Kitabı oxu: «Заноза для Тёмного декана, или Сказка об оживших сапогах»

Глава 1

— Если через три месяца у нас не будет патента мастера высшей категории, дочка, этот проныра Бронсон сожрёт нашу мастерскую и даже вывеску с фамильным гербом не оставит, — голос отца до сих пор звучал у меня в ушах, заглушая грохот каретных колёс и унылый скрип потёртых рессор.

Я в очередной раз развернула долговую расписку, нахмурившись от вида чётких, въедливых букв. Пятьсот золотых ливров. Сумма, от одного взгляда на которую у любого нормального реставратора обуви и дубовой мебели судорожно сжималось горло.

Бронсон, мой теперь уже бывший жених и по совместительству редкостная, продуманная дрянь, рассчитал всё идеально. Пользуясь статусом невесты и доверием папы, он полгода назад уговорил его «расширить семейное дело». Убедил взять крупный кредит под залог мастерской в центре Гильдейского квартала, якобы на закупку партии редчайшего драконьего состава для дубления и аренду второго зала. А сам тайно, через подставного банкира, выкупил эти долговые векселя.

Подлый удар он нанёс ровно тогда, когда отец слёг с тяжёлым приступом грудной жабы. Едва папа оказался прикован к постели, Бронсон сбросил маску: мгновенно расторг помолвку («Зачем мне разорившаяся семья?»), а на следующий день прислал судебного исполнителя с требованием погасить весь долг в трехмесячный срок. Ему нужны были не деньги. Ему нужна была наша трёхэтажная мастерская с папиными секретными рецептами составных мазей.

Выход у нас оставался только один — Имперская Академия Магии.

В карете было сыро и зябко. Потянувшись к кожаному поручню над дверцей, я ухватилась за него и привычно, даже не задумываясь, направила в пальцы лёгкий, едва ощутимый импульс силы. Сухая, старая кожа под моими ладонями чуть размякла, напиталась тёплыми бытовыми чарами, перестала противно растрескиваться и въедаться в ладонь.

Вот и весь мой великий дар. Я — мастер бытовой реставрации органики. Я умела сделать так, чтобы старые бабушкины ридикюли выглядели, как только что из ремесленной лавки, рассохшиеся комоды прекращали скрипеть, а сапоги заказчиков становились мягче лебяжьего пуха и никогда в жизни не натирали пятки. Никакого железа, камня или стекла — мой дар откликался исключительно на то, что когда-то было живым: обработанную кожу, дерево, сухие травы, кость и приготовленную еду. Скромно, крайне полезно в быту и абсолютно безвредно для окружающих.

За окном экипажа сквозь серую морось наконец выросли огромные кованые ворота Академии. Высокие каменные башни уходили в туман, а над флюгерами лениво кружили академические горгульи.

— Приехали, барышня! — рявкнул кучер, сбрасывая мой деревянный чемодан прямиком на мокрую брусчатку. — Дальше пешком, у ворот досмотр!

Я вылезла из кареты, подхватила свои пожитки и мысленно пообещала себе, что выдержу эти три года учёбы. Мне зарезервировали место на бытовом факультете. Задумка была проста: поучусь, сдам экстерном предметы, ночами буду брать приватные заказы на починку обуви у студентов, чтобы отправлять папе деньги, и получу Главный Патент Мастера Высшей категории.

Этот патент был не просто бумажкой с гербом. По законам Империи он давал мастерской полный налоговый иммунитет на три года и прямой доступ к казённым подрядам — реставрации сёдел королевской кавалерии и паркета в замках. С такими заказами мы с папой закрыли бы долг Бронсона за полгода.

У ворот уже выстроилась внушительная очередь из абитуриентов. Впереди меня стояли две девушки в отглаженных дорожных мантиях. Одна из них, высокая брюнетка с пафосно сложенными на груди руками, свысока оглядела мой скромный шерстяной плащ и слегка подремонтированные, но удобные сапожки.

— Ты на какой факультет, милочка? — с наигранным сочувствием спросила она. — На бытовой? Или на факультет магии кулинарных чар?

— На бытовой, — спокойно ответила я, поправляя съехавший чемодан. — А вы?

— На Боевой Огонь! — гордо заявила она. — Мой отец — капитан гвардии. А кристаллу распределения не прикажешь, он сразу видит истинную природу магии.

— О да, кристалл не ошибается, — поддакнула её подруга. — Прошлым летом одного парня пытались пропихнуть на боевой за деньги, так артефакт вообще позеленел и отправлял его пасти синих коз на факультет травничества!

Я лишь вежливо улыбнулась. Меня синие козы не пугали. Главное, чтобы не трогали и давали спокойно учиться.

Главный холл Академии поражал размахом. Высокие своды, витражные окна с изображениями великих магов прошлого и огромный, переливающийся всеми цветами радуги Кристалл Сущности в центре мраморного помоста. Под кристаллом располагалась массивная подставка, вырезанная из древнего морёного дуба.

Перед помостом суетился седой проректор с длинным свитком в руках.

— Адептка Агнесса Вейн! — воскликнул он.

Боевая брюнетка, стоявшая передо мной в очереди, гордо вскинула подбородок и поднялась на помост. Она положила ладонь на кристаллическую сферу. Артефакт вспыхнул ярким, алым пламенем, выбросив в воздух пару искр.

— Факультет Огня! — провозгласил проректор под аплодисменты зала.

Я поглубже вдохнула, пытаясь унять нервную дрожь. Руки слегка вспотели. Чтобы успокоиться, я привычно потёрла ладони друг о друга, старая реставраторская привычка перед работой с капризным куском заскорузлой кожи. Моя магия, как обычно, откликнулась тихим, мягким теплом на кончиках пальцев.

— Адептка Маргарита Ренау! — донеслось со сцены.

Ну, подмигнула я себе, пошли за патентом.

Я поднялась по каменным ступеням. Напротив помоста, в тени величественных колонн, стояло несколько деканов. Среди них сразу выделялся один — высокий, с иссиня-чёрными волосами, в строгом тёмном камзоле, застёгнутом на все серебряные пуговицы под самое горло. По его ледяному, абсолютно равнодушному взгляду и мрачному плащу с шитьём в виде серебряных костей несложно было догадаться — это декан факультета Тьмы и Некромантии. Выглядел он так, будто только что похоронил весь мир и теперь искренне досадовал, что сам остался в живых.

Я постаралась на него не смотреть. Мне к тёмным не надо. Мне бы к деревяшкам да сапогам.

— Положите правую руку на сферу, адептка, — сухо скомандовал проректор.

Я подошла к артефакту и опустила ладонь на прохладное гладкое стекло.

И вот тут всё пошло совсем не так, как планировалось.

Из-за дикого волнения я банально забыла «отключить» свой привычный рабочий импульс, тот самый, который посылаю в сухую органику, когда нужно скрепить рассохшиеся волокна или размягчить заскорузлую кожу. Моя бытовая магия мягкой волной выплеснулась из ладони прямиком в структуру артефакта.

А подставка Кристалла, между прочим, была вырезана из древнего морёного дуба трехсотлетней выдержки.

Сухая, веками спавшая древесина под Кристаллом жадно впитала мой реставрационный импульс. В глубине подставки что-то тихо, сочно хрустнуло. Древние дубовые волокна мгновенно расправились, напитались силой, и массивное деревянное основание... едва заметно, буквально на полсантиметра, выпрямилось и вздохнуло!

