разных народов и культур. Исступление – это состояние, в котором человек разрывает границы между мирами. Оно неподвластно логике, его нельзя объяснить рационально. В шаманском трансе нет страха, нет сомнений – только чистая, живая сила. Элиаде писал, что шаманы – это «люди, живущие на грани», те, кто способен войти в исступление и вернуться обратно. Они как канатоходцы между мирами.

Часто шаманскую болезнь путают с психическими расстройствами. И действительно, между ними есть много общего: шаманы могут слышать голоса, видеть образы, которые не проявлены в реальном мире, терять контроль над телом или казаться слишком странными в своей работе. Многих людей шаманский транс пугает.

Разница между шаманом и психически больным человеком в том, что шаман умеет управлять своими состояниями. Да, шаман в работе бывает похож на безумца. Но это управляемое безумие. Если шаман не может контролировать свое исступление, он погибает или сходит с ума по-настоящему. Если может – становится проводником силы.

Когда человек переживает шаманскую болезнь, он умирает. Не физически, но на уровне души: старое тело как будто разрушено, разум и душа спустились во тьму, все прежние опоры исчезают. После возвращения оттуда, из самой глубокой точки этого кризиса, человек становится другим. После этого шаман уже не такой, как все. Он видит иначе, чувствует иначе, говорит иначе. Он не может вернуться в обычную жизнь, потому что теперь он принадлежит сразу двум мирам.

Завершается процесс болезни инициацией – с помощью духов или, если повезет, наставника; человек переживает процесс ритуальной смерти. После нее он становится шаманом, начинает проводить обряды, говорить с духами постоянно.

Здесь стоит сделать небольшое отступление и поговорить о таком понятии, как инициация.

Инициация

В классическом понятии этого слова инициация принадлежит к так называемым «обрядам перехода», которые призваны определить и обозначить смену социального статуса в том или ином виде. Бракосочетание, совершеннолетие, признание вашего профессионализма – вы как будто становитесь «новой» личностью, имеющей иные права, обязанности, статус. Говоря об инициации, мы подразумеваем такую смену статуса либо в рамках какого-то общества, либо внутри религиозной группы. С самых древних времен известны посвящения охотников. Проходящие порог юноши становились мужчинами, принося первую добычу, проводя время в одиноких испытаниях. Это не символическое изменение – это разрыв между прежним и новым, который уже не зарастет. Воины проходили инициации через кровь. Чтобы стать настоящим воином, ты должен был убить, выпить кровь врага, пережить рану, умереть на поле битвы и вернуться. Женщины проходили инициации через боль рождения, через обряды, связанные с лунной кровью, через ритуалы.

Смерть и перерождение – ключевой мотив инициации. Ты не можешь просто пойти и стать кем-то. Ты должен перестать быть собой. В этом смысл.

В магических традициях инициация – это момент, когда твоя старая реальность рушится. Это не просто «посвящение». Это когда ты проходишь через такой кризис, что твой мозг не может больше воспринимать мир как раньше. Ты видишь то, чего раньше не видел. Ты не можешь вернуться назад, даже если захочешь.

В эзотерических традициях магическая инициация может быть искусственно созданной – ритуалом, в котором ты переживаешь трансформацию. Но настоящие инициации редко бывают добровольными.

Инициации шамана бывают разные. В бурятском шаманизме кандидат бегает в трансе часами, а потом в полном шаманском облачении лезет на березу. В тувинском шаманизме, который я приняла только этим летом, кандидат в шаманы должен показать способность вызывать транс, а также явить старшим шаманам своих предков.

Я до сих пор помню, как пила дождевую воду, которая мешалась с моими слезами, когда за спиной я почувствовала своих предков-шаманов и особенно свою далекую бабушку, с чьим духом я связана больше всего. Я камлала, плакала и кричала: я очень, очень тебя люблю!

С меня сходило ощущение неприкаянности, среди моих предков были, были такие же, как я, и как же полно я чувствовала их в тот момент!

Шаманизм северной традиции, в который я изначально и пришла, не имеет каких-то четких ритуалов посвящения. Я ритуально умирала, меня вешали, подобно Одину, хоть и в мягкой форме, я проводила ритуал сейдра на полторы тысячи людей во время своего фестиваля «Жатва». Всего у меня за плечами шесть инициаций разной степени сложности.

Традиционный и базовый шаманизм

Теперь, думаю, мы можем переходить к теме традиционного и базового шаманизма.

Традиционным считается шаман, который получил свой дар от предков, по наследству или пережил шаманскую болезнь по воле духов. Шаман традиционный, в отличие от практика базового (или городского) шаманизма, не имеет возможности отказаться от своей судьбы. Если он не принимает дар, то сходит с ума, спивается и очень часто заканчивает свою жизнь печально. И, конечно же, шаман такого типа опирается на какую-либо исторически существующую традицию как на основной источник знаний и путей своей практики.

Самих же традиций очень много. Есть сибирский шаманизм, тувинский, алтайский, бурят-монгольский, северный, есть шаманы племен африканского континента, есть шаманские практики в глубинах племен, которых так и не коснулась современная цивилизация.

Когда мне начинают доказывать, что эти шаманы, а те – нет, потому что то и это не совпадает, допустим, с тувинской традицией шаманизма, я молчу. Не мне указывать людям на то, как огромен мир. Не мне рассказывать, насколько разнообразна шаманская практика и как бывает отлична друг от друга по местности.

Базовый шаманизм – термин, который в 90-е годы XX века ввел Майкл Харнер. Еще это течение называется «неошаманизм», или «городской шаманизм». Речь идет о практиках, которые доступны любому обычному человеку. Это шаманские техники дыхания, медитации, общения с духами и предками. Многие из тех, кто выбирает для себя этот путь сознательно, становятся блестящими и признанными шаманами, упорно работая над собой.

Давайте рассмотрим ключевые различия этих подходов.