Кристалл от такого отклика мёртвой органики сошёл с ума.

Радужное свечение погасло за долю секунды. Сфера налилась густой, непроницаемой тьмой, а затем выбросила не мягкий свет, а суровый, иссиня-фиолетовый сполох. По мраморному помосту мгновенно пополз лёгкий морозный иней.

Зал замер. Проректор уронил свиток. Очки съехали на самый кончик его носа.

— Милосердные боги... — заикаясь, выдохнул он, глядя на тёмный иней. — Невероятно... Полный резонанс с омертвевшей органической материей! Глубинный импульс контроля Тьмы!

— Что? — переспросила я, ощущая, как внутри всё похолодело. — Какой импульс?! Я бытовой реставратор! Я туфли чиню!

Но меня уже никто не слышал.

— Высшая некромантия и органомантия Тьмы! — на весь холл возгласил проректор, судорожно вычеркивая меня из списка бытовиков. — Зачислена на Высший факультет Тьмы!

Зал ахнул. Адептка Агнесса у подножия сцены медленно открыла рот.

Я стояла на помосте, сжимая в руках свой чемоданчик, и с ужасом смотрела, как от колонны медленно отделился тот самый мрачный декан. Он подошёл к помосту, смерив меня долгим, въедливым взглядом серых, как грозовое небо, глаз.

— Невероятно редкий, глубокий дар работы со структурой умершей органики, — тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине, произнёс он. — Меня зовут магистр Дерек эль Кроу. И вы, адептка Ренау... с этого дня под моим личным присмотром.

Я открыла рот, чтобы сознаться, закричать, что это ошибка, что я просто оживила сухие дубовые доски в подставке... и вдруг осеклась.

В голове мгновенно всплыла строчка из свода Законов Империи. Параграф тридцать два, о защите Военных Магов и Тёмных Некромантов: «Имущество и мастерские близких родственников адептов Высшего Факультета Тьмы и Министерства Обороны наделяются полной юридической неприкосновенностью. Все судебные иски, долги и конфискации замораживаются на весь период обучения адепта».

Я замерла.

Это же означало... что Бронсон прямо сегодня умоется слезами! Судебные исполнители не смогут забрать у отца мастерскую ни через месяц, ни через год! Пока я числюсь у некромантов, мы неприкасаемы!

Я посмотрела на строгий камзол магистра, на его ледяные серые глаза, вспомнила про папины долги, пятьсот золотых и свой единственный навык оживлять сапожные стельки.

Уголок моего рта дёрнулся в обречённой, но очень вежливой улыбке.

— Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие, магистр эль Кроу, — с самым мрачным и загадочным видом, на который только была способна, произнесла я.

И только про себя добавила: «Господи, лишь бы они не попросили меня прямо завтра выкопать из земли настоящего дракона...»

Глава 2

Магистр Дерек эль Кроу никак не отреагировал на мою обречённо-вежливую улыбку. Он стоял у самого края помоста, и теперь, оказавшись к нему так близко, я почувствовала, что от его чёрного, расшитого серебром камзола веяло настоящим могильным холодом. Мне, как мастеру-ремесленнику, отчаянно захотелось немедленно достать из чемодана баночку с тёплым воском и натереть его воротник — чисто рефлекторно, чтобы хоть как-то смягчить эту суровую, ледяную фактуру.

— Ваша аура... весьма специфична, адептка Ренау, — его голос прозвучал низко, с лёгкой, пробирающей до костей хрипотцой. — В ней нет привычной агрессии, но присутствует глубинная, затаённая тяга к мертвому.

Я сглотнула, крепче вцепившись в ручку своего чемодана. Конечно, там была тяга к мёртвому. Внутри лежали три пары убитых в хлам сапог, которые я обещала починить за пару серебряных монет ещё до отъезда, и отличный кусок старой свиной кожи.

— Это... семейное, магистр, — выдавила я, стараясь придать лицу максимально непроницаемое выражение. Раз уж я решила играть роль тёмной жрицы ради юридической неприкосновенности папиной мастерской, отступать было некуда. — Мы предпочитаем не разбрасываться силой понапрасну.

Тонкая, едва заметная усмешка тронула губы декана.

— Похвальный контроль. Большинство новичков не могут удержать свой дар, фонтанируя проклятиями на каждом шагу. Вы же держали свою Тьму на таком коротком поводке, что она казалась почти... бытовой.

У меня внутри всё оборвалось. Раскусил?!

— Но сегодня вы потеряли бдительность, — продолжил он, к моему невероятному облегчению. — Кристалл обнажил вашу истинную суть. Завтра на рассвете я жду вас на Полигоне Истлевших Костей. Мы проверим ваш первичный призыв. Я хочу посмотреть, сможете ли вы поднять хотя бы низшего упыря. А пока староста проводит вас в Башню Теней. Ваша комната триста тринадцать.

С этими словами эль Кроу резко развернулся, взмахнув полами своего роскошного плаща, и грациозно растворился в тенях коридора.

Я осталась стоять на помосте, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Низшего упыря. Завтра утром. Мне предстояло поднять из мёртвых то, что я никогда в жизни не видела, не то, что не пыталась оживить! Если, конечно, на полигоне случайно не завалялся старый кожаный диван, вот его я бы подняла с лёгкостью.

Староста факультета Тьмы — бледный, тощий парень с мешками под глазами такого размера, что в них можно было прятать шпаргалки — проводил меня до общежития в полном молчании. Наш путь пролегал через всю Академию. Я с тоской смотрела на залитые солнцем окна корпуса Бытовой Магии, где румяные студентки левитировали швабры и весело щебетали о рецептах заварного крема.

Башня Теней встретила меня сыростью, полумраком и запахом старой пыли, смешанным с ароматом сушёной полыни. На стенах вместо картин висели жутковатые гобелены, а факелы горели неестественным зеленоватым светом.

Дверь с номером «313», выкованным из чёрного железа в виде переплетённых костей, поддалась со скрипом.

Я шагнула внутрь и тут же вздрогнула. На одной из двух узких кроватей, подтянув острые коленки к подбородку, сидело нечто бледное, растрёпанное и тихо подвывающее.

— Эм... добрый день? — осторожно поздоровалась я.

Нечто подняло голову. Это оказалась щупленькая девушка. У неё были огромные, испуганные глаза на абсолютно белом лице и длинные, спутанные пепельные волосы.

— Ты... ты новая соседка? — пискнула она, и в её голосе проскользнули такие высокие, резонирующие нотки, что стеклянный графин на столе жалобно звякнул.

— Маргарита, — я поставила чемодан на пол и с облегчением выдохнула. — Можно просто Марго. А ты?

— Дора, — девушка шмыгнула носом. — Дора эль Ванте. Я банши.

— Банши? — я удивленно приподняла бровь. — Разве вы не должны наводить ужас своими криками и предвещать гибель?

Дора судорожно всхлипнула и закрыла лицо руками.

— В том-то и дело! Я боюсь громких звуков! Как только я пытаюсь перейти на инфразвук, у меня начинает жутко болеть голова. Наш декан, магистр эль Кроу, сказал, что, если я до конца семестра не разобью криком хотя бы парочку витражей в главном зале, меня отчислят за профнепригодность. А я... я даже мышей боюсь!

Моё сердце дрогнуло от сочувствия. Кажется, на этом пугающем факультете не я одна занимала чужое место.

— Не плачь, — я подошла к ней и ободряюще похлопала по плечу. — Что-нибудь придумаем.

Я обернулась к своему чемодану, собираясь достать вещи. От сырости в башне старые кожаные ремни на нём сильно разбухли, а металлические пряжки заело намертво. Обычный человек провозился бы с ними минут десять, ломая ногти и проклиная всё на свете.

Но я была реставратором.

Привычным, отработанным годами жестом я щёлкнула пальцами и направила крошечный импульс силы прямо в высушенную кожу чемодана. Ремни мгновенно смягчились, заскорузлые края разгладились, и они сами, с мягким шелестом, выскользнули из металлических петель. Крышка радостно откинулась назад.

За моей спиной раздался сдавленный писк. Я обернулась. Дора смотрела на мой чемодан глазами размером с чайные блюдца.

— Т-ты... ты подчинила мёртвую плоть животного без единого заклинания! — прошептала она, вжимаясь в стенку. — Даже не произнесла формулу некро-контроля! Просто... щёлкнула пальцами!

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Точно. Для неё это было не размягчение старой коровьей кожи, из которой сшили мой багаж. Для неё это выглядело как высший пилотаж тёмного искусства бессловесного подчинения.

— Это... эм... ментальная привязка материи, — ляпнула я первое, что пришло в голову, напуская на себя загадочный вид. — Древняя техника. Не бери в голову, Дора.

Банши посмотрела на меня с таким искренним благоговением, словно я была самим воплощением древнего зла, сошедшим со страниц запретных гримуаров.

— Я слышала, что на распределении ты чуть не взорвала Кристалл, — восторженным шёпотом продолжила она. — Говорят, ты тайная наследница древнего рода личей! Это правда?

— Врут, — честно вздохнула я, раскладывая свои скромные шерстяные платья на полки рассохшегося шкафа. Шкаф неприятно заскрипел, и я едва удержалась от того, чтобы не послать лечебный импульс в его деревянные петли. Не хватало ещё, чтобы соседка решила, будто я оживляю мёртвые деревья силой мысли. — Я из простой семьи.

— Какая потрясающая маскировка! — восхитилась Дора, совершенно проигнорировав правду.

Я лишь покачала головой. Разубеждать её было бесполезно, да и, честно говоря, опасно. Чем больше безумных слухов о моей «великой и ужасной» силе будет ходить по Академии, тем дольше я продержусь здесь. Главное, чтобы эти слухи поскорее дошли до Гильдейского квартала и ублюдка Бронсона. Пусть знает, что с бывшей невестой-некроманткой шутки плохи.

Обустроив свой скромный угол, я села на жёсткую кровать и уставилась в серую каменную стену. Проблема завтрашнего утра никуда не исчезла.

Полигон Истлевших Костей. Первичный призыв. Магистр эль Кроу.

Я перевела взгляд на свои разложенные инструменты. В чемодане лежали баночки с воском, суровые нитки, набор шильев и старая, видавшая виды кроличья лапка, которой я обычно полировала готовую обувь до зеркального блеска.

Я взяла лапку в руки. Сухой, выделанный мех приятно пощекотал пальцы.

— Посмотрим, на что мы с тобой способны в боевых условиях, — пробормотала я себе под нос.

Я закрыла глаза, сосредоточилась и послала тонкую струйку магии прямо в кроличью лапку. Сила привычно потекла по венам, теплая и податливая. Я представила, как высохшие сухожилия внутри маленькой лапки натягиваются, словно струны старой лютни.

Лапка в моей руке ощутимо дрогнула. Затем изогнулась. А потом резко, с неожиданной прытью, вырвалась из пальцев и поскакала по столу, смешно и звонко постукивая коготками по дереву.

Дора, увидев скачущий кусок меха, издала короткий, ультразвуковой визг, от которого на окне пошла паутиной трещина, и с головой нырнула под толстое шерстяное одеяло.

Я же с искренним облегчением рассмеялась, поймав лапку, которая уже активно пыталась забраться в графин с водой. Завтрашний день обещал быть катастрофически сложным, но у меня появился план. Если высшая некромантия — это искусство управлять смертью, то моя бытовая реставрация — искусство не давать вещам окончательно развалиться.

А уж в том, чтобы не развалиться самой под ледяным, пронизывающим взглядом магистра Кроу, я собиралась стать настоящим мастером.

Глава 3

Рассвет над Академией выдался сырым и откровенно промозглым. Туман на Полигоне Истлевших Костей стоял такой плотный, что в паре шагов надгробия казались сгорбленными силуэтами великанов, а земля под ногами больше напоминала чёрную жижу из могильной глины.

Рядом со мной мелко дрожала Дора. Банши закуталась в серый шерстяной шарф по самые глаза и вздрагивала от каждого карканья невидимых в тумане ворон.

— Мы все умрём, — шёпотом возвестила она в ткань шарфа. — Я чувствую ауру гибели. Точно говорю.

— Мы на кладбищенском полигоне, Дора, здесь у всего аура гибели, — шёпотом отозвалась я, осторожно переступая через очередную подозрительную кочку.

Мои отремонтированные сапожки держались молодцом, не пропуская влагу благодаря тонкому слою восковой пропитки, чего нельзя было сказать об обуви остальных студентов.

— Это просто возмутительно! — раздался впереди капризный, звонкий девичий голос. — Кто составлял расписание? Вивиан, держи щит ровнее, на меня капает!

Из клубов тумана вынырнули две незнакомки. Впереди, брезгливо приподнимая подол длинного платья из чёрного шёлка, шествовала высокая, эффектная брюнетка. На её плечах лежал роскошный воротник из меха редкой чернобурки, а талию стягивал широкий корсет из полированной тиснёной кожи. Следом за ней семенила пухлая блондинка с магическим светящимся зонтиком в руках.

Дора рядом со мной вдруг судорожно втянула воздух и вцепилась мне в рукав.

— Ой, мамочки... — еле слышно пролепетала банши мне на ухо. — Это Селеста Блэквуд. Её род держит половину проклятий в Империи, она тут вроде королевы курса. Если ты ей не понравишься, сживёт со свету. А с зонтиком — её тень, Вивиан...

Брюнетка тем временем остановилась и смерила нас с Дорой одним-единственным взглядом. Ледяным, как прошлогодний снег.

— Какая прелесть, — протянула она, кривя пухлые губы и глядя на мой скромный шерстяной плащ. — Слухи не врали. В Башню Теней действительно заселили какую-то бродяжку с чемоданом из парусины. Твоя мантия оскорбляет моё чувство прекрасного.

Вивиан послушно захихикала за её спиной, едва не выронив зонт.

Я уже открыла рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное, но меня опередил сочный, громкий хруст.

На ближайшем могильном камне, свесив ноги в массивных армейских ботинках на шнуровке, сидела незнакомая девушка с коротко стриженными рыжевато-русыми волосами. Она смачно откусила половину крупного красного яблока, совершенно не обращая внимания на сырость.

— Блэквуд, твоё чувство прекрасного оскорбляет даже дворовых собак, — меланхолично произнесла рыжая, жуя. — И вообще, ослабь шнуровку на корсете. У тебя уже лицо синеет, кровь к мозгу не поступает.