Традиционный шаман идет через шаманскую болезнь. Его выбирают духи, и отказаться от своего пути он, как правило, не может. Его дар очень сильно привязан к культурному и историческому контексту предков, к их вере.

Базовый шаманизм предполагает, что этот путь доступен любому человеку, который захочет его изучать. Но не в таком объеме. Культура и религия значения не имеют. Человек может ощущать контакт с духами, призыв от них, но если откажется, это не приведет его к болезни и безумию.

Традиционный шаман живет, опутанный десятками, а потом и сотнями правил и положений, нарушение которых приведет к плохим для шамана последствиям. Практик базового шаманизма иногда получает от духов ограничения, но отказ от них не приведет к фатальным последствиям.

Традиционный шаман постепенно отходит от мирской жизни. Это не значит, что он сходит с ума и удаляется в горы отшельничать, но сохранить мирскую работу практически невозможно. Шаманизм и духи занимают центральное место в жизни, и по-другому просто не выходит.

Практик базового шаманизма может заниматься чем угодно, он свободен в своем выборе. Может, он решит посвятить этому всю жизнь, а может, будет практиковать только по выходным.

Во время шаманской болезни личность традиционного шамана, как правило, резко и радикально меняется. Хочешь ты того или нет, ты сгоришь в болезни и выйдешь кем-то другим. В базовом шаманизме этого нет и не будет, изменение личности происходит постепенно, сообразно углублению в практику, или не происходит вовсе.

Пожалуй, я перечислила все основные различия. Себя как шамана я нашла в наследии предков по линии отца, и мой проход через шаманскую болезнь действительно радикально изменил мою жизнь, личность, даже стиль мышления.

Глава 3
Кто такой шаман и для чего он нужен

Само слово «шаман» пришло к нам из санскрита. Вы также можете встретить названия: кам, баксы, тадебей, нойда и т. д. Кам и шаман – самые распространенные из них. Шаманизм – древнейшая духовная практика, некоторые говорят – религия, но это не так. Нет у шаманизма единой мифологической базы, которая необходима для религии. Нет какой-либо правильной системы камлания, стандартов ритуала. Именно поэтому обучение шаманской практике различается от учителя к учителю.

Следы первых шаманов уходят очень глубоко – к охотничьим культам времен палеолита. Древний человек еще не сепарирован от мира, коллективное сознание преобладает над индивидуальным. Выживание племени превыше всего. Нужна удача на охоте.

Первый шаман пробует свои силы, чтобы племя пережило зиму.

Наскальные рисунки той эпохи повествуют нам об охотничьих ритуалах, так человечество получает танец. Есть теория, и мне она отзывается, что театр, песня, танец, ритм – все это выросло из шаманизма.

Шаман – человек, который в экстатическом (измененном, трансовом) состоянии сознания разговаривает с духами. Камлание – ритуал такого общения, шаман достигает экстаза, его душа свободно странствует по всем мирам. Для чего это нужно?

Задач у шамана исторически много. Обращение к духам о выполнении просьб людей, лечение больных, возвращение потерянной души, проводы умерших в загробный мир, защита от злых духов… В каких-то случаях он делает также имянаречение, выступает свидетелем клятв, выполняет функции психолога, священнослужителя…

Конечно, именно к шаману люди обращались как к прорицателю. Практически в каждой шаманской традиции вы можете найти специфические методы самых разных гаданий. Впрочем, об этом я расскажу подробнее дальше.

Пока вернемся к личности шамана. Во-первых, я хочу разрушить одну из иллюзий, которая проникла в массы вместе с модой на восточные духовные учения. Она гласит, что шаман – хороший, просветленный человек, который не имеет в себе ничего человеческого. Он встает в шесть утра, делает приветствие Солнцу, живет на высоких вибрациях и так далее.

Нет. Это категорически не соответствует действительности. Шаманизм имеет хтонические, древнейшие корни. Я видела очень сильных тувинских шаманов, которые страдают от алкоголизма, видела неимоверно большого хакасского шамана, который клеветал на коллег. И ничего им за это не делалось.

Да, духи могут оставить шамана, если он перешел некую черту в своем моральном разложении. Но где находится эта черта – вопрос сугубо индивидуальный. За годы практики я так и не нашла на него ответа. Зато совершенно точно убедилась в том, что ставить знак равенства между словами «шаман» и «хороший человек» – плохая идея.

Однако я поддерживаю тех, кто считает, что мир меняется и мы должны ему соответствовать. С глубоким чувством родства я читала недавно книгу верховного шамана Тывы и России – он призывает шаманов творить хорошие дела, не делать людям зла. Когда я проходила у него посвящение, он благословлял меня на дела добрые, на помощь людям и природе.

Мы живем в современном мире. Эзотерики называют себя «помогающими практиками». Я за то, чтобы духовные практики были этичными. Гарантия безопасности для клиента в пространстве специалиста. Личная терапия специалиста тоже, считаю, вещь значимая. Хорошие границы нужны практику, потому что сплошь и рядом мы видим родительские переносы. Соответствие того, что специалист говорит, тому, как он при этом живет.

Это поле для огромного диалога, и, возможно, не мне его начинать. Я просто высказываю свое мнение: эзотерика может быть прекрасным инструментом самопознания и расширения своих горизонтов, а может быть страшным ядом, губительным для психики.

Следующая иллюзия, морок, созданный вокруг шаманизма, – что шаман занимается исключительно сложными философскими вопросами. Что это такой учитель, который сыплет малопонятной, но красивой квантовой мудростью бытия. Но нет, задачи шамана – очень прикладные.

Если шаман выступает только в роли духовного учителя, который решает вопросы экзистенциального порядка, это про неошаманизм как раз будет. Или про попытку создать какую-то религию.

В шаманизме нет никакой высшей цели. Она отсутствует, понимаете? Шаман владеет искусством ходить в иные миры только и исключительно для решения прикладных задач племени в целом или одного соплеменника в частности. Для этих странствий не нужны боги, не нужны никакие сторонние высшие силы. Есть шаман и есть духи.