Затем она перевела цепкий, смешливый взгляд на меня:

— Привет, новенькая. Я Бриджит, можно просто Бри. Бутерброд с ветчиной будешь?

Бриджит ловко выудила из кармана безразмерной куртки плотно завёрнутый в пергамент свёрток.

— Не откажусь, — я благодарно улыбнулась, сразу проникшись к этой невозмутимой девице искренней симпатией. — Я Марго.

Селеста зашипела, как рассерженная гадюка, но ответить не успела. Туман позади нас заколыхался, и послышался глухой, размеренный стук трости о брусчатку.

— Тишина, дамы. Смерть не терпит базарного шума.

Из белёсой пелены величаво выплыл молодой человек в длинном бархатном плаще с кроваво-алым подбоем. Лицо у него было аристократически бледным, глаза подведены чёрным углём, а набалдашник трости красовался в виде серебряного черепа с рубиновыми глазницами.

— А это еще кто? — тихо шепнула я на ухо Доре.

— Кассиан де Морт, — с благоговейным ужасом прошептала банши. — Главный мажор и «гений» тёмного факультета. Считает себя чуть ли не перерождением древнего лича.

— Ах, этот запах влажной земли и тлена... — проникновенно вздохнул де Морт, картинно приложив бледную руку к груди. — Настоящая музыка первозданной Тьмы.

— Ага, особенно запах перегноя, — громко хмыкнула с надгробия Бриджит. — Кассиан, ты опять по маминым духам прошёлся перед полигоном? От тебя некромантией несёт меньше, чем от цветочной лавки.

Шедший следом за Кассианом парень, судя по всему, его верный подпевала, попытался грозно нахмуриться, но оступился в лужу, смачно хлюпнул и едва не полетел носом в грязь. Кассиан поморщился с таким видом, будто грязь лично нанесла ему смертельное оскорбление, и брезгливо отодвинулся.

И в эту секунду весь полигон разом замолчал.

Температура воздуха упала на несколько градусов. Туман словно испуганно прижался к земле, когда на край каменного парапета ступил магистр Дерек эль Кроу.

Сегодня декан был в глухом чёрном сюртуке военного кроя, без единой лишней детали, и высоких кожаных сапогах, начищенных до блеска. Его ледяной взгляд прошёлся по шеренге студентов, как лезвие бритвы.

— Доброе утро, адепты, — негромко произнёс он. — Разговоры окончены. Сегодня мы проверяем вашу способность слышать зов истлевшей плоти.

Он указал рукой в сторону глубокого тренировочного рва.

Внутри рва, сваленные в живописную кучу, лежали учебные пособия — десятки скелетов.

Я заглянула вниз и почувствовала, как внутри всё оборвалось. Это были не свежие тела, в которых теплились хоть какие-то остаточные биохимические процессы, а абсолютно сухие, белые кости. Настоящий некромант цеплял бы их своей тёмной силой за остатки посмертного эфира. У меня же не было никакого эфира. Я была реставратором! Даже если бы я послала импульс в саму кость, она бы просто стала крепче и новее, но ни за что бы не согнулась. Чтобы заставить скелет идти, нужны эластичные связки или мышцы, а от них давно ничего не осталось. Старая высохшая кость, потерявшая всю живую влагу, была для моей магии глухой, как булыжник на дороге».

«Всё. Меня отчислят прямо сейчас. Прощай, патент, здравствуй, долговая яма Бронсона...»

— Адепт де Морт, — скомандовал декан. — Продемонстрируйте первичный подъём костяного стража.

Кассиан самодовольно усмехнулся, шагнул вперёд и картинно вытянул руку с тростью. Он зашептал длинное заклинание на древнем мёртвом наречии. Вокруг его пальцев закружились сгустки тёмно-бордовой магии. В яме с протяжным скрипом зашевелились кости. Скелет с явным трудом поднялся на ноги, покачнулся и замер, вытянув руки вперёд.

Кассиан тяжело выдохнул, утёр испарину со лба и бросил торжествующий взгляд на Селесту.

— Неплохо для начала, — сухо оценил магистр Кроу. — Удержание слабое, шарнирные узлы не стабилизированы, при ударе рассыплется. Но тройку зачту. Следующая...

Серые глаза декана медленно переместились на меня.

— Адептка Ренау. Вчера ваш резонанс потряс приёмную комиссию. Прошу. Покажите, как вы управляете конструктом.

Селеста фыркнула за моей спиной. Кассиан снисходительно скрестил руки на груди.

Я подошла к краю рва, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Думай, Марго, думай! На чём вообще держатся эти чёртовы учебные скелеты?! Они же старые, они не могут быть скреплены живыми связками!

Я прищурилась, вглядываясь в пыльную темноту ямы, и едва не вскрикнула от накатившей волны облегчения.

Шарниры! Чтобы учебные кости не рассыпались на куски во время студенческих опытов, мастера-артефакторы Академии скрепили все основные суставы — колени, локти, ребра и позвонки — толстыми ремешками из сыромятной воловьей кожи и посадили их на дубовые клинья!

Кожа. И дерево.

Это был мой материал. Родной, знакомый до последнего миллиметра.

Я глубоко вдохнула, сделала самое невозмутимое лицо, на какое была способна, и даже не стала поднимать руки, как делал Кассиан. Настоящему мастеру не нужны пафосные позы — нам нужна точность.

Я послала тонкую, упругую волну силы прямо в кожаные ремешки ближайшего скелета.

«Сжаться. Натянуться. Держать каркас».

Моя магия мягко вошла в высушенную воловью кожу. Заскорузлые ремни на суставах мгновенно напитались силой, спружинили, словно натянутые тетивы боевых луков, и...

Скелет на дне рва не просто встал. Он выстрелил вверх!

Раздался оглушительный щелчок натянувшейся кожи. Костяк взлетел на два метра, перемахнул через каменный парапет и приземлился прямо на дорожку полигона.

Я от неожиданности дёрнулась, импульс силы в пальцах дрогнул и... перескочил на максимальное натяжение.

Скелет не стал стоять неподвижно, как унылая кукла Кассиана. Его кожаные связки сжались в бешеном ритме. Он резко взмахнул руками, топнул костяной пяткой и с сумасшедшей скоростью, выделывая ногами нечто среднее между боевым маршем и яростной кадрилью, понёсся прямо на застывших адептов!

— Милосердная Тьма! — взвизгнул спутник Кассиана, с разбегу сигая в кусты.

— Держите его! Он взбесился! — завопил де Морт, отмахиваясь своей драгоценной тростью.

Скелет, повинуясь сокращению тугих ремней, пронёсся мимо парней и на полном ходу затормозил аккурат перед Селестой Блэквуд.

Но на этом моя бытовая магия не успокоилась.

Фон от моего выплеска был настолько плотным, что он неизбежно зацепил органику, которая находилась ближе всего к эпицентру.

А ближе всего был воротник из чернобурки на плечах Селесты.

Выделанная лисья шкурка, спавшая мёртвым сном последние пять лет, внезапно почувствовала, как ожили её высохшие волокна. Мех встал дыбом. Мордочка лисы на воротнике широко распахнула стеклянные глазки, оскалила зубы и... с яростным рычанием вцепилась Селесте прямо в кончик холёного носа!

— А-а-а-а-а! Снимите её! Оно меня жрёт! — завизжала «королева курса», в панике размахивая руками и пытаясь оторвать взбесившуюся шкурку от собственного лица.

Скелет в этот момент радостно клацнул челюстью, сделал на кожаных шарнирах идеальный реверанс и замер по стойке смирно.

Бриджит на своём надгробии зашлась таким диким хохотом, что едва не свалилась вниз.

Я стояла ни жива ни мертва, судорожно оборвав магический поток, и медленно перевела взгляд на магистра эль Кроу.

Декан стоял неподвижно. Чёрный плащ падал строгими складками, на лице не дрогнул ни один мускул.

Одним коротким щелчком пальцев магистр заморозил воротник Селесты, отправив шкурку обратно в спячку, а затем повернулся ко мне.

— Адептка Ренау, — негромко произнес он. — Нестандартно. Чрезвычайно агрессивная динамика и абсолютное пренебрежение техникой безопасности. Займите свое место в строю. Мы продолжим.

Я выдохнула и поспешно юркнула за спину Бриджит, стараясь не отсвечивать.

— Адепт Люциус, вылезайте из крапивы, ваша очередь, — сухо бросил декан.

Люциус, пунцовый от стыда, выкарабкался из зарослей, подошел ко рву и начал торопливо выкрикивать формулы призыва. Но парень так нервничал после моего «танцора», что его темный импульс пошел наперекосяк. Вместо целого скелета со дна ямы поднялась только одна костлявая рука. Она нелепо поползла по камням, запуталась в шнурках Люциуса, и бедолага с глухим воплем снова рухнул на землю, пытаясь отбиться от собственной магии.

— Незачет, — констатировал Кроу, даже не моргнув. — Слабая концентрация. Следующая — адептка эль Ванте.

Дора задрожала всем телом, выходя вперед. Она долго собиралась с духом, закрыла глаза и тоненько, сдавленно пискнула что-то на ультразвуке. Один из черепов в яме мелко завибрировал, подпрыгнул на десять сантиметров... и с глухим стуком раскололся пополам. Банши испуганно ойкнула и спрятала нос обратно в шарф.

— Допустимо для банши, но над контролем резонанса придётся работать, — вздохнул магистр. — Адептка Бриджит.

Бри спрыгнула с надгробия, дожевала яблоко, метко зашвырнула огрызок в кусты и подошла ко рву. Никаких пафосных жестов, никаких латинских стихов. Она просто сложила пальцы в жёсткий замок, направила в ров плотный, густой поток темно-зеленой силы и с глухим хрустом подняла сразу трёх костяков.

— Отличная фиксация суставных узлов, — одобрительно кивнул Кроу. — Сказывается фамильная школа. Высший балл.

Декан окинул взглядом слегка потрепанную группу. Селеста все еще всхлипывала, яростно потирая нос, Люциус отряхивал грязь со штанов, а Кассиан делал вид, что произошедшее его ни капли не волнует.

— На сегодня практическая часть завершена, — подвёл итог магистр эль Кро. — Теоретические выкладки сдадите старосте к вечеру. Адептка Блэквуд — можете зайти в лазарет за заживляющей мазью.

Он повернулся и встретился со мной взглядом.

— А вас, адептка Ренау, я жду сегодня ровно в восемь вечера в своем кабинете. Нам необходимо в индивидуальном порядке обуздать вашу... излишне импульсивную мантику. Не опаздывайте.

Магистр развернулся и четким, чеканным шагом скрылся в тумане.

Бриджит тут же подошла ко мне, с размаху хлопнув по плечу:

— Ну ты даешь, Марго! Оживить меховой воротник прямо на этой фифе — это было легендарно! Но к декану на ковер вечером... я тебе искренне сочувствую. Говорят, из его кабинета ещё никто не выходил с целой нервной системой.

Глава 4

Обеденный зал Академии больше всего напоминал декорации к готическому роману с нотками безумного величия. Четыре бесконечно длинных дубовых стола тянулись через всё помещение, упираясь в витражные окна, за которыми клубился вечный серый туман. Под сводчатым потолком, теряющимся во мраке, вместо привычных люстр плавали сотни магических сфер. Над столом факультета Огня они полыхали красно-золотым пламенем, над головами бытовиков светились мягким домашним золотом, а вот наш, Тёмный стол, освещался призрачным, холодным серебристым светом.

Атмосфера царила под стать освещению. Если за соседними столами стоял гул голосов, смех и звон посуды, то некроманты и проклинатели вкушали пищу с мрачной торжественностью тайного культа.

У меня же от голода предательски урчало в животе, напрочь разрушая любой пафос. После утреннего триумфа на полигоне, где я чуть не скормила местную королеву курса её собственному воротнику, аппетит разыгрался зверский.

Мы с Дорой и Бриджит заняли места ближе к краю стола, подальше от элиты курса. Кассиан де Морт сидел во главе, всё ещё пытаясь делать вид, что он властелин мира, хотя грязь с его бархатного плаща так до конца и не отчистилась. Селесты не было видно, видимо, она всё ещё отсиживалась в лазарете, залечивая покусанный нос.

Еда на столах появлялась прямо из воздуха, стоило лишь подумать о желаемом блюде. И, надо отдать должное академическим поварам, кормили здесь на убой.

Перед нами возникли блюда на любой вкус. Для адептов, следящих за фигурой, появились глубокие чаши-боулы с нарезанным кубиками лососем, свежей зеленью и рисом, а также огромные миски с греческим салатом, щедро посыпанным крупными оливками и овечьим сыром. Чуть дальше исходила паром запечённая курица, источая невероятный аромат пряностей. Я с удовольствием положила себе на тарелку порцию жареных лисичек с картошкой. В качестве напитка я выбрала местный тёмный отвар на лесных травах. После утреннего стресса и в преддверии вечерней встречи с деканом мне просто необходим был успокоительный отвар.

А вот в самом центре нашего сектора, на массивном серебряном подносе, красовалось главное блюдо, общее для всех. Запечённый молочный поросёнок. Он не выглядел пугающе, наоборот, это был на удивление милый поросёнок с блестящей румяной корочкой, аккуратными ушками и запечённым яблоком в зубах.

— Марго, хватит сверлить взглядом этого несчастного хряка, — хмыкнула Бриджит, методично расправляясь со своей порцией. — Ты так на него смотришь, будто планируешь поднять его в качестве зомби-авангарда.

— Я просто задумалась, — уклончиво ответила я, делая глоток отвара.

— Кстати об этом, — Бриджит отложила вилку и с искренним интересом подалась вперёд. — Я всё утро ломаю голову. Как ты обошла блок остаточного эфира на полигоне?

Я поперхнулась отваром. Дора тоже перестала жевать, уставившись на меня своими огромными глазами.

— Блок... чего? — осторожно переспросила я, судорожно соображая.

— Остаточного эфира, — повторила Бриджит, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Старые кости вообще не держат некро-энергию, она сквозь них утекает, как вода сквозь сито. Чтобы заставить их двигаться так быстро, нужна либо сложнейшая руническая вязь для удержания духа, либо привязка на крови. Но ты не делала ни того, ни другого! Ты просто стояла. Какова была формула твоей ментальной матрицы?