Нужно вызвать дождь, чтобы поля от засухи не погибли и зимой была еда. В бубен стучу, в транс ухожу, с духами говорю, дождь вызываю.

Да, кстати, я – за родство шаманских практик с психоанализом. К шаману часто идут как к психологу, и этого не избежать. Просто нужно понимать, что в основе шаманизма так или иначе лежат не сложные духовные учения, а конкретные задачи, которые нужно решать.

Именно этим и отличается традиционный шаманизм от базового. Неизбежностью прикладных задач. Отсутствием попыток сделать какую-то религию.


Шаманизм – практическая, прикладная вещь, несмотря на множество очень глубоких смыслов.


Как это выражается в моей личной практике?

У меня очень часто просят дать имянаречение. В северную традицию. Я иду к духам севера и прошу имени для того, кто хочет пойти этой дорогой.


Полтора года назад я проводила похороны. Очень красивый юноша по имени Олег не вернулся домой, погиб на чужой земле, если мне не изменяет память, на Бали. Он был последователем севера, и нас, шаманов, тогда позвали проводить его. Никто не хотел сверхаутентичных древних ритуалов. Нужны были последователи традиции, которые при этом владеют шаманской практикой.

Когда мы развеивали пепел, мне пришлось поднимать ветер, чтобы он разлетелся. Первый порыв был прямо мне в лицо; то, что осталось от мальчика, заполнило мои глаза, рот, и мне бы кричать от ужаса. Но нет, у меня не было ни одной эмоции. Я знала, что все происходит правильно, так должно быть. Я провожаю этого красивого парня, и он целует меня на прощание.

Оказывается, я больше не боюсь мертвых тел, и смерти не боюсь тоже.


Нередко в моей практике происходят ритуалы возвращения души. Несмотря на страшное звучание, «потеря души» – весьма рядовой «диагноз» шамана. Под этим подразумевается, что человека оставила часть его жизненной силы. Депрессивные состояния тоже видятся шаману отсутствием части души. Практически во всех шаманских традициях у человека несколько душ, одна из них может уйти, оттого что чувствует невыносимую боль.

Концепция базового шаманизма называет основной причиной «потери души» травматическое событие. Я полностью согласна с этим, потому что глазами шамана многократно видела причины и следствия тех или иных человеческих состояний.

Зависимости от алкоголя тоже видятся шаману как стремление «залить» то место, где во внутренней структуре зияет пустота.

Исторически шаман должен уйти в мир духов, найти часть души своего пациента, договориться с ней о том, на каких условиях она будет согласна вернуться, провести ее сюда, в здесь и сейчас, и «встроить» в структуру человека. На практике, конечно же, здесь очень многое зависит от самого человека. Готов ли он смотреть в ту часть, которую отверг, готов ли работать над собой?


Если ждать, что кто-то в вашей жизни сделает за вас хоть что-то, можно дождаться большой беды.


Я знаю, что есть шаманы, которые в тандеме со своим пациентом могли излечивать алкоголизм. У меня были пациенты с зависимостями, которые хотели бороться, и двум из них на моей памяти удалось достичь ремиссии.

Зависимость можно назвать «злыми духами», которые терзают человека. В каком-то смысле это так и есть. И когда шаман изгоняет этих духов, очень важно, чтобы человек закрыл в своем сердце возможность их кормить. Брал на себя ответственность за свою жизнь, понимал, что воля его крайне важна, не искал виноватых в своих несчастьях.

Без этой внутренней работы можно сколько угодно пытаться возвращать части души – они не приживутся, будут гнить. Об этом я всегда говорю тем, у кого вижу такую историю, и советую обязательно обратиться к психотерапевту. В наше время шаман – все же не последняя инстанция. Более того, используя в своем интересе к эзотерике традиционную психотерапию как противовес, вы имеете больше шансов на успех.

Нет, традиционный шаманизм – это не безопасно, но эта небезопасность – часть работы. Шаман четко разделяет свою жизнь и свою работу. Не обращается к духам по мелким вопросам, не тревожит богов почем зря, не ходит в транс просто для собственного удовольствия.

Подведем итог сказанному выше: шаман всегда работает для людей. Так или иначе. Это его место в мире: стоять на границе, быть посредником между миром людей и миром духов.

Любой ли человек может стать шаманом?

Я думаю, что все не так просто. Есть шаманы, которые считают, что дар может быть только потомственным. Есть те, которые говорят, что духи выбирают и камом может быть только человек, который пережил шаманскую болезнь.

Есть те, кто полагает, что любой, кто действительно захочет, может стать шаманом. Выбрать себе этот путь как профессию.

Я согласна с последними, но со значительными оговорками.

Я думаю, что шаманом действительно может стать любой человек, но в особом состоянии внутренней готовности.

Шаманизм – беспрерывный контакт с глубокими слоями коллективного бессознательного, с хтоническими сущностями, которые тысячелетиями спят в сказках и мифах, но оживают, когда начинает работать шаман. Это непростой путь.

Он лишает иллюзий. Он толкает на постоянное развитие. Он заставляет сомневаться и раз за разом укладывать в системе мировоззрения новые и иногда очень трудные вещи.

Также путь современного шамана нередко таит в себе очень тяжелое испытание Тенью. Часто в эти практики приходят люди, которые хотят самоутверждения. Это не редкость ни для одной из ветвей эзотерики, но я буду говорить о том, что знаю.

Это испытание имеет настолько древние корни, что страшно туда смотреть. В те времена шаманом, колдуном, знахарем или иным магом племени нередко становились люди, которые имели физические особенности или увечья. Человек, страдающий от отвержения (а таких часто отвергали, суеверно полагая, мол, такое может случиться со мной), получив какой-то дар, дающий власть над людьми, может очень легко шагнуть в темноту.