Я почувствовала, как по спине поползла капля холодного пота. Матрицы? Эфир? Я просто натянула старые кожаные ремешки на шарнирах силой мысли!

— Моя... формула... — я напустила на себя самый таинственный и надменный вид, вспоминая, как общаются местные мажоры. — Это секрет моей семьи. Мы предпочитаем работать с материей напрямую. Без посредников в виде духов.

— Напрямую с мёртвой плотью? Без призыва? — раздался надменный голос за моей спиной.

Я обернулась. Кассиан де Морт, опираясь на свою дурацкую трость с черепом, стоял прямо за моей спиной, а по бокам маячили Люциус и ещё пара старшекурсников.

— Это антинаучный бред, адептка Ренау, — процедил Кассиан, высокомерно вздёрнув подбородок. — Я поговорил с магистром. То, что произошло утром — это просто аномальный выброс дикой энергии. Тебе повезло зацепить остаточный фон полигона. Ты не контролируешь Тьму. Ты даже теорию не знаешь.

— Знаю, — возмутилась я, хотя Кассиан был абсолютно прав.

— Да? — мажор хищно улыбнулся. Разговоры за столом стихли, и половина факультета повернулась в нашу сторону. — Тогда докажи. Если ты действительно умеешь работать с мёртвой плотью напрямую, без рун, крови и долгих формул... оживи вот это.

Он театральным жестом указал тростью прямо на запечённого поросёнка в центре стола.

— Подними его, — бросил Кассиан. — Прямо сейчас. Без слов. Покажи нам своё «семейное мастерство», адептка из Башни Теней. Или признай, что ты просто пустышка, которой случайно повезло на распределении.

Бриджит нахмурилась и уже открыла рот, чтобы осадить мажора, но я жестом остановила её. Отступать было некуда. Если я сейчас спасую, они сживут меня со свету, раскусят мой обман, и прощай патент. А значит, здравствуй, долговая яма и Бронсон.

Я медленно поднялась со скамьи. Взглянула на поросёнка. Запечённая корочка. Высушенные жаром жилы. Это просто мясо и кожа. Мой профиль.

«Ладно, Марго, — мысленно скомандовала я себе. — Тебе нужно просто заставить его слегка дёрнуть ножкой. Чуть-чуть сократить волокна, чтобы он скрипнул. Этого хватит, чтобы Кассиан подавился своим снобизмом».

Я протянула руку над столом, глядя точно на румяный бок деликатеса. Сосредоточилась, собирая в пальцах привычный реставрационный импульс, который обычно использовала, чтобы размягчить задубевшие сапоги.

Послав магию в поросёнка, я снова недооценила мощь, которую пробудил во мне проклятый академический кристалл.

Вместо лёгкого импульса из моих пальцев вырвался плотный, густой поток концентрированной силы. Он ударил прямо в хрустящую тушку.

Раздался оглушительный хруст запечённых костей.

Поросёнок вздрогнул так сильно, что серебряный поднос под ним жалобно звякнул. А затем, на глазах у всего онемевшего факультета, он с силой выплюнул запечённое яблоко, которое отлетело прямо в лоб Люциусу.

— Во имя Бездны! — пискнул Люциус, хватаясь за ушибленное место.

Поросёнок неуклюже, но очень резво подогнул под себя короткие ножки, упёрся ими в блюдо и вскочил в полный рост. Его зажаренные ушки смешно дёрнулись. Он покрутил румяной головой, вслепую ткнулся пятачком в мою недоеденную тарелку с лисичками, чихнул (при этом из его ноздрей вырвалось облачко ароматного пара с запахом чеснока) и вдруг, издав жутковатый утробный скрип, сорвался с места!

— А-а-а! Он живой! — завизжала какая-то первокурсница, бросаясь под стол.

Подчиняясь сумасшедшему сокращению запечённых мышц, поросёнок галопом понёсся прямо по длинному дубовому столу. Он скакал с грацией взбесившегося табурета, радостно цокая поджаристыми копытцами по дереву.

— Держите эту мерзость! — рявкнул Кассиан, пытаясь ударить поросёнка тростью, но промахнулся и снёс кувшин с тыквенным соком.

Но милый румяный деликатес оказался неуловим. Он ловко перепрыгнул через боулы с лососем, промчался по тарелкам с греческим салатом, разбрасывая оливки во все стороны, и, словно почувствовав самую сильную концентрацию магии, рванул к преподавательскому столу.

Студенты-некроманты, будущая элита Империи, с визгами шарахались от скачущего куска мяса.

— Марго, останови его! — сквозь смех прохрипела Бриджит, утирая выступившие слёзы.

Я в панике пыталась нащупать нить заклинания, чтобы отменить приказ, но поросёнок уже разогнался до немыслимой скорости. Добежав до края студенческого стола, он мощно оттолкнулся хрустящими задними лапами и совершил поистине эпический прыжок.

Он летел по идеальной дуге, целясь ровно в центр преподавательского стола. Туда, где с прямой спиной и чашкой чая в руках сидел декан факультета Тьмы.

Время словно замедлилось. Я в ужасе зажмурилась, ожидая, что сейчас милый поросёнок с размаху влетит магистру прямо в лицо.

Но магистр Дерек эль Кроу даже не моргнул. Он не стал доставать палочку и не произнёс ни слова. Декан просто поднял свободную руку.

Пространство перед ним исказилось, сгустившись в плотную стену мрака. Скачущий деликатес врезался в неё, как в бетонную плиту, и мгновенно замер в воздухе, зависнув в паре сантиметров от лица декана.

В зале повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как капает разлитый тыквенный сок со стола Кассиана.

Магистр эль Кроу медленно, не меняясь в лице, поставил чашку на блюдце. Затем он перевёл взгляд серых, обжигающе холодных глаз прямо на меня, безошибочно вычислив виновницу торжества в толпе застывших адептов. Запечённый поросёнок продолжал безвольно висеть в воздухе рядом с его головой.

Декан поднялся со своего кресла. Его голос ударил по барабанным перепонкам, как раскат грома:

— Адептка Ренау. В мой кабинет. Живо!

Глава 5

Кабинет магистра Дерека эль Кроу находился на самом верхнем ярусе Башни Теней и выглядел ровно так, как и должен был выглядеть кабинет самого опасного некроманта Академии. Массивные стеллажи из чёрного дерева ломились от жутковатых артефактов, заспиртованных в банках щупалец и фолиантов с такими корешками, на которые лучше было не смотреть перед сном.

Я стояла посреди ковра с глубоким ворсом, переминаясь с ноги на ногу, и старалась дышать через раз.

Декан сидел за своим необъятным столом, сцепив длинные пальцы в замок, и молча изучал меня своими пронизывающими, серыми как грозовое небо глазами. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

— Запечённый поросёнок, адептка Ренау, — наконец медленно произнёс эль Кроу. — Боевой запечённый поросёнок, который чуть не снёс мне голову. Вы хоть понимаете, что ваш так называемый «семейный контроль» больше похож на стихийное бедствие?

— Он просто... выглядел пересушенным, магистр, — виновато пискнула я. — Я хотела немного смягчить корочку. Чисто рефлекторно.

Декан тяжело вздохнул и потёр переносицу, словно у него начиналась мигрень. В этот момент он отвлёкся, и мой взгляд невольно упал на массивный древний фолиант, лежавший на краю его стола.