Обслуживать свое эго за счет тех, кто доверяет и ищет мудрого и сильного рядом. Это нормальное человеческое желание – опереться. Прямо сейчас захотелось сказать: шаман нужен в том числе для того, чтобы люди могли на него опираться. Это огромная, невероятная ответственность. Я постоянно в себе сомневаюсь. Мне кажется, что во мне многовато пороков, чтобы быть для кого-то авторитетом. Я боюсь впасть в гордыню, потому что вижу свою способность вести за собой людей.

Со временем я поняла, что, только принимая Тень, шаман может достичь гармонии со своим даром. Стремление видеть себя как есть, без прикрас, и принимать темные стороны – вот, я вас вижу, вы есть. Вас я тоже люблю. Но буду над собой работать, давая темным желаниям безопасный выход. Это постоянная, неотъемлемая часть моей работы.

Иногда у меня получается хорошо. Иногда не очень.

Так любой ли человек может стать шаманом?

Да, если он готов смотреть на себя и на мир широко открытыми глазами. Принимать новое, менять и меняться, не воспринимать себя как абсолютную, непогрешимую истину. Не надевать на себя слово «шаман» для удовлетворения своего эго, а брать его в свою жизнь для того, чтобы познавать, быть опорой, исследовать, путешествовать, созидать.

Подводя итоги сказанному, шаман – не просто проводник между мирами.

Роли шамана

В традиционном обществе шаман выполняет несколько важных ролей, которые делают его незаменимой фигурой.

Шаман может выступать в роли лекаря души и тела, судьи, хранителя знаний и традиций, предсказателя, воина и даже политического лидера, если того требуют обстоятельства.

Шаман как лекарь. Шаман нередко видит болезнь как проявление «злого», недружелюбно настроенного духа или как последствие каких-то поступков и решений человека. Чувствует неочевидные связи и с помощью своих духов помогает излечению. Часто шаманы – хорошие травники. Очень часто и почти всегда – хорошие психологи, которые помогают человеку не только найти ответ в мире духов, но и посмотреть на свою жизнь более осознанно. Методов такого целительства очень много. Это и народная медицина со всеми ее рецептами, и гармонизация состояния человека с помощью создания нужных вибраций (бубен, варган, горловое пение), и прямые договоренности с духами, и возвращение души.

Так было десятки тысяч лет назад, так есть сейчас, так будет десятки тысяч лет спустя. Шаман будет с людьми в том или ином виде столько, сколько будут в мире духи.

Шаман как проводник душ умерших и посредник между человеком и смертью. Многие авторы описывают, как шаман буквально выполняет роль «стража границы» между миром живых и мертвых, гарантией того, что вечный порядок не будет нарушен. Он провожает душу умершего, чтобы она не осталась в мире живых и чтобы нашла путь к лучшему посмертию. Во многих свидетельствах самых разных шаманов и в нескольких эпизодах моей личной практики это выглядит как проводы до какой-то реки, горы, другого дома. Также в обязанности входит не допускать влияния чужих злых духов или неупокоенных мертвых на племя.

Медиатор между людьми и духами. Тот, кто, изменяя свое состояние сознания, может «снять» информацию из тонкого мира и повлиять на ход дальнейших событий. Шаман вступает в диалог с духами природы и договаривается про урожай и погоду. Толкует людям сны, посланные духами, или их знаки. Предотвращает бури и кораблекрушения. Функция общения с духами природы и умение договориться с ними были особенно важны в культурах, где от природы зависела жизнь людей – это охотники, рыболовы, кочевники и так далее.

Видящий и знающий. Шаман был первым ясновидящим, способным заглянуть в будущее. В древних культурах шаманы предсказывали исход сражений, судьбу вождей, времена голода, существовала практика прорицания на камнях или через духов-помощников. Шаман мог через транс узнать, где находится добыча для охоты. Археологические находки показывают, что система гаданий у шаманов была сложной: от астрологических вычислений до считывания символов на кости или созерцания дыма. О мантике мы еще поговорим позже.

Хранитель мифов и традиций. Во многих традициях шаманы были живыми библиотеками – знали эпосы предков, заучивая их с детства, могли часами петь истории о духах, богах и героях, хранили тайные знания о происхождении мира и передавали их только избранным ученикам.

В традиционных обществах не было письменности, поэтому шаманы были теми, кто передавал знания из поколения в поколение.

Воин, социальный лидер. Известны случаи, когда шаманы становились на место правящей фигуры в традиционных обществах. Или помогали правителям, предсказывали исход битвы, наилучшее время для наступления, накладывали порчу на врага. О воинственности некоторых камов есть множество свидетельств, включая ритуальные доспехи или сохранившиеся в обрядах элементы поединка.

Шаман мог также выполнять роль судьи или скреплять какие-то клятвы, обеты, проводить сезонные ритуалы.

Обобщим: традиционная деятельность шамана связана с тем, чтобы с его племенем все было хорошо. Здесь, конечно, везет тем, у кого есть призвание служить людям и работать им во благо.

Глава 4
Мировое древо, род и предки – общие символы шаманизма на всей земле

Шаманизм не называют религией, потому что в нем нет и не может быть единого мифа. Эти практики в разных видах встречались у самых разных народов мира. У шаманов нет общего языка в физическом мире. Якутский шаман и шаман племени оджибве4 не поймут друг друга, пытаясь говорить каждый на своем языке.

Но они оба могут говорить через духов огня, через некие общие образы, которые знакомы каждому шаману практически в каждой традиции. Например – Древо.

Древо

Образ Мирового Древа встречается далеко не во всех шаманских воззрениях, но все же достаточно характерен.

Мы можем увидеть главное дерево – березу, которая растет у дома Жизненной старухи, и это мифология селькупов. В шаманской практике оно выражалось в виде бревна с зарубками. «Главное дерево, которое до неба растет».

Мы видим вышитый скелет-позвоночник или дерево на спинах шаманских костюмов с разных территорий.

У эвенков встречается священная лиственница. А еще – древо-лестница Туру, по которому шаман может подняться в верхний мир. У его корней – Мир нерожденных душ.

Есть и древо под названием подохо мо, по которому шаман непосредственно перемещается между мирами.

Не могу не сказать про Иггдрасиль, хранящий на себе девять миров, в плоскостях трех – верхние, нижние, средние. Великий Ясень, чтимый в северной традиции. У его корней живут великие норны – Урд, Верданди, Скульд. Они выпрядают судьбы людей и богов, и никто не имеет силы вмешаться в их работу.

Мировое Древо не обязательно встречается в фольклоре тех или иных народов, у которых были шаманские практики.

Вообще опыты видений шамана очень сложно описать словами. Многообразие цветов, форм, фактур. Иной взгляд на все законы мироздания. В состоянии глубокого транса можно увидеть, как дышит каждое дерево, каждый камень, каждая травинка. Как логичны и естественны смена дня и ночи, дождя и солнца. Ничего не происходит зря, все в мире устроено совершенно.

Именно из этого состояния шаманы нередко дают ответ вопрошающим.

Что касается Древа, оно пронизывает коллективное бессознательное, отражая в своей структуре прошлое, настоящее, будущее. Или предков, ныне живущих и потомков. Или нижний, средний, верхний мир.

То есть это символ, который характерен для шаманской практики. Не обязателен, но связывает многие традиции.

Когда я думала, почему так, я поняла, что для ранних людей именно этот образ универсально описывал, как устроен мир. Небо – сверху, земля – снизу, корни уходят в землю. Вот право, вот лево. Шаманы, в том числе – хранители суммы накопленных племенем знаний. Их невозможно хранить в голове целиком, иначе у нас не было бы никакой мирской жизни. Мы бы сошли с ума.

Эти знания хранятся в символах – архетипах. Медитируя на Древо, человек с выраженными шаманскими способностями увидит перед собой и карту мироздания, и взаимосвязь всего со всем, и возможность путешествовать, куда ему нужно.


Это может быть столб, это может быть центральная опора в юрте. Неважно. Шаман увидит Древо и поймет, куда ему идти.


Любой человек подвержен влиянию архетипов – символов, в которых надежно запакована коллективная память всех людей, соприкасавшихся с явлением. Шаманы умеют входить в измененное, экстатическое состояние сознания, и использовать эту информацию наиболее полно.

Культ предков

Еще один важный момент, связывающий многие шаманские традиции – культ предков и их важность.

Афрокарибский культ «ифа ориша», с которым мне довелось близко познакомиться с одним из моих друзей, хранит такую пословицу: мы стоим на плечах своих мертвых. Можно ли высказаться более точно? Древо без корней существовать не может, не может человек быть без рода.

В ряде шаманских традиций, например в Тыве, предки – самое важное, что есть у шамана. Касаясь темы рода, не могу не упомянуть важность полевой и расстановочной работы в этих процессах. Сколько уже слов было сказано о родовых сценариях и программах, и столько же еще я скажу. Людям очень часто элементарно лень разобраться в том, как это работает, и они ищут страшных проклятий. Также часто встречается стремление найти корни текущих проблем в прошлых жизнях. Я достаточно скептически отношусь к этому, потому что вижу на примере ежедневной практики, да и своей жизни, как человек нередко не может выйти из ранних фантазий, ограниченных фигурами себя, отца, матери.

Что уж говорить про родовые динамики?

Предков следует чтить хотя бы потому, что результатом их действий, совершаемых каждый день, стала наша жизнь. Такая, какая есть, но это бесценный дар, не сравнимый ни с чем.

Но думать, что все члены нашего огромного рода, зачастую – вовсе не известные нам люди, поступали только правильно и совершали только хорошие поступки, было бы глупо. Конечно, люди всегда остаются людьми. Даже если наше сознание обожествляет предков, это не снимает с них печати человеческой жизни со всеми вытекающими.

Я всегда говорю, что наши циклические проблемы/жизненные неудачи, которые повторяются, – есть круги на воде от камня, который туда когда-то бросили.

Очень часто потомки тащат на себе судьбу предков, не ведая и не зная того. Таким образом, ответственность за свою жизнь неочевидно переложена. Род же всегда, как нечто, стоящее в иерархии сверху, с высоты родительских и прочих взрослых фигур, забирает контроль и проигрывает некоторые сценарии раз за разом в поисках их разрешения.

С этими динамиками отлично работают расстановочные практики, которые тоже выросли из шаманизма. А я для себя, в практику шаманскую, забрала из расстановок законы семейных систем. Они прекрасно работают, их в свое время замечательно описал Хеллингер.

Приведу их здесь, в работе с темой рода эти несложные принципы нередко помогают рассмотреть скрытое от нас раньше.

Закон принадлежности. Все, что включено в систему, имеет право на свое место в ней. Нередко наши предки умалчивали о своих родственниках. Нельзя было говорить, что твоя биография не соответствует реалиям времени. Раскулаченные, больные, люди с зависимостями – о них старались не говорить. Тех, кто был неугоден власти по каким-то причинам, умалчивали и вычеркивали.

Также часто исключают нерожденных детей: сделанный аборт, прервавшаяся иным способом беременность. Часто сюда попадают дети, умершие в раннем возрасте.

Человек жив, пока его помнят. Он занимает свое место, пока о нем знают, принимают за часть рода. Когда его забывают, он стремится всеми силами проявить свое место в системе. А если еще точнее, система сама стремится восстановить баланс и, можно сказать, передает судьбу исключенного – живущим. Не в полном формате и объеме, это бывает очень непросто разглядеть.