Как мастер-реставратор, я обладала абсолютным зрением на испорченные вещи. И то, что я увидела, заставило моё сердце кровью облиться. Переплёт книги был выполнен из редчайшей кожи чёрного дракона — материала, который стоил целое состояние. Но сейчас этот шедевр буквально умирал на глазах. По чешуйкам ползла мерзкая, пульсирующая фиолетовая гниль — какое-то чужеродное, едкое проклятие. Оно иссушало кожу, заставляя её трескаться, скручиваться и осыпаться мелкой пепельной трухой. Книга тихо, едва слышно поскрипывала, словно от боли.

— Этот трактат я взял из закрытой секции ректора, — заметил мой взгляд магистр Кроу. Он поднялся с кресла и подошёл к шкафу за своей спиной, звеня ключами. — На него наложено проклятие Иссушения. К утру от драконьей кожи останется лишь пыль, и мне придётся лично объяснять ректору, почему древний артефакт уничтожен. А пока я ищу контрзаклятие...

Он отвернулся к полкам, перебирая стеклянные фиалы.

«К утру от неё останется пыль?! — возмутился мой внутренний сапожник. — Ну уж нет. Только не в мою смену!»

Пока декан стоял ко мне спиной, я сделала бесшумный шаг к столу. Проклятие — это, конечно, магия, но разрушало оно физическую структуру органики. А структуру я восстанавливать умела.

Я быстро положила ладонь на гибнущий драконий переплёт. Кожа под пальцами была сухой, как наждачная бумага. Сосредоточившись, я пустила в неё максимально плотный, но очень аккуратный импульс реставрации. «Сжаться. Напитаться. Восстановить связи».

Моя магия мягкой тёплой волной прокатилась по фолианту. Фиолетовая гниль проклятия обиженно зашипела, лишившись физической опоры. Чешуйки дракона жадно впитали мой импульс, мгновенно разгладились, налились глянцевым первозданным блеском, и трещины затянулись намертво. Книга облегчённо выдохнула облачко пыли и замерла в идеальном состоянии.

Я отдёрнула руку и сделала шаг назад ровно в тот момент, когда эль Кроу повернулся.

Он посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на стол. Замер.

Декан медленно подошёл к фолианту и провёл пальцем по идеальному драконьему переплёту, на котором не осталось ни следа от смертельного проклятия.

— Какая... поразительная у вас рефлекторика, адептка Ренау, — хрипловато произнёс он, глядя на меня в упор. — Вы сняли проклятие высшего порядка, даже не шевельнув губами.

— Я не снимала проклятие, честное слово! — испуганно залепетала я. — Я просто починила кожу!

— Идите в свою комнату, Маргарита, — вдруг тихо произнёс декан, садясь назад в кресло. — И молитесь Бездне, чтобы я не решил запереть вас в лаборатории для опытов. Ваша отработка отменяется. Свободны.

Дважды повторять мне было не нужно. Я вылетела из кабинета так быстро, словно за мной гналась стая тех самых упырей, которых я не смогла поднять утром на полигоне.

Оказавшись в прохладном дворе Академии, я наконец-то смогла нормально выдохнуть. Серый академический туман немного рассеялся, уступив место бледному послеобеденному солнцу. Я шла по мощёной дорожке к общежитию, размышляя о том, что моя бытовая магия становится всё более пугающей для окружающих, как вдруг услышала приглушённые всхлипывания.

На кованой скамейке под раскидистым дубом сидела девушка в мантии факультета Зельеварения. Она горько плакала, держа в руках изящную, но безнадёжно испорченную туфельку.

— Что случилось? — участливо спросила я, подходя ближе.

— Мои новые туфли из замши горной серны! — всхлипнула зельеварка, поднимая на меня заплаканные глаза. — Я случайно капнула на них экстрактом кислотной полыни на дневной практике. Они стоили два золотых! А мысок теперь похож на жёваную кору. Меня мама убьёт...

Я профессионально прищурилась. Кислота сильно повредила ворс и иссушила материал, но основа была цела.

— А ну-ка, дай сюда, — деловито скомандовала я, присаживаясь рядом.

Девушка недоверчиво протянула мне туфлю. Я достала из кармана мантии маленькую баночку с остатками обувного воска, мазнула им по испорченному месту и пустила короткий реставрационный импульс. Замша под моими пальцами замурлыкала, волокна распрямились, восстановили цвет и бархатистую текстуру. Через десять секунд туфля выглядела так, словно её только что сняли с витрины самого дорогого бутика Империи.

Я протянула обувь ошарашенной студентке. Та несколько раз моргнула, потрогала идеальный мысок и взвизгнула от радости.

— Великие Боги! Да ты гений! — она торопливо полезла в карман мантии и впихнула мне в ладонь тяжелую серебряную монету. — Держи! И спасибо тебе огромное! У меня на потоке ещё у троих девочек мантии кислотой прожжены, можно я их к тебе пришлю?

— Присылай, — расплылась я в широкой, коммерческой улыбке. — Башня Теней, комната триста тринадцать. Спросить Марго. Для студенток скидка/

Девушка убежала, прижимая туфли к груди, а я осталась стоять посреди двора, подбрасывая на ладони прохладный серебряный кругляш. В голове словно щёлкнул механизм. А ведь это золотая жила! Здесь учатся сотни неуклюжих, богатых мажоров, которые постоянно портят дорогие вещи! Мне не нужны государственные подряды, чтобы заработать деньги. Если я разверну здесь тайную мастерскую, то пятьсот золотых ливров долга соберутся гораздо быстрее, чем я думала. Выкуси, Бронсон!

Вернувшись в свою сырую комнату номер триста тринадцать, я обнаружила, что моя соседка-банши Дора забилась под одеяло с головой — видимо, отходила от стресса после обеденного шоу со скачущим хряком. Стараясь не шуметь, я зажгла настольный светильник, достала из своего холщового чемодана чистый лист пергамента, чернила и села за рассохшийся стол.

«Дорогой папа! — быстро заскрипела я пером. Спешу сообщить, что я благополучно поступила. Правда, Кристалл распределения оказался с лёгким дефектом (я немного помогла ему своей реставрацией), и меня определили на факультет Тьмы. Но это даже к лучшему! Помнишь закон Империи о юридической неприкосновенности имущества тёмных магов? Так вот, наша мастерская теперь под защитой. Бронсону придётся подавиться своими векселями, он не заберёт у нас ни гвоздя. Учёба здесь... специфическая. Сегодня на практике я случайно заставила учебный скелет танцевать кадриль, а за обедом немного переборщила с магией, и наш запечённый поросёнок убежал со стола. Декан у нас очень строгий мужчина в чёрном, но, кажется, я нашла к нему подход — сегодня тайно починила ему дорогую книжку, и он даже не стал меня наказывать. А ещё я нашла способ заработать! Местные студенты постоянно портят обувь зельями и проклятиями, так что без заказов я не останусь. Береги здоровье, пей свои настойки и не волнуйся за меня. Я обязательно получу патент. Твоя боевая некромантка (сапожник под прикрытием), Марго».

Я аккуратно свернула письмо, капнула на него воском и счастливо улыбнулась. Жизнь на факультете Тьмы определенно начинала играть новыми, блестящими, как отполированный сапог, красками.