Например, я долго разбиралась с некими периодическими и тревожными перееданиями. Разобралась, что таким образом я глушу некую неясную тревогу, но долго не понимала, о чем идет речь, что побуждает меня периодически есть «через не могу»? Просто ради ощущения вкуса и того, что я могу положить в себя еще еду. Такие паттерны периодически вылезали откуда-то из меня. Я прошла все круги исследования этой проблемы самостоятельно и ничего не нашла. Все упиралось в тревогу, но это не конкретно – в моем роду ее очень много. Чья ведет к расстройству пищевого поведения?

Честно, именно в поисках ответа на этот вопрос я и обратилась к практикам регресса, попыткам заглянуть в свои прошлые воплощения. Найти ответ там. Мне показали картины с погибающими от голода детьми, я страшно плакала. Была ли я среди них – не знаю. Прикладной, применимой информации я в тот раз не получила.

Но это натолкнуло меня на мысль – посмотреть истоки этой проблемы в памяти родовой. И буквально сразу мир подкинул мне историю Наденьки. Она была бы моей двоюродной бабушкой – сестра родного деда по отцу. Она не пережила блокаду Ленинграда, ее похоронили в семейной могиле, но никогда не упоминали ее имени и не рассказывали о ней.


Род всегда стремится вернуть исключенных на место, восстановить баланс. Сделать страшное и скрытое видимым, обратить внимание в поисках возможности «доиграть» ситуацию.


Я обратилась к этой душе, о которой забыли следующие поколения. Я рассказала ей, что хорошо знаю историю блокады Ленинграда и понимаю, как сильно ей хотелось есть и как все это было страшно. Я почти физически провалилась в страшную темную зиму 1942 года.

Я обещала Наденьке, что буду ее помнить. С тех пор приступы неадекватного переедания прекратились.

Блокада оставила за собой очень много сценариев предков, которые воплотились в потомках. Я еще не раз коснусь этой темы, как мне кажется.

Закон Иерархии. Тот, кто пришел в систему раньше, всегда имеет преимущество перед теми, кто пришел в нее позже. Родители всегда стоят выше детей, бабушки и дедушки – выше внуков. Старшие дети стоят в системе над младшими.

В здоровом варианте это значит, что ресурс распределяется от старших к младшим, сила предков доступна для потомков, все хорошо. На практике мы часто видим, как этот закон раз за разом нарушается.

Пример – пьющий человек, у которого пили родители. В раннем возрасте дети алкоголиков познают очень тяжелые вещи, которые никогда не смогут обработать в психике так, как это сделает взрослый. Очень часто таким детям приходится буквально становиться взрослыми для старших, и это губительно влияет на всю систему.

Чувство излишней жалости к своим предкам, попытка встать на место старшего в системе незаконно иногда приводит к крайне тяжелым последствиям. Это может вылиться в излишнюю безответственность, инфантильность, стремление переложить свои проблемы на кого-то еще.

«Присваивая» себе «бедного ребенка», который живет в наших родителях, более старших предках, мы даем дорогу собственным деструктивным динамикам. Старшие стоят над младшими. Младшие учатся с уважением относиться к любому выбору старших, даже если он кажется губительным, саморазрушительным и так далее.

Здесь уместна была бы расхожая фраза о том, что «никого нельзя спасти», и это действительно так, но об этом мы поговорим позже.

Третий закон – закон баланса. Он гласит, что брать и отдавать нужно поровну. Единственное исключение – родители и дети. Дар, который нам сделали родители, мы не можем сбалансировать ничем. Родители дают, дети берут – так правильно.

В остальном же баланс «брать-давать» – закон, работающий не только в семьях, но и во всех человеческих отношениях. Очень часто в своей практике я вижу, как рушатся отношения из-за того, что кто-то берет больше, чем дает. Или наоборот, и сколько раз в прошлом я сама пыталась отдать людям все, что имею, чтобы меня любили.

Но это так не работает. Пока мы не ценим те дары, которые пытаемся вручить Другому, он также не может оценить этого. Пока мы пытаемся отдать всего себя для того, чтобы купить чью-то любовь, мы обесцениваем то, что могли бы в нас любить другие люди.

Невозможность себя принять, оценить, полюбить таким, какой ты есть – воистину бич человеческой судьбы, на мой взгляд. Я помню, как мне невероятно хотелось признания, но все, чего я добивалась, не приносило мне никакой радости.

Помню, как не умела радоваться ничему, что обретала. Шепот предков, такой сильный, такой привычный, повторял на разные голоса одно и то же: если сегодня радуешься, завтра плакать придется.

Я долгое время ничего не чувствовала своим. Ни тело, ни дом. Много лет ушло на то, чтобы решиться наконец жить самостоятельно. Не с мужчинами, не с друзьями – вдвоем с дочерью. С годами шаману становится необходимым уединение – говорю это, основываясь на личном опыте.

Чтобы что-то отдавать в мир, мне нужно наполняться. За закон Баланса я заплатила очень большую цену, бережно его храню и передаю дальше.

Не все учение Хеллингера кажется мне правильным. Однако именно эти три закона в моей личной практике работают безотказно.

Как это связано с шаманизмом?

Предки, род – одна из центральных тем в шаманской практике. Духи-предки шамана дают ему силу, оберегают в путешествиях по другим мирам, передают знания и память.

Легенды о шаманах хранят такие любопытные эпизоды, как, например, «призывали своих предков, просили съесть противника». И действительно, родовые духи всеми силами стремятся нас защищать.

Северная Традиция. Дисы

Северная традиция знает таких духов, которые называются «дисы».

Под ними обычно подразумеваются женские духи-хранители рода, те, кто в посмертии остался защищать и оберегать своих потомков. Я даю практически всем своим ученикам эту практику обращения к женщинам рода.

Мы можем не быть в ладу со своими земными родителями, можем всю жизнь потратить на решение конфликтов с ними. А можем занять свое место в системе по отношению к ним. Не пытаться их спасать. Когда мы пытаемся соответствовать ожиданиям наших родителей, мы также нарушаем закон Иерархии.


«Я сильнее и больше тебя, я вынесу, я натяну на себя удобную тебе маску, чтобы не лишать тебя иллюзий. За это я готов/а платить страшную, высокую цену» – так это звучит для меня в переводе.