Глава 6

Слава бежала впереди меня. Не успела я запечатать сургучом письмо отцу и спрятать его на дно своего холщового чемодана, как в массивную дубовую дверь комнаты триста тринадцать робко постучали.

Моя соседка Дора, которая только-только высунула нос из-под тёплого одеяла после обеденного шоу со скачущим хряком, снова тихонько взвизгнула и спряталась обратно. Банши панически боялась любых неожиданностей.

Я с подозрением приоткрыла дверь. На пороге, нервно озираясь по сторонам, топталась стайка студенток в мантиях факультетов Зельеварения и Артефакторики. В руках они сжимали разнообразные свёртки и пакеты.

— Это здесь живёт тёмная леди, которая... э-э-э... исцеляет вещи? — шёпотом спросила пухленькая девушка, прижимая к груди кожаную сумку с оторванной ручкой.

Я оглянулась на трясущийся холмик на кровати Доры, мысленно прикинула свои финансовые перспективы и распахнула дверь пошире.

— Тёмная леди принимает до отбоя. Проходите, только тихо.

За следующие два часа моя сырая, пропахшая полынью комната превратилась в филиал элитной ремесленной мастерской. Я принимала заказы с предельно деловым видом, восседая на своей скрипучей кровати как на троне. Мой дар, который на полигоне пугал окружающих до икоты своей агрессивной мантикой, здесь работал идеально и безотказно.

Одна из студенток с чуть не плачущим видом выложила на стол роскошный свитер крупной вязки из натуральной шерсти альпаки. Вещь была потрясающей работы, но сейчас больше напоминала одежду для куклы.

— Мой парень на практике по стихийной магии случайно задел его заклинанием усушки, — шмыгнув носом, пожаловалась девушка. — А он стоит целое состояние!

Шерсть. Натуральная органика. Легкотня.

Я положила крошечный, сжавшийся свитер на стол, напустила на себя суровый вид — исключительно ради поддержания репутации адептки Тьмы, и послала в переплетённые нити расслабляющий реставрационный импульс. Шерсть альпаки под моими руками буквально вздохнула. Пересушенные волокна напитались магией, расправились, и свитер с мягким, уютным шуршанием растянулся до своего идеального, первозданного размера, став ещё более пушистым, чем был при покупке.

Студентка ахнула, схватила вещь, прижала к щеке и, не торгуясь, положила на стол звонкий золотой ливр.

К полуночи поток клиенток иссяк, а у меня в кармане мантии тяжело позвякивала целая горсть серебра и парочка золотых монет. Долг Бронсону в пятьсот ливров уже не казался таким пугающим и неподъёмным. Если дело пойдёт такими темпами, я выкуплю мастерскую отца ещё до первых зимних экзаменов!

Чтобы как-то отпраздновать первую прибыль и сделать наше мрачное жилище чуть уютнее, я обратила внимание на забытую кем-то из прошлых жильцов кадку на подоконнике. В ней торчал абсолютно сухой, мёртвый ствол некогда красивого комнатного миртового дерева. Оживить его по-настоящему я, конечно, не могла — для этого требовалась магия Природы, а не моя реставрация. Но я пустила по высохшей древесине плотный поток силы.

Мёртвый ствол мирта мгновенно потемнел, покрылся благородным глянцем, а его ломкие, безжизненные ветки изящно изогнулись, становясь прочнее.

Утром иллюзия того, что я просто открыла прибыльный подпольный бизнес, разбилась о жестокую реальность академического расписания. Первой парой у нас стояла дисциплина с жизнеутверждающим названием «Основы некро-конструирования».

Аудитория напоминала огромный амфитеатр, вырубленный прямо в чёрной базальтовой скале. За массивной каменной кафедрой возвышался профессор Мортимер — худой как жердь старик с кожей цвета пергамента, глубоко посаженными жёлтыми глазами и аурой человека, который лично помнил основание Империи.

Слухи о том, что первокурсница с факультета Тьмы заставила древний Кристалл почернеть, подняла бешеного скелета и оживила запечённое мясо прямо на обеденном столе, явно дошли и до него.

Профессор обвёл класс тяжёлым, немигающим взглядом. Он проигнорировал тянущего руку Кассиана де Морта, который снова нацепил свой бархатный плащ с кроваво-алым подбоем, и уставился прямо на меня.

— Адептка Ренау, — скрипучий голос преподавателя эхом отскочил от каменных сводов. — Раз уж вы продемонстрировали столь выдающееся пренебрежение техникой безопасности на вчерашней практике, ответьте на простейший теоретический вопрос. Каков первый и самый важный этап при подготовке мёртвого тела к созданию долговечного костяного стража?

В аудитории повисла звенящая, напряжённая тишина. Селеста Блэквуд, чей укушенный взбесившимся воротником нос сегодня украшал аккуратный лечебный пластырь, мстительно и радостно усмехнулась. Все ждали моего сокрушительного провала.

Я понятия не имела, что делают некроманты со своими зомби. Зато я отлично знала, что делает хороший ремесленник перед пошивом качественных сапог, которые не развалятся после первой же лужи.

Я медленно встала из-за парты, расправила плечи и посмотрела профессору прямо в его жуткие желтые глаза.

— Выделка и дубление основы, профессор, — ровным, уверенным голосом произнесла я.

По рядам прокатился удивлённый шепоток. Кассиан презрительно фыркнул, а его вечный подпевала Люциус закатил глаза. Но Мортимер не стал меня перебивать. Он лишь слегка приподнял кустистую седую бровь, призывая продолжать.

— Видите ли, — я включила свой лучший, снисходительный тон мастера-консультанта, объясняющего клиенту, почему его обувь пришла в негодность. — Нет никакого смысла вливать магическую энергию в сырой, неподготовленный материал. Если волокна не зачистить от лишней гниющей органики, они просто расползутся при первом же серьёзном физическом усилии вашего стража. Костяк и связки необходимо тщательно просушить, а затем обработать дубильным составом, чтобы придать им эластичность и устойчивость к агрессивной боевой среде. А главное — нужно укрепить шарнирные узлы. Иначе ваш хвалёный страж буквально порвётся по швам, едва попытается пробежаться.

Я говорила о базовых правилах подготовки воловьей кожи для обувного производства, но в мрачном контексте лекции по некромантии это прозвучало так, будто я с пелёнок собственноручно препарировала и сшивала трупы в подземельях своего родового замка.

Профессор Мортимер молчал целую минуту. Его жёлтые глаза расширились, а тонкие губы дрогнули.

— Потрясающе, — наконец выдохнул он. — Какой невероятно прагматичный, холодный и циничный подход к священному искусству Смерти! Большинство современных адептов витают в облаках тёмных энергий, забывая о банальной физике и сопротивлении мёртвого тела! Вы зрите в самый корень проблемы, адептка Ренау. Дубление связок и укрепление шарниров перед призывом духа... Гениально в своей безжалостной простоте! Двадцать баллов факультету Тьмы!

Челюсть Кассиана с тихим, отчётливым стуком встретилась с поверхностью дубовой парты. Бриджит, сидевшая справа от меня, затряслась в беззвучном хохоте, уткнувшись лбом в толстый конспект, чтобы не расхохотаться в голос.

Я грациозно села на своё место, сохраняя на лице маску ледяного аристократического превосходства, хотя внутри у меня всё ликовало.