Эта формулировка, полученная мной от духов, в первый раз напугала меня до потери сознания. Я помню, это был октябрь, я наглухо заперлась дома и без конца вглядывалась в лица предков на старых фотографиях. Я смотрела на своих прабабушек и прадедушек и пыталась увидеть их жизни не обрывками мутных древних кинопленок, а живыми историями, которые я могу увидеть целиком.

От начала и до конца.

Я видела их силу и слабость, и через это понимала, как я пришла в данную точку своей жизни. Почему мое стремление все контролировать так меня душит. Что я оказалась где-то не там в своем браке и очевидно отрицаю, что человек рядом – мне не друг, не близкий, это что-то страшное и пустое. Я смотрела в их лица и открыто признавала, что на данном этапе не хочу видеть правду о себе.

Долгое время мне казалось, что подстраиваться под ожидания старших – моя единственная стратегия выживания. Моя сепарация, хотя я очень рано родила дочь и жила отдельно от родителей, очень сильно затянулась. Мне как будто было страшно внутренне уходить из родительского дома, будто я ухожу и обрекаю их на что-то страшное.

Мне всегда было очень важно, что думают обо мне старшие, но мое нутро желало ровно противоположного. Много, много лет я искала в себе баланс между своей схожестью и различием с членами семьи. Я искала одобрения у них, не давая его себе.

Я смотрела и смотрела на фотографии. В том же октябре мне удалось встретиться с сестрой покойной бабушки, забрать ее воспоминания. И какие-то снимки. Именно она рассказала, что моя прапрабабушка Апполинария была из народа коми, там же были удмурты. Что-то она колдовала.

Я помню, как шла домой, и мне казалось, что очень жарко, что на дворе июльский полдень. Я не сумасшедшая. Есть доказательства, что среди моих предков были представители народностей, сохранивших шаманские традиции. Все это было, и вот почему я часто видела старуху, у которой на плечах была шкура рыси.

Вот откуда моя любовь к заснеженному лесу, к природе севера. Вот откуда некоторые мои видения.

Старуха бьет в бубен, глядя на кроваво-красное солнце, восходящее над лесом. Кроны елей венчаются роскошными снежными шапками. Она поет на языке, который я знаю сердцем, она двигается так же, как двигаюсь я, когда камлаю. Ее духи – мои духи, я знаю каждое слово, которое вылетает из ее беззубого рта.

Женщина разводит костер на берегу реки. Вокруг – стылый, темный ноябрь, льет мелкий дождь, уже который день. Она об этом знает. Она украла из дома сухие дрова, и теперь торопливо заговаривает куриные кости перед тем, как бросить их в огонь. Пусть сгинут, исчезнут из ее жизни те, кто причиняет зло. Пусть не возвращается домой муж, который бьет и пьет. Огонь ее слышит. Пусть ей не суждено когда-либо выбраться за пределы своей деревни, она проживет свою дальнейшую жизнь в сытости, и бить ее больше не будут.

Я вижу, как девушка режет какие-то знаки на волчьей кости, а потом бьет ей в бубен. И больной охотник выздоравливает.

Я постоянно вижу север. Мое сердце дрожит, как при первых нотах очень сильной влюбленности, каждый раз, когда я вижу его природу. В Ленинградской области или в Карелии, в Мурманске и его окрестностях, по дороге к Архангельску. Конечно, меня неимоверно тянет посетить Скандинавские страны, откуда родом моя северная традиция. Я обязательно это сделаю.

Именно тот октябрь стал знаковым для меня.

Я смотрела на предков, слушала их истории, опрашивала всех, кого могла, записывала все после.


В один из вечеров я жгла свечи перед родовым алтарем и делала поклоны роду. Это одна из моих самых любимых практик, нередко я даю ее делать людям, которые хотят восстановить связь с предками. Практика очень проста и заключается в том, что мы буквально делаем глубокие поклоны роду или отдельным людям. Раз за разом. С уважением, благодарностью и, если повезет – то с любовью.

Я переживала момент, когда смотрела в бесконечное количество сильно пьющих мужчин и контролирующих, авторитарных женщин.

Я не хотела быть такой, но как будто что-то реализовывала именно из этого сценария. Я не понимала, почему во мне постоянно бушует чувство ревности и тревоги. Я никогда не была такой, и мой муж говорил мне прямо в глаза, что честен со мной и любит меня. Тогда почему духи смеются, почему показывают род и предков, почему бесконечно, циклически повторяют одну и ту же фразу «занимайся собой»?

Я тонула в рефлексии, глядя в род отца. Сильные женщины, пьющие мужчины. Почему, почему, почему? У непьющего дяди Алика (моего двоюродного деда, брата той самой Наденьки) нет детей. Ни одного потомка. Я – последняя со своей фамилией. И у меня дочь, даже сыну ее не отдать. Так тому и быть, значит, многие узлы должны развязаться на мне, да будет так.

Тогда я и услышала ту самую фразу от духов. Она, конечно, не звучала человеческим языком, но так я ее перевела: прекрати пытаться соответствовать ожиданиям своих Старших.


Любить их и уважать их – это одно. Но тебе давно пора выйти из дома предков и пойти исследовать мир. У тебя такая душа, ты так устроена.


Тогда я все еще не понимала, но это дало мне смелости начать открыто вести шаманскую практику самостоятельно, отдельно от мужа. Я как-то приняла внутри себя, что ничьим ожиданиям я УЖЕ не соответствую, но могу стремиться быть тем человеком, которым всегда хотела.

В очередной раз я укрепилась в этом желании.

Симбиоз контролирующих и зависимых в моем роду нужен был для того, чтобы не давать женщинам самостоятельно себя проявлять. Нужен тот, на кого можно натянуть иллюзию. То, что для него эта жизнь и так невыносима, он прячется в бутылке, так даже и лучше. Сколько можно, столько выдержу. При пьющем муже быть сильной не страшно. Не страшно. Не страшно.

Почему же они пили, эти неглупые люди, среди которых были и блестящие инженеры, и простые деревенские мужики, жившие притом в неплохом достатке?

Причина зависимости всегда кроется в одном. Какая-то часть реальности настолько невыносима, или какая-то часть себя вызывает такой дикий стыд, что чувство вины, тревоги, желание спрятаться – становится самым сильным и заглушает все остальное.

Также зависимость избавляет от дисциплины, ответственности и прочих вещей. Я пишу все это без осуждения.

Более того, я пишу это с огромной любовью. Не все мои предки были пьющими людьми, просто именно этот фрагмент удалось рассмотреть очень ярко, потому что он перекликался с моей собственной жизнью много раз. Были и другие динамики, о них я буду рассказывать по ходу повествования, если придется к слову.

Все эти процессы со всех четырех сторон рода сливались в одно слово: Тревога. Оно звучало набатом, оно сочилось отовсюду, ее накопилось столько, что дышать было сложно. Я и не дышала много-много лет.

Здесь надо сказать, что несмотря на все мое нездоровое состояние, длившееся долгие годы, у меня есть одно замечательное качество: я стараюсь никогда не сдаваться. Не получилось? Пробуем еще раз, и еще, и еще. Где-то с 23 лет мной овладела мания: я хочу стать «нормальной», я хочу душевного покоя, я хочу исцелиться.

Я тогда еще не знала, от чего, собственно, лечиться будем, но звучал мой отчаянный запрос на Путь именно так. За что боролись, как говорится, и слава Богу.

Я так подробно описываю это все, чтобы вы поняли: наши предки – это не синоним исключительно хороших людей. Люди очень разные, так было, есть, будет. Род – неимоверно сильная опора, но он же несет в себе очень много страхов, теней, установок выживания.

Для кого-то очень страшным опытом осталось раскулачивание, когда все отобрать и поделить между теми, кому «нужнее» – норма жизни. И вот закрепляется в родовых сценариях установка о том, что деньги – это смерть. Поди докопайся, откуда она там лежит.

Это все о работе с родом в Поле. Эта практика прекрасно дополняет шаманскую, потому что позволяет увидеть своих предков такими, какие есть. Живыми людьми, и тем – сильными.

Духи предков – очень значимая часть работы шамана. Я заметила, что в современности, когда люди оторваны от корней очень сильно, шаманская болезнь нередко приходит к людям, которые до того знать не знали ничего о духах. Я сама прошла этот путь.


Как правило, в роду человека, который пошел путем шамана, все же были люди, обладающие такими способностями. Я знала одну тувинскую шаманку. До 30 лет она работала продавцом, растила детей без мужа, хотела найти свое счастье. Жила обычную совершенно жизнь, как у всех. Незадолго до тридцатого дня рождения с ней случилась шаманская болезнь.

Она рассказывала, что духи стали являться ей во снах и показывать картины – древние горы, люди, которые болеют, шаман, который бьет в бубен. Бесконечные стада диких быков, бегущих по степи. Она – не женщина, она мужчина, который поет и танцует, подражая птицам и зверям.

Он прыгает через костер, она видит змей, свисающих с его костюма, они тянут его вниз, вниз, оставляя во внешнем мире только реальную оболочку. К ней стало приходить наяву древнее тувинское наречие, которым на тот момент уже никто не пользовался.

Поскольку в Тыве шаманизм – дело, можно сказать, обыденное, ей достаточно быстро удалось разобраться с тем, что происходит. Это одна из самых сильных шаманок, мной встреченных. Обычный человек, который никогда не интересовался этой частью истории своего народа.

Она также рассказала про своего дедушку-шамана. Дедушка – конечно, очень условно. Это он дал ей знание языка, она училась так называемому «вселению предка». Училась ходить с его духами, работать через них и смотреть на мир их глазами. Мне несколько раз довелось видеть, как она камлает. Я замирала от восторга прикосновения к чему-то очень, очень древнему и правильному для моей шаманской души.

Как будто возвращалась домой.


А что дает в практическом смысле идущему путем эзотерических практик крепкая связь с родом? Как вы могли заметить, эта часть информационного поля заполнена специалистами соответствующего профиля.

Зачем это нужно? Я вернусь к символу Древа. Оно может пережить любую бурю, если корни его глубоко в земле, если они здоровы, если держат. В самые тяжелые моменты жизни люди нередко обращаются к предкам. Ищут свои корни, интересуются происхождением.

Нередко можно услышать от людей старшего поколения, если предложить им, например, переезд в другую страну: «Куда я поеду, у меня здесь могилы». Место, где покоятся предки, придает сил, создает прочную нить между человеком и его родной землей.

Я уже описывала выше практику поклонов роду. Могу посоветовать ее буквально каждому человеку, так как она формирует непрерывный поток любви между нами и старшими. Мы не всегда согласны с нашими родителями, не всегда готовы их принять. Но род в целом – это огромная система. Это очень много людей, которые, завершая земную жизнь, продолжают к этой системе принадлежать. Не выражая уважения своим предкам и сделанному ими выбору, мы как будто подтачиваем связь с корнями.

1.Тем, кто интересуется подробнее, прежде всего я советую, конечно же, работу Мирчи Элиаде «Шаманизм. Архаические техники экстаза». – Здесь и далее прим. авт.
2.Про традиционный и базовый шаманизм будет подробнее чуть дальше в этой же главе.
3.Сейдр – один из видов северного колдовства, о нем я более подробно расскажу дальше.
4.Племя оджибве – индейский народ, которому приписывают изобретение всемирно известного амулета «ловец снов».

Pulsuz fraqment bitdi.

4,8
27 qiymət
11,53 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
01 avqust 2025
Yazılma tarixi:
2025
Həcm:
269 səh. 16 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-228189-1
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: